Рожденная разломом

Глава 11



Завтра должен был наступить первый день Эйвлин — поры года, когда холод начинал опускаться на королевство, а свет исчезал с небес все раньше и раньше. Мои глаза яростно сопротивлялись, пытаясь остаться закрытыми.

Я пролистала бумаги, что передал Генерал Эшфорд: сведения о Страже и ее устройстве. Информация наверняка важная, но читать ее было до зевоты скучно.

Стража делилась на пять отдельных фракций. Основа — фундамент, Стражи, что патрулировали города и поддерживали инфраструктуру, державшую королевство на плаву: караул у крепостей, мостов и пограничных переправ между областями.

Следом шла фракция Иммунитета — лекари, обладавшие способностями исцелять множеством способов. Их дары были бесценны после атак: они накладывали чары, сшивали раны, за которые обычные лекари даже не взялись бы.

Затем боевой триумвират⁷.

Фракция Чешуя состояла из пехоты, куда брали обладателей даров, усиливающих силу и ловкость. Они были щитом от вторжения, первой стеной, которая принимала на себя удар.

Фракция Клык — артиллерия. Их способности усиливали дальний бой: они удерживали центральные крепости с высоты, обрушивая на врага залпы пушек и стрел с пугающей точностью.

И третья в триаде — подразделение Генерала Эшфорда. Они работали вне протоколов, по своим правилам. Тайное оружие. Те, кто заходил для финального удара.

Фракция Яд.

Единой была лишь система званий. Рекруты поднимались по ступеням от инициата до офицера, затем лейтенанта, и наконец Генерала, который подчинялся напрямую Королю. Но последняя ступень предназначалась лишь для тех немногих, кто обладал не только боевым мастерством, но и стратегическим умом, способным вести армии.

Каждой фракции соответствовал свой оттенок из палитры Сидхе. Основа — насыщенный лесной зеленый. Иммунитет — мягкая смесь мха и бежевого. Чешуя — серебро. Клык — темное золото.

Яд, разумеется, черный.

Я должна буду носить черное.

Мысли вернулись к тому, что ждало меня сегодня.

Генерал уже сейчас был невыносим… Не могу представить, что ждет меня в тренировочном зале. Интуиция подсказывала, что его игры разума развернутся на полную катушку.

Просто переживи первый день. Тогда поймешь, чего ждать.

Отбросив тревогу, я поднялась и уставилась расфокусированным взглядом на полки в кладовой, не уверенная, смогу ли вообще что-то проглотить этим утром.

Нарастающая неопределенность выводила меня из себя.

Через час я останусь наедине с хищником.

По коже пробежала дрожь, когда мысль окончательно закрепилась в сознании. Он может убить меня, и никто никогда об этом не узнает. Последствий точно не будет.

Но тогда он потеряет потенциальное оружие. Пока что именно это меня и удерживало в живых.

Разломорожденные долго в Страже не живут. Я вообще не слышала, чтобы кто-то из нас туда вступал, это почти кощунственно. Мышь среди змей. Если не он, то кто-нибудь другой обязательно ухватится за шанс меня убрать.

Но накручивать себя — путь в никуда.

Оста, со своим благословенным оптимизмом, уже ушла на работу, оставив меня один на один с мучениями выбора одежды. Вчера она засыпала меня пожеланиями удачи, в блаженном неведении, какую бурю страха я носила внутри. Упоминать о встрече со Стражем я не стала. Не хотела грузить ее своими тревогами. В глубине души я знала, что это случится, но увидеть его там… это потрясло меня сильнее, чем хотелось признать. Я сглотнула и заставила себя сосредоточиться. В следующий раз я буду готова.

Генерал не сказал, что мне нужно с собой взять, кроме самой себя. И о том, что надеть, тоже ничего. Может, это и не имеет значения?

Что вообще надевают на тренировку по ментальной мясорубке?

Вздохнув, я выбрала облегающие мягкие, тянущиеся, удобные для движения брюки. Длинный рукав из той же ткани обтягивал плечи.

Все черное. Так казалось правильнее. Он ведь любит этот цвет.

Я бросила последний взгляд в зеркало, тщетно пытаясь собрать выбившиеся кудри в хвост. Черный как-то слишком подчеркивал мое… все. Меня накрыла волна неловкости, и я переминалась с ноги на ногу, неожиданно недовольная отражением. Подойдя к импровизированному шкафу, я выхватила плащ и накинула на плечи, после чего, не задерживаясь, вышла из квартиры.

Место встречи было рядом с Аптекарией, так что дорогу я нашла быстро. Частный тренировочный зал, мимо которого я проходила сотни раз, не удостаивая его ни малейшим вниманием.

Мои шаги замедлились, стоило приблизиться ко входу. Фасад здания был обшит отражающим стеклом. Уверена, если он внутри и посмотрит наружу, то с легкостью заметит мою неохотную походку.

Это к лучшему.

Нерешительно я толкнула дверь. Генерал, к моему облегчению, вовсе не таращился на меня из-за стекла. Он стоял спиной, и я видела лишь широкие плечи и огненно-медные волосы, стянутые у шеи кожаным ремешком.

Я прочистила горло.

— Момент, — отозвался он ровно, даже не удостоив меня взглядом.

Засранец.

Я оглядела помещение. Все как в обычном зале: маты для спарринга, гири, тренажеры, похожие на продвинутые версии пыточных устройств. По левой стене тянулось серебристое стекло.

Зеркала. Прекрасно.

В воздухе висел цитрусовый запах чистящих средств, перемешиваясь с едва уловимой металлической ноткой. Я прошлась вдоль зала, делая вид, что занята делом, лишь бы не смотреть на свое отражение.

— Рад, что ты пришла вовремя, хотя наряд любопытный. Думала, мы будем заниматься рукопашным? — Генерал мельком взглянул на меня, наконец снизойдя до признания моего существования. В его глазах плясало легкое веселье.

Щеки вспыхнули жаром смущения.

— Вы, если помните, не сообщили мне о дресскоде. Я понятия не имела, что меня ждет, — руки сами собой скрестились на груди, маленькая попытка скрыть неуверенность.

На нем была стандартная военная форма: выглаженная черная хлопковая рубашка со знаками его фракции, брюки, простой крепкий ремень на талии. И черные шнурованные армейские ботинки, завершающие образ.

— Такое рвение прямо таки трогает, правда, — заметил он, обойдя меня, — но сегодня мы начнем с основ.

Одна бровь поползла вверх.

— И как именно?

Он вытащил от стены два стула и поставил их в центре зала лицом друг к другу. Слишком близко, на мой вкус. Сам сел, широко расставив колени, и кивнул на второй.

— Садись.

Спорить я не рискнула. Стараясь не задеть его, я скользнула мимо и опустилась на стул, аккуратно сложив руки на коленях.

Я сразу ощутила его взгляд. Он прожигал, давил раздражающей интенсивностью. Я всеми силами старалась сохранять беспристрастное выражение лица.

Помимо взгляда, само его присутствие, такая близость — выбивали из меня последние остатки утренней уверенности.

— Фиа, ты всегда выглядишь настолько уставшей? Я думал, ты хотя бы попытаешься нормально выспаться перед сегодняшним днем, — бросил он, тяжело выдохнув и чуть съехав на стуле.

Сначала мой наряд, теперь это?

— К вашему сожалению, это мое обычное состояние. Неважно, сколько я сплю, — я смерила его недовольным взглядом, остро ощущая, какое впечатление производят моя бледность и темные круги под глазами.

— Полезная информация, — он зевнул.

Такое красивое лицо впустую досталось такой гнилой натуре.

Улыбчивая мрачная насмешливость исчезла, сменившись холодным, изучающим взглядом. Я поерзала на стуле.

— Закрой глаза, — велел он, подаваясь вперед и упираясь локтями в колени.

Мои веки словно застыли. Ну обязательно ли быть настолько близко? Он может убить меня одним движением и предлагает довериться настолько, чтобы закрыть глаза?

— Повторять не буду, — в голосе проступило нетерпение.

В его радужках полыхнуло что-то темное. Я шумно выдохнула и наконец заставила веки сомкнуться. Но нервозность продолжала бегать под кожей.

— Успокойся. Я почти вижу, как у тебя пульс на горле скачет.

Какой наблюдательный. Я сглотнула и глубоко вдохнула, расслабляясь, насколько могла при таких обстоятельствах.

— Тело — проводник силы. Подумай, где именно ты чувствуешь ее источник — ту часть, откуда она исходит. Она будет центром. Представь, как это происходит, и прислушайся к себе, — его голос стал мягче, спокойнее.

Мои брови сдвинулись на переносице, когда я вгляделась в черноту собственного сознания, надеясь увидеть хоть искру… чего-нибудь. Но там была лишь густая, абсолютная тьма.

— Что ты видишь? — тихо спросил он.

— Внутреннюю сторону век.

В тишине зала отчетливо прозвучал шорох — он сменил позу на стуле. Я не знала, что еще сделать. Его указания были смутными, туманными и до боли бесполезными.

— Постарайся получше, — голос его стал жестким. — Все способны направлять силу. Суть проходит через каждую нить этого острова, и ты не исключение… — он на секунду замолчал. — Твой фокус — это умение захватить и направить эту суть, заставить ее работать на себя. У каждого есть точка доступа. Надо лишь найти свою, — он выдохнул. — Прислушайся к телу. Ищи источник. Он где-то внутри.

Теперь его голос был мягким.

Мне казалось, что я упускаю какой-то ключевой момент. Не прошло и пары минут, как я почувствовала себя полной идиоткой, уставившейся в бесконечный мрак.

И что, он просто сидит и наблюдает, как я мучаюсь?

— Что значит прислушаться к телу, искать источник? Это вообще не имеет смысла. Я не понимаю, что должна искать.

— Ну, ты знаешь это чувство лучше всех. Вспомни, когда впервые использовала фокус. Сколько тебе было? Что ощущала?

— Все не так просто, — я распахнула глаза и встретилась с его взглядом. И снова забыла, насколько он близко. — Как я уже говорила, это случалось только тогда, когда эмоции зашкаливали. Обычно ощущается, будто пульсирует все тело, а не какая-то конкретная точка, — я откинулась на спинку стула. — Чувство довольно подавляющее, можете себе представить. Вы и сами видели, — я едва сдержала закатывание глаз.

— Нужно научиться обращаться к своему фокусу в ясном уме. Попытка управлять им в состоянии аффекта тебя же и прикончит. Настоящий враг всегда воспользуется слабостью. Каждый. Проклятый. Раз. Нам нужно это обойти.

Настоящий враг? Серьезно? Сидхе не видели реальной угрозы со времен Конца Мятежа.

— У меня никогда не получалось… — начала я, но он поднял руку, обрывая фразу.

— Это называется тренировкой не просто так. Закрой. Глаза.

Я расправила плечи и попыталась очистить голову. Почти безуспешно. Снова закрыла глаза и просунула ладони под бедра, пытаясь сосредоточиться.

— Вернись в те моменты. Пройдись по ощущениям, не эмоциональным, а физическим.

Я попыталась, правда, но воспоминания о том, как я использовала фокус, тонули в хаосе и страхе. Все перемешивалось в один рваный клубок.

Он, должно быть, уловил мое раздражение.

— Попробуй сосредоточиться на отдельных частях тела. Не захватывай все сразу. Начни с ладоней. Это может быть мимолетная вспышка, жар, электричество, статический разряд, свет, даже цвет в сознании. Думай об этом как о точке запуска.

Мое внимание переключилось на руки. Я положила их на колени ладонями вверх. С закрытыми глазами стала мысленно обходить каждую, пытаясь ощутить хотя бы пульсацию или тепло.

Ничего.

— Не думаю, что это руки, — пробормотала я, скорее себе.

— Прошло меньше двух минут, Фиа, — спокойно заметил он.

Похоже, это будет мучительно длинный день.

Вечность прошла без малейшего сдвига. Я и не рассчитывала овладеть всем за один раз, но надеялась хотя бы увидеть намек на прогресс. Однако все происходящее лишь подтверждало, что эта затея, скорее всего, гигантская трата времени для нас обоих.

Я уже добралась до того, что полчаса пялилась на свой гребаный мизинец.

Когда Генерал наконец посмотрел на часы и осознал, что мы сидим так уже четыре часа, его раздражение полностью отражало мое.

— К сожалению, на сегодня все. У меня скоро совещание, нужно подготовиться, — ножки его стула противно проскрежетали по полу, и я распахнула глаза. Он размял шею и плечи.

— Было весело и все такое, но скажите, у вас есть альтернативные планы на будущее? — спросила я.

Его челюсть дернулась, но он не шелохнулся, глядя прямо перед собой.

— Ну… Надеюсь, в следующий раз ты постараешься получше, — сухо сказал он и повернулся к двери. И снова не удостоил меня взглядом, уходя прочь.

Я подорвалась с места и большими шагами догнала его.

— Все еще уверены, что это не пустая трата времени? — спросила я с прищуром.

— Увидимся послезавтра. Во второй день Эйвлин, если не ошибаюсь.

Генерал приоткрыл дверь, пропуская меня вперед. Я раздраженно прошла мимо.

— Не могу дождаться, — едва удержалась от того, чтобы не процедить сквозь зубы.

Я даже не оглянулась, яростно направляясь к дому. Последние четыре часа и мое нулевое продвижение будут прокручиваться в голове до самого вечера, это уж точно.

Может, все дело было в Генерале. Как вообще можно сосредоточиться после таких бестолковых указаний?

Мне даже показалось, что его тяжелый взгляд лежал на мне до самой вершины холма.