Божьим промыслом. Кинжалы и вексели

Глава 8

Горожан, собравшихся в доме Дитмара Кёршнера встречать будущего курфюрста Винцлау, было больше, чем предполагал Волков. Они приходили с жёнами, все хотели видеть жениха принцессы Оливии. И генералу пришлось знакомить городских нобилей с графом Сигизмундом и бароном фон Виттернауфом.

— Господа, дозвольте вам представить: Сигизмунд Хаанс Гольберд-Мален фон Кун, граф Нахтенбель. — Он не стал добавлять, что это человек, который вскоре получит титул маркграфа Винцлау и станет курфюрстом. Об этом и так знали все присутствующие. После представления гости стали рассаживаться. И тут пришлось немного изменить рассадку, так как фон Виттернауф хотел сидеть рядом с генералом, и граф Сигизмунд так же. Наконец все расселись, где-то на балконе заиграла музыка негромко, как раз так, как нужно, и слуги понесли первые блюда и аперитивы. Сначала подали пате разных видов: из гусиной печени и утиных грудок, ещё какой-то, их подвали так, как подают в королевстве за рекою — в маленьких чашечках, к ним свежайшие хлеба, специальные ножи и рейнское. Паштеты были прекрасные. А ножи пригодились и к следующему блюду. То были печёные с чесноком улитки. И после подачи улиток фон Виттернауф и говорит:

— А вы умеете выбирать друзей и родственников, дорогой генерал. Паштеты и улитки отменные, думаю, что смогу такое попробовать лишь за перевалом.

— Хорошо если так, — ответил ему Волков.

— Что вы имеете ввиду? — не понял министр.

— Повара принцессы меня, честно говоря, не сильно удивляли. Впрочем, как и прислуга.

— Ах, вот вы о чём. Да, я знаю, что её прислуга из рук вон плоха, и что нам там будут рады не все. — Он положил себе еще несколько улиток из блюда и добавил негромко, — в общем, мы понимаем, что бедному юноше там будет нелегко.

Волков был в этом уверен:

— Но вы же будете помогать ему. Хотя бы первое время.

— Я уеду, как только пройдёт процесс обручения. При графе останется Лейнер, Ульфредсен и несколько кавалеров, и охрана. Это лучшие люди, что мы могли сейчас дать Сигизмунду.

Волков кивает: понятно. Он не стал говорить советнику герцога, что по своей инициативе отправил к принцессе канцлера Фезенклевера. Пусть это будет для министра, да и для герцога, маленьким сюрпризом. И он лишь интересуется:

— Даже не дождётесь свадьбы?

— Свадьба будет в октябре, — отвечал фон Виттернауф. — Я не могу сидеть там два месяца, у меня много дел. Но на свадьбу я приеду вместе с герцогом.

— Значит и он будет там? — Волков подумал, что слишком много сиятельных особ должно в этом году проехать по Малену и Эшбахту. Кёршнер может разориться их всех принимать.

— Да, да… Он сам, а ещё будет курфюрсты Ренбау и Эксонии, они обещали быть, остальные пришлют своих представителей, — продолжал фон Виттернауф.

— А император?

— Он готовится к большой войне, ему не до того. Обещал, что приедет его брат Генрих Второй Штилленский.

— О! Не маловат ли Эдден для такого количества принцев и курфюрстов? — Усмехается генерал.

Но, кажется, министру не до смеха:

— Наши, так называемые, друзья настаивают, чтобы венчание проходило в кафедрале Швацца. Обручение будет в Эддене, а сама церемония… Там, в этом осином гнезде. — И тут он говорит генералу: — Вам бы, дорогой барон, тоже следовало бы поприсутствовать на свадьбе.

— Уж, увольте, — сразу пресёк эти разговоры Волков.

— Ну, и напрасно, — усмехается министр. — Герцог бы это оценил.

— Возможно, но видно вы не знаете о последних моих делах, — продолжает генерал, — боюсь моё присутствие в Винцлау вызовет у местных… некоторое недовольство. Меня там не очень любят.

— Да нет же, напротив, я прекрасно осведомлён о ваших взаимоотношениях с туллингенскими купчишками. — Фон Виттернауф берёт красивый бокал с рейнским. — Поздравляю вас, я слышал, что набег был удачен.

— Относительно. — Волков не очень хочет распространяться на эту тему. Не нужно никому знать, сколько он взял денег за набег.

А тут уже понесли вторую смену блюд. То было фрикасе из зайчатины, оно подавалось в горшочках и горячим. К нему шло уже красное, полусладкое.

— Да, а повар у вашего родственника и впряду неплох. Я думал, что ему только паштеты удаются с улитками, — говорил министр, после того как содержимое горшка лакей выложил ему на тарелку. — Он из-за реки?

— Кажется, — отвечал генерал.

Граф Сигизмунд, сидящий от него по левую руку, был занят подаваемыми блюдами, а также госпожой Кларой, которая, видно из материнских чувств, не давала молодому человеку заскучать и всё время говорила с ним. А министр тем временем, гнул своё:

— Ну, так что, генерал, вы присоединитесь к свите Его Высочества на свадьбе?

Нет, у Волкова были свои планы:

— Боюсь затеряться среди всех этих принцев. Да и дел у меня полно. Наверное, всё-таки я не смогу.

— Затеряться? — фон Виттернауф качает головой. — Не скромничайте генерал, не скромничайте. Вас все знают. У императора помнят, кто побил мужиков, а герцог Эксонии знает, кто увёл серебро у его купцов, выловив его из реки. Кстати, и курфюрст Ренбау вас поминал, он не возложил на вас рыцарское достоинство из-за того, что вы выпороли кого-то из его банкиров. Какого-то жида, кажется? А что тогда произошло?

— Сопляк был нагл, — отвечал генерал нехотя. — Несдержан на язык.

— Ну, вот, отличный повод появиться перед курфюрстом Ренбау, чтобы он понял, какого рыцаря потерял, — смеётся министр.

— Не думаю, что дразнить курфюрстов это хорошая затея, — рассуждает генерал.

— Да, это вы верно заметили, поэтому я рекомендую вам согласиться с пожеланием вашего сеньора присоединиться к его свите на свадьбе, — отвечает ему министр.

На что Волков ему ничего не говорит. Дальше шли другие блюда, и генерал был рад, что теперь ему приходилось отвечать на вопросы графа Сигизмунда.

К сырам и сладким пирогам на меду, как всегда, подавали рислинг, который выращивали монахи на южных склонах за перевалом. Волков и фон Виттернауф вышли из-за стола. К ним присоединился и Лейнер. Они втроём говорили о Винцлау, Лейнер хотел знать всё о тех местах, и о тех трудностях, что его там ждут. Все остальные гости понимали, что три важных сановника земли Ребенрее, судя по их серьёзным лицам, говорят о чём-то непростом. Никто больше не решался подойти к ним. Но вечер был и так неплох: музыка, отличный ужин, великолепные вина, и спустившаяся, наконец, вместе с сумерками прохлада у всех приустающих вызвали только хорошие эмоции. Горожане с большим теплом говорили с молодым графом о его будущей свадьбе, о богатствах земли Винцлау, и интересовались достоинствами маркграфини. А вскоре гости поняли, что пора, и стали расходиться.

На следующее утро, удивив всех гостей, присутствующих на завтраке, своим пристрастием к кофе, генерал выехал из Малена вместе с ними и направился в Эшбахт. Также с ними ехала дюжина городских всадников. Волков решил на сей раз ехать в карете графа. Общением с министром он был уже сыт. Но тут ему всю дорогу пришлось развлекать молодого человека рассказами. А того интересовало всё. И его приключения, и сражения, и его дела в Винцлау. Граф хотел так же знать всё о знатнейших людях маркграфства, но больше всего он спрашивал… ну, конечно о своей невесте.

Волков был любезен, но уже с половины пути поглядывал в окно: где же там родной Эшбахт? Но до самого дома ему пришлось говорить без конца.

А там, когда приехали, граф Сигизмунд, видно подначенный министром на привале, захотел сделать остановку в Эшбахте, а не сразу поехать в Амбары, и пожелал познакомиться с семьёй генерала. Ну, делать было нечего, пришлось вести их к баронессе. А уж та была рада несказанно таким знатным гостям, и особенно Элеонора Августа обрадовалась, когда министр ей и говорит:

— Баронесса, дорогая, Его Высочества наш герцог, да и сам граф, — тут он указал на молодого человека, — будут рады видеть вас и ваших сыновей на бракосочетании, которое состоится в октябре, в Швацце.

И пока госпожа Эшбахта то ли от счастия то ли от удивления лишилась речи, и только лишь могла хлопать глазами, молодой граф и говорит ей:

— Да-да, баронесса, я буду счастлив видеть вас и ваших сыновей на моей свадьбе. И конечно нашего прославленного храбреца, вашего супруга.

— Ну, конечно же! — тут речь уже вернулась к Элеоноре Августе. Она всплеснула руками. — Конечно же я буду на вашей свадьбе, господин граф!

— Ну вот и прекрасно, а то ваш супруг всё никак не мог решиться, — смеётся фон Виттернауф.

— Ой, господа! Мой супруг он нелюдимый, не любит ни балов, ни праздников, они ему претят, — тараторит баронесса. — С ним так непросто, он совсем не светский человек. Совсем. Ему бы всё с солдатами своими быть, да с офицерами! Или с глупыми книгами, коли нет никого. Ему больше нравятся дурные шутки солдатские, да пьянство, чем танцы.

«Ох, как же она глупа! — сокрушается про себя генерал. — Люди с дороги, хоть предложила бы им что-нибудь поесть. Нет, она будет ручками взмахивать, да на мужа жаловаться!»

А впрочем, может и хорошо было, что его жена, по бестолковости своей, ничего гостям не предложила, Волков не хотел, чтобы они тут задерживались. У него была масса своих дел.

— Какое же счастие, что вы ко мне заехали господа, — продолжает госпожа Эшбахт, — не будь вас, так я бы и не узнала, что нас приглашают.

Слава богу, что господа торопились, и стали уже прощаться, иначе генерал и додуматься не мог, что бы его жена ещё им наговорила от великого спустившегося на неё счастия.

Он проводил их до переправы, и там в Амбарах передал господина барона и господина графа «на руки» полковнику Ульфредсену, который при появлении процессии видно перекрестился. А Волков дождался пока граф сядет в лодку, помахал ему рукой и наконец вздохнул спокойно:

«С одним сиятельным закончено. Остался ещё один!»

Едва вернулся домой, как баронесса и начала:

— Это хорошо, что они заехали к нам! Не будь их…

— Я уже слышал: я бы ничего не сказал вам о приглашении на свадьбу, — догадался генерал.

— Да, не сказали бы.

— Ну, так я вам и сейчас скажу, что мы на неё не поедем!

И тут жена, вперив на него взор замерла в непонимании и удивлении: да как же не поедем?

А генерал сев за стол, и говорит:

— Мария, в этом доме есть какая-то еда?

И пока ему собирали стол, Элеонора Августа пришла после удивления в себя, присела с мужем рядом и говорит:

— Да как же так не поедем, если нас сам курфюрст приглашал, и граф Сигизмунд тоже?

Супруг смотрит на эту женщину, и ему, честно говоря, очень не хочется, чтобы её видела маркграфиня Оливия. Он не может себе объяснить это своё нежелание. Барон как будто стыдиться своей жены. Оливия женщина страстная, необыкновенно притягательная, красивая и неглупая. И совсем иное дело его… данная Господом жена. Нет, маркграфиня ещё и посмеётся над такой. Нет, он точно не хочет ехать с баронессой на свадьбу в Швацц. И тогда он спрашивает у жены:

— Госпожа моя, а чего вы больше хотите: быстрее переехать в замок и давать там балы, или съездить на свадьбу графа в Винцлау?

— А причём здесь свадьба и переезд? — искренне не понимает Элеонора Августа. — Уж не вижу я, зачем вы всё то сплетаете воедино?

— А затем и сплетаю, что поездка в Винцлау стоить будет отнюдь недёшево. — Замечает ей супруг.

— Ой, вы опять про эти деньги свои?! — почти возмущается баронесса. — И много ли тех денег надо будет?

— Да, я опять про деньги, — спокойно говорит ей генерал. — И денег тех надо будет много. Там и подарок надобен новобрачным, а это всё-таки маркграфы сочетаются с герцогами, им серебряных ложек мало будет. Опять же, платья вам новые, да сама поездка, да охрана нужна будет.

Она смотрит на него чуть раздражённо: ну, на платья и подарки баронесса была согласна, это она понимала, но охрана…

— Какая ещё охрана? Зачем нам на свадьбе охрана?

Волков только рукой махнул: «Кому я это всё объясняю?»

Он берёт кружку с пивом, которую Мария только что поставила перед ним.

Когда уже дело шло к ночи, Сыч наконец явился:

— Что случилось, экселенц?

— Завтра надо нам быть в Малене, собери людей. Человек шесть.

— А что за дело? — Сыч без приглашения уселся рядом с господином.

— Самое то, что ты любишь, — мрачно произнёс генерал.

— Откуда вам знать, экселенц, что я люблю? — без тени веселья поинтересовался Фриц. И так как генерал ему ничего не сказал, он спросил: — Так что мы делать будем?

— Адвокатишку одного надо поспрошать, — отвечает генерал. Он кладёт руку на плечо своего человека и теперь говорит так, чтобы Фриц Ламме всё понял: — Потолковать с ним как следует.

— Ну, понятно, — говорит Фриц Ламме. — Ёж накопал что?

— Накопал, накопал.

— Ладно, набрать человек шесть, кто половчее будет.

Волков кивает.

— Выезжаем на рассвете? — уточняет Ламме.

— Ты с ними на рассвете, а у меня ещё дела есть, я после заутрени поеду, — он достаёт один золотой, протягивает его Сычу. — Коней и телегу мои возьми, а это людям.

— Ага, — коннетабль любит золото, Волков это давно приметил, вот и сейчас Фриц рассматривает монету с удовольствием, потом прячет её себе в пояс, встаёт. — Пошёл я народец собирать.

⠀⠀