Божьим промыслом. Кинжалы и вексели

Глава 30

Едва он позавтракал, как ему доложили, что прибыл кавалерийский ротмистр Карл Гренер. Он так же, как и раньше, был простоват, может, и не очень умён, но всегда надёжен. И теперь ему был нужен именно такой.

— Господин генерал, доброго дня, я прибыл к вам с двадцатью отборными людьми и сержантом. Людей я в город не повёл, они у южных ворот остались.

— Прекрасно, рад вас видеть, ротмистр, — Волков пожимает офицеру руку. — Садитесь пока… — он велел подать прибывшему пива и закусок, после дороги никогда то не повредит. А ещё велел послать человека к капитану Вайзену. Просил того быть. Ещё звал к себе Мильке и Хенрика и, пока их ещё не было, начал спрашивать:

— Когда выехали?

— До зари, ехали не гнали. Дорфус сказал, что торопиться некуда.

— Дорфус прав. А что он?

— Мы выезжали — он уже выводил обоз на дорогу, Хаазе с пушкой тоже был там уже. Они ещё в ночь всё начали.

— То есть после обеда должны быть?

— Думаю, так, — отвечал Гренер.

— Ешьте пока, — говорит Волков и ждёт других офицеров. Когда явились капитан Мильке и прапорщик Хенрик, генерал и господа офицеры начали разговор по делу.

А речь шла о походе на замок Гейзен, и теперь Волков и Мильке объясняли кавалеристу:

— Замок на северо-восток отсюда, к истокам реки ближе, — говорил капитан. — Ежели сейчас выехать верхом, так ещё до темноты там будете.

— Угу, — кивал ротмистр.

Они так разговаривали довольно продолжительное время. Но тот, кого ждал генерал, всё не являлся. Он уже вызвал посыльного и спросил у него:

— Ты доставил мою просьбу капитану Вайзену?

— Да, господин барон, передал, как было велено, — отвечал человек Кёршнера.

— Что он тебе ответил?

— Сказал, что будет.

— И всё? Он не сказал когда?

— Нет, не сказал.

«Хитрый, мерзавец. Неужели понимает, зачем я его зову?».

Вряд ли капитан городского ополчения мог всё знать наперед. Впрочем, он мог уже увидеть, что к генералу прибыл кавалерийский отряд, и что-то почувствовать. И тогда барон опять посылает человека к капитану:

— Найди его снова и скажи ему, что я продолжаю его ждать!

Вайзен всё-таки явился, но уже почти к обеду. Капитан был хмур, видно, настойчивые приглашения генерала ему не очень нравились, но он поздоровался со всеми офицерами и извинился, что заставил их ждать. Сослался на занятость. Волков же, скрывая своё раздражение, был с ним вежлив, а вместо долгих объяснений просто дал ему протокол допроса Лоэба: читайте, капитан, читайте. Капитан и прочитал, после отложил бумаги.

— И что же должен делать я?

Хитрый негодяй делал вид, что не понимает, зачем его пригласили и что от него хотят. И Волкову в который уже раз пришлось заводить разговор про волю Его Высочества и про то, что Вепрь должен быть изловлен. И Вайзен на это всё лишь кивал головой: понимаю, не смею оспаривать. А потом снова спросил:

— Что я должен делать?

— Собрать отряд из городских людей в двадцать человек, из людей о конях и благородных. И вместе с моим ротмистром Гренером отправить своих людей в предместья замка Гейзен, чтобы они там произвели розыск, — генерал специально не стал говорить капитану, что сюда уже идёт отряд пехоты с орудием и что он собирается замок брать. Пусть это будет для Вайзена сюрпризом. Пока же: только осмотреть предместья. Может, повезёт найти кого. Но только капитан городской стражи и в этом участвовать никак не хотел.

— То всё непросто, я думаю, что лучше для того… лучше поискать на то дело охотников, — начал он.

Но Волков всё видел, он отлично понимал, что Вайзен от всего этого будет сторониться. Он как будто что-то чувствовал и собирался тянуть время и отлынивать: вдруг время уйдёт, что-то да и утрясётся само. Надеялся, что удастся ему в это дело не попасть. Видно, считал, что и городу в сии забавы местных сеньоров влезать не следует. Пусть сами грызутся. Только вот генерал так не считал, он-то как раз и хотел, чтобы город был на его стороне, и во многом уже в том преуспел. И теперь, теряя терпение и уже не выбирая тона, стал выговаривать капитану:

— Да нет же! Не надобны нам охотники, а все люди городские пойдут по вашему распоряжению. А ещё все люди ваши, и мои тоже, пойдут под знамёнами города. И тянуть мы с тем не будем, так как отряд вам надобно начать собирать уже, чтобы до темноты люди вышли в сторону замка.

Под знамёнами города? До темноты уйти?

Вайзен долго смотрит, смотрит на него, но прежде чем он успел ответить, Волков продолжает настаивать:

— Отряд должен выйти до темноты и под городскими знамёнами!

И тогда Вайзен, цепляясь за то, как за последнее, и говорит:

— Без решения консула я не могу начать сбор людей, не могу послать их за стены города.

Но это была бесплодная попытка, о которой барон знал:

— Начинайте собирать людей, веление консула города будет вам.

Тогда Вайзен встал; было видно, как всё то ему немило, и будет он сие исполнять только лишь по принуждению высших сил. Но прежде чем он стал прощаться, барон снова говорит:

— Капитан Мильке будет тем сводным отрядом кавалерии командовать, — и добавляет: — Это ежели вы, капитан, не возьмёте командование на себя.

На себя? Вайзен таращит на генерала глаза: ну уж это — точно нет!

— И не будете против моего офицера, — заканчивает барон.

— Нет, не буду, — отвечает Вайзен, — пусть ваш капитан командует.

И тогда смышлёный Мильке тоже встаёт. Волкову нет нужды что-то говорить ему, тот и сам всё понимает и говорит Вайзену:

— Я пойду с вами капитан, погляжу на ваших молодцов, познакомлюсь.

От того начальника городского ополчения, кажется, и вовсе покоробило; по сути, к нему приставили соглядатая — да разве же он осмелится противиться?

— Как пожелаете, капитан, — отвечал Вайзен без всякой любезности. И два капитана уходят.

Нет, не весь город, далеко не весь ушёл из-под крыла Маленов к нему. Волков это чувствовал. Были явные противники, а были такие, как этот капитан, не желавшие выбирать партию. А Волков не любил подобных.

«Нет, вы уж решитесь, враги вы или друзья. Как мне с вами быть, кем вас видеть, что от вас ждать?».

Немилы были ему все эти думающие в стороне отсидеться, вот поэтому он и гнул, гнул шеи этим вонючим бюргерам. Ломал их, подталкивал, как мог, чтобы они проявили себя в делах против ненавистной фамилии. Потому и настаивал он на присутствии горожан в деле. Мог бы он убогий замок Гейзенбергов взять без бюргеров? Да запросто. Мильке и Хенрик о том так ему и сказывали. Но ему было необходимо, чтобы дело сие проходило под знамёнами города. Потому он и тянул Вайзена против его воли.

«Обязательно под знамёнами города!».

Но не все то понимали, вот и Хенрик ему говорит:

— Думается мне, сеньор, что этот жук отправит тайком человека в замок, чтобы предупредить о том, что отряд к ним пойдёт.

— Возможно, возможно, — соглашается с ним генерал. Он мог бы сказать своему человеку, ещё недавно ближайшему из оруженосцев, что поимка Вепря и его разбойников вовсе и не главное, но не стал. Зачем Хенрику то знать? А лишь добавил: — А вот возьмём замок, поспрашиваем тамошний люд, да и узнаем, может быть, был ли от капитана Вайзена к ним человек. Так и узнаем, на чьей стороне этот жук, как вы изволили выразиться.

— Ах, как ловко вы всегда всё придумываете! — удивлялся прапорщик.

Как и думал Волков, консул Клюнг со своим приказом не тянул, а велел капитану Вайзену немедля — немедля! — собрать отряд и с отрядом ротмистра Гренера выдвинуться… куда следует. А от капитана Мильке явился вестовой и сообщил:

«Дело сдвинулось, людям разосланы приказы явиться. Командиром отряда ополчения назначен ротмистр Вильдер. Думаю, что дотемна, как вы и желали, выдвинемся».

Волков был доволен и сказал Хенрику:

— Прапорщик, езжайте навстречу Дорфусу, скажите, чтобы к городу не шёл, а сразу сворачивал на Гейзен.

— Да, господин генерал. А что с истопником делать? Он всё ещё у нас. Может, отпустить?

— Так пусть с Дорфусом туда и идёт, может, ещё и поможет в чём.

Когда же Хенрик ушёл, генерал пошёл и нашёл сына, что играл со своей кузиной Урсулой. Тот был всё ещё в военной одежде, которую теперь не снимал вовсе.

— Карл! — окликнул его отец.

— Что, батюшка?

— Извините, дорогая моя, — Волков наклонился и поцеловал внучатую племянницу, — я заберу у вас этого задиру.

Он отвёл сына в сторону и сказал:

— Собирайтесь.

— Мы, что, едем в Эшбахт? — кажется, юному барону этого не хотелось.

— Нет, мы едем на войну, — произнёс Волков очень тихо.

Но сын услыхал его.

— На войну?! — глаза Карла Георга широко раскрылись.

— Да, на войну, — повторил отец. Генерал говорит об этом так, чтобы не сильно напугать сына. Как о чём-то совсем простом и обыденном.

И тут сын задаёт ему вопрос, которого он услышать никак не ожидал:

— Можно я поеду на Моркве?

— На чём? На ком? — не сразу сообразил отец.

— На Моркве, на моей этой… На лошадке.

— И кто же так её прозвал? — Волков усмехается. Хотя и догадывается. Рыцарь ни за что так своего коня бы не назвал.

— Мы с Кляйбером! — не без гордости заявляет мальчишка.

— Ах вот вы о чём… Мы поедем в карете, но вашу Моркву мы, конечно же, возьмём с собой, — обещал Волков сыну.

⠀⠀