Рожденная разломом

Глава 27



Через пару часов мы вчетвером выбрались из неприметных дверей Анклава, все еще покачиваясь под остаточным действием эликсира. Сознание понемногу возвращалось к реальности, и я заметила, насколько пусты улицы вокруг.

— Оста, нам пора домой, — пробормотала я.

— Да… нам стоит идти, — Оста слабо улыбнулась, ее глаза все еще плясали от веселья.

— Вы уверены? Можете заночевать у меня в Комплексе, — глаза Рейн метнулись между нами.

— Все в порядке. Мы бы не хотели навязываться, — мягко сказала я, все еще отвлеченная мерцанием огней вокруг.

— Я настаиваю. Правда, не хочу, чтобы вы двое шли домой одни в такое время. В таком состоянии, — ее голос звучал строго, но взгляд уплывал куда-то за искрой вдалеке.

— Я согласен с Рейн. Вам двоим стоит остаться в Комплексе этой ночью. Все нормально, — спокойно сказал Брайар, переплетая руку с рукой Осты.

Моя лучшая подруга рискнула бросить на меня взгляд, но глаза ее так и не сфокусировались. Я пожала плечами. Возможно, мы действительно были не в том состоянии, чтобы добираться пешком.

— Ладно… да, если это правда не проблема, думаю, мы примем ваше предложение, — сказала я.

— В любое время, — откликнулась Рейн, пока мы, все еще в туманном состоянии, петляли по темным улицам Луминарии.

Нервозность вернулась, пробегая по спине, когда мы подошли к воротам. Было по-призрачному тихо, но часовые все равно стояли, охраняя вход.

Я отвела взгляд, пока Рейн предъявляла удостоверение. Страж хмыкнул, но открыл ворота. Я буквально ощущала исходящее от него раздражение, когда мы проходили в вестибюль.

Мы едва сдерживали смешки, войдя в столовую. В этот момент все вокруг казалось мучительно смешным, и у меня уже болели щеки от улыбок. Видимо, это был побочный эффект эликсира.

Осознание тишины комплекса делало нас лишь более гиперчувствительными: мы нарочито крались на цыпочках и перекидываясь преувеличенно-серьезными взглядами, которые почти всегда заканчивались развязными ухмылками.

Когда мы добрались до лестницы, ведущей к комнатам рекрутов, сумка Осты вывалилась из ее рук с громким грохотом. Ее глаза испуганно расширились, и тут же мы все сложились пополам от беззвучного, шипящего смеха.

Она ахнула, собирая вещи с пола, а ее поза только подливала масла в огонь. Брайар сорвался на какой-то визгливый смешок, и Рейн поспешно закрыла ему рот ладонью.

Я все еще тряслась от попыток удержать поток смеха, когда мы услышали скрип тяжелой металлической двери вдалеке.

Сердце пропустило удар, когда сверху прогрохотали шаги.

Кто-то прочистил горло, и я мгновенно узнала этот звук.

Мы вскинули головы к балкону, но никого там не увидели.

— Вы что, в стельку пьяные? — проворчал он, голос разнесся по залу.

Я перевела взгляд на лестницу, оттуда вышла фигура.

По позвоночнику пробежал холодок.

Медные волосы рассыпались по плечам черной рубашки. Шрам на лице словно пульсировал от злости. Мы одновременно ахнули.

Он остановился в нескольких шагах от нас, скрестил руки на груди и поднял бровь. Мы молчали, переступая с ноги на ногу. По какой-то причине ситуация казалась еще смешнее, и мне отчаянно хотелось расхохотаться, но я сдержалась. Встретиться взглядом с друзьями я не решалась, ведь стоило только пересечься глазами, и нас бы снова накрыло. А сейчас был, пожалуй, самый неподходящий момент.

— Онемели, что ли? — требовательно бросил Ларик, на лбу у него пролегла напряженная складка. Я могла поклясться, он даже топнул ногой.

— Н-нет, сэр, — попытался ответить Брайар. Нас всех одновременно передернуло. Я рискнула взглянуть на Рейн, она из последних сил пыталась сдержать улыбку.

Эшфорд оглядел нас, затем закатил глаза.

— По койкам.

Облегчение накрыло нас, и мы поспешили к лестнице.

— Фиа. Останься, — произнес он ровно. Я резко покачала головой друзьям, моля их держаться спокойно, затем повернулась и медленно зашагала к Ларику. Позади раздались сдавленные вопли смеха.

Он пару секунд изучал меня, стиснув зубы, прежде чем направиться к одному из тренажерных залов с окнами.

Вспышка злости прокатилась по мне, пока я неуклюже плелась за ним. На периферии все еще плясали и переплетались дорожки света.

Он дернул дверь и жестом велел мне войти. Я не бросила ни взгляда в его сторону, просто протиснулась внутрь. В зале царил полумрак, и только слабое свечение из столовой едва разбавляло тьму.

— О чем ты только думала, рекрут? — его ледяной и звенящий голос прокатился по помещению.

Я оперлась о каменную стену, пытаясь удержать равновесие. Сквозь туман эликсира ко мне уже пробивалось настоящее раздражение.

— Об укреплении командного духа, — произнесла я сухо. Спина впечаталась в камень куда менее грациозно, чем я рассчитывала.

— Так ты это называешь? — его слова были острыми, словно лезвие. Он шагал ко мне, и звук отдавался звоном в ушах.

— Это вы так это называли, — пробормотала я, замечая, как вокруг него мерцает свет. Я сглотнула, встретившись с его взглядом. По мне словно прошел разряд, глаза у него были слишком пронзительными. Внутри что-то вспыхнуло.

Он сорвался на рык и рванул ко мне, остановившись всего в футе.

— Фиа. Ты обдолбалась, — сказал он, проведя рукой по волосам. Тепло, исходившее от него, отрезвляло… но не настолько, чтобы полностью убить действие эликсира.

— Со мной все в порядке, — прошептала я. Спиной я вжалась в стену, пытаясь выровнять дыхание. Между нами искрило… Так близко… Каково было бы, если бы он меня коснулся?

— Ни хрена не в порядке. Ты хоть понимаешь, насколько это безответственно? Вернуться сюда в таком виде? — в голосе проскользнуло отчаяние, и я уловила запах виски. Я промолчала.

— Для тебя все иначе, и ты это знаешь, — он покачал головой, шагнув еще немного ближе.

— Это почему же? Комплекс ничем не отличается от улиц, по которым я хожу каждый день, — огрызнулась я, голова кружилась от наглости его слов и близкого жара тела.

— Люди на улицах не имеют таких привилегий, как члены Стражи, и ты должна это понимать, — прорычал он. Его рука скользнула по моей, и по позвоночнику пробежала дрожь.

Я подалась вперед, наши губы почти соприкоснулись. Воздух завибрировал между нами, его челюсть напряглась.

— Не притворяйся, будто тебе есть до меня дело, — прошептала я, не отводя взгляда.

Внезапно его руки легли мне на талию, прижимая к стене. Движение было резким. Отчаянным. Полным необузданного желания…

И я была полна желания.

Тело вспыхнуло под его хваткой. Искушение притянуть его еще ближе было почти невыносимым, и я боролась с ним всем своим существом.

Наверное, дело было в жидкой Эйфории… ну не могла же я по-настоящему хотеть, чтобы этот мужчина…

И вдруг он всем телом навалился на меня, и я почувствовала его дыхание у щеки. Пришлось прикусить губу, чтобы не выдать стон.

По мне прошла сладостная волна. Да…

Я действительно этого хотела… Плевать, реально это или нет. Главное то, как это ощущалось.

Правильно.

Взрывоопасно.

Экстаз заплясал по коже. Я хотела разрядки. Мне нужна была разрядка.

Я уже потянулась, чтобы запустить пальцы в его волосы, когда почувствовала, как его тело медленно расслабилось. Он опустил лоб к моему и медленно выдохнул.

— Ты невозможна, Фиа, — прошептал он. Наши лбы соприкоснулись, от этого можно было сойти с ума. Руки у меня все еще подрагивали, жаждая схватить его…

Пожалуйста, не останавливайся.

Но он ослабил хватку и отступил. Я опустила голову, лицо вспыхнуло от стыда.

Почему я хотела большего?

Он стиснул зубы и зашагал прочь.

— Я просто пытаюсь тебя уберечь, — он тяжело вздохнул, подходя к двери. Все его тело было натянуто, словно струна. Уже взявшись за ручку, он замер. Я подумала, он скажет что-то еще, но, в конце концов, он просто распахнул дверь и вышел, оставив меня одну в полутемном зале. Мне вдруг почудилось, будто в столовой слышны не только его шаги.

— Выпей, мать его, воды, — донеслось из коридора.

Я все еще прижималась к стене, а потом медленно сползла вниз. Что со мной? Я должна его ненавидеть. Все в нем. Мои чувства не имели смысла… Я сама себя больше не узнавала. Стыд подкрался в сознание, едва померкнув перед тем жгучим желанием, что все еще цеплялось за кости.

Он Генерал Стражи, а я для него не больше чем оружие. Это было предельно ясно. Он недоступен, а мои… желания… нелепые, неуместные, ошибочные.

Я повторяла эти мысли про себя снова и снова, в надежде, что смогу убедить. Обхватила колени руками и начала раскачиваться, пытаясь подавить боль, зародившуюся внутри. Ту, которой нельзя было позволить вырасти во что-то большее.

И на смену ей пришла грусть.

Это просто из-за жидкой Эйфории…

Определенно так.

А теперь резко накрывал жесткий отходняк.