Свет в пламени

Глава Шесть



Убить Колиса будет нелегко.

Очевидно.

Даже если Колис узнал душу Сотории — увидел во мне ее — сомневаюсь, что это будет так же просто, как если бы я вонзила кинжал ему в грудь. Сначала я должна была убедиться, что он любит меня, но не могла позволить себе и подумать о том, что это повлечет за собой, когда бежала под сенью алых листьев. Если бы я позволила себе тешиться этими идеями, меня бы стошнило прямо на себя. Поэтому я откинула это в сторону.

Я даже не знала, к чему приведет убийство Колиса — какое влияние это окажет на Илизиум и царство смертных, — но Холланд не сказал бы мне того, что знал, если бы это привело к чему — то катастрофическому. Тот факт, что Никтос — Первозданный Смерти, должен означать, что равновесие все также будет существовать.

Пока я не умру.

Что, скорее всего, произойдет, как только мне удастся вонзить свой кинжал из теневого камня в грудь Колиса. Подозреваю, у него тоже есть дракен, который немедленно нанесет ответный удар.

Но прямо сейчас удача в кои — то веки была на моей стороне. Я вошла в Умирающий Лес без каких — либо проблем. Наверное, потому, что бежала всю дорогу. Капюшон моего плаща соскользнул, но я оставила его спущенным, так как сомневалась, что столкнусь с кем — либо в районе, занятом Тенями — душами, что вошли в Царство Теней, но отказались предстать перед судом за деяния, совершенные при жизни, проходя между Столпами Асфоделя. Мне еще предстояло увидеть Тень, и я очень надеялась, что это не изменится, учитывая слухи, что они могут быть кусачими.

Мышцы моих ног и живота начали сводить судороги, заставляя меня замедляться, пока я непрерывно осматривала толстые ряды согнутых и сломанных деревьев. Каждый мой вдох напоминал прелую сирень. По крайней мере, не было боли в челюсти и висках или головокружения. Я понятия не имела, сколько времени у меня осталось, прежде чем смесь трав — целомудренной ягоды, мяты перечной и целого букета, который я не могла вспомнить, — закончится, и последствия Выбраковки снова проявятся. Но когда это произойдет, мне придется сделать то, что я всегда делала.

Справиться с этим.

Точно так же, как, я знаю, поступила бы Эзра, если бы узнала, что с этой Гнилью ничего нельзя поделать. Может, у нас и не было ни капли общей крови, но она была стойкой. Как и я, она бы не сдалась. И она не стала бы притворяться, будто конец не наступит, или надеяться на волшебное исцеление, как, я знала, надеялась бы моя мать. Эзра сделала бы все, что в ее силах, чтобы как можно больше людей прожили как можно дольше.

По словам Холланда, она уже делала это. Даже если я не смогу больше встретиться с ней, она уже предпринимала необходимые шаги..

Грохот сверху привлек мой взгляд к мертвым, корявым и безлистным ветвям. Я резко остановилась, когда ястреб — огромный, серебристый — скользнул через переплетенные ветви, широко расправив массивные крылья и замедляя спуск. Хищная птица приземлилась на одну из ветвей, ее острые темные когти впились в мертвую кору.

Она выглядела точь — в–точь как ястреб, которого я непреднамеренно исцелила в Красном Лесу. Но опять же, полагаю, большинство бы так поступило. Я была удивлена, увидев в Царстве Теней и другое живое существо, помимо лошадей и даккаев, кем бы они там, черт возьми, ни были.

Хоть я и испытала облегчение от того, что надо мной не примостилась Тень, серебряные ястребы были общеизвестно свирепыми хищниками. Я не верила своей старой няне Одетте, когда она рассказывала мне истории о том, что они могли подбирать маленьких животных и даже детей. Но теперь, дважды увидев одного из них вблизи, я полностью поверила, что «ястребы» способны на это — возможно, даже схватить стройного взрослого человека им по силам.

Я никогда не была так благодарна за свою любовь к хлебу и выпечке, как сейчас.

Серебряный ястреб медленно опустил крылья, когда я сделала неуверенный шаг вперед, надеясь, что он останется на месте и не пытается сделать из меня еду. Последнее, что я хотела, это причинить вред какому — либо животному — ну, кроме баратов и змей. Их я бы с радостью убивала день и ночь.

Я сделал не более трех шагов, когда голова ястреба повернулась ко мне, его острый крючковатый клюв опустился вниз. Глаза, полные разума, встретились с моими — глаза, которые не были черными, как у птицы, которую я исцелила, но имели яркий, неестественный, интенсивный оттенок синего, даже более яркий, чем глаза богини Пенеллаф. Это был цвет, которого я никогда раньше не видела у птиц.

Ястреб издал мягкий щебечущий звук, напомнивший мне менее мощную версию ошеломляющего крика, издаваемого дракеном, а затем внезапно спрыгнул с ветки. Широко расправив крылья, ястреб устремился прямо на меня. С замирающим сердцем я быстро присела, потянувшись за кинжалом в сапоге. Я выдернула оружие как раз в тот момент, когда ястреб внезапно повернул, пролетая над моей головой…

От пронзительного крика боли у меня по спине пополз холодок. Поднявшись, я развернулась, проглотив крик, когда страх взорвался в моей груди.

Тяжелая серая масса забилась в конвульсиях в нескольких футах от меня, размахивая руками, когда серебряный ястреб вонзил свои острые, точно лезвия, когти во что — то, по форме напоминающее голову. Существо становилось более внушительным, когда тяжелые крылья ястреба били по плечам и груди. Стали видны руки, и ладони с четкими пальцами, сотканными из тени, потянулись к ястребу, но птица вцепилась в тонкие пальцы, отрывая серые завитки, которые поплыли к серовато — коричневой земле.

Ледяной воздух поцеловал меня в затылок, посылая по мне заряд адреналина. Я среагировала инстинктивно, подавляя страх. Развернувшись, я взмахнула кинжалом. Мои глаза расширились, когда лезвие встретило сопротивление в клубящейся, пульсирующей тени. Тварь закричала, отпрянув назад. Куски тени разорвались, разбрызгиваясь в воздухе, словно кровь, когда существо оторвалось от земли, взлетев на ветви, как раз в тот момент, когда другое метнулось между деревьями, его усики тени вздымались на несколько футов над землей.

У меня было смутное подозрение, что я точно знаю, с чем имею дело.

С Тенями.

И почему — то никто не упомянул, что они в принципе могут летать.

Я отпрянула в сторону, когда взметнулась дымчатая рука, затем развернулась и увидела, что Тень, на которую напал ястреб, исчезла, в то время как ястреб пикировал вниз, прошивая когтями новую Тень. Этот ястреб помогает мне? Или просто реагирует на более серьезную угрозу?

Низкий стон прокатился по Умирающему Лесу. Я обернулась, ловя проблески темно — серого, проскальзывающего между искривленными ветвями, будто бы исходящего из мертвой земли и деревьев.

— Боги, — пробормотала я. — У меня правда нет на это времени.

Я повернулась к ближайшему из них, задаваясь вопросом, каким это, черт возьми, боком она кусачие, когда кажутся лишь дымом и тенями. Я выругалась, когда Тень метнулась слева от меня. Другая полетел по земле, скользя, как большая темная змея — потому что, конечно, так и было. Рванув вперед, я вонзила кинжал в то, что, как я предполагала, было его спиной, когда он начал подниматься. Лезвие во что — то вонзилось, заставив Тень взвизгнуть и упасть на землю. Мои глаза расширились, когда Тень внезапно разлетелась на тысячи мелких нитей. Хорошо. Я определенно задела что — то жизненно важное. Подняв кинжал, я заметила черные брызги, какую — то маслянистую субстанцию, вдоль изгиба своей руки. В меня ударил затхлый запах, от которого скрутило живот.

Крошечная часть меня почувствовала себя нехорошо, когда я развернулась, вонзая кинжал в самую широкую часть Тени. Когда — то эти существа были смертными. Возможно, они совершили ужасные грехи или были просто личностями, чей страх перед последствиями был сильнее, чем перед любыми неосторожностями, которые они могли совершить. У меня было ощущение, что когда они распадаются на части, превращаясь в ничто, как это было с предыдущим, это означало разрушение их души. После этого пути назад не было.

Я без колебаний вонзила кинжал в грудь следующего существа, потому что чувство вины было мимолетным. Я не хотела становиться ночной закуской для какой — нибудь своенравной души.

Тень спикировала вниз, совсем как ястреб ранее. Я отскочила в сторону, и что — то зацепило мой плащ, разорвав его.

Когти. Верно. Очевидно, у Теней есть когти, которых ты не видишь. Я изогнулась, вскидывая предплечье, чтобы заслонить Тень передо мной. Мой локоть соприкоснулся с пронизывающим до костей холодом и чем — то твердым в серой массе — чем — то, что на ощупь было очень похоже на горло, когда звук щелкающих зубов эхом отозвался из пустоты.

— Не кусайся, — проворчала я, отталкивая существо назад и нанося удар кинжалом.

Внезапно что — то дернуло мою голову назад с такой силой, что боль пронзила шею и спину. Мои ноги подкосились, когда ястреб издал еще одну ошеломляющую серию криков. Я сильно ударилась о землю, выбив весь воздух из легких.

Тень опустилась на меня, густые клочья и завитки тьмы струились вокруг нее, затуманивая все царство. Ледяные теневые пальцы обхватили мое запястье, пригвоздив руку, державшую кинжал, к земле. Прикосновение — его хватка — было почти ошеломляюще холодным, когда я подняла колено и запустила левую руку в непосредственной близости от того места, где, как я думала, могло быть его плечо. Мои пальцы погрузились в холодный воздух в массе теней, а ладонь прижалась к тому, что на ощупь было не кожей, а чем — то твердым и гладким. Как… кость. Я оттолкнулась изо всех сил…

И в одно мгновение произошло сразу несколько вещей.

Ястреб спикировал на нас, проведя когтями по спине Тени. Существо взвизгнуло, дернувшись в конвульсиях, когда ястреб взлетел на деревья. Моя грудь внезапно запульсировала, нагреваясь и гудя. Статические разряды пробежали по моей коже — по рукам. Не было ни желания, ни требования, но я чувствовала, как жар в моей крови все нарастает и нарастает. Я попыталась остановить это, но из моей ладони вырвалось серебристое сияние, отбрасывая тьму Тени, снимая слои тускло — серого, разрывая тонкую пелену, пока я не увидела белизну настоящих костей. Грудную клетку, позвоночник и сухие, иссохшие органы — сморщенное сердце, плоское, серого цвета.

Сердце, которое внезапно забилось.

Цвет углубился до ярко — красного, когда вокруг ребер и костей быстро образовались розовато — белые сухожилия и мышцы. Повсюду, где некогда не было ничего, кроме серого, проступили вены. Череп обрел форму, сухожилия обвились вокруг челюстной кости, выпрямляя рот, полный кривых, сломанных зубов.

О, боги. О, боги. Я никогда не смогу это развидеть. Это зрелище будет преследовать меня, сколько бы я ни прожила.

Губы начали обретать форму, становясь бледно — розовыми в движении, а горло, едва воссозданное, вибрировало от звука.

— Мейя, — прохрипел он. — Лисса…

— Что за черт? — ахнула я, когда молочно — белая субстанция заполнила глазницы. — Как…

Моя грудь снова согрелась и загудела, воздух внутри меня — угольки жизни — вибрировал в ответ на волну чистой, ничем не ограниченной силы. Серебристый, потрескивающий свет внезапно наполнил лес, такой яркий и переливающийся, что на самую короткую секунду я увидела кружащиеся Тени надо мной. А потом они просто… исчезли.

Такая сила была немыслима.

Плюющаяся, шипящая энергия пронеслась по Тени надо мной, наполняя новообразованные вены жгучим белым светом, когда она подбросила Тень в воздух, и та разлетелась в пух и прах.

Я лежала там, со все еще поднятой рукой, когда интенсивный серебристый свет отступил и померк, а мир снова стал серым и почти безжизненным.

Над и среди искривленных ветвей тихо крикнул серебряный ястреб, а затем поднялся в воздух. С колотящимся сердцем я наблюдала, как он расправил крылья и исчез из виду.

Даже свирепый хищник не хотел торчать поблизости.

— Серафина.

Моя грудь сжалась от жесткого, холодного голоса, который должен был быть вырван из самых темных часов ночи. То, что я сделала с Тенью, отошло на второй план, сменившись осознанием того, что я должна была это предвидеть. В нем была моя кровь — теперь много ее. Он почувствовал сильнейший приступ страха, даже если тот был кратким — точно так же, как это было ранее во дворе. Может быть, это была даже не столько кровь, сколько Первозданный уголек внутри меня, который когда — то принадлежал ему. Кто знает? В данный момент все это не имело значения. Что имело, так это то, что я не могла просто лежать здесь, желая провалиться сквозь землю. Мое сердце все еще бешено колотилось, я медленно поднялась на ноги. Давление стиснуло мою грудь, когда я повернулась лицом к нему.

Никтос стоял в нескольких футах от меня, выглядя во всех отношениях Первозданным правителем Царства Теней, которым он и был. Он представлял собой поразительную фигуру в темно — серой тунике, его волосы были зачесаны назад. Черты его лица выглядели жестче и холоднее, чем я когда — либо их видела.

И его кожа… она была истонченной.

Чем дольше я смотрела, тем больше видела теней, собирающихся под его плотью. Его глаза были мерцающими, серебряными шарами. Мне не нужен был его талант читать эмоции, чтобы понять, что он был вне себя от ярости.

Реальность обрушилась на меня со скоростью вышедшего из — под контроля фургона. Я никуда не уйду. Мое истинное предназначение не будет исполнено. Никтос теперь ни за что не выпустит меня из виду. Я буду заперта здесь, со всеми людьми, которые, скорее всего, умрут из — за меня. Давление на мою грудь и горло усилилось. Напряжение стало невыносимым, и я сделала то, чего никогда раньше не делала.

Я развернулась и побежала. Я бежала так быстро и старательно, как только могла, пробираясь сквозь искривленные деревья, не обращая внимания на острую боль, когда голые, низко свисающие ветви тянулись ко мне, как костлявые пальцы, цепляясь за мой плащ и волосы и царапая кожу.

Давление в моей груди было холодным и плотным, не оставляя места для контроля или обоснования. Как тогда, когда Тавиус прижал меня к земле, и я не могла дышать. Тогда я отреагировала как дикое животное, и я снова стала этим животным.

Он сгорит в Царстве Теней.

Влажный, липкий пот выступил у меня на лбу, когда рана, оставленная Тенью, заболела. Серые, голые ветви деревьев представляли собой размытый лабиринт искривленных, корявых, похожих на кости ветвей. Мои сапоги стучали по камням и неровной земле, пока я продолжала бежать, даже не зная, куда бегу. Но я знала почему. Отчаяние. Глупое, идиотское отчаяние толкало меня вперед, с каждым шагом увеличивая расстояние между мной и кошмарами, которые обязательно станут ужасающей реальностью. У меня больше не будет шанса добраться до Колиса. Я стану не более чем мишенью, направляющей Колиса прямо ко всем — к Никтосу.

Колис сделает с ним все, что только сможет.

Я не смогу остановить Гниение. Я не смогу остановить Колиса. У меня не будет никакого долга — никакой высшей цели. Я умру. И, что еще хуже, я стану причиной невыразимого ужаса. Стану ничем иным, кроме как…

Порыв цитрусовых и свежего воздуха был моим единственным предупреждением. Вес Никтоса внезапно обрушился на меня, тяжелый и внушительный. Земля понеслась ко мне, когда его рука обхватила мою талию. Он развернулся, и тогда всем, что я могла видеть, было мерцание звезд между паутиной голых ветвей.

Никтос упал на землю первым, и… боги, это, должно быть, было больно. Он с ворчанием принял удар моего веса о каменистую поверхность. Мой затылок отскочил от стенки его груди, на мгновение оглушив меня. Какое — то мгновение не было ничего, кроме нашего прерывистого дыхания, а затем…

— Ты серьезно только что пыталась сбежать? — Дыхание Никтоса зашевелило волосы у меня на макушке. — От меня? Почему? Зачем тебе это?

— Почему нет? — выпалила я в ответ, съежившись от того, как совершенно по — детски это прозвучало.

— Ты, блядь, издеваешься сейчас надо мной? — прорычал он. Дрожь пробежала по мне, и я напряглась в его объятиях. — Ты сбежала из безопасного дворца и побежала прямо во второе место, куда я предупреждал тебя никогда не входить. Мой предельно короткий перечень правил был настолько запутанным? Или ты просто настолько неспособна следовать правилам, призванным спасти твою жизнь?

— К черту твои правила, — выплюнула я, дрожь пробежала по мне.

— И мое здравомыслие тоже, — выпалил он. — Ты хоть понимаешь, как близка была к смерти, Сера? Даже если бы ты убила Тень над собой, тебя ждало бы еще по меньшей мере дюжина. Если бы я не почувствовал тебя и не вмешался — снова, если позволишь мне добавить…

— Нет, не позволю…

— Ты была бы мертва, — кипел он. — Они бы разорвали тебя, и никакое количество моей крови не спасло бы тебя. От тебя не осталось бы ничего, даже чтобы похоронить. Даже чтобы я… — Он оборвала себя, когда ярость, стоящая за его словами, ударила в воздух вокруг нас волной ледяной энергии. Мои глаза расширились, когда волна резанула по деревьям наверху, превращая их в пепел.

Черт подери. У меня пересохло в горле, когда я наблюдала, как то, что осталось от деревьев, падает на землю, точно снег.

— О чем ты думала, Сера? — Он встряхнул меня.

О чем я думала? Что действительно могу сбежать из Царства Теней — сбежать от него? Каким — то образом добраться до Колиса живой?

— Ответь мне. — Я поняла, что он не тряс меня. Это его тело. Оно дрожало подо мной. — Почему ты сбежала от меня?

Я попыталась сесть, но его рука переместилась, прижимая меня к себе. Даже в хаосе своего сознания я поняла, что он прижал мою левую руку к животу. Не правую. Не ту, что держала кинжал. Это был целенаправленный выбор. Никакой случайности. Кинжал, может, и не убьет его, но он ранил его раньше. Такой опытный воин, как он, в первую очередь устранил бы угрозу кинжала. Так поступила бы я. Но он решил этого не делать.

— Я не сбегала от тебя.

— Тогда что ты делала? Стремилась стать самым трудным человеком, с которым я когда — либо пересекался?

— Да, именно так. Конечно, на самом деле, я пыталась спасти тебя, ты, осел!

Никтос стал совершенно неподвижным и безмолвным, и тут я поняла свою ошибку. Его грудь резко поднялась, прижимаясь к моей спине.

— Ты не могла — нет, Сера. Нет.

Я почувствовала момент, когда его ударило током. Его рука ослабла на моей талии, и я поняла, что это мой шанс — мой последний шанс.

Вонзив каблуки своих сапог в землю, я рванула вверх, разрывая его хватку. Мгновение я была свободна, прежде чем Никтос поймал мое левое предплечье. Выругавшись, я изогнулась, когда он попытался сесть, прижимая свои колени к его бедрам. Он поймал толстую косу, свисающую с моего плеча, когда я опустила кинжал.

Глаза Никтоса расширились, когда я прижала лезвие к его подбородку. Моя рука не дрожала. Снаружи ни одна часть меня не дрожала. Внутри была совсем другая история — там дрожало все.

— Отпусти меня, — приказала я.

Яркие, как лунный свет, глаза встретились с моими.

— Нет.

— Ты должен отпустить меня, Никтос.

— Или что? — Уголок его губ приподнялся. — Перережешь мне горло?

Разочарование и безнадежность сменились горькой волной отчаяния и гнева.

— Если понадобится.

— Тогда сделай это. Перережь мне горло. — Он намотал косу на руку, оказывая достаточное давление на мою шею, чтобы заставить мою голову наклониться к нему. — Только убедитесь, что режешь глубоко. До самого позвоночника. В противном случае, все, чего ты добьешься, — лишь испачкаешь нас обоих кровью.

Мое сердце дрогнуло. Он не мог быть серьезным.

— Сделай это, — прорычал он, его губы обнажили клыки. — Перережь мне позвоночник — это единственная возможность сбежать, которую ты получишь.

Дрожь пробежала по моей руке, и я подавила вздох, когда он поднял голову. Капелька мерцающей красновато — голубой крови проступила сбоку от его горла.

— Но лучше бы тебе бежать быстро. Потому что я недолго буду лежать, — предупредил он, не отрывая от меня своих дико сверкающих глаз. — У тебя будет около минуты. Если будет. Но, просто чтобы ты знала, ты не выберешься из Царства Теней, лисса.

Лисса.

На древнем Первозданном языке это означало не просто «Королева». Это означало еще и нечто прекрасное. Нечто могущественное. Услышав, как он назвал меня так, я была потрясена.

И тогда Никтос нанес удар.

Схватив руку, в которой был кинжал, он перевернул меня с такой шокирующей легкостью, что было ясно, он мог сделать это в любой момент.

— Это было нечестно, — воскликнула я.

Он опустился на меня в мгновение ока, поймав в ловушку.

— Что во мне заставляет тебя думать, что я честный?

— Все. — Паника была странной вещью, высасывающей силы в одно мгновение и дающей почти божественную мощь в следующее. Я приподняла бедра и обхватила ногами его талию. Я перекинула его и с криком вскочила на ноги, затем отпрыгнула назад, поворачиваясь.

Низкий гул с неба потряс голые ветви оставшихся деревьев, загремев ими, как сухими костями. Я посмотрела вверх, уловив лишь краткий проблеск черновато — серых крыльев сквозь медленно оседающий пепел. Нектас. Мое сердце сжалось…

Никтос поднялся на одно колено, изогнувшись, он выбросил одну ногу, зацепив мою. Мои ноги подкосились, и я шлепнулась на землю задом. Никтос был быстр — так чертовски быстр. Он снова перекатился на меня, но на этот раз он был умнее. Одно широкое бедро втиснулось между моими, когда он схватил оба моих запястья, прижимая их к сухой, мертвой траве, когда тень дракена скользнула над нами, пересекая круг земли, который Никтос расчистил в своей ярости.

— Брось его. — Эфир хлынул от глаз Никтоса и просочился под его кожу, освещая вены, когда тонкая струйка крови потекла по его горлу. — Брось кинжал, Сера. Я не хочу заставлять тебя, но сделаю это. Брось его.

Он мог сделать это, используя принуждение. Тяжело дыша, я заставила свою хватку ослабнуть. Рукоять кинжала выскользнула из моей ладони. Все кончено. Даже если бы мне удалось освободиться и каким — то образом вывести Никтоса из строя, я бы далеко не ушла. Не с Нектасом в воздухе.

— Счастлив?

Его глаза стали чистейшим серебром без четких зрачков — просто светящиеся шары. Эти подсвеченные сущностью вены все так же пробегали по его щеке и вниз по горлу. В одно мгновение небольшая рана там исчезла. Остался лишь слабый след крови.

— Скажи мне, что я ошибаюсь, Сера.

Мои мышцы ослабли, а шея обмякла.

Сущность растекалась вокруг него густыми завитками черного цвета с примесью серебра. Тени клубились под его кожей.

— Скажи мне, что я ошибаюсь. Скажи же! — закричал он, тени расползались, пока его плоть не стала цвета полуночи, пронизанной звездным светом, а пальцы на моих запястьях не стали твердыми, как теневой камень. — Скажи мне, что ты не собиралась преследовать Колиса!

— Я должна.

— Неверно, — прорычал он, сверкнув клыками, шокирующе белыми на фоне его кожи.

Мои губы приоткрылись, когда он принял свою истинную форму. Позади него поднимались две широкие дуги — шириной с его рост. Твердые, объединяющиеся массы силы, которые блокировали все, что было за их пределами. Я не была так близка к нему во дворе, когда он принял эту форму, но была достаточно близка, чтобы распознать поразительные черты его лица под бугристой, твердой плотью: высокие скулы, сочные, полные губы и густые, красновато — каштановые пряди волос, что очерчивали изгиб его челюсти.

— Что бы ты ни думала, тебе нужно сделать, — сказал он, его голос был мягким, словно дыхание, — и это заставило мое сердце забиться еще сильнее, — чего бы ты ни верила, что можешь достичь, ты ошибаешься.

— Как ты можешь так говорить? Я могу остановить его. — Я дрожала, слова вырывались из меня. — Ты должен прекрасно это знать.

— Сдаться Колису — не выход.

— Но ты знаешь, что это так! — крикнула я. — Зачем еще твоему отцу вселять в меня ее душу? Зачем обучать меня убивать Первозданных?

Его голова была всего в нескольких дюймах от моей, и блеск его глаз заставлял мои слезиться.

Инстинкт кричал мне, чтобы я замолчала. Что он встал на грань потери той сдержанности, которая у него была. Но я не могла. Он должен был понять, что это наш единственный шанс остановить Колиса.

— Я знаю, с чем собираюсь столкнуться. — Я заставила свой голос звучать ровно и безмятежно, как тогда, когда разговаривала с диким волком кийю, которого вернула его к жизни в Темных Вязах. — Но что бы со мной ни случилось, это будет того стоить, если я…

Эти две дуги пронеслись вниз, врезавшись в землю и сотрясши весь лес. Из кончиков его крыльев вылетели искры, задев участки мертвой серой травы и превратив ее в пепел.

— Ты д — должен понять. — Я вздрогнула, когда от него повеяло холодным воздухом. — Я — его слабость. К чему я готовилась всю свою жизнь? Это было для него. Не для тебя. — Мое дыхание образовало туманное, широкое облако. — Я все еще могу попытаться. Просто помоги мне добраться туда, или… или отпусти меня. Что угодно из этого. Я исполню свое истинное предназначение.

Никтос молчал.

Я сглотнула, надеясь, что что — то получилось, молясь Судьбам, которые смогут меня услышать, чтобы он понял.

— Тебе не придется беспокоиться о том, чтобы скрывать, кто я. Ты будешь свободен от меня, как и все те, кто ищет убежища под твоим крылом. Так все в Царстве Теней будут в большей безопасности. Ты будешь в большей безопасности. Никто больше не пострадает и не умрет.

— Но ты умрешь. — Никтос говорил голосом, который я едва узнала, его тон был более густым и гортанным. — Колис уничтожит тебя.

— Это не имеет значения… — Я втянула воздух, когда его крылья поднялись, хлестнув прядями наших волос по нашим лицам, когда они расправились позади него.

— И ты еще утверждаешь, что ценишь свою жизнь, — вырвалось из его груди глубокое рычание. — То, как мало она тебя заботит, никогда не было так очевидно, как сейчас.

— Я все равно умру. Царство смертных будет потеряно. Ты не можешь это остановить. Никто не может. Но я могу, по крайней мере, сделать что — то с Колисом. Тогда он больше не сможет никому навредить. Он не сможет навредить тебе.

Он опустил голову еще ниже, его рот был всего в одном вдохе от моего.

— Я с радостью вытерплю все, что приготовит Колис, лишь бы вместо твоей крови пролилась моя.

Я вжалась в землю, ошеломленная.

— Почему? Почему ты сделаешь это для меня?

— Тлеющие угли жизни и ты…

— К черту уголи жизни! — Я дернулась в его хватке, ничего не добившись, но что — то глубоко во мне, что — то, что было там, сжималось и накапливалось на протяжении гребаных лет, начало давать трещину.

Беспорядочный клубок эмоций просочился наружу, полный страха, нужды, стыда, одиночества, печали и тысячи других вещей, которые мне никогда не позволяли чувствовать. Кусочки, вырезанные из меня всеми временами, когда моя семья исключала меня, обращалась со мной как с нежеланным гостем и считала не более чем проклятием. Раны, нанесенные разочарованием моей матери, продолжали гноиться каждый раз, когда она смотрела на меня так, будто хотела бы, чтобы ей никогда больше не приходилось это делать. Я была просто сосудом, полным глубоких шрамов, оставшихся после первой жизни, которую я отняла, и всех последующих, оставлявших после себя непоправимый след. Я была не более чем синяками на чистом холсте, потому что не чувствовала ничего из этого. Я не оплакивала эти потери. Мне было все равно, потому что никому больше не было дела до того, что я могла для них сделать.

Моя кожа казалась слишком натянутой и колючей. Моя грудь пульсировала, и этот беспорядочный узел распутался в ярости, превратившись во что — то еще, что нельзя было скрыть или сдержать. Я откинула голову назад, крик разочарования и ярости обжег мое горло. Изнутри огромной пещеры, которая разлетелась вдребезги, из пустоты поднимался жар. Мощь. Казалось, она всегда была там, яркая и горячая, древняя и бесконечная. Сила текла по моим венам. Серебристо — белый свет заполнил мое зрение…

Я впилась руками в его плечи, и эта энергия, эта чистая Первозданная сущность вырвалась из моих ладоней и потекла в…

Никтоса.