Свет в пламени

Глава Тридцать Семь



Я предпочитала считать, что внутри меня две души, а не то, что я Сотория.

Одна у меня душа или две, Никтос смог бы выяснить только после моей смерти — но я надеялась, что это не скоро случится. Может, Айри ошибся? Я не знала, да и сейчас это было не самое важное, потому что Никтос встретился с обычными подозреваемыми и рассказал им о том, что произошло в Далосе. О Дайсизе. О Колисе, который вёл себя так, будто Вознесенная Бель его рук дело. Рассказал о полученном нами разрешении. Он рассказал им всё.

Всё, кроме цены, которую затребовал Колис, и того, кто ее заплатил.

Я была рада, что он об этом не упомянул, потому что я ни хрена не заплатила. Заплатил молодой дракен, и мне повезло, что я смогла добраться до него вовремя и разрулить это.

Но я знала, что он расскажет Нектасу о том, что произошло. Со временем и другие могут узнать, но на данный момент это было не нужно.

Когда все принялись обсуждать, как был создан Дайсиз, я вышла. Мне не сиделось. Мне нужно было двигаться. Не хватало воздуха. Было решено, что коронация состоится на следующий день, а затем мы отправимся в Айлон. Ничего больше от меня сейчас не требовалось. Поначалу никто за мной не следил, но я могу поклясться, что еще долго, уже после того, как вышла из кабинета, я чувствовала на себе взгляд Никтоса.

Я прошла по залам, а затем по внутреннему двору. В итоге, Ривер присоединился ко мне. Он скользил по воздуху рядом со мной, пока я шла вдоль Вала вокруг всего дворца, его тихое присутствие было желанным и болезненным одновременно.

Ведь я думала о другом дракене.

Я не хотела этого. Я мечтала бы найти внутри себя такое место, которое позволило бы мне забыть о тех жизнях, которые я отняла. Ту часть меня, которая бы смогла двигаться вперёд, прочь от того, что я сделала. Я задумалась, не оставила ли я и её на полу во Дворце Кор.

Потому что этот ужас и уродство все еще жили во мне, даже несмотря на то, что Тад снова дышал. Слишком много условного отклонения. Могла ли я предотвратить то, что произошло? Думаю, нет, потому что, иначе требовалось бы исправить слишком много моих поступков в прошлом. Но даже в этом случае, мы все равно могли бы оказаться здесь. А что, если бы не захотел возвращаться? Я отобрала этот его выбор, точно так же, как Колис отобрал наш. Я могу жить с этим, но это было одной из тех гнусностей, которые сидели глубоко внутри меня.

Я устала и присела на валун, с которого Джадис однажды пыталась спрыгнуть. Ривер приземлился рядом со мной, сложил крылья и положил голову мне на колени. Мои пальцы дрожали, когда я проводила ими по бугристым гребням чешуи на его спине. В глазах помутнело.

— Прости, — прошептала я.

Ривер издал тихий стрекочущий звук, когда поднял голову и положил ее мне на плечо. Я зажмурилась, а печаль, гнев и неимоверное чувство вины обожгли мне горло.

Я заплакала.

Слёзы лились. Я даже не пыталась их остановить, да и не думаю, что смогла бы. Они исходили из глубины души, тихие, тяжелые. Как будто что— то надломилось.

Я не знала, как долго мы так просидели, но, когда я открыла все еще влажные глаза, звезды сияли намного ярче, а небо было более темного, стального, оттенка. Ривер отступил назад, расправляя крылья.

— Проголодался? — спросила я, вытирая щеку ладонью.

Ривер взвизгнул, сделал глубокий вдох и взлетел. Сделав шаг вперёд, я заметила что— то на своей руке.

Что— то красное.

Слабые водянисто— красные следы.

Мои слезы.

Я плакала кровавыми слезами. По легендам, так случалось с Первозданными, когда их охватывала глубокая печаль.



Я поздно вернулась в свои покои, когда Айос и Бель поймали меня.

Тот вечер был для меня по— своему первым.

Мы с Ривером поужинали вместе с Бель и Айос в одном из залов. Меня так удивило их приглашение, и я была сама не своя, поэтому не думаю, что вымолвила хоть пару слов, когда узнала, что Никтос отправился в Лету, чтобы убедиться, что все готово к коронации. Возможно, выпив вина немного больше, чем следовало, я не желала покидать их теплую комнату. Айос рассказывала о божестве в Лете, которое, как они ожидали, Вознесется в любой момент, и о паре, которая вступала в брак. Лишь быстрые взгляды, которые они посылали друг другу, нарушали обыденную обстановку. Царившее беспокойство переросло в нечто другое, а их короткие прикосновения стали затягиваться. Чувствуя, что они, вероятно, хотели побыть наедине, мы с Ривером ушли, встретив Эктора, который ждал в холле, чтобы сопроводить меня в покои.

— Где Орфина? — спросила я.

— С Никтосом, — ответил он, пригибая голову и едва избежав удара одного из крыльев Ривера, пролетавшего вперед. — Судьбы. В один прекрасный день я останусь без глаза.

Ривер недовольно взвизгнул, взлетая по лестнице.

Я взглянула на Эктора.

— Они все еще в Лете?

— Вроде того. Они и ещё несколько человек сейчас разбираются с предприимчивыми Тенями, которые шатались на границе Умирающих Лесов и слишком близко подобрались к городу, — сказал он.

Вспыхнуло раздражение. Я могла бы помочь разобраться с Тенями, но в таком случае, Никтосу пришлось бы возвращаться за мной во дворец. Что ж, даже я признавала, что это было бессмысленно.

— Тени часто создают проблемы?

— Раньше такого почти не было, но сейчас повторяется всё чаще и чаще.

Эктор нахмурился.

— Их группы становятся всё многочисленнее, а это значит, что с ними не так— то просто справиться.

Нависло беспокойство, но я напомнила себе, что Никтос был Первозданным. С ним все будет в порядке, хотя Тени уже ранили его прежде. Он позаботится о том, чтобы со всеми остальными, кто был с ним, тоже все было в порядке. К тому же, их сопровождал дракен.

Пока я входила в свою комнату и придерживала дверь открытой для Ривера, что— то в этих Тенях продолжало меня тревожить, но я не могла точно сказать, что именно.

— Хочешь войти?

Дракен влетел в комнату.

Эктор по— прежнему стоял в холле и смотрел на меня так, словно я приглашала его на вечер разврата в Люкс.

— Нет, спасибо.

— Это я не тебе, — возразила я.

Ривер позади меня издал тихий пыхтящий звук.

Бог ухмыльнулся.

— Угу.

Закатив глаза, я закрыла дверь и обернулась. Ривер крался по комнате, осматривая каждый уголок так же, как это делал Нектас. Я покачала головой и направилась в ванную комнату, чтобы приготовиться ко сну. Только взяв ночную рубашку в руки, я поняла, что это было на самом деле. Сетчатая ткань серебристого цвета, длиной едва ли до бёдер. Я облегченно вздохнула, вспомнив, что захватила еще и халат.

Я застегивала пуговицы халата, когда в моей груди внезапно загудело. Я открыла дверь спальни, и у меня перехватило дыхание, когда мой взгляд метнулся к другим дверям. Они оставались закрытыми.

Стоя в дверях ванной комнаты, я испытала чувство, подобное тому, что обуревало меня, когда Никтос был рядом. Но это было нечто менее уловимое.

Ривер устроился в кресле и с любопытством смотрел на меня оттуда.

— Ты что— нибудь чувствуешь? — спросила я, потирая точку, где— то по центру груди.

Он негромко чирикнул, что могло означать и «да», и «нет», поэтому я ждала, не зная, чего боюсь больше — того, что двери останутся закрытыми или откроются. Шли секунды. Все двери по— прежнему были закрыты, и странное ощущение угасло.

Прикусив губу, я принесла щетку из ванной, гадая, могло ли это предчувствие быть последствием обычного несварения желудка.

Возможно это еще один симптом Выбраковки.

Я распутывала волосы, сидя на краю кровати. Наверное, Ривер почувствовал, что его компания мне необходима, и я была благодарна ему за это, хоть и ощущала себя очень уставшей.

— Джадис в горах с Нектасом?

Ривер кивнул.

— А ты значит прячешься от Джадис во дворце?

Он снова фыркнул, поджав подбородок.

Я рассмеялась, проводя расческой по запутанным волосам. Ривер поморщился.

— Это звучит неприятнее, чем есть на самом деле, правда. Наверное, мне следует подстричься, — сказала я, собирая несколько все еще спутанных локонов.

— Иначе я так и буду сидеть…

Угольки снова завибрировали. Я отбросила локоны и повернулась ко входу. Ривер глядел туда же, отступив назад и расправив крылья.

Из холла донесся крик, заставивший меня вздрогнуть. Отложив щетку, я схватила кинжал с кровати, ступила на прохладный камень пола и шагнула вперед.

— Оставайся там, хорошо? — сказала я, когда Ривер двинулся, чтобы спрыгнуть вниз. Он остановился, выпустив струю воздуха, пока я обходила кровать.

— Эктор…?

Во вспышке яркого серебристого света двери комнаты внезапно распахнулись. На мгновение ошеломленная, я отпрянула назад, когда Эктор пролетел через всю комнату, с распростертыми в стороны руками и ногами. Я догадалась, что это он, только потому, что он был в холле, но его было не разглядеть из— за яркой волны света, искрящейся по всему его телу. Эктор врезался в обеденный стол, сломав ему ножки, и рухнул на пол. Стоявшая на столе ваза разбилась вдребезги и её осколки разлетелись по каменному полу.

Он был жив.

Я сказала себе это, подавшись вперед и хватая Ривера за руку, прежде чем он взлетел. Я потянула его вниз, удерживая между собой и креслом. Эктор был жив, потому что угольки в моей груди лишь пульсировали. Они не бились на частоте смерти.

Вместо этого они нашёптывали что— то другое.

Осознание… чего— то иного.

— Прошу меня простить, — донесся шелковистый голос из дверного проема.

— Он знал, что меня следует впустить.

Сердце странно успокоилось, я повернулась к дверям и столкнулась лицом к лицу с Весес. Внезапно, без всякой причины, мне в голову пришло то, что Аттез сказал, когда впервые был здесь. Он назвал ситуацию со мной и Первозданным Богом Обрядов и Процветания осложнением, которому не завидовал.

И это было именно так.

— Привет.

Весес улыбнулась, и… боги, она была чертовски красива.

Она как будто сошла с изящного полотна и на все её неприглядные или жестокие поступки можно было с лёгкостью закрыть глаза.

Она скользнула в комнату, подол ее сиреневого платья тихо развевался. Меня удивили её потрясающие формы, нехарактерные для такой худышки, как она. Я обратила на это внимание только потому, что ее платье было таким же прозрачным, как моя ночная сорочка под халатом.

— Я сказала, — она склонила голову набок, — привет?

Тревога охватила меня, я старалась сдерживать гнев, угрожающий привести меня к очередному неразумному поступку. Независимо от того, что они делали с Никтосом и в каких отношениях состояли, она — Первозданная, и я не хотела ее злить. Я убрала кинжал в рукав халата и быстро взглянула на Эктора. Он ни разу не шелохнулся.

— Я слышу тебя.

Весес наклонила голову, а уголки ее широкого рта, цвета сочных красных ягод, приподнялись. Улыбка была бы очаровательной, если бы не холодные, расчетливые нотки.

Тогда до меня дошло, что именно меня беспокоило на пути в свои покои. Эктор говорил, что раньше Тени, идущие в Лету, были редкостью. Но когда Тарик и два других бога пришли во дворец, они привели Теней в Лету, чтобы выманить Никтоса из дворца. Некий отвлекающий маневр. Я не могла вспомнить, говорила об этом Никтосу или нет. Но это было похоже на правду. Весес расхаживала по дворцу, швыряя богов в дверные проёмы, пока Никтос был занят другим.

По коридору загрохотали чьи— то шаги. В открытых дверях появился Рейн.

— Черт. — Этим всё сказано.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Я не знал, что вы здесь.

Рейн натянуто поклонился, взглянув на распростертое тело Эктора.

— Это не покои Никтоса. Я сообщу ему о вашем прибытии. Пойдёмте, — позвал он, не сводя с меня глаз.

— В этом нет необходимости.

Весес взглянула вниз на маленького дракена, пытающегося выглянуть из— за меня. Я переместилась, закрывая собой Ривера. Он был слишком мал, чтобы видеть то, что вытворяла Весес.

— Я здесь не для встречи с Никтосом.

Страх. Глаза Рейна расширились, и мне показалось, что я увидела в них страх.

— Но…

Весес щелкнула пальцем.

Рейн попятился назад, из покоев на выход. Всё, что для этого потребовалось — щелчок ее пальцев.

— Ты можешь забрать его с собой, — сказала она, и бессознательное тело Эктора тоже заскользило по полу в коридор.

— Думаю, он очнётся.

Рейн удалился…

Двери захлопнулись, одна из них криво свисала с рамы. Они сломались, когда Весес бросила через них Эктора. Я могла поспорить, что очень скоро никто иной, как другой Первозданный войдет в них.

— Что ты слышишь? — спросила Весес.

— Всё тихо, не так ли?

Полная тишина. Никто не стучал в двери. Никаких громких шагов.

— По крайней мере, Рейн знает свое место. Возможно, он напомнит Эктору о его, когда тот очнётся, — продолжила она.

— И, может быть, я прощу его за то, что он перешёл черту и встал между мной и… — улыбка, но теперь насмешливая, вернулась.

— Тобой. — Она покачала головой.

О чем думал Эктор?

Я сглотнула, чувствуя, что Ривер все еще позади меня.

— Может, его меч соскользнул и упал ему в руку.

Весес снова рассмеялась, сотрясаясь всем телом, теми его частями, которые мне не стоило видеть.

— Не знаю. Но, возможно, Никтос сможет убедить меня в этом.

Я не позволила себе ответить. Я даже глазом не моргнула.

— Знаешь, я не могла поверить, когда он сказал мне, что все эти слухи правда. — Подведенные карандашом глаза скользнули по мне, и я с болью осознала, как, должно быть, выгляжу в своём халате с растрепанными волосами, словно меня настигла буря.

— То немногое, что он сказал о тебе, привело меня в замешательство. — Тихо смеясь, она начала красться ко мне. Да, именно красться. Как большие полосатые тигры, снующие по засушливым землям Айлона. Она села на диван, облокотившись руками на спинку и закинув ногу за ногу.

— Сера? Так ведь тебя зовут?

— Верно.

— Ну, вообще— то Серафина, если точнее, — сказала она, и расцвело беспокойство.

Была ли она в Далосе? И говорил ли Колис обо мне? Или, может, Ханан?

— Я подумала, что нам следует немного поболтать, Серафина.

Я бросила взгляд на двери.

— О чем же?

— О многом.

Она по— прежнему улыбалась.

— Не волнуйся. Я сомневаюсь, что нам помешают. Рейну будет немного трудно добраться к Никтосу. По крайней мере, какое— то время.

Я не могла позволить себе даже думать о том, как именно Весес этого добилась.

— Как ты стала его Супругой?

— А он тебе не говорил?

— Как я уже сказала, он очень мало говорил о тебе. — Её глаза блестели, как два серых бриллианта.

— Я просто умираю от нетерпения, как хочу узнать это.

Жаль, что не в буквальном смысле умирает.

— Мы встретились в царстве смертных. Я купалась в озере, когда мы столкнулись.

Розовые фаланги бледных пальцев скользнули по диванным подушкам.

— И?

— И мы поговорили.

— Это ведь не всё.

— Не всё.

Весес затаилась, я не была уверена, вздохнула ли она хотя бы раз — я бы это заметила сквозь её платье.

— Рассказывай!

— Я думаю, ты должна уже всё знать, раз я здесь, — ответила я, продолжая закрывать Ривера собой.

— Вообще— то, я знаю.

Весес переменила позу, держа локти на бёдрах, и положив подбородок на ладони. Тот факт, что сейчас она выглядела еще сногсшибательнее, был крайне неприятен.

— Вот откуда я знаю, что ты… лжешь.

— Я не лгу. — Выдержала я ее пристальный взгляд.

Она рассмеялась.

— Никтос тоже солгал. В глазах слабо сияла сущность, они слегка сузились.

— Я полагаю, в этом есть смысл.

— В чём? — Я потянулась вниз, преграждая путь Риверу, который стал медленно обходить мои ноги.

Ее улыбка вернулась ярким ягодным всплеском.

— В том, что он взял в жёны веснушчатую толстуху.

Мои брови взлетели так высоко на лоб, что я бы не удивилась, если бы они уперлись в потолок. Оскорбление было настолько жалким, что я не могла чувствовать ничего, кроме разочарования. От Первозданной я ожидала большего.

— Тем не менее, я должна отдать должное твоим волосам, они прекрасны. И, — она закатила глаза, — полагаю, несмотря на веснушки, у тебя вполне приятное лицо.

— Спасибо, — выдавила из себя я.

Весес ухмыльнулась.

— Но ты ведь только номинально его Супруга, не правда ли?

Колючий жар обжег мою кожу, заставив шею и лицо покраснеть. Так и было. Но он ли ей рассказал? Никак иначе она об этом узнать не могла. Это потрясло меня настолько, что я почувствовала резкий укол боли… Это задевало так же, как и то, что я застала их вместе в его кабинете.

— Ой. — Её глаза расширились, и она прижала тонкие пальцы к своей шее. — Прости…

— За что ты извиняешься? — встряла я, отгородившись от всех этих мыслей. — Не ты ведь это сказала.

— Верно, это была не я. Это говорил твой будущий муж. Хорошо, что ты это признаёшь, — сказала она, а я чуть не рассмеялась Ни на секунду я не поверила в то, что она действительно так думает. Густые темные ресницы опустились.

— Он рассказывал тебе обо мне? О нас?

Я напряглась.

— Да, рассказывал.

Она подняла на меня глаза. Их переполняла не только сущность. Еще и нетерпение. То его жестокое проявление, которое я часто замечала во взгляде Тавиуса.

— Что он рассказывал?

— Честно говоря, не так уж много, — ответила я, хоть и твердила себе молчать и не дразнить Первозданную. Не насмехаться над ней ее же собственными словами. Эти попытки не увенчались успехом.

— Пришла моя очередь быть в замешательстве. Знаешь, я ведь видела тебя, когда ты была здесь в последний раз. И видела, какая ты красивая. Но все, что он сказал о тебе, это то, что ты худшее, что с ним случалось.

— Он так сказал, — её бархатный голос стал стальным.

— Да. И он действительно однажды это говорил, так что я не лгала.

Она поджала губы.

— Никтос умеет поэтично высказаться о своих женщинах, не правда ли?

Я не смогла подавить короткий смешок.

— Это точно.

— И это тебя не беспокоит?

— А тебя? — ответила я вопросом на вопрос.

Она наклонила голову и золотистые локоны скользнули по ее груди.

— Не мне становиться его Супругой.

— А тебя как раз это волнует? То, что ей стану я, толстуха с веснушками, да? А не ты?

— Да ладно тебе. — Она поднялась с плавной грацией. — Я Первозданная. Я не могу стать никому Супругой.

— Но ты могла бы быть его женой. Ты хочешь его, — сказала я.

— Это очевидно.

— Хочу его? — Весес придвинулся ближе, заставив Ривера заволноваться. Я потянулась назад и схватила его за руку. Его когти слегка прижались к моей коже. — Дорогая, он и так мой.

У меня перехватило дыхание и живот скрутило до тошноты.

— Ты об этом хотела со мной поговорить?

Она пожала плечами.

— Ну, поскольку твое будущее с Никтосом неотрывно связано и со мной, я подумала, нам стоит узнать друг друга получше.

К горлу подступила кислота.

— Ты не имеешь никакого отношения к нашему с Никтосом будущему.

— Ты действительно так думаешь? — последовал сухой смех Весес.

— Я в этом уверена.

— В таком случае, то, во что ты веришь просто смешно!

— Единственное посмешище здесь — это ты, — выпалила я, моему терпению пришёл конец. — На тебя жалко смотреть.

Ривер тихо запыхтел. Это было очень похоже на смех.

Весес отстранилась и приподняла брови.

— Что ты только что сказала?

— Мне повторить?

Шок отразился на её лице.

— Да как ты смеешь так неуважительно говорить со мной?

— Довольно трудно говорить с вами уважительно, Ваше Высочество, когда никакого уважение вы не заслуживаете.

Румянец выступил на ее щеках, когда она шагнула ко мне…

Ривер вылетел из— за моих ног, расправив крылья и рыча. Внутри меня случился настоящий взрыв страха. Я схватила тонкую, покрытую чешуей руку. Он отчаянно боролся со мной, вытягивая шею и выпуская искры изо рта. Они попали на сиреневый подол платья Весес и прожгли тонкую ткань.

Весес отреагировала молниеносно, в духе Первозданных. Ривер взвизгнул, когда она пнула его, выбивая его из моих рук. Он отлетел назад, ударившись о стену рядом с камином. Упав на пол, он свернулся калачиком в нескольких футах от того места, где стоял.

— Глупый дракен, — усмехнулась Весес. — Тебе повезло, что я тебя не убила.

Красная вуаль накрыла меня. Времени на раздумья не было. Подобное уже случалось, когда я увидела богов в Люксе, они бросили того бедного младенца на землю, как какой— то мусор, от которого нужно избавиться. Мстительная ярость овладела мной.

И на этот раз Никтоса не было рядом, чтобы остановить меня.

Подойдя ближе, я вонзила кинжал ей в глаз, глубоко, аж до мозга.

И не почувствовала ни капли вины.

Весес взвизгнула, отпрянув назад так быстро, что я просто не успела вытащить кинжал. Она налетела на угол кровати, но сохранив равновесие, не упала. И даже не собиралась.

Черт.

Она подняла голову. Синеватая кровь потекла по ее щеке, когда она обхватила пальцами рукоять кинжала и вытащила его. Толстая, желеобразная субстанция прилипла к теневому камню, при виде чего меня вывернуло. Она отбросила кинжал в сторону, а из ее здорового глаза сочился эфир, клубясь и потрескивая в воздухе. Он со звоном оторвался от пола и сферы мерцающей энергии запульсировали над ее руками.

— О, чёрт. — прошептала я.

Я не видела её движений, но почувствовала удар в грудь. «Удар» — это мягко сказано, представьте, что вас поразило молнией. Волна боли захлестнула меня, и, отлетев назад, я врезалась в шкаф. Мои мышцы были настолько напряжены, что я едва почувствовала, что приземлилась на колени. Словно разряд пробежал по моим венам. Смутно я понимала, что на самом деле она и пальцем меня не коснулась. Это всё эфир. Звездочки заплясали перед глазами.

— Ты тупая сука. — Весес схватила меня за волосы и швырнула, как подушку.

Я сильно ударилась об пол, выбив из себя весь воздух, который еще оставался в легких. Я катилась по полу до тех пор, пока с кряхтением не ударилась о столбик кровати.

— И чего ты добилась? — требовательно спросила Весес. — Я Первозданная.

Когда волны шокирующей боли ослабли, пол перестал расплываться. Что— то было не так внутри меня. Несколько вещей. Я подняла голову и почувствовала себя немного… пусто внутри. Ривер… он лежал там, где и приземлился, все еще плотно свернувшись калачиком, в своём смертном обличие. Паника нарастала, когда угольки в моей груди запульсировали. Я перекатилась на спину, хрипя, когда что— то врезалось мне в спину. Рукоять. Кинжал.

Весес опустилась на колени рядом со мной. Ее левый глаз представлял собой ни что иное, как кровавое месиво, но уже начинал заживать. Она снова схватила меня за волосы, поднимая мою голову с пола. Ее губы скривились в усмешке.

— Видимо, вы с Никтосом хорошая пара, поскольку у него тоже есть привычка совершать самые нелогичные поступки. В конце концов, он взял тебя в Супруги. Я пыталась остановить его. Послала моего любимого дракена и стража забрать тебя. И, ну, мы все знаем, чем это кончилось — довольно бессмысленно, учитывая, что ты зачарованная.

По мне прокатилась волна удивления.

— Это ты послала дракена освободить погребенных богов.

— Я должна была что— то предпринять, прежде чем он попадет в еще большие неприятности. Например, он думает, что никто не понимает, что Тарика и других здесь не было до того, как они исчезли?

Она закатила глаза, один целый и второй, наполовину заживший.

— И насколько это было кстати? Они искали что— то в царстве смертных, и знаешь, что это было? Я знаю. Жизнь. Они искали жизнь. И они последовали за ней прямо в дом Смерти. Где находилась ты. Неужели он действительно думает, что никто этого не понимает?

Она подняла брови.

— Я думала, мне повезет, и Колис откажется от коронации до того, как Никтос поймет, что это была я. Но… мужчины. Только в одном на них можно положиться. Они всегда делают неправильный выбор. И вот, я здесь. Пытаюсь помочь Никтосу, а он злится на меня за это. Но знаешь, как говорят, не хочешь зла — не делай добра.

— Добра? — пробормотала я. — Люди погибли…

— Люди всегда умирают. — Весес оттащила меня от кровати. Она вытирала кровь со своего лица, а от её хватки мне жгло голову.

— А теперь, смотри, что будет. Он поймет, что это была я. А ты видела его, когда он злится? — один глаз подсвечен ярким эфиром. — Он довольно разрушителен. — Её голос понизился пока она слизывала кровь со своих пальцев. — В эти моменты он такой горячий и восхитительно непредсказуемый.

— Ты… ты извращенка.

Весес рассмеялась.

— О, ты даже не представляешь какая.

— Начинаю догадываться.

— А у меня идея, — Весес остановилась, снова опускаясь на колени. Она отпустила мои волосы, но облегчение было недолгим. Вместо этого она схватила меня за подбородок.

— Я знала, что за всем этим кроется нечто большее, независимо от того, что утверждал Никтос. Должна быть причина, по которой он был готов сделать для тебя все, что угодно. — Её пальцы прижались к моему подбородку, и я ахнула от боли в челюсти.

— Я почувствовала тебя, когда тебя впервые привели сюда. Я думала, у меня разыгралось воображение, но, когда ты появился опять и прервала тот довольно приятный вечерок, я снова почувствовала тебя. Итак, одно из двух. Либо он отдал тебе так много своей крови, что я могу чувствовать его в тебе, либо…

Мои глаза встретились с глазами Весес. Ощущение, которое я испытывала в груди. Гул энергии. Так было, когда Никтос был рядом. Значит всё потому, что рядом сейчас другой Первозданный. Я почувствовала нечто подобное, когда приезжал Аттез. Я просто не сразу распознала это чувство, и…

— Или Никтос не считает тебя Супругой. — Она приблизила свой рот к моему. — Он решил, что ты Первозданная в Выбраковке. И не просто какая— нибудь Первозданная. Потому что, знаешь, что еще я почувствовала сегодня, уходя из Вати? Жизнь. — Она прикусила мою нижнюю губу.

— И, как бы невероятно ни звучало, это все же более правдоподобно, чем то, что он делится с тобой своей кровью тем, что принадлежит мне.

— О, я пила его кровь. — Я улыбнулась ей. — Я его всего пила.

Ее единственный глаз расширился.

Я ударила ребром ладони по ее горлу так сильно, как только могла.

Весес отпустила мой подбородок, пошатываясь и задыхаясь, в попытках схватиться рукой за шею. На четвереньках я поползла вперед к Риверу. Угольки в моей груди продолжали пульсировать по мере того, как во мне нарастала энергия. Жар прокатился по моей руке. Эфир вспыхнул.

Схватив меня сзади за халат, Весес отбросила меня назад. Я заскользила вниз, ударившись о ножку дивана. Тот ящик, в котором я хранила все эти изменчивые эмоции, задрожал и треснул…

Двери в спальню распахнулись. Весес обернулась, но вошел не Никтос.

Это была Бель.