Среди чудовищ

Эпилог

— Ничего не забыли? Воду, лепешки?

— Юл, не суетись. Все мы положили.

— Точно? Может, дать вам ещё…

— Не надо, хватит. Мы же одним днем — туда и обратно.

— А подношение взяли?

— Конечно, и вино, и травы…

Юллан на пороге упирается ладонями в поясницу, хмурится и что-то бормочет себе под нос. Высокий живот ее, кажется, немного опустился... успеем ли мы вернуться?..

— Родная, не беспокойся, — Брик приобнимает жену за плечи. — Ты же сама помогала им собираться.

— Именно поэтому и беспокоюсь, — вздыхает она и жалобно добавляет: — Я совершенно ничего не соображаю, вот совсем… ну что ты так смотришь?..

Брик смеется негромко и целует её в висок. Голые плечи и босые ноги, распущенные волосы — Юллан выглядит до боли трогательной и беззащитной. Хорошо, что с ней остается Брик — и жаль, что не может быть Астейра. Я страшно за нее беспокоюсь и не хочу признаваться даже самой себе в оглушительной зависти — мой живот до сих пор плоский. Украдкой кладу на него руку, и заметивший мое движение Бьорн мягко опускает ладонь мне на плечо.

— Всему свое время, — звучит в голове его голос.

Мягкий толчок в спину — я оборачиваюсь на него и низкое гудение. Переступают сильные лапы по густой траве, блестят устремленные на меня серые глаза — сегодня меня несет Кьелл в волчьей своей форме. Он ловит мой взгляд и, не отводя своего, утыкается носом в мою опущенную руку и украдкой её лижет.

— Охальник, — шепотом в сторону, пряча улыбку. Волк совсем не по-волчьи виляет хвостом и вываливает язык из пасти.

Я запрокидываю голову — качается и гудит в синеющем небе густая зелень древесных крон. Как же быстро пришло лето… мягкая прохлада тени обманчива; на солнце кожу быстро начинает припекать, и я с удивлением замечаю, как она немного темнеет, покрывается россыпью веснушек на руках и лице, а казавшиеся бесцветными волосы обретают цвет. Все кругом его обретает, все кругом теперь имеет цвет — даже звуки. Пение птиц на закате дня, тихое и глубокое журчание реки в низине, шелест листвы от ночного ветра, раскаты грозы далеко в горах. Тысячи цветов рождает лес — и тысячами звуков наполнен его воздух. Чистый и прозрачный зимой, теперь весь он сверкает перламутром под пронзительным и высоким солнечным светом.

— Ну, мы пойдем?

— Счастливой дороги.

Бьорн сажает меня на спину Кьеллу, мы выходим со двора и медленно идем через Хеде, практически никого не встречая на своем пути. В какой-то миг спину мне начинает покалывать, я оборачиваюсь и вижу на тропинке вдалеке Кару. Чуть вздернув подбородок, она быстро отворачивается, и мне почему-то становится смешно. Какая же странная девушка… она ведь несколько раз приходила потом, когда я поправилась. Молчала, супилась на пороге, говорила что-то по её мнению колкое и обидное, а потом оставляла корзинку с гостинцами, якобы от матери. Все мы прекрасно понимали, что никакого отношения её мать к этому не имела.

Мы проходим Хеде насквозь — залитые солнцем поляны, сверкающие от выпавшей росы, домики с распахнутыми настежь окнами и дверями, буйно цветущие палисадники. Только раннее утро, а воздух уже теплее, чем кожа. Кажется, самый долгий день в году обещает быть жарким.

— Идете в храм?

На тропинке перед нами остановилась Мейлс — криво отхваченные волосы её чуть колышутся у остроскулого лица, от прежней мягкости не осталось и следа. Худая как жердь и такая же прямая, она напоминает мне высохшее дерево, пораженное молнией.

— Да, — кивает ей Бьорн. — Присмотришь сегодня за Юллан? Срок еще не подошел, но мало ли…

Женщина сухо кивает и проходит мимо. Мне кажется, или она все-таки чуть-чуть поправилась? Дай боги, чтобы не казалось… Рикан из кожи вон лезет, лишь бы заменить ей Мора — полностью у него никогда не получится, такие бреши невозможно заполнить до конца, но именно потому, что это невозможно, вопреки тому, что это невозможно — он будет только сильнее стараться. Пару раз я видела их вместе и видела, как он на неё смотрит. Надеюсь, что больше никакое несчастье её не коснется — иначе нашему лесу гореть.

Кьелл идет не спеша, тягуче перекатываются мышцы под моими бедрами. Я с наслаждением зарываю пальцы в густую серую шерсть — гладкая... даже в волчьей форме...

— Не везде я гладкий, — гудит в голове его голос, а я невольно краснею, чувствуя теплоту между ног — и зная, что он почувствует тоже. Как только у него это получается?..

— Секрет.

Бесстыдник.

— Как есть. Не нравится?

Сам знаешь.

Идущий впереди Бьорн оборачивается и смотрит на нас с легкой укоризной. Тихий смешок в моей голове, чей он? Иногда я совсем не могу отличить их голоса друг от друга, но это еще ладно, порой я не понимаю, где заканчиваются их мысли — и начинаются мои собственные.

— Слияние душ, — спокойно ответил мне Бьорн, когда я, беспокойная, пришла к нему с этим вопросом. — Не бойся, не растворишься в нас. Слишком малы наши части, что остались в тебе. Скорее уж мы растворимся в тебе, когда придет наше время оставить телесные формы совсем.

— А оно… оно ведь не скоро настанет?

Мягко и ласково скользнула по голове его рука, большим пальцем огладив скулу.

— Не бойся. Не скоро.

... Дорога забирает в горку — это что, позади уже полпути? Сильный запах нагретой хвои дурманит голову, так что неудивительно, что я задремала. Темная густая зелень отдает воздуху влажность, воздух этот чуть мерцает и невидимым шлейфом плывет над нашими головами. Мы поднимаемся выше и выше, и вот древесный массив расступается перед нами — и открывается сверкающая озерная гладь. Упавшее в озеро солнце разбилось вдребезги, и смотреть на него практически невыносимо. Шуршат песком тихие волны, покачивая своими гибкими телами и омывая каменные часовенки Тамаркун, богато украшенные венками к её празднику.

— Сначала сюда?.. — указываю я на часовенки.

— Можно, — кивает Бьорн.

Я спрыгиваю с волчьей спины, Бьорн подает мне сумку. Подношения Тамаркун оставляют женщины, и они с Кьеллом ждут меня на пригорке, пока я медленно спускаюсь по склону к самому берегу. Достигнув песка, разуваюсь — горячий какой! — и распускаю волосы.

Шуршит вода о песок, погружаются стопы в его сухость. Оставшиеся за спиной мужчины кажутся мне страшно далеко отсюда. Озеро перед глазами разливается всеобъемлющей, огромной силой, и сила его мягко касается кончиков пальцев, нарастает, охватывает тело… я медленно опускаюсь на колени перед водами, и в их шелесте мне чудится шепот и смех. Чувствуется спиной касание — словно взгляды тысячи существ обращены на меня в эту минуту. Пальцы слушаются с трудом, но слушаются; я оставляю Тамаркун все положенные ей подношения и поднимаюсь, когда набежавшая волна достигает моих босых ног.

— Это хороший знак, — улыбается Бьорн, когда я возвращаюсь к ним. — Значит, Тамаркун приняла твои подношения.

— Да… да, наверное… — мне тяжело отвести взгляд от воды, и я долго стою, на нее глядя. Есть что-то гипнотическое в ее мягком поступательном движении, которое никогда не перестает. Пройдут сотни, а то и тысячи лет, растворятся в земле мои кости и кости моих детей, а вода так и будет накатывать на берег и отступать от него в ей одной ведомом ритме.

Мы удаляемся от часовенок все дальше, все глубже уходим в лес по правую сторону озера, а мне все мерещится тихий женский смех за спиной. Я то и дело оглядываюсь назад, когда внезапно охватившая меня мысль кажется до того нестерпимой, что удержать её на языке становится невозможным.

— Бьорн… а можешь ты меня понести?

Мужчина удивленно оборачивается, оборачивается на меня и волк с немым вопросом. Я тушуюсь и прячу взгляд в ладонях.

— Это я так, просто… не обращай внимания.

Бьорн внимательно смотрит на меня, а потом медленно произносит:

— Сейчас я должен идти впереди… но на обратном пути понесу. Хорошо?

— Да, хорошо… конечно.

Дальше мы идем в тишине — а тишина эта становится все глубже. Толще и выше окружающие нас деревья, просвет между ними все шире. Залитые рассеянным светом поляны устланы травами, никаких кустарников, никаких буреломов… да какие должны быть бури, чтобы сломить деревья такой толщины?.. Я запрокидываю голову, ломит шею, а кроны так далеко в небе, что не разглядеть. Тяжелый тихий воздух опускается на плечи, мне хочется оказаться поближе к земле, чтобы избежать этого давления. Волк замедляет шаг, ему тоже тяжело двигаться — один только Бьорн идет так же легко, как и раньше. Я смотрю на его спину, и кажется мне, что его собственная сила в созвучии с этим местом, что она… той же природы.

— Почти пришли, — оборачивается он к нам. — Кьелл?

— Я в порядке.

Мы идем дальше — у меня кружит голову и звенит в ушах, я перестаю сопротивляться и опускаюсь к волчьей шее. Плывет земля перед глазами, натужно сокращаются подо мной звериные мышцы. Я засыпаю — или проваливаюсь в беспамятство — чтобы прийти в себя, когда движение прекратится.

— Мы на месте.

Я с трудом поднимаю гудящую голову, и воздух останавливается в горле.

Расступившиеся деревья кажутся подлеском перед тем, что вырастает на небольшом пригорке. Я тянусь по нему взглядом — и взгляд тонет в кроне, закрывающей полнеба. Ствол, словно состоящий из сотен стволов поменьше, вздыбил землю корнями, каждый из которых толщиной в человеческое тело и больше. Да это не дерево даже… это не может быть деревом…

Это тело божества.

Ноги у меня немеют, когда я сползаю с волчьей спины, и рядом со мной на землю опускается Кьелл. Он тоже бледнеет и дышит с трудом, но крепко держит мою руку, пока Бьорн забирается вверх, через корни и вырванные ими из земли валуны, забирается выше и выше к стволу, где змеей завернулась и укусила собственный хвост ритуальная веревка, сплетенная жрицами оленьего бога из тысячи нитей на заре времен. Сквозь пелену перед глазами я вижу, как мужчина достает из-за пояса нож, делает взмах — и вот он уже идет к нам, и в руках его нить красного цвета. Говорят, сколько не отрежь — отрастет обратно, стоит только зиме снова смениться летом...

— Дыши, Лест, дыши, — мягко произносит Бьорн, опускаясь передо мной на колени. С трудом, но я втягиваю воздух, он насыщен запахами леса такой силы, что голова начинает кружиться еще сильнее. — Ну что ж ты будешь делать…

Тело Бьорна на миг окутывает свечение, и дышать становится чуть легче. С хрипом втягивает воздух Кьелл, встряхивается и встает на ноги. Я поднимаюсь последней, поддерживаемая с двух сторон, нахожу взгляд Бьорна и словно цепляюсь за его черноту. Не сводя с меня глаз, он режет нить на четыре части, одну протягивает Кьеллу, а две вкладывает в мою непослушную холодную ладонь.

— Плоть к плоти, душа к душе, — звучит его голос, низкий и глубокий. — С этого момента и после конца времен…

Твердые мужские пальцы осторожно и бережно обматывают запястье, завязывают узелок.

— Да будет часть меня твоей частью и не разлучит их река времени, — шепотом с другой стороны, сплетая пальцы, сплетая нити, сплетая… нас.

— И не познаешь ты печали и скорби…

— С этого момента и после конца времен…

Алые нити на обеих руках — крепко и надежно связанные. Я смотрю на руки и почему-то не могу поднять глаза.

— Да будет… моя часть твоей частью, — дрожащим голосом, всем существом своим дрожащим. Тяжелая и крепкая мозолистая ладонь, она тоже слегка дрожит, когда ее касается алая нить. — Да не познаешь ты… печали и скорби… — вторая рука не дрожит, но костяшки сжатых в кулак пальцев побелели. — С этого момента и после конца времен…

Гудят небеса над нами — низко и тяжело. Вопреки этой тяжести я поднимаю голову и всего на мгновение вижу за мужскими плечами белый силуэт. Плывут по воздуху бестелесные реки многоцветных огней, когда он чуть качает ветвистыми рогами и медленно растворяется.

Сжимают мои пальцы — так по-разному и так… одинаково. Сияющие тела, так похожие на божественное, но одно из них похоже чуть больше. Они сближаются с моим, смыкаются, сливаются — и тяжести небес я больше не ощущаю.

…

— Ты точно в порядке?..

— А?..

Кьелл смотрит на меня с отсветом легкого беспокойства. Это не мешает ему беспрестанно поглаживать красную завязь на руке. Он думает, что я не вижу… или хочет так думать.

Как обещал, на обратном пути уже Бьорн взял меня на спину. Олень подо мной ступает мягко и бережно, но я все равно чувствую себя студнем. Все кости и мышцы в теле словно утратили твердость и вот-вот растекутся, расплескаются, и только тяжесть внизу живота не дает им этого сделать. Слияние в изначальной форме — это всегда особенное чувство… особенно, если с обоими сразу… Покалывает ладони и немного — лицо, мне хочется растечься по оленьей спине и чтобы дорога под нами никогда не заканчивалась.

Впереди виднеется просвет — мы возвращаемся тем же путем, мимо озера. Солнце уже садится, и глубокая синева мягко принимает в себя золотисто-розоватый отблеск темнеющих небес. Мы идем вдоль берега, и только мягкий плеск волн да редкий и пронзительный птичий крик наполняет его тишину. Меня все больше и больше тянет прислониться к Бьорну, усталость и тяжесть все сильнее овладевают телом, когда на ровной озерной глади я вижу её.

Черноволосая женщина верхом на белом олене.

Все кругом застывает и замирает — все, кроме нее. Она улыбается мне, гладит оленя по шее, и тот поворачивается — так, что теперь я вижу её лучше, вижу полную грудь и тугую выпуклость живота. Что-то сжимается и вспыхивает внутри моего собственного, и неощутимый ветер доносит негромкий и нежный женский смех. Глаза у меня нестерпимо слезятся — от света ли?.. Я опускаю взгляд, и в зеркале первородных вод под нами почему-то вижу её отражение.

— Это подарок. Носи его бережно.

Она исчезает в многоцветии бликов, и я не знаю, было ли это сном или видением наяву. Не знаю, чего стоит ждать и на что — надеяться. Ничего не знаю о том, что со мной будет... знаю, пожалуй, только одно.

Однажды и мое время придет.

От автора

Надеюсь, что моя история смогла вас немного развлечь и вы не пожалели о потраченном времени:) я вложила в нее много сил, но нужно было больше, я продолжаю учиться и прошу отнестись с пониманием и снисходительностью *поклон* если не трудно, поделитесь впечатлением в комментариях: что понравилось и не понравилось, как вам герои и их истории? очень буду рада почитать ^_^ И сразу же прошу прощения, если в тексте были ошибки — несмотря на базовую грамотность страдаю от "замыленности глаза".

Целую ваши лапки и до новых встреч.

Update

Обнимаю всех солнышек, кто дотянулся до звездочки и оставил мне комментарий, вы лучшие космокотики в мире) Благодаря вашей поддержке у меня не опустились лапки и я начала думать над новой историей) Синопсис составлен, героев я вижу и после Нового года планирую плотно ими заняться *звуки напряженных размышлений*. Мы вернемся во вселенную "Право на выбор" с новыми персонажами и отправимся на новую планету. Надеюсь, вы меня дождетесь, и я так же смогу вас порадовать и развлечь.

Целую и обнимаю =*