Серые будни: Забытые Боги

Сказ тридцать первый

— Похоже к вечеру гроза будет, все вымокнем, — грустно вздохнула Крина, легонько толкая кобылу пятками.

Скакавшая рядом Бэг, дремавшая прямо в седле, скрючившись, чтобы не упасть, приоткрыла один глаз и взглянула на подругу. Крина только насмешливо фыркнула и повела головой кругом:

— Не чувствуешь? Так и парит ведь.

Не смотря на ранний час – солнце лишь на пару ладоней поднялось над горизонтом – жара уже стояла ужасная. Виной тому обилие влаги после недавнего дождя, которая теперь быстро испарялась, поднималась в воздух, окутывала горизонт сизой дымкой. Как на зло ветра почти не было, девушек, уже давно снявших плащи из болотной крапивы и оставшихся лишь в рубашках, спасали лишь лошади, которых они иногда пускали рысью. Все для того, чтобы хоть ненадолго ощутить прикосновение влажного, теплого ветра. Лучше, чем ничего.

— Повезло, что не пришлось изображать из себя пастухов, — борясь с зевотой бросила Бэг. — Тогда до грозы не успели бы.

Крина согласно кивнула и бросила взгляд на пару кобыл, которых староста Колосьев выделил пиромантшам вместо пятерки овец, рассудив, что за день, даже с такой крошечной отарой, до могильника они не доберутся. Лишние риски быть обнаруженными девушкам точно были не нужны и Торил сделал ставку на скорость, скрепя сердце отдав пару собственных лошадей. Конечно, не последних, но даже так, стоили они явно дороже пятерки овец. Крина жест оценила, решив закрыть глаза на то, как большинство деревенских смотрит на нее. Может и лошадей им дали лишь для того, чтобы пиромантши поскорее убрались из поселения…

С семьей Арка разговор тоже вышел немного скомканным. Видно было, что они рады услышать свежие новости с юга, узнать, чем живет их блудный сын и брат. Но страх перед Криной, практически пересиливал эти желания. Рыжая была рада и тому, что от нее не шарахаются в открытую. А уж ради того пожарища, что она скоро устроит, можно и потерпеть напряженные взгляды, которые на нее украдкой бросали, стоило девушке отвернуться. А за полные сумки припасов, которыми нагрузили Охотниц, когда те уезжали, можно было и вовсе забыть все обиды. Учитывая, что с запасами провизии в деревне все было не слишком хорошо – это много стоило.

Помимо провианта, в мешке Бэг, в небольшом тубусе, лежало письмо для Арка, которое написал его старший брат Химон, весьма сносно знающий грамоту. Крина решила, что лучше будет посланию побыть у ее подруги. В то, что она погибнет у могильника рыжая не слишком верила, но…

— Тебе я доверяю, — ответила Крина, когда Бэг потребовала объяснений. — Да и ты ведь будешь держаться подальше от огня, в отличии от меня. Не хотелось бы случайно спалить письмо.

Пришлось черноволосой довольствоваться подобными аргументами.

Дорога Охотницам предстояла не слишком дальняя – семь лиг напрямки, почти девять, с учетом дорожных изгибов. Сперва путницы поскакали на Филану, той самой дорогой, что и полтора года назад Крина с друзьями отправлялась на то злосчастное задание, которое разделило жизнь девушки на до и после. По тракту они ехали всего ничего и, пожалуй, неудивительно, что так никого и не встретили, но на рыжую это нагнало какую-то тоску.

Вскоре путницы свернули на узкую дорогу, ведущую к Ореховой горке – одной из западных деревушек, со слов Торила уже подвергшейся нападению. Подтверждение тому девушки нашли почти сразу. Практически посередине дороги, саженях в двухстах от Филанского тракта, лежала телега. Одного колеса у нее не хватало, как и части борта – видимо сюда пришелся неслабый удар. Поклажа, впопыхах накиданная в телегу, была разбросана по округе, но никто даже не подумал о том, чтобы порыться в чужом скарбе. Дорожные сундуки, корзины и мешки валялись закрытыми и завязанными. Конечно, пара сундуков распахнулась, поклажа из них рассыпалась по траве, но никто так ее и не собрал. Да и кому было этим заниматься? Крина заметила на досках, из которых была сколочена телега, старые следы уже побуревшей крови. Чуть в стороне, дальше по дороге, девушкам попался топор, рукоять которого все еще сжимала оторванная, обглоданная почти до костей рука. Больше никаких следов людей пиромантшам не попадалось. А вот отметин от когтей на телеге было полным-полно.

— Давненько это случилось, — заметила Бэг, оглядывая дорожную пыль. — Дожди все следы давно размыло.

— Поехали, — хмуро скомандовала Крина, чувствуя, как к горлу подкатывает комок – в ромашках на окраине дороги она разглядела детскую куклу с оторванной рукой.

После этой находки девушки подобрались и стали куда внимательнее следить за округой. Бэг даже отогнала свою извечную утреннюю сонливость. Но вокруг все было спокойно: все те же душистые летние луга, редкие перелески и сизая, жаркая дымка. Прохладнее и не думало становиться.

— В полдень тоже будем ехать? — уточнила черноволосая, утирая влажный лоб тыльной стороной ладони.

— Посмотрим. Если хорошее место подвернется, то отдохнем часок, — скривилась Крина, рукавом рубахи проводя по шее.

— Лошадям надо дать отдохнуть. Даже тем, которые на убой, — заметила Бэг. — Напоить их. И самим попить.

— Надеюсь ручьи не отравлены…

— Думаешь местная ведьма подобным озаботилась? — нахмурилась черноволосая.

— Много ли ума надо? Бросить выше по течению несколько гниющих трупов. Приправить их волшбой. Если против нас кто-то из приспешников Люгитины, то им сама Богиня таким заниматься велит.

— Тоже верно…

Ближе к обеду луга вдоль дороги начали перемежаться деревенскими полями. Вид они имели весьма унылый: часть, отведенная под яровые и пар, даже не была распахана и теперь густо поросла бурьяном; озимые же оказались вытоптаны почти подчистую, лишь кое-где колосья смогли набрать силу, но и там сорняки активно захватывали свободные территории, душа остатки злаков.

Примерно в версте, дальше по дороге, виднелась пологая, холмистая гряда, поросшая редколесьем. На склоне, прижимаясь к глубокому логу с обрывистыми берегами, раскинулась небольшая деревенька. Было ясно, что когда-то людям пришлось постараться, чтобы отвоевать у леса территорию. От того глядеть на заброшенные, частично разрушенные теперь избы, было еще печальнее. И чем ближе путницы приближались к деревне, тем более заметны становились все следы разрушений и запустения. Дальний от лога край поселения и вовсе пострадал от пожара. Огонь не охватил деревню полностью лишь из-за того, что между домами было значительное расстояние.

— Объедем стороной? — нахмурилась Бэг.

— Насквозь. Еще лигу по тракту можно пройти, пока он не отвернул в сторону. Не будем тратить время на обход.

— Как знаешь, — пожала плечами черноволосая, проверяя легко ли достаются дротики из колчана, притороченного к седлу.

Крина тоже пробежалась пальцами по статуэткам, коснулась копья. Вряд ли в деревне их будет ждать засада, но, если все же там кто-то окажется, ему же хуже.

У основания холма по логу, звонко журча на камнях, сбегал ключ. Девушки ненадолго задержались у него, но пить не стали. Злобно фыркнув, Крина направила лошадь прочь, за уздечку потянув вторую коняшку за собой. Хотя те и сами не хотели задерживаться. Тяжелый запах гнили здесь был слишком силен.

— В кустах, — подметила Бэг.

Крина только кивнула. Лежавший под одной из ив полуобглоданный коровий труп, она тоже разглядела. Выше по течению наверняка нашлись бы еще тела.

С подъемом в гору лошади стали лишь еще сильнее волноваться. То и дело прядали ушами, фыркали, пытались развернуться. Крина упрямо направляла свою кобылу вперед, Бэг следовала за ней, обеспокоенно смотря по сторонам. Пустынные деревенские улочки пугали ее не меньше, чем лошадей.

Не смотря на мрачную обстановку, на девушек так и не напали, пока они пересекали поселение. Причина того, почему здесь не оставили засаду, стала ясна после того, как Охотницы достигли небольшой утоптанной площади на вершине холма – условного центра деревни. Еще при приближении к вершине, путницы начали ощущать, что там произошло что-то неладное. Слишком сильным был запах гнили и разложения, который приносил легкий ветерок, сбегающий к подножию гряды. Душный летний полдень лишь усиливал эту тяжелую вонь.

— Эта тварь замучила целую деревню, — потрясенно выдавили Бэг, вся побледневшая, то и дело отводящая взгляд. Взглянуть на гниющее месиво у девушки не было сил.

Крина же глядела на представший перед ними отвратительный пейзаж во все глаза, не мигая. Десятки людей были мучительно убиты на этой площади – все население деревни. Земля напиталась кровью и гнилостной слизью. Кости, ошметки мяса, полуразложившиеся органы, в которых во всю копошились черви, оказались разбросаны на десятки саженей кругом. Линии огромного ритуального круга уже едва угадывались, но распластанные или насаженные на колья тела, расположенные в краеугольных частях пентаграммы, были отлично видны. У многих не хватало частей тела, другим распороли плоть на спине и вывернули ребра наружу, третьим распороли животы, чтобы растянуть вокруг ленты кишок.

Время сделало свое дело, размазав некогда четкие линии ужасной картины, густо сдобрив холст гнилостными разводами. Но суть произошедшего была для Крины ясна. В центе круга она видела останки чего-то вроде кокона или яйца с мягкой скорлупой. Про подобное ей доводилось лишь слышать, но девушка была уверена, что не ошибается – ведьма замучила деревню не просто так, ей была нужна вся жизненная сила, которую можно было извлечь из местных жителей.

— Все больше склоняюсь к тому, что против нас приспешница Люгитины, — Крина медленно сняла с пояса статуэтку.

— Чего? — сдавленно буркнула Бэг.

— Яйцо, — рыжая указала в центр круга. — Тварь кого-то вырастила. Белион и Нюката таким не занимаются. Эрибус и Люгитина – вполне.

— Деревенские в основном болтали про химер, а не нежить, — догадалась Бэг, отводя лошадей подальше. — Постараюсь смотреть по сторонам, когда будешь жечь их логово. Не хватало еще столкнуться с этой тварью.

Крина кивнула, шепнула несколько слов над зажатой в ладони фигуркой, бросила ее в центр гниющего месива и тут же поспешно повернула лошадь в сторону. Вовремя. Человеческие останки вспыхнули в мгновение ока. Темно-алое, почти черное пламя разбежалась по гниющей плоти быстрее чем весенний пожар, подгоняемый ветром, пожирает прошлогоднюю траву.

— Очищающий саван Догара, — зачем-то произнесла Крина, полной грудью вдыхая влажный воздух, гниль в котором сменилась на дым. — Представь, что произойдет, если создать его посреди поля боя в самый разгар сражения?

— Пострадают и свои, и чужие, — заметила Бэг. — Но вряд ли ты подожжешь все поле битвы. Свалишься без сил и пламя затухнет. Куда проще обратиться к Даймеру, если хочешь, чтобы запылало все на много верст вокруг.

— И ненавидеть тебя будут ничуть не меньше, чем от пиромантии Догара, — хмыкнула рыжая. — Забавно, не правда ли? Имперцы, уж будем честны, недолюбливают наш народ. Но вот мы с тобой здесь, защищаем их деревни и сжигаем трупы павших. Справедливо ли это? Где благодарность?

— А ты занимаешься этим ради нее?

— Я занимаюсь этим, потому что могу и хочу, — Крина невесело улыбнулась, а затем чуть тише добавила. — И потому что они этого хотят.

Даже сквозь треск и гул пламени, Бэг расслышала слова подруги и, подскакав к ней чуть ближе, мягко коснулась локтя и потянула за собой:

— Пойдем. Боги не заберут тебя так просто. Не раньше, чем мы со все закончим.

И без того кислая улыбка Крины стала совсем жалкой:

— Это уж точно. Не раньше, чем все это закончится…

***

С лагерем отряд закончил ещё до ночи, хотя в Ущелье к тому времени стало довольно темно. Несколько человек нашли достаточно пологий подъем на гору, где расположили ещё один пост наблюдения за степью. Для связи с оставшимися у входа дозорными был выделен отдельный патруль, который ночью должен был на конях обходить уже разведанную часть Ущелья. Не смотря на пассивность кочевников, Като опасался их неожиданного нападения.

Вести от засевших у входа дозорных оказались не сильно обнадеживающими. За остаток дня, что Охотники провели в Ущелье, количество кочевников снаружи только увеличилось. В случае открытого столкновения степняки наверняка победят, отделавшись малой кровью. Радовало лишь то, что в стане противника наблюдалась явная разрозненность, а временами и практически открытая вражда. Привыкшие жить отдельными родами и семьями, кочевники не сильно горели желанием объединятся с соседями, на часть из которых затаили обиду ещё может быть их предки. Но даже это уже вряд ли сильно поможет Охотникам, перед Ущельем собралось никак не меньше трёх сотен степняков и они все ещё прибывали.

Хакару до этого не было особого дела. Парень старался побыстрее поужинать, чтобы потому успеть побольше поспать – его очередь нести дозор была второй, самое неприятное время, на взгляд брильемца. Только уснешь, как тебя уже будят. Отстоишь свою часть, доберешься до лежанки, только пригреешься, как уже снова вставать. Отвратительно… Радовало лишь то, что их десятку выпало нести дозор в лагере, не придется качаться в седле, патрулируя Ущелье, в котором к вечеру стало совсем не тепло.

От приема пищи, Хакара отвлекла музыка, вдруг раздавшаяся над лагерем. В последние дни, с тех самых пор, как отряд вошел в Покинутые земли, никто не осмеливался прикасаться к редким музыкальным инструментам, которые некоторые Охотники везли с собой. Тем удивительнее было слышать печальное журчание флейты сейчас, когда враг практически загнал отряд в западню.

Многие Охотники думали так же. Кто-то поднимался на ноги, чтобы рассмотреть смельчака, другие перешептывались между собой, обсуждая, насколько же бедолаге всыплет десятник. Хакар тоже глазел по сторонам, пока Ите вдруг не ткнула его в бок:

— Смотри, на скале!

Хакар пригляделся и действительно заметил человека, сидящего на камне вдоль одной из примеченных троп наверх, почти сливавшегося с темными скалами. В свете показавшейся краешком луны, острое зрение брильемца, хоть сколько-то помогавшее в сумраке, выхватило ужасный шрам на левой части черепа и длинные, откинутые на бок волосы. От удивления, парень промазал ложкой мимо рта:

— Это сотник Като! Он умеет играть на флейте?..

— И тебя только это удивляет? — голос Ите сквозил таким сарказмом, что Хакар в миг почувствовал себя последним идиотом.

Луна полностью вышла из-за туч и Хак разглядел за спиной сотника силуэты еще пары человек, хоть и не смог понять кто это:

— Либо Като решил поиграть для друзей, либо все это… часть плана?

— Каким образом игра на флейте поможет разведать Ущелье? — удивился Корнелл, подслушавший разговор.

— Подойди к сотнику и спроси, — хмыкнул Хакар и опустился на лежанку, укрываясь шерстяным одеялом.

Под тоскливые, но вместе с тем вселяющие надежду, переливы флейты, брильемец быстро уснул. Но даже во сне мелодия не стихла. Парню казалось, что сам ветер вторит незнакомой песне. Шум водопада затих, а потом зазвенел вновь, вплетаясь в музыку ветра. Даже молчаливые скалы, державшиеся до последнего, в какой-то момент присоединились к песне, роняя камни с вершин, что звучали как гул барабанов.

Хакар вдруг понял, что кто-то яростно трясет его за плечо. Парень распахнул глаза, решив, что уже его очередь становиться на пост, но вместо Дэла, которого он должен был менять, над Хаком нависла Ите:

— Вставай! Обвал начался!

Брильемец вскочил на ноги, не до конца понимая, что происходит. По ушам ударил грохот камней, действительно осыпавшихся со скал дальше по Ущелью. Дозорные, сторожившие покой товарищей наверху, со всех ног неслись в лагерь, раскинувшийся посреди долины. Была надежда, что до него обвал не дотянется.

Хакар подхватил лук, хотя понимал, что против стихии он не поможет, но просто стоять на месте во всеобщей суете парень не мог.

— Как это началось? — схватив Ите за плечо прокричал Хак.

— Не знаю! Я долго не могла уснуть, ветер сильно выл в скалах, а я его слушала! Кое-как задремала, совсем ненадолго, открыла глаза от шума, а тут это! — крикнула девушка, охваченная легкой паникой.

Хакар заставил себя остановиться и прислушался к шуму вокруг. Игнорируя крики и суету, а также грохот камней, он действительно различил яростный вой ветра над головой. Обернувшись к водопаду, парень заметил, что и тот ведет себя странно, хотя чтобы послушать и его пришлось бы подойти поближе.

— Это все Като! — крикнул Хакар, оборачиваясь к подруге. — Не знаю почему, но это он устроил!

— Что? Зачем ему!..

В какофонию шума сперва нерешительно, а затем все увереннее и увереннее, стала вплетаться уже знакомая мелодия. Като вновь играл на флейте, замерев в центре лагеря в окружении своих товарищей.

— Он опять колдует! — взвизгнула одна из сестер-северянок. — Хочет убить нас?!

— Молчать! — рявкнул Иво. — Сотник знает, что делает, прекратили вопить!

Стихия как будто тоже послушалась десятника и начала стихать. Като убрал флейту от губ и замер, озираясь по сторонам, будто ждал чего-то. Кам прогрохотали в последний раз, практически на границе долины, и стихли. Звон водопада тоже стал тише, лишь ветер все еще завывал в скалах, но было в его шуме что-то осмысленное. Хакар зашептал молитву Тенгеру – Богу ветра, надеясь, что неожиданно появившийся дух смягчиться и не станет карать людей, заявившихся в его логово. Насчет того, что рядом находился дух, а то и не один, брильемец даже не сомневался, ощущая их присутствие самим свои естеством.

Неожиданно флейта в руках Като задрожала и рванулась из ладоней. Сотник не пытался ее удержать, но на землю инструмент не упал. Подхваченная порывом ветра, она завертелась на месте, оглашая долину противным свистом. Но это продолжалось недолго, буквально через несколько секунд, вырывавшийся из флейты шум стал спокойнее, а затем и вовсе стал осмысленным. Создавалось ощущение, будто за инструмент взялся опытный музыкант, так давно не игравший на нем, что уже позабыл, как это делается. Но пальцы флейтиста еще помнили, как это делается, и теперь он быстро осваивался, вынимая из глубин памяти старые навыки, с каждой секундой играя все лучше.

Шум флейты вновь переменился. К всеобщему удивлению, над долиной вновь раздалась уже знакомая мелодия. Та самая, которую наигрывал Като. Но и она звучала недолго, резко стихнув через пару аккордов. Вместо нее тишину прорезал резкий, но вместе с тем певучий голос:

— Откуда… — слова шли из флейты, то и дело срываясь на музыку, но в целом, разобрать их было можно. — Тибий… давно играл на ней… откуда вновь?

— Фамильная реликвия, неожиданно пригодившаяся, спустя много лет, — хмыкнул Като. — Вы… дух этого Ущелья?

— Все так… — просвистела флейта. — Ул… Вой ветра… в кедровых кронах… меня зовут…

— Вы здесь не один? — вежливо уточнил Като. — Ущелье ведь Трех духов…

— Флюмен… Луна на озерной глади… — в ответ на свист флейты, водопад звонко рассыпался дождем над озером. — И Адмал… Злоба черных склонов…

Скалы, окружавшие долину, вновь грозно заворчали.

— Им тяжело говорить… Флейта помогает лишь мне, но я… говорю и за них тоже, — с каждой секундой дух ветра говорил все увереннее и четче, почти не срываясь на музыку.

— Тогда… — Като задумался на несколько секунд. — Я тоже буду говорить не только от своего лица. Король Редалии, Шеваль III Смиренный, приказал мне узнать, возможно ли нашей армии пройти через Ущелье. Так как вы, Духи, все еще здесь, предполагаю, что без вашего разрешения мы это сделать не сможем.

Флейта издала пару веселых аккордов:

— Все так… Мы храним это Ущелье, по просьбе нашего хозяина… Кочевники не смеют входить сюда, боятся нас… потому что служат Богам, которых боятся даже в наших родных планах… Вы не такие… мы чувствуем это… Среди вас есть те, кто молится моему старшему брату…

Хакар почувствовал, как потустороннее внимание на мгновение коснулось его, а затем вновь перешло на Като.

— Адмал не хочет пропускать вас… Его исполнительность всегда была проблемой… Я и Флюмен не против, чтобы по Ущелью прошла ваша армия, однако…

Все слушатели подобрались, боясь, что просьба духа может быть слишком серьезна.

— Мы хотим вернуться домой… Хозяин просил защитить север от орд с юга… мы выполняем его волю уже больше семи веков… возьмите с собой наши частички, найдите круг, который призвал нас в этот мир… если его активировать, то появится окно, чтобы вернуться домой…

Охотники зашептались, обсуждая волю духов. Като тоже ненадолго задумался, подбирая слова:

— Я думаю, мы можем помочь вам добраться до места, откуда вы были призваны. Но среди ныне живущих людей нет магов, как нам активировать этот круг? Я не хочу давать обещания, которые мы не сможем выполнить.

— Те, кто сейчас живет на юге могут это сделать… — заметил Ул. — Раньше маги питали круг нашей силой, сейчас его питает сила Забытых… почему бы не попытаться сделать тоже самое? Ведь есть в вашем войске те, кто в ладах со своими Богами?

— Если вы считаете, что сила Чудес поможет в этом деле…

— Сила, данная Богами или духами… разницу желаете видеть лишь вы, люди… в чем, по-твоему, разница между Эласом, где живут твои Боги, и моим родным планом? А чем отличаются Юлас – Срединный план, от первых двух?

— Я не знаю, — смутился Като. — Но мне кажется разные планы существования не могут быть на столько похожи друг на друга.

— Конечно они различаются… — в переливах флейты послышалась насмешка. — Я лишь хочу донести, что исконная суть сил, что обитают на разных планах, одна. Другое дело, как вы будете ей распоряжаться и получать…

На это сотник лишь задумчиво пожал плечами. Хакар чувствовал, что не только Като, но и практически всех, кто находился в долине, поразило откровение духа. По всему выходило, что духи и Боги практически одно и то же? Тогда выходило, что маги древности самолично повелевали силой, сравнимой с божественной. Для многих это даже звучит как ересь, учитывая, что Церковь не одобряет даже упоминание магов, виня их в давней катастрофе и падении Империи.

Для себя Хакар все же решил о узнанном сегодня особо не распространяться. Тем более, что в его мироустройстве изменилось не многое. Старые Боги, в которых верили все брильемцы, были главными над всеми духами природы, что обитали в нашем мире. Так почему бы им сами не быть духами, на столько древними и почитаемыми, что они давно сравнялись силой с Богами?

— Хорошо, мы поможем вам, когда армия пройдет через Ущелье, — Като вернулся к диалогу, видимо тоже решив не забивать голову мыслями о теологии. — Единственное, что меня теперь беспокоит, как передать послание в Торлин?

— Ваши голуби вряд ли прорвутся, за небом следят птицы кочевником, — заметил Ул. — Я мог бы сбросить их всех на землю, но ветер не даст летать и вам…

— Придется посылать гонцов, — скривился Като. — Я не хочу рисковать людьми, прорвутся далеко не все, но всем отрядом мы тем более уже не выберемся.

— Пошлите несколько малых групп… а я и Флюмен поднимем бурю… скроем ваши следы, когда гонцы покинут Ущелье. Правда дальше дело будет только за вами…

— Спасибо, — кивнул сотник, а затем повернулся к десятникам, которые давно уже подошли поближе. — Вы все слышали. Нам придется отобрать несколько малых отрядов, которые поскачут в Торлин. Каждому дадим по запасной лошади, или даже по паре, чтобы гнали не останавливаясь. Кто-то точно доберется до границы…

— Дайте нам с собой клетки с голубями, когда уберемся от Ущелья подальше, выпустим птиц, — предложил кто-то из десятников, явно собираясь скакать обратно лично.

Като согласно кивнул:

— Рассчитываю на вас. Опросите своих бойцов, пусть только добровольцы скачут назад с посланием. Остальные займут оборону в Ущелье. Вместе с духами мы не пропустим кочевников внутрь.