Божьим промыслом. Кинжалы и вексели

Глава 12

Утро было не жарким. Гюнтер на рассвете распахнул окна, пока хозяин спал, и покои наполнились свежестью. А как рассвело окончательно, барон и проснулся. От стрельбы и… боя барабанов.

«Ах да, горожане готовятся к шествию цехов и коммун».

Он встал и просил себе воды, потом начал выбирать одежду, нужно было одеться особенно, праздник всё-таки.

Мажордом Кёршнеров пришёл лично и доложил, что завтрак готов.

— Принц уже вышел к столу? — интересовался генерал.

— Его Высочество ещё изволят почивать, но господа из свиты уже завтракают.

«Ну и ладно. Остался один день, и одна ночь. Завтра поутру они отъедут. Надо терпеть и развлекать недоросля. Он должен уехать отсюда моим союзником».

Генерал вышел к завтраку, а там и вправду уже были ближайшие господа из окружения Его Высочества. Не было лишь принца и де Вилькора. В свете вчерашних событий… Тут Волков отогнал от себя всякие домыслы. И принялся за завтрак, беседуя при том с дядей принца. Кёршнер даже за стол с ними поначалу не садился, старался устроить всё получше к выходу принца. Но тот всё не вставал, хотя за окном прошла процессия с трубами и барабанами.

— А всё ли в порядке с принцем? — Наконец поинтересовался генерал у его наставника господина Бернарда Гольберда.

— Да, он жив и здоров, я уже говорил с ним, просто у Его Высочества со вчерашнего дня дурное расположение духа. Уж и не знаю, что тому причиной послужило. Никого не желает видеть. Когда с ним такое, он может долго валяться в постели.

— Может эта дорога его окончательно вымотала? — предположил барон.

— Может быть, может быть, — многозначительно отвечал ему дядя принца, и при этом как-то странно косился на генерала. А потом и добавил. — Но сюда, к вам, Его Высочество ехал в приподнятом настроении.

Генерал вздохнул, а тут ещё явился и Альфред Фейлинг и поздоровавшись со всеми господами и извинившись, отозвал Волкова и сообщил тому:

— Цеха уже собираются на улицах, скоро готовы будут начать шествие. Вам неизвестно, когда господа пожалуют на площадь?

— Господа из свиты готовы, не готов только сам принц. Если не пожалует вскорости, начнём без него.

Он сообщил Гольберду, что всё готово к шествию, но тот пожимал плечами: ну, что же делать, вы видите, принц отдыхает, пусть горожане постоят. И тогда барону пришлось идти в покои принца, где он и застал его высочество валяющимся в кровати. Молодой человек и вправду был грустен или даже опустошён, и генералу пришлось с ним говорить. И он заметил:

— Ваше Высочество, горожане ждут вас, пора начинать шествие.

— Ах, мне всё равно, — отвечал ему Георг Альберт меланхолично. — Пусть подождут.

— Нет, нет, так нельзя. — Начал генерал, стараясь быть не очень настойчивым. — Нельзя, чтобы ваши подданные считали вас спесивым, нельзя выказывать к своим людям пренебрежение, давайте мы отправим вашу свиту на площадь, и скажем, что вы приедете позже, пусть начинают шествие, а пока вы спокойно оденетесь и позавтракаете.

— Да, барон, — отвечал принц, даже не глядя на него, — так и поступим. Пусть горожане начинают.

«Неужели он так переживает из-за Брунхильды? Ещё так бледен».

Сам барон этого понять не мог. И поклонившись Георг Альберту, вышел. Когда все распоряжении были отданы, когда дядя принца уехал на площадь, а Фейлинг ушёл давать распоряжения насчёт начала шествия, генерал звал лакеев принца, велел подавать тому воду и одежду, и сам остался в спальне молодого человека:

— Дозвольте, Ваше Высочество, я сегодня буду у вас вашим постельничим.

— Ну, если вам так хочется, — отвечал ему принц без всякой страсти в голосе.

И тогда генерал стал с ним разговаривать, искать причины такой его печали, а принц и спрашивает:

— Барон, а вам не надоедает, что все от вас чего-то хотят?

И тут генерал поразил принца, он просто рассмеялся, так как не смеялся давно. Георг Альберт застыл в кресле в непонимании, лакей надевал ему чулок, принц удивлённо смотрел на барона, а тот смеялся. Наконец молодой человек поинтересовался у него:

— Чем я вас так развеселил?

— Ха-ха, — всё ещё посмеивался генерал. — Вы даже представить не можете, Ваше Высочество, как мне надоедает то, что от меня всё время кто-то чего-то желает. А я всего навсего хочу разводить лошадей.

— Лошадей? — удивляется принц.

— Да, лошадей, я обожаю этих прекрасных животных, я даже не позволяю своему управляющему распахать прибрежные луга под пшеницу, всё надеюсь, что когда-нибудь у меня найдётся время вывести свою породу, лёгкую и выносливую, под всадника без тяжких доспехов, я даже уже присматривал себе несколько кобылок и жеребцов. Знаете… На подобных ходят в бой ламбрийские страдиоты или иберийские хинеты. — Тут Волков вздыхает. — Но мне, тем не менее, приходится ездить на войну или, — тут он галантно поклонился Его Высочеству, — встречать печальных принцев.

— Уж, извините меня, — заметил Георг Альберт, — мне жаль, что заставляю вас скучать. — Теперь он был полностью одет.

— Скучать? — воскликнул генерал. — Уж точно с вами мне не скучно, с вами разве соскучишься!? Но вот ответственность — да, этот груз не лёгок, я же хочу, чтобы и вам и горожанам всё понравилось, чтобы все были довольны. Ведь я почётный маршал города Малена и должен присутствовать на всех официальных мероприятия, хочется мне того или нет.

— Ну, что же, — тогда соглашается принц немного нехотя, — давайте тогда уже поедем присутствовать. Раз это наша обязанность, от которой нам не избавиться, то уже и покончим с этим.

— Сначала завтрак, Ваше Высочество. Без этого никак.

После завтрака они и выехали, и ехать пришлось им долго, так как все улицы в центре были забиты людьми, построенными в колонны. Людьми нарядными и весёлыми, кажется, пьяными с самого утра. То ли после завтрака, то ли от праздника, что царил вокруг, принц немного повеселел, он махал рукой из окна кареты и морщился от шума, когда мужчины в его честь начинали палить из аркебуз. А к этому ещё добавился шум барабанов и труб, звон колоколов.

«Ну, хоть порозовел немного».

Когда их карета наконец добралась до центральной площади, та вся была забита людьми. Герольды, надрывая голоса, стали о том кричать, и тогда толпа просто взревела. И принц выходил из кареты под оглушительные крики. Молодой человек поднялся на помост, и галантно кланялся горожанам.

А в этот момент, Волков стоял за его спиной, и когда Его Высочество усаживался на своё место, он настоял, чтобы генерал сидел с ним рядом. И весь город это видел. И видели то и самые первые нобили, и самые последние горожане. После чего шествие продолжилось:

— Цеха мясников и колбасников, славного города Малена, глава цеха мясников господин Кроенг, глава цеха колбасников господин Путцель. — Прокричал глашатай, чтобы господа гости, сидевшие на помосте под навесом, всё понимали. И дружно ударили барабаны, после чего из-за здания суда мерным шагом под знамёнами вышли первые ряды мясников. Шли они на удивление неплохо. Нога в ногу. С чётким интервалом движения, как хорошие солдаты в баталии, за которыми зорко приглядывали сержанты. Впереди были барабанщики, а за ними флейтисты. Да, горожане явно готовились к празднику. А господам тем временем подали сухие вина со льдом и фрукты.

И ещё через полчаса принц окончательно стряхнул с себя утреннюю хандру. А вскоре за спиной генерала появился Альфред Фейлинг и прошептал:

— Господин барон, баронесса с молодыми господами пожаловала.

— Сейчас, — Волков встал.

— Вы куда? — сразу спросил у него Георг Альберт.

— Жена с сыновьями приехала, — отвечал ему генерал, — надо встретить и найти им хорошее место.

— Что значит найти место?! — удивился принц. — Просите баронессу быть сюда. Вместе с сыновьями, тут довольно места, мы все рассядемся. — И он жестом попросил Волкова наклониться к нему, и когда тот исполнил его просьбу, принц прошептал ему: — Барон, прошу вас, не оставляйте меня на долго наедине с моими надсмотрщиками. Они так утомили меня за путешествие.

— Я тотчас вернусь, Ваше Высочество.

— Приводите их сюда, а я распоряжусь, чтобы поставили ещё кресел.

— Ах, что же вы нас не пригласили вчера ещё, — сразу начала Элеонора Августа. — Мне сообщили, что принц приехал ещё вчера, а вы знали, когда он приедет. Но всё равно ничего мне не сказали.

— Идите за мной, госпожа моя, уже принц просил вас быть при нём, — отвечал генерал, не без оснований полагая, что теперь ему кроме высокородного повесы, придётся ещё развлекать и супругу.

Когда госпожа фон Эшбахт, Элеонора Августа баронесса фон Рабенбург появилась с двумя старшими сыновьями на помосте, все, включая самого принца, поднялись со своих мест, чтобы приветствовать её. Никто не смотрел на проходящую колону ткачей и портных, все взгляды были устремлены на неё, даже люди, горожане, что были на площади, и те смотрели на то, как встречают жену барону. А Волков меж тем, представил её принцу и господам из свиты. И баронесса просто расцвела, то был её звёздный час, тем более что Георг Альберт при всех назвал её «дорогой родственницей».

Элеонора Августа едва сдержала слёзы и почти не заикаясь от счастия, смогла представить ему своих сыновей. И принц тогда говорит его сыновьям:

— Господа, надеюсь вскоре увижу вас в Вильбурге, при дворе. Нам нужны славные рыцари, такие, как ваш папенька.

И барон Карл Георг, и Генрих Альберт, обещали ему прибыть ко двору, причём заученно обращались к принцу не иначе как Ваше Высочество. Видно, матушка провела с ними учение, чтобы они не выглядели перед принцем как деревенские олухи. И баронесса при том продолжала цвести, радуясь, что дети её умны и всё запомнили правильно. Вот только сам барон, в свете недавнего случая с фон Готтом, таким обещаниям сыновей вовсе был не рад:

«Чёрта с два они будут при дворе, одного в монастырь на учёбу, другого держать при мне, при войске!»

А когда она села на предложенное ей место, рядом с супругом, и поняла, что она единственная женщина подле принца, в первом ряду самых важных гостей, так вообще едва не умерла от гордости.

Волков поглядывал не неё и улыбался:

«Ну, хоть платье надела приличное».

И снова все стали смотреть шествие:

— Цех возничих, коллегия коновалов, а также цех конюхов города Малена, — объявлял городской герольд всё тем же отлично поставленным голосом, а господам снова подавали лёд к вину, так как прежний уже растаял.

⠀⠀