Свет в пламени

Глава Сорок Два



Времени, чтобы поговорить с Эшем наедине или привести себя в порядок, так и не выдалось — приглашенные гости все время поднимались с поздравлениями. Замысловатые короны Первозданных, их сдержанные, кривые приветствия читались на лицах, скрытых за масками или без них вообще. Но были и теплые улыбки, когда они толпились у выложенного щитами прохода, где сидели Эш и я.

Крики перекрывали музыку каждые пару минут, очень раздражая, когда один доброжелатель с поздравлениями сменял другого.

— Мне нужно беспокоиться? — спросила я Эктора, который подошел, чтобы встать рядом со мной.

— Нет, — Эктор улыбнулся мне сверху вниз. — Они приветствуют своего нового Консорта.

Немного сбитая с толку этим заявлением, я взглянула на Эша. Он улыбнулся тому, что сказал мужчина в маске, но в какой— то момент во время приветствий опустил свою руку туда, где моя покоилась на бедре. Никто, кроме, возможно, Эктора и Рахара, стоявших рядом с Эшем, не мог видеть, где была его рука, но, тем не менее, меня это смущало. Прикосновение предназначалось не для демонстрации, и тяжесть его руки на моей казалась успокаивающей, потому что меня… на меня сейчас смотрели очень многие.

Только Кин и Ханан не приближались, и я потеряла их из виду в толпе людей, продолжавших двигаться вперед. Я уже начинала уставать: шея болела от тяжести короны, но крики — приветствия — прогнали усталость. Было… приятно, что меня так радостно встречали, и я не могла не задаться вопросом, приветствовали ли так же и мою мать когда— нибудь? Или моего отца до его смерти? Я не могла припомнить этого. Король Эрнальд и моя мать отдалились от людей, о которых они должны были заботиться, но Эзра была другой. Она не правила из башни за стенкой.

Тарелки с едой были заменены бокалами, которые не опустошались. Музыка становилась все более неистовой, тяжелой, и я не думала, что кто— то из Первозданных остался в Царстве Теней к тому моменту, когда Эш наклонился, сказав, что нам пора уходить. Оглушительные возгласы эхом отразились от усыпанного звездами неба, когда мы возвращались ко входу.

Карета, в которой я приехала, ждала нас у входа, окруженная стражей и солдатами в сером. Сэйон стоял у открытых дверей, склонившись при нашем приближении.

— Ваши Высочества, — протянул он.

Эш вздохнул.

— Ты серьезно будешь начинать именно так?

— Не для тебя стараюсь, — заметил Сэйон, подмигивая мне.

— Конечно, — пробормотал Эш. Слабая усмешка появилась, когда он забрался в экипаж, а затем повернулся, протягивая мне руку. — Супруга.

Дикое трепещущее чувство вернулось, когда я взяла его за руку, ощутив прилив энергии, перетекающий из его ладони в мою. Он помог мне сесть в карету. Несколько дракенов взлетели с колонн, поднявшись высоко в небо над нами. Я села на скамью напротив Эша, когда Рейн появился в открытой двери, держа в руках две большие коробки из теневого камня. Он положил их на пол внутри помещения.

— Короны, — объяснил Эш, снимая свою.

Почувствовав облегчение, когда наконец смогла снять тяжелую, хотя и роскошную корону, я осторожно высвободила ее из волос, пока Рейн открывал первую коробку. Моя шея радостно расслабилась.

Эш опустился на колени между скамьями, поместив свою корону в бархатную обивку цвета слоновой кости. Когда Рейн закрыл ее и открыл вторую, Эш взял мою корону. Его пальцы коснулись моих, и по мне пробежала дрожь.

— Они останутся с вами, — объяснил Рейн, бросив на меня быстрый взгляд, когда поставил тяжелые коробки к подножию скамьи, на которой я сидела. — А затем будут перенесены в небольшую комнату рядом с тронным залом, где обычно хранятся. Вы сможете их достать, когда захотите.

— Спасибо, — сказала я, и он кивнул, бросив на меня беглый взгляд. Я надеялась, что он думал не о словах, сказанных мне перед коронацией.

Об этом я точно не могла позволить себе вспоминать. Мой взгляд медленно скользнул туда, где на сиденье развалился Эш.

— Мы отправимся в путь через несколько минут, — объявил Рейн, прежде чем закрыть двери и оставить нас одних в мягком, тусклом свете бра, работающего либо на топливе… либо на силе Пепла.

— Некоторые из моих солдат поедут впереди, — объяснил Эш, оперевшись локтем на выступ. — Чтобы убедиться, что дорога для нас свободна.

— Это необходимо?

— Не совсем, — признался он со скрытой усмешкой. — Но они серьезно относятся к безопасности своего Консорта.

Я выгнула бровь.

— Но не Первозданного?

— Я думаю, они больше беспокоятся о тебе, чем обо мне.

— Звучит немного… неправильно.

— Возможно, — его ухмылка стала шире, обнажив чуть похожие на клыки зубы. — Но не все стражи и солдаты знают о твоей способности постоять за себя. Однако, даже будь оно так, они все равно захотели бы убедиться, что путь, по которому ты перемещаешься, безопасен. Это их долг.

— Долг, который они выбрали сами?

Его пальцы скользнули по подбородку, когда он посмотрел на меня.

— Все те, кто служит стражами и солдатами, делают это по собственному желанию, полностью готовые взять на себя все обязанности, связанные с такой должностью. Разве в Ласании не так?

— Некоторые говорят, что есть выбор, вступать в армию или нет. Но действительно ли это выбор для тех, кто не может обучаться другой работе или позволить себе поступить в университет? — ответила я. — Для многих вступление в армию — единственный способ прокормить себя и свои семьи. Я не считаю это добровольным выбором.

— Я тоже, — согласился Эш и замолчал, пока экипаж оставался неподвижным. Он еще раз протянул мне руку. — Посидишь со мной?

Я замерла на мгновение от неожиданности, а затем встала, взяв его за руку. Он не подвел меня к сиденью рядом с собой; вместо этого он устроился так, чтобы сидеть спиной к стенке вагона, и посадил меня на скамейку между одной согнутой ногой и другой, которую поставил на пол. Мерцающее платье упало на край скамейки и его правую ногу.

— Я чувствую вкус твоего удивления, — пробормотал он, убирая пряди волос с моей шеи.

Я слегка вздрогнула от прикосновения его прохладных пальцев к моей шее.

— Когда ты предложил сесть с тобой, я не думала, что буду сидеть у тебя на коленях.

— Ты против?

— Нет, — я провела большим пальцем по внутренней стороне ладони, следуя за завитком печати.

— Хорошо, — ответил он. — Как твоя шея?

— Немного побаливает.

— Я предполагал, что так и будет. Чтобы привыкнуть к ее весу может потребоваться некоторое время. — Его пальцы прижались к напряженным мышцам по обе стороны от моей талии, двигаясь медленными кругами. Мои губы приоткрылись в пьянящем вздохе. — Как ощущения?

— Похоже… — мои глаза закрылись. — На волшебство.

Его смешок был грубым. Он надавил большими пальцами, успокаивая и массируя напряжение, скопившееся там. Моя спина выгнулась, грудь напряглась под корсажем, когда он прокладывал свой путь вниз. Это действительно было похоже на волшебство. Он так быстро ослабил мое напряжение.

И так же быстро создал совершенно другое напряжение, которое росло не там, где он касался. Прикосновения расслабляли. И одновременно возбуждали. Я бы не разобралась в чувствах, даже если бы мне приставили меч к горлу.

Ладони Эша скользнули по бриллиантам, обвиваясь вокруг моих плеч.

— Как твоя шея теперь?

— Прекрасно, — выдохнула я, только тогда осознав, что прислонилась к его груди, и что карета начала двигаться со скоростью улитки. — Спасибо, Эш.

Он напрягся.

Мои глаза открылись, желудок скрутило.

— Ты…ты не возражаешь, что я тебя так называю?

— Нет. Вовсе нет, — грубовато заявил он, проводя руками вверх и вниз по моим рукам. — Я бы сам тебя попросил.

Теперь мое сердце заколотилось, когда я повернула голову в его сторону.

— Правда?

— Ага, — его дыхание танцевало на моей щеке, когда руки проложили путь к моей талии. — Я чувствую необходимость признаться тебе кое в чем.

— В чем?

— Знаю, стоило бы обсуждать другие вещи прямо сейчас. Планы на Айлон. Но почему ты изменила свое отношение ко мне — к нам? — спросил он, и у меня перехватило дыхание. Я открыла глаза. — Мысли о коронации?

Я прикусила губу, когда его руки скользнули вниз по моим бедрам, чувствуя облегчение, когда он двинулся дальше.

— Но?

— Но только одно занимало мои мысли с того момента, как я увидел тебя в этом платье и услышал, как ты зовешь меня Эшем. — Его слова шелковисло ласкали слух. — И это не значит, что я не хочу увидеть тебя без этого платья. Эта секунда близка.

Я задрожала.

— А еще будет приятно увидеть тебя обнаженной. Только с короной на голове.

Мой пульс участился, когда его левая рука скользнула по моему животу.

— Это уже третья твоя фантазия?

— Четвертая, — его рука переместилась еще ниже на мой живот, посылая волну пульсирующего удовольствия. — В третьей я представлял тебя обнаженной на троне.

— Это уже становится привычкой.

— Больше похоже на одержимость, — возразил он, касаясь губами изгиба моего уха и посылая нежную серию мурашек. — Телом, которого, вероятно, я не достоин.

Я напряглась.

— Ты достоин.

Он издал грубый звук возле шеи, двигая левой рукой медленными кругами, неуклонно продвигаясь ниже моего пупка.

— Неужели? На самом деле это не имеет значения в данный момент, потому что я слишком жадный, слишком эгоистичный, чтобы остановиться, — сказал он, и в нем действительно чувствовалось неотступное желание.

Я хотела возразить, что он не жадный и не эгоистичный, но прежде, чем я смогла произнести хоть слово, его рука скользнула ниже по моему бедру.

— Что это? — спросил Эш, склонив голову набок и задирая юбку платья, совершенно не обращая внимания на множество крошечных бриллиантов, блестнувших, когда он обнажил мою ногу до самого верха бедра. — Твой кинжал, — он издал глубокий, рокочущий звук, сжимая в руке кинжал. Прикосновение его прохладных пальцев к моей коже заставило дернуться, — Черт.

Я почувствовала, как его клыки царапнули мне шею. Ахнув, ощутила, как все тело восхитительно напряглось.

— Думаю, что потом можно рассмотреть тебя с одним только кинжалом, пристегнутым к бедру. Но потом, — сказал он мне. Я вздрогнула, его пальцы скользнули по внутренней стороне моего бедра. — Знаешь, что?

Мое сердце бешено колотилось, пока он водил рукой по кружевным краям моего нижнего белья. Мои бедра почти оторвались от скамейки, потому что его пальцы прижались к центру сквозь слой тонкого белья.

Сердце заходилось, я не могла отвечать на его вопросы, пока его пальцы двигались взад и вперед. Прикосновение было легким, как перышко, пока не прекращалось. Он гладил меня, проводя пальцами по самому центру к самой чувствительной части. И я не сомневалась, что он чувствовал, как намокло это тонкое белье. И то, как мокрое пятно расползалось с каждым движением его пальцев, и то, что он пробовал вкус растущего желания. Не было никакой возможности скрыть это от него. Это желание. Эту потребность.

И мне это нравилось.

Открыв глаза и вперив взгляд на стенку напротив, я остановила его руку, когда он начал водить пальцами по нижнему белью, двигая ими вниз и обратно вверх, туда, где пульсировало желание.

— Сера? — его губы коснулись моего виска.

— Ч— что?

— Знаешь, что заняло самое важное место в моих мыслях?

— Нет, — прохрипела я, утонув в волне влажного тепла.

— Услышать, как ты зовешь меня Эшем, — пробормотал он. — Когда кончаешь.

Я вздрогнула, тяжесть сдавила мою грудь. И ниже, там, где его рука была между моих бедер, пульсировало острое, ноющее желание.

— Дашь мне насладиться этим? — спросил он. — Назовешь меня Эшем, кончая?

Моя грудь резко поднялась, и я схватила его колено другой рукой. Бедра беспокойно двигались от его прикосновений.

— Я буду звать тебя так, как ты захочешь.

Он прикусил кожу между моим плечом и шеей.

— Это все, что я хочу услышать.

— Я сделаю это, — пообещала я, когда карета качнулась вперед, проезжая по ухабистой местности.

Он застонал, крепче притягивая меня к себе между ног.

— Не могу дождаться, чтобы услышать это.

— Тогда не жди, — прошептала я.

— Этого я не планировал, — прорычал Эш.

Мои бедра дернулись, когда он скользнул пальцами под тонкое нижнее белье и сквозь тонкий узор завитков.

— Эш… — поддразнил он. Он играл с моим телом. Несколько секунд. Минут. Таких невыносимо долгих. Я дрожала, задыхаясь к тому моменту, когда он погрузил в меня палец. Шок от избытка ощущений между моей разгоряченной плотью и его ледяным пальцем сводил с ума, а прикосновение второго пальца заставляло меня жаждать большего.

Я откинула голову назад.

— Ты мне нужен, — прошептала я. Его грудь поднималась и опускалась так же быстро, как и моя. — Ты мне нужен, — я потянулась вниз, схватив его за запястье, — Внутри.

Пальцы Эша замерли.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — прошептала я в изгиб его челюсти. — Когда я назову тебя Эшем.

— Черт, — прорычал он, убирая свои пальцы. Он схватил шнурок, разорвав его одним резким рывком, от чего по мне пробежала злая дрожь. — Что тебя останавливает?

Ничего.

Абсолютно ничего. Даже покачивание кареты, когда я приподнялась, и Эш выпрямился, опустив обе ноги на пол. Он расстегнул свои штаны, обхватив себя руками, а я забралась на скамейку. Ухватившись одной рукой за перекладину у потолка, чтобы сохранить равновесие, я уперлась коленями по обе стороны от его бедер, а другой рукой приподняла юбку. Он прижал меня к своей груди, придерживая платье, а потом притянул ближе, насаживая на свою твердую плоть.

Я застонала от льдисто— горячего ощущения, растягивающего и заполняющего меня одним обжигающим движением. Его рука сжала мои волосы в кулак, притянув мои губы к своим. От поцелуя у меня перехватило дыхание, зубы столкнулись, наши языки переплелись, а он осторожно покачивался подо мной. Мои пальцы соскользнули с перекладины, упав на его плечо, когда я полностью оседлала его, и мы оба тяжело задышали друг другу в губы.

Звук соприкосновения наших тел терялся в грохоте колес снаружи, но внутри кареты мы терялись во вздохах, стонах и нарастающем напряжении. Он дрожал, постанывая, пока его бедра толкались, и я прижималась к нему, так же дрожа.

Разрядка обожгла огнем и льдом одновременно, она была твердой и быстрой. Сильные волны удовольствия прокатились по мне, когда я оторвала свои губы от его и назвала его так, как он хотел в этот момент.

Эшем.



Мои мышцы все еще казались размякшими, когда Белль приветствовала нас по возвращении во дворец. За время нашего отсутствия ничего не произошло. Весес оставалась в стазисе, а Белль в основном скучала.

Эш и я не задержались, поднимаясь наверх, пока Рейн уносил короны в комнату рядом с тронным залом. Необъяснимая нервозность овладела моими чувствами, заставляя мое сердце подпрыгивать в груди.

Мы с ним должны были идти разными путями, чтобы встретиться только на утро и уехать в Айлон. И спать в раздельных кроватях. То, что произошло в карете — в чем я призналась Эшу — ничего не меняло.

Но я этого хотела.

Я хотела провести сегодняшний вечер вместе с ним. Как и каждую ночь. Но так много осталось недосказанным между нами, и еще больше не было сказано в спешке. Вполне вероятно, что мы продолжим как, когда…

Я остановилась.

Прервала ход мыслей. Остановила тревожную спираль вопросов, на которые мне было нелегко получить ответ.

Эш остановился на шаг впереди, поворачиваясь ко мне.

— Сера?

Давление угрожало сдавить мою грудь, перекрыв доступ воздуха, но я заставила себя сделать глубокий вдох, задержав его, сжав пальцы в кулак, напротив метки. Все, что мне нужно было сделать, это сказать и поделиться своими желаниями. И хотя я легко могла предъявлять любые требования, это все же совсем другое. Нечто большее, и это заставило меня почувствовать себя хрупкой. Как же я хочу быть достаточно близкой с ним, чтобы делиться сокровенным. Чтобы мы были честны дург с другом.

— Я не хочу спать сегодня одна, — жар скользнул по моим щекам. — Я имею в виду, что хочу остаться с тобой. Ночью. Или говорить. Или что— то еще. Я… я просто хочу быть с тобой.

Искорки в его глазах ожили, начав дико плясать, когда Эш полностью замер. Я могла бы поклясться, что сам воздух в коридоре перестал двигаться вместе с ним, но затем его грудь резко поднялась. Напряжение покинуло его черты, и на краткий миг он — Первозданный Смерти — выглядел таким же уязвимым, каким я себя чувствовала.

— Я тоже хочу этого, Сера. Очень сильно.

Моя улыбка появилась мгновенно и так широко, что казалось, мое лицо вот— вот треснет.

— Хорошо, — прошептала я, немного нервничая и стараясь успокоиться. — Тогда твои покои?

Однако Эш не пошевелился. Он глядел на меня, и эфир в его глазах продолжал плясать. Эш словно не понимал, с чем он столкнулся и что дальше делать.

Я переступила с одной ноги в туфельке на другую.

— С тобой все в порядке?

— Да— Да, — Эш моргнул, слегка покачав головой. — Просто ты… ты прекрасна.

Приятный, пьянящий трепет охватил меня, несмотря на напряжение, вернувшееся в уголки его рта.

— Я понимаю, что не обязательно это говорить тебе. Но спасибо тебе.

Его глаза слегка расширились.

— Это правда. Мне кажется, так будет правильно. Больше, чем просто правильно, — сказал он. Слабый румянец окрасил его щеки, когда он провел рукой по груди. — Твоя улыбка только что… Мне кажется, я никогда раньше не видел, чтобы ты так улыбалась.

— Она так плоха?

— Нет, — он шагнул вперед, взяв мою руку в свою. Из него вырвался тихий вздох. — Она не так уж плоха.

Затем Эш повел меня к своим дверям, метка на моей руке немного покалывала при его прикосновениях. Он был тих, когда мы вошли в его покои. Несколько настенных бра замерцали, оживая.

— А я смогу так, когда Вознесусь? — я повернулась к нему, вдыхая его запах, пропитавший воздух.

— Скорее всего, нет, — сказал он, закрывая дверь. — Кроме Первозданных, только старейшие из богов могут превратить свою сущность в силу — электричество.

— Какое разочарование.

Посмеиваясь себе под нос, он направился к столику у балкона, на котором стоял графин.

— Не хочешь чего— нибудь выпить?

— Да, пожалуйста.

Он выгнул бровь, глядя на меня, когда взял графин.

— С тех пор, как я стал таким рассеянным в карете, — сказал он, и я улыбнулась, надеясь, что он и после будет так ухаживать за мной. И гораздо чаще. — У меня не было возможности спросить, что ты думаешь о коронации.

— Все было прекрасно — огни и люди, — я осторожно присела на край дивана, положив руки на украшенную бриллиантами юбку своего платья. Я все еще удивлялась, что ни один из них не отвалился во время возвращения в Царство Теней. Истинное свидетельство мастерства Эрлины.

— И это оказалось легче, чем я ожидала.

— Ты ждала каких— то проблем? — Он открутил хрустальную пробку.

— Ждала. Например, что Колис передумает. Тебе не кажется странным, что Колис отправил в Вати всего несколько даккаев вместо целой армии?

— Полагаю, даккаи потеряли след. В этот раз мощь ощущалась не так сильно, как когда ты Вознесла Бель. Если бы след остался, они, скорее всего, поступили с Вати так же, как и с Царством Теней.

Кивнув, я наблюдала, как он наливает янтарную жидкость в два бокала. И думала о Первозданной Возрождения.

— Мне кажется, Килла знает, что я та, в кого поместили душу Сотории. Это трудно объяснить, но я это чувствую.… Не знаю. Она так улыбнулась мне.

Понимая, что это не не очень похоже на полноценное доказательство, я лишь пожала плечами и сделала глоток. Напиток был немного слаще, чем виски, которое я пила раньше.

— Что это? — спросил я.

— Это тоже виски, но приготовленный иначе, — ответил он. — Тебе нравится? Если нет, я могу достать что— нибудь еще.

— Все в порядке, — я сделала еще глоток, мне понравилось. — Я могу ошибаться насчет Киллы.

— Возможно, ты права, Сера.

Я тихо выдохнула, не уверенная, как относиться ко всему этому.

— Но ей можно доверять, верно? Если она и знает, что Колис ищет именно меня, она ничего ему не рассказала.

Он кивнул.

— Она одна из немногих Первозданных, которым я хоть как— то доверяю.

— Хоть как— то?

— Ни одному Первозданному я не доверяю на сто процентов, — он взглянул на меня. — Особенно, когда это касается тебя.

Я не нашла, что на это ответить, поэтому молча сделала еще глоток. Я знала, что лучше не спрашивать об Аттезе. Его доверие к этому Первозданному было весьма натянутым. Я взглянула на Эша, обнаружив, что он наблюдает за мной в своей напряженной манере. Водя пальцем по краю стакана, я сменила тему.

— Ты нервничаешь из— за завтрашнего дня?

— Я взволнован. Мы получим знания о том, как перенести тлеющие угли, — он сделал паузу. — А ты?

— Наверное, я волнуюсь из— за многих вещей. Из— за того, что мы можем не найти Дельфая, или что он не сможет нам помочь. Волнуюсь, что он все— таки поможет, — призналась я. — Я знаю, что это ничего не изменит, даже когда произойдет перенос углей. Нам все равно придется иметь дело с Колисом. Но скоро ты станешь истинным Первозданным Жизни, каким и должен был быть. И это важно.

— Что действительно важно, так это спасти твою жизнь. Вот, что действительно имеет значение.

Мой взгляд встретился с его. Ты тоже важен. Очень. Эти слова были более сильными, чем те, которые я так и не смогла произнести. Можно было бы легко возразить, что его осознание своей истинной судьбы было гораздо важнее, чем моя жизнь, но я… я верила, что он действительно считал мою жизнь важнее.

И это заставило мои чувства к нему укорениться еще глубже.

— Я весь вечер хотел спросить тебя кое о чем, — сказал он. — Что изменилось?

Я прикусила внутреннюю стенку своей щеки.

— Изменилось?

Он бросил на меня понимающий взгляд, приподняв бровь.

— Ты сказала, что хочешь быть моей Супругой только по титулу.

— Но я действительно так говорила. И что хочу быть чем— то большим, — заметила я. — Разве я не имею права изменить свое мнение?

Уголок его губ приподнялся.

— Ты имеешь право на все царство, Сера, но это довольно резкая перемена. Особенно, когда, я думаю, последние действия Весес могли укрепить твое желание оставаться на расстоянии.

У меня пересохло во рту, и вряд— ли виски облегчит это. Я делала все возможное, чтобы не думать о том, что узнала.

— Это изменение эмоций. То, что я чувствую к тебе, не изменилось, — осторожно начала я. — Изменилось то, что я хотела делать дальше.

— Мои извинения, — протянул он. Густые ресницы прикрывали его глаза, — Что же тогда спровоцировало эти перемены?

Я немного поерзала.

— Разве это так важно?

— Да.

Моя рука сжала бокал. Я не хотела рассказывать то, чем Рейн поделился со мной. Я также не могла сказать ему, что люблю его, что влюбилась в него еще до того, как узнала о сделке, заключенной с Весес, призванной обеспечить мою безопасность. Я взглянула на него, и мое глупое сердце забилось так сильно, что у меня перехватило дыхание. Буря эмоций захлестнула меня. Я не чувствовала ни страха, ни недоверия, когда смотрела на него. Я чувствовала только удивление. Дикое трепетание в груди и животе. Потребность в нем, которая выходила за рамки простых желаний тела. Сильное сочувствие к нему, жажда защитить, даже несмотря на то, что он вполне способен сделать это сам. Чувство правильности, или, как сказала Айос, ощущение будто ты дома. Что ты нужна. Понимание того, что я сделаю для него все! Вообще все. Страх, что я никогда не стану достойна того, чем он пожертвовал ради меня. И решимость сделать все, чтобы стать достойной.

Я тонула во всех этих чувствах, пока мое сердце не начало колотиться еще сильнее. Пока я не поняла, как сильно он завладел моими чувствами.

Его густые ресницы приподнялись, когда взгляд блуждал по моему лицу. Секунды тикали.

— О чем ты думаешь?

Я напряглась. О, боги, он, скорее всего, прочел мемя.

— Что ты чувствуешь?

— Я не знаю, — в его голосе звучало смущение, любопытство, — Я… я чувствую сладость, — его брови нахмурились, — Напоминает шоколад и клубнику.

— И ты не знаешь, что это такое?

— Не знаю, — сказал Эш, нахмурившись.

Боги.

Мое сердце немного дрогнуло, я быстро отвела взгляд. Он не знал, что это, потому что не знал, какова на вкус любовь. Или думал так. Я тоже. Пока не поняла, что чувствовую, но Эш… он… для него все было по— другому, потому что его кардия была удалена. Любовь никогда не была чем— то желанным.

Я проглотила комок в горле, надеясь, что ничего не проецирую сейчас, и что он не читает меня. Я не хотела, чтобы он испытывал эту печаль.

— Ты все еще не ответила на мой вопрос, — мягко настаивал он. — Почему я теперь для тебя Эш? Почему ты хочешь быть больше, чем Супругой по титулу, после того, как я причинил тебе боль? После того, как я…

— Я знаю, — перебила я, на мгновение закрывая глаза.

— Знаешь, что?

— Я знаю, что ты не предавал меня, — я отставила бокал в сторону, тщательно подбирая слова. — И что ты действительно не хотел ранить мои чувства. Это… все было не так.

Эш притих.

Расправив плечи, я запихнула все, что чувствовала, так глубоко, что он не смог бы ничего уловить. Ничего, кроме моего гнева. И я сомневалась, что он захочет попробовать что— нибудь еще. Я повернулась к нему, надеясь, что не оторвала ни один из бриллиантов.

— Я знаю о Весес.

Черты его лица заострились, он опустил стакан на колено. Это было единственное изменение. Единственный признак того, что он меня понял.

— Она тебе сказала?

Я открыла рот, но решила, что, наверное, будет лучше, если он в это поверит. Я не хотела, чтобы он расстраивался из— за Рейна.

— Я… — я замолчала, понятия не имея, что сказать. Сделка, которую он заключил, касалась меня, но он слишком многим пожертвовал. На него повлияла жестокость Весес. Дело было не в том, что я думала об этом. Мой ужас, или гнев, или агония. Было только одно, что я могла сказать.

— Спасибо.

Стакан разбился в руке Эша.

Задыхаясь, я вскочила на ноги, жидкость и стакан полетели через его колено на пол. Красные полосы испачкали его ладонь.

— Ты порезался.

— Я в порядке, — он сомкнул пальцы на осколках стекла.

— Ты режешь себя еще больше! — я наклонилась, хватая его за руку. Смахнула осколки стекла с его колена и дивана. Заряд энергии был сильнее. Между его пальцами потекла кровь. — Милостивые боги, — прошептала я, возвращаясь, чтобы сесть рядом с ним. — Раскрой руку.

— Я же сказал тебе, все в порядке.

— Раскрой руку, Эш!

Он не сделал ни малейшего движения.

Выругавшись, я разжала его пальцы. Осколки стекла глубоко вонзились в его ладонь, рассекая золотой водоворот. Срезы, свободные от стекла, уже начали заживать.

— Я знаю, что ты Первозданный, — сказала я, распрямляя его ладонь и кладя ее на свое колено. — И что раны легко заживают, но все же не нужно вгонять осколки себе в руку.

— У тебя платье будет в крови, — заявил он.

— Мне все равно, — я вытащила осколок стекла, бросив его на маленький столик. — Не похоже, что я надену это платье снова.

— Почему?

— Не думаю, что кто— то надевает свое свадебное платье больше одного раза, — я достала еще один кусок побольше. Эш зашипел.

— Прости.

— Не надо… — он сделал глубокий вдох. — Не извиняйся. И не благодари меня.

Я ненадолго закрыла глаза, проклиная себя в мыслях. Я хотела еще раз извиниться, потому что, очевидно, сказала что— то не то.

— И ты можешь снова надеть это чертово платье, когда захочешь.

Кивнув, я сглотнула, осторожно вынимая еще кусочек. Запах его крови окутал меня, когда я провела большим пальцем по метке, ища осколки стекла, которые трудно разглядеть.

— Так вот почему ты теперь зовешь меня Эшем?

— Что? — я взглянула на него.

Его плоть истончилась, углубляясь тенями.

— Потому что узнала, что я был личной игрушкой Весес?

— Нет.

Его красивый рот искривился в холодной, жестокой ухмылке.

— Правда, Лисса?

— Нет, — повторила я. — Я уже говорила тебе, что хочу быть твоей Супругой и раньше.

— Но все изменилось.

— Верно. Потому что я не знала всего, когда дело дошло до этого, и я… — я снова повернулась к его ладони, замечая, что еще в нескольких местах все еще сочилась кровь. — Я боюсь сказать что— то не то.

— Ты можешь говорить, что хочешь.

Я соскребла ногтем крошечный кусочек стекла.

— Я уже сказала лишнее.

— Все хорошо, — отрезал он. — Говори, как думаешь.

Его тон вывел бы меня из себя в любое другое время, но не сейчас.

— Когда я увидела вас вместе… это задело мои чувства. И изменило мои желания. Ты это и так знаешь. Но теперь, когда я знаю, почему вы двое… были вместе… я стала думать иначе.

— Мы не были вместе, — заявил он, и температура в комнате упала.

— Знаю. Я… — несмотря на его требование рассказать, было тяжело сформулировать все это. И хоть признаться было необходимо, все— таки мне стоило заткнуться к чертовой матери.

— То, что ты сделал, чтобы защитить меня, — не это причина моих чувств. Я хотела быть для тебя чем— то большим, чем просто Супругой по титулу, еще до того, как узнала об этом. Что это действительно изменило, так это помогло мне немного разобраться в ситуации. Нам не нужно говорить об этом, если ты не хочешь, — я еще раз взглянула на него через плечо. — Но знай, если ты не убьешь ее, я найду способ сделать это самостоятельно.

Он уставился на меня на мгновение, а затем рассмеялся. Глубоко и сдавленно.

— Я серьезно, — ответила я.

— Ни одна частичка меня в этом не сомневается.

Я выдержала его пристальный взгляд.

— Эта сука умрет.

— Да.

— Хорошо, — я вернулась к его ладони, осторожно вытаскивая оставшееся стекло. Я поняла, что закончила, только когда остановилась кровь. — Готово.

— Спасибо, — грубо произнес он.

Сжав губы, я провела пальцем по его ладони, по золотому завитку. Добралась до узора на конце его большого пальца, и он согнул их, переплетая с моими. Его кровь перепачкала обе наши руки, но то, что он держал мою, было… просто прекрасным зрелищем. Я поднесла наши соединенные руки к своему рту и запечатлела на них поцелуй.

Его дрожь передалась и мне.

Шли минуты.

— Я не хотел, чтобы ты знала, — произнес он. — Не хотел, чтобы ты чувствовал себя виноватой.

Я боролась с желанием сказать ему, что мои чувства сейчас — последнее, о чем стоит беспокоиться.

— И я… я не хотел, чтобы ты… кто— либо знал, какая у нее была власть. С ней нелегко, — продолжил он через мгновение, обращаясь к моему склоненному затылку. — Аттез знает, что она кормится от меня, но не знает, почему. Знают лишь несколько человек. Но мы никогда не были вместе. Она кормилась от меня, да. Иногда это было приятно. Но чаще жгло, как Бездна. И если я не соглашался с тем, откуда она хотела кормиться, последнее слово все равно оставалось за ней. Но уж лучше, когда она причиняла боль. Получать от нее какое— либо удовольствие было и остается последним, чего я хочу. Но единственное, что у нее когда— либо было от меня, — это моя кровь.

Какое бы облегчение я ни испытала, узнав, что дело не зашло дальше, оно было недолгим. Потому что принуждение кого— то к удовольствию без его согласия все равно было насилием, независимо от того, какая этому есть причина. Шантажировать, заставляя удовлетворять любые потребности, по— прежнему было насилием.

Закрыв глаза, я сдерживала свои эмоции под контролем. Я запечатлела еще один поцелуй на его ладони. В глубине моих глаз защипало, когда я подавила нарастающую ярость и печаль. Я не могла позволить ничему из этого занять центральное место. И я сохранила контроль.

Его рука крепче сжала мою, и прошло несколько мгновений.

— Какими бы умениями, по— твоему, я ни обладал, это чистая удача. Потому что я, честно говоря, понятия не имел, что делать. — Он выдохнул, и… боги, я пожалела, что сказала ему это. Почему все, включая меня, предположили бы, что кто— то без опыта не может доставить удовольствие. Думать так было невероятно по— детски с моей стороны. — И все еще не понимаю, если честно.

Я поцеловала его руку в третий раз.

— Но Весес… она не хотела меня. Она все еще не хочет меня. Почти. Она хочет Колиса. Всегда так было, — сказал он, и удивление пронзило меня насквозь. — И поскольку он никогда не хотел иметь с ней ничего общего, я — следующая кандидатура. Но я тоже не хотел ее. Именно отказ заставил ее вернуться. Вероятно, то же и с Колисом.

Я все еще думала, что, возможно, ее чувства к Эшу изменились. Что она пришла, чтобы позаботиться о нем. Но боги, как можно сделать такое с тем, кто тебе не безразличен?

Эш сжал руку, потянув меня назад. Еще одна волна удивления прокатилась по мне, когда он прижал меня между ног. Его грудь резко поднялась, но медленно опустилась. Он расслабился в моих объятиях. Весь, только рука все еще сжимала мою.

— В конце концов, она нашла способ проникнуть внутрь, — наконец сказал он. — Она последовала за мной в ту ночь, когда тебя привели в Храм Теней. Мы не можем чувствовать присутствие других Первозданных в Царстве Смертных так сильно, как в Илизиуме. Я даже не подозревал, что она была там, пока она не вернулась в Царство Теней несколько дней спустя. Должно быть, она подслушала достаточно, чтобы сложить два и два, и когда она была здесь в последний раз, она знала, что больше возможности не будет. Так что в ту ночь она действительно перешла все границы дозволенного.

Три года.

Он был вынужден кормить ее на протжении трех лет.

Я задавался вопросом, возможно ли, чтобы чья— то смерть длилась три года.

— Я не ожидал, что она придет так скоро, и я знаю, что запер дверь, потому что не хотел, чтобы кто— нибудь это видел. Особенно ты. Она, должно быть, почувствовала тебя… — Он прочистил горлло. — Я не знаю. Я должен был сказать тебе, когда ты спросила после пробуждения, но я не мог вымолвить ни слова. Я просто…

— Все в порядке, — я повернулась в его объятиях, положив голову ему на плечо. — Я понимаю.

— Я просто… я не мог не позволить ей сделать это. И не мог отказать. Это было мое решение. Здесь нет твоей вины.

Я глубоко вздохнула, проглатывая все вопросы о том, как и почему он мог решиться на такое, когда не знал ни меня, ни что— либо о тлеющих углях.

— Я бы не хотела, чтобы она ставила тебя в ситуацию, заставляющую принимать такие решения.

— Есть много вещей, о которых я сожалею. Но желание уберечь тебя от рук Колиса не входит в их число, — сказал он. — И это ничего не стирает и не меняет, — его подбородок коснулся моей макушки. — Но теперь дело сделано.

— Будет, — прошептала я. — Когда она умрет.

Он рассмеялся, звук был грубым, но теплым.

— Какая кровожадная.

Я даже не пыталась это отрицать.

Эш некоторое время молчал. Когда он заговорил снова, его голос был едва громче шепота.

— Спасибо.

Мои глаза открылись.

— За что ты меня благодаришь?

— Всего лишь… Просто за то, что ты есть, — сказал он.

— Я уверена, многие не благодарили бы за одно только это. Но спасибо тебе.

— Эти люди тоже должны умереть.

Я тихо рассмеялась.

— Сера?

— Да?

— Я бы хотел… — его голос был хриплым, он замолчал, а затем сглотнул.

— Что?

Что бы Эш ни собирался сказать, это было не важно. Он откинул мою голову назад и приблизил свои губы к моим. И целовал до тех пор, пока мерзость Весес не отошла на задний план, пока не исчезли все опасения по поводу того, что мы найдем в Айлоне, и пока не осталось места ни для чего, кроме ощущения его губ на моих. А потом не было ничего, кроме рук, обнимающих меня, удерживающих меня. И я так же обнимала его.

Терялось все, кроме этого момента.

Кроме нас.

Мы — единственное, что было важно.