Свет в пламени

Глава Двадцать Четыре



Из всего, что я ожидала от него услышать, этого не было даже в фантазиях.

— Что ты имеешь в виду? — Я наклонилась к нему. — Потому что когда я увидела тебя на моем озере, ты удивился, увидев меня там.

— Я был удивлен, увидев тебя там, — Никтос посмотрел на меня сверху вниз. — Из многих раз, что я там был, ты никогда не приходила.

— Но ты знал, что это мое озеро до той ночи?

— Знал.

Мои брови приподнялись.

— Мне нужно больше объяснений.

Никтос замолчал на мгновение.

— Перед смертью мой отец рассказал мне о сделке, которую он заключил с твоим предком. Он не сказал мне, почему, но, думаю, я бы догадался, даже если бы он мне не сказал.

— Из — за того, как изменилось Царство Теней?

Никтос покачал головой.

— Я так и думал, пока не узнал об угольках. Я почувствовал тебя, или, по крайней мере, тот уголек, который принадлежал мне, — он наклонил голову, проведя клыками по нижней губе. — Я поручил Лейтану и Эктору присматривать за тобой после твоего семнадцатого дня рождения и по мере твоего взросления, но я… я проведывал тебя и до этого. Мне было любопытно, — его глаза встретились с моими. — Я видел, как ты ходишь по лесу. Видел, как ты сидишь у озера. Никогда не задерживался слишком долго, поэтому не видел, чтобы ты делала что — то большее, чем опускала ноги в воду, но я знал, что ты туда ходила.

— Я понятия не имела, — пробормотала я, удивленная. — Мне действительно нужно быть более наблюдательной.

Никтос криво усмехнулся.

— Почему ты не заговорил со мной? — спросила я.

— Почему? — он грубо рассмеялся, проведя рукой по голове. — Потому что, хоть я и самый молодой Первозданный — моложе даже большинства богов, ты была ребенком, а я был взрослым мужчиной по меркам смертных. Ты должна знать, что тебя, скорее всего, встревожил бы случайный мужчина, подошедший к тебе в лесу.

Я подумала об этом.

— Вообще — то, да, это было бы очень жутко.

— Именно.

— Но наблюдать за тем, как я иду по лесу, не жутко? — я скрестила руки.

Его внимание снова переключилось на бассейн.

— Я думаю, это было очень жутко.

Тихий смех покинул меня.

— Я подшучиваю над тобой. Будь я на твоем месте, мне бы тоже было любопытно. Только, наверное, я была бы жуткой и заговорила бы с тобой.

Никтос улыбнулся на это.

— Но это не дает ответа на вопрос, почему именно мое озеро имело значение, когда у тебя было это, — я кивнула на бассейн. — Прийти сюда должно быть намного проще, чем попасть в царство смертных.

— Не знаю. Озеро совсем другое, и я… — Никтос нахмурился, почесывая челюсть. — Я просто почувствовал, что меня тянет к нему. Тянуло к тебе.

— Из — за уголька?

— Возможно, — он прочистил горло. — В любом случае, я хотел показать тебе это, потому что знаю, что ты любишь воду, но если бы я показал тебе это раньше, мне пришлось бы…

Ему пришлось бы объяснить, почему он создал такую вещь. Его визиты к моему озеру. Встречи со мной. А он не был готов. Я оглянулась на бассейн. Кроме того, у меня было чувство, что это место было для него убежищем, даже если им пользовались другие. Так же, как мое озеро было для меня. Делиться этим было чем — то еще, к чему он не был готов.

До этого момента.

Я глубоко вдохнула, потрясенная и… тронутая.

Никтос повернулся ко мне лицом.

— Показать тебе этот бассейн было не единственной причиной, по которой я привел тебя сюда. Помнишь, я говорил, что есть способы снова вытянуть из тебя эфир?

Каждая часть меня сосредоточилась на этом, и я отложила то, чем он поделился, чтобы подумать об этом позже.

— Да.

— Я подумал, что мы могли бы попробовать это сегодня утром. И это место, куда мало кто, кроме меня, решится заглянуть. Так что не должно быть риска, что кто — то еще увидит, на что ты способна, или случайно попадет под перекрестный огонь.

Меня охватило волнение и небольшая дрожь.

— Ты уверен, что я не причиню тебе вреда?

Никтос кивнул.

— Чтобы ранить Первозданного, нужно нечто большее, чем взрыв.

— Но я же ранила.

— Это был всего лишь укус.

— Он снова сделал твою кожу холодной.

— Это был ледяной укус, — поправилс он. — Ты не причинишь мне вреда, Сера. Мы даже не знаем, будет ли у тебя такая вспышка снова, — его глаза сверкнули. — Но если ты будешь вести себя хорошо, то, возможно, сможешь пойти искупаться.

— Если я буду вести себя хорошо? — Я вскинула брови, игнорируя радостное возбуждение, которое испытывала от такой перспективы. — Как какой — то ребенок, за которым ты с опаской наблюдаешь, гуляя по лесу?

— Да, — его губы дернулись. — Это заставило тебя почувствовать, что ты можешь призвать сущность?

— Нет, но это заставило меня почувствовать, что я хочу ударить тебя, — я сузила глаза. — Ты только что пытался подтолкнуть меня к использованию эфира?

— Да.

Я рассмеялась.

— Тебе придется постараться лучше. Меня сложно разозлить.

— Я хочу, чтобы ты повторила все то, что сказала только что, и сама ответила на вопрос правда ли это, — парировал Никтос.

— Позволь мне сказать иначе. Сложно разозлить меня настолько. У меня больше самоконтроля, чем ты думаешь.

Я ожидала очередного полного сарказма ответа, но его не последовало. Никтос молча смотрел на меня, а затем сказал:

— Позволишь мне посмотреть на свой кинжал?

— Откуда ты знаешь, что я ношу его с собой?

— Он всегда при тебе, Сера. Доставай его, — попросил он, протягивая руку. — Пожалуйста.

— Ненавижу, когда ты такой вежливый, — ответила я, оттягивая голенище сапога и медленно доставая кинжал.

— Странная причина для ненависти.

Кинжал лег на ладонь Никтоса.

— Кто бы говорил.

— Спасибо, — Никтос резко обернулся, бросив кинжал.

Мой рот открылся, когда он пролетел по воздуху и ударился о стену над столом с такой силой, что ручка завибрировала.

— Что за черт? — Моя голова мотнулась в его сторону. — Теперь ты просто бесишь меня.

Никтос улыбнулся, и это тоже раздражало.

— Сейчас сущность связана с экстремальными эмоциями. Когда ты Вознесёшься, всё будет иначе, но до этого она может проявляться, когда ты очень зла или расстроена. Испытываешь крайнее горе. Боль, — он начал кружить вокруг меня, как делал это во дворе. — У меня такое чувство, что, если я буду драться лучше тебя, ты сильно расстроишься.

— И поэтому ты швырнул мой кинжал в стену?

— Я швырнул кинжал в стену, потому что не хочу снова получить удар им и не хочу, чтобы ты отрезала еще больше моих волос.

Я открыла рот.

— И даже не говори мне, что ты бы меня не зарезала, — сказал он. — Зарезала бы.

— Ты такой всезнайка, — пробормотала я, следя за ним.

Никтос ухмыльнулся.

— Если мы сможем вытянуть это из тебя снова, тогда мы сможем перейти к более контролируемому использованию.

— Итак, что мы будем делать? — я подкралась ближе к нему. — Драться врукопашную, пока я не разочаруюсь и не использую угольки?

— У меня такое чувство, что мы просто утомим тебя до этого, но таков план.

Я подняла правую руку и вытянула средний палец, хотя адреналин бурлил во мне. Возможно, он был прав, но я скучала по тренировкам. Дракам.

— Если ты не знаешь, что это значит, иди в жопу.

Никтос усмехнулся.

— Если будешь хорошо себя вести, может быть, я трахну тебя вместо этого.

Совершенно неуместный прилив жара прошел по мне, когда перед глазами мелькнул красный свет. Я бросилась на него, замахиваясь рукой…

В пустоту.

Я наткнулась на пустое место, где он когда — то стоял, и посмотрела вверх.

Он был в нескольких футах от меня.

— Тебе нужно быть быстрее.

Выдохнув, я бросилась на него, пиная, но не попала ни во что, кроме воздуха. Я начала поворачиваться, когда почувствовала слабый удар по центру спины. Я крутанулась, отводя локоть назад. Никтос снова отступил от меня на несколько футов.

— Когда — нибудь я врежу тебе кулаком в лицо, — предупредила я.

Никтос рассмеялся.

— Значит ли это, что ты не собираешься бросать свою жизнь на ветер?

Сжав челюсти, я пошла вперед. Я знала, что он специально дразнит меня. Он хотел меня разозлить, и это начало срабатывать.

— Знаешь, что я думаю?

— Хм? — Никтос опустил взгляд на свою рубашку, стряхивая с нее ворсинки.

— Я думаю, ты продолжаешь использовать теневой шаг, потому что знаешь, что я нанесу удар, если ты перестанешь это делать.

— Да, — он подмигнул. — Но так веселее.

Никтос мигнул и исчез, как только я взмахнула рукой, и снова появился позади меня. Он продолжал в том же духе довольно долго, и я начала потеть. Я не двинулась с места, когда почувствовала его позади себя, зная, что он уйдет в тень прежде, чем я успею ответить.

— Уже устала? — спросил Никтос.

— Немного, — прошептала я.

Наступила тишина.

— Это может быть Выбраковка…

Я повернулась, оттолкнувшись ногой. На этот раз я попала в цель, угодив сапогом ему в живот. Никтос хрипнул, пошатнувшись назад. Яркие глаза встретились с моими.

— Обманщица.

Ухмыляясь, я направилась к нему, и на этот раз, когда он исчез, я знала, куда он направляется. Я развернулась, подставляя колено. Никтос заблокировал меня.

Он пробормотал себе под нос.

— Ты никогда не будешь достаточно быстрой, — он переместился, оказавшись позади меня. Рука обхватила меня за талию и развернула. — Неважно, как сильно ты стараешься.

Я споткнулась, перебросив косу через плечо, сердцебиение стало учащаться. Он сделал теневой шаг передо мной, а не позади, как я ожидала, и поймал мой подбородок. Хватка была совсем не болезненной.

— Я — Первозданный.

— Поздравляю, — выплюнула я, слова вызвали воспоминание, от которого в груди затрепетал уголек, и я потянулась к нему, но на этот раз он был у края бассейна.

Это было то, что делал Тарик, поняла я. Когда я сражалась с ним в тронном зале. Напоминание об этом вывело меня из себя. Ведь тогда я была совершенно беспомощна. Бороться с ним было бессмысленно. Я не была достаточно быстра. Так же, как и здесь. Трещина в моей груди гудела, ощущение становилось все сильнее и сильнее по мере того, как мы шли дальше, Никтос насмехался, а я была слишком медлительна. Это повторялось снова и снова, пока моя грудь и кожа не стали похожи на огонь.

Никтос снова сделал теневой шаг. Затем он оказался у меня за спиной, его руки схватили меня прежде, чем я успела сделать вдох.

— Черт побери, — прорычала я.

Его усмешка была грубой, когда он снова прижал меня к своей груди.

— Как ты освободишься из моей хватки? Ты не смогла бы достать кинжал или любое другое оружие, даже если бы оно у тебя было. Что ты сделаешь?

Я напряглась, сопротивляясь его хватке, но добилась лишь того, что он притянул меня ближе.

— Громко закричу?

— Нет.

— Буду умолять? — предложила я, напрягаясь, когда почувствовала его дыхание на своей шее.

— Есть очень мало вещей, которые мне было бы интересно услышать, и то, как ты будешь умолять меня входит в их число, — сказал он. — Я чувствую, как в тебе разгорается сущность. Она там. Заряжает воздух. Ты можешь призвать погоду. Заставь ее проявиться в энергию, которая может разрушить мою хватку. Ты не причинишь мне вреда.

Я тоже чувствовала это. Ключевое слово — чувствовала.

— Я не беспокоюсь, что причиню тебе боль.

Его прохладное дыхание коснулось кончика моего уха.

— Тогда что тебя останавливает?

— Те немногие вещи, которые тебе интересно услышать, например, как я умоляю.

Никтос затих позади меня.

Я усмехнулась, прижавшись головой к его груди. Я знала, что мне следует сосредоточиться, но не смогла бы использовать угольки, даже если бы чувствовала их силу. А сейчас я чувствовала себя импульсивной.

И более чем безрассудной.

— Спорим, я смогу угадать хотя бы одну из этих вещей, — сказала я.

Наступила тишина.

— И что бы это могло быть?

— Я не знаю, стоит ли мне говорить об этом, — я повернула голову к нему. — Это может быть слишком смело.

— Ни одна часть меня не верит, что ты беспокоишься о том, что это слишком смело.

— Но тебе может показаться, что я говорю это… отвлекающе.

Никтос прижал меня к себе. Он поднял меня на кончики пальцев ног и еще на несколько сантиметров, и я почувствовала твердость на своей пояснице.

— Я уже отвлекся.

Я прикусила нижнюю губу, когда тепло прилило к моей крови.

— Ты можешь отвлечься еще больше.

— Скажи мне, о чем, по — твоему, я хотел бы услышать твои мольбы, — приказал он, его голос был полон шелка и теней. — Или ты стала не более чем болтушкой?

Я засмеялась, звук был глубоким и гортанным, когда я вытянулась так далеко, как только могла, приблизив свой рот к его рту.

— Твой член, — прошептала я, а затем опустила свою ногу на его ногу. Сильно.

Никтос хрюкнул, скорее всего, от удивления, чем от боли, но его хватка на мне ослабла. Я вырвалась, вывернувшись из его объятий. Столкнувшись с ним лицом к лицу, я отступила назад по уложенной земле и камню. — Вот так я и освобожусь.

В его глазах застыла злость, а пышный, полный рот перекосился в уголках.

— Это твой грандиозный план битвы, когда у тебя нет доступа к оружию? Говорить о членах?

— Если это работает, почему бы и нет? — Я посмотрела на толстый член, отчетливо проступающий в его штанах. — И это определенно сработало.

— Возможно, даже слишком хорошо.

— Вот как?

Никтос ничего не сказал, направляясь ко мне. Дрожь предвкушения прокатилась по мне, смешиваясь с адреналином. Я подождала, пока он не оказался в футе от меня, а затем метнулась влево, проскочив под его рукой. Он крутанулся и поймал меня.

Он снова притянул меня к себе, прижал спиной к себе, положив одну руку на груди.

— Это было слишком легко, Сера, — другая его рука легла мне на живот, заставив меня подпрыгнуть. — Не думаю, что ты всерьез пытаешься от меня уклониться.

У меня перехватило дыхание, когда его рука скользнула вниз, к шнуркам, идущим по передней части леггинсов.

— Что думаешь?

Я не могла думать.

— Я бы сказал, что это очевидно, — его рука продолжила свой путь вниз, скользнув между моих бедер. Острый импульс желания пронзил меня. — Ты хотела, чтобы тебя поймали.

Я задохнулась, когда его пальцы прижались к моему центру.

— Мне не нравится, когда меня ловят, — мои бедра дернулись, когда его пальцы начали двигаться тугими кругами. — Никогда.

Он усмехнулся.

— Лгунья.

Я абсолютно точно лгала. А еще начала задыхаться, и это не имело никакого отношения к тренировкам. Вздрогнув, я обхватила предплечьем верхнюю часть груди, пока его пальцы продолжали теребить внизу через леггинсы.

— Хотя быть пойманной таким образом не так уж и плохо, — я проглотила стон, когда его пальцы прижались к чувствительному пучку нервов. — Все Первозданные сражаются таким образом?

Звук, который издал Никтос, прижавшись к моей спине, не должен был меня возбуждать, но он возбудил, и я усмехнулась. Я дернула его за предплечье, отбрасывая ногу назад и обвивая ее вокруг его ноги. Я сильно дернулась, пытаясь сбросить его с себя.

— Неправильный ход, — прорычал он, поднимая меня на ноги. Он повернул нас к старому каменному столу. — Но не думаю, что ты тогда очень старалась.

Я задохнулась, когда он прижал меня к столу так, что мой живот оказался вровень со столом. Мои ноги едва касались пола, когда я начала переворачиваться, но он вдруг оказался на мне, его грудь прижалась к моей спине, а ноги переплелись с моими. Он впечатал свое правое предплечье между моей щекой и камнем, и все, что я могла видеть, это его белесые костяшки пальцев и мой кинжал, который все еще был вбит в стену надо мной.

Я была в ловушке.

Мои пальцы сжались на шершавом камне, когда я ждала, что паника охватит меня, и моя грудь сжалась. Но, втянув воздух, я почувствовала только вкус цитрусовых. Все, что я чувствовала, — это Никтос позади меня, его грудь поднималась и опускалась на мою спину, его дыхание дразнило мою щеку, а бедра упирались в мою задницу. Паника совсем не охватывала меня. Зато меня охватил горячий, шокирующий поток желания.

Грудь Никтоса резко прижалась к моей спине.

— Тебе это нравится, — сказал он с легким удивлением, возможно, шоком. Но звучал очень заинтересованно, когда провел рукой по моему бедру. — Тебе нравится вот так.

Я была в ловушке. Доминируемой. Уязвимой для его прихотей. И мне… мне это не просто нравилось. Я чувствовала, как меня охватывает влажное желание, потому что это его прихоти я была открыта. Это он брал контроль.

— Я чувствую вкус твоего желания, — губы Никтоса коснулись моей щеки. — Пряный. Дымный, — он зарычал, толкаясь бедрами. Я вздрогнула от его прикосновения. — Мне даже не нужно пытаться читать тебя.

Мои пальцы дрожали на камне, когда его чертова рука снова оказалась между моих бедер. Я закрыла глаза, подрагивая от его пальцев.

— Я… я хочу.

— Почему? — в его тоне прозвучало любопытство, на мгновение смягчившее гранитно — твердую грань похоти в его голосе. — Скажи мне.

Я с трудом набрала в легкие воздух, и это было связано с тем, как он ко мне прикасался.

— Я… — простонала я, когда он дразнил меня. — Я не знаю.

— Я думаю, ты знаешь, — его рука направилась к шнуркам моих леггинсов, нащупывая узел. Несколько коротких рывков, затем талия расслабилась, как и все мои мышцы. — А может, я ошибаюсь, и ты не знаешь.

Никтос просунул руку между складками леггинсов и под нижнее белье. Затем его пальцы проникли сквозь влагу, вдавливаясь в меня.

— Но я не ошибаюсь в том, что тебе нравится вот так.

Он определенно не ошибся.

Я хныкала, когда он вводил в меня палец. Потом еще один. Когда его ноги оказались между моими, я была открыта для него и мало что могла сделать, когда он прижимал меня к себе. Еще один импульс желания прокатился по мне.

— Мне нравится… — я застонала, когда его вес прижался к моей спине. Мои ноги сжали его ноги, и я схватила в кулак руку, лежащую на столе.

— Что тебе нравится? — его голос был жарким шепотом у моего уха. — Подчиняться?

Я вздрогнула всем телом от напряжения, скрутившегося в животе.

— Мне нравится… подчиняться тебе.

— Черт, — его тело дернулось с неровным выдохом. — Ты никогда не подчиняешься мне.

Повернув щеку, я открыла глаза, и его взгляд тут же поймал мой.

— Я подчиняюсь сейчас.

Вены на его щеках загорелись, когда его пальцы замерли внутри меня.

— Ты этого хочешь? Сейчас? Вот так?

Мои щеки потеплели.

— Я думаю, ты можешь почувствовать, что это так.

Его пальцы слегка изогнулись внутри меня, выбивая из меня резкий крик удовольствия.

— Могу.

Я сглотнула.

— Я знаю, что могу позволить этому случиться, — прошептала я, и я даже не была уверена, что он понял, что я сказала. Что я имела в виду.

Никтос замолчал, затем он толкнулся раз, второй, своими пальцами, а затем вынул их из меня.

— Думаю, я понимаю.

Понимает? Понимает, что я хочу… нет, что мне нужен контроль в моей жизни? В решениях, которые я принимаю, неважно, насколько они велики или малы? Что я не буду терпеть доминирование в разговоре или в битве, не буду подчиняться власти. Но с ним, с этим? Я могла. Я могла отпустить себя и быть захваченной, если хотела, потому что я знала, что с ним я в безопасности. Потому что я… я доверяла ему. Его взгляд задержался на мне, пока он стягивал леггинсы и нижнее белье до колен. Он не отводил взгляда, когда расстегивал свои кожаные штаны, сдвигая их вниз настолько, что теперь он держал свой член в руке. Я даже не моргнула, когда почувствовала, как головка упирается в мой зад, а затем толкается в меня.

Тогда я без сомнения поняла, что он все понял.

Он склонился надо мной, его грудь целовала мою спину, а член растягивал меня, заполняя.

И это было совсем не так, как в прошлый раз.

Или в предыдущие разы.

Никтос брал меня сзади, его большое тело обхватило меня, каждый удар становился глубже, почти карающим в своем удовольствии. Зажатая между ним и камнем, я не могла пошевелиться. И мне нравилось, что он полностью контролирует меня, что он доминирует, что держит меня и делает толчки, от которых удовольствие становится острее и сильнее. Его дыхание вырывалось короткими урывками на моей щеке, а мои ногти впивались в его руку.

Возможно, именно нарастающее удовольствие развязало мой язык. Или изоляция комнаты, расположенной так далеко под землей, тихий шум воды из бассейна и свобода от необходимости контроля. Что бы это ни было, я шептала скандальные требования в нашем общем дыхании. Слова, которые я никогда раньше не говорила никому другому.

Сильнее.

Возьми меня.

Трахни меня.

И он делал это. Он брал меня сильнее и быстрее, трахал меня. Рука под моей разжалась, и его пальцы впились в мои. Он держал мою руку, пока его бедра двигались и бились о мои, а дыхание окутывало мою щеку. Единственным предупреждением для меня было движение его носа, а затем я почувствовала царапину на горле. Он не проткнул кожу и не взял мою кровь, но ощущение его клыков, острых и готовых впиться в мою вену, заставило меня переступить через край. Оргазм был слишком сильным. Я содрогнулась от боли, и он последовал за мной, прижавшись своим телом к моему так плотно, что между нами не осталось пространства. Ничего.

Тело Никтоса продолжало содрогаться, пока он медлил позади меня, давление его клыков на мою неповрежденную кожу ослабло, когда он прошептал:

— Со мной ты всегда в безопасности, Лисса.