Среди чудовищ

5-6

Я возвращаюсь домой, когда солнце уже скатилось за верхушки деревьев, и воздух наполнился синевой и звоном. Обломок полумесяца медленно проступает из чернила небес, подтягивая к себе островки из разбросанных звезд. Влажность дыхания касается лица и сменяется иглами мороза, что с каждым вдохом уходят все глубже и глубже под кожу. По пути я заглядываю к Юллан — она все так же спит, свернувшись клубком на кровати. Подумываю и сама лечь рядом, подремать, когда вспыхивает на грани ощутимого прекрасно знакомое чувство. Я выскакиваю на крыльцо, вглядываюсь в синеющий полумрак до вспышек перед глазами и спустя несколько минут вижу, как из леса показывается Кьелл в образе огромного волка — а на спине его неподвижно лежит Бьорн.

Окатывает с ног до головы, я перестаю чувствовать собственное тело — как будто сама сбросила облик и осталась тенью. Что с ним? Он ранен? Он жив хотя бы?.. О боги милые, что с ним?.. утратившие чувствительность ноги делают шаг, другой, третий — и вот я рядом, тянусь руками к его побелевшему лицу и ничего кроме этого лица больше не вижу.

— Лестея! — появившийся из темноты Брик подскакивает и хватает меня за онемевшие руки. — Нужна будет ваша помощь! Юллан здесь?

— Д..да… да, она здесь. Спит в комнате. Я сейчас её разбужу.

Юллан просыпается еще до того, как я касаюсь её плеча, торопливо шарит взглядом за моей спиной и видит, как в комнату заносят её брата. Вскрикивает страшно, закрывая ладонями искаженное до неузнаваемости лицо, подскакивает и начинает метаться по комнате.

— Что с ним? Его ранили? Куда? Сильно? Укладывайте на стол, вот сюда, сейчас все уберу, черт!..

Вдребезги разбивается что-то, и этот звон слегка приводит меня в чувство. Все происходящее по-прежнему словно укрыто слоями пепла и пыли, утратило цвет, форму, остроту звучания. Я с силой растираю лицо ладонями, закатываю рукава по локти и подхватываю выпадающие отрезы чистой ткани из рук у Юллан.

— Дай мне. Что принести?

…Рукава все равно оказались в крови.

Спустя несколько часов, слипшихся в одно ужасающее мгновение, я выхожу в сени — там на крыльце сидит Кьелл, невидяще глядя в сторону леса. Я сажусь рядом с ним, и на плечо мгновенно опускается холодная рука.

— Он защищал младших в нашем отряде. Отвлекал на себя, пока все уйдут в безопасное место. Сам… не успел уйти.

Восемь огнестрельных ранений — только увидев тело Бьорна, я отчего-то так и подумала, что он кого-то пытался защитить. Подумала, что никто другой бы на его месте и не оказался.

— Если бы не повредило токи, он бы просто сменил форму и был бы в порядке… но пока токи не восстановятся, он не сможет…

Кьелл со свистом втягивает воздух, закрывая глаза, словно даже тусклый лунный свет причиняет ему невыносимую боль. Я молча прижимаюсь к его боку и стараюсь не дрожать. Получается у меня… да ничего у меня не получается. Я только под ногами путалась у Юллан, только успевала подавать чистую воду и промакивать сукровицу из ран. Стальные тиски пережали все внутренности, с трудом удавалось даже дышать, голова лопалась от урагана мыслей, одна страшнее другой. Если он не поправится… или поправится и снова вернется туда, где можно получить такие ранения… и на этот раз выстрелы будут точнее… что тогда? Что с нами всеми будет без него? Что будет со мной? А если они… оба? Если люди всех перебьют и доберутся до поселения? Что со всеми нами будет?..

Кьелл чувствует все — не может не чувствовать — и обнимает меня уже двумя руками.

— Мы справимся. Спадет этот лютый холод, разобьем лед, и все будет как раньше… не бойся, солнышко… только ничего не бойся.

Сил ответить ему нет, сил вообще больше нет ни на что. Я только киваю и стараюсь не закричать.

— Кьелл? — слышится голос Брика из дома. — Можешь подойти на минуту?

Мужчина со вздохом разжимает руки, скрывается в доме, и я остаюсь одна в темноте. Во мраке ночи и слабом звездном свете я смотрю на свои ладони — тщательно вымытые — и они кажутся мне плоскими, как сухие листья. Как все так обернулось? Что если… у меня так ничего и не наладится в жизни?.. Я что, так и буду — только терять, только отдавать? Я сжимаю руки так сильно, что наконец чувствую собственную кожу.

Отдала я уже достаточно.

Ночью я не сплю. Брик уходит обратно на границу, Кьелл остается с нами до утра. Он долго о чем-то тихо говорит с Юллан, упоминая незнакомые мне названия, колют слух слова “укрытие”, “убежище”. Взяв холодную руку Бьорна, я прижимаюсь лбом к тыльной стороне его ладони. Пожалуйста, просыпайся скорей. Без тебя очень страшно. Без тебя земля под ногами ноги не держит, я все время куда-то проваливаюсь, все время падаю, падаю, падаю… Я хочу закрыть глаза — и открыть их снова месяц назад, когда ничего этого не было.

Когда беспамятство практически проглатывает затуманенный разум, по мужскому телу проходит внезапная дрожь — и наливаются светом оплетающие его линии. Я подскакиваю, брякает стул за моей спиной, замолкают Юллан и Кьелл. Тело Бьорна окутывает свечение, руку мою обжигая, я едва успеваю разжать пальцы и вижу, как в нем растворяются следы от ранений. Словно камушки в реке они тонут в его теле, я глазам не верю и больше всего на свете хочу верить. Спустя несколько мгновений свечение от линий начинает угасать, а затем полностью растворяется под темной кожей — лишь крови сухие черные следы на нем и остаются. Бьорн медленно открывает глаза — слегка затуманенный, взгляд его быстро возвращает себе ясность.

— Лест… — шепчет он едва слышно, тянется рукой и касается лица кончиками пальцев. — Не плачь… не надо…

Я закусываю губу — так сильно, что импульс идет сквозь все лицо — и прижимаюсь щекой к его ладони.

— Я не плачу.

Подошедший со спины Кьелл молча обнимает меня за живот, и взгляд Бьорна смещается на его ладони.

— Ах ты паршивец, — устало, но беззлобно произносит он.

— О чем вы? — спрашивает Юл, а потом смотрит на мой живот, и взгляд её проясняется. Впервые за долгое время я вижу ту, прежнюю Юллан. — Вон оно что… Кьелл, как не стыдно.

— Очень стыдно, — утыкаясь носом мне в волосы, произносит тот. Ни капли ему не стыдно, и все это прекрасно понимают. Бьорн медленно садится, и лицо его мгновенно теряет пару оттенков.

— Тебе нужно отдыхать, — торопливо хватаю его за руку. — Куда ты подскочил?

— Я в порядке.

Так вот, что они чувствуют, когда так говорю я… это действительно раздражает. Сжимая пальцы крепче, я позволяю голосу стать тверже.

— Неправда. Если уйдешь сейчас, то снова пострадаешь. Подожди хотя бы до утра.

— Да, Бьорн, — поддерживает Юллан. — Даже не думай сейчас куда-то идти.

Общими усилиями мы убеждаем его дождаться рассвета — неохотно, но мужчина соглашается еще пару часов поспать. Мы так и остаемся в доме Юллан — в комнате на втором этаже быстро расстилается постель на троих. Тишина опускается на комнату, мягкая, теплая тишина, но стремительным сердцебиением в ней звучит обратный отсчет — отсчет оставшегося нам времени. Прижимаясь к горячему мужскому боку, я не решаюсь обнять его, пока он сам не не кладет мою руку себе на грудь. Притихший за спиной Кьелл быстро засыпает, дыханием чуть щекоча шею. Я не сплю — и Бьорн тоже, хотя ему больше всех сейчас нужен сон.

— Ты… не сердишься на Кьелла? — спрашиваю тихонько. В ответ он сжимает мои пальцы, и они тонут в жаркости его ладони.

— Нет, — также шепотом отвечает он. — Я понимаю… что им двигало.

Мне многое хочется ему сказать — как мне страшно и больно, как боюсь его потерять. Как хочу помочь и умираю от того, что помочь нечем. Как распухает сердце от сдавивших его тисков, и болью отдается каждый удар. Спустя несколько часов они оба снова уйдут, и неизвестно, вернутся ли обратно живыми, и горький яд этих мыслей медленно кипит в моей голове, парами своими пропитывая тело. Обнимая Бьорна, я хочу содрать себе кожу и прирасти к нему, как ветка прирастает в дереву. Если бы я тоже могла отдать кусочек души, было бы мне легче их отпустить?.. Мне многое хочется ему сказать — но получается выдавить только самую бессмысленную и бесполезную вещь:

— Пожалуйста… будь осторожен.

Глубокий вдох — и тихо, грустно звучит в тишине:

— Я постараюсь.