Божьим промыслом. Кинжалы и вексели

Глава 15

Адвоката Альбина он повесил с удовольствием. Организовавший и оплативший хулу графини адвокатишка, Волкову был по-настоящему ненавистен. Теперь, много лет спустя с того дня, как барон покинул Рютте, он воспринимал слова о том, что Брунхильда простая кабацкая девка из деревенского трактира, что давала за десять крейцеров, не иначе как хулу, злобный навет. И только так. И то, что она ему не сестра, тоже навет. А для наветчиков и хулителей у него припасено было только одно — петля под стропилом. Вот Альбин своё и получил. И генерал тогда уходил удовлетворённый. Но с адвокатом Бельдрихом, всё было немного иначе. Да, он тоже являлся его врагом, но с ним он поступил так для дела. Барон понимал, что знает он много, и все эти знания из стряпчего можно было вытрясти. Но генералу нужно было показательное наказание. Сакральная жертва богу страха. Нужно было показать, чья власть теперь в Малене. Показать убедительно. И обязательно сразу после визита принца. Как бы подчёркивая, что это всё вершится с согласия высшей власти. Пусть даже и с молчаливого. И нет, он не пытался казнью Бельдриха напугать Маленов, тех запугать было сложно. Это было послание горожанам.

«Моё право казнить моих врагов, и курфюрст это, как минимум, моего права не опровергает. Вы же сами видели, что я два дня сидел подле наследника фамилии. Имейте это в виду».

И в том, что он пока всё делает правильно, барон стал убеждаться в этот же день.

Долго по утру он не блаженствовал в приятном безделии, а позвал к себе Хуго Фейлинга, сенатора Виллегунда, а ещё… Просил быть к себе бургомистра. Ольбрехт явился, как, впрочем, и всегда, с первым секретарём магистрата Цойлингом, а в этот раз ещё и с консулом Клюнгом.

— Ну, что же, господа, — начал барон, когда все расселись и каждому было налито вина из погребов радушных Кёршнеров, — рад буду сообщить вам, что принц остался доволен тем, как его встретили, и самим городом. Считаю, что во много то ваша заслуга. — Господа улыбались и кивали головами, им приятно было слышать такое. А Волков и продолжал: — И главное, что даже брат курфюрста сказал, что это был лучший приём за всё их путешествие, и что он о том непременно сообщит нашему сеньору.

"Слава Богу, что принцу, да и его дядюшке, так осточертело путешествовать, что он не поехал ко мне в Эшбахт, иначе пришлось бы с ним охотиться на кабанов, больше его там развлечь было бы нечем!'

И снова господа радовались, а консул, не поленился, встал, поднял бокал и произнёс:

— Да продлит Господь дни Его Высочества!

Все собравшиеся также вставали и выпивали за Его Высочество стоя. А после генерал и говорит:

— Но праздники кончились, господа, и теперь нам надобно выполнить важное поручение курфюрста, а именно: изловить разбойника Ульберта фон Малена, которого прозывают Вепрем. — Он специально назвал Вепря Маленом, то есть его полным именем. Чтобы присутствующие о том не забывали. И говорил дальше: — Но начать нам надобно с себя. — Тут уже господа не совсем понимали к чему ведёт барон, и тогда он им пояснил: — Нынешний прокурор города ничего не предпринимал к розыску разбойника, мало того, мне объяснили, что именно его бездействие и высвободило тех подручных Вепря, что мне удалось изловить. Я даже и не знаю, кому служит нынешний прокурор, городу и курфюрсту или ещё кому. Честно, господа, мне сие не понятно.

— Истинно! Истинно! — Соглашается с Волковым Фейлинг. — Вопрос с нашим прокурором уже давно назрел.

— Он давно на этом посту. Сенат его назначил ещё при старом графе, — добавил секретарь магистрата.

— Может быть, пришло наконец время найти нового, молодого и деятельного прокурора для города, — продолжает генерал. Тут он обращается к Виллегунду: — Сенатор, как вы считаете?

Но сенатор никак не считает, он просто начинает подсчитывать:

— Убрать старого прокурора? То скорее всего нам под силу, моё слово, слово сенатора Гофера, — тут он указал на Хуго Фейлинга, — потом сенатор Гумхильд, вот уже нас и трое, — при этом консул и секретарь магистрата переглянулись, видно новость о том, что сенатор Гумхильд будет теперь голосовать за интересы Эшбахтов, была для них удивительной. А Виллегунд их удивления и не замечал даже, а говорил дальше: — Грозе или Липпельхоф, или Койсман, уж кто-нибудь из них да на нашу сторону встанет. Вот уже четыре голоса из восьми, а если вдруг случится паритет голосов, то своим правом, — тут сенатор указал на господина Ольбрехта, — своим правом воспользуется наш уважаемый бургомистр.

— Да, — подтвердил слова сенатора секретарь магистрата Цойлинг. — Думаю, что прокурора мы сможем заменить, но нам нужна кандидатура нового, — тут он сморит на Волкова, — господин барон, у вас есть кто-то достойный?

— Конечно, — сразу откликается генерал. — У меня есть достойный человек. Возьмём, к примеру, Альфреда Фейлинга, он человек честный и искрений, такой, как мне кажется, как раз и нужен на подобном посту, — Тут он глядит на Хуго, — друг мой, найдёт ли ваш брат в себе силы, для такой неспокойной должности?

— Силы?! — Хуго удивлён. Но то удивление, скорее, радостное. — Конечно же, то для него, да и для всей нашей фамилии будет великая честь.

Кажется, эта кандидатура у всех других господ восторгов не вызвала, но… Оспаривать кандидатуру барона? Нет, никто за то не взялся: ну, Альфред Фейлинг, так Альфред Фейлинг.

Да, да… Кёршнеры и Фейлинги ближайшие его люди в Малене, и все должны знать, что именно они будут получать главные посты и преференции. И Волков не собирался играть в справедливость. Всё будут получать самые преданные и верные. По делам и награда будет. И он продолжает:

— Сенатор, прошу вас сие дело не затягивать, а провести его как можно быстрее. Курфюрсту надобен честный прокурор в городе. — Теперь, после визитов двух молодых и важных людей в Мален, барон уже не стеснялся говорить от лица Его Высочества.

— Со всей возможной поспешностью буду продвигать это дело, — обещал ему Виллегунд.

Его поддержал и секретарь Цойлинг:

— Внесу сегодня же в регламент этот вопрос, найду место, думаю, что уже на той неделе сможем провести голосование.

— Вот и хорошо, — улыбался генерал, но продолжить он не успел, так как в дверях появился мажордом Кёршнеров, это был хорошо обученный и неглупый человек, он, просто так, беспокоить столь важное собрание не стал бы. А тут встал в дверях, и ждёт, когда барон обратит на него внимание. И барон обратил:

— Ну, что там?

И тогда, как образцовый слуга, мажордом подошёл к генералу и склонившись тихо, чтобы все иные господа не слыхали его слов, произнёс:

— Пришёл человек, говорит, что вы обещали награду ему.

— Награду? — Не понимает Волков. — И что же это за человек?

— То сержант городской стражи по фамилии Шмидт.

— Ах, вот как… — Тут барон догадался о чём идёт речь. И кивнул ему. Можно было приказать, чтобы сержант ждал, можно было извиниться перед собравшимися и выйти к сержанту на минутку… Но Волков решил действовать иначе. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы приять правильное решение. И он произнёс:

— Зови его сюда.

Все были тому удивлены, когда увидели стражника в большой зале для собраний, тот зашёл чуть робея, он держал шапку в руках.

— Ну, друг мой, говори, — просил его барон.

Сержант стражи, муж уже не молодой, но почему-то робел начать.

И тогда генерал снова сказал:

— Ну, что же ты, не отнимай у нас время, мы люди занятые, говори уже!

— Так я это… — начал сержант. — Насчёт награды. Ну, той, что вы обещали.

— Я много каких наград обещал, ты про какую говоришь?

— Ну, сегодня капитан объезжал караулы утром, вот… А я как раз на Купеческих воротах в караул и заступил. А он казал, что вы будете платить талер тому, кто вам скажет, что в город кто-то из Маленов приехал.

— Да, — подтверждает его слова барон. — Такое было, правильно всё тебе твой капитан сказал. И что же, в город кто-то из Маленов въехал, как я понимаю.

— Да, вот тут я и хотел у вас узнать, господин… — мнётся сержант.

— Ну, так спрашивай.

— А если то будет не Мален? — интересуется сержант. И тут же угадав удивление во взгляде генерала, всё объясняет. — Ну не сам Мален, какой-нибудь, а вот возьмём, к примеру, их слуга. Но, не простой слуга, а важный.

— Говори, кто!

— Так это был Краузе, мажордом Исидора фон Шойберна, — объяснил стражник. — Мой товарищ служил у него, так он сразу этого Краузе опознал. Он и поздоровался с ним.

— Фон Шойберн? — не сразу вспомнил генерал.

— То видно Исидор Раух фон Шойберн, — тут же напомнил ему секретарь Цойлинг.

— Ах вот это кто!

— Да, господин. Он, — продолжает стражник. — Так вот я и хотел узнать, если это не сами Малены, а их людишки, они тоже считаются? За них тоже талер полагается?

— Тоже, — Волков встаёт и достаёт из кошеля монету. — Тоже полагается. — Но сразу её стражнику не отдаёт. — Так значит этот Краузе въехал в город?

— Точно так, господин, точно так, — сержант Шмит не отводит взгляда от монеты. — С ним было две телеги и мужики.

— Это твоё, — тут Волков уже отдаёт ему монету.

— Вот и славненько, — сержант с поклоном принимает монету, — нам с товарищем на пивко.

— Погоди, — говорит Волков и извинившись перед собравшимися господами вместе со стражником спускается на первый этаж дома, идёт в людскую, и там находит Фридриха Ламме. Тот попивает пиво за длинным столом, да заигрывает со служанками.

— Фриц, вот человек, это наш друг, сержант стражи Шмидт, — Волков кивает на стражника, — он расскажет тебе про некоего Краузе, расскажет и если мы его хорошо попросим… — тут генерал достаёт из кошелька ещё один талер и вертит им перед носом сержанта, — расскажет, а может быть и покажет его. Найди того Краузе, он въехал в город на двух телегах, при нём мужики, возможно он приехал в дом одного из Маленов, Исидора Рауха. Может, что забрать ему оттуда приказали, надо то проверить. — Тут он отдаёт монету Сычу, — если всё верно, если найдёшь того Краузе, награди нашего друга сержанта.

— А с этим Краузе… — Сыч не договаривает, но всё и так понятно. Волков же качает головой:

— Нет. Только переломай ему кости, телеги забери. Мужиков не трогай.

— Понял, экселенц. — Фриц прячет монету себе за пояс. — Всё сделаю. — И кивает сержанту. — Пошли-ка со мной, солдатик.

Вот, в общем-то и всё, генерал теперь возвращается к своим гостям, но разговор заканчивать не спешит. Говорит им:

— Ну, с прокурором мы решили, теперь ещё, мне кажется, господа, нам в городе нужен хоть один честный судья. И я думаю, что на такой пост хорошо подойдёт кто-нибудь из фамилии Кёршнеров, я сейчас не скажу кто.

Тут господа стали переглядываться, и только после того, самый знающий из них, а это был, конечно, секретарь магистрата и говорит:

— Судьи в городе не назначаются, а выбираются. Судью можно отстранить за что-то неприглядное, или же он уходит по своему желанию, или по старости и слабости ума… Если кто-то из судей откажется… И тогда… Можно выбрать нового судью. И выбирать можно… Да, вот хоть уже на рождество.

— Вот и прекрасно, — говорит ему барон. — Секретарь Цойлинг, прошу вас, подайте мне список всех городских судей. Думаю, что не все из них чисты на руку и достойны высокого звания, вы укажите мне о том… А выборы… На рождество, так на рождество. В общем я хочу, чтобы после святок у нас в городе был один судья из фамилии Кёршнеров.

И снова ему никто не стал возражать. А секретарь обещал в ближайшее время подать барону список судей с комментариями к нему.

⠀⠀