Среди чудовищ

2-3

К этому времени уже окончательно стемнело, но Юллан не слушает мои отговорки, берет купальные принадлежности в одну руку, фонарь в другую и бодрым шагом идет по едва заметной тропинке через лес. Я жмусь к ней, практически наступая на пятки, кругом темень такая, что хоть глаза вынимай, ухают и перекатываются звуки ночного леса то справа, то слева...

— Не бойся, — оборачивается ко мне девушка с улыбкой. — Тут все свои, чужаков нет.

Этим она не успокаивает — только нагоняет жути. Все свои? То есть, вот это дерево... или камень... они что, живые?.. Милые боги, я готова ходить немытой хоть до весны...

Мы идем довольного долго — или так только кажется от страха и темноты? Кроме фонаря и очерченной им фигуры Юллан ничего не видно — зато видно меня, и мысли эти доводят до гусиной кожи на немеющих ногах. Наконец слуха касается журчание, с каждым шагом оно все громче, и вот мы выходим к заводи — вокруг неё множество фонарей, в их свете пар, идущий от воды, тоже кажется живым существом.

— Здесь мы и купаемся, правда красота? Не замерзает даже в самую лютую зиму! Давай, скорее раздевайся!

Юллан бодро скидывает платье и шумно заходит в источник. Помявшись, я тоже снимаю свое и осторожно пробую воду кончиком пальца. Горячая... и пахнет немного странно.

— Говорят, вода здесь целебная, от неё кожа мягкая-мягкая... боги, какая же ты худенькая!..

Торчат из воды коленки — собак такими костями кормят. Смотреть на Юллан намного приятнее — крепкая, подтянутая, фигуристая, копна ярко-рыжих волос, милое личико... Я видела много красивых женщин, даже больше, чем мне бы хотелось, и Юллан однозначно одна из самых красивых. С плеском воды, на который мое тело не способно, она придвигается с немного пугающим блеском в глазах.

— Давай я тебе волосы помою?

— Да я и сама могу…

— Ну пожалуйста.

— Ладно...

Она так радуется, что мне даже неловко — но неловкость эта растворяется с первым же прикосновением, словно душистое мыло проникает под кожу головы и вымывает из нее все дурное. Я жмурюсь, позволяя теплу растечься внутри, и на какой-то миг все вокруг пропадает — живой и дышащий лес с его многоликим и вездесущим присутствием, плеск горячей воды о камни… Юллан едва слышно мурлычет себе под нос — это что, колыбельная?.. Мне поэтому так хочется спать?..

— Ты просто устала, и я помогла тебе расслабиться, — смеётся она, словно слыша мой немой вопрос. — Уже поздно, так что давай выбираться, а то мальчики нас заждались.

Мальчики?.. Перед глазами — напряженное, мрачное лицо Бьорна, с которым он нас провожал. Кьелл отчего-то в тот момент держал его за локоть... от чего он его удерживал? Не знаю и, честно говоря, не хочу знать. Он пугает своим молчанием, своим пристальным вниманием, словно все про меня знает, словно видит меня насквозь. Может, и правда видит?.. Расслабленность моя тает с каждым шагом в сторону дома — как бы страшен ни был ночной лес, мне все больше и больше хочется остаться в нем до утра. Но бодро скачущая впереди Юллан то и дело оглядывается, а под конец и вовсе берет меня под руку и практически тянет на себе.

— Я там пирог испекла, чаю сейчас заварим, знаешь, как хорошо спится после купания и пирога с чаем?

Откуда мне знать — почти срывается с языка, но я киваю и вымученно улыбаюсь.

... Но пирог и правда был вкусным — даже в присутствии мужчин мне удалось запихнуть в себя целый кусок и очень этим порадовать девушку. Они с Кьеллом старательно делали расслабленный вид, обсуждая новости и соседей, Бьорн больше молчал, прихлебывая чай из кружки размером с небольшую кастрюлю. Как медведь, честное слово... глаза эти его черные... Я утыкаюсь в тарелку, размазывая по ней крошки.

— Может, добавки?

— Нет, спасибо.

— Не понравилось?

Да тут и врать не приходится…

— Все очень вкусно, но я и так переела...

— Тоже мне, переела... ладно, ладно... Я тогда пойду к себе, девочку не обижать, ясно?

Нестройно откликаются мужчины — как можно, сама подумай, где мы — а где обижать, честное слово, как будто не знаем… С уходом Юллан воздух в комнате тяжелеет стократно, я уныло прикидываю возможные варианты развития событий, один страшнее другого, пока Кьелл, немного нервно улыбаясь, не предлагает отправиться на боковую — меня ждет спальня, никто на нее не посягнет, но если что-то понадобится, они тут же, мигом...

Я прихожу в себя уже на пороге комнаты, мягко освещенной лампой; в ее свете и без того уютная спальня становится практически нереальной, словно из сна. Может, это все и правда сон? Сейчас закрою глаза и проснусь в общей комнате, подмоюсь, переоденусь и спущусь в красный зал... ведь все это не может быть правдой... или проснусь, или вся эта доброта и забота обернется чем-то еще страшнее мною виденного. Уставшая до безумия, я долго не сплю, ворочаюсь так и этак; звуки леса без труда проникают в комнату, словно он невидимыми руками обнимает голову и прижимает к груди — вот, слушай, слушай... я живой... я настоящий...

Я долго не сплю — а когда засыпаю, вижу во сне канцлера.