Серые будни: Забытые Боги

Сказ тридцать пятый

Разрозненные остатки сил, что принадлежали Слугам, стягивались к замку на Плачущей скале. Смысла удерживать реку после смерти Аверкия уже не было. Рассеиваться по мертвому городу тоже было особо некому – слишком мало уцелело тех, кто еще мог сражаться. Возле Прорыва же были еще шансы удержаться, лишь бы шли подкрепления с той стороны!

Люцию это было не интересно. Прорыв он намеревался сдать при любом раскладе, нужно было лишь убедить его защитников пойти за ним, вместо того чтобы держать долгую оборону.

Всего в замке оставалось порядка трех десятков Слуг. Более чем достаточно, даже для того, чтобы перейти в атаку, если бы не одно но. Слуги редко сражаются сами, для этого за ними и идет армия всевозможных тварей. И вот именно их в Самале почти не осталось. Удаленность от населенных поселений не особо располагала к тому, чтобы обзаводиться серьезной обороной. Почти все выходившие из Прорыва твари и чудища отправлялись к границам соседних королевств, а затем и дальше. Да и, если честно, не так уж и часто в Брихольме кого-то призывали – это истощало портал, которому приходись скармливать жертвы. Не слишком выгодно, учитывая, что основная цель этого Прорыва заключалась в том, чтобы связывать другие Прорывы с югом.

По итогу на три десятка Слуг приходилось чуть меньше сотни всевозможных тварей. Возможностей для расширения армии в Брихольме было достаточно, но не в столь сжатые сроки. Да и в победе, до сегодняшнего дня, особо никто не сомневался, ведь на стороне Слуг был Аверкий и его химеры, хватало среди пришедших в замок и поклонников Белиона, сильных сами по себе. Только вот большая часть из них не вернулась из города, что вызывало беспокойство у остальных, собравшихся в замке.

Люций знал, что Зиг убил далеко не всех посланных на помощь Аверкию Слуг. Не смотря на его личную силу, численное преимущество сделало бы свое дело. Вместо этого Зиг вступил в диалог и смог перетянуть на свою сторону большую часть подкрепления. Люций этому был только рад, но не сильно этому удивился. Все же убедить Слуг Белиона было не так уж и сложно, достаточно пообещать бойню куда кровавее намечающейся. Главное с началом этой бойни не слишком откладывать, иначе оборотни могут и передумать поддерживать нового лидера.

Теперь дело оставалось за малым – убедить три десятка оставшихся в замке людей, что политика Криуса не приведет их ни к чему хорошему. Люций считал, что открытый захват всего мира – это далеко не то, к чему им стоит стремиться. Нужно убедить в этом и остальных. Да, кто-то среди собравшихся в замке уже был на его стороне, другие просто недолюбливали Криуса, что для Слуг было нормально. Каждый стремился стать лучше остальных. Но почти половина оборонявших замок все еще была верна идеям Криуса. Вот с ними и нужно было разобраться. В крайнем случае, Люций всегда мог оставить тех, кто не пойдет за ним и тогда Охотники их сметут. Правда тогда на юге ему придется тяжелее.

Отойдя от края башни, с которой он наблюдал за городом, в котором лишь недавно затих бой, Люций неспешно двинулся к главному залу, где и находился Прорыв. В принципе, он всегда мог просто закрыть портал, тем самым выдвинув ультиматум. Сил в камне на это еще хватало. К тому же Люций чувствовал, что всегда может зарядить его в Уласе, главное суметь туда войти. Оставалось проверить, на сколько тяжело будет открыть туда дверь.

В замке было суетливо. Немногочисленная нежить, химеры и прочие твари носились туда-сюда, следуя командам своим хозяев, готовившихся к отражению штурма. Люц не обращал на них никакого внимания, несмотря на то что до очередного столкновения с отрядом Охотников оставалось не больше пары часов. Если, конечно, те не решат отложить нападение до завтрашнего дня. Но в это Люций не верил. Охотники должны были опасаться того, что Прорыв за сутки выплюнет в этот мир свежее подкрепление. Откуда им было знать, что пленников в темнице под замком оставалось не больше десятка? Хватит, чтобы удвоить количество защитников. Вот только будут это хлипкие зомби и прочая слабосильная нечисть. А еще Люций очень надеялся, что Боги все еще на его стороне и Прорыв до сих пор не выпустил наружу ни одной твари.

Так оно и оказалось. С десяток Слуг носилось вокруг Прорыва, вливая энергию в части начерченного на полу конструкта, но все было тщетно. Мольбы, обращенные к Богам, через артефакты, тоже не приносили никакого результата. Люций успел как раз к тому моменту, когда в зал ввели обессиленных пленников. Видимо, возглавлявший всю эту суету Рэбэнус решил прибегнуть к последнему средству. У Люция на этих людей были свои планы.

При появлении старика, в зале зазвучали радостные и облегченные возгласы. Люди явно надеялись, что уж один-то из самых опытных Слуг точно найдет решение их проблемы. Рэб тоже заметил появление негласного лидера замка:

— Люций! Где ты был? Боги не отвечают на наши мольбы, через Прорыв с той стороны не пришло ни одного, даже самого паршивого зомби! Ты ведь был в Уласе, что может там твориться?

— Не спеши приносить в жертву этих людей, Рэб, — вместо ответа Люц кивнул на пленных. — Они еще пригодятся.

— Для чего? Если мы сейчас не протащим в этот мир хотя бы пару десятков тварей, то пользы от этих пленников не будет никакой. Прикончим этих, захватим несколько Охотников в плен, и уже на их смертях будем поддерживать Прорыв.

План Рэбэнуса звучал вполне логично, многие из собравшихся в зале одобрительно заворчали. Люций же, удрученно вздохнув из-за того, что Зиг был слишком далеко, если дело дойдет до боя, покачал головой:

— Нет, Рэб. Смысла приносить в жертву этих людей, нет никакого. Они нужны мне для моего плана.

— И какого же плана? — насторожился собеседник. — Хочешь накрыть Охотников массовым колдовством? Слишком мало жертв, а у них слишком сильные Церковники. Кого-то ты выкосишь, но то будет капля в море.

— Не все в этом мире решается грубой силой. Иногда лучше остановиться или вовсе отступить, оглядеться и поступить более взвешено, — неспешно заговорил Люций. — Наша победа здесь, на севере, не даст абсолютно ничего, потому что основная битва вскоре состоится на юге.

— Нам то какое дело? В Империю нам все равно не попасть, а важность нашего Прорыва принижать ни в коем случае нельзя.

— А что если я скажу, что мы можем оказаться на территории Империи, причем в ближайшие дни? Возможно даже быстрее Криуса? — Люций замер, внимательно следя за реакцией столпившихся в зале Слуг.

По залу понеслись шепотки. Большинство уже догадывалось, к чему клонит Люций, но соглашаться на его предложение никто не торопился. Первым заговорил Рэб, слегка дрожа голосом:

— Это безумие, Люций. Из всех, кто отправился в Улас, вернулся только ты. А вас было около десятка. Не слишком хороший расклад, не находишь?

— Если пойдете со мной, то наверняка дойдете до Прорыва на юге, — спокойно парировал Люц. — Я знаю чего стоит опасаться и умею ходить по Уласу. А помимо того… но это пока не важно.

— И все равно это дикость! Кроме того, у нас есть приказ! Нам нужен Прорыва на севере!

— Криус так думает, — оборвал собеседника старик. — Ты не задавался вопросом, Рэб, когда с нашим предводителем в последний раз и в правду говорили Боги? Может его идеи и планы им уже не интересны?

— Хочешь сказать они говорили с тобой? — язвительно уточнил Рэбэнус.

— Я был в Уласе, а не Криус. Наш лидер побоялся личной встречи с Богами. Они давненько уже сомневаются в его компетентности, а уж теперь… Лидер всей нашей братии должен быть примером для остальных, а не трусливым щенком, тявкающим из-за спин других!

Говоря все это Люций очень внимательно следил за настроением в зале. Он чувствовал, что все больше людей проникаются его словами. Но до безоговорочной веры все еще было далеко. Нужно было что-то, что подтолкнет всех сомневающихся в его сторону, а тех, кто не верит, заставит сомневаться. Нехотя, Люц вновь сжал камень, пытаясь понять, сколько сил в нем осталось. По ощущениям, их было более чем достаточно, но старик все равно хотел их сэкономить. Как хорошо, что с собой у него было достаточно дармовых жертв.

Еще один дух Биаса распался на энергию, а татуировки пропали с левой руки Люция. Сила хлынула через тело старика, перетекая в камень, зажатый в правой ладони. Люц обратился к Богам, моля их об одном единственном – мимолетном внимании, обращенном на всех собравшихся в замке, чтобы дать им понять, за кем и правда наблюдают Боги.

Хотелось бы Люцию сказать, что ответ последовал незамедлительно, но куда там. Рэб уже начал что-то говорить, когда по залу наконец-то прокатилась практически осязаемая волна тяжелого внимания. Самые слабые рухнули на колени, дрожа от страха и благоговения. Те из Слуг, кто посильнее духом, удержались на ногах, но тоже не могли поверить в происходящее. Никогда до этого Боги не тратили свои силы для того, чтобы вот так, взглянуть на них лично, предпочитая общаться тихим шепотом через артефакты. Волю Богов зачастую приходилось угадывать. Но не сегодня. Воздух в зале буквально дрожал от переполнявшей его силы и энергии. Боги не смогли прорваться в этот мир, но данного стариком мгновения хватило, чтобы по замку прокатился властный рокот голосов:

— Люций…

На долгие десятки секунд над замком повисла тишина. Никто не спешил организовывать оборону, нежить и химеры топтались на местах, люди ошарашено стояли или сидели на месте, прислушиваясь к своим артефактам. Но Боги снова затихли, не спеша говорить что-то еще.

Наконец, кто-то из собравшихся в зале Слуг отмер, сделал неуверенный шаг вперед и спросил:

— Что нам делать, Люций?

— В чем твой план? — раздался другой голос из противоположного конца зала.

— Мы пойдем за тобой!

— Будем биться?!

Старик лишь усмехнулся краешком губ, а затем повернулся к гомонящим товарищам и скомандовал. Толпа тут же затихла, впитывая слова своего нового, немного неожиданного лидера:

— Для начала, нам всем нужно покинуть стены замка. Твари пусть останутся здесь, нам же пора на юг…

***

За пару часов до рассвета десятник растолкал Хакара. Брильемец и сам уже не столько спал, сколько дремал в полглаза, разбуженный ухудшившейся погодой. Дух ветра Ул уже давно принялся за работу, сгоняя тучи со всех окрестностей поближе к Ущелью. Флюмен ему помогала – над озером шел дождь наоборот. Вода поднималась над землей небольшими каплями и растворялась в тучах, напитывая их влагой.

— Духи готовы хоть сейчас дождем на степь обрушиться, — в полголоса бросил Иво и замер, слушая отдаленный грохот грома, прокатившийся по Ущелью с его южной стороны. — Но Като еще ждет, пока тот, воздушный дух, последнюю тучу притащит. Она и гремит…

— Кочевники ничего не заподозрили? — затягивая ремень уточнил Хакар.

— Птиц в небо не подымают, тут нам опять дух подсказал… Толком не скажешь, что у них в лагерях твориться. Но вроде как многовато их не спит, бояться стихии со стороны Ущелья.

Брильемец кивнул. Опасение кочевников он отчасти понимал. Немудрено испугаться, всю жизнь избегая какого-то места, а затем вдруг проснуться посреди ночи, почуяв бурю, что надвигается как раз со стороны запретной территории.

— Ладно… собирайся, — Иво, уже облаченный в броню и при оружии, поднялся на ноги. — Пора выдвигаться к входу в Ущелье. Дождемся бури и осторожно двинем вперед. Надо будет уйти как можно дальше, пока стихия не затихла.

Спустя четверть часа троица гонцов выдвинулась в сторону входа в Ущелье. Хакар молча кивнул Дэлгэру, когда проходил мимо костра, возле которого тот нес дозор. Больше никто не проснулся их проводить, десятник запретил. Силы оставшимся в Ущелье Охотникам еще понадобятся.

В узком проходе, под прикрытием скал, собралось чуть меньше двух десятком разведчиков. Всего пять групп, просто кто-то решил ехать вчетвером. Сотник Като тоже был здесь и Иво тут же поспешил к нему, чтобы в последний раз согласовать планы и маршрут.

С неба начал накрапывать мелкий дождик. В ночной темноте, едва разгоняемой начавшим алеть востоком, тучи были плохо различимы, но Хакар чувствовал мощь стихии, нависавшей над ними. Порывы ветра бились в спину, прокатываясь по Ущелью и спускаясь с гор, с минуты на минуту ливень должен был обрушиться на степь.

Хак чувствовал, что духи наблюдают за ними, вьются где-то неподалеку. Он никогда не понимал ветер на столько же хорошо, как его младшая сестра, а уж с Хэлом ему и вовсе никогда не сравниться. Но сейчас даже Хакар ощущал, что дух ветра Ул находился в предвкушении. Вода и камень оставались куда спокойнее, брильемец просто знал, что и они здесь, но рвался обрушить всю свою мощь на степняков именно ветер.

— … да помогут вам Боги! — раздалось со стороны совещавшихся десятников.

Хакар обернулся. Сотник замер, молча провожая взглядом расходящиеся по группам десятников. Иво был уже на месте. Запрыгнув в седло, он тихо скомандовал:

— По коням… готовимся.

За спиной сверкнула молния, на секунду отогнав темноту, тут же громыхнуло. Буря была уже рядом.

— Я скачу первым, вы прямо за мной. В бой не вступать, пока не прикажу обратного, — повышая голос, чтобы было слышно за воем ветра, скомандовал Иво.

Хакар и Ите успели лишь кивнуть, а затем на них обрушилась плотная стена ливня, забивающая шумом уши, не дающая продохнуть или пошире открыть глаза.

— Пошли! — голос десятника, замершего всего в нескольких шагах от Хакара, прозвучал будто из-под воды.

Едва различая силуэт командира, брильемец ударил пятками своего коня и с места сорвался на рысь, успев не столько заметить, сколько угадать, как в разные стороны рвануло ещё два десятка всадников. А затем дождь скрыл от его взгляда всех остальных, осталась только едва различимая фигура десятника впереди, силуэт Ите где-то сбоку, да запасные лошади, которых каждый вел за собой. Бегущих за ними псов Хакар даже не видел, надеясь, что те не отстанут.

Ливень бушевал вокруг, над головой завывал ветер и гремели молнии, о том, чтобы определять расстояние не шло и речи. Хакар скакал за десятником, а тот, скорее всего, мчал по памяти и брильемец очень надеялся, что они не сбились с пути. Внезапно вынырнувшие из темноты заросли кустарника и низких деревьев подсказали ему, что скорее всего, пока все идет как надо.

Спуск в балку тоже мог стать неожиданностью, но Иво вовремя придержал коней. Оскальзываясь на вмиг размокшей степной почве, по которой уже вовсю ревели ручьи, троица спустилась на дно оврага. Дождевые потоки там сходились в небольшую речушку, которая спешила прочь, захлестывая ноги лошадям почти до коленей.

— Идем по руслу! — прокричал Иво, сырой на столько, что даже не пытался прикрыться от дождя. — Балка ведет в нужном направлении.

Лошади пошли шагом – опасно было гнать вперед, не зная, что под ногами. Хакар практически осязал наконечники вражеских стрел, готовые сорваться им в спины со склонов оврага. Ему казалось, что их маневр обязательно раскрыли и сейчас по следам каждого отряда идет по паре десятков кочевников.

Спустя минут пять пути дождь чуточку стих. Стало слегка светлее, брильемец со своим зрением уверенно видел склоны балки, поросшие лесом, но не более того. Вскоре овраг изогнулся куда-то западнее и Иво вывел отряд наверх.

— Идем строго на северо-восток, по балке слишком медленно!

Хакар и Ите кивнули и уже почти пришпорили коней, как вдруг брильемцу что-то послышалось. Вскинув руку, парень замер, вслушиваясь в шум ливня. Молнии изредка сверкали где-то дальше на севере, так что гром не так сильно бил по ушам. Спустя несколько томительных секунд Хакар наконец смог различить тонкий, едва уловимый вой незнакомой трубы или рога.

— Кочевники кого-то заметили. Их рожки, — Иво раздосадовано провел рукой по лицу, разбрасывая брызги. — Поднажмем. Если они решат прочесать степь…

Кони снова пошли рысью, изредка срываясь на галоп. Ливень продолжил стихать, а вот воздух наоборот стал холоднее. Влага начала испаряться с раскишей в кашу земли и через несколько минут над степью повис густой туман, плотно затягивающий все кругом. Уже в полете стрелы от всадников не видно было ничего.

Алый рассвет, наконец пробившийся через тучи, тоже был скрыт туманом. Но его свет окрашивал молочно-белую, водную взвесь в розоватый, в то время, как с другой стороны невидимого горизонта она оставалась мрачно-серой. Только благодаря этому свету Охотники ориентировались в пространстве, скача вперёд. Розоватый свет восхода пробивался сквозь туман по правую руку от всадников.

Шум ливня и уходящей в даль бури поступенно стихли. Хакару казалось, что над остывшей степью разносится только дыхание их лошадей, стук копыт и позвякивание снаряжение. И эти звуки казались брильемцу столь громкими, что их наверняка слышат и кочевники, уже спешащие по следам беглецов.

Иво был недоволен окутавшей всадников тишиной и придержал коня, останавливаясь:

— Меняем лошадей. Пока туман не спадет шагом поедем на запасных, потом снова на основных и рысью прочь отсюда.

Хакар соскользнул с мокрого конского бока, ослабил подпруги и запустил ладонь под седло. От быстрой скачки по ужасной дороге лошадь вспотела и разогрелась, брильемец надеялся, что от холодного дождя ей не сделается хуже.

Вторая лошадь под седлом была сухой, да и дышала куда ровнее. Хак забрался в седло и тихим свистом подозвал Добряка. Пёс был мокрый насквозь, но не выглядел расстроенным. Бегство по сырой степи наоборот прибавило ему настроения.

— Готовы? — десятник прямо в седле натягивал тетиву на арбалет.

— За нами погоня? — отжимавшая плащ Ите обеспокоенно оглянулась, заметив, чем занят Иво.

— Просто предосторожность. Вы луки пока не трогайте, они к сырости чувствительнее.

Наблюдавший за десятником Хакар огляделся по сторонам и, заметив подходящий камень, спрыгнул с коня. Опустившись на колени прямо в грязь, брильемец прижался ухом к плоскому, холодному булыжнику. Догадавшийся, что Хакар делает, Иво замер, жестом руки приказав Ите тоже не шевелиться. Это продолжалось не долго и спустя пол минуты Хак поднялся, отряхивая колени:

— Степь кругом дрожит, слишком много всадников.

— Похоже мы всполошили кочевников. Но пока все равно идем шагом, туман укроет от глаз, а звуки не будем издавать сами.

Предрассветную тишину то и дело прорезали отдаленные сигналы рожка, крики и стук копыт по земле. В небе изредка кричали соколы, но разглядеть что-то в плотном тумане птицы не могли.

Отряду Иво пока везло. Один раз конный разъезд кочевников почти налетел на их троицу, но гонцы услышали врага заранее и укрылись в неглубокой балке. Засевший в кустах на склоне Хакар видел, как полдюжины всадников неясными тенями мелькнули в тумане и унеслись куда-то на север.

— Широким фронтом по степи разошлись, ищут нас, — скривился Иво.

— Откуда им знать, что отряд был не один? — нахмурились Ите.

— Потому что, скорее всего, им в лапы попалась хотя бы парочка. А там где два, может быть и третий и даже четвертый… Придется поторапливаться, слишком четкий за нами след, как туман сойдет на него точно наткнутся.

Иво рискнул повести отряд рысью, забирая дальше на северо-восток. Запасных лошадей гнали, стараясь выжать из животных все, пока не сошел туман.

К сожалению вечно укрываться в тумане не получилось. Видимо Охотники ушли слишком далеко от Ущелья, потому что примерно через час видимость вокруг стала куда лучше. Небо к тому времени вновь затянуло, пускай и не ливневыми тучами, а лишь серыми облаками. Теперь Хакар все чаще поглядывал на небо, опасаясь, что степняки могут попытаться выследить их при помощи птиц.

Лошадей гнали почти без остановки, пока на пути не попался ручей, бегущий по дну неглубокого оврага. До сюда ливень почти не добрался, так что вода была относительно чистой и коням решили дать напиться.

Хакар и Иво выбрались из балки, решив оглядеться, оставив Ите приглядывать за лошадьми. С собой десятник взял одну из клеток с голубями, которых не долго думая выпустил наружу. Клетка после этого улетела в кусты, везти с собой лишнюю тяжесть никто не собирался.

Степь кругом дышала спокойствием, но было в нем что-то фальшивое. Хакар ощущал рассеянное внимание, будто кто-то огромный пытался охватить взглядом всю степь, найти всех тех, кто пытался в ней укрыться.

— Смотри, — Иво тоже смотрел по сторонам и первым заметил птицу.

Что-то хищное – коршун или степной орел, не кружил, а целенаправленно куда-то летел, причем не так уж и высоко. Обычно эти птицы держались куда выше, выслеживая свою добычу, и парили кругами. А если уж и спешили куда, то в гнездо к птенцам с добычей в когтях.

— Надо предупредить Ите, — Хакар решил вернуться подальше в кусты.

— Бессмысленно. Лошадей негде укрыть.

— Тогда собьем пташку, — Хак потянул лук из чехла, понимая, что вряд ли попадет в далекую, быстродвижущуюся мишень.

— Успокойся, я займусь, — Иво хмыкнул и поднял свой арбалет, накладывая на ложе не слишком массивный и даже несколько уточенный болт, взамен старого куда более простого на вид.

— Хорошо отбалансирован? — догадался брильемец.

— И не только он…

Десятник выждал, пока птица подберется поближе к оврагу и лишь затем прижал приклад к плечу. Коршун летел не сворачивая, придерживаясь оставшихся за троицей следов. Это его и погубило.

Ложе арбалета полыхнуло какими-то знаками, следом за ним вспыхнули и металлические плечи. Иво навелся на коршуна, взял небольшое упреждение и вжал спусковую скобу. Болт устремился в полет с удивительной скоростью, Хакар даже не смог разглядеть, как тот исчез с ложа. Птица вскрикнула от боли и камнем понеслась к земле.

— Добряк, взять, — скомандовал Хак и замерший у его ног пес тут же умчался в сторону неожиданной добычи.

На этом удивительные вещи не закончились. Когда Добряк принес коршуна с развороченной грудью, болта в нем не оказалось. Иво лишь хмыкнул:

— Один мастер с архипелага зачаровывал мой арбалет. Плечи на скорость болта, потому что в этом стрелометы всегда уступали лукам, а ложе на точность. Снаряд будто по идеально гладкой трубе двигается и сам он такой же идеальной ровный. Так тот мастер объяснял.

— Значит болт навылет прошел?

— Ну да. Упал где-нибудь в степи, в версте отсюда. Жалко, но искать не будем, пора ехать.

Спустя несколько минут троица покинула гостеприимный овраг, вновь сменив лошадей. До самой ночи никто не собирался устраивать привала хоть чуточку длиннее, чем этот.