Свет в пламени

Глава Тридцать Восемь



— Твои глаза, — вымолвила Весес хриплым, но благоговейным голосом.

— Да? — Бель бросила взгляд туда, где неподвижно лежал Ривер в своём смертном обличие, а затем на меня. — Что с ними?

— Не строй из себя скромницу, Бель. Ты Вознесённая.

Она улыбнулась окровавленными губами.

— Должно быть, это мой счастливый день. За твою голову назначена награда.

— Готова поспорить, это совсем не твой день, судя по твоему лицу.

Бель ухмыльнулась.

— И этот плохой день ещё не закончился. Скоро вернётся Никтос.

Часто дыша, я перевалилась на колени. Пока это было все, что мне удалось. Боль растекалась по рёбрам и тазовым костям. Поморгав, возвращая себе зрение, я увидела между мной и Ривером свой кинжал.

Весес приподняла одно плечо.

— Не настолько плохой день, как тот, когда Колис вырвет твое сердце из груди и сожрет его.

— У меня есть гораздо более аппетитные части, ну да ладно.

Бель медленно продвигалась дальше вглубь комнаты, внимательно наблюдая за Первозданной, пока я заставляла себя приблизиться к Риверу. Каждый дюйм, который я с трудом преодолевала ползком по полу, отдавался в рёбрах словно удары кинжала.

— Если ты здесь искала меня, то вот она, я.

— Я пришла не ради тебя, — сказала Весес, когда я схватила кинжал с пола. — Ты досталась в придачу.

Бель нахмурилась.

— Ну, если ты здесь ради нее, у тебя проблемы.

— Ты думаешь? — огрызнулась Весес.

— Серьёзно, — добавила Бель, когда я доползла до Ривера.

— Ты ведь понимаешь, кто она, верно? — Бель дернула подбородком в мою сторону. — Она Супруга Никтоса. Ты должна это знать. А это один из его дракенов — один из дракенов Нектаса.

— Разве похоже, что меня волнует что— то из вышеперечисленного?

Бель тихо рассмеялась, обходя Первозданную.

— Значит будет волновать.

— Что ты собираешься делать с этим кинжалом? — требовательно спросила Весес, поворачиваясь ко мне спиной.

На груди Ривера появился большой, ярко— красный синяк. Я провела рукой по его бледному лбу, откидывая волосы назад. Его глаза были закрыты, а угольки… они пульсировали почти так же остро, как после того, как заплатили цену, которую потребовал Колис. Он был тяжело ранен.

— Ривер ранен. — Я оглянулась через плечо, вытирая кровь с подбородка тыльной стороной саднящей ладони.

Бель пристально взглянула мне в глаза, и ей удалось встать между нами и Весес.

— Насколько серьёзно?

Комок эмоций застрял у меня в горле.

— Очень серьёзно.

— С ним все будет в порядке. — Весес закатила глаза, но ее голос дрогнул.

— Он дракен.

— Он ребенок! — выплюнула я.

— И что? — Весес вздернула подбородок. — Он не должен был нападать на меня.

— Весес, — мягко сказала Бель. — Ты настолько слаба, что почувствовала угрозу в этом детеныше?

— Не угрозу, а проявление неуважения. — Весес усмехнулась. — И ты не ответила на мой вопрос о кинжале. Ты не можешь напасть на меня.

— Я не могу? — Бель продолжила приближаться к Весес, оттесняя ее все дальше от меня — и Ривера.

— Ты знаешь правила, — сказала Весес. — Она ему еще не Супруга, и дракен, детёныш или нет, не имеет права защищать ее от меня. Я не сделала ничего плохого.

— Ах, да, правила. Но, как ты упомянула, за мою голову уже назначена награда, — сказала Бель.

— Одно из этих правил предписывает доставить меня в Далос, живой или мертвой. А если я нарушу правила?

— Ривер? — я коснулась его щеки. Его кожа была холодной. Вздрогнув, я схватила с кресла мягкое одеяло и накрыла им дракена. Его грудь едва вздымалась. Беспокойство быстро возрастало. Он не очнулся и, казалось, бессознательно поменял обличия. Я уже видела, как дракены проделывали такое, когда были серьезно ранены.

У меня пересохло в горле, когда я бросила быстрый взгляд на Бель и Весес, осознавая, что готова пойти на еще один смертельный риск. Весес, возможно, уже подозревала, что я была источником той силы, которую она ощущала, но я должна была что— то предпринять. Я не могла позволить Риверу умереть, и боялась, что тлеющие угольки были недобрым знаком. Они предчувствовали, что смерть неминуема.

Я это чувствовала.

А угольки внутри меня подтверждали, что любой риск с моей стороны оправдан. Юная жизнь Ривера того стоила. Точно так же, как было с Тадом.

Угольки продолжали гудеть, касаясь моей кожи. Мои чувства раскрылись и усилились, когда я положила кинжал рядом с Ривером, а ладонь — ему на грудь. Это очень походило на то, что ранее я проделала с Тадом, но быстрее, даже более инстинктивно, как будто каждое использование углей делало их сильнее и эффективнее. Как будто они действительно были моими, когда я воззвала к эфиру, и он повиновался моей воле.

Уже второй раз за день, чистая, древняя сила лилась из моей груди, наполняя собой мои вены. Горячий, пьянящий трепет разлился по моей крови. На этот раз прилив энергии ощущался по— другому, это плата… Возвращение.

У меня перехватило дыхание, когда я уловила аромат сирени — только что распустившейся сирени. Жизнь. Эфир гудел во мне, искрясь с кончиков моих пальцев на грудь Ривера. Мерцающий свет прокатился по маленькому телу Ривера одной колеблющейся волной, а затем, наполняя вены, просочился сквозь его бледную, слегка бугристую кожу, покрытую синяками.

Эфир вспыхнул и запульсировал, затем медленно, на несколько мгновений, перешёл в слабое свечение. Синяк на его груди исчез, а после произошло самое прекрасное.

Ривер глубокого вздохнул и открыл глаза — они сияли кобальтово— синим прежде чем снова стали алыми.

— Лисса, — прошептал он. Слезы наполнили его глаза, капая на ресницы.

Я вздрогнула, убирая волосы с его щеки.

— Всё хорошо.

— Черт, ещё бы, — взорвалась Весес, когда глаза Ривера закрылись. Я положила руку на рукоять кинжала и резко повернулась к ней. — Я оказалась права. Это была ты. — Она сделала шаг назад, ее глаза — тот, который я повредила, уже зажил — расширились и наполнились ужасом. — Что натворил Никтос?

— Ничего, — сказала я.

Весес покачала головой.

— Что ты такое…?

Бель подняла меч.

Первозданная бросилась в атаку, как ядовитая гадюка, я не могла отследить её движения. Она поймала меч Бель. Лезвие разлетелось вдребезги во вспышке серебряного света. Ударом в грудь Весес отбросила Бель на несколько футов.

Бель ударилась о стену у балкона и упала вперед на колени. Она подняла голову, откидывая темные пряди волос с лица.

— Ай.

Весес стряхнула с рук пыль от теневого камня и направилась к Бель. Я, резко вдохнув от боли, подняла руку и метнула кинжал в затылок Весес. Первобытная развернулась. Ее голова наклонилась.

— Ты серьёзно?

Кинжал остановился в воздухе, а затем метнулся обратно ко мне.

Задыхаясь, я пригнулась. Лезвие просвистело над моей головой, вонзившись глубоко в стену, позади меня.

— Черт.

Бель поднялась и устремилась к Весес…

Первозданная подняла руку, и Бель отлетела. Я не сводила глаз с Весес, но слышала, как упала Бель. Приземление было жестким.

— Будь благоразумной, Бель — оставайся внизу. Поступишь так и сможешь встретить новый день, — предупредила Первозданная, переводя свое внимание на меня. — Но ты? Ты определенно умрешь. Потому что ты, — она резко вдохнула, — ты грязь.

— Как грубо, — прохрипела я.

Эфир искрил по ее телу, заряжая воздух, а я нависла над Ривером, напрягаясь.

— Что, если я не останусь внизу? — спросила Бель, поднимаясь на колени.

Глаза Весес превратились в серебряные шары.

— Тогда ты тоже можешь умереть.

Бель раскрутилась на колене, поднимаясь, когда серебристо— белый свет спиралью спустился по ее рукам и вспыхнул между ладонями. Эфир изогнулся, быстро приобретая форму лука и стрел. Ухмыльнувшись, она туго натянула эфирную тетиву.

— Сука, только попробуй.

У меня отвисла челюсть. Тарик призвал меч из чистого эфира, но я никогда раньше не видела, чтобы Бель делала что— то подобное.

— Своей стрелой ты только разозлишь меня, — предупредила Весес. — По— настоящему выведешь из себя.

— Упс, — Бель выпустила стрелу.

Весес закрутилась. Выпущенная стрела разорвала её щёку. Она вскрикнула, поднимаясь в воздух, эфир искрился у нее в глазах и на кончиках пальцев…

Уголек, принадлежащий Никтосу, внезапно отчаянно завибрировал. Слабая дрожь пробежала под полом из теневого камня, когда голова Весес повернулась к открытым дверям, туда, где сгущалась тёмная ночь. Еще один заряд энергии прокатился по комнате, танцуя у меня по коже. Волосы зашевелились по всему моему телу. Я выдохнула воздух, превратившийся в туманное облачко. Каждая частичка моего существа опознавала источник силы, льющейся в пространство.

Густое сияние полуночного лунного света проникло в комнату, напомнив мне о том, что я видела в своей спальне той ночью. Туман клубами полз по полу и взбирался по стенам. Весь воздух, что был в моих легких, покинул меня, когда Никтос шагнул вперед, и его глаза встретились с моими. Я попыталась восстановить дыхание, но температура воздуха продолжала падать, становилось так холодно, что мои губы начало покалывать. Я не могла отвести от него глаз.

Его кожа истончилась до такой степени, что он был скорее тенью и лунным светом, чем плотью. Исходящая от него сила пропитала воздух. Всполохи эфира собрались вокруг него, обвивали ноги и лизали плечи. Сквозь них я увидела слабые очертания его крыльев.

Никтос бушевал от ярости. От него исходили тени, пронизанные тонкими полосками серебра, и расцветали под его кожей. Никогда прежде он не выглядел таким холодным, суровым и так похожим на Первозданного Смерти.

— Она знает, — сказала Бель, с её мерцающим луком из эфира все ещё направленным на Весес, очередной стрелой из чистой энергии наготове. — О Сере.

Золотые локоны разметались по голове Весес, как шипящие змеи, когда она опустилась на пол.

— Никтос…

— Заткнись, — прорычал он, поднимая руку, его взгляд оставался прикованным ко мне. Всполох эфира сорвался с его ладони и как молния описал дугу через всю комнату. Я вздрогнула от слепящего света, инстинктивно прижимая Ривера к себе.

В этот раз Весес не хватило ловкости.

Ударной волной в грудь ее отбросило назад. Я ахнула, когда все ее тело засияло. На мгновение она зависла в воздухе, ее вены, рот, ноздри и глаза светились. Затем она отлетела назад еще сильнее, врезавшись в стену, и я не думаю, что когда— нибудь испытывала больший восторг, услышав мясистый звук удара тела о твёрдую поверхность.

Весес, дергаясь и дрожа, соскользнула вниз по камню и обмякла. Потрескивающая энергия исчезла, оставив после себя запах обугленной плоти. Из её носа, рта и ушей сочилась кровь. Кожа на ее локтях и запястьях обгорела.

Весес отключилась, но я не знала, на какое время.

— Схватите ее, — приказал Никтос, пересекая комнату, и, прежде чем исчезнуть, слабые очертания его дымчатых крыльев на мгновение стали видны еще раз. — Заприте ее в одной из камер.

Я моргнула, когда Орфина вышла вперед вместе с тем, кто, как я догадалась, был ее братом, Итоном.

— Хотел бы я, просто сбросить её в Бездну, — пробормотал Итон, хватая за руку Первозданную в отключке и перекидывая ее через плечо, как мешок с зерном.

Кажется, я улыбалась.

— Сера.

Я вздрогнула, услышав своё имя.

Никтос опустился передо мной на колени, и я больше никого не видела. На левом виске у него запеклась кровь, и я не знала, кому она могла принадлежать.

— Ривер был ранен, — прохрипела я, взглянув на него сверху вниз. — Она причинила ему боль.

Он коснулся щеки молодого дракена, и я почувствовала его пристальный взгляд на себе.

— Но теперь он в порядке.

— Сейчас он просто спит, — я задрожала, когда посмотрела вниз на Ривера, его кожа снова обрела привычный пыльно— золотистый оттенок. — Я должна была что— то предпринять. Он был сильно ранен, и я не могла…

— Все в порядке. — Никтос поднял руку и дотронулся кончиками пальцев до моей щеки. — Ты спасла его. Только это имеет значение.

— Но она знает, — предупредила его я. — И она не такая, как Аттез. Она не будет держать это в секрете.

— У нее не будет возможности рассказать Колису, — прервал Никтос, осторожно проводя пальцами по изгибу моей челюсти, где саднило кожу. — Ей не удастся выйти из камеры.

— Она не собиралась говорить Колису. Она хотела убить меня, как только поняла, на что я способна. — Моя спина запульсировала, когда я наклонилась вперед. Я поморщилась. — Это не имеет смысла, верно? Но она… она испугалась, как только поняла, на что я способна.

В его глазах вспыхнул эфир, и он скользнул по мне взглядом. Его челюсти сжались.

— Бель? Ты в порядке?

— Да. — Богиня придвинулась ближе. — Сера права. Весес выглядела чертовски напуганной.

— Она почувствовала то, что произошло сегодня ранее, — сказала я ему.

— Что, черт возьми, произошло сегодня утром? — спросила Бель.

Никтос поднял руку, чтобы она замолчала.

Я неглубоко, но болезненно вдохнула.

— Но она сказала, что пришла сюда, потому что почувствовала что— то иное по отношению ко мне, когда я застала… когда она была здесь в последний раз, — сказала я, не глядя на него. Мне было важно сказать ему это. — И вот почему она вернулась. Тени…

— Это была она, — перебил Никтос. — Я не понимал этого, пока Рейн не нашел нас. Он бы добрался до меня и раньше, но там было много Теней. Их было так много, что они одолевали Орфину и Итона.

Я вздрогнула, понимая значение этих слов — ему пришлось убить Теней, и я знала, что это не даёт ему покоя.

— Прости.

Никтос дернулся с такой силой, что я подняла на него глаза. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

Полагая, что он был сбит с толку, не понимая, о чего я прошу прощения, я добавила:

— Я знаю, что тебе не нравится убивать Теней. Мне жаль, что тебе пришлось это сделать.

Он продолжал смотреть на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Это была она. — Я подавила возрастающую боль. — Один из ее дракенов освободил погребенных богов. Она послала их и одного из своих стражей схватить меня. Сказала, что это потому, что она знала, что есть еще одна причина, по которой ты возьмешь меня в Супруги, — сказала я, и эфир хлестнул из его глаз. — Она вела себя так, будто хотела помочь тебе.

— Она занималась этим в последнюю очередь, — Он посмотрел на Бель.

— Отведи Ривера в мою часть замка. Оставайся с ним. Скорее всего, он будет сбит с толку, когда придёт в себя.

— Будет сделано. — Бель поклонилась, но я держалась за маленькое тело Ривера, не желая отпускать его.

Она посмотрела на меня снизу— вверх.

— Я возьму его.

Я знала, что с ним все в порядке, но по какой— то причине не отпускала.

— Ты можешь отпустить его, Сера. — Никтос осторожно повернул мою голову к себе. В груди защемило.

— Он в порядке. А ты нет. Позволь Бель позаботиться о нем, чтобы я мог позаботиться о тебе.

Мое сердце подпрыгнуло, и я ослабила хватку настолько, что Бель мягко просунула руку под плечи Ривера. Никтос поправил на нём одеяло.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя себя немного не в себе. — Спасибо тебе за то, что пришла в нужный момент.

— Не нужно меня благодарить. — Бель подняла дремлющего детеныша на руки. — Я целую вечность ждала, когда доберусь до этой суки.

Я рассмеялась, и испытала боль по всему телу, буквально с ног до головы.

Мускул дрогнул на челюсти Никтоса, когда он оглянулся через плечо. Я увидела Сэйона и Теона.

— Не спускайте глаз с Весес.

Боги кивнули. Оба выглядели слегка потрепанными, как после битвы, и мне стало интересно, как много Теней Весес смогла привести в ярость.

— Эктор? — крикнула я, втягивая воздух в приступе острой боли в районе ребер. — С Эктором все хорошо?

Сэйон кивнул.

— Он будет в порядке.

С облегчением я прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

— Эктор пытался помешать Весес войти сюда, — поделилась я, сквозь туман замечая, что остальные уходят. — Зачем он это сделал? Он же всё знал.

— Как и Бель. — Никтос откинул мои волосы с плеч. — Они были готовы пойти на этот риск, чтобы защитить тебя.

Я открыла глаза.

— Они могли погибнуть.

— Они в курсе. Они все еще могут быть наказаны, если Колис или кто— либо еще узнает, что они выступили против Первозданной. — И это им тоже известно.

Он стоял на коленях, облокотившись на мои ноги.

— Сэра, ты ранена.

— Да, — выдохнула я. Этого нельзя было отрицать. — Возможно, пара ребер сломана.

На его щеках собрались тени.

— Думаю, это не все, — сказал он, проводя большим пальцем по уголку моей губы. Кончик пальца стал красным, и он убрал руку. — Ты испытываешь сильную боль.

— Да, но зато я ударила ее ножом в глаз. Это было отвратительно, — я изобразила на лице подобие улыбки. — Но оно того стоило.

Его смех был мягким и немного натянутым.

— Тебе понадобится моя кровь.

Мое сердце слегка екнуло, хотя услышанное меня не удивило. Вероятность того, что мои ранения сейчас гораздо серьёзнее, чем после нападения дракена, велика. В душе мне было не по себе. Словно важные части меня были не совсем правильно соединены.

— Мы не можем рисковать тем, что ты войдешь в еще один стазис, Сера. Ты можешь не очнуться, — сказал он, почувствовав мои сомнения. — После этого я сразу же уйду. Тебе не нужно беспокоиться о том, как моя кровь подействует на тебя.

— Дело не в этом.

Сомнение отразилось на лице Никтоса, когда я подняла непривычно слабую руку и коснулась ладони, которая лежала на полу рядом с моим бедром. Заряд энергии был слабым.

— У тебя ледяная кожа. Такая же холодая, как раньше. — Ответ «почему» внезапно пришёл мне в голову, и моя грудь сжалась. — Это было… потому что ты кормил её, так? Вот почему твоя кожа такая холодная.

Черты его лица напряглись.

— Я говорил тебе, почему у меня холодная кожа. Я — Смерть.

Он говорил мне это, но на самом деле, это не имело для меня особого смысла.

Никтос на мгновение уставился на меня.

— Это не имеет значения, — сказал он, и я подумала, что это как раз имеет значение. — Со мной все будет в порядке. А с тобой, однако, может и нет.

Я вздохнула, понимая, что спорить по этому поводу было глупо. Я не хотела проваливаться в еще один многодневный сон, от которого могу и не проснуться.

— Хорошо, — согласилась я. — Давай покончим с этим.

Никтос приподнял бровь, но благоразумно промолчал. Он придвинулся ближе, садясь на пол рядом со мной. Я как заворожённая следила за тем, как он поднес запястье ко рту. Я лишь мельком увидела его клыки, прежде чем они глубоко вонзились в его плоть. Я поморщилась, так же, как и раньше. Он приоткрыл рот, обнажив кровоточащие колотые раны. Мерцающая, голубовато— красная кровь собралась в два круга идеальной формы, а его запах цитрусовой свежести стал более осязаем.

Никто из нас не произнес ни слова, когда он поднес свое запястье к моему рту, но я уже не колебалась, как раньше, и почти привычно склонила голову. И, возможно, это были угольки. Но, может быть, и я.

Я закрыла глаза и припала ртом к его ране. Первая капля стала шоком для моих чувств. Взрывом во всем теле, который, вероятно, никогда не притупится, независимо от того, сколько раз я буду это повторять.

Ощущение покалывания охватило мой язык и остальную часть рта, затем я сглотнула, и оно переместилось в горло. Мне показалось странным, что его кровь может быть такой теплой, а кожа напротив такой холодной, но просто невозможно описать, какой он был на вкус. Сладкий, дымный мёд. Соблазнительный. Пленительный. Я глотала все больше и больше, поражаясь пьянящему теплу, разливающемуся в моей груди и животе, снимающему боль на своём пути.

— Еще немного, — сказал Никтос, его голос стал ниже и глубже.

Я пила большими глотками, лишь смутно осознавая, что держу его за руку и что мои пальцы крепко сжимают ее. Я подумала, что мне, вероятно, не следует делать этого сейчас, но эта мысль была всего лишь мимолетной. Неудобством. Гул его крови прокатился по этой пустой части меня, заглушая боль в ребрах и животе, унося с собой более глубокую, укоренившуюся боль, которая выходила за рамки физической.

Потом я нашла кое— что.

Почувствовала.

Умиротворение.

Это напоминало погружение в тихие воды, окруженные покоем. Но в этой прохладной темноте были цвета. Они ожили искрой серебра и черноты, подобно образам из Вод Диванаша, один из которых возник в моем сознании. Это была я. Я стояла во дворе Дома Аида, в черном платье, а за моей спиной было серое, усеянное звездами небо. Щеки пылали, а глаза горели дико— зелеными, я держала короткий меч, лезвие из теневого камня блестело, когда бледный серебристый локон упал на мою щеку, касаясь уголка моей губы, я ухмыльнулась и..

Это было воспоминание обо мне, но не моё.

— Я думаю, достаточно, — промолвил Никтос, разрушив видение и осторожно высвободив свое запястье из моей хватки.

Мои глаза распахнулись, а руки упали на колени. Согнув одну ногу, рядом сидел Никтос, поднося запястье ко рту, чтобы заживить рану. Теперь тени сошли с его плоти, но кожа стала еще тоньше и бледнее, а щёки впали ещё заметнее.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Никтос.

Я оглядела себя, несколько ошеломленная.

— Лучше, — выдохнула я, долго и медленно, даже без намека на боль. Учитывая то, что я могла делать своими руками, целебные свойства крови Первозданного не должны были шокировать меня, но это произошло.

— Спасибо.

Никтос кивнул, и его глаза спрятались под ресницы, когда он стал подниматься.

— Я буду ждать тебя в своих покоях…

— Стой, — остановила его я. Его челюсть напряглась.

— Я видела себя стоящей во дворе, когда приставляла кинжал к твоему горлу, — сказала я ему. Тепло его крови поступало в мои мышцы, и кожу стало покалывать. — Почему это пришло мне в голову?

— Ты не думала о том дне, — хрипло сказал он. — Это я о нём думал.

— Но как…?

— Это может произойти, когда бог или Первозданный кормится от другого. Они могут чувствовать — или видеть — то, о чем думает другой. Или найти воспоминание. Некоторые искусно вытягивают старые воспоминания пока кормятся.

— Как Тарик, — пробормотала я. — Но это не причинило тебе вреда, так ведь?

Никтос покачал головой.

— В прошлый раз тебе такое не удавалось, а значит, сейчас ты еще ближе к Вознесению.

— Это плохо.

— Да. — Затем ресницы Никтоса приподнялись. — Нам нужно вытащить из тебя угли.

Страх начал нарастать, но затем быстро испарился. Ничего не предвещало того, что приятное тепло в моей крови и мышцах перерастёт в огненный жар. Даже при том, что я знала, как подействует его кровь, стремительное возбуждение было резким, отчего у меня перехватывало дыхание. Мои пальцы вцепились в мягкую ткань халата, когда боль внутри расцвела и запульсировала.

О, боги, мне было жарко. Слишком жарко. Мои пальцы потянулись к ряду пуговиц на халате, торопливо расстегивая их. Материал разошелся в стороны, и блаженный прохладный воздух скользнул по тонкой ночной рубашке и моей разгоряченной плоти.

Чтоб было понятно, передышка длилась всего несколько секунд.

Мое сердце заколотилось. Я вздрогнула, стиснув зубы, но было невозможно остановить сильную волну болезненных ощущений, охватившую меня. Ровно, как и вздох, который я испустила от скользкого жара, внезапно вторгшегося в каждую клеточку моего существа и во все мои ощущения. Затем в моей груди появилась тяжесть, доходившая до глубины моей души. Мои соски набухли и затвердели.

Я хотела.

Не имело значения, сколько я говорила себе, что не стоит.

Мне это было нужно.

И, боги, я была рада этому чувству, потому что оно не оставляло места страху, неуверенности или мерзости дня.

— Я должен уйти, — выдавил Никтос, туманным и жёстким голосом.

Я взглянула на него и поняла, что зря это сделала.

Он отодвинулся от меня, ровно настолько, что я увидела, как его толстый член напрягся под кожаной одеждой. Я чуть не застонала от его интуитивной реакции на мое вожделение — на меня. Боги. Я сжала бедра, но была пуста, и было слишком легко вспомнить ощущение его внутри меня, это меня напрягало…

Я двинулась, не раздумывая, схватив Никтоса за руку. Заряд энергии и ощущение его плоти под моей рукой вызвали еще один прилив влажного, горячего желания.

— Сера, — прошипел он.

Пульс бешено колотился, я уставилась на него пристальным взглядом. Его глаза были цвета ртути, горячими, и в них отражался водоворот страстного желания, невероятной потребности. Мои ногти впились в его кожу.

Останься.

Я не сказала это вслух. Только подумала. Я молилась об этом, зная, что могу положить конец своим мучениям. Доставить себе удовольствие. Но я хотела этого. Я хотела его, несмотря на опасность того, к чему могло привести это желание. Несмотря на то, что, я видела, было у него с Весес и то, чего никак не могла понять.

Он уставился на меня и неприкрытое вожделение отразилось на его лице, щеки стали еще более впалыми.

— Ты знаешь, что случится, если я не уйду, — прорычал он, предупреждая. — Неважно, как сильно ты ненавидишь меня сейчас, позже ты будешь ненавидеть себя еще больше.

— Я не ненавижу тебя, — прошептала я.

— Моя кровь заставляет тебя думать, что это не так.

Он ошибался. Я хотела бы, чтобы он был прав. Все было бы намного проще, если бы я его ненавидела, но это было не так.

— Думаю, ранее сегодня я доказала, что не ненавижу тебя.

Его рука дрожала в моей хватке.

— Ты должна.

— Да. — Я провела языком по зубам. — Ты мог бы уйти, если бы захотел.

Его глаза метнулись к моим.

— Да.

— Но ты этого не сделал.

Напряжение сковало его рот, когда его взгляд опустился на мою грудь. Мои соски были отчетливо видны под ночной сорочкой. Хищный блеск коснулся его губ и наполнил глаза, когда он наблюдал за мной, сбрасывающей с себя халат.

— Сера, — прохрипел он, его губы приоткрылись, и взгляд скользнул вниз по полупрозрачной ночной сорочке к пульсирующему месту между моими бедрами. — Я не знаю, люблю ли я эти вещи, которые, как ты клянёшься, являются платьями, или, черт возьми, ненавижу их.

Моя грудь резко поднялась и опустилась, когда наши взгляды встретились. Прошла секунда. Другая.

— Но есть сотня причин, по которым один из нас должен уйти, — сказал он, его дыхание совпадало с моим. — И только одна причина остаться.

— Желание.

Он коротко покачал головой.

— Потребность.

И всё. Я в его объятиях.

Я не знала, кто сделал первый шаг. Не была уверена, я ли забралась в его объятия, он ли схватил меня за руки, или мы оба двинулись навстречу друг другу.

Но это не имело значения.

Его губы были на моих, его поцелуи — дикими и отчаянными. Изголодавшимися. Я чувствовала его прохладную плоть под его разорванной туникой, успокаивающую мою чрезмерно чувствительную кожу, а затем разжигающую еще один, сводящий с ума, прилив желания. Обе наши пары рук потянулись к его штанам. Мои пальцы обвились вокруг его набухшей плоти, поглаживая его через мягкую ткань. Он рванул пуговицы, и грубая похоть обожгла меня на вдохе, когда между нами не осталось преград.

Тогда ничто больше не имело значения. Ни Весес. Ни боль. Ни уродство. Ни то, насколько Ривер был близок к смерти. Ни то, что его спасло, или насколько я была близка к Вознесению. Я ни о чем не думала, когда руки Никтоса легли на мои бедра, чтобы держать меня. Он поглотил мои мысли и мое тело. Это сработало. У нас получилось. Я ахнула, когда почувствовала широкую головку его члена, проходящую сквозь мою влажность и входившую в меня. Я схватила его за плечи. Никтос задрожал, держась неподвижно, когда я опускалась, постанывая, между поцелуями. Давление, полызающий жар — всё было восхитительно. Его пальцы вжались в мои бедра, когда он входил в меня, дюйм за дюймом, до самого упора. Я тяжело дышала, удерживая себя на месте.

Он был таким… Боги, моя голова откинулась назад. Он был таким, будто мы созданы друг для друга.

Рука Никтоса обхватила мою талию, когда он зарылся рукой глубоко в мои волосы, сжимая мой затылок. Он притянул мои губы к своим.

— Трахни меня, — приказал он.

Это был один из тех редких моментов, когда я была более чем счастлива подчиниться.

Я приподнялась, немного замедляясь, прежде чем снова опуститься. Мой надорванный крик затерялся в его резком стоне. Трение наших движущихся тел и его полное проникновение, настолько глубокое, насколько он мог, почти уничтожили меня. Я двигалась, медленно и неуклонно, мой темп соответствовал темпу его языка.

Я двигалась быстрее, раскачиваясь и прижимаясь к нему. Не было никакого ритма. Больше никаких поцелуев. Только наши общие вдохи и удовольствие, когда мои колени впились в твердый пол.

— Милостивые Судьбы, — хрипло простонал он. — Это ни с чем не сравнится. — Его бедра подчеркивали его слова глубоким толчком. — Ничто не дарит таких ощущений, как ты.

Я вздрогнула, потому что он был прав. Ничего подобного я не чувствовала. Я могла бы потратить вечность на поиски, но знала, что вернусь с пустыми руками. Потому что это был он, тот, на ком я сидела верхом. Тот, кто был внутри меня. И это заставляло меня еще более отчаянно запоминать этот момент.

Мои пальцы запутались в его волосах. Рука на моей талии ослабла и скользнула под развевающийся край моей ночной рубашки, проведя по центру моего зада. Я потерлась своей грудью о его. Прикусила кожу на его шее, ощущая солёный привкус. Я застонала, когда он притянул мой рот обратно к своему. Мы поцеловались, его клыки столкнулись с моими зубами. Наши губы распухли. Наши тела сотрясались. Его пальцы впились в мои ягодицы, когда он притягивал меня к себе, сильнее с каждым погружением. Мы пировали друг другом. Поглощенные. Все мои внутренние мышцы начали дрожать, сжимая его. Я задыхалась, а он рычал от удовольствия. И все это…

Это было ни на что непохоже.

Никтос крепче прижал меня к себе, оставаясь глубоко внутри, когда опустился на колени, а затем повалил меня на пол. Его рука оставалась на моем затылке, защищая меня от твёрдой поверхности, когда он входил в меня. Обхватив ногами его бедра, я приняла его всего, пока он проникал глубже, сильнее, быстрее. До тех пор, пока единственным звуком не стал звук соприкосновения наших тел.

Я вскрикнула, когда он откинул мою голову назад, обнажая мою шею. Его клыки задели мой пульс, а затем вдавились внутрь. Никтос содрогнулся. Он не порвал кожу, просто держал там свои клыки, и это было все, что потребовалось. Я взорвалась, разлетевшись на шелковистые осколки удовольствия, которые увлекли его вместе со мной в бурю. Никтос с ревом кончил, при этом его тело выгнулось.

Он расслабился на мне, когда спазмы удовольствия прокатились по нам обоим. Я все еще держалась за него, мои пальцы запутались в его волосах, мои ногти впились в кожу его руки, и мои ноги все еще обвивали его, все так же медленно покачивая бедрами. Наше дыхание было неровным, медленно успокаивающимся, а его клыки…

Они все еще были у моей шеи.

Мой живот затрепетал, и я прижалась к нему сильнее, вызвав у него хриплый стон.

— Если тебе нужно покормиться, — прошептала я. — Ты можешь это сделать.

Бедра Никтоса замерли, но я чувствовала, как он пульсирует внутри меня. Не то, что ему это не было нужно. Он хотел этого. И я хотела почувствовать болезненное удовольствие от его укуса. Глубокие, томные вдохи. Я хотела, чтобы он был у моего горла, моей груди и между моих бедер, посасывал меня, брал от меня так же, как я брала от него. Я прикусила губу, застонав. Его клыки царапнули мою кожу, и каждая частичка меня задрожала.

Никтос вздрогнул, а затем отступил назад.

— Я не могу. И не буду, — выдохнул он, уткнувшись лбом в мое плечо. — Я этого не заслуживаю. Я точно знаю, чёрт возьми, что не заслуживаю этого от тебя.