Свет в пламени

Глава Сорок Один



Я не заметила, что мы начали идти, пока не осознала абсолютную тишину и тяжесть тысяч взглядов. Вдох был слабым. Угольки в моей груди затрепетали, когда мой взгляд отразился от щитов, в руках солдат, выстроившихся вдоль прохода, от всплесков цветов ярких плащей и туник, от размытых лиц. Никто не произнес ни слова, пока мы шли вперед, но они наблюдали. Все они. Позади нас. Впереди нас. Я чувствовала их взгляды на прядях моих волос, на вырезе блестящего кружевного платья и на своем лице.

Никогда еще я не была окружена таким вниманием такого количества людей. Мой взгляд метнулся к возвышению в конце, казалось бы, бесконечного прохода. Заднюю часть моей шеи покалывало. Моя грудь начала болеть.

— Дыши, — пробормотал Эш, его рука крепче сжала мою.

Мое бешено колотящееся сердце немного успокоилось при звуке его голоса, и все, на что я была способна с этого момента, — это сосредоточиться на медленных, размеренных вдохах. Я не осознавала, что мы достигли помоста, пока Эш не остановился, давая мне достаточно времени, чтобы поднять подол моего платья, чтобы я не споткнулась и не упала лицом вниз. Я понимала, что узнаю черты тех, кто стоял у помоста, но, хоть убей, не могла их вспомнить.

Я крепко сжала ткань платья, бриллианты впились в мою ладонь, когда мы поднялись по закругленным ступеням из теневого камня и в поле зрения появились троны. Они располагались перед знаменами, идентичными тем, что были в Доме Аида. Перед тронами возвышался белый пьедестал.

И на нем лежала корона.

Мои губы приоткрылись. Корона была… Я никогда не видела ничего подобного. Шпили, вырезанные из теневого камня, образовывали ореол сверкающих полумесяцев. Изящные цепочки из черного камня свисали между вершинами, капая гроздьями бриллиантов вдоль ярусов цепей, соединявшихся с передней частью каждого шпиля.

Я должна это надеть? Она будет на моей голове?

Эш повел меня дальше, минуя корону и остановившись так, что мы встали между тронами, точно там, где соприкасались крылья из теневого камня. Эш повернулся ко мне и постамент с короной и троны оказались прямо позади нас.

— Посмотри на меня, — сказал он тихо, и я так и сделала. — Тут только мы.

В горле пересохло, я удерживала его взгляд, словно это был спасательный круг в тишине зала. Волны эфира медленно закружились в его радужках, когда он провел большим пальцем по верхней части моей ладони. Краем глаза я уловила какое— то движение, но не отвела от него взгляда. Это был Рейн, поднимающий корону с пьедестала почета. Эш еще раз провел большим пальцем, а затем отпустил мою руку, чтобы взять корону, но его взгляд не отрывался от моего, когда он…

Эш опустился на одно колено, поклоняясь мне.

Волна шокированного ропота прокатилась по толпе, расположенной на многоуровневых этажах ратуши, когда я в замешательстве уставилась на него сверху вниз. Он не упомянул, что предполагалось какое— либо коленопреклонение. Но я не понимала, почему он, Первозданный, преклонил колено.

— Вот человек, который знает свое место, — ровный голос, который я узнала, нарушил ошеломленную тишину. Мой взгляд метнулся к его источнику возле постамента и остановился на Первозданном с песочными волосами, когда тихое хихиканье разнеслось по всему залу.

Я нисколько не удивилась, увидев Аттеза, одетого в черное. На его голове покоился шлем из красновато— черного камня. Но я не ожидала, что Кин появится после того, что произошло в Далосе, но он тоже стоял там, опустившись на колени рядом с Аттезом.

Первозданный Бог Согласия и Войны подмигнул, и на его правой щеке появилась ямочка.

Я быстро перевела взгляд на Эша.

На его губах появилась тень улыбки.

— Тебе нужно будет немного наклониться, — тихо проинструктировал он. — Держи шею и голову прямо.

Быстро моргая, я согнулась в талии. Эш еще раз поймал мой взгляд, когда поднял корону лун и надел ее мне на голову. Цепочки с бриллиантами поцеловали мой лоб, когда он провел пальцами по нижней части нимба, слегка сдвинув корону назад, так что крошечные зубчики внизу зацепились за мои волосы. Я не чувствовала тяжести только потому, что все мое тело онемело.

Затем Эш взял меня за руку, я выпрямилась, и, когда он поднялся, его взгляд скользнул по моему лицу. Туда, где бриллиантовые цепочки соприкасались с моим лбом.

— Восхитительно, — пробормотал он, прежде чем повернуться, чтобы каждый из нас встал перед троном лицом к толпе.

Они притихли.

— Поднимитесь, — голос Эша был глубже, громче. Мощный раскат грома. — Восстаньте ради Той, что рождена из Крови и Пепла, Света и Огня, и самой Яркой Луны, — сказал он. Мой взгляд впился в него, дыхание перехватило.

Мой титул.

Я совсем забыла о нем среди всего этого.

То, что он сказал, прозвучало почти как пророчество. Волшебство. И совершенная красота.

Искорки эфира закружились в его глазах, когда он поднял подбородок.

— Восстаньте ради Консорта Царства Теней.

По всему залу Первозданные и Боги, смертные и бесмертные встали. А когда Эш высоко поднял наши соединенные руки, аплодисменты донеслись даже до того места, где дракены сидели на колоннах.

Я ахнула от внезапной, интенсивной серии покалываний, вспыхнувших вдоль ладони, прижатой к ладони Эша. Мой взгляд переместился на наши соединенные руки. Серебристо— белый свет закружился вокруг наших ладоней и вниз по рукам, когда угли в моей груди яростно загудели в ответ. Сияние эфира отразилось от лица Эша, его глаза слегка расширились. Толпа замолчала.

— Это ты? — прошептала я.

— Нет, — прохрипел он. Черты его лица заострились, кожа истончилась так, что под ней стал виден намек на тень. Неверие мелькнуло в его глазах, когда взгляд встретился с моим. — Imprimen, — сказал он, прочищая горло. — Suu opor va id Arae. Idi habe datu ida benada.

— Ч— что? — Я поняла только одно слово, произнесенное на языке Первозданных.

Эш судорожно сглотнул.

— Отпечаток, — перевел он, уставившись на меня с… благоговением, когда потрясенный шепот разрушил тишину. — Это, должно быть, Айри. Они дали свое благословение.

Те самые Айри? Холланд? Я медленно оглядела присутствующих, но наткнулась лишь на отвисшие челюсти и широко раскрытые глаза Первозданных. Мой взгляд встретился с Первозданной с дымчато— красновато— коричневой кожей и вьющимися рыжевато— каштановыми волосами под потрясающей бледно— голубой кварцевой короной из множества ветвей и листьев.

Толпа разразилась радостными криками — ноги и щиты ударились об пол, когда все остальные замерли в молчании с открытыми ртами. Первозданная слегка улыбнулась мне и прижала свободную от драгоценностей руку к центру своей груди, прежде чем кивнуть.

Я неглубоко вздохнула, когда Эш отступил назад, ведя меня к трону. Сердце колотилось, наши руки оставались соединенными, пока мы садились — когда внезапный грохот эхом прокатился по Царству Теней. Вспышка интенсивного серебристого огня осветила небо за колоннами в тот момент, когда дракены, выстроившиеся вдоль стен, подняли головы и издали ошеломляющий, пронзительный клич. Широко раскрытыми глазами я наблюдала, как они взлетали, кружа над залом, когда большая, густая тень упала на толпу, заслоняя звездный свет. Порыв ветра шевельнул гирлянды огней и приподнял завитки моих волос, едва я посмотрела наверх.

Массивные черно— серые крылья расправились, и Нектас спустился сверху, приземлившись перед тронами. Взмахнув крыльями над нашими головами, он ударил передними когтями по краю помоста. Густые оборки вокруг его головы завибрировали и он издал звук, похожий на раскаты грома. Те, кто был рядом с помостом, отступили на несколько шагов назад, обмениваясь настороженными взглядами, а из раздувшихся ноздрей Нектаса повалил дым. Я посмотрела на Эша…

Мой муж.

Губы Эша изогнулись в тени улыбки, он сжал мою руку, и тут отпустил ее. Я вздрогнула и медленно посмотрела на свою кисть.

Серия светящихся золотых завитков пронеслась по верхней части моей ладони, между большим и указательным пальцами, сделала несколько витков вдоль линий. Я посмотрела на руку Эша.

У него была такая же метка, как и у меня.

— Это отпечаток, — тихо объяснил Эш, его левая рука — недавно покрытая чернилами — сомкнулась и покоилась на столе, который был установлен перед тронами. — Он появляется, когда союзу благоприятствуют.

— Дар Судеб? — Я провела по золотым завиткам на внутренней стороне своей ладони. В отличие от чар, которые были наложены на меня, этот отпечаток не исчез.

— Полагаю, они могли такое сделать, — тихо сказал он, наклоняясь ко мне. Наверное, для тех, кто праздновал внизу, это выглядело так, будто он шептал мне сладкие пустяки.

— Значит, они этого не делали? — я разглядывала золотые метки.

— Я так не думаю.

— Ты солгал?

Он откинул прядь моих волос назад, через плечо.

— Совсем немного. Я должен был дать какое— то объяснение этому. Оно казалось невозможным. Они не благословляли ничьи союзы на протяжении многих веков.

Я выгнула бровь.

— Тогда как это произошло?

Его пальцы задержались на локоне, он медленно проговорил:

— Известно, что мой отец делал это, когда выступал за союз и хотел, чтобы об этом знали все остальные. Он давал свое благословение.

Затем я вспомнила, как Эш упоминал об этом, но получается, что наш союз благословил истинный Первозданный Жизни, то есть… Мои губы приоткрылись.

— Это были угли.

Эш с улыбкой откинулся назад, переводя взгляд на толпу.

— И они поверят, что это были Айри?

— Судьбы способны на все, — ответил он. — Так что очень даже вероятно — они могли сделать что— то в этом роде.

И все же Эш был почти уверен, что это были не они.

Посмотрев вниз на свою руку, я провела пальцем по мерцающему водовороту. Были ли это тлеющие угли? Или это сделала я? В любом случае, это казалось немного… потаканием своим желаниям — поддерживать свой собственный союз.

— Он не сотрется, — прокомментировал Эш себе под нос.

Мой палец перестал двигаться, когда я взглянула на него. Он наблюдал за Первозданным с короной из рубиновых рогов. Ханан. Он стоял рядом с Кином. Оба выглядели так, будто были на волосок от сильного опьянения. Вполне вероятно, что я выглядела бы так же, если бы продолжила пить на голодный желудок. В свою защиту могу только сказать, что довольно трудно набить живот за столом, который был приготовлен на возвышении, на виду у тысяч присутствующих.

Тем временем Айос сидела с несколькими гостями в масках. Я бы предпочла сидеть там.

— Я не пытаюсь ее стереть, — сказала я, снова наблюдая за Кином. Что Аттез рассказал ему о молодом дракене, Таде? Тем утром я узнала, что его привели в Царство Теней и в настоящее время он находится в горах. — Просто не могу перестать к ним прикасаться.

— Надеюсь, ты привыкнешь, — ответил он. — Единственный способ, позволивший ему исчезнуть, — смерть. И я не планирую его стирать.

Я моргнула, сжав ладонь.

— А что, если мы решим разорвать союз?

— Честно? — он посмотрел на меня, нахмурив брови. Прошло мгновение. — Не знаю. Никто из тех, кто носил отпечаток, не решил разделиться.

Я задавалась вопросом, думал ли он о сделке, которую я заключила — предложение о моей свободе. Но это было до того, как я поняла, что… влюбилась в него. И теперь я совсем не понимала, как мне относиться к этой сделке. Расставание с ним уже не походило на свободу. Скорее на пытку. качнув головой, я заставила себя не думать, пообещав найти для этого время позже.

— Другие с отпечатком все еще живы?

Эш покачал головой.

— Те, кого благословил мой отец, больше не живут.

Холодок пробежал у меня по спине. Можно было и не спрашивать. Я знала. Колис. Убийство тех, к кому благоволил его брат, звучало как особый вид детской жестокости Колиса. Жестокости ради жестокости.

Но разве это не заставило отпечаток почувствоваться чем— то вроде предзнаменования? Я сунула помеченную чернилами руку под стол к себе на колени, глядя на гуляк. Эш уже указывал на Первозданных, которых я не узнала.

Майя. Первозданная богиня Любви, Красоты и Плодородия была именно такой, какой ее всегда изображали. Полная и совершенно сногсшибательная фигура, теплые светлые волосы ниспадали по спине густыми локонами и обрамляли желтовато— коричневую кожу. Ее жемчужная корона была из роз и зубчатых раковин. Она завораживала. Каждое движение, каждая улыбка и мимолетный взгляд излучали мягкость и нотку пикантности. Я едва успевала ее заметить, ведь ее почти постоянно окружала компания.

Я узнала Фаноса. Довольно трудно не заметить его в толпе. Он был выше всех других Первозданных, возможно, даже выше Эша, и носил корону в форме трезубца. Фанос возвышался по меньшей мере на полфута над всеми остальными, и его лысая голова отливала жженой умброй в свете гирлянд. Я напряглась, увидев, как он коротко разговаривает с Сэйоном и Рахаром, но никто больше не казался таким обеспокоенным, и в конце концов он ушел с Первозданным Мудрости, Верность и и Долга.

Эмбрис напоминал мне ястреба — тихого, настороженного, несмотря на копну вьющихся каштановых волос, придававших его чертам мальчишеский вид. Его бронзовая корона… она встревожила меня, поскольку была отлита в виде оливковых ветвей и чего— то похожего на змей. Эмбрис ушел. Или, по крайней мере, мне так показалось. Довольно долго я не видела ни его, ни Фаноса. Эш, казалось, не удивился их скорым отбытием. По его словам, они отдали дань приличиям, показавшись, и у них больше не было причин задерживаться.

Мое сердце екнуло, когда внимание переключилось на Первозданную, которая улыбнулась мне. До тех пор я не встречала столь поразительного Первозданного в толпе.

— Кто это? — спросила я.

Эш проследил за моим взглядом.

— Килла.

Первозданная Возрождения, которая помогала Эйтосу. Я наблюдала за ней, как она тихо сидела, пока несколько посетителей разговаривали с ней, с приветливой — хотя и сдержанной — улыбкой на лице. Из всех присутствующих здесь Первозданных она единственная, с кем я хотела поговорить.

Но она не подошла к нам. Ни один из Первозданных и кого— либо еще, кроме самых близких Эша, не подходил. Я решила, что это как— то связано с Нектасом, который оставался в своей драконьей форме и занимал почти все пространство возле тронов, наблюдая за теми, кто был внизу так, будто готовился откусить руку. Или обе.

— Думаешь, она знает? — пробормотала я. Эш наклонился ближе ко мне. — Обо мне — о том, что твой отец в конце концов сделал с душой?

Эш долго не отвечал.

— Ты знала, что, когда младенец умирает, его душа перерождается?

Я повернула к нему голову.

— Нет.

Он кивнул, его взгляд метнулся к Килле.

— Они единственные души, которые не переходят в Царство Теней. Килла захватывает их и отправляет обратно.

Мой взгляд вернулся к ней.

— Значит, они перевоплотились?

— Нет, — он покачал головой, барабаня пальцами по поверхности стола. — Не в том смысле, как понимается реинкарнация. Видишь ли, младенец, который умирает с первым вздохом, по— настоящему не жил. У них нет прошлого или настоящего, которые можно было бы пережить заново. Килла дает им второе рождение. Шанс по— настоящему жить.

— О, — прошептала я, мое горло сжалось от справедливости этого поступка.

— Она может видеть души всех тех, кого захватывает. Мой отец однажды сказал, что она видит в них своих детей и затем часто следует за ними на протяжении всей их жизни.

— Как… — воздух со свистом вырвался из моих легких. — Она захватила ее душу.

Он кивнул.

— Я не знаю, могла ли она все еще следовать за этой душой, раз это не было перерождением, но это возможно, — сказал он, и я подумала о ее улыбке. — Колис думал, что это так, но она никогда не говорила ему, кто носит душу Сотории. Если бы она это сделала, Колис бы уже не искал ее.

У меня заболело в груди. Холланд сказал, что Килла дорого заплатила за вмешательство в душу Сотории. Я остановила свое воображение до того, как оно нарисовало все ужасные способы, которыми Колис мог обеспечить наказание Киллы.

— Почему бы ей этого не сделать?

— Килла ненамного моложе Колиса, но она одна из немногих Первозданных, которые все еще верят в добро и зло и в баланс, который не следует подстраивать под чьи— то желания, — на его лице появилась теплая улыбка, слабая, но настоящая, и мое сердце екнуло по совершенно другой причине. — Она старается быть хорошей.

— Похоже, она правда хорошая.

Эш пожал плечо, когда я сделала еще глоток, узнав богиню с медовыми волосами, закутанную в белое, приближающуюся к пустому месту рядом с Киллой. Это была Пенеллаф. Ее взгляд поднялся к тронному возвышению, когда она села. Пенеллаф улыбнулась, склонила голову перед Киллой, что— то ей сказав. Я отвела от них взгляд, ища знакомое, нестареющее лицо. Я прекрасно знала, что не будет его среди гостей, но все равно расстроилась.

Появление Пенеллаф заставило меня подумать кое о чем другом.

— Титул.

Я сделала паузу, дожидаясь, когда Пакстон снова наполнит мой кубок.

— Спасибо, — произнесла я.

Мальчик ухмыльнулся, кивнул, а затем поспешил прочь, стараясь избегать Нектаса.

— Что именно тебя волнует? — спросил Эш, пристально глядя на толпу. Его взгляд походил на взгляд Нектоса. Вино в его бокале осталось нетронутым.

— Мне он нравится, — поделилась я, чувствуя себя немного глупо, когда мои щеки вспыхнули.

— Правда? — Эш снова повернулся ко мне. Я кивнула. — Я рад.

Надеясь, что мое лицо не выглядит таким красным, как чувствуется, я снова сосредоточилась на толпе, находя Киллу и Пенеллаф. Они склонили головы друг к другу, продолжая болтать.

— А ведь это маленькая часть пророчества Пеннелаф.

— Ничего страшного, не тревожься, — заверил он. — Это единственное, что постоянно приходило мне на ум. Твои волосы. Лунный свет. — Теперь покраснели уже его щеки. Он прочистил горло. — И ты действительно выглядишь как самая яркая луна этим вечером.

Гудящее тепло счастья в моей груди соперничало с теплом тлеющих углей, и это чувство было столь же волнующим, сколь и жутким.

— А часть с кровью и пеплом?

— Это то, что любят говорить дракены, — ответил он. — Есть разные значения. Сила крови и храбрость пепла — одни из них. Некоторые считают, что это символизирует равновесие и олицетворяет жизнь и смерть. — Звездный свет отразился от его короны, когда он откинул голову назад. — Просто показалось, что тебе это подходит.

— Это… это правда очень красиво, — сказала я.

Улыбка, которую он мне подарил, была теплой и настоящей. Она окутала мое сердце и заставила меня еще больше отчаяться увидеть, как горит Весес.

Мой пристальный взгляд блуждал по лицам тех, кто был внизу и за нами, пока я пыталась отбросить мысли о ней в сторону. Лиц в масках было больше, чем без них. Я видела много улыбок, но большинство Первозданных все же не улыбалось. Я представила, что, если бы могла чувствовать эмоции так, как Эш, скорее всего, утонула бы в волнении.

Я видела, как Сэйон и Рахар отступили в сторону, чтобы позволить Аттезу подняться по лестнице к нам. Никогда не думала, что буду так рада появлению Первозданного перед собой.

— Я думаю, у нас скоро будет компания.

— Похоже на то, — пальцы Эша замерли.

Аттез кивнул Нектасу, проходя мимо дракена, а затем остановился перед столом, низко поклонившись. Корона закрывала половину шрама, пересекавшего его нос и левую щеку. Он поднялся.

— Наверное, я буду первым, кто передаст мои поздравления и наилучшие пожелания, поскольку я скоро уйду.

— Я ценю это, — холодно заметил Эш.

Не слишком дружелюбное приветствие не осталось незамеченным. На правой щеке Аттеза появилась ямочка, когда он обратил сияющие глаза на меня.

— Корона тебе к лицу, Консорт.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

— Как и отпечаток, — добавил он. — Это… весьма неожиданное развитие событий.

Я сохранила прежнее выражение лица, даже когда меня охватил трепет.

— Я чувствую, что теперь мне действительно стоит найти время и посетить озера в царстве смертных, — сказал он. — Может быть, Айри благословят и меня такой красавицей, как ты, и отпечатком.

— Сейчас самое время сделать это, — пальцы Эша скользнули по столу, сжимаясь в кулак, пока я старательно пыталась скрыть улыбку. Не получилось.

Ямочка на его щеке углубилась, когда губы изогнулись еще сильнее.

— Полагаю, что с момента нашего последнего разговора в вашем Дворе не произошло никаких… событий, — сказал Эш.

— Ничего, кроме нескольких даккаев, шныряющих вокруг. Они ушли, не причинив особых хлопот, — подтвердил Аттез, посылая мне вспышку облегчения. Но также и настороженность. Колис, должно быть, почувствовал, как я использую тлеющие угли. Почему он не набросился на Аттеза? Первозданный склонил голову в сторону Эша. — Нам нужно поговорить, — напомнил ему Аттез. — Втроем.

Новое, незнакомое чувство, захлестнуло меня, оставив в замешательстве, когда Эш сказал:

— Это можно устроить.

— Буду ждать с нетерпением, — Аттез низко поклонился. — Пусть ваш союз будет благословением для Царства Теней и всего за его пределами.

— Спасибо, — пробормотала я, потянувшись за своим бокалом вина, наблюдая, как Аттез идет к Нектасу. Он остановился, чтобы поговорить с дракеном.

— Напоминает прохладный напиток со льдом, — Эш откинулся назад, взглянув на меня. — Твое удивление.

Я выгнула бровь.

— Я… проецировала, да?

— Верно, — подтвердил он. — Но удивление — не единственное, что ты только что почувствовала.

— Что ж, надеюсь, ты сможешь пролить на это некоторый свет, — я отхлебнула вина. — Потому что я понятия не имею, что я только что почувствовала.

— Удовлетворение.

Моя голова повернулась к нему.

— Не хочешь поделиться тем, что сказал этот осел, пытаясь заставить тебя чувствовать? — спросил он с дразнящим блеском в серых глазах. — Потому это я чувствовал от тебя всего несколько раз. И один из них не совсем подходит для публичного разговора.

Я фыркнула.

— Я могу заверить, что это не единственный раз, когда я была удовлетворена.

— Знаю. Ты продемонстрировала неприличное удовлетворение, когда ударила меня ножом в Стоунхилле.

У меня вырвался короткий смешок.

— Как делаешь всякий раз, когда подносишь ко мне оружие или умудряешься порезать мою кожу или волосы, — продолжил он. — Я могу долго продолжать.

— Не обязательно, — сказала я. Мое веселье исчезло, когда я попыталась понять, почему я чувствовала такое удовлетворение. Ответ отыскался слишком легко. А вот признать это оказалось довольно трудно. — Я… думаю, просто не привыкла, что меня включают в важные дискуссии. Даже те, которые касаются лично меня. Потому и удивилась, что он позвал и меня тоже.

— А потом удовлетворилась этим?

Я пожала плечами, чувствуя, как немного тепла поднимается к моему горлу.

— Знаю, звучит глупо.

— Это не так.

Взглянув на него, я увидела, как пристально он наблюдает за мной. Я снова сосредоточилась на толпе внизу, делая глубокий вдох.

— Я никогда не участвовала ни в каких светских разговорах, будь то о погоде или о чем— то важном, например, о растущей напряженности между Ласанией и другими королевствами. Полагаю, многих это не беспокоит, но меня это заставляет думать, что я абсолютно бессильна. Я… я не знаю. Понимаешь, будто я была не человеком, а…

— Призраком?

Я кивнула, прищуриваясь.

— Как будто я была там, но на самом деле никто меня не видел — не ощущал. Это единственное, что я могу описать. И то, что меня позвали, заставляет меня чувствовать себя кем— то значимым. Это принято. — Удивляясь, как я позволила разговору зайти так далеко, я прочистила горло, — В любом случае, ты знаешь, о чем Аттез хочет с нами поговорить? Мне кажется, это может быть что угодно.

Эш не ответил, и я посмотрела на него. Он не сводил с меня глаз. Его пристальный взгляд казался напряженным, но потом смягчился.

— Что? — едва слышно прошептала я.

— Ненавижу. Не прощу, что тебя так долго заставляли чувствовать себя бесполезной. И ненавижу то, что, похоже, усугубил это чувство. Я даже не представляю, как бы могу извиниться за это. Теперь тебя будут и видеть и слышать, Лисса.

Угли шевелились и вибрировали вместе с моим сердцем, когда его слова заставили меня замолчать. Лисса.

— И ты важна. Всегда, — Эш наклонился, прижимаясь губами к моему виску. Целомудренный, сладкий поцелуй был таким же шокирующим, как и его слова. Я растаяла, как масло, оставленное на солнце. Он отстранился, глядя перед собой. — Килла приближается.

Я моргнула, очнувшись от того, что, честно говоря, начинало походить на обморок. Проследила за его взглядом туда, где остановилась Килла, приветствуя Нектаса. Дракен подтолкнул ее локоть, и она приложила ладонь к его щеке, поглаживая чешуйчатую плоть.

Я не могла припомнить, чтобы Нектасас мог позволить такое кому— нибудь еще.

Широко раскрыв глаза, я поставила свой бокал на стол, пока он не выпал из рук. Благоговейный трепет боролся с нервным приливом сил, когда Первозданная Возрождения приблизилась к нам. Ее струящееся платье было того же бледно— голубого цвета, что и кварцевая корона.

— Никтос, — заговорила Килла, ее голос напомнил мне о ветрах в Стоунхилле. Серебристые глаза метнулись к моим. Задержались. — Консорт.

— Здравствуй, — прохрипела я, умудрившись запнуться.

Эш приветствовал ее с гораздо большей грацией и уверенностью.

— Для меня удовольствие и честь видеть тебя, Килла. Надеюсь, у тебя все хорошо.

Она царственно склонила голову. Ее королевская грация и манера держаться были не только из— за короны на голове.

— Я… — слабая улыбка появилась, когда она посмотрела вниз на его руку — его левую руку. — Прошло слишком много лет с тех пор, как я видела благословение в последний раз. Метка. Это поистине великолепно. И очень красиво. Можно посмотреть?

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что она обращается ко мне. Я подняла правую руку. Эш и глазом не моргнул, когда Килла взяла ее в свои. Заряд энергии пробежал по ней, но она не отреагировала, только провела теплым пальцем по золотым завиткам в центре моей ладони.

Рыжевато— каштановые кудри подпрыгнули, когда она качнула головой.

— Честно говоря, я не верила, что снова увижу ее.

— Я тоже, — спокойно заявил Эш, даже когда мое сердце глухо стукнулось в грудь. Если в этом зале и был кто— то из Первозданных, кто мог не поверить, что это сделали Айри, то это Эмбрис, который ушел, и Килла.

— Я рада, что она у меня есть. — Ее глаза, словно серебристый водоворот, поднялись к моим.

Мое горло сжалось, возникло так много вопросов, которые я не могла задать на коронации, рискуя быть подслушанной. Но мне стоило больших усилий не спросить, знала ли она, что это я — та, в кого Эйтос с ее помощью поместил душу Сотории. Могла ли она видеть Соторию даже сейчас? Внутри меня? Могла ли она сказать, существовала во мне одна душа или две?

— Действительно, — Килла похлопала меня по руке, прежде чем отпустить ее. Ее улыбка была точно такой же, как и в прошлый раз.

И я… я начинаю думать, что она действительно знала, кто я.

Внимание Первозданной переключилось на Эша.

— Титул, которым ты наградил свою Супругу, тоже прекрасен. Возможно, даже… еще одно благословение. Могу я спросить, что вдохновило тебя на такую формулировку?

Вопрос был задан вежливо, но в нем чувствовалась нотка — не гнева, а чего— то другого.

— Ты, вероятно, будешь разочарована, узнав, что мне просто нравятся волосы моей Супруги.

Я чуть не задохнулась от его честного ответа.

— Вовсе нет. Я скорее… в восторге от такой честности, — сказала она, и мой взгляд метнулся к ней. — Не хочу больше отнимать у вас время. Пусть ваш союз будет благословением, — ее взгляд снова встретился с моим, а затем она развернулась.

Придя в себя от шока, я тихо ответила:

— Спасибо.

Первозданная Возрождения снова повернулась к нам, и ее нежная улыбка снова осветила ее губы. Прежняя улыбка, в которой читалось понимание. Угли в моей груди загудели. Она наклонила голову, а затем посмотрела на Эша.

— Твой отец очень гордился бы тобой.