Свет в пламени

Глава Сорок Пять



Ты погибнешь.

Я вздрогнула, повторяя слова бога про себя.

— Нет, нет, — громко прорычал Эш. Под его плотью моментально проступили тени. — Ты ошибаешься.

— Ты сможешь забрать угли. Любой Первозданный сможет, задумывал ли так твой отец или нет, но все же она — их вместилище, — тихо произнес Дельфай, чеканя каждое слово. — Царствам повезло, что больше никто не знает о ее секрете, — после этих слов я вздрогнула. — Но она не переживет этого.

«Смерть всегда отыщет тебя. Руками бога или заблудшего смертного. Тебя найдет Колис или даже сама Смерть», — прозвучал в голове голос Холланда.

Эш.

Я рассмеялась.

Я смотрела на них и смеялась. И ничего не могла с собой поделать. Смех звучал очень громко и нервно.

Эш прислонил свою голову к моей. Его глаза округлились, а под плотью щек проступили пульсирующие тени. Он практически готов был броситься вперед, потерять контроль, а я…

А я просто неподвижно стояла на месте.

Даже не закружилась голова, как было в прошлый раз, когда я услышала, когда кто— то вот так откровенно говорил о моей смерти. Никакого удивления, никакого шока. А может, я уже обо всем догадывалась. Не так ли? Я лишь пыталась уклониться от линии судьбы. Но где— то в глубине души я знала, что сбежать не получится.

— Нет, — повторил Эш, словно отрицание могло как— то отменить слова Дельфая. Айри уже все нам сказал. Он покачал головой и, поджав губы, взглянул мне прямо в глаза. — Должен быть другой вариант, — прохрипел он, повернувшись к Дельфаю. — В этом случае не может быть столь однозначного выбора. Должен найтись способ удалить угли без вреда для нее. Моему отцу удалось выжить…

— Твой отец рожден богом, которому было суждено Вознестись и стать Первозданным, как и тебе. Угли принадлежали ему. Они оказались лишь спрятаны в ее бренном теле, она не имеет с ними ничего общего, — спокойным голосом пояснил Дельфай. — Понадобится всего одна капля крови Первозданного, чтобы они укрепились в ней и процесс удаления стал невозможен. — Он повторил предупреждение Холланда. — Они уже слились с ней. Даже если бы ты попытался удалить оба угля, когда осознал, что они находятся в ней, исход все равно был бы таким же. Это равносильно вырезанию сердца. Здесь только три варианта. Либо ты станешь настоящим Первозданным Жизни и восстановишь баланс, либо их заберет другой Первозданный, а я не думаю, что вы этого хотите. Или она завершит Вознесение, а ты уже позаботишься о том, чтобы…

— Нет. — Я широко открыла глаза, когда тлеющие угли завибрировали в грудной клетке, высвобождая потоки тепла и энергии по венам. Энергия выплеснулась наружу. Где— то треснуло стекло. — Не нужно продолжать эту мысль.

Дельфай откинулся на спинку.

— Прости, но ты умрешь в любом случае. — Он вздохнул, и этот вздох получился таким… понимающим. Он смирился. — Будут ли спасены царства в процессе — это зависит…

Эш кинулся к богу и схватил того за горло, затем откинул его на книжную полку в нескольких метрах от дивана. Все загрохотало, книги со стуком падали на пол, словно капли дождя.

— Перестань! — воскликнула я, бросаясь вперед.

— Я не стану ее убивать, — прорычал Эш каким— то незнакомым голосом. За спиной у него возникли призрачные очертания крыльев из эфира. Сущность вспыхнула в его руках. — Это неправильный ответ!

Я пошатнулась от ужаса, когда заметила, что глаза бога побелели, а из носа и уголка рта струится кровь. У Дельфая начались судороги, а вены вздулись.

Эш открыл рот, обнажив клыки.

— Нет! — закричала я. — Он не виноват.

— Мне плевать, — низким голосом ответил Эш. — Возможно, в следующий раз он получше подумает над своими ответами, пока некоторое время проведет в Бездне.

— Это ничего не изменит. Он рассказал все, что ему было известно. Ответ не изменится. — Я схватила Эша за руку. Разряд сущности откинул прядь волос с моего лица. Его кожа стала похожа на ледяной камень. — Эш.

Он повернулся ко мне, и мое сердце на секунду замерло. Тени пропали, поэтому его кожа теперь была похожа на золотистую бронзовую мозаику с темными прожилками. Все же он в большей степени Первозданный, чем человек.

— Это не его вина, Эш. — Я сглотнула, проведя пальцем по твердой коже его предплечья. — Ты зря делаешь ему больно. Ты не заслуживаешь еще одной отметки. Отпусти его. Пожалуйста.

Прошло мгновение, но мне показалось, будто прошла вечность, пока он смотрел на меня сверху вниз, а его тело наполняли ярость, сила и жестокость.

И он послушал меня.

Эш отшвырнул бога.

Он пощадил Дельфая.

Бог задел еще несколько книг, которые упали на пол возле его тела. Дельфай повернулся на бок и схватился за горло. Раненый, но живой.

Я не отпускала руку Эша, а он не сводил с меня взгляда, пока я отводила его в сторону от Дельфая. Тени окончательно исчезли, а глаза очистились от эфира.

— Я должен был погибнуть, — прохрипел Дельфай. — Я видел свою смерть.

Я нахмурилась и взглянула на бога, но все еще не отпускала руку Эша.

— Ты должен был меня убить. — Дельфай прислонился к полке, и я с ужасом заметила обуглившиеся участки кожи на его руках и шее. — Я почти умер.

— Ты жив только благодаря ей. — Эш задумчиво взглянул на бога, словно хотел передумать. — Поздравляю.

Дельфай продолжал держаться за горло.

— Это действительно повод для праздника. — Он положил руки на колени. — Возможно, есть серебряный зверь и ярчайшая луна. Двое. Не один, — забормотал он. — Сначала двое, потом один.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — спросил Эш.

— Ни о чем. — Дельфай широко улыбнулся, показав окровавленные зубы. — Ничего такого.



Дельфай, наверное, сильно тронулся умом от удара Эша, ведь его слова не имели смысла. Серебряный зверь? Ярчайшая луна? Они напомнили о титуле, данном мне Эшем, но я не понимала, зачем он начал говорить об этом. И, честно говоря, это все не имело никакого значения.

Мы молча покинули Поместье Колдра, пройдя мимо державшихся на почтительном расстоянии и торопливо кланявшихся стражей. Мне хотелось попрощаться с Кейли, но я понимала, что нам неразумно будет задерживаться.

Только не в том случае, когда яростная, необузданная энергия витает вокруг Эша.

Я размышляла о том, что мне не хватит смелости заговорить. Мой разум занимали лишь мысли о неизбежном.

О том, что уже невозможно отрицать.

Чертовски странно думать о таком, пока мы спускались по скалистому холму, ощущая тепло солнца на лицах. Опустошающая мысль «а если бы все сложилось иначе». Осознание того, что на этот раз конец действительно близок. И полный крах всех надежд.

И все это скорее… освобождение.

Я успокоилась.

Теперь в грудной клетке не ощущалось это странное давление. Может, потому что я всегда ожидала смерти, а моя душа уже пережила множество смертей.

В конце концов, смерть — мой постоянный спутник, мой старый друг, который однажды все— таки навестит меня.

Я взглянула на Эша. Он глядел прямо перед собой, плотно сжав челюсти. Мы дошли до сосен, и я произнесла:

— Стой.

— Нам нужно обратно в Царство Теней, — выпалил он.

— Нам следует поговорить.

— Сначала надо все обдумать.

Прерывисто дыша, я вслед за ним вошла в густой лес.

— Ты должен это сделать.

Эш остановился.

— Я не стану этого делать.

— Это чушь, ты и сам прекрасно все понимаешь. — Я остановилась в полуметре от него. — Ты… все это время знал, как извлечь уголь, верно?

Его плечи напряглись.

— Боги, — хрипло прошептала я. Я знала, знала, что мои догадки верны.

— Я не знал наверняка. Раньше никто и никогда не встречался с простым смертным, как ты, у кого внутри — изначальные угли. — Он наклонил голову. — Но я подумал, что тебя и правда можно истощить.

Он мог так сделать в любое время. Забрать мои угли. Мог Вознестись. Остановить Колиса. Остановить Весес. Но все же он этого не сделал.

Потому что знал: это меня убьет.

Я откинула голову назад, делая глубокие обжигающие вдохи.

— Дело даже не в том, как Колис доберется до углей, — процедил Эш. — Я догадывался, что есть другой путь.

Нет, другого пути не существует.

Я смахнула слезы и опустила голову.

— И мы пришли сюда, чтобы научиться перемещать угли, теперь все понятно.

Он промолчал, а воздух стал разреженным и холодным. На землю упало несколько сосновых иголок.

У меня бешено застучало сердце, а в горле пересохло.

— Другого варианта нет. Мы не можем кому— то другому позволить узнать об углях и отдать их.

Он повернулся ко мне и серьезно посмотрел мне в глаза.

— Должен быть другой путь. Может, Звезда…

— Где мы ее найдем? Ты знаешь, где Колис хранит камень? Знаешь того, кто расскажет нам об этом? Нет. И даже если мы сможем отыскать Звезду, ты слышал слова Дельфая. Слишком поздно. Угли слились со мной. Их удаление прикончит меня в любом случае, а я… я не хочу умирать.

— Рад наконец— то это услышать.

Я пропустила мимо ушей этот комментарий.

— Я хочу будущего. Хочу жить. Хочу прожить такую жизнь, где я смогу выбирать свое будущее. Я хочу, чтобы мы были вместе, — прошептала я. — Но мне нужно будущее, в котором мы одолеем Колиса. Илизиум и царство смертных, наконец, окажутся в безопасности. Вот что важно. И только это имеет значение.

— Нет, не только это имеет значение, Сера. — Глаза Эша сверкнули. — Ты. Не чертовы угли. Не гребаные царства. Только ты.

У меня перехватило дыхание, поэтому я прикрыла глаза, чтобы совладать с бурей эмоций. Я… я имею значение. Я. Но это все касается не только меня. Знаю. И он тоже.

— Другого пути нет. — Я вздрогнула и открыла глаза. — Я все понимаю. И в этом нет твоей вины.

Он отвернулся.

— Прекрати.

— Да, все именно так, — продолжила настаивать я. — Это неправильно и несправедливо, но ты знаешь, что должен делать, Эш.

— Хватит, — прорычал он, поворачиваясь ко мне. Эш сделал шаг вперед и приблизился вплотную. — Не называй меня так, когда говоришь о том, что я должен тебя убить.

Сознание захлестнула волна эмоций, которые сложно было понять. От этого сдавило в груди, а в горле будто застрял комок.

— Мне жаль.

— Ты сожалеешь? — рассмеялся он. — О, Судьбы, ты сожалеешь. Я прямо могу почувствовать вкус этих слов. Такие приторные, но с горчинкой. — Он недоверчиво покачал головой. — Ты испытываешь ко мне сочувствие, даже сострадание.

Я вдохнула и прижала правую ладонь к сердцу. Сочувствие и сострадание, да, именно это я и чувствовала.

— Ты не сделал ничего плохого.

— Как и ты.

— Как, черт возьми, ты вообще можешь так говорить? — завопил Эш настолько громко, что, несмотря на пройденное нами расстояние, нас все еще могли услышать. Но, однако, я сомневалась, что кто— то решит пойти в лес и проверить. — Потому что есть другой вариант. Я могу спасти тебя.

— Это не в твоих силах. — Я подняла руки и приложила ладони к его холодным щекам. Он попятился, но я не стала убирать руки. В его глазах были заметны сущность, злость и ярость. Я полной грудью вдохнула сосновый запах. — Даже если бы у тебя была твоя кардия, Эш, нет никаких гарантий, что ты меня полюбишь…

— Есть. — С безумным взглядом он схватил меня за запястья. — Я бы полюбил тебя, если бы только мог. Меня никто не смог бы остановить.

Я вздрогнула от этого признания, столь похожего на признание в любви, и эти слова поразили меня. Меня трясло до тех пор, пока угли не начали гудеть и пульсировать. Уголки глаз посветлели.

— Поцелуй меня, — прошептала я.

Ни секунды раздумий.

Эш прижал меня к себе, приподняв на руках, и впился в губы. Мы вздрогнули от прикосновения наших губ. Поцелуй получился нежным, неуверенным, но полным благоговения и печали. Из моих закрытых глаз потекли слезы, а из горла невольно вырвался стон.

Угли продолжали вибрировать.

У меня закололо сердце.

Руки Эша буквально обвились вокруг моих талии и бедер. Он притянул меня еще ближе, наши тела слились воедино. Язык коснулся моего, а клыки стукнулись о зубы. Во всем чувствовалось всепоглощающее желание, появившееся из отчаяния и тоски.

Решительность сохранилась и в тот момент, когда мы отпрянули друг от друга и наши взгляды встретились. Мы без лишних слов снова начали целоваться, попутно расстегивая пуговицы, спуская штаны и нижнее белье. Наши губы не разъединились даже в тот момент, когда он повалил меня на усыпанную сосновыми иголками землю и резким движением прижал мои руки.

Он поймал мой крик удовольствия и ответил возбужденным рычанием. В штанах, спущенных до коленей, я не могла поднять или раздвинуть ноги. Эта ограниченность делала каждое его движение напряженным и мучительным, поэтому я сжала его руки.

Это все, что я могла сделать — держаться хоть за что— то, пока он совершал движения вперед— назад, погружаясь так глубоко, как только мог, стараясь приблизить меня к тонкой, как лезвие, грани удовольствия и боли.

Он остановился внутри, оторвался от моих губ и схватил меня за щеки.

— Я бы хотел… — прохрипел он, проведя пальцами по веснушкам на щеке. — Жаль, что мне удалили кардию.

Я наконец открыла глаза.

Глаза Эша… они блеснули отблеском красного цвета. Слезы Первозданного.

— Я никогда и никого не хотел любить. Кроме тебя, лисса.

Я не знала, что на это ответить, поскольку испытала прилив самых противоречивых эмоций.

Он вздрогнул, а затем потерял всякое подобие самоконтроля. Эш прижался ко мне, каждое его движение обещало то, чего не могло дать сердце. Мы прерывисто и часто дышали, удовольствие достигло своего пика. А оно сменилось опустошением. И когда мы закончили, силы окончательно покинули нас.

Мы долго не двигались. В тишине я вслушивалась в его сердцебиение, ощущала прохладную тяжесть тела, и смотрела на верхушки сосен над нами.

— Ты можешь дать обещание?

Он поднял голову и посмотрел на меня. В его взгляде отражался серебристый лунный свет.

— Что угодно, лисса.

— Когда придет время, — прошептала я, — можешь отвести меня к тому самому озеру? Я хочу, чтобы все произошло именно там.

Эш опустил голову мне на грудь.

— Обещаю.