Свет в пламени

Глава Пять



Эфир засиял, распространяясь по венам кожи под его глазами, когда напряжение охватило уголки его губ.

— То, что ты чувствуешь, — это из — за моей крови, Сера.

— Я так не думаю. — Я глубоко вдохнула, втягивая его запах. — То, что я чувствую, — я чувствую всегда, когда ты прикасаешься ко мне. Словно в моей крови разгорается огонь.

Пальцы Никтоса сжались вокруг ремешка слипа. Его глаза открылись, но лишь тонкими щелочками.

— Сера…

— Жар. Влага. Боль. — Я сжала бедра вместе, но это никак не уменьшило пульсацию там. — Желание.

Бретелька слипа сдвинулась на дюйм, затем на два, прихватив с собой окровавленный вырез. Его зубы скользнули по нижней губе, когда я схватила его за запястье. Он не остановил меня, когда я потянула его руку и бретель дальше вниз по моей руке. Я ахнула, когда кружевной подол оцарапал чувствительные кончики моих грудей.

— Пожалуйста.

Никтос издал грубый звук, который прогрохотал по каждому дюйму моего тела.

— Я знаю, в чем дело. — Его мутные глаза поднялись к моим, и рука теперь стала двигаться сама по себе, ведя бретель к моему запястью. — И все же…

Мой пульс учащенно забился, когда его рука опустилась на мое бедро, а моя последовала за его. Его взгляд оторвался от моего и скользнул по залитым кровью выпуклостям моих грудей. Я почувствовала сухожилия под своими пальцами, когда его рука сжалась на моем бедре, а затем расслабилась, скользнув по нему, а затем под подол.

Рука вокруг меня напряглась, когда он склонился надо мной, опустив голову. Его губы скользнули по моему горлу, и воспоминание о его укусе проделало долгий путь, чтобы стереть боль, причиненную погребенным богом. Он слегка приподнял меня за спину, пока его рот двигался по зажившей коже. Прикосновение его языка к моей плоти послало по мне ударную волну ощущений. Я смотрела, как его рот проводит блестящую кровавую дорожку вниз, а затем вверх по выпуклости моей груди. Его язык слизнул кровь.

— Я… я не могу дышать.

— Нет, можешь.

Я ахнула, когда его рот сомкнулся на моем соске, втягивая его и мою потерянную кровь в свой рот. Мои бедра дернулись, отталкиваясь от его возбуждения. Он поймал набухшую плоть губами, когда оттянул губы, а затем и голову.

— Откройся мне, — отрывисто потребовал он, опуская лиф до моей талии, обнажая меня перед собой.

Мой желудок скрутило от предвкушения, когда ноги без колебаний раздвинулись. Его пристальный взгляд скользнул мимо моих бедер к тонкой копне волос, когда его пальцы вжались в плоть моего бедра.

— Покажи мне.

О, боги. Раскаленная докрасна волна бесстыдного желания сотрясла меня. Учащенно дыша, я схватила его за запястье, когда мои пальцы скользнули по коже ниже пупка. Взгляд Никтоса был немигающим, всепоглощающим.

— Покажи мне. — Его голос был шелковистым шепотом полуночи. — Я хочу видеть, как твои пальцы становятся скользкими от твоего желания.

Я втянула в себя тихий стон. Мои пальцы коснулись влаги между бедер. Казалось, комната затаила дыхание, ожидая вместе со мной. С Никтосом. Ждать пришлось недолго. Я скользнула пальцем во влажный жар, и бедра дернулись под моей рукой, когда я ахнула. Свернувшийся клубок удовольствия глубоко внутри был прямо — таки скандальным.

— Вот так, — сказал он тем же вкрадчивым, соблазнительным голосом, каким был, когда я пила его кровь. — Трахни свои пальцы.

От удара необузданного желания у меня закружилась голова, когда я начала двигать пальцем внутрь и наружу — его взгляд был прикован к моим движениям. Он точно знал, в какую секунду я ввела в себя еще один палец, и его глаза наслаждались тем, что он видел. Это было совершенно порочно, и мне это нравилось.

Никтос переместил меня у себя на коленях, притягивая меня ближе к твердой выпуклости своего возбуждения. Я двигала своей рукой, покачиваясь на его члене…

— Эш? — позвал Нектас из коридора. — Ты там?

Я остановилась, мое сердце дрогнуло, а широко раскрытые глаза метнулись к двери.

— Я занят. — Взгляд Никтоса оставался сосредоточенным между моих ног.

— С Серой?

Я подавилась вдохом. Насколько хороши чувства дракенов?

— Да, — сказал Никтос, накрывая мою руку своей. Мое внимание переключилось на мои раздвинутые бедра. Он снова запустил мои пальцы внутрь. Мои бедра почти полностью оторвались от его колен. О, боги. Греховная волна удовольствия пронзила меня. — Не останавливайся.

— Что? — раздался приглушенный ответ Нектаса.

Под щеками Никтоса образовались глубокие впадины.

— Я не с тобой говорил.

— Хорошо. — Последовала пауза. — С ней все в порядке?

Никтос тяжело дышал, наблюдая за мной, чувствуя, как мои пальцы двигаются под его.

— Да… будет.

— Вам двоим что — нибудь нужно?

— Нектас, — рявкнул Никтос, и я повернула голову к его груди, подавляя стон, когда мои колени подогнулись.

— Ладно. Ладно, — ответил дракен. — Вернусь чуть позже.

— Хорошо. — Пальцы Никтоса двигались по моим, контролируя ритм, когда я терлась о его член.

Моя голова откинулась назад, глаза закрылись, а дыхание становилось быстрым и прерывистым по мере того, как напряжение сжималось все туже и туже. Его дыхание коснулось моей груди. Я вскрикнула, когда его рот сомкнулся на пульсирующей плоти, и он всосал мою кожу, оставшуюся от ран кровь. Мои пальцы задвигались быстрее, сильнее. Удовольствие затрепетало глубоко внутри. Он застонал, притягивая меня ближе, прижимая мой зад к своему члену. Звуки, которые я издавала… Боги, мне должно было быть стыдно, но мне было не стыдно. Я хотела, чтобы он их услышал. Я хотела, чтобы он почувствовал влагу, покрывающую мои пальцы. Я хотела, чтобы он знал, что то, как мое тело реагировало на него, имело очень мало общего с его кровью и абсолютно полностью было связано с ним. Я хотела сбросить все вещи, чтобы между нами не было никаких преград. Я хотела почувствовать его твердую длину на своей коже. Хотела, чтобы он оказался внутри меня. Хотела, чтобы он пронзил меня, принял на себя. Я так сильно хотела…

Прикосновение его клыков к моему соску было слишком сильным. Я кончила жестко, падая через край, когда он содрогнулся рядом со мной. Моя грудь заглушила его резкий стон. Удовольствие продолжало разматываться и кружиться по всему моему телу, пока я не осталась безвольной и совершенно обмякшей в его объятиях.

Я все еще дрожала, когда он убрал от меня пальцы. Мои глаза открылись, и я наблюдала за ним… наблюдала, как он поднес мою руку к своим губам. Он накрыл ртом мои блестящие пальцы и сильно пососал.

— Боги, — простонала я, у меня перехватило дыхание.

К тому времени, как он закончил, на моих пальцах не осталось ни капли меня. Глаза цвета ртути встретились с моими, а затем густые ресницы опустились, он все так же держал наши соединенные руки у своих губ.

— Как ты сейчас себя чувствуешь? — хрипло спросил он.

Я открыла рот, не найдя слов, когда почувствовала влагу на изгибе своего зада, где покоилось его полутвердое возбуждение. Оно… оно нашло освобождение.

— Лучше. Намного лучше.

— Хорошо, — сказал он, и это было все, что он сказал за какое — то время.

В последовавшей тишине мое сердце замедлило бег, но жар его прикосновений остался, в то время как жар его крови угас. Я уставилась на его руку, обхватившую мои пальцы, его кожа была на несколько оттенков темнее моей. Мне… мне нравилось, когда он держал меня за руку, и…

Желание все еще оставалось.

Одно, отличное от всех прежних желаний. Я не хотела расставаться с этим моментом, когда он притягивал меня к себе, прижимая к своей груди, а моя рука была в его. Этот момент его опущенных ресниц, обмахивающих щеки, и линия расслабленной челюсти. Я не хотела покидать этот момент покоя.

Но мы должны были.

Я должна была.

Потому что эти мгновения не продлятся долго. Я знала, что когда эти ресницы поднимутся, и он посмотрит сверху вниз на ту, что планировала соблазнить и убить его, в этих серебряных глазах появится сожаление, независимо от того, что он утверждал, будто мое предательство просто раздражает его. Я не хотела этого видеть.

Я хотела запомнить эти моменты, потому что то, что произошло этим вечером, открыло болезненную правду, которую нельзя было отрицать. Больше этого не будет.

Потому что я знала, что я должна сделать.

Я высвободила руку. Он поднял голову, и я быстро отвела взгляд, собирая окровавленные половинки своего плаща.

— Нектас скоро вернется?

— Должен.

— Хорошо. — Я сглотнула, все еще ощущая медовый привкус его крови. И начала двигаться.

— Осторожно, — сказал Никтос, берясь за плащ и запахивая на мне его половинки. — Тебе может показаться, что ты полна сил, и все же голова может немного кружиться.

— Я чувствую себя прекрасно. — Я медленно сел. Рука Никтоса сжалась вокруг моей талии. — Мне нужно привести себя в порядок.

Прошло долгое мгновение, а затем его рука расслабилась.

— Я отправлю воду в твои покои.

Я кивнула, соскальзывая с его колен. Придерживая плащ, я поспешила через комнату. Я взялась за дверную ручку, чувствуя его пристальный взгляд на своей спине. Мои глаза на мгновение закрылись.

— Спасибо.

Ответа не последовало.

Я открыла дверь и ушла, оставив Никтоса и эти мирные моменты позади.



Часом позже я сидела в военной комнате, закрытом помещении, расположенном за тронами, и осматривала многочисленные кинжалы и мечи, выстроившиеся вдоль стен. В последний раз, когда я была здесь, это было после того, как я узнала правду о Гнили.

И Никтос узнал правду обо мне.

Комната вызывала у меня дурные предчувствия.

Я решила, что для нее нужны окна. Кресла помягче. Стол, не так испещренный одним богам известно сколькими видами оружия. Меньше окровавленных доспехов на присутствующих.

Моя нога в тапочке начала постукивать по каменному полу, пока я крутила волосы между пальцами. Смыть всю кровь с кожи и волос, не используя ванну, было трудно. Я пыталась зайти в нее. Я даже дошла до того, что стояла в ней, но как только я начала опускаться, почувствовала, как пояс впивается мне в горло. Я выбралась наружу, чуть не поскользнувшись на плитке в спешке. Я чувствовала себя глупо, когда решила окунуть голову в воду, чтобы вымыть волосы. Я все еще чувствовала себя глупой. Слабой. Но не знала, как переступить через это.

И на данный момент это не имело значения.

— В нападении участвовало по меньшей мере три бога, — проговорил Теон, привлекая мое внимание к нему и его сестре — близнецу. Их доспехи были забрызганы кровью, а темно — коричневые лица выглядели мрачными и усталыми. Должно быть, близилось утро. — Включая того, которого убила Орфина. Я не узнал в тех двоих, что видел, людей из Двора Аттеза.

Близнецы были родом из Вати, где находился Двор Аттеза и его брата Кина. Очевидно, это был ближайший двор к Царству Теней, и мне показалось уместным, что Война и Месть расположены рядом со Смертью.

— Я не узнала того, что разговаривал с Серой, — сказала Бель с того места, где она сидела, скрестив ноги на столе.

Туго заплетенные волосы Лейлы покачивались над ее плечами, когда она откинулась вперед, глядя на стол.

— И, подозреваю, дракена ты тоже не узнал?

Я проследила за ее взглядом туда, где сидел Нектас. Было выставлено напоказ много медной кожи, так как на нем была только пара свободных черных штанов. Я старалась не пялиться на него, но была очарована узором слабых линий на его плечах и груди.

— Знаю, это может стать шоком для всех вас, но я не знаю каждого дракена в частности, — ответил Нектас. Он почти не разговаривал с тех пор, как мы все собрались здесь. Я предполагала, что его мысли были о Давине. Был ли он близок с ней? Есть ли у нее семья?

Лейла уставилась на него, приподняв брови.

— Все, что я знаю, это возникшее у меня ощущение, что дракен был молод, — добавил Нектас. — Слишком молод, чтобы заниматься таким дерьмом.

То был молодой дракен?

— Они могли быть из любого двора, — сказал Никтос из — за двух пальцев, которые медленно постукивали по его нижней губе. Пальцев, которые…

Я отбросила эти очень непристойные мысли, когда взглянула на Никтоса. Я села прямо справа от него, только потому, что именно туда он фактически усадил меня после того, как забрал из моих покоев. Он собрал волосы в узел на затылке и сменил изодранную рубашку на новую. Напряжение вернулось к его челюсти и плечам.

Моменты покоя действительно прошли.

Я ждала у дверей в своих покоях, к счастью, уловив звук его закрывающейся двери. Я полагала, что он уходит, чтобы поговорить со своими стражами о том, что произошло, и хотела знать, что он скажет. Он, казалось, был удивлен моей просьбой присоединиться к нему, но не остановил меня. Хотя почти ничего не сказал и едва взглянул на меня. Я… знала, что сожаление настигло его, хотя он был явно активным участником того, что произошло, и тоже получил освобождение. Я поерзала на стуле, шерстяной свитер внезапно стал слишком толстым.

— Вполне возможно, — согласился Рейн. Он сел напротив меня, на свету его рыжевато — золотистые волосы казались еще более рыжими. Он уставился на мои запястья, как только сел рядом со мной. Точно так же, как Бель, когда вошла. У меня было ощущение, что они были единственными, кто чувствовал всю прелесть, но остальным об этом говорили. — Но у скольких Первозданных хватило бы смелости провернуть подобное?

— Разве это требует храбрости, когда это сделали не они? — возразил Никтос.

Рейн медленно кивнул.

— Верно подмечено.

— Скорее всего, это был Ханан. — Бель выплюнул имя Первозданного, точно проклятие. — У него есть причина быть недовольным, и он один из Первозданных, определенно недостаточно храбрый, чтобы самому прийти в Царство Теней и увидеть, действительно ли я Вознеслась. — Бель соскользнула со стола и начала расхаживать. Она была иноходцем, как и я.

— Этих погребенных богов освободили, чтобы создать отвлекающий маневр — выиграть достаточно времени, чтобы схватить мой зад. Люди погибли из — за этого. Я не должна быть здесь. Мне нужно уйти.

— Ты там, где нужно, — сказал ей Никтос.

— Я сказала ей то же самое. — Айос наблюдала за Бель, ее темно — рыжие волосы выделялись ярким румянцем на фоне бледных щек. — Она не хочет это слышать.

— Он хочет, чтобы я была здесь, потому что так безопаснее, — возразила Бел, подходя и становясь рядом с Нектасом.

Айос вздохнула, качая головой.

— И, как я уже сказала, в безопасности нет ничего плохого.

— Она права, и это может означать и то, и другое. — Никтос откинул прядь волос с лица. — Мне нужно, чтобы ты была здесь, где для тебя будет безопаснее.

Бель вздернул подбородок.

— Я не могу прятаться вечно. И не хочу. Я отказываюсь.

— Я и не предлагаю прятаться. Но пока тебе нужно держаться в тени. Ханан и другие могут верить, что ты Вознеслась, но пока не увидят тебя, они не смогут на сто процентов подтвердить это.

— Они пришли не из — за тебя, — заговорила я, и волосы взметнулись вокруг подбородка Бель, когда она дернула головой в мою сторону. Несколько пар наполненных эфиром глаз уставились на меня. Никтос поделился с ними тем, что я знала, но, как и Нектас, я мало что сказал во время встречи. Я прочистила горло. — Это из — за меня. Ты не должна чувствовать себя ответственной ни за что из этого.

Она нахмурила брови.

— А ты должна?

— Очевидно. Я та, кто это сделал.

— То, что ты сделала, спасло мне жизнь — и спасибо тебе за это, — сказала она, и на ее щеках появились два розовых пятнышка. — Не знаю, говорила ли я тебе это.

Я кивнула, чувствуя, что мое лицо тоже горит.

— Не понимаю, как тот бог мог искать тебя, — сказал Эктор по другую сторону от меня. — Ни Ханан, ни Колис не знают, как ты выглядишь. Никто из Первозданных не был здесь, чтобы увидеть тебя.

— За исключением Весес, — сказал Рейн.

Я тут же нахмурилась. Лишь однажды я видела Первозданную Обрядов и Процветания, и она была слишком чувствительна к Никтосу. Настолько, что, подозреваю, у них были какие — то отношения. Но все это было… еще до меня.

— Весес не видела меня, когда была здесь. — Я посмотрела на Никтоса. — Так ведь?

Мускул дрогнул на челюсти Никтоса, когда он уставился на Рейна. Тот кивнул.

— Люди видели ее — во Дворе, когда все это началось, — отметил Теон. — И на Валк в ту ночь, когда напали даккаи. Она — новое лицо. Не нужно ломать голову, чтобы сложить два и два и в итоге прийти к Супруге. Это мог быть Ханан, и он же отдал приказ найти и Бель, и ее.

Глаза Никтоса сверкнули на него.

— Наши люди никогда бы не выдали ее личность другому Двору.

— Как ты можешь быть так уверен? — Моя нога перестала постукивать. Я не понимала, что здесь делаю. Ничто из того, что будет обсуждено или, возможно, раскрыто, не будет иметь значения.

— Потому что я уверен.

Я ждала, пока он пояснит. Он этого не сделал.

— Нужно ли мне напомнить тебе о Хамиде? — Божество жило в Лете и подружилось с юной Избранной, которая жила в одной из комнат наверху. Он был тем, кто сообщил о пропаже Геммы, и, судя по всему, был известен как щедрый и добрый человек. Также было известно, что он питал глубоко укоренившуюся ненависть к Колису, потому что тот убил его мать — богиню — и уничтожил ее душу. Он, как и многие другие, так боялся ложного Первозданного Жизни, что, когда Гемма сказала ему, что, должно быть, именно меня искал Колис, он увидел во мне то, что, как я уже знала, было правдой. Что я представляю угрозу пристанищу, которое предлагало Царство Теней. Я не виню ее за то, что Хамид предпринял позже. Часть меня не может по — настоящему винить и его.

Я, наверное, поступила бы так же.

За исключением того, что добилась бы успеха там, где он потерпел неудачу.

— Не то чтобы я забыл это. — Пальцы Никтоса замерли. — Но тогда все было иначе.

— Не хочу спорить, — сказала я, и его глаза сузились, — но чем именно отличается?

— Хамид думал, что он защищает Царство Теней, — ответил Рейн, его взгляд был намного холоднее, чем когда я впервые ступила сюда. За исключением Айос, никто из них раньше не был особенно дружелюбен, но Рейн был теплее, чем сейчас.

Лейла кивнула.

— А то, что произошло здесь сегодня, угрожало безопасности Царства Теней. Те, кто ищет здесь пристанища, не стали бы подвергать его опасности.

— Возможно, бог из другого Двора был здесь в ночь нападения даккаев, — добавил Нектас. — Увидел тебя в нужный момент и дал достаточно хорошее описание, чтобы кто — то мог схватить тебя.

— Или убить, — сказала я. — Этот бог не был там по приказу, который требовал, чтобы я пережила нападение.

Никтос медленно повернул ко мне голову.

— Повтори?

— Он увидел погребенного бога, подкрадывающегося ко мне, и ничего не сделал, чтобы остановить того. — Я нахмурилась. — Я думала, что сказала тебе это.

Он опустил руку на стол.

— Не сказала.

— О. — Я откинулась на спинку стула, закручивая волосы. — Так что, да, не думаю, что я нужна была им живой. Может, меня просто хотели убрать с глаз, что отчасти заставляет меня думать, что это был не Колис, если то, что Пенеллаф сказала об угольках жизни, правда. — И учитывая, что я несу в себе душу Сотории, но я не придала этому значения. Насколько я знала, те, кто был в комнате, знали только, что во мне тлели угольки жизни.

— Ну, кто бы за этим ни стоял, он почти получил то, что хотел… — Бель замолчала, когда воздух в комнате похолодел.

Ощутимое напряжение затопило пространство. Мечи и кинжалы загремели о стену. Мои глаза поднялись к потолку, когда верхний свет замерцал.

— Эш, — тихо позвал Нектас его по имени.

Я медленно посмотрела на Никтоса. Под кожей Никтоса появились тени. Воздух затрещал.

— Почти, — тихо повторила я.

Мерцающие серебряные глаза встретились с моими. Сущность замедлилась, и заряд энергии постепенно исчез из комнаты. Его взгляд опустился туда, где мои пальцы покоились на его руке.

Я прикоснулась к нему.

На глазах у других.

Я даже не поняла, что сделала это. Чувствуя, как горят мои щеки, я отдернула руку. Не думаю, что Никтос это оценил. Прикосновения в те редкие, интимные моменты после того, как он дал мне свою кровь, не приравнивались к тому, что он хотел моих прикосновений в любой другой раз. Я уставилась на изуродованный стол, дыша сквозь укол… разочарования. Но в чем? В нем? В себе? Я подняла глаза, и ледяной взгляд Рейна встретился с моим.

Сцепив руки на коленях, чтобы держать их при себе, я снова прочистила горло.

— В любом случае, не думаю, что есть смысл в том, что это был Ханан. Разве он не хотел бы, чтобы я жила? Разве кто — нибудь из Первозданных, которые считают, что мое прибытие и Вознесение Бель связаны, не захотел бы, чтобы я была жива, чтобы они могли передать меня Колису?

— За этим должен стоять Первозданный, — сказал Нектас. — Никто другой не смог бы приказать дракену атаковать. Вопрос в том, кто из них? Кто мог знать или подозревать о тебе достаточно, чтобы захотеть разозлить Никтоса и Колиса, позволив тебе умереть?



Ни у кого не было ответа на вопрос Нектаса, вероятно, потому, что никто не знал, какой Первозданный мог захотеть разозлить как Первозданного Смерти, так и потенциально ложного Первозданного Жизни.

Честно говоря, я беспокоилась не столько об этом, сколько о риске для всех остальных, если этот таинственный Первозданный предпримет новую атаку. Или если Колису надоест просто любопытствовать над тлеющими углями, и он решит призвать Никтоса, чтобы выяснить, что произошло. Мой желудок сжался, и кожа похолодела.

— Ты была ранена? — спросила Айос, идя со мной в мои покои.

Я взглянула на богиню. Тени, расцветшие на коже под цитриновыми глазами Айос, беспокоили меня. Впадины на ее лице в форме сердечка стали глубже, чем раньше, и в ее сжатых полных губах беспокойство ясно читалось.

— Не так уж и сильно.

— Со слов Бель мне так не показалось. — Айос заправила прядь волос за ухо. — Она сказала, что тебя укусили.

— Едва ли, — солгала я, даже не уверенная, почему не хотела делиться тем, что Никтос сделал для меня. Может быть, потому, что часть меня не могла в это поверить. — Ты останешься здесь на ночь — или на то, что осталось от этой ночи?

Айос кивнула.

— Я держусь рядом из — за Геммы.

Боги, Избранные, должно быть, были напуганы во время нападения.

— Могу я ее увидеть?

Айос отвела взгляд.

— Может быть, позже.

Напряжение поселилось в моих плечах, когда я провела пальцами по прохладному, гладкому камню перил. Могла быть масса причин, по которым я не могла увидеть Гемму сейчас, начиная с того факта, что она, вероятно, спит. Но мой разум мгновенно переключился на самое худшее. Что, если Айос не хочет, чтобы я была рядом с однажды Избранной?

Айос признала, что я не хочу причинять вред Никтосу, но признание не приравнивалось к прощению. Она была откровенна с информацией, когда я только появилась тут, в то время как большинство — включая Никтоса — нет. Айос была доброй и гостеприимной, но я разочаровала ее. Я слышала это в ее голосе и видела в выражении ее лица. За то короткое время, что мы пробыли вместе с тех пор, как она узнала правду, Айос не была такой дружелюбной, как раньше, и это задевало. Потому что мне она нравилась.

Я подавила вздох, когда мы обогнули третий этаж.

— Как Гемма?

— Она в порядке. Физически. — Айос провела рукой по кремовому подолу своего платья, черты ее лица напряглись. — Но, думаю, пройдет некоторое время, прежде чем разум догонит тело.

Хотела бы я, чтобы мое прикосновение могло исцелить такие раны, более глубокие, невидимые взгляду. Взглянув на Айос, я обратила внимание на тени под ее глазами. Сочувствие, которое она проявила к Гемме, когда мы разговаривали с ней, пришло из похожего опыта. Айос обменялась таким же затравленным взглядом с Пенеллаф.

И у меня было чувство, что если бы Никтос не взял меня в Супруги, когда он это сделал, и я была бы предоставлена жестоким и развратным прихотям моего сводного брата, у меня бы тоже были эти тени под глазами.

— Я беспокоюсь, что чувство вины, которое она испытывает, соперничает с ее страхом, — добавила она через мгновение.

— В том, что сделал Хамид, не было ее вины. — Моя хватка на перилах из теневого камня усилилась. — И Бель тоже не следует винить себя за то, что произошло сегодня.

— То же относится и к тебе. Ты спасла жизнь Бель. Ты не сделала ничего плохого.

— Я… — Я отвела глаза от Айос, мой взгляд переместился в коридору внизу. — Возвращая Бель, я не знала, что это вознесет ее.

— Если бы ты знала, что произойдет, изменило бы это ситуацию? — Айос остановилась на ступеньке выше, ее глаза встретились с моими. — Поменяло ли бы знание того, что произойдет, то, что ты сделала бы, если бы снова представился такой выбор?

Я хотела сказать «да», но не смогла, потому что хотела вернуть Давину. И вернула бы, если бы Эктор не остановил меня. Если бы это снова случилось, с кем — то другим, кого я знала? Кем — то, о ком заботился Никтос, и никого не было бы рядом, чтобы остановить меня?

Появилась слабая улыбка, а затем она отвернулась, продолжая подниматься по лестнице.

— В некотором смысле, я не уверена, что у тебя есть выбор. В тебе находится уголек жизни, — сказала она, когда мы поднялись на четвертый этаж, не зная, что, на самом деле, во мне находятся угольки жизни. — Может, он и был частью Эйтоса, когда тот был жив, но теперь он часть тебя. Создавать жизнь из смерти — в твоей природе. Это инстинкт.

— Да, — сказала я, вздыхая, когда мы достигли четвертого этажа. — Но иногда мне так не кажется.

Около моей комнаты никого не было, но я решила, что так будет продолжаться недолго. Айос не задержалась, когда я вошла в комнату, где оставался слабый, едкий запах дыма. Это было к лучшему, но мне хотелось бы, чтобы она еще немного побыла рядом. Мне бы хотелось узнать, каким был ее дом вдали от дворца. Или как она стала так близка с Бель.

Но я не стану открывать для себя эти вещи.

Я взглянула на соседнюю дверь. Точно так же я никогда не узнаю, есть ли у Никтоса любимая книга или еда. Помнит ли он свои сны или видит ли он их вообще. Кем или чем бы он предпочел быть, будь у него был выбор быть кем угодно, кроме себя самого. Было так много вещей, которые я хотела узнать о нем. Много ли он помнил о своем отце? Читал ли он или позволял своим мыслям блуждать, когда у него выдавались свободные, спокойные минуты? Нравилось ли ему посещать царство смертных?

Сожалел ли он о том, что ему удалили кардию?

Но того, что я уже знала, было достаточно, чтобы понять, что он не заслужил того, что ему уготовила такая жизнь: потерю родителей и многих других, Супругу, о которой он никогда не просил, но все же стремился защитить, и жизнь под постоянной угрозой со стороны Колиса. Никтос заслуживал лучшего. Как и все в Царстве Теней.

И теперь я представлял совершенно иную угрозу для него и всех, кто искал здесь убежища.

Я вышла на балкон и посмотрела вниз, на внутренний двор. Территория уже была расчищена, и на земле остались лишь слабые темные следы. Я не могла позволить себе думать о том, что представляли собой эти пятна. Мне нужна была ясная голова, когда я наблюдала, как стражи патрулируют Вал.

Тлеющие угли важны. Я понимала это — вопреки тому, что думал Никтос. Чем раньше я умру, тем меньше времени останется у царства смертных. Не знаю, почему Эйтос поместил тлеющие угли в мою родословную вместе с душой Сотории. Особенно с тех пор, как эта душа сделала меня идеальным оружием против Колиса.

Не будущей Супругой, сокрытой и защищенной.

Не сосудом, который будет в состоянии сохранить тлеющие угли в безопасности.

У меня была цель, и откладывать ее нельзя — неважно, насколько это неприятно, и неважно, как сильно я хотела, чтобы все было по — другому.

Я ждала до тех пор, пока не потеряла терпение продолжать в том же духе. Во дворе не было никакой активности, и я предположила, что все, кто был за Валом, к настоящему времени покинули лес. Я понятия не имела, где Никтос, но не думала, что он уже вернулся в свои покои. Ходили разговоры о встрече с семьями тех, кто погиб сегодня вечером. Мое сердце сжалось. Он мог быть где угодно, и у меня не было возможности узнать, чист ли путь, по которому я должна была следовать, но все это были риски, на которые я должна пойти.

Повернувшись, я вернулась внутрь и направилась в ванную комнату, где стянула свои леггинсы, как мне сказали, они назывались. Они были толще, чем колготки, но совсем не походили на бриджи. Я натянула их, не обращая внимания на жесткие пятна засохшей крови, и сунула слип, который носила под свитером, за пояс брюк. Натянув сапоги, я схватила плащ и начала застегивать крючки у горла, проходя под потрясающей стеклянной люстрой к балконным дверям. Взявшись за ручку, я оглянулась через плечо на дверь, ведущую в соседнюю комнату. Моя рука дрожала.

Я колебалась, глядя на покои Никтоса. Я подумала об одеяле, в котором проснулась, укрытая. Это был он?

— Прости, — прошептала я, дыша сквозь жжение в горле и глазах. Мне хотелось, чтобы он услышал эти слова и поверил им.

В те секунды я многое пожелала, прежде чем повернуться обратно к балкону, смаргивая влагу. Мои плечи напряглись, я подняла капюшон и вышла на балкон, прежде чем тихо закрыть за собой дверь, сосредоточившись только на том, что ждало меня впереди.

Я взглянула в сторону Красного Леса, где когда — то стояли поврежденные ворота. По — прежнему возвышающиеся алые деревья резко выделялись на фоне серого неба. Входить снова в лес, где лежали погребенные падшие боги, было последним, что мне хотелось бы сделать, но, по крайней мере, я знала, что они очищены от любых падших богов. Пока не истеку в них кровью, со мной все будет в порядке. Оттуда мне пришлось срезать путь через небольшой участок Умирающего Леса, еще одно место, через которое я даже отдаленно не стремилась проходить, но это был единственный способ добраться туда, где мне нужно было оказаться в Лете.

Корабли входили в город через Черный Залив, что означало, что они прибывали из других мест в пределах Илизиума. Я была уверена, что смогу забраться на корабль, а затем добраться до Далоса, Города Богов, где находится Двор Колиса.

Потому что, помимо убийства, была еще одна вещь, в которой я была необычайно хороша — оставаться незамеченной.

Я заметила закованную в броню фигуру в черно — сером, патрулирующую зубчатую стену Вала. Прижавшись к стене, я укрылась в тени и ждала, пока она не скроется из виду. Затем я прыгнула вперед и не дала себе времени подумать о том, насколько это было безрассудно. Ждать больше не оставалось времени. У меня было всего несколько часов до рассвета, когда кто — нибудь в конце концов придет в мои покои. Ухватившись за прохладные перила из теневого камня, я перелезла через них и оглянулась через плечо на пустое пространство между мной и плотно утрамбованной землей внизу.

Это было значительное, костоломное расстояние.

Опустившись на колени, я пустила правую, а затем и левую ногу в бескрайнее ничто. Мышцы напряглись, горя как огненные ямы Бездны, я сделала неглубокий вдох, а затем вытянула правую ногу, пока не почувствовала, что мои руки вот — вот вылезут из суставов. Пальцы слегка соскользнули с теневого камня как раз в тот момент, когда мне удалось дотянуться до ближайшей щели для стрел.

Я не хотела думать о том, были ли эти разрезы необходимым дополнением. Как только убедилась, что моя нога устойчива в узком отверстии, я убрала руку с перил и потянулась к углублению, за которое можно ухватиться. Мой желудок скрутило, и я качнулась к прорези для стрел.

Слегка пошатываясь, я прижалась лбом к камню.

— Милостивые боги, — прошептала я. — Это идиотизм.

Упершись ногами в стену, я снова начала опускаться. Все эти годы, проведенные в одиночестве, в лазании по деревьям, стенам и всему, что хотя бы отдаленно напоминало вертикаль, из чистой скуки действительно окупились. Взглянув на перила винтовой лестницы внизу, я ухватилась за них и спрыгнула вниз.

Я приземлилась на перила и чуть не завалилась назад. Восстановив равновесие, я спрыгнула на лестничную площадку. Широкая улыбка расплылась на моем лице. Гордая собой и несколько удивленная тем, что меня не постигла ужасная, мучительная смерть, я развернулась и поспешила вниз по ступенькам… прямо в тупик.

— О, черт подери. — Конечно, я выбрала лестницу, которая по какой — то забытой богами причине не вела на землю.

Перегнувшись через перила, я прикинула, что расстояние составляет около семи футов. Переместившись так, чтобы можно было повиснуть на перилах, я произнесла про себя небольшую молитву и отпустила руки.

Последовала короткая секунда невесомости, ничего, кроме ярких звезд над головой и порыва воздуха на моей коже. Это было похоже на полет, еще мгновение, и я свободна…

Удар сотряс меня с кончиков пальцев ног до самой макушки моей закрытой капюшоном головы, выбив из меня низкое ворчание. Я пошатнулась вперед, ловя себя ладонями, прежде чем поцеловать землю. Я оставалась так пару секунд, делая глубокие вдохи, когда удивительно тупые всплески боли пронзили мои колени и бедра. Это должно было быть больнее.

Но во мне текла Первозданная кровь.

Медленно выпрямившись, я направилась к воротам, зная, что между патрулями не так уж много времени. Через несколько минут утрамбованная земля сменилась хрустом серой травы, а затем я оказалась под навесом листьев цвета крови и больше не была в пределах видимости Дома Аида.

А еще я стала на одно препятствие ближе к выполнению своего долга — своей истинной судьбы.