Серые будни: Забытые Боги

Сказ семнадцатый. Шепот

Высокий холм, поросший мелкими, кривыми деревьями и густыми кустарником, к северо-востоку от Торлина местные называли Камнем Редении – Богини искупления. На его вершине действительно лежала огромная глыба известняка, кое-как обтесанная и украшенная незамысловатой резьбой и письменами на староимперском. Впрочем, местами еще можно было различить сколы очень напоминающие следы зубила, что сплетались в руны куда древнее имперских. В этом не было ничего удивительного, ведь потомки имперцев были не первыми людьми, что поселились в этих землях. Крестьяне, пасущие овец на окрестных, пологих холмах, часто находили в земле кости, ржавое оружие и потемневшие от времени драгоценности. Но с собой эти находки забирали лишь самые отчаянные, те считались проклятыми и принадлежащими мертвым.

Если же какой-то дурак притаскивал в дом золото покойников и накликал беду на всю деревню, такого человека судили по всей строгости деревенских законов. А драгоценности забирали и несли на вершину холма, где зарывали под камнем посвященным Редении. Обычно это помогало. Церковь такие выходки не очень одобряла хоть они и были посвящены имперской Богине. Но было в этом что-то от языческих обрядов местных, давно пропавших племен.

Впрочем, и камень с верхушки холма никто убирать не спешил, хотя, казалось бы, чего сложного? Пяток каменщиков с клиньями и кувалдами раскололи бы глыбу за пол дня. Но местные этого делать не будут, а гнать работников из Торлина или ближайшего городка никому не хотелось. Потому камень и стоял на вершине до сих пор, что было очень кстати для Хэла, явившегося на холм ранним утром.

— Думаю это место подойдет, — задумчиво разглядывая каменюку пробормотал юноша, опираясь на посох, украшенный птичьими и змеиными черепами.

— Я не помешаю, если поохочусь у подножия? — тихо спросил Хогйин, несший шухуна и гадюку ярндага.

Волкул и щенок Дым остались ниже по склону холма, устроив какую-то игру на небольшой поляне.

— Нет, все в порядке, — махнул ладонью друид. — Артан сегодня милостив. Сам ведь видел, сколько птицы гуляет по полю у холма.

— Да, я заметил, но… мне как-то неловко оставлять ярндага одного, — замялся охотник. — За те дни, что мы живем в Торлине я успел наслушаться всяких разговоров. В королевствах сейчас не спокойно.

— Не волнуйся, ступай. Этим ты и мне поможешь. Ветер лучше слушать наедине.

Хог поклонился и больше не отвлекая друида скрылся в кустах. Гадюку и шухуна он оставил там же где стоял. Крылатый кот тут же скользнул на ближайшее дерево и принялся себя вылизывать, а вот змея подползла к хозяину. Улыбнувшись Хэл подобрал гадюку и направился к камню.

Забраться на его вершину оказалась не сложно, хотя змея, свернувшейся клубком на плечах юноши, немного мешала. Устроившись на теплой глыбе Хэл закрыл глаза, достал костяные четки и замер. Ярндаг не шевелился и даже дышал через раз, словно силясь что-то расслышать. Порывы прохладного ветра играли зеленой листвой, гнули к земле высокую траву и то и дело раздували одежды самого друида. Но это было не то, чего Хэл ожидал.

Недовольно скривившись и глубоко вздохнув ярндаг принялся медленно перебирать четки. Сухие губы зашевелились, беззвучно повторяя какие-то слова. Гадюка на плечах Хэла заволновалась, приподняла голову и будто бы вслушалась. Пара мгновений и тихо зашипев змея показала клыки, а затем соскользнула на теплый камень и отползла в сторону. Беззвучные слова на эртене были адресованы духам стихии не приятной для ползающего по земле создания.

Несколько минут Хэл пребывал в подобии транса: абсолютно не шевелился, перебирал четки и шептал на эртене. Гадюка успела вновь свернуться клубком, греясь на солнце, как вдруг что-то на поляне переменилось. Очередной порыв ветра пригнул деревья к земле, затем на мгновение затих, а после вновь зашелестел листвой. Но теперь шуршание зелени звучало иначе. В этом тихом шипении появилась не система, но некий смысл, не ясный для большинства людей.

Ярндаг обратился в слух, перестав шептать и перебирать четки. Даже его одежды не касался ни один порыв ветра, чтобы не смущать юношу ненужными звуками. Сидевший на ветке шухун застыл, завороженно вслушиваясь в звуки ветра. Ему, в отличии от змеи, это было по нраву.

Продолжался шелест недолго – от силы пару минут, по истечению которых ветер замолчал. Но ощущении чьего-то присутствия, которое иногда появляется, когда в одиночестве гуляешь по лесу, никуда не исчезло.

Хэл вновь зашептал на эртене, но теперь это не было похоже на монолог. Изредка ярндаг замолкал и вслушивался. Ветер отвечал, вновь шурша листвой. Странный диалог занял не больше минуты, после чего новый сильный порыв чуть не сорвал замешкавшегося шухуна с ветки и все успокоилось. Шелест листвы звучал, как и обычно, не неся какого-то смысла.

— Теперь ждем, — устало вздохнул друид, ненадолго открыв глаза, а затем погрузился в молчаливый транс.

Хэл провел на камне около часа, не сдвинувшись ни на пядь. Солнце начало припекать сильнее, но друид никуда не уходил, а все ждал и ждал чего-то. Новый сильный порыв ветра не стал для него неожиданностью. Глубокий вдох и ярндаг вновь внимательно слушает шепот листьев, расшифровывая скрытый в нем смысл.

Чем дольше Хэл слушал тем сильнее хмурилось его лицо. Друид ничем не показал своего неудовольствия, разве что участившимся дыханием, но ветер уловил эту перемену и шелест вокруг зазвучал иначе. В нем появилась легкая обеспокоенность и извинение. Лицо Хэла смягчилось. Парень бросил пару фраз на эртене, поклонился, после чего устало вздохнул и поднялся на ноги.

— Как всегда старики не хотят меня даже слушать, — скривился ярндаг и одернул одежды.

Гадюка тихо зашипела, подняв голову.

— Я бы с радостью попытался им что-то объяснить, но старейшина просто прогонит посланного мной сайхана ветра, — будто извиняясь развел руками Хэл. — Чудо, что он вообще захотел меня выслушать.

Все это время сидевший на дереве шухун спланировал на плечо парня и распушив колючий хвост издал взволнованный звук. Ярндаг нахмурился и закрыв глаза стиснул четки. Его брови вновь взметнулись. Только сейчас парень понял, что нового порыва, знаменующего приход и уход сайхана, не было. Дух все еще таился на поляне, но отчего-то молчал, что было странно для вечно свободного дитя ветра. Обратиться к нему друид не успел.

Ярко светившее солнце неожиданно затянуло взявшейся из ниоткуда тучей. Далеко на северо-востоке прозвучал одинокий раскат грома и вдруг из ниоткуда налетела буря. Не устояв на камне Хэл слетел вниз, больно приложившись спиной о твердую землю. В бок впился не глубоко зарытый золотой кулон, но друиду было не до этого. В грозном голосе бури он слышал отчетливые слова, от которых, не подстригись он налысо, наверняка встали бы дыбом волосы.

На землю обрушился ливень, но на застывшего в смятении друида не попало и капли. Глаз бури – явление знакомое скорее мореходам, чем сухопутным странникам, возник прямо над ним. Ветер яростно рвал и метал деревья и траву за пределами глаза, но вокруг Хэла установилась тишина. Лишь легкий ветерок трепал перья и костяшки на одежде, пытаясь что-то донести.

— Сайхан, — друид догадался, кто играет украшениями.

Дух ответил и на мгновение затих. Пару секунд и вот ветер вновь играет одеждой, донося до парня слова другого человека. Хэл не смог сдержать усмешки. Он понял, что сейчас точно такая же буря ревет в глубине Брильемского леса. И еще один тихий уголок образовался вокруг другого человека, не пожелавшего слушать сбежавшего из чащи ярндага. Теперь у старейшины не было выбора.

Хэл говорил долго, во всю пользуясь тем, что от его послания нельзя было так просто отмахнуться. Сайхан доносил его слова почти мгновенно, хотя вполне возможно вокруг старейшины сейчас метался другой дух. А вот от осознания того, кто же доносит слова от одного глаза бури до другого Хэлу становилось не по себе. Но сейчас было не время падать на колени – нужно было все объяснить старейшине. Укрывшийся в чаще народ должен был узнать, что происходит за пределами леса.

Буря утихла лишь через полчаса. Многие деревья на холме были вырваны с корнем, сырая трава прибита к земле, а птицы и звери в страхе попрятались кто куда. Но Хэл был рад, что у него все получилось. Устало опустившись на колени ярндаг быстро зашептал на эртене. В установившееся после бури тишине лишь далекий гул грома дал понять, что его благодарность была услышана.

***

— Так, кость я вправила, слегка ее срастила и сняла боль, но с шиной придется походить хотя бы пару дней, — тыльной стороной ладони утерла лоб Ринала.

Буквально минуту назад она закончила читать молитвы, посвященные Кору и Фоциссии над кистью Арка. Боль наконец-то спала и, если бы не слова Риналы, Аркум уже решил бы, что снова полностью здоров. Но у блондинки на то было свое мнение.

— Пара дней не так уж и долго. Учитывая, что обычно кисть срастается долго. Спасибо, Рина, — благодарно кивнул мужчина.

— Пара дней если я буду читать молитвы, — заметила девушка и стала складывать бинты и прочие медицинские принадлежности в саквояж, который недавно приобрела. К обычной медицине в последнее время Ринала прибегала все чаще, чувствуя перед Богами какую-то вину. Ее Чудеса не стали слабее, но каждый раз обращаясь к Богам девушка буквально ощущала на себе чье-то пристальное внимание.

В гостиницу Аркум вернулся полчаса назад, но тихонько найти Риналу, чтобы она срастила ему руку, мужчине не удалось. Как на зло все друзья собрались в главном зале, решив пообедать вместе. Появление лидера, где-то сломавшего кисть, не осталось незамеченным.

Лечили Арка прямо в зале, параллельно расправившая о случившемся. Ринала первая догадалась, что ушедший за свежими новостями Аркум узнал что-то нехорошее. Она же и разговорила не ставшего ничего таить мужчину.

— И что ты теперь будешь делать? — обеспокоенно выпалила Мари, стоило лечению закончится.

Арк уклончиво развел руками, ничего не сказав. Ринала заметила его скрытность и, отложив саквояж, строго спросила:

— Только не говори, что собрался один ехать в свою деревню? Тебя объявят дезертиром!

— Я и не собирался! — вскинулся Аркум, но встретившись взглядом с блондинкой снова сник и нехотя признался. — Ладно… думал об этом. Даже когда про дезертирство узнал. Темные Боги с тем, что высекут и после Похода к работам привлекут… главное убедиться, что семья в порядке.

— А если работами не отделаешься? — напряглась Ринала.

— Если людям помочь и с тварями разобраться, то суд может и сделает поблажку, — пожал плечами мужчина.

— Что ты там один то сделаешь? — фыркнула Крина, озвучив вполне очевидный вопрос.

Аркум нахмурился и засопел, но ответить ничего не смог, зная, что рыжая права. Немного помолчали.

— В любом случае, я решил, что не имею права вас оставлять. Иначе какой из меня лидер, — горько бросил Арк, неловко доставая завернутую в платок трубку.

— Уверен, что справишься? — тихо спросила Ринала.

Мужчина поднял взгляд, решив, что она про трубку, но по серьезному выражению лица понял, что девушка имела ввиду нечто другое. Аркум замер, закрыл глаза и шумно выдохнув вдруг выпалил:

— Неуверен. Не получается больше убеждать себя, что у них все хорошо. Я боюсь, что это не так, но помочь им никак не могу. Как это сделать, когда они там, а я здесь?! А если и доберусь до Балакии, то, где гарантии, что смогу их защитить? Вдруг меня ранят и поход, а вместе с ним и вы, уйдете без меня? Вы ведь тоже в каком-то смысле моя семья. И если я не буду уверен, что с вами все в порядке… то снова не смогу найти себе места и буду точно так же биться, не зная что делать… Не надо было Хакара отпускать в эту разведку, — неожиданно перескочил на другую тему Арк.

Мари снова зашмыгала носом и тихо всхлипнула. Ринала приобняла ее и укоризненно произнесла:

— Хотя бы об этом не жалей! Хоть Хакар и не с нами, но он не один! Будем верить, что он обязательно вернется, а ты как лидер обязан верить сильнее всех.

Тяжело вздохнув Арк смолчал и принялся неловко набивать трубку. Все молчали, только Крина тихонько насвистывала какую-то мелодию, резцом снимая тонкие завитки стружки с очередной статуэтки.

— А с Балакией совсем никак не связаться? — отвлеклась от своего дела рыжая. — Узнать, может то логово зачистили уже? Ну или деревню твою эвакуировали?

— Никак, — качнул головой Аркум. — А на эвакуацию особо рассчитывать не стоит. Тогда, весной прошлой, и то далеко не все деревню покинули. А сейчас лето! Урожай еще не убран, скот на зиму жирка не нагулял еще и просто работы в деревне всегда полно. Никто никуда не пойдет, гарантирую. Единственный шанс – логово зачистить.

— Понятно, — потянулась Крина и вдруг резко вонзила нож в столешницу. — Ладно, так и быть, проведаю я твою родню. Ну и заодно логово это навещу.

Друзья оторопело уставились на пиромантшу. Сидевший рядом Хвель завозился, засопел и нахмурившись уставился на девушку. Сдержавшая слезы Мари удивленно икнула, тоже не сводя глаз с Крины, а Ринала, ничего не понимая, переводила взгляд с рыжей на Арка и обратно.

Первым заговорил Аркум:

— Спасибо за то, что хочешь помочь, но я не могу согласиться.

— Почему это? — хмыкнула Крина. — У меня то как раз силенок хватит. В отличие от тебя.

— Не спорю, но ненужно этого делать, — нахмурился мужчина. — Какой смысл тебе стараться ради чужих людей. И как ты собралась из города выйти? Тоже ведь в дезертирстве обвинят.

— Я это делаю не ради чужих людей, а ради друга, — фыркнула рыжая и немного помедлила. — Ну и ради себя, чего уж. Засиделась я в городе. Снова кошмары сниться начали, голоса в голове даже днем иногда слышу…

Хвель грозно заворчал, но Крина лишь ласково потрепала его по щеке:

— Ну хотя бы ты меня не останавливай.

— Все равно мне это кажется неправильным! — рыкнул Арк. — Не хочу я свои проблемы разгребать руками друга! У вас ведь всех тоже семьи есть! Почему только о моих родных тогда стоит заботиться?

— Нашел из-за чего вопить, — ощерилась Крина. — Свою семью я уже сколько лет не видела, а вот с этим, — палец девушки скользнул по красным отметинам под глазами, — мне и вовсе на Болотах делать нечего. Меня и здесь уже убить пытались, а если я на родину вернусь…

— Тогда я тем более не понимаю какой смысл спасать чужую семью. Если тебе на свою все равно, — не подумав ляпнул Аркум.

Ноздри Крины яростно раздулись, а рука сама скользнула на рукоять все еще торчащего в столешнице ножа.

— Я такого не говорила, дубина! Думаешь мне на свою семью наплевать?! А о том, что я, в отличие от тебя, их больше никогда не увижу ты не подумал, остолоп?!

Ринала бросилась к подруге и обняла ту за плечи, с силой прижав к лавке, пока рыжая не начала крушить все вокруг. Хвель осуждающе поглядел на Арка, но ничего говорить не стал. Аркум и сам уже почувствовал себя неловко и когда Крина успокоилась поспешил извинится:

— Прости, не подумав ляпнул. В голове сумбур, сам не понимаю, что делать.

— Да брось, — отмахнулась рыжая, взявшая себя в руки. — Я не обижаюсь.

— Спасибо… Но я все равно не хочу, чтобы ты на север ехала. Одно дело я – обычный по сути человек. Даже сдохни я там, армия не много потеряет. И другое дело ты – сильный пиромант, кучу раз доказывавший это на практике. Своими силами ты не только нашу группу прикрыть сможешь.

— Ты бы свои силы не обесценивал, — хмыкнула девушка. — Хотя ты прав – глупо спорить о пользе пироманта. Именно потому ехать в Балакию должна я.

Аркум скептически приподнял бровь, не спеша соглашаться с предложением Крины:

— Ну и почему это должна быть именно ты?

— Хотя бы по той причине, что у меня есть шанс получить разрешение, — показав лидеру язык ответила рыжая.

— Как? — хором спросила все за столом.

— Скажу, что мне очень нужно посетить пиромантское капище. Где-нибудь на востоке, поближе к Болотам. Совру, что хочу поговорить с Богами, попросить их помощи в Походе и так далее.

— Серьезно? Думаешь тебе поверят? — нахмурился Арк.

— Мне кажется может сработать, — задумалась Ринала. — Глупо упускать возможность усилить армию.

— Вот видишь, все получится! — просияла Крина.

Аркум не ответил. Прикрыв глаза здоровой ладонью, мужчина замер, облокотившись на стол. Остальные не мешали ему думать, тихо переговариваясь между собой.

Докурив трубку Арк аккуратно положил ее рядом и поднял глаза. Внимание вновь сконцентрировалось на нем. Окинув друзей медленным взглядом Аркум, неожиданно жалобно, выдавил:

— Я запутался.

— Чего? — нахмурилась Крина.

— Я не понимаю, как должен поступить, — своим обычным тоном произнес мужчина. — Ринала, ты говорила, что часть работы лидера как раз в том, чтобы уметь жертвовать другими людьми, ради выполнения цели. Отправить Крину на север – значит подвергнуть ее опасности вместо себя. Причем за этим стоит моя личная прихоть, желание защитить родных. Пусть даже у Крины есть свои цели, мне все равно это кажется неправильным. Я запутался!

— Мне кажется ты усложняешь, — потянулась рыжая. — Давай я просто поеду на север, сожгу пару десятков тварей и передам привет твоей семье. За две седмицы управлюсь.

Аркум устало застонал, а пиромантша хрипло рассмеялась в ответ. Наблюдавшая за ними Ринала улыбнулась, а когда все стихло негромко заговорила:

— Знаешь, очень тяжело в данном случае решить, как поступить правильнее. Нужно знать волю Богов и то, что они тебе уготовили, чтобы ответить на этот вопрос. Но нам, увы, она не известна. Потому ты можешь сделать любой выбор и лишь время покажет верным он был или нет. Но какой бы вариант ты не выбрал, твое решение все равно приведет тебя туда, где ты и должен быть.

Крина тихо присвистнула:

— Слишком сложно-о-о…

— И в правду, Ринала, я не силен в том, чтобы понимать Богов. А сейчас я даже тебя не понял, — вздохнул Арк, впрочем внимательно выслушавший блондинку.

— Тогда просто подумай и выбери вариант, от которого в твоей душе установиться мир. В каком случае тебе станет легче? — улыбнулась клирик.

— Если я буду знать, что моя семья и друзья в безопасности, — почти не думая ответил Аркум. — Тогда ничто не будет мне мешать пойти на юг, чтобы помочь армии разобраться с Прорывом. Мне даже умереть будет не страшно.

— Вот ты и решился, — хмыкнула Крина, поднимаясь на ноги. — Пойду в Гильдию, выбью себе разрешение. О, еще к Бэг зайду, может она со мной на север съездит? Вместе мы будем больше похожи на паломников.

Аркум тоже встал из-за стола и подойдя к рыжей крепко ее обнял.

— Дурень, кости сломаешь, — пискнула девушка, хлопнув Арка по плечу, заставив его отстраниться.

— Спасибо, мне кажется я не заслуживаю таких друзей как вы, ребята, — Аркум перевел взгялд с Крины на остальных собравшихся за столом.

Рыжая тут же пнула мужчину по голени, заставив зашипеть от боли:

— Вот давай без этого! Не заставляй меня рыдать от умиления. Пироманты которые плачут долго не живут.

— Почему? — удивилась Ринала.

— Слезы ладошками вытирают, а потом сырыми руками статуэтки хватают. Те отсыревают и не загораются. У моего знакомого так брат умер, честное слово, — быстро-быстро закивала рыжая, заставив всех за столом рассмеяться.