Рожденная разломом

Глава 14



— Этот бал меня в могилу сведет, — простонала Оста, влетая в гостиную, бросая на пол чехлы с одеждой и высвобождая из завязки золотистые волосы.

— Я рада, что ты наконец начала мыслить здраво, — буркнула я, вертя в пальцах пробку от склянки на аптекарском поясе.

— Да дело не в самом бале. В Тарне. Ты даже представить не можешь, сколько иголок я сегодня в себя воткнула. Мои руки выглядят просто отвратительно, — сказала Оста, подняв их, чтобы осмотреть, и скривившись.

— Ты немного утрируешь, Оста. Руки у тебя нормальные, — я попыталась выдавить смешок, несмотря на паскудное настроение.

— Лучше бы это окупилось. Тарна обещала попробовать взять меня с собой, но она все еще ждет собственного приглашения, — Оста плюхнулась рядом со мной у нашего коричневого короба, который мы великодушно прозвали обеденным столом.

— Оста, мы вообще ничему не учимся? Я не понимаю, зачем тебе туда идти, — я была несправедлива, но ничего не могла с собой поделать. Любое упоминание Трибутного бала заставляло думать о Генерале, а это только усиливало тяжесть на душе.

— Ты же знаешь, что я не хочу работать на Тарну вечно. Мне нужно начинать собирать клиентуру, а такие мероприятия — единственный шанс заявить о себе. Единственный способ показать свои модели, — уверенно сказала Оста, аккуратно положив ладони на облупившуюся столешницу.

Трибутный бал проводился раз в году и должен был отмечать достижения Стражи. Ну… так было задумано столетия назад. Сейчас это был просто повод закатить вечеринку — очередное закрытое мероприятие, куда допускались лишь по королевскому приглашению. И я никак не могла понять, почему кому-то добровольно хотелось бы подвергать себя такому кошмару.

Несомненно, Генерал был вне себя от предвкушения того внимания, которое сулило ему подобное событие. Я поморщилась при этой мысли. Даже оскорбление его уже не приносило той мрачной удовлетворенности, что бывало прежде.

— Я просто не думаю, что это безопасно, Оста. Особенно после того, как все закончилось с Генералом, — прошептала я почти неслышно и посмотрела на жующую изюм подругу.

— Если бы он собирался мстить, он бы уже это сделал, — сказала она, встретившись со мной взглядом. — Прошла целая неделя.

— Может быть.

Но поверить в то, что он обо мне забыл, я не могла.

— О Эсприт, ты видела, который час? — взвизгнула она, когда я посмотрела в окно. В комнате стремительно темнело, и только тусклый свет заходящего солнца еще пробивался внутрь.

— Нам пора собираться! Эрон и Жакелина ждут нас! — Оста сорвалась с места и умчалась в коридор. — Не волнуйся, я уже выбрала тебе наряд, — пропела она, скрываясь в спальне.

Я только надеялась, что Генерал не выберет сегодняшний вечер для ареста.

Или убийства.

Или и того, и другого.

Я подошла к кровати, разглядывая наряд, который Оста так любезно приготовила. Его простота могла означать только одно — она решила пожалеть меня. Я улыбнулась.

Обычно Оста бы ухватилась за возможность нарядить меня в нечто смелое, в надежде протолкнуть один из своих экспериментальных образов, и я почти попадалась в эту ловушку слишком много раз.

Вздохнув, я подняла с кровати бледно-зеленое платье. Длинные рукава, скромный вырез, свободная юбка до колен — выбор был действительно продуманным. Я пообещала себе поблагодарить ее позже.

Сбросив рабочую одежду, я влезла в платье и подошла к крошечному столу, бросив взгляд в зеркало. Волосы стояли вокруг головы диким ореолом. Я тихо застонала и опустилась на табурет.

После нескольких мучительных минут попыток пригладить непослушные пряди в аккуратный пучок, я сдалась. Пусть уж сегодня будут дикими и непокорными. Не волны, не кудри — что-то странно-наэлектризованное.

Я вышла в гостиную и сунула ноги в коричневые балетки. Когда подумала о дороге к Эрону, поймала себя на том, что мечтаю о лодке — по каналам было бы куда быстрее.

Эрон жил на окраине центрального района, и хоть это и считалось «рядом», путь предстоял долгий. Мы брели по вечерним улицам, держась под руку. Я оглядывала шумную улицу, нервное напряжение росло. Пара любопытных взглядов скользнула по нам, и я поежилась, потянув Осту вперед. Она была необычно тихой, погруженной в свои мысли, а мне совсем не хотелось оставаться один на один со своими.

Через полчаса, когда между булыжниками стали попадаться широкие щели, я поняла, что мы приближаемся к цели. Дома здесь становились проще, скромнее — далеко от жесткой геометрии Луминарии.

Мы подошли к небольшому таунхаусу, разглядывая свежий ремонт, который Эрон успел сделать снаружи. Домик был простой, но очаровательный. По фасаду из выбеленного дерева каскадами спускалась лоза.

Большая часть строений на этой окраине давно пребывала в разных стадиях разрушения, но учитывая, что Эрон работает развозчиком, а Жакелина решила остаться дома с новорожденной, выбирать было особо не из чего. Эрон вкалывал как проклятый: длинные смены, работа по выходным, дополнительные дежурства, все, что только можно, лишь бы семья могла поддерживать хоть какое-то подобие комфортной жизни.

Для Разломорожденных сфера обслуживания была фактически единственным вариантом. Если вообще удавалось найти работу. Жакелина годами пыталась устроиться преподавать вокал детям, но ее никто не брал. До родов, когда они с Эроном пытались откладывать каждую монетку, она надевала костюм и пела на улице, принимая мелкие пожертвования от редких щедрых прохожих, аккуратно пряча метку Разломорожденной под перчаткой.

Оста бросила на меня взгляд и ободряюще улыбнулась, постучав в дверь.

— Эй, просто постарайся сегодня об этом не думать. Давай повеселимся, — сказала она, замечая мое не самое блистательное настроение. Я покачала головой, пытаясь стряхнуть остатки дневного разочарования.

— Не волнуйся. Планирую утопить свои печали в вине, — поддела я, выжимая из себя улыбку.

— Вот это я понимаю. Давно пора тебе хоть чуть-чуть расслабиться, — отозвалась Оста, но тут же поморщилась, осознав, как это прозвучало. — Хотя… может, не при ребенке, — добавила она осторожно и мягко.

Я обняла ее за плечи, заверяя:

— Не переживай, я буду паинькой, — сказала я ровно в тот момент, когда дверь распахнулась и показалось знакомое лицо Жакелины.

Она всегда была самой красивой среди ребят, что жили с нами в приюте. Карамельная кожа блестела в лунном свете, подчеркивая изящные черты. Локоны цвета вороного крыла завивались в упругие кудряшки и спадали по спине. Мой взгляд скользнул вниз: длинное сиреневое платье, струящееся почти до щиколоток. Ни следа того, что она родила буквально несколько недель назад.

— Я так рада вас видеть! Сколько же времени прошло, — ее улыбка была по-настоящему теплой, и она тут же потянулась нас обнять.

— Да уж, слишком много. Спасибо, что позвала. А теперь посторонись и дай нам увидеть малыша! — защебетала Оста, подпрыгивая и пытаясь заглянуть в дом.

— Конечно, заходите! — Жакелина отступила в сторону, и Оста вихрем промчалась мимо нее. Я улыбнулась и переступила порог.

— Фиа, я не видела, чтобы ты носила распущенные волосы с тех пор, как была совсем маленькой. Они так красивы. Правда, очень тебе идет, — заметила Жакелина мелодичным голосом.

— А… спасибо, — пробормотала я и дернула одну из прядок. — Они сегодня просто отказались слушаться.

— Ну, все логично. Такие же упрямые, как и голова, на которой растут, — ее звонкий смех прокатился по прихожей. Она легонько подтолкнула меня локтем и закрыла дверь.

Я не удержалась от улыбки, пока она вела меня в столовую. Комната была простая, стены цвета морской глади. Мерцание свечей отражалось на деревянном столе, сервированном на четверых.

Смех и визг Осты заполнили дом, когда она и Эрон вошли в столовую. Оста уже держала младенца, глядя на нее блестящими от умиления глазами.

— Фиа, познакомься, это Лейла! — выдохнула Оста. На секунду меня кольнула тревога, уж слишком она взвинчена, чтобы держать ребенка. Я выдавила улыбку и подошла, пытаясь скрыть неуверенность.

— Привет, Лейла, очень приятно познакомиться, — слова вышли неловкими, и я бросила взгляд на Эрона в поисках одобрения. Он лишь закатил глаза и улыбнулся.

— Это просто ребенок, Фиа. Не обязательно шарахаться как от привидения.

Все рассмеялись, и я вместе с ними. Я всегда чувствовала себя странно рядом с детьми, потому что совершенно не понимала, как с ними обращаться.

Пока Жакелина доводила ужин до совершенства, я воспользовалась моментом, чтобы поняньчиться, пытаясь подражать Осте, которая восторженно перечисляла черты, унаследованные от Жакелины, и золотистые искры в глазах, что явно достались от Эрона. Я старалась копировать ее интонацию, но это все равно звучало чуждо. К счастью, начало ужина совпало с временем укладывать Лейлу.

Эрон раздал всем бокалы и наполнил их вином цвета граната. Я сделала глоток, позволяя бархатной жидкости разлиться по языку: ваниль, специи, зимние ягоды. Оно моментально согрело. Не магически усиленное, как вино из Кроволесных Нагорий, но сойдет.

Жакелина впорхнула в комнату с дымящимися блюдами корнеплодов и подносом запеченного перепела, пахнущего медом и травами. У меня тут же потекли слюни. Домашняя еда стала роскошью, которую мы с Остой почти не видели в последнее время. Мы не были великими кулинарами, и наш рацион вертелся вокруг печеного картофеля, копченой колбасы и фруктов. Нам определенно пора было учиться быть более ответственными взрослыми.

Мы закончили ужин быстро и почти без разговоров — лучшего комплимента мастерству Жакелины и не придумать. Лязг столовых приборов и шорох шагов заполнили тишину, пока мы убирали со стола. Вскоре все четверо снова сидели по местам, с полными бокалами вина. Меня уже приятно накрывало: алкоголь разогревал кровь и растягивал улыбку. Оста быстро догнала меня, ее голос поднялся на ту самую, чуть драматичную октаву, что появлялась у нее всякий раз, когда она напивалась.

— Эрон, я никогда не забуду тот день, когда ты впервые исчез, — протянула Оста заплетающимся языком, а ее смех отражался от стены к стене.

— Это навсегда останется одной из самых смешных вещей, что я пережила! — взвизгнула Жакелина, чуть не опрокинув бокал.

— Рад, что доставил вам столько развлечения, — пропел Эрон, криво улыбаясь. — Мне-то было только слегка жутковато.

Оста ухмыльнулась.

— Да никто из нас и подумать не мог, что ты воспримешь игру в прятки настолько буквально, — она схватила Жакелину под локоть, когда та согнулась от смеха.

Жак фыркнула и выпучила глаза.

— Сколько мы его тогда искали? Часы, наверное!

Эрон покачал головой, все еще улыбаясь.

— Любите вы делать вид, что я все это устроил специально. Я понятия не имел, что вы меня не видите.

— Эрон, ты… э-э… чувствуешь, откуда у тебя эта невидимость идет? Ну, типа, есть ли место, откуда ты ее вызываешь? Искра там или… — встряла я, путаясь в словах.

Все дружно уставились на меня с недоумением.

— Честно говоря, я просто это делаю… Я даже не думал об этом вот так, — задумчиво произнес Эрон, потирая подбородок. — Подожди.

И он исчез. Просто так.

— Фииааа, — пропела Оста, уронив голову на стол. — Ну вот вечно из-за тебя мужики исчезают.

Я раскрыла рот, но ничего не смогла сказать. Мы взорвались смехом. Через пару секунд Эрон снова появился.

— Думаю, сначала я чувствую это здесь, — он сжал ладонью место между шеей и плечом. — А потом как будто расходится оттуда. Но я точно не знаю, на что обращать внимание. Просто слегка защекотало. А почему ты спрашиваешь?

Я прикусила губу.

— Просто так… просто… эээ… разговаривала с Ма и стало любопытно, — промямлила я. Я не могла представить, как Эрон с Жакелиной отреагируют на новость о том, что я могу пойти в Стражу. Да и незачем, все равно ведь уже. Это бессмысленно. Даже не знаю, зачем спросила.

По комнате проползла странная тишина. Я понятия не имела, насколько Оста посвящала их в мою ситуацию. Мои способности всегда были темой, которую мы обходили стороной.

— Жак, кажется, ты рассказывала, что у твоей матери был похожий фокус? — спросила Оста, пытаясь сменить тему.

— Ну… насколько помню, да. Только у нее он был развит куда сильнее. Ее голос был не просто красивым, он мог… делать кое-что еще, — неловко сказала Жакелина, поерзав на стуле. Эрон опустил взгляд.

— Когда все произошло, мы были слишком малы. Многое просто не помнится, — вздохнул он. — К сожалению, часть так и останется тайной. Да и нет никаких записей, чтобы узнать больше.

Я посмотрела на Осту. Она облокотилась на плечо со слезами на глазах. Мы заходили на опасную территорию. Даже в приюте мы почти никогда не говорили о своих прошлых жизнях. нам бы не позволили, даже если бы мы захотели.

— Я иногда думаю о них. О наших родителях, — прошептала Оста, и ее голос дрогнул. Эрон и Жакелина обменялись быстрым тревожным взглядом. Далекий плач Лейлы прорезал напряжение. Эрон поднялся, чтобы проверить ее, и я ухватилась за шанс нас вытащить.

— Наверное, нам пора идти. Уже поздно, — тихо сказала я, улыбнувшись.

Мы быстро попрощались. Я подхватила Осту под руку, и мы, покачиваясь, вышли на улицу. Я видела, мыслями она все еще там, в столовой, где висела напряженная тишина.

Мы брели по городу, держась друг за друга, чтобы не свалиться. Было необычайно тихо. Ночной воздух холодил раскрасневшиеся щеки; дым с крыш смешивался с соленым запахом каналов.

Оста тяжело выдохнула, обмякнув на моем плече.

— Фиа, ты когда-нибудь задумываешься о том, какими они были? — тихо спросила она. Сердце болезненно екнуло. Мы были совершенно не в том состоянии, чтобы говорить об этом.

— Оста… ты же знаешь, как я к этому отношусь, — мягко попыталась я остановить ее. Мы давненько не возвращались к этой теме. — Мы не можем об этом думать. Ты сама знаешь. Это бессмысленно.

— Да, но я просто не понимаю. Мы своих совсем не помним. Эрон и Жакелина помнят хотя бы кусочки, но не говорят об этом, а мы не знаем ничего, — Оста всхлипнула.

Я вздохнула.

— Понимаешь… у нас нет ни малейшего способа узнать о них хоть что-то. Лучше даже не пускать мысли в эту сторону. Мы никогда не получим тех ответов, которых хотим.

— Но это же несправедливо… Я знаю, что они были частью восстания. Я просто… — Оста запнулась, пытаясь проглотить слезы, которые вот-вот должны были пролиться. — Каждый ребенок заслуживает знать, кем были его родители. Даже если эти родители ошибались.

Осту затрясло, и я обняла ее. Мы действительно заслуживали знать, кем были до всего этого. Какими могли бы стать без войны. Но все, кто мог рассказать нам правду, были стерты с лица земли. Остались только дети и их туманные обрывки памяти.

— Знаю… херовая карта нам выпала, — пробормотала я, пытаясь вспомнить, что бы сказала Оста в подобной ситуации. Утешать людей я никогда не умела, а уж утешать ее — задача особенно тонкая. Оста редко признавала жестокость этогомира, и пусть это чаще раздражало, ее врожденный оптимизм был одной из немногих вещей, что не давали мне окончательно утонуть. Я не могла даже представить, что разрушу в ней это.

Я никогда не смогу сказать ей, что на самом деле думаю об этом мире… об этих людях.

Эта нация сделает все, что нужно, лишь бы замести свои самые грязные преступления и защитить геройский образ от малейших обвинений, любой ценой.

Виноват был Рифтдремар и каждая душа, что жила на крошечном восточном острове — острове, который теперь превратился в руины, в прах, в гниющий остов, усыпанный костями тех, кто там когда-то жил. Наших семей.

Я глубоко вдохнула и слегка подтолкнула Осту локтем, пока мы шагали по тускло освещенной улице.

— Но посмотри, чего ты уже достигла, несмотря ни на что. Ты расцветаешь, Оста. И кем бы они ни были, я уверена, они были бы горды тобой.

Она обняла меня, и остаток пути мы прошли в молчании.

Вернувшись домой, мы с Остой, покачиваясь, разбрелись по своим комнатам. Я рухнула на кровать и уставилась в потолок. Нежеланные эмоции начали подниматься, словно из тины. Мысли вновь поползли к Генералу и нашей последней тренировке, тяжелые, спутанные алкоголем.

Я вспомнила раздражение на его лице. Нашу взрывную ссору. Решение прекратить попытки. Он был прав.

Все это было пустой тратой времени.

Я вытерла глаза, пытаясь успокоиться. Слезами проблеме не поможешь.

Я прожила столько лет без малейшего намека на контроль. Глупо было думать, что что-то может измениться сейчас. Во мне не было ничего похожего на то, что описывал Генерал. Ни искры, ни нити света, ни статики, ни электричества.

Будто мой фокус вообще не существовал вне границ ярости.

Генерал увидел меня такой, какая я есть — безнадежным случаем. И я не могла его винить. Сколько мог ждать Генерал Сидхе, когда нет ни прогресса, ни улучшения? Ему наверняка было куда лучше потратить время на что-нибудь, что приносило бы хоть какой-то результат.

Но несмотря на мое сопротивление, маленькое семечко все же пробралось в глубины сознания. Семечко, что принесло с собой проблеск надежды. И теперь, когда оно пустило корни, я не знала, как его вырвать. Это была опасная игра — позволять себе мечтать о чем-то, кроме того, чем я уже была.

Я моргнула, пытаясь прогнать мутную пелену с глаз.

Впервые в жизни я позволила себе задуматься.

Слезы покатились сами собой. Я быстро стерла их рукавом платья.

Ты знала, что все этим и закончится, напомнила я себе.