Рожденная разломом

Глава 8



Солнце уже клонилось к закату, и ветер, прорываясь сквозь извилистые городские улицы, что вели обратно к нашей квартире, хлестал мне в лицо. Осенний холодок пробегал по волосам, предвещая скорое ненастье.

Но он не мог охладить мои пылающие щеки.

Гнев пропитывал каждую мою мысль. Я была сбита с толку. Ранена. Определенно навеселе.

Даже если бы Оста попыталась понять мою точку зрения, она бы никогда не смогла. Хотя мы обе были Разломорожденными, наши жизни различались кардинально. Порой казалось, будто она намеренно игнорировала эту неумолимую истину.

Она слишком верила в меня. Я никогда не стану тем нормальным, общительным человеком, каким она хотела меня видеть. Это было так же невозможно, как и безответственно. Разве это не стало кричаще очевидным за последние несколько дней?

Новая волна ярости опалила мои конечности.

Вдали прогрохотал гром, а в густом влажном воздухе повис запах дождя. Небо, готовое разверзнуться в любую секунду, окрасило облака в вихревые оттенки фиолетового и стального.

Мои эмоции отражали бушующие небеса, сталкиваясь друг с другом, подобно волнам, борясь за право утянуть меня на дно. Если кто и должен был понять, так это Оста. Чувство потери заползало в самые кости, пока мои ноги продолжали идти вперед. У меня даже не было шанса сказать ей, что уезжаю.

Не плачь.

Я ускорила шаг, смахивая слезы и резко вдыхая через нос. Мне просто нужно было добраться до дома.

Звуки веселящейся компании донеслись до меня как раз в тот момент, когда я завернула за угол. В одно мгновение я еще слышала их смех, а в следующее уже столкнулась с кем-то. Лодыжка подвернулась, и я, потеряв равновесие, отлетела на несколько шагов назад. Содержимое сумок рассыпалось по мостовой, и я в ужасе наблюдала, как золотой браслет выпал из кармана, звякнул о брусчатку и покатился сквозь прутья канализационного стока. Воздух вокруг застыл.

— Пфф, вот это да, Граем! — крикнул кто-то из них.

Виновник столкновения оттолкнул своего приятеля и, пошатываясь, отступил, по пути наступив на мои продукты. Раздавленная дыня сочилась нектаром на тротуар.

— Прости, леди, но у нас дела!

Группа проследовала дальше по улице, ни о чем не заботясь.

Мое тело одеревенело, пока я осознавала потерю драгоценной вещи и наблюдала за разбросанными продуктами. Челюсть отвисла, но я не могла вымолвить ни слова. Громкий звон в ушах заглушил все остальные звуки вокруг.

Нет, нет, нет.

Я почувствовала, как волосы на руках встают дыбом, а сознание опустело. Жгучая боль пронзила кожу, хлестнув по мне ужасом, как кнутом.

Знакомая прозрачная сеть пульсировала в отвратительно быстром ритме, мгновенно меня охватив.

Страх стал клеткой вокруг меня.

Каждая мышца в теле напряглась до дрожи. Я чувствовала, как сила переполняет меня, грозя разорвать изнутри. Мою внутреннюю суть разрывало на части в попытке вырваться наружу — мой разум ревел двумя разными голосами. Один умолял найти выход, другой кричал удержать это разрушение любой ценой.

Но ничего не имело значения. Это происходило.

Время замерло, и я почувствовала, как сила начинает сочиться из моих пор. Белый свет застилал зрение.

И в тот самый миг, когда я была готова взорваться, капли дождя брызнули мне на лоб.

Дыши!

Транс развеялся как раз тогда, когда небо разверзлось. Вода обрушилась ливнем, с такой силой ударяясь о мостовую, что от брусчатки поднялась водяная пыль, создавая размытую дымку вокруг — отражая ту муть, что застряла в моем сознании.

Блаженный холод хлынул по коже, гася внутренний огонь. Я потеряла опору и рухнула на колени. Дыхание застряло в груди, пока боль расходилась волнами, принося с собой чувство ясности.

Нежеланной ясности.

Неоспоримой ясности.

Мое тело, все еще казавшееся чужим, согнулось, припадая к прохладе камней.

И тогда пришли слезы.

Группа свернула за угол и скрылась из виду, не ведая о хаосе, которого им едва удалось избежать.

Слова Осты всплыли в голове. Разум пытался отвергнуть их — усилие, ставшее рефлексом. Я знала, почему они здесь, чего они от меня хотят. Что они означали. Я не могла встретиться лицом к лицу с правдой. Сама мысль о том, чтобы надеяться на что-либо, была ужасающей. Я перестала делать это очень давно.

И этот страх, если обнажить его до самых костей, был именно этим: вера в то, что моя жизнь может быть чем-то большим, была опасной, жестокой и приносила мне лишь боль. Я просто хотела сбежать от всего этого, спрятаться.

Но прятаться больше не получалось.

Эти слова ударили меня, как кинжал в грудь, пронзая каждую мысль, каждую стену, что я возвела для самозащиты.

Сколько раз это происходило за последние недели? Сколько раз я замечала, как теряю контроль? Сколько раз чувствовала, как нити силы вызывают дрожь на коже? Угрожая взорваться изнутри и поглотить меня.

И из-за таких простых вещей. Неизбежных вещей. Вещей, от которых не спрятаться, если только не заточить себя в комнате и никогда не выходить.

Неважно, куда я уеду, какую дистанцию оставлю между собой и Луминарией. Риск всегда будет существовать. Я всегда буду представлять опасность.

И если судить по сегодняшнему вечеру, мои силы будут лишь ухудшаться, становиться все более неконтролируемыми, пока не уничтожат все вокруг.

Я была бомбой замедленного действия.

Удушающая истина тяжко осела в костях: часть меня не хотела останавливаться. Сила была всепоглощающей, сводящей с ума, ненасытной… и самым темным, самым жестоким оттенком искушения. В следующий раз она победит, как это уже случилось в Роще.

А что, если бы это произошло, когда я была рядом с Остой?

Я не могла позволить этой цепочке мыслей продолжаться.

Смахнув слезы, я села. Чувствовалось, будто решение было принято за меня. Я больше не могла быть эгоистичной и трусливой. И бегство ничего не исправило бы.

Если мог быть выход, какой-то свет в конце тоннеля, мне нужно было ухватиться за него.

Мне нужно было попытаться.

Я была должна это Осте. Ма.

Возможно, я была должна это даже самой себе.