Серые будни: Забытые Боги

Сказ двадцать четвертый

Далеко на севере, над бескрайней степью, дрожало густое, черное полотно. Образовавшие его тучи были удивительно густы, не бывает таких в природе. Растянувшиеся от восточного до западного края горизонта они медленным, свинцово-темным катком ползли на север. Редкие вспышки желтых молний докатывались до дворца, частично высеченного в крутой горе, глухим ворчание грома. Скоро степь напьется холодной влаги, но хорошо это было далеко не для всех. Вместо с дождем на сухую землю прольется соленая кровь.

— К чему это дурачество? — устало вздохнул Люций, прикладываясь к кубку с вином. — Тучи, гром… хочешь спугнуть отважившиеся выступить на юг армии?

— Пускай степь напитается водой. Нам же лучше. Чем ближе к столице подойдут Охотники, тем позорнее будет их бегство. Если будет кому бежать, — пожал плечами Сэкинд.

Полноватый, невысокий мужчина средних лет был правой рукой Криусана на далеком юге. Подчиняясь Люгитине Сэкинд видел благо лишь в знаниях и постоянных экспериментах. Кто-то скажет: «Что плохого в стремлении к знаниям?». Может оно и так… вот только из-под рук Сэкинда вышел не один десяток уникальных химер. Не меньше странных болезней или поветрий так же возникло по его вине. Сколько людей он замучал, стремясь утолить свою нездоровую жажду садиста, сложно было даже предположить. Слишком долго живут Слуги и слишком много ужасного успевают сотворить.

Люция подобное не сильно смущало, но даже он не горел желанием долго находится рядом с южным наместником. Каждый раз глядя на одутловатое, какое-то поросячье лицо вынужденного собеседника, старик испытывал отвращение. В крошечных, мутных глазах Сэкинда плескалась лишь злоба и фанатичная жажда чужих страданий. Оставленный на юге, вдалеке от людских поселений и «материалов» для исследований, наместник томился. Вскрывать и собирать диких зверей во что-то новое ему было неинтересно.

Но не смотря на фанатичную страсть к садизму, Сэкинд был отличным кандидатом на роль наместника. Тут Криус не ошибся. Исполнительный и услужливый, предпочитающий подлизываться к тем, у кого есть сила, не позволяющий себе отступать от приказов и проявлять излишнюю самодеятельность – Сэкинд был предсказуем. А большего от наместника Криус и не искал. Даже то, что мягкотелый заместитель может его предать не пугало главного среди Слуг. Люций был почти уверен, что Криус это даже предусмотрел. Но это было не важно. Такой соратник как Сэкинд был ему не нужен. Люцу были противны подобные люди, не способные взглянуть дальше своего носа, не имеющие амбиций, живущие лишь ради удовлетворения своих грязных желаний.

— Криус пожелал этой показухи? — кивнув в сторону грозового фронта уточнил Люций.

— Да. Дождь скроет все наши перемещения по степи. От следопытов не будет толку.

— Много тварей отправится встречать разведчиков?

— Достаточно, — расплывчато ответил Сэкинд. — По сути хватит и тех, что уже живут в степи. Просто им не будет.

— А кто-то из Слуг? Есть кому координировать степное мясо? — Люц продолжал расспрос.

— В основном последователи тех из нас, кто посильней. И несколько ведьм.

— Хм, и эти здесь? — брови старика взметнулись вверх.

Его удивление было понятно. Инермы, или ведьмы, как их чаще называли на севере, там были не частым явлением. Для обычного человека различие между ведьмами и Слугами и вовсе не было так явно. И те и другие служили Забытыми Богам. Как и Слуги, ведьмы когда-то были обычными людьми, по какой-то личной причине решившими примкнуть к Забытым. По этой причине инермы тоже сохраняли разум, хотя их личность и искажалась, от постоянно службе далеко не самым добросердечным и благочестивым Богам. Впрочем, Люций и за Слугами, в том числе и за собой, замечал, что после принятия артефакта многие становились абсолютно другими людьми. Но в этом старик не видел чего-то ужасного.

Возвращаясь к инермам, как раз в артефакте и заключалась разница. Ведьмы его не имели. Как итог большинство их способностей было завязано на обряды, жертвоприношения и ведовство. Этими, несколько архаичными способами, ведьмы умудрялись истончать «стенки» меж мирами, чтобы черпать силу с Забытого Плана.

Но на этом различия не оканчивались. Слуги, сохраняя свободу воли, платили за постоянный доступ к силе Богов верным служением. И не смели оспаривать волю хозяев, как, впрочем, и ведьмы. Но и те и другие хотели получить больше силы. У Слуг все было проще – учись пропускать через свой артефакт больше энергии, верно служи и не стесняйся идти по головам, чтобы тебя заметили. Но при этом твоя сила все равно будет крыться в артефакте, без которого ты быстро начнешь хиреть. Ведьмы же отдавали Забытым Богам свое тело, буквально превращая самих себя в кустарное подобие недоступных им артефактов.

Как долго человеческое тело способно копить и пропускать через себя энергию с другого плана? Зависит от многого. В принципе те же церковники делают что-то подобное и прекрасно себя чувствуют. Вот только Забытые Боги не знаю меры в своих желаниях, а иногда и в дарах. Часто случалось, что ведьму, взвалившую на себя непосильную ношу, просто испепеляло от переполнившей ее энергии. Или обращало в ужасное нечто. Или заставляло даже после смерти бродить по свету, неся смерть и волю своих Богов. Изредка неудачниц просто разрывало, оставляя на месте гибели воронку в пару десятков саженей диаметром.

— Эти инермы… пришлые или из степных? — решил уточнить Люций.

— Откуда здесь взяться пришлым? — ухмыльнулся Сэкинд. — На наш зов откликнулось несколько их общин, из тех, что поближе. Остальные не захотели объединяться. Боятся за свои семьи.

— Я бы тоже боялся, — под нос пробубнил старик, с отвращением отводя взгляд от собеседника.

Дело в том, что среди редких степных общин, которыми управляли ведьмы, хватало и обычных, не одаренных людей. Которые при этом почитали Забытых, от чего многие твари и не трогали ведьмовские стойбища. А тех, кто понастырнее прогоняли уже сами хозяйки селений.

На севере скорее всего даже не подозревали, что степь частично, но населена. Слишком редко степные ведьмы шли на контакт. Со Слугами в том числе. Оно и понятно – если за себя инермы всегда могли постоять, то вот за своих односельчан могли и не успеть. Мало ли когда Слугам потребуются человечески жертвы для очередного Прорыва или для каких-то опытов? И не важно, что эти люди верят в Забытых. Они должны быть благодарны, что послужат своим Богам. Так-то оно так, но некоторые ведьмы решили остаться в стороне.

Поэтому северные инермы нравились Люцию куда больше. Не обремененные семьями, обиженные людьми и судьбой, наконец-то дорвавшиеся до настоящей силы, они отдавались служению полностью. В прошлом этих бедняжек царила лишь тьма и страдание, обида на все живое. Она же была и в будущем. Ждала тех, кто обрек новоиспеченных ведьм на этот ужас. Эти инермы были фанатичны, но плохо ли это?

— Не думаю, что от них будет толк, — вздохнул Люций, отставив пустой кубок в сторону.

— Столько же, сколько и от последователей, — пожал плечами Сэкинд, нехотя поднимаясь. — С дочерними артефактами тоже много не наворотишь.

— И все же я бы поставил на наших преемников, нежели на трусливых степных дурех. Но хватит об этом. Идем в лабораторию, пора поймать несколько духов.

— Уже уходишь? — ровно произнес Сэкинд, но неприязненные нотки в голосе не укрылись от Люция.

— Не вижу смысла тянуть. В Уласе время бежит иначе. Там пролетят седмицы, а здесь лишь пара дней. А может, если Богам будет угодно, ход времени там может ускорится еще сильнее. Если бы вместо болтовни с тобой я отправился назад, то может уже преодолел бы половину пути.

— С чего бы Богам так помогать тебе? — фыркнул наместник.

Люций резко остановился и вперил в толстяка холодный взгляд. Не ожидавший такого Сэкинд чуть не врезался в замершего старика, лишь в последний момент отпрянув назад.

— По-твоему седмицы проведенные в полном безумия мире – это помощь? За расстояние мы платим временем, а за время – расстоянием. Чем больше дней минет там – тем меньше дней утечет здесь. Но тем больше лиг мне придется пройти. От этого Прорыва, до того, что на севере, в Уласе всего ничего. Но времени на путь может уйти больше, чем через степи.

— Это всего лишь твоя т-теория, — не смог сохранить хладнокровия наместник.

— Всего лишь теория, — хмыкнул Люций и тихо добавил. — Которую подтвердили Боги, пропуская меня обратно в наш мир.

— Для нас время не так страшно, — пришел в себя Сэкинд и поспешил за Люцем, идущим прочь. — Ты сам-то того и гляди разменяешь вторую сотню. Чего бояться лишней седмицы, ну пусть даже луны, которую заберут у тебя Боги?

— Ничего ты не понял, — покачал головой Люц. — Чем больше времени там… а впрочем какая разница? Ты все равно не проникнешься, пока сам не прогуляешься по Уласу. Хочешь войдем в Прорыв вместе?

Наместник вздрогнул, но постарался не показать охватившего его страха. Вопрос Люция он предпочел проигнорировать.

Вместе Слуги покинули дворец на горе и спустились чуть ниже по извилистым улочкам. Несмотря на то, что люди покинули эти места восемь веков назад, каменная брусчатка была в сносном состоянии. Лишь местами она пошла буграми или из-под нее начала пробиваться трава.

Здания были в куда худшем состоянии. Уцелели лишь те, что были выполнены целиком из камня, хотя и там деревянные перекрытия во многих местах обрушились. Из-за этого окраины почти полностью превратились в руины, а вот богатый центр относительно уцелел. Хотя местами Люций видел эдакие просеки в стройных рядах зданий – здесь в свое время прошли полчища тварей, прогнавшие имперцев из их столицы, а затем и дальше на север.

Но не смотря на разруху трудно было не заметить, каким богатым в свое время был город. Обилие колонн, фресок и каменной резьбы в архитектуре даже обычных жилых домов, усадьбы и дворцы дворян, фонтаны на частых площадях, разросшиеся скверы и парки. Храмов было не так много – тогда Церковь не имела той силы, что сейчас. Но несмотря на это соборы поражали размерами и украшениями. Если войти внутрь любого их храмов, золота и серебра там удастся найти предостаточно – тварей они не сильно интересовали.

Люций и Сэкинд пришли к зданию старинного университета. Школ и прочих учебных заведений по столице хватало, но Слуги пришли к самому старому из них – Гориконскому университету. О Гориконе – одном из древних имперских мыслителей, Люций слышал мало. Знал лишь, что тот жил во времена первых экспедиций на южный континент. Именно тогда сюда, в еще только набирающую силы Империю были завезены предки нынешних болотных любителей огня.

Подумав об этом Люц усмехнулся – нынешние морродэр скорее всего и не помнят уже, как оказались на Изначальном континенте. Что-то о их истории можно было узнать из имперских летописей, но кто же даст северянам копаться в древних свитках? Нынешние жители королевств и свою историю знаю из рук вон плохо. Для большинства не существует ничего, что было до Исхода. Даже дворяне далеко не всегда могут представить на сколько глубока история их народа, предпочитая тратить время на грызню друг с другом. Люций сплюнул. Знания всегда тяготили его и подобное невежество он презирал.

— Преемники уже замкнули круг, ждем только тебя, — отвлек старика от раздумий Сэкинд, замерший на высоких ступенях.

Войдя вслед за наместником в довольно скромный холл Люций направился в один из узких коридоров. Университет строился еще в те времена, когда столица была не так крупна и людей здесь жило поменьше. Потому хоть это учебное заведение и было одним из самых престижных вплоть до Исхода, но много студентов принять не могло. Хотя возможно в этом и крылась одна из причин популярности университета?

В большом круглом зале, окруженном амфитеатром каменных скамеек, Слуг уже ждали. Дюжина фигур замерла в краеугольных точках сложной фигуры, вписанной в магический круг. Обилие магических письмен; формул, вписанных на гранях малых конструктов, что вплетались в более крупные; непонятные вкрапления плиток из разных минералов – все это сбивало с толку любого впервые увидевшего круг призыва. Но повторить его было не так уж и сложно. Помнится, Люций на досуге даже раскладывал этот конструкт на детали, угробив на сложное, но вместе с тем увлекательное занятие не один десяток листов пергамента.

Тогда он не разобрался лишь с материалами пола – не хватило времени, Криус впервые отправил его на север, а потом стало не интересно. Ведь даже разберись Люций в том, как создать точную копию круга, у него все равно не хватит умений запитать его магией в первый раз. Такой возможности у него просто нет – для этого нужен живой и достаточно сильный маг.

Казалось бы, что сложного? Пробейте портал в один из планов, поймайте духа и заключите с ним контракт. Но никому из Слуг, даже Криусу, не было известно, как маги древности это делали. Все на что им хватило знаний – это насильное подселение духов Биаса в тела способных людей. Пользоваться силами духа при этом было невозможно – опять же не хватало знаний. Но оно было и не нужно, бестелесные твари захватывались с лишь с целью приношения их в жертву во время открытия Прорыва.

Замерев в центре магического круга Люций кивнул Сэкинду, который занял место на небольшой трибуне. Рядом с ним замерла еще одна Слуга. Люц не был знаком с этой женщиной, но предположил, что та скорее всего поклоняется Нюкате. Им нужен был ловец, в роли которого отлично показывали себя приверженцы Богини похоти.

Следуя команде наместника, дюжина преемников направила артефакты – дочерние копии настоящих, на ключевые точки круга. Места, где сходились грани большинства малых фигур, густо испещренные формулами, находились в ногах у каждого из дюжины. Тонкие жгуты фиолетовой энергии сорвались с посохов, клинков, амулетов и колец, следуя воле хозяев и медленно начали запитывать магический конструкт.

Первые секунд тридцать ничего не происходило. С легким шипением энергия впитывалась в камень, частично скрываясь в глубине кладки, частично растекаясь по резным линиям на полу. Но уже скоро Люций почувствовал шевеление, если его можно было так назвать, у себя под ногами. Это ощущалось так, словно старый механизм начал медленно раскручиваться. Шестерни заедали, нехотя проворачивались, с трудом расцепляя прикипевшие зубцы. Валы и оси клинило – смазка уже давно высохла и механизм наполнялся противным скрипом метала. Ремни и цепи гибких передач провисали. Они давно заржавели или рассохлись и потрескались, от чего могли лопнуть в любой момент. Но старинный механизм работал. С натугой, но от набирал обороты, чихая и кашляя, от впитанного им непривычного топлива. Энергия Слуг отличалась от той, на которую был рассчитан этот конструкт, много «топлива» пропадало зря. Сколько еще проживет этот круг, питаемый чужеродной пищей? Сложно было сказать, но пока все работало и проще было не волноваться о будущем.

Спустя еще какое-то время, когда «шум» механизма стал просто нестерпимым, а видимые линии круга пылали ярким фиолетовым светом, пленка мира наконец-то поддалась. Воздух в паре саженей над Люцием задрожал. Пару секунд он еще держался, а затем там возникла маленькая прореха, повисшая в пространстве. Края трещины начали расходиться, а сама она становилась все больше. Словно небольшая дырочка в ткани, в которую зачем-то вбили палец и теперь елозят им в разные стороны. С каждой секундой прореха в полотне мира становилась все шире.

— Вижу! — подала голос Слуга Нюкаты с трибуны и с ее руки сорвалась гибкая молния, скрывшаяся в портале.

Люций в клубившемся над ним черно-белом киселе не видел вообще ничего. Сколько он не вглядывался, но разглядеть стенку следующего мира ему так и не удалось. Лишь черные и белые густые реки, что перетекали, обволакивали друг друга. Чтобы через пару саженей обратиться в пар – серую дымку, что еще через десяток шагов проливалась вниз очередной двуцветной рекой. Многообразие оттенков черного и белого не давало различить хоть что-то осмысленное в этой странной, межмировой прослойке.

Но замершая на трибуне женщина как-то вычленила среди этой мешанины то, что нужно. Молния в ее руке натянулась, теперь больше напоминая струну или веревку. Дернув на себя, Слуга медленно потянула, втягивая жгут энергии в руку.

Черно-белое марево не расступалось до самого конца, скрывая свое детище. Люций силился различить пойманного духа, но тот возник из портала как всегда неожиданно, буквально вывалившись из двуцветного киселя, без какой-либо ряби на нем.

Дух больше всего напоминал змею. Длинной сажени в две-три, абсолютно прозрачную, заметную лишь по контуру тела. Змей был виден из-за того, что не смотря на прозрачность он искажал то, что скрывалось за ним. Это было незаметно на фоне двуцветного марева за порталом, но, когда дух сместился и через него стал виден зал старинной лаборатории с его ровными линиями и геометрическим фигурами, это стало особенно заметно.

— Люций! — крикнул Сэкинд, призывая старика поторопится.

Вытягивать духа за пределы круга было нельзя, ведь тот хоть как-то ограничивал его силы и сдерживал. Теперь был черед Люца.

Змей замер прямо перед стариком и тихо зашипел, уставившись на Слугу своими бесцветными глазами. Ему не нравилось происходящее, но и сил сопротивляться у него не было. Тронув духа посохом Люций потащил его к своей левой руке. Одновременно с его шеи спала удавка, за которую беднягу сюда притащили. Прозрачный змей рванулся прочь, но не смог ускользнуть. Его тело было будто приклеено к стальному навершию посоха. В следующий миг, холодного бока змея коснулась ладонь старика.

Дикая боль пронзила Люция, разбегаясь от руки по всему телу. Это длилось мгновение, но старик едва удержался на ногах. К сожалению, только этим ничего не закончилось. Люц чувствовал, как у него под кожей перекатывается что-то чужеродное. Вот первая растерянность прошла и пойманный дух рванулся наружу, пытаясь прорваться, но был отброшен назад. Не отчаиваясь змей направил свои силы в другую сторону. Мерзкое шевеление, до этого царившее лишь вплотную к коже, начало углубляться в плоть. Дух просачивался в жилы и вены старика, вгрызался в кости, точил суставы. Новая боль поселилась в руке Люция, стремясь распространится дальше.

Стиснув зубы Люц направил всю свою волю на то, чтобы усмирить пленника. Ему было не привыкать управлять десятками, если не сотнями тварей. Все что было нужно – добраться до сознания цели, подавить его, силой или хитростью, и можно начинать командовать. Правда тяжело сконцентрироваться на чем-то, превозмогая боль. Как можно подчинить, кого ты не видишь, а лишь ощущаешь приносимые им страдания? Но Люций не в первый раз занимался подобным. Здесь была нужна хитрость.

Дух хотел прорваться? Что ж, Люц даст ему это. Все что было нужно – внушить змею куда ему нужно двигаться. Легкими, едва заметными мысленными усилиями старик ослаблял энергетические каналы, предлагал пленнику пути, по которым ему будет проще двигаться на свободу. Когда тот становился перед выбором двух на вид одинаковых дорог Люций любезно шептал ему в уши, если у духа они вообще есть, куда ему стоит двигаться. И змей слушал. Он все еще жил своей волей, но это была лишь видимость. Пленник не замечал, как все больше решений он принимал, руководствуясь чужим мнением.

С момента пленения прошло не больше полуминуты, наполненной болью, жрущей старика изнутри. Но опытному Слуге этого оказалось достаточно. Еще не до конца понимающий, что случилось змей замер, заключенный в руке Люция, что стала его тюрьмой. На коже Люца проявились татуировки, похожие на завитки ветра или волн. Чем-то они напоминали тот двуцветный кисель, в котором обитал пойманный змей.

— Следующего, — скомандовал Люций и тяжело расправил плечи.

Слушаясь его команды ловец, выстрелила новой молнией в портал. Следя за тем, как натянулся поводок старик едва заметно вздохнул. Для его плана духи были не нужны, но Сэкинд обо всем доложит Криусу. А значит придется поймать хотя бы пять змеев, а может и больше. Сколько он сможет удержать за раз? Если Боги помогут удержать контроль, то можно захватить и больше пяти, но уже после четвертого придется подселять их в торс, а точнее во внутренние органы. Держать двух духов в одной конечности было тяжело, но одновременно с этим они отлично чувствовали себя, соседствуя в левом и правом легком или в печени и кишечнике. Нельзя было устроить тюрьму лишь из сердца и мозга – когда боль от подселения духа пронизывала эти органы легко было потерять контроль.

Из двухцветного марева, что разделяло миры, вынырнул очередной змей и Люций, перекинув посох в левую руку, потянулся к пленнику. Впереди было много работы.