Серые будни: Забытые Боги

Сказ восемнадцатый. Путь

Несмотря на то, что первые дни путь разведотряда будет пролегать по территории Редалии, командующий Като сразу же приказал десяткам держать построение. На то, чтобы в первый раз все заняли положенные им места ушло довольно много времени. Нужно было наладить дисциплину среди не привыкших действовать такими большими отрядами Охотников. Лишь спустя полчаса все десятки нашли свои места в построении, а затем выслушали наставления десятников.

—… в общем задача у нас простая, — закончил свою часть объяснений Иво. — Постарайтесь не облажаться, народ.

— То есть как таковой разведки от нас и не ждут? Просто круговой дозор? — уточнил кто-то из имперцев, кажется Корнелл. Хакар еще не запомнил всех из десятка по именам.

— Не совсем так. Основной маршрут знает командир Като, а передовые группы, с его указки прокладывают путь, отмечают безопасные дороги, переправы и так далее. Наша помощь в разведке может потребоваться на особо тяжелых участках, а таких полно. Свежих карт Покинутых земель не так много, часто приходилось прокладывать маршрут по бумагам времен Империи. Сами понимаете на сколько все могло перемениться.

— Значит только Като знает куда нам двигаться? — воскликнула Ите.

— Он и его заместитель. Меры предосторожности, — развел рукам Иво.

— А если они оба вдруг… ну, не смогут держаться в седле или еще чего? — замялась девушка.

— Если вдруг столь сильные Охотники погибнут, то значит этот маршрут скорее всего не безопасен, — хмыкнул десятник. — В таком случае будем разворачиваться и наедятся, что другие группы отыщут проходимую дорогу.

На такой малоприятной ноте Иво закончил речь. Вскоре отряд возобновил движение, удерживая походный строй. Особого недовольства подобное решение не вызвало. Все понимали необходимость отработать передвижение походным строем на пока что безопасных землях.

Хакара подобное начало путешествия напрягало мало. Парень понимал, что где-нибудь на границе королевства тревога и беспокойство наверняка его настигнут, начнут подтачивать разум и ослаблять концентрацию. Особой надежды на свое спокойствие и хладнокровность Хак не питал – ответственность перед огромным количеством людей выбивала почву из-под ног, но пока он держался.

Ни с кем из новых знакомых Хакар общаться не спешил, вместо этого лениво покачиваясь в седле, изредка поглядывал по сторонам и почти дремал. На лошади брильемец держался не слишком уверенно, но часто во время охоты ему приходилось подолгу почти не шевелиться, так что телу было не привыкать.

Несмотря на тренировки, начавшиеся с самого старта путешествия, настроения среди разведчиков были приподнятыми. Ту и там слышался смех и оживленные разговоры. Где-то в отдалении хором пели какую-то походную песню на северном наречии, а еще дальше распевали уже на имперском. Хакара подобные выходки немного раздражали, но он молчал.

Мимо проносились засеянные поля и сенокосные луга, деревушки и тракты, ветряные мельницы и рыбацкие пристани на мелких речушках. Работающие тут и там крестьяне снимали шляпы и кланялись при виде разномастного войска. Кто-то осенял их вслед святым знаком, махал рукам, слышались одобрительные крики и веселый детский смех. Охотники отвечали тем же, вселяя в сердца крестьян уверенность в будущем.

Небольшой привал устроили возле какой-то речки, лигах в пяти от Торлина. Брод был слишком узок, чтобы весь отряд мог быстро пройти, приходилось пускать телеги с припасами по одной. Рядом находилась небольшая деревушка чем воспользовались некоторые из разведчиков. Хакар с небольшого пригорка видел, как Охотники спешивались по всей деревне, набирали воду из колодцев, угощались свежими лепешками и молоком, которые для них выносили радостные крестьянки. Кое-где деревенские мужики курили вместе с воинами, параллельно ведя разговоры.

Больше половины десятка Иво тоже ускакало в деревню. Первыми потянулась тройка имперцев, во главе с Корнелом, пригласив с собой и девушек. Нугай спустя пару минут тоже поехал в деревню, в компании еще пары брильемцев. На пригорке остались лишь Иво, Хакар, Дэлгэр, задремавший прямо в седле, и Ите, не принявшая приглашение Корнела.

— Эй, молодежь! — окликнул остатки своего десятка Иво. — Раз в деревню не едете, спустимся к реке. Пусть лошади напьются.

Хакар тронул коня пятками, направляя его к воде, и свистнул, подзывая Добряка. Ите последовала за брильемцем, окликнув свою собаку на лунном наречии. Дэлгэр же даже не проснулся, его коренастый конь сам пошел вслед за остальными.

— Он не упадет? — кивнула в сторону спящего здоровяка девушка.

— Не думаю. Он из хойдов, они из седла так просто не падают.

— Кто он? — удивилась Ите.

— А, ты про них и не слышала, — вздохнул Хакар. — Мы так зовем наших северных соседей, братский народ, если тебе так проще будет. Степняки, для которых Хорса, а не Ухтан стала главной среди Старших Духов.

— То есть когда-то вы были одним народом?

— До сих пор один, просто пошли разными дорогами. Большинство так редко видит хойдов, что и не отличит их от брильемцев. Может только в Ховде видят различие. Это королевство граничит с холодными степями.

Возле реки спешились. Кони тут же вошли в воду, принялись жадно пить воду, изредка дергая головой – отгоняли оводов.

Всадники остались на берегу. С кряхтением усевшись на землю Иво стал раскуривать трубку. Глянув на Хакара краем глаза десятник невнятно бросил:

— Садитесь, отдыхайте. Обоз еще полчаса переплавляться будет. Потом наш черед.

— А как потом все войско здесь переберется? — полюбопытствовала Ите. — Нас сейчас четыре сотни. А сколько будет? Тысячи две, три?

— Когда начнется поход мы здесь и не пойдем, — хмыкнул десятник, откладывая огниво и крепко затягиваясь. — Выше по течению реки мост. Хороший. Но до него верст пятнадцать крюка. Лучше тут переправится.

— А вы давно на Гильдию работаете? — неожиданно перескочила на другую тему девушка.

Иво задумался, пуская дымные колечки.

— Лет десять вроде, — пожал плечами мужчина. — До этого несколько лет наемничал на севере.

— А ранг у вас какой?

— Чего ты такая любопытная? — фыркнул Иво.

Девушка только невинно хлопнула пушистыми ресницами.

— Третий Железный, — вздохнул мужчина. — Хватит уже меня допрашивать.

— Так скучно же…

— Ну так и ступай в деревню, прогуляйся!

— Не люблю столпотворения, — скривилась Ите.

Лежавший на берегу Дэлгэр недовольно всхрапнул и отвернулся от расшумевшихся болтунов.

— Вон с него тогда пример бери, — усмехнулся десятник, выпустив в сторону девушки дымное облачко.

Лучница недовольно закашлялась, но отшагнула назад.

— Иво, — замялся на секунду до этого молчавший Хакар. — А откуда у тебя такое прозвище странное?

— Да что ж вы все заладили! Так не догадаться, м? — чиркнул себе по шее мужчина, аккурат по белому шраму.

— Я думала после таких ран обычно не разговаривают. Да и живут недолго, — суеверно поежилась девушка, вновь пододвигаясь на шаг.

— А я и не выжил бы, если бы не Римит – клирик, что с нами странствовал, еще когда я наемничал. Золотой человек, — вздохнул Иво. — Я тогда на мечах сошел с бастардом баронским, в лесах на востоке Салкона. Тот разбойничал на дорогах окрестных, а нас его пришлепнуть наняли.

Десятник грустно вздохнул и вытряхнул докуренную трубку. Позади Хакара приподнялся на одной руке Дэлгэр, ненадолго прогнавший дрему.

— В общем клинком я тогда недолго махал. Ублюдок баронский мне острием шею рассек, еще б чуть-чуть и правда головы бы лишил, — на удивление спокойно продолжил бывший наемник. — Я в траву повалился, кровь фонтаном хлещет, в глазах потемнело. Только и успел подумать, что все, добегался. Но Рим мне помереть не дал. Парни говорили, главарь разбойничий еще меч свой не опустил, а Римит уже ко мне бросился.

— Неужели вылечил? Врет поди, — скептически хмыкнула Ите.

— Не хочешь не верь! — рыкнул десятник. — А все так и было. Рим очень сильным клириком был, я таких не встречал больше. И лечить меня он начал почти сразу, пока вся кровь еще из тела не вытекла.

— А бастард баронский? — пробасил сзади Дэлгэр.

— Его наши арбалетчики подстрелили, которых я прикрывал. Почти сразу как меня «убили». Не задержи я его тогда, может и не успели бы они перезарядится.

— Где же сейчас ваш друг? Нам бы в походе такой мастер пригодился, — заметила девушка.

Иво в ответ лишь пальцем ткнул в небо.

— Ой, извините, — смутилась Ите. — Я как-то не подумала…

— Да ладно, давно это было, — отмахнулся десятник. — Хотя если подумать… Может из-за этого я Охотником и стал.

Три вопросительных взгляда уставились на замолчавшего воина. Заметив это Иво недовольно скривился.

— Я так погляжу не только девчонка излишним любопытством страдает. И чего вы в деревню не пошли? Сейчас бы отдыхал в тишине.

— Но вы же нас сами позвали, — пожала плечами девушка.

— И уже жалею об этом. Не одна ты не любишь суету вокруг… Римита Слуга прикончил. Распял на жертвенном столе и обратил в… в проклятую тварь. И хватит об этом!

Поднявшийся на ноги десятник был смурнее тучи. Удостоившаяся его взгляда Ите вся сжалась, уже жалея, что завела этот разговор в угоду своему любопытству.

Вскоре переправа завершилась. Вновь заняв походный порядок разведчики поскакали дальше. До вечера должны были быть еще пара привалов – коням нужно было дать отдохнуть. Но в целом до границы Редалии добрать должны были добраться за пять дней. Все из-за телег, которые хоть и были облегченной конструкции, где упор был сделан на скорость, а не вместительность, с не запряженными лошадьми конкурировать не могли. Без обоза выигрыш по времени составил бы день-полтора, но тогда рано или поздно разведка осталась бы без припасов. Приходилось жертвовать скоростью.

Спустя полчаса, как тронулась процессия, Хакар поравнялся с десятником и задал давно интересующий его вопрос:

— А куда именно наша сотня направится? Знаю, что в Покинутые земли, но выходит, что там намечено больше одного пути?

— Этого я не знаю, — пожал плечами Безглавый. — Если хочешь, вечером к Като подойдем, может просветит.

— А он с нами говорить то будет? — засомневался Хакар. — Где глава всей разведки и где мы…

— Ну с тобой то лично он вряд ли заговорит, — хмыкнул Иво. — А вот я с ним давно знаком. Работали вместе еще когда вот эти побрякушки были из олова. Потом Като в Редалию подался, а так на севере и мотался. И как видишь его ставка сыграла – он рангом теперь повыше меня будет.

— Удобно иметь везде знакомых, — не нашелся, что ответить брильемец.

— Не мудрено, за столько-то лет. В общем вечером найдешь меня, я и сам с Като поговорить хотел, глядишь он не будет против лишних ушей.

Приободренный Хакар вернулся на свое место в конном строю и чуть иначе взглянул по сторонам. Веселящиеся и распевающие песни воины все еще вызывали у него смешанные чувства, но больше на раздражали. Хакар и сам, неожиданно даже для себя, замурлыкал какую-то песенку на брильемском. Одну из немногих у его народа, в которой пелось о отправившемся в дорогу любознательном пареньке. Правда герой песни никогда не покидал Лесов, путешествуя по их опушке с юга на север, в отличие от Хакара.

В глубине души парня наконец-то зародилось предвкушение к грядущему приключению. Когда в последний раз Хак вот так отправлялся в путь, не оглядываясь назад? Может быть лишь в начале своего пути, когда дома, как казалось, его не ждет ничего. Сейчас там, в Лесах, его ждали, но Хакар не спешил возвращаться. Сперва он должен был покончить с опасностью, что грозила всем людям. А дальше… дальше он наконец-то решит, что для него действительно важно.

***

Жгучий пепел. Он падал с небес, если бы они здесь были, уже несколько дней. Когда он касался кожи, та покрывалась волдырями, как от ожогов, чтобы через пару мгновений превратить в сочащуюся гноем язву, которая спустя миг вновь превращалась в совершенно здоровый на вид участок кожи. И так раз за разом. Непрекращающийся ни на миг круговорот боли.

Особенно неприятно бывало, когда поднимался ветер, одними своими порывами срывающий одежду, царапающий кожу до крови, не дающий продохнуть. Он бросал в лицо путнику целые пригоршни пепла, что за эти дни глубокими сугробами покрыл все окружающее пространство. Жгучая пакость попадала в глаза, рот, уши. Иногда, если порыв ветра был особенно неожиданен, пепел проникал и в легкие. Боль, что следовала следом, нельзя было с чем-то сравнить.

Возможно слуги Белиона, известные своей дикой регенерацией и невосприимчивостью к боли, смогли бы пережить эту непогоду без всяких проблем. Но скорее всего они бы до нее и не дожили. Остались бы в гнилом болоте, в паре десятков лиг пути позади. Топь будила в путниках необъяснимую ярость, жажду битвы. Перед ликом бедняги представали его злейшие враги, творящие то, чего обманутый путник боялся больше всего. Конечно большинство Слуг уже давно не трогали видения того, как их давно мертвые или оставленные родители, жены или дети корчились в муках, подвергались чудовищным пыткам или насилию. Но вот за вспыльчивых и часто неуправляемых последователей Белиона Люций ручаться не стал бы. На его взгляд те наверняка поддались бы на провокацию. Но бросились бы на врага не ради спасения родных. Нет. Всего лишь ради еще одной битвы, в которой те и видели весь смысл существования.

Что уж говорить, если даже крепкие умом и духом Слуги Нюкаты и Эрибуса, что отправились на Потерянный план вместе с Люцем, далеко не все смогли преодолеть болото. Старик видел, как парочка весьма способных на его взгляд адептов Забытых богов канула в небытие. Они погрузились в гнилую воду, если эту жижу можно было так назвать, сражаясь с невидимыми для остальных врагами. Что с ними было дальше никто не знал, да если честно и не стремился узнавать. До слабаков никому не было дела.

Пепел и иллюзии были не единственными опасностями в этом безумном путешествии. Казалось бы, близость Богов должна была поднять силы Слуг на иной уровень. Но все оказалось, наоборот. Не считая способностей, направленных на усиление самого себя или на прямолинейные атаки энергией, в которых никто из Слуг не был силен, все остальное путникам было недоступно. Одна из служительниц Нюкаты продемонстрировала это остальным, когда не смогла поработить разум встреченного путешественниками чудища. Судьба ее была незавидна. Остальным же пришлось разбираться с тварью по старинке – сталью.

Обилие всевозможных тварей, ждущих своего часа на этом плане, внушало. А их агрессивность как к друг другу, так и к пробирающимся по их землям путникам, пугала. От когтей, клыков, щупалец, шипов, яда и кислоты чудищ погибло в общей сложности пятеро Слуг. Не смог справиться с круговоротом боли, что нес с собой вездесущий пепел, еще один. Сейчас он пускал слюни, что-то бормоча себе под нос, в конце небольшой пещерки, где укрылись остатки путников. Еще одна тоже была на грани. Обрекать других на боль и страдания, оказалось куда проще, чем самому терпеть их на протяжении долгого времени.

Занятый этими мыслями Люций понял, что не понимает из строчки из написанного в книге, которую решил почитать, чтобы скрасить ожидание. Вздохнув, мужчина закрыл фолиант, и убрал его в кожаную сумку, которая следом обернул вощеной тканью. Лишь после этого хорошенько упакованная книга скрылась в вещмешке.

Оглянувшись в глубь пещеры Люц оценил состояние путников. Из двенадцати, что начинали путешествие, в строю вместе с ним оставалось лишь четверо.

— Привал окончен, — бросил мужчина, закрывая лицо маской. — Ветер успокоился, может хоть сегодня выйдем из этой пустыни.

— Что на счет него? — спросила Невия – одна из Слуг Нюкаты, к удивлению, Люца все еще державшаяся на ногах. Девушка была крепким середнячком по способностям и мужчина удивился, когда ее выбрали для этого путешествия, но видимо он зря в ней сомневался.

Невия говорила про Каллистуса, что сошел с ума от боли, что причинял пепел.

— Оставим здесь. Или убейте, если хотите проявить милосердие, — пожал плечами Люций.

— Добью, — коротко бросила Невия. — Но лишь ради того, чтобы и моя смерть была легкой.

— Не ему решать, какой она будет, — заметил мужчина.

Девушка окинула его холодным взором серых глаз:

— Знаю. Потому, если вдруг и я окажусь в подобной ситуации – добей меня.

— Всенепременно, — хмыкнул Люц. — Выдвигаемся!

— Нет! — вдруг взвизгнула Роан. — Снова туда! Снова боль! Не хочу…

Люций поймал взгляды Невии и Гэленуса – последнего из тех, кто дошел до сюда. Они оба вопрошали: «И ее вслед за Каллистусом?».

— Роан, если не хочешь идти, можешь остаться, — пожал плечами Люц. — Но вряд ли в одиночку ты долго продержишься.

— А ты?! Думаешь дойдете до конца?! — закричала девушка. — Неужели не слышишь шепот!? Не говори, что мне кажется! Я знаю, вы все его слышите… чем ближе к Прорыву на юге, тем лучше слышно Их голоса! Они гневаются! Боги не выпустят никого из нас – букашек, забравшихся в их дом.

— Не тебе решать – покинем ли мы Потерянный план. Если тебе по нраву сгинуть от голода и жажды в этой пещере, в обнимку с трупом Каллистуса – воля твоя. Мы уходим.

Не говоря больше ни слова Люц покинул пещеру. Следом за ним ее оставили Невия и Гэленус.

Пробираясь по барханам из вездесущего пепла, который бескрайней пустыней раскинулся от горизонта до горизонта, Люций торил дорогу остальным. Жгучая пакость не переставая падала с темных, вечно затянутых тучами небес. Солнца здесь не было и в помине, но какое-то фиолетовое свечение исходило, казалось бы, отовсюду. Для привычных к сумраку глаз Слуг этого света было достаточно.

— Что думаешь насчет слов Роан? — раздался из-за спины задумавшегося мужчины голос Невии.

— На счет?

— Голоса Богов. Ты ведь тоже их слышишь?

— Да, — не видел смысла что-то скрывать Люций.

— И что думаешь? Выпустят они нас из своего дома?

Люц остановился. Торить тропу и разговаривать было слишком тяжело. Обернувшись, он недовольно бросил:

— Какой смысл говорить об этом сейчас? Голоса, что мы слышим – всего лишь еще одно испытание. Поддадимся страху, начнем сомневаться, и тогда уж точно не дойдем до конца.

— Предлагаешь оставаться хладнокровными ко всему? — невнятно из-за маски спросил Гэлэнус.

— Ну или сойти с ума окончательно, став с этим безумным местом одним целым, — кивнул за спину собеседникам Люц.

Гэл и Неви одновременно обернулись. По проторенной ими тропе, изредка спотыкаясь, вслед за путниками спешила оставленная в пещере Роан. Слышно было, как девушка мычит от боли, после каждого падения, баюкая руки, которые хоть и были закрыты перчатками, но от вездесущего пепла полностью уберечь не могли.

— Посмотрим чей путь окажется верным, — прошептал Люций, так что его никто не услышал.