Свет в пламени

Глава Двадцать Восемь



— Это должно быть судьба, — сказал Нектас, когда мы возвращались через Долину. — Что Дельфай был с кем— то, кого ты знаешь, именно в этот момент.

— Может быть, — руки и ноги уже напряглись, готовясь к сиренам, я смотрела прямо перед собой. — Или это могло быть что— то, что знал этот Дельфай? Боги Прорицания могут видеть прошлое, настоящее и будущее, верно? Может быть, он знал, что нужно подружиться с Кейли?

Нектас кивнул.

— Они не могут знать все. Должно быть, Дельфай сам решил разобраться в этом или его попросили об этом. Но если так, значит, он ждал тебя.

Я обдумала это.

— Это Пенелафф сказала Никтосу найти Дельфая. Я не знаю, сколько ей лет, но могла ли это она что— то сказать Дельфаю?

— Пенеллаф была молода, когда Колис украл угольки Эйтоса, но достаточно стара, чтобы помнить Богов Прорицания, — сказал он. — Логично, что она обратилась к Богу Прорицания, чтобы узнать больше о своем видении.

А еще Холланд мог перейти тонкую грань и снова вмешаться. В любом случае, это не было совпадением.

— Знаешь, Принцесса Кейли была обручена с моим сводным братом, — сказала я, не сказав Нектасу, откуда я ее знаю. — Она приехала в Ласанию со своими родителями, Королем Сэйгаром и Королевой Женевой. Чтобы познакомиться с Тавиусом. Мой сводный брат был… непрошибаемым ослом.

— Я так и думал, — Нектас наклонился, поправляя мой капюшон, который, должно быть, сполз. — Учитывая, с каким удовольствием Эш навещает его в Бездне.

— И часто он это делает?

— Чаще, чем любую другую душу.

Я сжала губы, чтобы сдержать улыбку, потому что даже я могла признать, что это извращенная вещь, в которой можно найти удовольствие. Я прочистила горло.

— В любом случае, он вел себя с ней наилучшим образом. Поначалу. Но это длилось недолго. Однажды вечером я увидела, как она плачет после прогулки с ним в саду без присмотра. Я не знаю, что произошло, но знаю, что это было что— то ужасное, потому что когда я предупредила ее о нем, она ничуть не удивилась моим словам.

— Но она не вышла за него замуж? — спросил он, и когда я покачала головой, он наклонил свою. — Она могла уйти от такой помолвки? У меня сложилось впечатление, что в смертном царстве это не принято среди знати.

— Это не так, — мои губы дрогнули в небольшой ухмылке. — Поэтому мы придумали план, как сделать ее… недоступной для такой помолвки.

Его брови приподнялись под капюшоном.

— И как вы этого добились?

— Я раздобыла у знакомого целителя зелье, которое могло сделать ее настолько больной, что помолвку пришлось бы отложить, — я рассмеялся его улыбке. — Это сработало. Кейли убедила своих родителей, что дело в более теплом и влажном климате Ласании, и они забрали ее домой. Не знаю, поверили ли они, что дело в климате, в Айлоне гораздо прохладнее, но они… они любят ее. Это стало ясно, когда они не заставили ее остаться в Ласании и не заставили вернуться.

— Очень умно с твоей стороны, — сказал он. — Хотя жаль, что кому— то пришлось прибегнуть к такой тактике.

— Согласна, — пробормотал я. — Тавиус, моя мать и Король Эрнальд не знали наверняка, что я вмешалась, но я думаю, они что— то подозревали, — я пожала плечами. — А если бы я не вмешалась? Разве это изменило бы решение Дельфая? И не смогли бы мы найти его в царстве смертных? Я имею в виду, все это должно быть связано. Я думаю, каждый аспект жизни человека как— то связан — каждый выбор, сделанный или несделанный, создает цепную реакцию. Невозможно не задаться вопросом, как много всего предопределено.

— Ты сведешь себя с ума, думая об этом, — ответил Нектас. — Но ни один из твоих выборов не предопределен. Судьба не абсолютна. Судьба — это лишь ряд возможностей.

— Как ты можешь быть в этом уверен? — спросила я.

— Потому что я был там, когда были созданы смертные. Я одолжил свой огонь, чтобы вдохнуть жизнь в их плоть, — напомнил он мне. — Смертные были созданы по образу и подобию Первозданных, но им также было дано нечто большее.

— Способность чувствовать эмоции.

— И свободная воля, — сказал он. — Судьба не отрицает это, как бы Айри ни хотели этого в некоторых ситуациях. Судьба просто видит все возможные исходы свободной воли.

Я почувствовала некоторое облегчение, услышав это, зная, что принятые решения, хорошие или плохие, были выбором, сделанным активно, а не результатом незадачливого следования уже предрешенному набору событий. Я взглянула на Нектаса, когда Завеса, защищающая Долину, стала неуклонно приближаться к дороге, и я снова начала слышать пение сирен.

— Есть ли у Первозданных свободная воля?

— Вначале у них ее не было.

Я вспомнила, что говорил мне Никтос.

— Их способность испытывать эмоции изменила это?

Он кивнул.

— Нет ничего более мощного, более изменяющего жизнь и царство, чем способность чувствовать. Испытывать эмоции. Любовь. Ненависть. Желание. Заботу о себе. Заботу о другом.



Никтос не ждал нас на перекрестке, когда мы покидали Долину, как я ожидала. А вот жуткие всадники были, и они еще раз поклонились, когда мы проезжали мимо. Я решила, что Никтос в чем— то замешан, либо в самих Столпах, либо в Лете. Нектас не выглядел обеспокоенным, так что я не думала, что произошло что— то серьезное.

Я не смотрела на души, ожидающие перехода через Столпы, хотя угольки пульсировали, а мышцы уже напряглись и болели от борьбы с зовом сирен. Но вот Первозданный туман наконец рассеялся, и я увидела вдали багровый цвет, сверкающий под ярким звездным светом. Я откусила кусочек сыра, который передал Нектас, пока мои мысли перескакивали с одного на другое, и я не обращала внимания на слабую боль в висках. Я не стану этого делать, когда вернусь во дворец. Может, это и не Выбраковка, но я не стану рисковать, если бы это так.

— Сера?

Доедая кусок сыра, я взглянула на Нектаса.

— Да?

— Ты в порядке? — спросил он, посмотрев на меня, а затем вернул взгляд на дорогу впереди.

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, о чем он спрашивает, а когда я поняла, меня охватил румянец. Мои руки крепче сжали поводья Галы. Казалось, мой язык распух, стал тяжелым и бесполезным, а сердце начало колотиться.

Ты в порядке?

Такой простой вопрос. На него легко ответят многие, подумала я. На него я могла бы ответить тем утром, не задумываясь и не раздумывая. Ты в порядке? Теперь вопрос был наполнен смыслом, потому что не только Воды Диванаш знали секрет, не известный другим. Нектас тоже знал.

— Я… думаю, да, — сказала я наконец, отгоняя колючую, неловкую волну. — Я буду в порядке, — добавила я, пожав плечами. — Всегда так.

— Не все всегда могут быть в порядке, — тихо сказал он. — И если ты вдруг обнаружишь, что это не так, ты можешь поговорить со мной. Мы убедимся, что с тобой все хорошо. Согласна?

Горло и глаза щипало, я повернула голову в его сторону. Его взгляд был по— прежнему прикован к дороге, и я не знала, специально он это сделал или нет. Может быть, он знал, что так будет проще.

— Согласна, — прошептала я.

— Хорошо, — ответил Нектас, и на какое— то время это все, что было сказано. Между нами воцарилась тишина, а в моей груди, там, где образовалась трещина, завязался узел.

Я была тронута его предложением, немного потрясена и застигнута врасплох. Это была неожиданная… доброта, и от нее мне захотелось нырнуть лицом вперед на дорогу, в то же время я хотела обнять дракена.

— Стой, — резко приказал Нектас.

Оторвавшись от своих мыслей, я остановила Галу. В глазах расцвело беспокойство.

— В чем дело?

Он откинул голову назад, принюхиваясь к воздуху.

— У нас скоро будут гости, — его подбородок опустился, когда он окинул взглядом землю, бесплодную, за исключением больших валунов и разбросанных мертвых деревьев, которые, должно быть, выросли из озер, когда— то протекавших здесь. — И они не будут дружелюбными.

— Отлично, — я потянулась к боку Галы и отстегнула один из коротких мечей, которые положил туда Никтос. — Я так и знала, что это путешествие покажется мне слишком скучным, — я проследила за его взглядом, но сначала ничего не увидела. Затем мое внимание привлекло движение у одного из хрупких дуплистых деревьев недалеко от дороги. Я прищурилась, крепче сжав рукоять меча.

— Не нападай первой, — тихо предупредил Нектас. Тонкие длинные пальцы обхватили край ствола серовато— коричневого цвета. Пальцы скрючились, впиваясь в кору. Когти. Я напряглась. Стала видна тонкая рука, кожа казалась твердой и изрезанной, как… кора. — Они могут позволить нам пройти без происшествий. Езжай медленно. Будь начеку.

Я следила за рукой на дереве, подталкивая Галу вперед.

— Кто они?

Нектас подвел свою лошадь ближе к моей.

— Это нимфы, и они древние. Обычно они были добрыми, благожелательными существами, которые жили в лесах и озерах по всему Илизиуму, заботясь о земле, которая их кормила. Друзья драконов, а затем Первозданных и богов, — сказал он, и я сосредоточилась на части — обычно в этом утверждении и прошедшем времени в остальном. — Но теперь они стали еще одним последствием действий Колиса. Когда он украл угольки Эйтоса, это развратило их. Превратило их в кошмарных существ, которые теперь питаются болью и пытками.

— О, — прошептала я. — Звучит прекрасно.

— Раньше они были одними из самых прекрасных существ, которых можно было встретить в Илизиуме, — ответил Нектас.

Я не позволила себе почувствовать грусть, которая сопровождала осознание того, что Колис испортил их. Это не принесет мне пользы, если я так поступлю, и они решат, что не дадут нам пройти.

— Они были здесь, когда мы путешествовали к Столпам?

— Они всегда здесь.

Я подумала о том, что и Никтос смотрел вдаль.

— Это они привлекли Итона?

— Возможно, — рука Нектаса лежала на мече, пристегнутом к его лошади. — Обычно они не нападают на Первозданных или их Супруг. Все остальное — честная игра. Ни огонь дракенов, ни эфир ничего с ними не делают. Единственный способ остановить их — это лишить их голов.

— Отлично, — пробормотала я, когда мы проходили мимо дерева, за которым притаился одна. Я заметила еще одну за валуном. — Как ты думаешь, сколько их здесь?

— Их могут быть сотни, — сказал он, и у меня защемило сердце. — Но я видел около дюжины возле дороги.

— Должно быть, у дракенов хорошее зрение, потому что я видела только двух.

— Так и есть. И я знаю, что нужно искать.

Несколько минут мы ехали в напряженном молчании. Я увидела еще одну. На этот раз не совсем нимфу. Ветвистую ногу. Ногу, вцепившуюся в кору.

Вал стал более заметен, и я уже начала надеяться, что они нас пропустят, когда Нектас пробормотал:

— Черт.

И тут я увидела ее.

В центре дороги сидела нимфа, сгорбив плечи, такая маленькая, что сливалась с самой дорогой.

Она медленно поднялась, и я, честное слово, очень хотела увидеть одну из этих тварей, пока они не изменились, потому что это существо действительно было из разряда кошмаров. Кожа как кора, извилистая и бугристая. Трещины на пальцах рук и ног. Черты лица потрескались и исказились. Безволосый череп с венцом из зазубренных, обнаженных костей.

— Я хочу услышать ваши крики, — прошипела нимфа гортанным, влажным голосом. — Я хочу видеть, как вы истекаете кровью.

Она помчалась к нам.

Нектас вытащил клинок из рукава плаща. Он метнул кинжал, попав существу между глаз. Отброшенная назад, нимфа завыла и забилась, хватаясь за лезвие, вонзенное в ее голову.

Воздух наполнился шипением с обеих сторон дороги. Я выругалась и спешилась, Нектас сделал то же самое. Нимфы были как в тумане, казалось, что они истекают кровью из— за неровной поверхности, деревьев и камней.

— Я займусь этой стороной, — сказал Нектас, шагнул вперед и с размаху ударил лезвием из камня теней по горлу стоящей на дороге нимфы, лишив ее головы. Существо рассыпалось в сверкающую серебряную пыль.

Я взяла себя в руки.

— Я думала они позволят нам проехать.

Нектас ухмыльнулся из тени своего капюшона, поворачивая на правую сторону дороги.

Нимфы спустились к нам. Одна опережала остальных.

— Нужда. Жадность. Кровь, — прорычала она, прыгая.

Шагнув вперед, я взмахнула мечом прямо в момент приземления, пронзив лезвием шею нимфы. Когда существо распалось на части, я крутанулась, поймав вторую нимфу. Она тоже взорвалась.

Двое сразу перешли дорогу.

— Ненависть, — прохрипела одна.

— Судьба, — прорычала другая.

Я извернулась, ударив первую нимфу ногой в колено. Нога ее треснула, разделившись по центру.

— Фу, — прошептала я, вонзая меч в шею второй, а затем первой, пока она ковыляла ко мне.

Взглянув на другую сторону дороги, я увидела, как Нектас методично прорубается сквозь нимф. Я мотнула головой и бросилась в сторону, едва избежав когтей нимфы.

— Мертв. Истекаете кровью. Красной.

Нимфа взвизгнула.

— Они всегда так говорят? — крикнула я, проведя лезвием по ее шее. Их осталось совсем немного.

Нектас отшвырнул нимфу, пронзив мечом другую.

— Если ты считаешь чепуху разговором, то да.

Гул угольков в моей груди стал шепотом в моей крови, когда я замахнулась. Сухая рука впилась когтями в воздух в дюйме от моего лица, когда я крутанулась. Проклиная, я отпрянула назад и повернулась, отбросив меч назад. Лезвие ударило нимфу в грудь. Пыль взметнулась, мерцающая и густая. Я потянула меч вверх, к ее шее…

Лошадь нервно заржала, отчего мое сердце упало. Нимфы бросились на лошадей.

— Страх — мое копье, — шипела она. — Боль — твоя выгода.

— Это даже не имеет смысла, — я бросилась за нимфой. — О, нет, нет. Ты не тронешь их.

Я вцепилась в плечо нимфы, шершавую и сухую кожу, как раз в тот момент, когда она бросилась на Галу. Я знала, что с мечом я буду недостаточно быстрой. Нимфа вцепится когтями в лошадь. Ярость засела глубоко, разжигая угольки. Несколько вещей произошли одновременно.

Угольки дико вибрировали в моей груди, жар разливался по венам, а серебристо— белый свет теснился в уголках моего зрения: сила нарастала, увеличиваясь внутри меня и заряжая воздух. Я задохнулась, когда по моей руке пробежала искра. Отпрянула назад, но было слишком поздно. Сила потекла по нимфе и просочилась сквозь ее плоть. Свет заполнил все сотни крошечных трещин по всему телу, освещая его изнутри, а затем снаружи. Из ее открытого рта и глаз полилась сущность.

Нимфа взорвалась.

В ответ ударила волна силы, настолько мощная, что от ее удара я упала

— Вот дерьмо, — прошептала я, поднимая меч, когда на меня упала тень. Нектас уставился на меня сверху вниз. — Я думала, ты сказал, эфир ничего им не сделает?

— Не должен, — сказал он. — Только Первозданный Жизни может использовать такой эфир, который способен убить нимфу, — Нектас откинул капюшон. — Это та же сила, которая может убить другого Первозданного.



Нектас почти ничего не говорил всю оставшуюся дорогу до дворца, и это меня немного беспокоило.

Я не была Первозданной, поэтому не могла понять, как во мне может быть такая сила, которая способна убить другого Первозданного. Или как угольки могут быть настолько сильными.

И я ударила Никтоса этим эфиром. Я могла…

Боги, я даже не могла позволить себе закончить эту мысль — верный показатель того, как сильно я изменилась. Мне нужно поработать над тем, чтобы контролировать угольки, пока Никтос не уберет их.

Быстро почистив Галу и дав ей немного люцерны, я рассталась с Нектасом, когда вошла во дворец, пообещав сразу же отправиться к Никтосу. Нектас ушел, чтобы вернуться к Джадис, которая находилась в горах, где я еще не бывала.

Решив, что Никтос, должно быть, в своем кабинете, я направилась туда и вошла в коридор. Через несколько секунд я усмехнулась, почувствовав, как в груди зашевелились угольки. Я шагнула в альков, заметив, что дверь приоткрыта, когда я толкнула одну створку…

Я остановилась, его имя застыло и умерло на моих губах, даже не успев стать шепотом. Я не могла понять, что я видела. Казалось, мой разум не мог обработать то, что говорили мне мои глаза.

Это был Никтос, сидящий на диване, одна его рука лежала на подушке рядом с ним, а другая сжимала руку в судорожном захвате. Его тело напряжено, голова откинута назад, глаза закрыты, поразительные черты лица напряжены, а кожа бледнее, чем должна быть.

Или что он был не один.

Ничего подобного.

Кто— то лежал у него на коленях. Женщина — тонкая, стройная женщина в мерцающем фиолетовом платье — лежала у него на коленях. Прижавшись к нему. Золотисто— русые локоны падали ему на грудь и закрывали лицо, когда она сжимала его плечи, бледные пальцы впивались в темную рубашку — когда она двигалась к нему. Я не могла видеть ее лица, но я знала, кто это.

Весес.

Первозданная Обрядов и Процветания была на коленях у Никтоса. Прикасалась к нему. Двигалась на нем. Кормилась из его горла.