Дракон учебе не помеха

Глава 93. Длинная ночь в "Медовом"

Линда закружилась по гостиной, раскинув руки и смеясь. Даймон немного полюбовался ею, потом догнал и обнял. Она закинула руки ему на шею и заглянула в темные глаза.

— Ректор Окс и профессор Фокс собираются заключить семейный союз, — сказала она.

— М-м-м, так вот почему они прошлись вокруг костра! — удивился Даймон. — Не думал, что у них все так серьезно.

— Это не все.

Дракон вопросительно посмотрел на Линду. Ее глаза сияли.

— Даймон... Ректор Окс и профессор Фокс предложили удочерить меня, после того как станут мужем и женой. И я согласилась! Даймон, у меня будет семья!

Брови Его Светлости поднимались по мере того, как он осознавал, что это значит. Причем, не только для самой Линды, но и для их будущего.

— Это… Это прекрасная новость, — выдохнул он и крепко-крепко прижал Линду к себе. — Они будут достойными родителями. Линда, я так рад. И за них, и за тебя… И за нас.

— Даймон, ректор Окс сказал, что все формальности займут не больше пары месяцев. И это значит…

— Тебе больше не нужны будут опекуны.

— Да! Я наконец-то избавлюсь от страха за трактир и Джейсона.

Даймон стал серьезным и тихо выругался.

— Я выгнал Сьюзен и ее родителей из академии, но не подумал, что в отместку они могут сотворить какую-нибудь пакость… Я должен слетать в Стоунгем. В “Медовом” есть какой-нибудь надежный подвал? Впрочем, можно отвести их в особняк…

Линда побледнела, но потом сказала с надеждой:

— Может пронесет? Я им от всей души пожелала всю ночь веселиться и ни разу не присесть…

— Я быстро. А ты не жди меня, ложись спать. Завтра нас ждет учеба, — строго сказал Даймон.

Линда посмотрела на него непередаваемым взглядом, который означал, что нормальные ведьмы без своих драконов не спят, даже не надейтесь. Даймон склонился над ней и поцеловал. Нежно прикусил нижнюю губу и тут же провел по ней языком, проделал тоже самое с верхней. Захватил обе в плен и с силой втянул в глубокий поцелуй. Линда застонала от удовольствия, а он повел руками по ее спине, выглаживая, прижимая и лаская. По телу Линды пробежала дрожь, она прильнула к нему всем телом, и Даймон понял, что еще немного, и ни в какой трактир он не полетит. Он с трудом оторвался от губ Линды, которые тут же отозвались протестующим стоном, и обхватил ладонями ее лицо, заглядывая в затуманенные страстью медовые глаза.

— Я быстро, — повторил Даймон.

Он нехотя отпустил Линду, вызвал Барсика и вместе с ним покинул Западную башню.

Навеселившиеся за ночь стоунгемцы разошлись по домам. Улицы опустели, город затих. Не стал исключением и трактир “Медовый”. В нем наконец-то прекратился надрывный смех и бесконечная беготня семейки Олди. Сонный управляющий поведал Его Светлости и коту занимательные подробности праздника Длинной ночи.

Приехав из академии в трактир, Сьюзен решила показать родителям платье, которое приготовил для нее Неви Троф. Она надела его, но вместо сочувствия и праведного гнева Патриция и Дональд разразились смехом. Они показывали на дочь пальцами и ухохатывались, бегая вокруг нее кругами. Поскольку смотрели они при этом на Сьюзен, то перемещались боком, точь-в-точь, как крабики на морском побережье. Это выглядело так забавно, что она принялась хохотать. Ей было так смешно, что живот сводило, поэтому она решила выбежать из комнаты. Оставаться в коридоре под дверью было глупо, и она вприпрыжку понеслась дальше, вниз по лестнице, из домашней части трактира туда, где в едальном зале уже собирались гости. Сзади послышался смех и топот — ее догоняли родители.

— Ах так? — крикнула Сьюзен, не прекращая смеяться. — Аха-ха, тогда попробуйте хи-хи-хи догнать меня! Мву-ха-ха...

— Мешок, аха-ха-ха, нет, на это платье пошло два мешка! Ву-ха-ха, хи-хи-хи, — ржали Дональд и Патриция, пробегая вслед за дочкой мимо гостей, сидевших за столами, и расталкивая тех, кто только входил.

— Стой, аха-ха-ха стой! — закричала Патриция, когда хохочущая Сьюзен выскочила на улицу. — Ву-ха-ха, надень шубу!

Побегав некоторое время по улице, Олди не на шутку замерзли. Их носы и уши покраснели, а потом посинели, что добавило им поводов для веселья. Бодрой рысцой птица-тройка влетела обратно в трактир и затопотала по лестницам, пугая своим диким смехом тех, кто еще не вышел из своих номеров.

Управляющий был мудрым человеком. Смекнув, что без магии тут не обошлось, он отрядил пару служанок с метлами направлять беспорядочную беготню в безлюдные места трактира. Одна из служанок была сообразительна под стать управляющему. Она уговорила Олди одеться и переместиться на улицу. Она даже помогла им вдеть руки в рукава шуб и расставила на пути следования сапоги так, чтобы в них можно было заскочить сходу. Ближе к утру в городе пошел снег, но на тротуарах, окружавших квартал, где стоял трактир, он не успевал залеживаться — его сметал резвый, громко ржущий маленький отряд.

Олди первыми пробежали вокруг костра, разведенного во дворе “Медового”. Это вызвало недоумение. Никто не понял, зачем они втроем проделали ритуал, предназначавшийся для романтических парочек. Но сразу после этого хрипло хихикающая семейка скрылась внутри трактира, и о них быстро забыли, переключившись на парад настоящих влюбленных.

С первыми лучами солнца Олди прекратили смеяться и бегать. От усталости они едва передвигали ноги. Служанкам пришлось изрядно помахать метлами, чтобы заставить дойти этих ненормальных до их домашней гостиной. Как только они это сделали, Дональд, Патриция и Сьюзен повалились на ковер и тут же уснули.

— Моя ведьма, — с гордостью сказал Барсик, глядя на храпящих без задних ног Олди. Покосился на Даймона, у которого сидел на руках, и исправился: — Наша ведьма! Лучшая!

Несмотря на усталость, Линда даже не присела, пока Даймон с Барсиком не вернулись. Слишком пакостными натурами были Дональд, Патриция и особенно Сьюзен Олди, чтобы не переживать за “Медовый”.

— Я справлюсь… Мы справимся… Все будет хорошо, — уговаривала она себя, сжав кулаки.

Наконец за дверью гостиной послышались шаги, мяуканье и смех. Линда бросилась навстречу. И оказалась в объятиях Даймона.

— Линда, ты почему еще одета? — недоуменно спросил дракон. Конечно же, он имел в виду бальное платье, но ее мысли свернули совсем в другую, очень горячую и привлекательную сторону. Слишком приятным было прикосновение его рук, слишком желанным сильное, горячее тело, слишком чарующим голос…

— Как там? В Стоунгеме? — она все же нашла в себе силы задать уместные в данном случае вопросы.

— Мряф-ха-ха, магия Золотого Феникса сработала. Олди всю ночь изображали из себя лихих скакунов, то есть бегали и ржали, а теперь спят, как хорьки. Ха-ха, наш управляющий до сих пор под впечатлением. — Барсик вскочил на свою любимый подоконник с мягким матрасом. — Мыр-р-р... Вы как хотите, а я мур-р-спать.

Кот покрутился, потоптался, выбирая самое фэншуйное положение, свернулся в клубок и тут же заснул.

— Барсик прав, мы можем отдыхать. С “Медовым” все хорошо, — тихо сказал Даймон, и у Линды перехватило дыхание и ослабли колени. Ей тут же захотелось последовать примеру кота, только на груди у дракона и не так сразу. Она прижалась к нему щекой и крепко обняла его за талию. Даймон уткнулся подбородком в ее макушку и стал успокаивающе гладить по спине и волосам. — Неприятности позади, Линда… И я сделаю все, чтобы их больше не было, — сказал он, и она глубоко вдохнула от нахлынувших чувств любви и благодарности.

Линда не стеснялась раздеваться перед Даймоном. Дракон воспринимал наготу как что-то естественное, а не запретное. Как красивый закат или распустившийся цветок. В этом мире близость между мужчиной и женщиной не была искалечена церковными запретами, девственность не считалась необходимым достоинством, в языке напрочь отсутствовали унизительные или оскорбительные эпитеты, связанные с сексом. Это было непривычно, волнующе и очень возбуждающе. Линда чувствовала себя древнегреческой богиней или жрицей языческого культа. Да по большому счету так оно и было. В Хоумлэнде почитали Великих духов стихий, леса, гор и степей, и секс был одним из способов связи с ними.

— Аня… Линда… — выдохнул Даймон ее имя в момент наивысшего наслаждения, и она торжествующе вскрикнула, отдаваясь волнам, уносившим ее тело прочь от земли, куда-то в космические дали, к сверкающим, горячим звездам…

Барсик сладко потянулся, повернулся на бок, лениво открыл глаза. За окном в мягком свете пасмурного зимнего дня простирался пейзаж заснеженной академии. Полосатый ленивец перекатился на другой бок и резко поднял голову.

— Мау? Вы серьезно? — спросил он, округлив глаза.

За большим столом Линда что-то старательно писала в тетради. Даймон сидел рядом на краю стола с учебником по заклинаниям для третьего курса. Он поочередно заглядывал то в тетрадь Линды, то в книгу и одобрительно кивал головой.

Ведьма подняла на своего фамильяра сияющие глаза.

— А что? Я люблю учиться.

Барсик повалился на спину и раскинул лапы в стороны, изображая труп. Но через секунду снова вскочил, спрыгнул с подоконника, пересек гостиную и взлетел на стол.

— Мыр-р-р… Наша ведьма… Мр-р-лучшая — сказал он, потершись мордочкой о левую руку Линды. — Вы завтракали?

— Нет. Тебя ждали. Сейчас допишу и пойдем, перекусим, — ответила она и почесала его за ухом, не отрываясь от выполнения задания.

За учебой три праздничных выходных пролетели быстро. Настало время прощаться — Даймон отправлялся в Тронхилл, чтобы получить полагающееся им за Компас Тьмы вознаграждение. Утром, перед занятиями, Линда и Барсик проводили взглядами улетающего из академии дракона и поплелись обратно в Замок.