Из уцелевших воспоминаний (1868-1917). Книга II Anthology

141

Остановлюсь теперь на характеристике начальствующихъ лицъ, поставленныхъ во главѣ того внѣвѣдомственнаго учрежденія, которое возникло въ связи съ образованіемъ „Особаго Совѣщанія по продовольствію”.

А. В. Кривошеинъ раздѣлилъ продовольственное дѣло между двумя отдѣлами, и во главѣ каждаго поставилъ отдѣльнаго самостоятельнаго отвѣтственнаго руководителя. Я вскорѣ увидалъ, что мой предшественникъ сдѣлалъ организаціонную ошибку и попытался ее исправить и установить въ дѣлѣ продовольствія больше централизаціи и согласованности.

Пріобрѣтеніе и распредѣленіе зерновыхъ и мучныхъ продуктовъ, а также сахара, находилось въ распоряженіи Г. В. Глинки. Снабженіе мясомъ, рыбой, овощами, жирами, маслами и фуражемъ было ввѣрено члену Совѣта Сергѣю Николаевичу Ленину.

Личныя свойства этихъ двухъ лицъ вносили въ совмѣстную нашу дѣятельность немало осложненій.

Начать съ того, что Глинка и Ленинъ другъ друга не переваривали, избѣгали встрѣчъ, а тѣмъ болѣе разговоровъ. Между тѣмъ оба они служили одному общему дѣлу, которое должно было выполняться въ строго согласованномъ порядкѣ и по общему, заранѣе разработанному плану. Взаимная непріязнь моихъ помощниковъ доводила ихъ иногда до такого невмѣняемаго состоянія, что каждый изъ нихъ не стѣснялся при мнѣ выказывать злорадство въ случаяхъ допущенія его недругомъ какихъ-либо служебныхъ ошибокъ. Подобное положеніе вещей чрезвычайно тягостно отзывалось на мнѣ, на моей психикѣ и на сложномъ, грандіозномъ дѣлѣ продовольствія, которое почти цѣликомъ падало на мою голову. Я долженъ былъ среди хаоса не только разнорѣчивыхъ, но подчасъ и вовсе противорѣчивыхъ совѣтовъ моихъ ближайшихъ, враждовавшихъ между собою, помощниковъ, самостоятельно обдумать для нихъ примирительную линію.

О Глинкѣ я уже писалъ, скажу нѣсколько словъ о С. Н. Ленинѣ. Это былъ человѣкъ непривѣтливый. Улыбки, тѣмъ болѣе, радостной, я на его лицѣ никогда не видалъ. Голосъ у Ленина былъ глухой и грубый.Говорилъ онъ то какъ бы нехотя, то съ большимъ пафосомъ. Выраженія употреблялъ чрезвычайно рѣзкія, производившія въ собраніи, особенно думскомъ, довольно внушительное впечатлѣніе. Ленинъ былъ преисполненъ необычайной самоувѣренности, чѣмъ рѣзко отличался отъ вѣчно сомнѣвавшагося въ самомъ себѣ Глинки. Самоувѣренность эта не всегда приносила пользу его сотрудникамъ и дѣлу, такъ как была основана не на фактахъ, а на пылкомъ воображении и самомнѣніи. Даже когда Ленинъ, по моему распоряженію, былъ отстраненъ отъ продовольственной должности, онъ, съ обычнымъ своимъ апломбомъ заявилъ, что среди моихъ подчиненныхъ онъ являлся единственнымъ вѣрнымъ и преданнымъ мнѣ человѣкомъ, который не боялся мнѣ говорить правду.

Своими докладами Ленинъ нерѣдко ставилъ меня, какъ главное отвѣтственное лицо по продовольствію, въ исключительно тяжелыя условія. Прогремѣвшая по всей странѣ исторія съ мяснымъ кризисомъ окончательно убѣдила меня въ зловредности ленинскихъ самоувѣренныхъ и недостовѣрныхъ докладовъ. Это положило предѣлъ моему долготерпѣнію.

Я назначилъ на его мѣсто обстоятельнаго, скромнаго земскаго работника Николая Александровича Мельникова, долго состоявшаго Предсѣдателемъ Казанской Губернской Земской Управы. Я воспользовался этимъ назначеніемъ, чтобы измѣнить и взаимоотношенія главныхъ служащихъ въ продовольственномъ Управленіи. То, чѣмъ завѣдывалъ Ленинъ, было передано Мельникову, котораго я подчинилъ Глинкѣ, какъ товарищу Министра, благодаря чему получилось единство управленія и отвѣтственности. Получалась согласованность и возможность нѣкоторой планомѣрности въ общей ихъ работѣ.

Не могу не коснуться дѣятельности двухъ главныхъ помощниковъ Г. В. Глинки, взятыхъ имъ изъ излюбленнаго Переселенческаго Управленія.

Всѣми зерновыми и мучными продуктами завѣдывалъ Николай Александровичъ Гавриловъ, а сахарнымъ снабженіемъ вѣдалъ Кириллъ Іосифовичъ Зайцевъ. Лучшій выборъ трудно было сдѣлать.

Гавриловъ былъ выдающимся по своимъ способностямъ и трудолюбію работникомъ. У него была свѣтлая математическая голова. Сложное дѣло снабженія онъ не только изучилъ, но и продумалъ опредѣленный планъ разраставшейся продовольственной кампаніи. Благодаря Николаю Александровичу, я могъ съ самаго начала моей министерской дѣятельности быстро освоиться съ моими продовольственными обязанностями.. Я могъ твердо полагаться на Гаврилова на его планомѣрную устойчивость спокойную ровность въ работѣ острую практическую смекалку а главное на его преданность и честное ко мнѣ отношеніе.

Вообще роль и значеніе Гаврилова в ходѣ продовольственныхъ работъ я ставлю исключительно высоко. Скажу больше: если мнѣ съ честью удалось до конца моей службы исполнять возложенныя на меня обязанности по продовольствію, то этимъ я во многомъ обязанъ Гаврилову, денно и нощно безъ устали мнѣ помогавшему.

До конца моихъ дней я буду поминать добромъ неоцѣненную помощь, которая была мнѣ оказана даровитымъ Николаемъ Александровичемъ, въ періодъ, наиболѣе для меня трудной государственной дѣятельности...

Превосходнымъ работникомъ былъ и другой помощникъ Глинки — Кириллъ Іосифовичъ Зайцевъ, завѣдывавшій сахарнымъ снабженіемъ. Онъ выдѣлялся изъ остальной массы продовольственныхъ сотрудниковъ недюжинными способностями, быстрой сообразительностью, умѣньемъ излагать въ письменной и устной формѣ свои дѣловыя соображенія и заключенія. Всѣ эти качества и въ послѣреволюціонное время выдвинули его въ первые ряды бѣженскихъ зарубежныхъ интеллектуальныхъ силъ. Съ Зайцевымъ мы нерѣдко встрѣчались въ Франціи, гдѣ онъ играетъ болѣе или менѣе замѣтную роль въ качествѣ профессора въ нѣкоторыхъ заграничныхъ высшихъ учебныхъ заведеніяхъ и редактора серьезной и интересной газеты „Россія и Славянство” (Издательство П. В. Струве).¹

Были также помощники и у С. Н. Ленина, въ качествѣ завѣдующихъ особыми подъотдѣлами его обширнаго, управленія. Фуражнымъ дѣломъ распоряжался Касьяновъ, мясомъ и прочими продуктами вѣдалъ Коваленко. Это тоже были добросовѣстные работники.

Осталось мнѣ сказать еще нѣсколько словъ относительно канцеляріи Министра Земледѣлія, которая въ общемъ ходѣ всей вѣдомственной жизни была какъ бы ея основнымъ мыслительнымъ и дѣйственнымъ центромъ, куда стекалась корреспонденція, откуда распоряженія главы вѣдомства расходились по всѣмъ разнообразнымъ отраслямъ подчиненнаго ему Министерства. Въ канцеляріи сосредоточены были сношенія Министра Со. всѣмъ внѣвѣдомственнымъ міромъ, начиная съ Государя Императора и кончая частными лицами.

Значительная роль выпадала на долю лицъ, стоявшихъ во главѣ этого учрежденія. Въ этомъ отношеніи мнѣ, полному новичку въ бюрократической области, посчастливилось, что на должности Управляющаго Канцеляріей оказался симпатичный и даровитый Иванъ Ивановичъ Тхоржевекій. Благодаря ему, мнѣ удалось сравнительно быстро освоиться съ моимъ новымъ положеніемъ. При ближайшемъ содѣйствіи умнаго и чуткаго Ивана Ивановича я, до нѣкоторой степени, „научился быть Министромъ”.

¹ Позже К. I. Зайцевъ принялъ монашество, подъ именемъ Константина. Нынѣ въ санѣ архимандрита онъ преподаетъ богословіе въ Духовной Академіи при Свято-Троицкомъ монастырѣ въ Джорданвилѣ въ США.