Среди чудовищ

1-10

Красный ковер на полу гостиной — замыленный и жесткий. Колени натерты, локти натерты, вжимает мое лицо в пол... кто? Капает слюна сзади на шею, обернуться — и увидеть волчью пасть.

— Давай, подмахни ему! Песик тоже хочет сучку!..

... Бесцветные глаза на высохшем, безжизненном лице. Тонкие пальцы, словно паучьи... паук плетет свою паутину — где его бабочка?.. где же она? Скрылась и прячется в тени... ничего, пауки умеют ждать... они всегда дожидаются... потому что бабочка не может жить без солнца... не может жить без света... и когда она покажется...

...Кровь... всюду кровь... на руках, бедрах... скалит пасть огромное чудище, не человек и не зверь — существо на двух ногах с головой оленя... скалится и тянет лапы...

— Мое... никто не заберет... мое у меня...

Пульсируют перед глазами цветные круги, заходится сердце в груди и кажется — сейчас лопнет. Мелко и судорожно трясется тело, мокрое от холодного пота. За окном предрассветный мрак — самое темное время — и мрак этот жадно поглощает остатки моих кошмаров. Долго еще я лежу в неподвижности, пока гул в груди и голове не стихает, пока усталый разум не впускает в себя звенящее и тихое пространство вокруг.

В комнате прохладно, я с трудом поднимаюсь и опускаю на пол босые ноги — зябкость пробирает до костей. На цыпочках иду к порогу — посидеть на крыльце хотя бы пару минут и холодом вытравить оставшуюся тяжесть. Скрипит дверь, скрипит старый порожек, когда я на него опускаюсь. Понемногу светает, из темноты постепенно проступают контуры леса — он дышит в лицо сладковатой сыростью, и впервые за долгое время действительно меня не пугает. Да разве стоит его бояться?.. За все время здесь случилось ли что-то плохое?.. Никто не тронул меня, никто не обидел, странная хозяйка странного дома лечит меня и кормит, а сын её не пришел ко мне ночью. Так действительно ли стоит бояться этого места?.. Я почти успокаиваюсь и решаю уже вернуться, когда замечаю среди древесных стволов движение, всматриваюсь — и едва сдерживаю крик, когда среди теней узнаю огромного черного зверя.

Первым просыпается тело — опрометью бросается в дом — и только потом разум. Захлопнуть и заложить дверь, к окну — боги, как близко, нужно будить Астейру, нужно что-то придумать, я понятия не имею, как отпугнуть медведя, в борделе такому не учат, но что-то же нужно… В панике оглядываюсь по сторонам, когда снаружи доносится человеческий голос, и я снова кидаюсь к окну — чтобы практически прилипнуть к нему, застыв от парализующего ужаса.

Между домом и зверем стоит Бьорн. Я слышу его голос, но не понимаю ни слова, вижу, как он заносит руку и отвешивает медведю затрещину, как нашкодившему щенку. Медведь рычит, поднимается на задние лапы, машет передними, и сердце у меня стынет. Бьорн даже не дергается, снова раздается его голос, резче и громче. Безумец… что он делает, это же зверь, животное, он же его сейчас…

Поворчав и оскалившись, медведь опускается на передние лапы и, развернувшись, все так же вразвалку уходит обратно в лес. Мужчина медленно оборачивается, и я ловлю его взгляд — спокойный и ясный, без тени страха. Я медленно опускаюсь на лавку, не сводя с него глаз.

Боги милостивые… что ты такое, если дорогу тебе уступают даже медведи?..

...

— А ты как думала, мы же в лесу.

Я никак не думаю — сижу с ногами на лавке и стараюсь не очень громко стучать зубами. Из головы не идет картина: мужчина одной затрещиной прогоняет зверя. С таким действительно можно никого не бояться...

— Тут всякой живности хватает.

...Разве что его самого.

Бьорн заходит в дом чуть согнувшись, кидает на меня нечитаемый взгляд и как ни в чем не бывало подходит к тазу сполоснуть руки. Я увожу взгляд в сторону — привлекать внимание этого человека (человека ли?) мне не хочется. Если он останется тут жить и дальше... что мне делать? Идти-то ведь некуда. Не возвращаться же в город, где в трущобах могут пустить по кругу, а в зажиточных районах — натравить собак или того хуже. Денег у меня нет, одна только одежда и обувь, ничего толком не умею... да и вопрос, выберусь ли вообще из этого леса сама?.. А оставаться тут...

Я успеваю хорошо так приуныть, когда раздается негромкий стук в дверь. Астейра хмыкает себе под нос и довольно улыбается.

— А вот и второй явился.

Второй?

-Умираю с голоду... Астейра, найдется что-нибудь поесть?.. медведя бы сейчас проглотил…

Неловко улыбаясь и почесывая затылок, в комнату заходит еще один мужчина — худощавый, ростом пониже Бьорна, светловолосый и светлоглазый. Он совершенно не похож на брата — может, не родной? В волосах веточки и листья, словно только что вылез из чащи, весь такой расслабленный и спокойный, словно в этой самой чаще не бродят дикие звери. Поймав мой взгляд, он широко улыбается, и я борюсь с желанием залезть на печку и задернуть занавеску.

— Здравствуй, красавица, — он неумолимо приближается и присаживается рядом на корточки. — Как себя чувствуешь? Получше?

— Да... уже лучше, — отвечаю с трудом, не сводя с него глаз.

Мужчина хмыкает удовлетворенно и переводит взгляд на Бьорна.

— Слышал? Она все-таки умеет разговаривать.

-... Я это знаю.

— Меня Кьелл зовут, — поворачивается он обратно ко мне. — Мы с братом нашли тебя, точнее нашел он, я так, помог немного...

Мне хочется узнать подробности, но расспрашивать не решаюсь. Вместо этого быстро поднимаюсь на ноги и кланяюсь — ведь до сих пор не отблагодарила за свое спасение.

— Благодарю вас, господин Бьорн. Благодарю, что спасли меня.

Цокает языком Астейра, замирает улыбка на губах Кьелла. Бьорн в лице не меняется, но голос его звучит тяжело и глухо.

— Забери свои слова обратно.

Я так и застываю, не распрямив спины.

— Я не господин тебе, — Бьорн поднимается со своего места, идет ко мне, дыхание само собой учащается, становится прерывистым, я хватаю ртом воздух и все никак не могу сделать вдох. Мужчина рядом со мной, я вижу его ноги, но даже не пытаюсь поднять голову. — Не называй меня так. Не благодари за то, что я сделал.

— Бьорн. Остановись, — голос Кьелла дребезжит, как натянутая струна, готовая лопнуть.

— Хочешь, чтобы тебя тоже отблагодарили?

— Ты теряешь форму. Остановись.

— Остановитесь оба.

Голоса звучат внутри меня — и колени все-таки подкашиваются, ударяются ладони о пол. В груди страшная тяжесть, ее нужно вытащить, пальцы скребут по горлу, воздуха, воздуха!.. я же... сейчас...

— Простите... пожалуйста... простите... я...

Я же сейчас умру.

Жуткое, ни с чем не сравнимое давление исчезает мгновенно, словно его и не было. Я медленно поднимаю гудящую голову и вижу перед собой три силуэта, невыносимо похожих на людей — но быть людьми они не могут.

Кажется, я все-таки угодила к чудовищам.