Серые будни: Забытые Боги

Сказ тридцать четвертый

Когда Брал влетел на площадь, большая часть войска уже успела рассредоточиться по ее территории. Лучники, под предводительством Стига, встали на дальнем краю площади, под прикрытием полудесятка ближников. Жрецы, во главе с Пелеем, встали отдельно от стрелков и чуть ближе, не желая жаться к зданиям. Их никто не прикрывал и Брал надеялся, что оно и не понадобиться. В крайнем случае Пелей своими Чудесами задержит вражескую атаку, а там уже и сами жрецы присоединяться.

Остальные воины, кто с метательным оружием, а кто с мечами и топорами, суетились поближе к набережной. Кригсон, видимо дожидавшийся Брала, тут же поспешил к нему, лишь завидев лидера:

— Эта тварюка утащила несколько наших, щупальца очень быстрые! Спешиваться нет смысла, как и вставать плотным строем.

— Понял, — серьезно кивнул Брал, а затем принялся громко отдавать приказы. — Все слышали?! Не жмемся друг к другу, мечи и топоры к бою, копья убрать! Пообрубаем тварине ее культяпки! Дротики придержите, на случай если гадина покажет свои глазки!

Толпа одобрительно загомонила, рассеиваясь по площади. Рыжий окинул войско быстрым взглядом, понимая, что с секунды на секунду враг будет здесь. На глаза ему попалась спешившаяся Йорун, а так же еще парочка воинов из ее десятка, суетившихся возле воительницы.

— Йорун, что задумала?! — Брал направил коня к беловолосой Охотнице.

— Прикончу тварь, — хмыкнула женщина, снимая с лошади связку длиннющих метательных копий, судя по их скромной толщине.

— Мама знает, что делает, — Сигрид была тут как тут. — Если мы заставим тварь показаться на берегу, мало ей не покажется. Особенно если мы получим добро на использование всех средств…

— Рано… — скривился Брал, но затем, чуть подумав, все же добавил. — Только если жрецы оплошают! Тварь нельзя отпускать в реку.

На крышах зданий, окружавших площадь, а также в проулках между ними начали суетиться догнавшие отряд химеры. Пока не показываясь на глаза, твари ждали своего лидера. И тот не долго оставался в стороне. Над набережной замелькали щупальца, речное чудище ухватилось за ближайшие строения и поволокло свою тушу наверх. Брал лишь успел удивиться такой агрессии – к чему покидать родную стихию в погоне за обидчиками? А затем стало не до раздумий. Щупальца замелькали, стремясь ухватить ближайших людей, утробный рев разнесся над площадью, сводя химер с ума. Кругом завертелся бой.

Тварей было не слишком много, но те не щадили себя, налетали под прикрытием щупалец, внося сумятицу. На дальней части площади было чуть более спокойно – часть ближников все же оттянулась туда, сейчас не давая противнику прорваться к лучникам и жрецам. Остальные же воины стали живым заслоном, не давая неповоротливой твари дорваться до донимавших ее стрелков.

Брал наконец-то увидел огромное туловище речного чудища. Как он и предполагал, это оказался гигантский осьминог, покрытий буро-зеленой, в каких-то твердых наростах кожей, такой же язвенной, как и на щупальцах. Мутные, с оранжевым отливом глаза твари почти ничего не видели, но это ей не сильно мешало. По центру головы, там, где у человека располагался бы лоб, чудище обзавелось третьим глазом, сейчас чуть приоткрытым, и затянутым полупрозрачной пленкой. На мгновение Бралу показалось, что внутри глаза что-то есть, но тварь дернулась, не давая вглядеться.

Не менее странным казался прикрытый какими-то наростами бугор в задней части туловища твари. Брал не раз видел осьминогов, пусть и не таких больших, и прекрасно знал, что эти в целом безобидные существа абсолютно лишены скелета, как внутреннего, так и наружного – хитинового. Но, по всей видимости, гигантский осьминог не знал, что наростов на его коже быть не должно, особенно таких массивных.

Рыжий вечно бы гадал, к чему твари этот странный горб, если бы в один момент тот вдруг не приоткрылся. Наружу вырвался сноп каких-то испарений, в которых почти пропала летучая тварь, еще покрытая слизью и не слишком уверенно держащаяся в воздухе. В первое мгновение Брал не поверил собственным глазам, но еще одна тварь, вывалившаяся из горба и тут же поднявшаяся на некрепкие ноги, отмела все сомнения. Брал, все еще сражавшийся рядом с Йорун развернулся к ее дочери и прокричал:

— Этот урод плодит химер! Хотя бы примерно засеки время, как часто он их исторгает! Если тварь уйдет, хоть что-то будем знать о ней!

— Не уйдет! — ощерилась Йорун, вскидывая к плечу копьеметалку.

Брал лишь теперь сообразил, зачем воительнице нужны были на столько длинные, почти в две сажени метательные копья. Метать их рукой было не так удобно, а вот при помощи копьеметалки, которая к тому же увеличивала мощь броска… Брал тут же сориентировался и крикнул Йорун:

— Бей по глазам! Пусть пошире распахнет центральный!

— Без тебя знаю!

С неба вновь ударил столп света, сплетенный из множества тонких лучей, которые, перекручиваясь друг с другом, принялись ввинчиваться в плоть твари. Вновь раздался утробный, обиженный вопль твари. Химеры заволновались и рванули к жрецам, но оттянувшиеся назад воины сомкнулись вокруг Церковников.

Но гигантский осьминог был не так прост. Поджав щупальца, походя стянув какого-то замешкавшегося воина с седла, тварь чуть приподнялась, направив в сторону людей пасть. Громко хлюпнуло и под ноги коням и людям хлынула черная жижа. Смрадный туман клубился над огромной лужей, что споро расползалась по площади, в мгновение ока достигнув вырвавшихся вперёд воинов. От боль заржали кони, «приплясывая» в доходившей почти до коленей жиже. Всадники зашлись яростным кашлем, чтобы уже через несколько секунд обвиснуть в седлах, едва дыша и лишь чудом не падая в черную бурду. А лужа продолжала расширяться.

— Все назад! — заорал Брал, понимая, что сам уже не успевает уйти – Йорун, которую он охранял, слишком близко подошла со своей копьеметалкой.

Но беловолосая и не думала убегать. Что-то нашептав себе под нос, женщина ударила наконечником копья о землю, выбивая искры. Тут же закричала Сигрид:

— Мама, нет!

Но было уже поздно. Слабенькие искры взметнулись стеной зеленоватого огня, что кольцом разошелся от колдуньи, не касаясь людей. Зато ядовитые чернила осьминога, коснувшись огня, вспыхнули будто жир или масло. Пламенная стена застыла в шатком равновесии, не в силах выжечь всю накатывающую жижу, но и ей не давая захлестнуть людей.

Брал неожиданному спасению обрадовался не сильно. Обернувшись на жрецов он, ничуть не удивившись, встретился взглядом с Пелеем. И взор этот северянину совсем не понравился. Но ничего изменить было уже нельзя, оставалось лишь напомнить Церковникам, что устраивать разбирательства сейчас будет очень глупо.

— Йорун! Вдарь по тварине со всей силы! Пусть имперцы полюбуются!

Колдунья лишь захохотала и «окунула» наконечник копья в огонь. Зеленоватое пламя перекинулось на оружие. Йорун тут же вскинула копьеметалку к плечу, точно так же поступили другие застрельщики, пускай их копья и не пылали огнем. Изогнувшись словно лук, воительница хлестко метнула копьё, следом за ней, с хищным свистом, воздух рассекли ещё несколько копий. Первое, охваченное огнем, метко вонзилось в мутный глаз твари, которая тут же дернулась от боли. Остальные попадания оказались не столь удачливы, но длинные копья все равно глубоко вошли в плоть твари, причиняя ей новую боль.

Осьминог снова утробно заревел и перестал лить чернила из пасти. Вместо этого он повернулся к обидчикам. Раненый глаз твари сочился мутной слизью, мало похожей на кровь или что-то в этом роде, но при этом даже не думал тухнуть. Зелёное пламя пожирало плоть твари, разбрасываясь искрами. Чудище уставилось на людей целым глазом, а затем потянула свои щупальца в их сторону. За секунду до этого центральное око осьминога приоткрылось. Брал лишь уверился а том, что за ним что-то скрывается, но времени вглядываться не было. Спрыгнув с коня рыжий вскинул алебарду, готовясь рубить щупальца.

— Йорун! В лепешку расшибись, но засади копьё этой твари прямо в центральный глаз!

— Это и делаю! — огрызнулась женщина.

— Сейчас это сделай! Второй глаз он нам ранить не даст! — выкрикнул Брал, встречаясь с осклизлым щупальцем своей алебардой.

Дальше назад рыжий уже не оглядывался. Вращаясь волчком, он метался от щупальца к щупальцу, подныривал под них, пропускал под собой. Северянин чувствовал – Кригар, Бог войны, вновь вселился в него, пускай лишь частично. Как это обычно и бывало, Брал сохранил ясность разума. Далеко не все воины, впадая в Божественную ярость, особенно посвятившие себя Кригару, наверно самому буйному из Богов, могли таким похвастаться. Но рыжий справлялся. Ярость обостряла его чувства, придавала сил и выносливости, даровала гибкость суставам и сухожилиям.

Бралу казалось, что мерзкие щупальца двигаются не так уж и быстро. Он вполне поспевал за их движениями. Огромная тварь была сильна, почти наверняка ядовита или заразна, могла сотворить целую армию химер, но в открытом бою на суше мало что могла противопоставить опыту Охотника. Как, впрочем, и он не мог сделать ничего, кроме как рубить и сечь ее щупальца. Но этого было достаточно, ведь за его спиной скрывались те, кто мог сделать этой твари больно.

На мгновение Брал все же оглянулся. Йорун застыла с отведенным для броска копьём, наконечник которого пылал и искрился зелёным. Женщина была бледна, почти в цвет своих волос, но на ногах стояла крепко.

Сигрид стояла позади матери, сжимая ее плечо и что-то нашептывая. «Ее сила – предсказания… Как это поможет?» – ещё успел подумать Брал, а затем ему вновь стало не до наблюдений. Очередной удар щупальца чуть не снёс мужчину с ног. К счастью, воины из десятка Йорун отложили копьеметалки и пришли сотнику на помощь, помогая рубить щупальца. Какое-то время их жидкий строй ещё постоит!

С дальней стороны площади, куда, спасаясь от чернил, оттянулись остальные воины, неожиданно пришла помощь. Слаженный залп луков и броски копий и топоров, совпали с ударом жрецов. Нечто, напоминающее серп только нарождающейся луны, соткалось в воздухе над чудищем, а затем рухнуло, закручиваясь вниз. Стрелы и копья частично угодили в удобно поставленный второй глаз твари, а лунный серп глубоко рассек плоть осьминога, обнажив его склизкие внутренности.

Тварь вновь заревела, дернулась к воде и… широко распахнула третий глаз. За секунду до этого Сигрид звонко крикнула:

— Сейчас!

Но Йорун и сама видела столь удачную возможность. Женщина гибко изогнулась и к тому моменту, когда тварь распахнула глаз, в него уже устремилось копьё, окутанное зеленью.

Тонкая пленка, служившая третьему глазу чем-то вроде роговицы, лопнула и разошлась в стороны от попадания. Пылающий наконечник копья без особого сопротивления вошёл… в грудь морщинистого, лысого старикашки, по пояс утопавшего в склизкой плоти твари. Именно он скрывался в третьем, расположенном во лбу, глазу твари. В тощих, одна кожа да кости, ручках, старик сжимал старинную пилу для ампутаций. Брал ещё успел заметить, что в живот мужчины, кажется, было воткнуто копьё, на древке которого тоже сжимались чьи-то костлявые руки, а затем тяжелые веки чудища закрылись.

Чудище, ревя и стеная от боли, развернулось и поползло к реке. В спину ему полетели стрелы, дротики и разрозненные Чудеса – никто из Охотников не хотел отпускать противника.

Тем временем Брал рванулся к Йорун, которая, вся бледная от напряжения, осела не землю. Зеленое пламя, сдерживавшее чернила, начало опадать, но женщина пока что удерживала сотворенное колдовство.

— Что с ней? — опустившись на колено возле воительницы, лидер обратился к ее дочери, поддерживавшей голову Йорун, которая лежала у нее на коленях.

— Надо отойти, чтобы маме не пришлось держать это кольцо, — Сигрид выглядела достаточно спокойной, явно понимая, что происходит. — Тот мужчина внутри глаза… сейчас его пожирает пламя Хексы. Но если мама потеряет сознание, то чары тоже оборвутся.

— Тогда все на коней. Отойдем к нашим, чтобы Йорун продержалась, пока эта тварь не умрет… Сигрид, а она вообще сможет прикончить это чудовище?

— Мама сильная, а этот осьминог выглядел больным… думаю мы только приблизили то, что и так произошло бы.

Брал обеспокоенно пожал плечами. Смерть твари была ему край как нужна. Не будет речного чудища – снова появиться речной путь на восток, контроль над которым север и намеревался перехватить. Оставалось надеяться, что Йорун справиться.

Снова забравшись в седла, отряд поскакал к остальным. Лошади хрипели и пугались, но скакали по чернилам, которые все еще парили каким-то черным туманом. Люди старались дышать через раз, прикрыв лица тканью. «Если это сильный яд, то коням конец,» – мельком подумал Брал, но особого беспокойства по этому поводу не выказал. Животных было жалко, но лучше там, чем самому лезть в густую жижу.

На другом конце площади их ждали. Жрецы и редкие имперцы сбились в плотную кучку и всем своим видом показывали, что прекрасно понимают, чем был атакован осьминог. Остальные к ним не совались, дожидаясь решения сотника, но видно было, что и без того шаткий баланс в отношениях между редалийцами и северянами был разрушен.

— Криг! — пока что игнорируя Пелея и его людей, Брал обратился к десятнику. — Откуда это тварь взялась? Есть у нее какое-то логово? Нужно догнать бестию!

— Выше по течению мост, хороший, каменный. Центральный пролет высокий – любой корабль пройдет. Мы на него выехали, думали перейти, но нас химера летучая заметила. Не успели ее прихлопнуть, как эта тварь из воды выбралась и давай людей щупальцами к себе тягать, — Кригсон тяжело вздохнул. Видно было, что опытному Охотнику было жалко столь глупо погибших товарищей.

— Отлично. Пойдем к мосту. Даже если тварь не найдем, нужно перейти реку, проверить тот берег. Стиг! — когда десятник подскакал к лидеру, тот в полголоса отдал приказ. — Отправь несколько людей к Эйрику. Пускай бросают корабли, и все скачут сюда, идем на тот берег. Суденышки доведем до ума после, когда со всем здесь разберемся. Они нам еще пригодятся.

Не дожидаясь, пока ускачут гонцы, Брал спешился и направился в сторону имперцев. Его движение не осталось незамеченным, на встречу ему вышел Пелей.

Лидеры встретились примерно на одинаковом расстоянии от двух спонтанно образовавшихся лагерей. Первым заговорил паладин:

— Я видел, чем твой человек атаковал тварь… Мне казалось, что это давно забытое колдовство, не одобряемое Церковью. Я не оставлю это без внимания. По возвращению в Торлин об этом сразу же узнает глава Церкви.

— Он узнает об этом еще раньше, — хмыкнул Брал. — Думаешь я не знаю, что твои клирики везут с собой голубей? Ты уже связался с ними? У вас, Церковников, есть свои фокусы.

Пелей остался бесстрастен, но что-то в его взгляде переменилось и рыжий это заметил:

— Все же, связался... Но это сейчас и не важно. Можешь клеймить меня еретиком, но после того, как мы закончим дело. Идет? Слуги ведь где-то здесь?

Паладин ответил не сразу. Почти минуту Пелей молчал, вглядываясь куда-то в даль, будто не ему были заданы вопросы. Брал его не торопил. Холодный ветер гнал токсичную вонь чернил ближе к реке и рыжий просто наслаждался воздухом, вдыхая его полной грудью. Все же там, в круге колдовского огня, а затем на пути прочь из него, он порядочно надышался этими ядовитыми испарениями.

— Хорошо, — наконец ответил Пелей. — Слуги на другом берегу, мы их чувствуем. Нужно добивать их сейчас, когда их главное оружие уничтожено. Я надеюсь…

Брал коротко кивнул, не желая посвящать имперца в их с Сигрид разговор. Пускай жрецы думают, что речная тварь уже пала, хоть подтверждений тому пока что не было. Нужно убедить их в силе колдовства Йорун, чтобы избежать сражения после того, как будет покончено со Слугами.