Среди чудовищ

2-6

Пока не пришли совсем уж холода, Юллан предлагает пойти за клюквой. Я не возражаю — лес уже не так сильно пугает, Юллан его не боится вообще, но одних нас все равно не отпускают. Ранним утром вместе с нами собирается Бьорн — Кьелл ушел “смотреть границы” и вернется только к вечеру.

— Ты видел поезд? Он и правда такой огромный, весь металлический? Жуть какая, и что, в него правда люди садятся и едут далеко-далеко? Это же страшно!

Болтушка Юллан не ждёт от брата ответа на свои вопросы, она скачет вокруг него и стрекочет, как бесстрашная белка по спине медведя. Мы идем далеко в низину, без знающего даже местные сюда не ходят — болото старое, злое, и много беспечных оно поглотило. Но ягоду давало крупную, давало её много — та, что засахаренной ела Веслана, была раза в два меньше.

— Любишь клюкву? — Юллан протягивает мне ягоду. Я наклоняюсь, аккуратно беру у нее с рук — гладкий шарик лопается во рту, разливается кислотой. Девушка смеется, глядя на мое искривленное лицо.

— Все понятно. Тебе с яблоками сделаю…

В низине очень сыро и совсем нет звуков, только мы шуршим по низким кустикам со своими туесочками, пока Бьорн словно сторожевой пес наблюдает за нами с пригорка. Его взгляд я чувствую затылком, шеей и спиной, его присутствие делает все тело непослушным, неловким: ягоды у меня убегают, туесок переворачивается — ну в самом деле, что он под руку глядит? Все раздражение уходит, когда я чуть не попадаю в окошко — мужчина оказывается рядом в мгновение ока и практически за шкирку ставит на сухой и безопасный участок.

— Аккуратней.

— А… ага…

На обратном пути он идет рядом со мной — Юллан даже полдня крючком на болоте не вымотали, и она скачет вприпрыжку далеко впереди. Болото остается за спиной, тянутся и тянутся бесконечные ряды сосен по обе стороны тропинки — окутанные подлеском, они едва слышно скрипят, мягко покачиваясь на ветру. Мужчина придерживает ветки, когда тропинка простреливает заросли насквозь, то и дело оглядывается и несколько раз предлагает забрать корзину, но я неизменно отнекиваюсь. Что я в самом деле, с корзинкой ягод не справлюсь?

— Бьорн! Лест! Смотрите, смотрите!

Юллан подпрыгивает на месте, машет куда-то в сторону от дороги, а когда мы ее догоняем, от восторга едва ли не лопается.

— Это же белые грибы! Смотрите, как их много! Я наберу, наберу!..

И не дожидаясь ответа — в низину, на полянку, усеянную грибами. Сколько же силы и жизни в ней, даже зависть берет... Бьорн провожает ее глазами, и отсвет скупой, сдержанной улыбки мелькает на его лице, словно тень от пролетающей птицы на поверхности воды. Я словно впервые вижу его — и мне не хочется отворачиваться.

— Это надолго, — говорит он с едва уловимой теплотой в голосе. — Давай подождем здесь.

— Да… конечно.

Быстро осмотревшись, он направляется к поваленому стволу, снимает куртку, складывает в несколько раз… я наблюдаю за его действиями в легком ступоре: что он делает? зачем? а… неужели…

— Присаживайся.

— Да что ты, зачем…

— Холодно уже. Садись.

Когда он так говорит, спорить с ним очень трудно. Я осторожно присаживаюсь, он прислоняется к дереву рядом, скрестив на груди руки. Толщиной они почти как это дерево и переломить его могут запросто, такой мужчина если обнимет, от костей одни крошки останутся. Весь он — как крепкое дерево, столетний дуб, к нему подойти боязно, словно одно присутствие может тебя раздавить. Хвала богам, что этот мужчина ко мне добр — очень не хотелось бы стать причиной его гнева… или неудержимой похоти.

В осеннем лесу очень тихо. Я шуршу ногами в палой листве, разглядываю ветки над головой. Может, что-нибудь спросить у него? Или самой начать говорить?.. Жаль, что меня в первую очередь учили ублажать мужчину, а не развлекать беседой… Я знаю несколько способов довести его до оргазма (сработают они или нет, уже другой вопрос), но не знаю ни одной темы для разговора. В борделе с этим не заморачивались, если ты конечно не высокоранговая — этих учили отдельно, они знали языки, умели играть на музыкальных инструментах и могли поддержать любую беседу. Майрин бы нашла способ разговорить Бьорна, расположить к себе парой фраз, а я…

А, что уж тут. Шлюха она и есть шлюха, какой бы образованной ни была. Даже будь я начитанной и остроумной — ни один нормальный мужчина не посмотрит на меня, как на невесту.

Обратная дорога затягивается — то грибная, то шишечная поляна крадет у нас Юллан на час или половину. Девушка вся чумазая, но улыбка ее освещает дорогу лучше любого фонаря. Уже скоро он понадобится — темнеет быстро, от целого дня на воздухе и полумрака меня клонит в сон. Бьорн все-таки забирает у меня корзинку, когда я начинаю спотыкаться на ровном месте.

Мы приближаемся к дому — и уже издалека слышим голоса. Умолкает Юллан, лицо ее становится напряженным, и она ускоряет шаг.

— Химера вернулся, — цедит девушка сквозь зубы, страшно и странно видеть ее такой недоброй. Бьорн ей не отвечает, но воздух вокруг него словно идет рябью. Химера? О чем это они?..

На крыльце дома стоит Кьелл — скрестив руки на груди, чуть вздернув подбородок. Перед ним — невысокий мужчина, не Брик, кто-то другой. Сонливость смывает с меня потоком ледяной воды, когда я слышу его голос вблизи. Нет… просто кажется… этого же… На звук наших шагов мужчина оборачивается.

Этого же… не может быть…

Перед домом стоит Аран.