Лекции по Библии

Так было и с Соломоном, и хотя это не проявлялось в течение определённого времени, это непременно проявится впоследствии. Но в этой же главе мы имеем поразительное доказательство того, что его сердце наряду с этим несло печать божественной силы, как в случае с двумя женщинами, которые требовали живого ребёнка. У меня нет необходимости останавливаться на этом. Он великолепно понимал сердце человека; Давид познал сердце Бога. Но в этом и была разница. Соломон великолепно понимал сердце человека, и ни один человек не понимал лучше его; ни один человек не понимал так глубоко; и Бог использовал его как сосуд глубочайшей человеческой мудрости, которая содержится в Слове Бога. Я называю эту мудрость человеческой, потому что она касается дел людей, земных вещей, но все же это есть божественно даннаямудрость относительно человеческих дел. Это также подходило для царя Соломона, как и книга Псалмов, позволяющая сердцу святого понимать сердце Бога (конечно же, соответственно иудейской мере), была соответствующей для Давида. В этом заключается различие. Человек, знающий сердце Бога, был как раз тем, кто мог написать книгу Псалмов; человек, знающий сердца мужчин и женщин, был тем, кто мог судить, как в случае с двумя спорившими женщинами, претендовавшими на материнство.

3Царств 4

И вот Соломон стал царём над всем Израилем, и, соответственно, в 4-ой главе перед нами раскрываются его честь и слава, а также его великая мудрость и благосостояние.

3Царств 5

В 5-ой главе мы видим само действие, но не посредством породнения, а посредством заключения союза с язычниками, и то, как они стали исполнителями его цели; мы можем даже сказать - божественных намерений для земли, поскольку Соломон был их слугой. В данной главе это излагается в очень интересной манере.

3Царств 6

В 6-ой главе мы видим результат. Построен храм Бога- храм для его восхваления и славы, и здесь это описывается очень тщательно. В настоящий момент я не буду останавливаться на подробностях этого описания. Они могут отвлечь меня от осуществления главной цели: дать обзор книги.

3Царств 7

В 7-ой главе мы имеем дом. “И построил он дом из дерева Ливанского”. Мы увидим разницу между тем, что было связано с Соломоном, и тем, что было предназначено для Бога; и мы узнаем один очень примечательный факт: по сравнению с тем, сколько времени он затратил на построение “дома Господня”, на свой дом он затратил времени почти вдвое больше. И поэтому совершенно очевидно, к чему приближался Соломон. Может показаться, что довольно медленно, но постепенно должны проявиться плоды - горькие плоды эгоизма.

3Царств 8

И в дальнейшем мы узнаем, что Соломон соберёт всех старейшин Израиля и глав колен и произойдёт освящение храма. И здесь мы обнаружим то, что несравненно лучше и глубже всего остального, - явление, сопровождающее доказательство присутствия Бога. Это было не только то, что престол Бога был занят человеком - царём Соломоном - или что его престол находится на земле, но и что Бог занимает жилище. Бог соблаговолил сойти вниз открыто, чтобы жить в доме, который построил для него Соломон. В Израиле не было известно более значительного действия, и нам это представлено чрезвычайно интересным образом. Священники внесли один большой предмет, который был неизменен. Все остальные сосуды, несомненно, выражали старый образ скинии, несколько изменённой и увеличенной для храма. А ковчег оставался прежним. Как великолепно, когда мы думаем о единственном, кто является одним и тем же вчера, сегодня и всегда; и никогда не было ничего иного, что могло бы лучше представить его, чем ковчег. Ковчег был внесён и были убраны столбы; и сейчас в ковчеге не было ничего, кроме двух каменных скрижалей, положенных туда Моисеем в Хориве, когда Бог заключил завет с детьми Израиля. Одним словом, теперь отсутствовало то, что прежде поразительным образом находилось в ковчеге. Теперь мы не видим в ковчеге ничего того, что облегчало скитания народа Бога по пустыне. Остался закон, и только закон. Не было того, что предназначалось для сохранения в благодати при прохождении через пустыню. Причина вполне проста. Сейчас было показано то, что является внешним царством, то, что будет тогда, когда будет связан сатана, когда будет царствовать Господь, когда будет сокрушена власть зла. Но если в ковчеге больше не находится символ благодати, то, значит, есть выражение власти Бога, потому что царство будет именно таким. И поэтому наличие каменных скрижалей в ковчеге также поразительно, как и отсутствие символов благодати из священства, которые, как вы знаете, обладают большой силой сохранения народа и проведения его через пустыню. Расцветший жезл Аарона так же поразительно подходил для ковчега в пустыне, кактолько закон подходил для ковчега на земле и в храме - “доме Господнем”.

Затем Соломон произносит самую поразительную молитву Богу, которая подходила для новых обстоятельств жизни царя, и именно это составляет оставшуюся часть главы.

К тому же мне необходимо сказать несколько слов ещё об одной вещи. Даже Соломон ставит все на условное основание. Он не полагается на безусловную благодать. Он полагается просто на управление. Я отнюдь не сомневаюсь, что все это соответствовало Богу. Если бы он потребовал безусловной благодати, то это было бы слишком самонадеянно, это выходило бы за пределы отпущенной ему меры. Это полностью совершится только тогда, когда явится сам Христос. Если мы знаем Христа и имеем Христа, то мы не осмеливаемся просить какого-либо иного основания, кроме безусловной благодати для наших душ. Для нашей жизни мы должны признавать и склоняться перед справедливым правлением нашего Господа, но для наших душ, для вечности мы не осмелимся иметь какое-либо иное основание, кроме абсолютной, верховной и безусловной божественной благодати.

А сейчас Соломон не думает об этом. Все это представляет собой отношения, касающиеся управления. Оно основывается на подчинении и, соответственно, рассматривается на протяжении данной главы. Но в конце всего этого появляется царь. Здесь присутствует и другой момент, на который я хотел бы обратить внимание: царь появляется в наиболее интересный момент, когда он приносит жертву пред Богом. “И принёс Соломон в мирную жертву...” Как это примечательно! Теперь это царь, а не священник. Но как же это произошло? Именно это и было предсказано в самом начале первой книги Царств - т.е. что сейчас должен быть не помазанный священник, а другой помазанный. Он должен вознести верного священника перед помазанником Бога. Садок является образом того верного священника, но затем появляется ещё один помазанный, более значительный. В дни, предшествующие царям, главным помазанником был священник, но когда на престол был посажен царь, то он занял главенствующее положение - очевидный образ Христа. Священник отходит на второе место. Царь, соответственно, стал не только самым высшим на престоле, но и самым высшим при принесении жертв. Именно он приносил жертвы перед всем Израилем. И об этом сказано: “И принёс Соломон в мирную жертву, которую принёс он Господу, двадцать две тысячи крупного скота и сто двадцать тысяч мелкого скота”.

Это связано с ним самим, и мы находим даже более этого. Как мы видели, он отстранил неверного священника от священнической службы. Он занимает главенствующее положение над священником. “В тот же день освятил царь...” Теперь все это связано с самим царём. Теперь освящает уже не священник. Священник мог быть орудием- я вовсе не отрицаю этого, но все это связано уже с самим царём. “В тот же день освятил царь среднюю часть двора, который пред храмом Господним, [когда он освятил “дом Господень”], совершив там всесожжение и хлебное приношение и вознеся тук мирных жертв, потому что медный жертвенник, который пред Господом, был мал для помещения всесожжения и хлебного приношения и тука мирных жертв. И сделал Соломон в это время праздник, и весь Израиль с ним, - большое собрание...” - образ большого собрания в последний день, когда Господь Иисус, как истинный Сын Давида, осуществит больше, чем описано здесь. Он совершал это семь дней и ещё семь дней, чтобы в устах этих двух свидетелей осуществилось каждое слово - двойное свидетельство совершенства.

“В восьмой день Соломон отпустил народ. И благословили царя и пошли в шатры свои, радуясь и веселясь в сердце о всем добром, что сделал Господь рабу Своему Давиду и народу Своему Израилю”.

Я сейчас больше не буду продолжать рассмотрение этой темы, но надеюсь, что в будущей лекции закончу её; однако я должен напомнить о печальном конце царя Соломона, а также о продолжающемся наделении тех, кто преуспевал.

3Царств 9 - 10

Теперь Соломон достиг вершины своей славы - очевидный образ более великого, чем Соломон. И мы можем понять то значение, которое Бог придаёт истории таких людей, как Давид, с одной стороны, и как Соломон - с другой. Мы можем понять это только после того, как увидели, что они действительно служат прообразами Господа Иисуса как царя: Давид - царь-воин, яростно повергающий своих врагов; Соломон - человек мира, который царствует с подчинёнными народами и царствами, и особенно над Израилем. И в то же время это есть славный Сын человека, который впоследствии будет иметь все царство, народы и племена. И ныне я убеждён, что в вере человека чего-то недостаёт, если он не покидает своего места ради этого славного будущего. Тем самым я отнюдь не имею в виду отношение чьей-либо души с Богом, а говорю о разуме христианина. И я ещё раз повторю, что тот, кто не ожидает в будущем установления царства Бога в этом мире, не имеет ключа к Библии и фактически не может понять, почему Бог допускает смешение, имеющее место в настоящее время. Ничто так быстро не наполняет душу недоумением и замешательством, чем непринятие во внимание будущего. Допустите это, и вы поймёте, почему Бог проявляет такое поразительное долготерпение. Наша эпоха является революционным временем - и так было в течение многих веков, - отмеченным тем важным фактом, что даже сам народ Бога является наиболее рассеянным из всех народов на земле. Сейчас я говорю, конечно же, об Израиле. “Впрочем не Моя воля, но Твоя да будет. Явился же Ему ангел с небес и укреплял Его. И, находясь в борении, прилежнее молился”. Это единственное, что могло бы показаться соблазном, не могло возыметь действия: соблазн не смог заманить в ловушку. И это было весьма верно: не было ничего, что внутренне подвергалось бы воздействию соблазна, но именно по этой причине Он знал, что соблазнённый должен был страдать. А Пётр не страдал. Пётр, напротив, уступил самому себе, как мы увидим это, когда я подойду к рассмотрению его грехопадения; но этот вопрос мы оставим до соответствующей лекции. Сейчас я хочу только поговорить о предупреждении, а также о наставлении, которое было незадолго до этого, и о предупреждении, которое вскоре последовало. И я покажу, что грехопадение наступило также быстро, как и впоследствии - возрождение в должное время. Однако у Господа была глубина проникновения, но не соблазн. Господь не входил в соблазн, но Господь все это взвесил, все это прочувствовал. Господь осознавал всю горечь этого, чувствовал это, но это было чисто внешним явлением. Почему же это произошло? Потому что Он осознавал всю серьёзность, Он ощущал реальность этого в своём духе пред Богом, Он всегда чувствовал; и не имеет значения, идёт ли речь о соблазне, который был поставлен пред ним его врагом. И Он прошёл через это ещё раньше. Был соблазн в наиболее приятной форме. Был соблазн к тому, чтобы получить то, что не дал Бог. А сейчас был соблазн в совершенно иной форме - испытание того, что было наиболее болезненно. И что же такое могло постичь Петра по сравнению с тем, что предстояло вынести Господу? Предполагать, что это была только смерть, является большим заблуждением. Это была такая смерть, о которой мог знать только Он, и поэтому Господь прошёл через все в духе с Богом.

“И, находясь в борении, прилежнее молился, и был пот Его, как капли крови, падающие на землю. Встав от молитвы, Он пришёл к ученикам, и нашёл их спящими от печали”. Но это была не печаль благодати, это была действительно эгоистичная печаль. Они печалились о том, что им предстояло потерять. Это была не истинная печаль благодати, которая ощущала серьёзность момента. “Он пришёл к ученикам, и нашёл их спящими от печали и сказал им: что вы спите? встаньте и молитесь, чтобы не впасть в искушение. Когда Он ещё говорил это, появился народ, а впереди его шёл один из двенадцати, называемый Иуда, и он подошёл к Иисусу, чтобы поцеловать Его”.

Сейчас я не буду говорить больше того, что уже вам представил, но я уверен, что здесь мы видим именно то, что закончилось скорым грехопадением Петра. И мы увидим характер этого грехопадения - то, как благодать восприняла и преодолела это грехопадение и возродила этого возлюбленного для Бога, что и завершит наши беседы, которые я намереваюсь посвятить этой теме.

3Царств 11

Я не имею в виду, что злонамеренность как Адера, так и Разона проявилась только тогда, когда Соломон стал идолопоклонником, но я хочу привлечь ваше внимание к тому факту, что Святой Дух не раскрывал до сих пор негодования на них царя. И это представлено самим Духом как наказание за идолопоклонство. Но они были не единственными; они были внешними. Соломон мог бы сказать: “Да, мы и не могли ожидать ничего лучшего. Они затаили личную или национальную злобу против нашей семьи”. Но “Иеровоам, сын Наватов, Ефремлянин” не был чужеземцем, и это не было делом мщения за предполагаемые несправедливости, которые были причинены его семье или его роду. Это было не так; он был “раб Соломонов”. “Имя матери его вдовы: Церуа... И вот обстоятельство, по которому он поднял руку на царя: Соломон строил Милло, починивал повреждения в городе Давида, отца своего. Иеровоам был человек мужественный. Соломон, заметив, что этот молодой человек умеет делать дело, поставил его смотрителем над оброчными из дома Иосифова. В то время случилось Иеровоаму выйти из Иерусалима; и встретил его на дороге пророк Ахия Силомлянин, и на нем была новая одежда. На поле их было только двое. И взял Ахия новую одежду, которая была на нем, и разодрал её на двенадцать частей, и сказал Иеровоаму: возьми себе десять частей, ибо так говорит Господь Бог Израилев: вот, Я исторгаю царство из руки Соломоновой и даю тебе десять колен [какое заявление - десять из двенадцати колен отданы Иеровоаму, рабу!], а одно колено [ибо так Бог называет его] останется за ним ради раба Моего Давида и ради города Иерусалима, который Я избрал из всех колен Израилевых. Это за то, что они оставили Меня и стали поклоняться Астарте, божеству Сидонскому, и Хамосу, богу Моавитскому, и Милхому, богу Аммонитскому, и не пошли путями Моими, чтобы делать угодное пред очами Моими и соблюдать уставы Мои и заповеди Мои, подобно Давиду, отцу его. Я не беру всего царства из руки его, но Я оставлю его владыкою на все дни жизни его ради Давида, раба Моего, которого Я избрал, который соблюдал заповеди Мои и уставы Мои; но возьму царство из руки сына его и дам тебе из него десять колен; а сыну его дам одно колено, дабы оставался светильник Давида, раба Моего, во все дни пред лицем Моим, в городе Иерусалиме, который Я избрал Себе для пребывания там имени Моего”.

Какая милость - “дабы оставался светильник”! В значительной мере лишённые влияния и славы в царстве, но обладающие таким примечательным отличием по сравнению с другими десятью коленами, которые составляют большую часть, отошедшую к другому, они постепенно обретут силу и, подвергаясь постоянным изменениям в семье, которая тогда правила, один за другим начнут возвышаться. Если бы это был мятежный раб, с которого все началось, то на нем это бы и закончилось и против царя Израиля поднялось бы много других мятежных рабов, и тогда династия сменялась бы вновь и вновь. Но с Иудой это было не так. Даже будучи уменьшёнными до того, что Бог называет одним коленом, которое было полностью лишено своей славы самым жесточайшим образом, там, тем не менее, светильник должен оставатьсявсегда. Таким было милостивое и в то же время справедливое отношение Бога к Израилю.

3Царств 12

И вскоре это слово возымело действие. Соломон умирает. Пришёл Ровоам и стал свидетелем истинности слов отца о том, что отец мог увеличить свои богатства до бесконечности, чтобы оставить их сыну, но кто знает, не окажется ли он безумцем? А Ровоам был именно таковым в самом полном значении этого слова. Под этим я, конечно же, не подразумеваю просто идиотизм, ибо он может послужить поводом для сочувствия, но существует множество безумцев, которые являются таковыми в том смысле, что заслуживают наказания. Они являются людьми, обладающими достаточным разумом и способными его использовать надлежащим образом, но все же неправильно истолковывают то, что они имеют не только во вред себе, но и на беду тем, кто больше всего должен быть предметом их заботы; ибо нет царя, который правит справедливо, если он не принял своё царство от Бога, и особенно это относится к царю Израиля, который имеет дело с народом Бога.

И именно это наполняло сердце Соломона, несмотря на многие заблуждения, присущие ему. Он чувствовал, что ему был вверен народ Бога, и только это лежало в основе его зависимости от Бога. Ибо кем он был? Он нуждался в Боге, и только Он мог удовлетворить его. Но Ровоам был самым глупым сыном мудрого отца, но того отца, чьи последние дни были омрачены тьмой и виной и которому теперь приходилось пожинать горькие плоды в своей семье, который был спасён от полной гибели только божественной благодатью. И, как сказано, затем Ровоам стал править вместо отца.

“И пошёл Ровоам в Сихем; ибо в Сихем пришли все Израильтяне, чтобы воцарить его”. В этом и кроется причина происшедшего. Не Бог сделал Сихем центром или подобающим местом для царя или народа, а, очевидно, сам народ избрал пойти туда, а Ровоам последовал за ним, и именно таким образом началось его правление. Это было зловещее начало, но это было начало, примечательным образом соответствовавшее характеру Ровоама. Там, где Ровоам должен был быть твёрд, он проявлял слабость, а где ему необходимо было подчиниться, там он упорствовал, а эти две вещи не подходят для человека, который призван править, ибо главный секрет правления заключается в знании того, когда нужно быть твёрдым, а когда идти на уступки, и делать это в страхе пред Богом с совершенной уверенностью в том, что это является божественным принципом; необходимо быть твёрдым, как камень, и, с другой стороны, знать и нечто обратное, необходимо также быть уступчивым, насколько это возможно.

Но с Ровоамом дела обстояли отнюдь не так. “И пошёл Ровоам в Сихем, ибо в Сихем пришли все Израильтяне, чтобы воцарить его”. В этом не проявлялось никакой связи ни с божественной благодатью, ни с порядком, намерением или с чем-либо подобным в Сихеме; был лишь Израиль, пришедший туда, и последовавший за Израилем Ровоам - он также пришёл туда. “И услышал о том Иеровоам, сын Наватов, когда находился ещё в Египте, куда убежал от царя Соломона, и возвратился Иеровоам из Египта; и послали за ним и призвали его. Тогда Иеровоам и все собрание Израильтян пришли и говорили Ровоаму и сказали: отец твой наложил на нас тяжкое иго [мы замечаем этот противодействующий дух уже с самого начала, что проявляется теперь в их языке, как прежде проявлялось в их действиях], ты же облегчи нам жестокую работу отца твоего и тяжкое иго, которое он наложил на нас, и тогда мы будем служить тебе. И сказал он им: пойдите и чрез три дня опять придите ко мне. И пошёл народ. Царь Ровоам советовался со старцами, которые предстояли пред Соломоном, отцом его, при жизни его, и говорил: как посоветуете вы мне отвечать сему народу? Они говорили ему и сказали: если ты сей день будешь слугою народу сему и услужишь ему, и удовлетворишь им и будешь говорить им ласково, то они будут твоими рабами на все дни”.

Да, действительно, это было не самое благородное основание. Это не было тем основанием, которое предоставило бы ему как свободу, так и ответственность. Мне не нужно говорить вам, мои возлюбленные братья, что это было бы истинное основание, это должно было стать таким основанием, если бы он был слугой Бога, если бы он служил Богу, соблюдая глубочайшие интересы народа Бога. Но они сказали соответственно своей мере: “Если ты на сей день будешь слугою народу сему и услужишь ему, и удовлетворишь им и будешь говорить им ласково, то они будут твоими рабами на все дни”. Это была расчётливость, это была хорошая политика. Я не могу сказать, что это была вера, но в этом проявлялась хорошая политика. “Но он пренебрёг совет старцев, что они советовали ему, и советовался с молодыми людьми, которые выросли вместе с ним и которые предстояли пред ним, и сказал им: что вы посоветуете мне отвечать народу сему, который говорил мне и сказал: “облегчи иго, которое наложил на нас отец твой”? И говорили ему молодые люди, которые выросли вместе с ним, и сказали: так скажи народу сему, который говорил тебе и сказал: “отец твой наложил на нас тяжкое иго, ты же облегчи нас”; так скажи им: мой мизинец толще чресл отца моего; итак, если отец мой обременял вас тяжким игом, то я увеличу иго ваше; отец мой наказывал вас бичами, а я буду наказывать вас скорпионами”.

Его дни - дни царства Ровоама - были сочтены. “Иеровоам и весь народ пришли к Ровоаму на третий день”. Он состоял в заговоре, он был одним из тех, кто прекрасно знал, каким было пророчество, и теперь представилась возможность воспользоваться им. “И отвечал царь народу сурово и пренебрёг совет старцев, что они советовали ему; и говорил он по совету молодых людей и сказал: отец мой наложил на вас тяжкое иго, а я увеличу иго ваше; отец мой наказывал вас бичами, а я буду наказывать вас скорпионами. И не послушал царь народа; ибо так суждено было Господом, чтоб исполнилось слово Его, которое изрёк Господь чрез Ахию Силомлянина Иеровоаму, сыну Наватову”. Разве это извиняет Иеровоама? Это очень важный принцип, который вы постоянно будете встречать в Слове Бога. Пророчество никоим образом не может быть утверждением, а лишь подтверждением того, что предсказано. Пророчество раскрывает самые отвратительные деяния, которые когда-либо были совершены надменной, порочной, губительной волей человека.

Поэтому пророчество никоим образом не является утверждением того, что предсказано, но, тем не менее, для такого властного и честолюбивого человека, как Иеровоам, пророчество дало подсказку и уверенность, чтобы он мог продолжать поступать соответственно своей воле. И поэтому он вскоре даёт слово. “И увидели все Израильтяне, что царь не послушал их. И отвечал народ царю и сказал: какая нам часть в Давиде? нет нам доли в сыне Иессевом; по шатрам своим, Израиль! теперь знай свой дом, Давид! И разошёлся Израиль по шатрам своим. Только над сынами Израилевыми, жившими в городах Иудиных, царствовал Ровоам. И послал царь Ровоам Адонирама, начальника над податью [но это стало всего лишь неприкрытым поводом к тому, чтобы вспыхнуло восстание], но все Израильтяне забросали его каменьями, и он умер; царь же Ровоам поспешно взошёл на колесницу, чтоб убежать в Иерусалим. И отложился Израиль от дома Давидова до сего дня”. И это восстание никогда не прекращалось. Мы узнаем и о более отвратительных деяниях, чем это; но таким образом уже начали проявлять себя горькие плоды зла, и тот, кто посеял ветер, должен пожать бурю.

“Когда услышали все Израильтяне, что Иеровоам возвратился, то послали и призвали его в собрание, и воцарили его над всеми Израильтянами. За домом Давидовым не осталось никого, кроме колена Иудина (и Вениаминова)”.

Ровоам намеревается воевать. Но все было напрасно. Бог отделил десять колен от царства и не допустил, чтобы виноватый человек воевал даже против виноватых. Боготдал их царю дома Давида, чтобы они не могли воевать против Израиля. “Так говорит Господь: не ходите и не начинайте войны с братьями вашими, сынами Израилевыми; возвратитесь каждый в дом свой, ибо от Меня это было. И послушались они слова Господня и пошли назад по слову Господню”.

А что же делает Иеровоам? В 25-ом стихе говорится, что он обстроил Сихем. Это было то место, которое должно было стать его оплотом. “И обстроил Иеровоам Сихем на горе Ефремовой, и поселился в нем; оттуда пошёл и построил Пенуил”. Но Иеровоам раздумывает.

“И говорил Иеровоам в сердце своём: царство может опять перейти к дому Давидову; если народ сей будет ходить в Иерусалим для жертвоприношения в доме Господнем, то сердце народа сего обратится к государю своему, к Ровоаму, царю Иудейскому, и убьют они меня и возвратятся к Ровоаму, царю Иудейскому”. Он боялся, что если он позволит своим подчинённым пойти в Иерусалим, то они вспомнят о своём старом царе, вспомнят о великих намерениях Бога, связанных с Иерусалимом. И что же он тогда сделал? Он придумал свою религию. “И посоветовавшись царь сделал двух золотых тельцов и сказал (народу): не нужно вам ходить в Иерусалим; вот боги твои, Израиль, которые вывели тебя из земли Египетской”.

Он обосновал это тем, что все это будет находиться у дверей их домов, что он предоставляет народу религию, которая не требует излишних затрат и не сложна, но фактически он стремился лишь к тому, чтобы религию поставить на службу политике. И, соответственно, он делал это, прекрасно зная, что для царства, а особенно для народа Бога - Израиля - невозможно быть сильным на земле, где нет признания Бога, неотъемлемого от управления, так, чтобы не было двух противостоящих друг другу управляющих сил или, возможно, противостоящих властей в царстве. Ибо в действительности из двух властей наиболее сильно владеет сознанием религия, а не мирское послушание.

И для того, чтобы укрепить силу своего народа, он превращает религию в религию своего царства. То есть он делает так, что политика и религия определяются одними и теми же помыслами, одной и той же волей и для одной и той же главной цели - объединения его власти. Именно поэтому он и думает о религии. И что же он намеревался сделать? Нет, не устранить Бога. Его религия не должна была обрести такую форму, она должна была стать соединением самых древних религиозных отношений, о которых он размышлял и которые могли бы послужить его целям. И он обратился к глубокой древности, но не к той, которая была дана Богом, а которая последовала непосредственно за ней: не к древним каменным скрижалям и не к законам и судам Израиля, а к древним золотым тельцам. Именно это он и придумал для себя. “И поставил одного в Вефиле, а другого в Дане. И повело это ко греху, ибо народ стал ходить к одному из них, даже в Дан. И построил он капище на высоте и поставил из народа священников, которые не были из сынов Левииных”.

Причина того, почему Дан был тем местом, которому уделялось особенное внимание, заключалась в том, что он находился дальше всего от Иерусалима. Вефиль находился гораздо ближе. Несомненно, Дан и Вефиль отделяли десятки миль, как, должно быть, он думал, от искушения Иерусалимом, и Дан был одним из них. Хотя имелось два места, но Дану отдавалось предпочтение. Однако царь не был удовлетворён этим. Он построил на высотах капище, напоминавшее храм, и сделал священниками низших из народа, которые не были из сынов Левия.

И, далее, “установил Иеровоам праздник в восьмой месяц, в пятнадцатый день месяца, подобный тому празднику, какой был в Иудее, и приносил жертвы на жертвеннике; то же сделал он в Вефиле, чтобы приносить жертву тельцам, которых сделал. И поставил в Вефиле священников высот, которые устроил, и принёс жертвы на жертвеннике”. Но почему бы не сделать этого Иеровоаму? Ведьтак поступал и Соломон. “И принёс жертвы на жертвеннике, который он сделал в Вефиле, в пятнадцатый день восьмого месяца, месяца, который [как буквально говорится в Писании] он произвольно назначил; и установил праздник для сынов Израилевых, и подошёл к жертвеннику, чтобы совершить курение”.

3Царств 13

Но Бог даже не желал давать свидетельства этому нечестивому царю (гл. 13). “И вот, человек Божий пришёл из Иудеи по слову Господню в Вефиль, в то время, как Иеровоам стоял у жертвенника, чтобы совершить курение. И произнёс к жертвеннику слово Господне и сказал: жертвенник, жертвенник! так говорит Господь: вот, родится сын дому Давидову, имя ему Иосия, и принесёт на тебе в жертву священников высот, совершающих на тебе курение, и человеческие кости сожжёт на тебе [великая месть Бога за нечестивую религию Иеровоама!]. И дал в тот день знамение, сказав: вот знамение того, что это изрёк Господь”. Это пророчество могло ожидать своего исполнения до назначенного времени, но здесь было знамение, как обычно и поступает Бог, - предварительное обещание того, что должно осуществиться. “Вот, этот жертвенник распадётся, и пепел, который на нем, рассыплется”. В тот момент, когда Иеровоам услышал это, он хотел схватить человека, сказавшего так. Он простёр свою руку от жертвенника, говоря: “Возьмите его”. Но божественная сила была с человеком Бога. “И одеревенела рука его, которую он простёр на него, и не мог он поворотить её к себе. И жертвенник распался... по знамению, которое дал человек Божий словом Господним. И сказал царь человеку Божию: умилостиви лице Господа Бога твоего и помолись обо мне, чтобы рука моя могла поворотиться ко мне”.

Таким образом, мы читаем не только о наказании народа Бога за его отступление, но и, по меньшей мере, об очищении нечестивых за их желание укротить свою горделивую волю; так было и с Иеровоамом. “И умилостивил человек Божий лице Господа, и рука царя поворотилась к нему и стала, как прежде”. Но это значит, что царь стал таким, как прежде. Его сердце не повернулось к Богу. Тем не менее царь не мог не быть гостеприимным и поэтому сказал человеку Бога: “Зайди со мною в дом и подкрепи себя пищею, и я дам тебе подарок”.

Возлюбленные друзья, этот момент раскрывает нам принцип, имеющий глубокое значение как для вас, так и для меня. “Но человек Божий сказал царю: хотя бы ты давал мне полдома твоего, я не пойду с тобою и не буду есть хлеба и не буду пить воды в этом месте, ибо так заповедано мне словом Господним: “не ешь там хлеба и не пей воды и не возвращайся тою дорогою, которою ты шёл”. И это не удивительно. Был оскорблён Бог. И где? среди язычников? В этом не было бы ничего удивительного. Среди своего же народа произошло отступничество от Бога Израиля. Но здесь был человек, который выступил в силе “слова Господня”. И поэтому радовались полному отделению, а еда и питьё во все века по праву считались символом общения между народом Бога и самим Господом за его столом; но даже и в других, менее значительных случаях принятие еды и питья так не отвергалось, как можно было бы предположить. Не ешь там хлеба”. Кто? - Человек, который назван братом. Если неверующий попросит вас, даже если предположить, что этот неверующий может быть самым плохим человеком в мире, вы можете легко обнаружить - если только вы верите, что у Бога есть для вас определённая миссия - цель, и если это есть душа человека, то в этом отношении нет ничего более важного, и вы свободны идти к самому худшему человеку на земле, если, идя туда, вы можете послужить Богу. Но прежде вам необходимо удостовериться в этом. Однако может быть и другой случай: предположим, что человек, названный братом, живёт в нечестии, тогда “не ешь там хлеба”. Это не означает трапезу Господа; это означает обычную совместную трапезу. Это значит, что не должно быть знамения такого общения, как это, - общения в повседневной жизни, потому что одним из главных способов воздействия на совесть того, кто назван братом, является не только отделение во время трапезы Господа, но это должно определять и всю его общественную жизнь. Другое дело - отношения с миром: нет большей глупости, чем навязывание миру порядка, и нет ничего более важного в собрании Бога, чем жизнь в святом порядке, и не только за трапезой Господа, но и во все остальное время.

Я думаю, что мир смягчает это, считая это чрезвычайно жестоким, но я также уверен и в том, что это было извращено папистами; и можно понять, почему большинство протестантов встревожены тем, что это так близко и определённо, но тем не менее это не заставляет избегать опасности тех, кто ценит Слово Господа; и, как я полагаю, сказанное мною совершенно верно и в отношении 5-ой главы первого послания Коринфянам. Я знаю, что некоторые относят это к трапезе Господа. И сейчас я постараюсь привести несколько доводов, которые могут оказаться решающими. Во-первых, не было бы смысла говорить только о том человеке, который назван братом; нет смысла говорить, что он не является человеком мира, потому что не могло быть и речи о принятии трапезы Господа вместе с ним. Несомненно, речь могла идти только о брате. Но говорить о заблуждающемся христианине “не ешь там” означает то, что общение не должно иметь места в такой незначительной вещи, как принятие пищи. “Не ешь там хлеба” означает, что это было несущественно, и, следовательно, принимать обычную пищу тоже было несущественным. Кто может предположить, что Святой Дух относится к трапезе Господа как к незначительной вещи? Отчего же на земле нет ничего, что имело бы большее значение, так что я полностью убеждён в том, что “не ешь там хлеба” означает такую незначительную вещь, как принятие пищи, и это тотчас же показывает, что здесь имеется в виду никак не трапеза Господа. Дух Бога никогда не смог бы относиться к ней как к незначительному делу. Нет, это выражение означает обычное принятие пищи.

Но здесь я не говорю о родственниках, потому что это меняет суть дела. Предположим, к примеру, что у некоего христианина отец или мать язычники. Он должен проявлять к ним уважение, даже если они и язычники; так же обстоит дело и с другими родственниками. Возьмём, например, жену человека, презирающего имя Господа. Как жена, она должна вести себя соответствующим образом. Она не освобождена от этих отношений. Она состоит в этих отношениях. И, находясь в таких отношениях, она должна прославлять в них Бога. Писание безоговорочно утверждает это, как я и описываю сейчас; именно здесь и есть свобода. Господь ревностно относится к тому, чтобы мы не допускали ошибок в том, что, казалось бы, открыто для нас и потому не является значительным. Проявляется ревностное отношение тем, чтобы мы не забыли о славе Господа, стремясь разбудить совесть тех, кто явно впал в такой тяжкий грех.

Итак, на человека Бога это было возложено как дело чести человека веры. Он не должен был есть хлеб или пить воду и не должен был даже ходить теми путями, которыми ходил. По-видимому, он должен был пройти через землю даже не наступив на свои собственные следы на той тропе, которую он проложил до этого, но он должен был пройти через землю как тот, кто должен был исполнить свою миссию. В этом заключалось намерение Бога. Это было также наиболее примечательным и серьёзным знамением, потому что ему было предназначено стать свидетельством, и поэтому он не должен был повторять его лишь одним и тем же людям, которые видели это знамение; необходимо было, чтобы и другие увидели его. Человек Бога должен был пройти через землю, которая не была отступнической. И это, возлюбленные братья, чрезвычайно важный момент, о котором нам необходимо помнить, так как ныне мы имеем дело с глубоко греховным состоянием христианского мира. Весьма большая часть христианского мира находится в состоянии идолопоклонства. Возможно, мы не видим и большей части подобного в этихстранах, но все же это постоянно увеличивается и все более явственно обретает форму отступничества там, где находятся протестанты; там, где находятся те, кто отошёл от идолопоклонства, а теперь возвращается к нему в одной из его форм. Возврат может начаться с самых незначительных вещей; это может проявиться в небольшом приукрашивании человека, но тем самым сатана подразумевает не украшение, а идолопоклонство, и с помощью этого он хочет осуществлять именно идолопоклонство. Писание ясно показывает один небольшой факт: и иудеи, которые явно являются самыми большими врагами идолопоклонства в мире, и христианский мир, который должен стоять над идолопоклонством, - и те и другие возвращаются прямым путём обратно к идолопоклонству. Писание совершенно ясно говорит об этом; так, Господь сказал иудеям, что должен вернуться нечистый дух - дух идолопоклонства, и он возвратится не таким, каким был прежде, а с семью другими духами, которые хуже его самого. Идолопоклонство последних дней будет сопровождаться антихристианством - поклонением человеку как Богу, и это произойдёт также в Израиле. Относительно христианского мира мы познаем это во втором послании Фессалоникийцам; ибо каково значение отступничества и каково значение человеческого греха, который будет возвышен и которому будут поклоняться? Но не так обстоит дело с откровением, которое совершенно конкретно говорит о поклонении богам из золота, серебра и меди, которые не могли слышать, видеть и так далее. И речь не только об иудеях, но и о язычниках, причём тех язычниках, которые когда-то носили имя Христа, и поэтому они ещё хуже.

Однако описанное является крайним проявлением, а ныне имеют место и другие явления, ибо это и является тем, к чему мы призваны как христиане. Мир сам увидит, когда все это проявится совершенно отчётливо, хотя и не будет силы противостоять этому, ибо все побуждения человека, и все благополучие людей, и все спокойствие мира будет зависеть от уступок, и люди не стерпят отхода от этого, а те, кто станет воздавать свидетельства, будут невыносимы. И поэтому, возлюбленные друзья, сейчас наш долг - осуждать эти явления в принципе (когда они ещё в будущем), а не только по их явным последствиям, которые вскоре проявятся. Но уже сейчас имеет место то, что в будущем приведёт к этому, и единственной защитой от этого является Христос, ведь и сам Христос поступал в послушании слову Бога.

Именно к этому и был призван затем человек Бога - к самому решительному отделению от отступнического народа, и именно потому, что они были народом Бога, но теперь стали идолопоклонниками. “В Вефиле жил один пророк-старец”. Ах, эти пророки-старцы были опасными людьми! “В Вефиле жил один пророк-старец. Сын его пришёл и рассказал ему все, что сделал сегодня человек Божий в Вефиле; и слова, какие он говорил царю, пересказали сыновья отцу своему. И спросил их отец их: какою дорогою он пошёл? И показали сыновья его, какою дорогою пошёл человек Божий, приходивший из Иудеи. И сказал он сыновьям своим: оседлайте мне осла. И оседлали ему осла, и он сел на него. И поехал за человеком Божиим, и нашёл его сидящего под дубом”.

Ему не было велено садиться под дубом. Это было начало. Это было его первое прегрешение; но нет прегрешения, нет такой гибели, которые происходят с первого шага. Всегда вначале есть отступление от слова Господа, что предоставляет нас власти дьявола, но я повторяю, что власть сатаны не первоначальна. Сначала имеет место наше падение, наш грех, наше непослушание. Поэтому он и сидел здесь. Ему было сказано, что он не должен возвращаться тем же путём, каким он уже шёл. Он, очевидно, должен был уйти как можно скорее. Человек, которому было запрещено есть и пить, не должен был сидеть под деревом. А пророк-старец нашёл его сидящим под дубом, “и сказал ему: ты ли человек Божий, пришедший из Иудеи?” Ничто иное не могло бы послужить более полным признанием его миссии и его дела от Бога. Он был рабом всевышнего Бога, который, несомненно, должен был прийти и показать им истинный путь. Это выражало глубокое уважение. “И сказал тот: я. И сказал ему: зайди ко мне в дом и поешь хлеба. Тот сказал: я не могу возвратиться с тобою и пойти к тебе; не буду есть хлеба и не буду пить у тебя воды в сём месте, ибо словом Господним сказано мне: не ешь хлеба и не пей там воды и не возвращайся тою дорогою, которою ты шёл”.

Но ныне он действует не той же силой. Когда он пришёл, это было совсем не так. Это и является более ярким проявлением. Однако я не хочу касаться этого сейчас. Как и прежде, он повторяет: “Не ешь хлеба и не пей там воды и не возвращайся тою дорогою, которою ты шёл”. “И сказал он ему: и я пророк такой же, как ты, и ангел говорил мне словом Господним, и сказал: “вороти его к себе в дом; пусть поест он хлеба и напьётся воды”. - Он солгал ему. И тот воротился с ним, и поел хлеба в его доме, и напился воды”. И его свидетельство разрушилось, его меч сломался в его же руке, ибо он был призван не только к слову, но и к действиям, и люди не обратят внимания на ваше слово, если вы не докажете делом, что вы действительно прочувствовали слово, которое вы хотели бы донести до них. Ибо нет ничего такого, что бы вы могли сказать и чего люди не вынесли бы, если только вы не опровергните этого действием; ибо это всегда причиняет вред, а не только мир делает это и ещё в большей степени пророки-старцы, ибо они являются людьми, которые чувствуют. Пророк-старец не мог бы вынести этого факта, ибо если бы так произошло с человеком Бога, то где был бы пророк-старец? Но ведь не сказано, что он был лжепророком; исход данной истории свидетельствует как раз о противоположном. Пророк-старец был предназначен для того, чтобы испытать человека Бога и посмотреть, удастся ли ему сделать того таким же неверным, как и он сам, ибо именно это было бы жалким бальзамом для нечистой совести. Никто не причиняет такой боли христианам, которые не ходят с Богом, как те, кто ходит с Богом; и нет ничего столь важного, как не просто свидетельство, но живое свидетельство.

И, соответственно, именно в этом он и сомневался: “Неужели я не смогу заставить его съесть хлеб и выпить воды?” И он притворился, будто получил от Бога новое послание. Но что же намеревался сделать Бог? Разве Бог говорит и затем отказывается от сказанного? Если бы это было так, то у нас не было бы никакой опоры, не было бы уверенности; и что стало бы с бедными чадами, если бы произошло подобное? Я знаю, что неверующий постоянно утверждает это и пытается сделать так, чтобы Библия противоречила сама себе, и поэтому виновны те, кто поступает подобным образом; и, следовательно, пророк был виновен во лжи - “он солгал ему”. Тем не менее человек Бога слушал. Он сел под дубом и был найден там пророком. Он слушал пророка-старца и разговаривал с ним. И зло возымело действие. Человек Бога возвратился, самолично нарушив тем самым “слово Господне”, но не без руки Бога, простёртой к нему. Если бы он был лжив по отношению к Богу, то Бог должен быть справедлив по отношению к нему, причём самым суровым образом; заметьте, возлюбленные друзья, - самым справедливым образом, но это есть справедливость, соответствующая Богу, ибо мы в своём заблуждении могли бы подумать: “Конечно же, пророк-старец умрёт из-за этого”. Но это не так: умрёт человек Бога. Ибо Бог наказывает сильнее тех, кто должен знать, но все же совершает прегрешения. И не нужно удивляться, если где-либо подобные вещи совершаются и явно остаются безнаказанными или остаются без какого-либо прямого разоблачения. Подобные вещи не могут совершаться там, где правит слово Господа.

И, следовательно, человек Бога сейчас слушает слово, но это слово ему было дано пророком-старцем. “И произнёс он к человеку Божию, пришедшему из Иудеи, и сказал: так говорит Господь: за то, что ты не повиновался устам Господа и не соблюл повеления, которое заповедал тебе Господь Бог твой, но воротился, ел хлеб и пил воду в томместе, о котором Он сказал тебе: “не ешь хлеба и не пей воды”, тело твоё не войдёт в гробницу отцов твоих”. Это не значит, что его дух не дойдёт до Господа. Мы совершенно уверены, что он дойдёт, но все же его сердце не войдёт в гробницу его отцов. Бог имел с ним дело и имел дело с его телом, чтобы его дух мог быть спасён в день Господа.

“После того, как тот поел хлеба и напился, он оседлал осла для пророка, которого он воротил. И отправился тот. И встретил его на дороге лев и умертвил его. И лежало тело его, брошенное на дороге; осел же стоял подле него, и лев стоял подле тела”.

Какое прекрасное свидетельство! Львы обычно не ведут себя так. Само по себе это уже было удивительно. Здесь лежало тело человека Бога, рядом с ним стоял осел, а по другую сторону совершенно мирно стоял лев. Дело было сделано. В этом участвовал Бог: Он совершил то, что хотел, и лев не должен был делать более этого; и перед лицом всех людей было совершенно очевидно, что в этом участвовала рука Бога по слову его. “Пророк, воротивший его с дороги... сказал: это тот человек Божий [он прекрасно знал, чьё это было тело], который не повиновался устам {Прим.ред.: буквально -“слову”.} Господа... которое Он изрёк ему”.

Итак, пророк идёт и обнаруживает осла и льва, стоящих над телом. “Лев не съел тела и не изломал осла. И поднял пророк тело человека Божия, и положил его на осла, и повёз его обратно. И пошёл пророк-старец в город свой, чтобы оплакать и похоронить его. И положил тело его в своей гробнице и плакал по нем: увы, брат мой!”

Какая удивительная история! Как она истинна и полна наставления, но как серьёзна - настолько серьёзна, чтобы подумать о человеке Бога! Но что же мы можем сказать о пророке-старце? Что мы можем сказать о тех, кто искушает людей Бога, верных в исполнении своей миссии, чтобы отделить от “слова Господня” и извлечь для себя жалкое утешение на некоторое время для того, чтобы оправдать свою жизнь, которой обычно присуще непослушание в повседневных делах, как в обыкновенном случае, где человеку Бога было запрещено есть хлеб или пить воду? Ничто так не омрачает совесть, как повседневное непослушание “слову Господню” - не в тяжких грехах, а в религиозном безразличии. Именно это и отличало пророка-старца. Он успокаивает себя тем, что чтит Бога- чтит человека Бога, который был подвергнут испытанию; он стал орудием сатаны и, несомненно, раскрыл немощь того самого сосуда, который был сделан Богом таким сильным против царя Иеровоама. Он знал, что был совершенно немощен перед искушениями пророка-старца. О, остерегайтесь же подобного! Остерегайтесь тех, кто пользуется своим возрастом или положением или чем-либо ещё, чтобы ослаблять в детях Бога послушание “слову Господню”.

Итак, это чрезвычайно интересная и поучительная история о пути святых Бога среди того, что отстранено от Писания, отстранено от Господа.

Из этого нам следует извлечь ещё одну поучительную вещь : после всего происшедшего Иеровоам не сошёл со своего злого пути. Он мог бы умилостивить пророка, человека Бога, а тот мог бы помолиться Богу, и это не осталось бы без ответа, но это не повлияло на его сознание. Не может быть совершено добро до тех пор, пока это не затронет совести перед лицом Бога. “Но продолжал ставить из народа священников высот; кто хотел, того он посвящал...” Действовала не только воля Иеровоама, но и воля тех, кто проявлял желание. “Кто хотел, того он посвящал, и тот становился священником высот. Это вело дом Иеровоамов ко греху и к погибели и к истреблению его с лица земли”.

3Царств 14

Итак, в следующей, 14-ой, главе мы прочтём, что рука Бога простёрлась против дома Иеровоама. Заболел Авия, сын Иеровоама, и Иеровоам прекрасно знал, что человек Бога действительно существовал, и тогда он вспомнил о другом пророке - о пророке Ахии. Он велел жене отправиться в Силом и встретить там Ахию. “Исказал Иеровоам жене своей: встань и переоденься, чтобы не узнали, что ты жена Иеровоамова, и пойди в Силом. Там есть пророк Ахия; он предсказал мне, что я буду царём сего народа”. Она должна была отнести почётный дар, чтобы преподнести его пророку; и жена Иеровоама так и сделала; но все это написано для нашего наставления.

Ахия не мог видеть, ибо глаза его стали неподвижны в силу возраста, но Бог дал ему дар слышать и видеть невидимое. “И сказал Господь Ахии: вот, идёт жена Иеровоамова...” Насколько же глупы люди! Был человек, который поверил пророку, что тот может рассказать ему о будущем, но не увидел обмана своей жены. Как же велика глупость мудрых, ибо Иеровоам был мудрым человеком для этого мира. Но мудрость мира является глупостью пред Богом, так же, как и божественная мудрость в их глазах выглядит глупостью. “Ахия, услышав шорох от ног её, когда она вошла в дверь, сказал: войди, жена Иеровоамова; для чего было тебе переодеваться?” Какое это унижение! “Я грозный посланник к тебе. Пойди, скажи Иеровоаму: так говорит Господь Бог Израилев: Я возвысил тебя из среды простого народа и поставил вождём народа Моего Израиля, и отторг царство от дома Давидова и дал его тебе; а ты не таков, как раб Мой Давид, который соблюдал заповеди Мои и который последовал Мне всем сердцем своим, делая только угодное пред очами Моими; ты поступал хуже всех, которые были прежде тебя, и пошёл, и сделал себе иных богов и истуканов, чтобы раздражить Меня; Меня же отбросил назад; за это Я наведу беды на дом Иеровоамов”.

Авия не должен был выздороветь, и женщина должна была возвратиться домой к своему мужу. “И как скоро нога твоя ступит в город, умрёт дитя; и оплачут его все Израильтяне и похоронят его, ибо он один у Иеровоама войдёт в гробницу, так как в нем, из дома Иеровоамова, нашлось нечто доброе пред Господом Богом Израилевым”. Какая божественная милость - произнести нечто доброе по отношению к Богу Израиля в доме человека, который творил такие вещи против Бога, и проявить милость в удержании его от зла, которое должно было наступить! “И предаст (Господь) Израиля за грехи Иеровоама, которые он сам сделал [но и это было ещё не все] и которыми ввёл в грех Израиля”. Так это и произошло. Иеровоам умер, и вместо него стал царствовать Нават.

“Ровоам, сын Соломонов, царствовал в Иудее. Сорок один год было Ровоаму, когда он воцарился, и семнадцать лет царствовал в Иерусалиме, в городе, который избрал Господь из всех колен Израилевых, чтобы пребывало там имя Его. Имя матери его Наама Аммонитянка. И делал Иуда неугодное пред очами Господа, и раздражали Его более всего того, что сделали отцы их своими грехами, какими они грешили. И устроили они у себя высоты и статуи и капища на всяком высоком холме и под всяким тенистым деревом. И блудники были также в этой земле и делали все мерзости тех народов”. И в результате этого Бог позволил царю Египта пойти против Ровоама. Он вышел против Иерусалима “и взял сокровища дома Господня и сокровища дома царского. Все взял; взял и все золотые щиты, которые сделал Соломон”, так что в конце концов Ровоам сделал вместо них медные щиты.

“Прочее о Ровоаме и обо всем, что он делал, описано в летописи царей Иудейских. Между Ровоамом и Иеровоамом была война во все дни жизни их. И почил Ровоам с отцами своими и погребён с отцами своими в городе Давидовом. Имя матери его Наама Аммонитянка. И воцарился Авия, сын его, вместо него”.

3Царств 15

О том, что последует за этим, я сделаю несколько замечаний в своей заключительной лекции. В этом месте мы видим знаменательный поворотный момент истории. В 15-ой главе описывается длительное и страшное действие зла и справедливые пути Бога в доме Иеровоама. Но прежде всего раскрывается все то, что имеет отношение к Авии. Сказано: “Он ходил во всех грехах отца своего, которые тот делал прежде него, и сердце его не было предано Господу Богу его, как сердце Давида, отца его. Но ради Давида Господь Бог его дал ему светильник в Иерусалиме, восставив по нем сына его и утвердив Иерусалим, потому что Давид делал угодное пред очами Господа”. И Бог никогда этого не забывает. “И война была между Ровоамом и Иеровоамом во все дни жизни их. Прочие дела Авии, все, что он сделал, описано в летописи царей Иудейских. И была война между Авиею и Иеровоамом. И почил Авия с отцами своими”.

И появился Аса, который долгое время царствовал в Иерусалиме и делал то, что было угодно перед очами Бога, как поступал Давид, его отец. Он изгнал блудников из земли. “Сердце Асы было предано Господу [то есть было искренним] во все дни его. И внёс он в дом Господень вещи, посвящённые отцом его, и вещи, посвящённые им: серебро и золото и сосуды”. Мы узнаем о том, что война продолжалась, и Вааса, царь Израиля, начал строить Раму, чтобы не потерпеть ущерба от того, что люди выходят и уходят к Асе, царю Иудеи. Но все было напрасно. Венадад, царь Сирии, послушался царя Асы. Печальным было падение его в последние дни - царь Иудеи нашёл своё прибежище у царя Израиля, а не у Бога. Тем не менее казалось, что некоторое время все шло прекрасно, ибо Бог не осуждает все сразу. “Услышав о сём, Вааса перестал строить Раму, и возвратился в Фирцу”. На этом дом Асы завершился. “В старости своей он был болен ногами. И почил Аса с отцами своими и погребён с отцами своими в городе Давида, отца своего”.

Нават подошёл к своему концу, а Вааса устроил против него заговор, и “убил его Вааса при Гавафоне Филистимском, когда Нават и все Израильтяне осаждали Гавафон: и умертвил его Вааса в третий год Асы, царя Иудейского, и воцарился вместо него. Когда он воцарился, то избил весь дом Иеровоамов, не оставил ни души у Иеровоама, доколе не истребил его, по слову Господа, которое Он изрёк чрез раба Своего, Ахию Силомлянина, за грехи Иеровоама, которые он сам делал и которыми ввёл в грех Израиля, за оскорбление, которым он прогневал Господа Бога Израилева. Прочие дела Навата, все, что он делал, описано в летописи царей Израильских”.

3Царств 16

Затем в следующей, 16-ой, главе мы читаем о том, о чем я уже упоминал, - о последующих осуждениях. Высшая власть ускользает из рук Иеровоама. Против него поднялся Замврий, начальствовавший над половиной колесниц. Замврий убивает Илу. Так, один род сменялся другим во главе Израиля, но и сам Бог не преминул дать предупреждение. Это происходило как раз в то время, когда было совершено большое и серьёзное дело, не соответствовавшее слову Бога. Человек осмелился пренебречь словом Иисуса Навина, который проклял его за то, что он вновь восстановит Иерихон. Это не значит, что Иерихон не был населён, но вновь возводить его стены, чтобы придать ему характер города, было проявлением презрения по отношению к Богу. Суд был продолжителен. Прошло длительное время, но Бог ничего не забыл. В те ужасные дни, когда Ахиил возвысил одну часть, суд проявился в смерти его старшего сына, а когда он возвысил другую часть - в смерти его младшего сына. Его семья заплатила за пренебрежение словом Бога. О, как это важно для нас, возлюбленные друзья, видеть, как Бог исполняет своё слово не только по отношению к человеку Бога, с одной стороны, но и по отношению к тем, кто открыто презирает и богохульствует - с другой стороны. Господь даёт нам все больше и больше наслаждения в своём Слове, а также возможность для более глубокого знакомства с каждой частью Слова.

3Царств 17

Наступили мрачные для Израиля дни, и не только из-за восстания. В Израиле восстание всегда носило серьёзный характер, потому что это представляло собой прямое неподчинение не только божественному провидению, но и божественному управлению. Это управление как никакое иное непосредственно осуществлялось через ту семью, которая была избрана самим Богом для управления его народом, и поэтому сам факт, что они являются народом Бога, придавал их неподчинению такой серьёзный характер. Ибо не может быть большего заблуждения, чем сомнение в том, является ли народ детьми Бога в применении этого к нынешним обстоятельствам для смягчения осуждения любого зла, совершаемого ими. И в действительности сама эта мысль уже является осквернением и свидетельствует о том, что души, должно быть, удалены от Бога, когда бы ни упоминался факт божественной благодати по отношению к любому человеку, чтобы смягчить тяжесть своей вины пред Богом. И вполне очевидно, что если бы грех всегда был грехом, то отягчение греха представляет собой милость, которую Бог проявляет к человеку, виновному в этом; и чем ближе отношения человека, который виновен, тем больше его грех. И даже в Израиле Бог не требовал от простого человека такой же жертвы, как от кого-либо из правителей, и Он не ожидал от правителя того, что Он ожидал от всего собрания в целом; а вина первосвященника как представителя Бога на земле в качестве царя (по крайней мере в прежние дни), хотя это и был только один человек, становилась виной всего Израиля. Грех первосвященника имел точно такие же последствия, то есть он наносил вред всему народу так же, как и вина всего народа повлияла бы на него. Но теперь мы видим всю слепоту и порочность народа Бога, ибо здесь мы имеем дело не только с одним семейством, а с его детьми в подлинно христианском смысле этого слова; мы имеем дело с народом под управлением Бога, и суть происходящего - установившееся не до конца, но находящееся на грани с этим первое большое отступление от Бога как с религиозной, так и с политической точки зрения.

В установлении золотых тельцов - что, несомненно, опиралось на античность и являлось древним грехом - проявилось отступление по воле человека не к древней чистоте, а к древнему греху, так что это представляло собой формально половинчатую преданность Богу. Они ещё не отказались от него полностью, но фактически уже существовало поклонение золотым тельцам. Но каким бы мрачным ни был этот день, это лишь давало Богу возможность пролить новый свет - свет пророчества. Для Бога это всегда служит великим свидетельством; и если тот свет светит всегда, то когда же он светит наиболее ярко? - Когда была самая глубокая тьма. Так что затем мы узнаем, что это проявилось весьма заметно, и даже ещё полнее впоследствии, как мы увидим, когда от Бога отошли не только десять колен Иуды. Затем нам будет дан огромный поток пророчеств в книгах пророков Исаии, Иеремии и Иезекииля и во всех остальных, не говоря уже о книгах малых пророков. Но здесь мы видим особое пророчество пророков не только в слове, но и в деле - сочетание чудес. Ибо они являются чудесными знамениями, а значит, и чудесами. И действительно, для чудес, которые совершаются рабами Бога по его велению, характерно то, что и они наставляют. Факты раскрывают помыслы Бога; так было и в случае с Илией. Он появился очень быстро, ибо этого требовали обстоятельства. Настало время для того, чтобы вмешался Бог. Не было подготовления пути. Речь шла о Боге, а Бог, соответственно, действовал с помощью своего раба.

Но это примечательное обоснование пророчества на чуде имело место не в Иудее, а в Израиле. И причина этого вполне очевидна. Иудея по-прежнему придерживалась, хотя и будучи виновной, слова Бога. А Израиль, по сути дела, отбросил его. И, соответственно, заняв место неверных, они должны были иметь предложенные знамения, как и апостол Павел показывал, что чудеса даются для неверующих. Пророчество в христианском смысле слова, несомненно будучи таковым по сравнению с чудесами и в противоположность им, - это пророчество, предназначенное для собрания. Таким образом, вы видите, что двойственный характер удивительно подходит и для этого случая. С другой стороны, это был Израиль, а соответственно и пророчество, и, кроме того, это был Израиль без веры, илиневерующий, а соответственно были и чудеса, то есть были знамения для неверующих наряду с тем, что вместе с чудесами возникало и пророчество. Так что перед нами предстают совершенная мудрость и гармония деяний Бога с великими принципами истины, которые мы находим на протяжении всего Слова Бога, что, я полагаю, должно быть очевидно каждому, кто задумывается над тем, что раскрывается перед нами.

Илия даёт Ахаву очень серьёзное предупреждение о первом главном чуде, которое само по себе было пророчеством. Он говорит: “В сии годы не будет ни росы, ни дождя, разве только по моему слову”. Он сказал не просто: “По слову Бога”. Если бы это было просто по слову Бога, то это было бы просто пророчеством; а так как это было “по моему слову”, то становилось уже и чудесным, и пророческим одновременно. Он знал о тайне Бога; он был вестником помыслов Бога, и, более того, он был исполнителем намерений Бога, то есть пророчество было как в деле, так и в слове; и мы видим, что это как нельзя более подходило для данного случая.

Итак, Бог повелевает Илии уходить. Он открыто говорил с царём - виновным царём. И когда теперь его свидетельство было передано, то страшная беда (чем могло обратиться отсутствие росы или дождя на востоке), которая должна была постичь народ и которая в определённой мере была связана с пророком, а не только лишь с Богом, - эта беда должна была сразу же навлечь на Илию презрение нечестного народа и его царя. Поэтому Бог повелевает своему рабу - ибо это должно было определяться не только лишь находчивостью, и ещё в меньшей мере застенчивостью, но должно было произойти по слову Бога - уйти и скрыться у потока Хорафа. И теперь даже на этих высотах Он проявляет свою могущественную власть и заботу о своём рабе, ибо у Бога есть множество способов наблюдения за ним. “А воронам Я повелел кормить тебя там”, - т.е. именно тем птицам, которые известны своей прожорливостью, было приказано кормить пророка. “И пошёл он, и сделал по слову Господню; пошёл и остался у потока Хорафа, что против Иордана. И вороны приносили ему хлеб и мясо поутру, и хлеб и мясо по вечеру”.

Несомненно, это было серьёзное знамение для Израиля, когда это было узнано ими, а именно что нечистые должны быть, скорее, орудиями деяний Бога, средством заботы о его пророке. Я повторяю, что для них это свидетельствовало о том, что они были даже ниже тех, кому Бог повелел кормить пророка. Это не должен был быть какой-то определённый человек. Хотя в то же самое время мы знаем, что был и тот, кого Бог использовал. Но нет, Бог должен был доказать перед всем Израилем, насколько мало Он симпатизировал народу, как независим Он был в своих действиях. Он должен был сам позаботиться о своём пророке, и так, как это подобало его славе. Так, по истечении определённого времени этот поток высох, но не прежде, чем у Бога появилось иное намерение. Теперь Он посылает пророка в место, находящееся вне страны, в Сарепту, которая принадлежала Сидону. И то, насколько это было важно, раскрывает нам сам наш Господь, ибо в 4-ой главе евангелия па Луке Спаситель особым образом выделяет этот факт наряду с тем, что предстаёт перед нами в четвёртой книге Царств как свидетельство благодати по отношению к язычнику, когда иудей счёл себя недостойным божественного проявления. Так или иначе благодать должна действовать, даже если избранный народ отверг её от себя и не хочет наслаждаться ею. Бог не позволит, чтобы пересох тот поток, ибо воды будут течь лишь ещё более сильным потоком для утоления жажды утомлённых душ повсюду. Таким образом, Бог всегда стоит выше порочного человека, и чем сильнее зло, тем ярче сияет божественная добродетель.

Так, вдова из Сарепты оказалась облагодетельствованной. Она была очень несчастна и была доведена до самого низкого положения. Но пророк не проявил к ней никакой жалости, он подверг её веру тщательному испытанию и сказал такое, что если бы он не был пророком и если бы это не было испытанием веры, то сказанное им было бы очень жестоким и эгоистичным, ибо с какими глазами мог бы человек, просто человек, попросить накормить сначала себя, а она и сын поели бы потом из того последнего, что у неё было? Но именно это и было испытанием веры. Бог, когда Он даёт испытание веры, не подсекает её до такой степени, что это может погубить саму силу его благословения, а действует как раз наоборот. Чем сильнее вера, тем больше Он её испытывает; и если кто-либо задумает подвергнуть презрению в этом мире крест, символизирующий смерть Господа Иисуса, то этот человек будет испытан точно таким же образом. Так было и с той бедной женщиной. Она находилась почти на грани смерти, и очевидно, что Бог был слишком далёк от того, чтобы с помощью пророка дать ей горшок еды и кувшин с маслом, чтобы поддержать её. Но это испортило бы все учение Бога. Однако произошло все не так - все лишь способствовало увеличению трудностей. Этот неизвестный пророк, которого она никогда не видела и о котором никогда не слышала, был совершенно неприметен; и, действительно, мы уверяемся в том, что, скорее всего, именно таким и было её первое впечатление после, возможно, первого слова, произнесённого пророком Илией.

Но все же, как в Слове Бога, так и в пророке Бога - человеке Бога - есть нечто, дающее надежду на то, что вера есть. Вполне возможно, что это поразит плоть, вполне возможно, что это даст основание для неверия, ибо вы найдёте совершенно истинным то, что те же вещи, которые служат опорой для веры, являются камнем преткновения для неверия. Но как бы то ни было, Бог никоим образом не смягчил испытания, представив ей это испытание во всей его неимоверной тяжести и трудности. Но Он укрепил её сердце перед испытанием, и мы никогда не должны отвергать того, что внешне не проявляется; и это одна из прекрасных особенностей Ветхого Завета.

Здесь мы узнаем следующие факты. Новый Завет указывает нам на то, что скрывается за всем этим. Новый Завет позволяет нам увидеть все, как, например, в этом случае. Это была избирательная божественная благодать, которая подействовала на указанную вдову так же, как и в случае с аммонитянкой Наамой. В Израиле было много вдов, но Бог выбрал именно эту, жившую не в Израиле. Было много прокажённых, но не здесь проявилась его благодать - она проявилась по отношению к сирийцу, главному начальнику их основного врага, ибо Сирия в то время, вероятно, была их самым заклятым врагом. Но если благодать действует, то Бог докажет, что это есть благодать. Он покажет, что нет основания для одобрения, что лишило бы благодать её сущности - если было какое-либо основание, чтобы искать её. Итак, вдова поступает в соответствии со словом пророка, но не без серьёзного предупреждения, которое он получил. “Ибо так говорит Господь Бог Израилев: мука в кадке не истощится, и масло в кувшине не убудет до того дня, когда Господь даст дождь на землю. И пошла она и сделала так, как сказал Илия; и кормилась она, и он, и дом её несколько времени”.

Но все же было ещё более глубокое испытание, ибо все это представляло собой пропитание либо для пророка, либо для тех, кто умирал от голода вместе с пророком. И теперь имеет место и другое явление - смерть. И вполне очевидно, что в той войне для человека не было никакого избавления от неизбежного. И здесь человек совершенно зашёл в тупик. Здесь он, по меньшей мере, должен был чувствовать тщетность своих притязаний. И затем произошло так, что Бог должен был дать свидетельство этого. Это явно было выше человеческих сил, ибо вскоре заболел и умер единственный сын вдовы, что послужило испытанием для её совести - она стала размышлять о своих грехах и раскрыла перед пророком скорбную невосполнимую потерю своего сына. Но пророк попросил у неё тело её сына, затем воззвал к Богу, трижды простёрся над отроком, что было бы совершенно бессмысленным делом без Бога. Бог дал знак своей заботы - глубокой заботы и использования этих средств и по отношению к другим; но здесь дело обстояло иначе. Мы все же знаем, что ему угодно использовать орудия соответственно своей силе, о чем я должен сделать несколько замечаний.

Даже среди христиан бытует довольно распространённая мысль о том, что чудеса свидетельствуют об отмене естественных божественных законов. Ничего подобного чудеса не означают. Естественные божественные законы - это законы, которыми ему было угодно отметить творение, и они не изменяются из-за чуда. Они продолжают оставаться прежними. Люди приходят в мир, затем умирают. Никаких изменений не происходит. Все продолжается по-прежнему. Каким бы ни было чудо, оно является не отменой того, что называется естественными законами, но проявлением божественной силы для устранения их действия в особом случае. Законы остаются точно такими же, как и прежде. Законы не изменяются, но отдельный человек может быть ограждён от действия этих законов. Однако это уже совсем иное дело, что и представляет собой единственно верное истолкование закона. Относительно чуда только это является истиной. И в данном случае речь вообще не шла о прекращении обычного действия закона. Бог действовал соответственно своей верховной воле, и этой же верховной воле, которая повелевает творением и воздействует на каждую отдельную душу, было угодно выделить отдельного человека для своей собственной славы. Но я должен повторить, что это не вмешивалось в обычный ход природы, за исключением того отдельного случая или тех случаев, когда Богу было угодно сделать это. И в случае с Илией Бог услышал его голос, и душа отрока вновь вернулась к нему, и он ожил; Илия взял его и отдал матери, которая тотчас же признала Бога Израиля.

3Царств 18

В следующей, 18-ой, главе мы узнаем, что Илия был призван предстать перед Ахавом; и здесь появляется главное свидетельство вины народа. Народ постигло лишение всего, что могло бы освежить землю с небес - чрезвычайно серьёзный знак, ибо не только лишь вера превращалась в кровь, не только последовали другие удары, обрушившиеся на землю, но и сами небеса удалились от всей благодати, источником которой они были, - от того, чем Богу было угодно освежать землю. Это было гораздо более страшнее, чем что-либо происходившее в прежние дни даже с чужеземцами, с врагом. А теперь настало время, чтобы Бог завершил это наказание и Илия пошёл и показался царю.

“Голод же сильный был в Самарии. И призвал Ахав Авдия, начальствовавшего над дворцом [который, странно сказать]... был человек весьма богобоязненный”, он весьма боялся Бога. Так удивительны божественные пути, и так мало мы подготовлены к ним, ибо последним местом в этом мире, где мы должны были искать слугу Бога, должен был быть дом Ахава. Так оно и было. Разве мы и так не преумножили наши мысли? Нам следует принимать удивительные пути божественной мудрости, а так же его благости. Бог преследовал в этом свою цель, и она здесь выразилась. “И когда Иезавель истребляла пророков Господних, Авдий взял сто пророков и скрывал их, по пятидесяти человек, в пещерах, и питал их хлебом и водою”. И я отмечаю это, мои возлюбленные друзья, потому что поскольку было прегрешение Илии, то, значит, есть и склонность к нашему прегрешению. Нам постоянно угрожает опасность забыть то, что находится перед нашими глазами. Нам угрожает опасность оказаться не в состоянии отождествить себя с тем, что Бог совершает вне той - я не сомневаюсь в этом, - ещё более почётной стези; ибо домАхава был жалким местом для слуги Бога, хотя это было и большой честью, так как Бог дал ему возможность кормить этих пророков по пятьдесят человек в пещере даже перед лицом Иезавели.

И теперь Ахав говорит Авдию: “Пойди по земле ко всем источникам водным и ко всем потокам на земле”. Это дало возможность Авдию встретиться с Илией. Илия просит его пойти и сказать царю, что он здесь. Но Авдий отказался. “Чем я провинился, - сказал он, ибо ему страшно было показать, что он ослушался пророка, - что ты предаёшь раба твоего в руки Ахава, чтоб умертвить меня? Жив Господь Бог твой! нет ни одного народа и царства, куда бы не посылал государь мой искать тебя [и поэтому мы можем понять, почему Илию кормили вороны]; и когда ему говорили, что тебя нет, он брал клятву с того царства и народа, что не могли отыскать тебя; а теперь ты говоришь: “пойди, скажи господину твоему: Илия здесь”. Когда я пойду от тебя, тогда Дух Господень унесёт тебя, не знаю, куда; и если я пойду уведомить Ахава, и он не найдёт тебя, то он убьёт меня; а раб твой богобоязнен от юности своей”. И далее он рассказывает о том, что он сделал для пророков. Поэтому Илия говорит: “Жив Господь Саваоф, пред Которым я стою! сегодня я покажусь ему”.

Итак, Авдий с этим уверением пророка идёт и говорит своему господину, и Ахав встречает Илию. Он встречает его так, как это делают нечестивые люди. Он обрушивает обвинения во всех бедах не на грешника, а на того, кто разоблачает грех: не на самого себя, наиболее виноватого человека в Израиле, а на слугу Бога. И Илия отвечает царю Израиля, который обвиняет его в этом: “Не я смущаю Израиля, а ты [ибо это была правда], и дом отца твоего, тем, что вы презрели повеления Господни и идёте вслед Ваалам; теперь пошли, и собери ко мне всего Израиля на гору Кармил, и четыреста пятьдесят пророков Вааловых, и четыреста пророков дубравных, питающихся от стола Иезавели”. Был брошен вызов - явный и открытый вызов пророка. Это должно быть делом между Богом и Ваалом, и это должно быть разрешено Илией, с одной стороны, и этими пророками - с другой. Итак, Ахав посылает за всеми и все собираются вместе. “И подошёл Илия ко всему народу и сказал: долго ли вам хромать на оба колена? если Господь есть Бог, то последуйте Ему; а если Ваал, то ему последуйте. И не отвечал народ ему ни слова. И сказал Илия народу: я один остался пророк Господень, а пророков Вааловых четыреста пятьдесят человек; пусть дадут нам двух тельцов, и пусть они выберут себе одного тельца, и рассекут его, и положат на дрова, но огня пусть не подкладывают; а я приготовлю другого тельца, и положу на дрова, а огня не подложу; и призовите вы имя бога вашего, а я призову имя Господа Бога моего. Тот Бог, Который даст ответ посредством огня, есть Бог. И отвечал весь народ и сказал: хорошо”.

Так и было сделано. Илия велит пророкам выбрать тельца и сначала приготовить его; что они и сделали. “И призывали имя Ваала от утра до полудня, говоря: Ваале, услышь нас! Но не было ни голоса, ни ответа. И скакали они у жертвенника, который сделали. В полдень Илия стал смеяться над ними и говорил: кричите громким голосом, ибо он бог; может быть, он задумался, или занят чем-либо, или в дороге, а может быть, и спит, так он проснётся! И стали они кричать громким голосом, и кололи себя по своему обыкновению ножами и копьями, так что кровь лилась по ним. Прошёл полдень, а они все ещё бесновались до самого времени вечернего жертвоприношения [ибо Илия хотел дать им почувствовать всю их глупость и немощность]; но не было ни голоса, ни ответа, ни слуха. Тогда Илия сказал всему народу: пойдите ко мне. И подошёл весь народ к нему. Он восстановил разрушенный жертвенник Господень. И взял Илия двенадцать камней”, ибо всегда должно существовать свидетельство всего народа Бога; во всем Ветхом Завете вы не найдёте более достоверного знака, данного Духом Бога, о том, что соответствует ему самому, чем этот знак, ибо даже хотяИлия был настолько одинок, что никто не чувствовал себя более одиноким, чем он, но тем не менее его сердце было со всем народом Бога. Поэтому было взято не только десять камней для представления тех колен, с которыми он был непосредственно связан, а двенадцать. Иначе говоря, это означает, что его душа воспринимала народ Бога как народ, состоящий из двенадцати колен; ибо вера никогда не согласится на меньшее. Никогда она не сможет удовлетвориться частью - она должна заполучить весь народ Бога для Бога. По крайней мере именно этого желала его душа, и именно об этом размышляла его вера, и к этому должен быть направлен суд.

“И взял Илия двенадцать камней, по числу колен сынов Иакова, которому Господь сказал так: Израиль будет имя твоё. И построил из сих камней жертвенник во имя Господа, и сделал вокруг жертвенника ров, вместимостью в две саты зёрен, и положил дрова, и рассёк тельца, и возложил его на дрова, и сказал: наполните четыре ведра воды и выливайте на всесожигаемую жертву и на дрова”. Здесь должно быть самое полное доказательство того, что если, с одной стороны, в испытании бедной языческой вдовы не было никакого послабления, то ещё меньше будет его в том, что касается чести нашего Бога и развенчания притязаний Ваала. Посему это не могло бы подпитать огонь, но могло, скорее, потушить его, если это был огонь, зажжённый человеком. “И сказал: наполните четыре ведра воды, и выливайте на всесожигаемую жертву и на дрова. Потом сказал: повторите. И они повторили. И сказал: сделайте то же в третий раз. И сделали в третий раз”. И поэтому с его стороны было дано самое полное свидетельство.

“И вода полилась вокруг жертвенника, и ров наполнился водою. Во время приношения вечерней жертвы подошёл Илия пророк [не только народ подошёл к нему, но и пророк к Богу; он приблизился к тому, что должно было подтвердить силу Бога, его свидетельство, его имя и его славу] и сказал: Господи, Боже Авраамов, Исааков и Израилев! Да познают в сей день, что Ты один Бог в Израиле, и что я раб Твой и сделал все по слову Твоему”. Как благословенно! Это была тайна между Богом и его пророком, но это была тайна, ставшая ныне известной, прежде чем был дан какой-либо ответ, чтобы все благо ответа могло принадлежать народу и чтобы слово Бога могло быть преумножено и прославлено в их глазах.

“Услышь меня, Господи, услышь меня! Да познает народ сей, что Ты, Господи, Бог, и Ты обратишь сердце их (к Тебе). И ниспал огонь Господень и пожрал всесожжение, и дрова, и камни, и прах, и поглотил воду, которая во рве. Увидев это, весь народ пал на лице своё и сказал: Господь есть Бог, Господь есть Бог! И сказал им Илия: схватите пророков Вааловых, чтобы ни один из них не укрылся. И схватили их, и отвёл их Илия к потоку Киссону и заколол их там”. Мы должны помнить это, и очень важно рассмотреть все эти плоды древних божественных свидетельств для того, чтобы понять, что пророк обладал доказательством того, что он творил от Бога, - этим доказательством было не только слово Бога, но и божественная сила, сопровождавшая это слово. Поэтому мы не находим того, чтобы Бог и пророк действовали только лишь в соответствии с буквой закона. Это не значит, что закон был отменён в большей степени, чем, как я упоминал выше, естественные законы творения отменялись совершившимся чудом. Пророчество не отменяет закон Бога, но пророчество было особым вмешательством в этот закон и в пути Бога без какой-либо отмены закона. Закон действовал своим чередом там, где он признавался, а эти пророки, которые поступали таким образом, были там, где закон не признавался, и, следовательно, Бог поступал соответственно своей верховной власти.

Поэтому речь и не шла о том, чтобы направиться в храм в Иерусалиме для принесения жертвы. Речь шла не о призвании священников или кого-либо им подобного; было достаточно того, что Бог давал право, и власть Бога, которая сопровождала это, была подтверждением полномочий, данных им этому пророку. И чего большего было нужно, чем огонь, сошедший на жертвенник и высушивший всю воду во рве? Это примечательно ещё и потому, что именно такое чудо будет произведено сатаной в последний день. Подобная сила, которая использовалась Богом как в дни Илии, когда речь шла о Господе {Прим. ред.: буквально - “Иегове”}, так и в дни Господа Иисуса, когда речь шла о Мессии, - подобная же сила будет использована дьяволом и введёт в заблуждение мир, ибо в последний день с небес сойдёт огонь перед глазами всех людей. Хотя так и не сказано, но действительно “перед людьми”. По мнению людей, это будет огонь Господа. В действительности же это не так. Это заманит в ловушку людей, которые больше, чем когда-либо, будут искать материальные доказательства и имеющиеся в настоящее время примеры божественной силы. Вся история свидетельств будет истолкована как басни, и люди больше не будут придавать значения записям о том, что они сочтут мифами Писания! И, действительно, они уже подошли к этому. Сами эти факты, которые несут на себе печать божественной истины, воспринимаются сейчас как мифология Израиля в той же степени, как и чудеса Нового Завета воспринимаются как мифология христианства. И единственная попытка мирян изучить её сводится в общем к её объяснению, прослеживанию её связи с языческими повествованиями в той или иной форме. Совершенно ясно, что это, насколько это только возможно, подрывает доверие к Слову. А затем наступит некоторое позитивное, а не только лишь негативное, разрушение подлинного божественного свидетельства, и будет иметь место вполне определённое проявление перед их глазами этой самой силы. Таким образом, человек между двумя этими силами падёт жертвой своего собственного заблуждения и власти сатаны.

Но здесь выражено не только это. Теперь Илия говорит Ахаву: “Пойди, ешь и пей, ибо слышен шум дождя”. Да, но ничьё ухо на земле, кроме уха Илии, не услышало этого звука. “Тайна Господня - боящимся Его”. И Илия, как и царь, поднялся и наклонился к земле, скрыл своё лицо между коленами и послал своего отрока посмотреть. Он слышал звук, но хотел получить подтверждение этого от отрока. Его отрок пошёл, посмотрел, но ничего не увидел. “Он сказал: продолжай это до семи раз. В седьмой раз тот сказал [в любом случае терпение даёт великолепные результаты]: вот, небольшое облако поднимается от моря, величиною в ладонь человеческую”. Этого было достаточно. Илия сказал: “Пойди, скажи Ахаву: запрягай (колесницу твою) и поезжай, чтобы не застал тебя дождь. Между тем небо сделалось мрачно от туч и от ветра, и пошёл большой дождь. Ахав же сел в колесницу, и поехал в Изреель. И была на Илии рука Господня. Он опоясал чресла свои и бежал пред Ахавом до самого Изрееля”.

3Царств 19

И это не значит, что суд нашёл своим чередом. Илия желал и был готов стать слугой царя. Но если Илия был готов служить царю и делал это так, как ни один человек не смог бы служить без божественной силы, укрепляющей его, - бежать и не отставать от колесницы, - то Ахав не был подготовлен служить Богу хотя бы на йоту больше. “И пересказал Ахав Иезавели все, что сделал Илия, и то, что он убил всех пророков мечом. И послала Иезавель посланца к Илии сказать: пусть то и то сделают мне боги, и ещё больше сделают, если я завтра к этому времени не сделаю с твоею душею того, что сделано с душею каждого из них. Увидев это, он встал и пошёл, чтобы спасти жизнь свою, и пришёл в Вирсавию, которая в Иудее, и оставил отрока своего там” (гл. 19).

Что же Илия? Что это за человек? За кого его следует принимать? Илия не дрогнул от вести Бога. Это не вызвало страха, но был страх от извещения Иезавели! Это значит, что самые великие победы веры зачастую предшествуют самым великим падениям, ибо, мои возлюбленные братья, не победа поддерживает человека, а зависимость. Ничто так не защищает, как самоотречение, когда мывзираем на Бога и на его источники. Но, как мы видим, этого Илия не знал, ибо хотя он и был удивительным человеком, но он был человеком, и здесь решающим являются не его удивительные качества, а то, что он был человеком, причём таким, который слушал Иезавель вместо того, чтобы взирать на Бога. Кем следовало её считать? Кем следовало считать теперь его? Нет, нет ни одного из нас, кто достоин хоть чего-либо отдельно от Господа Иисуса; а то, что мы можем, мы свершаем лишь благодаря нашей вере в Иисуса и в его благодать; пусть Он дозволил нам быть ничем, чтобы быть богатыми, и затем мы действительно будем богаты. Если мы согласимся быть настолько бедными, чтобы быть зависимыми только от Господа, то мы действительно богаты. Илия дрожал за самого себя. В этом и заключался секрет. Он не мог дрожать за Бога, и он не думал о Боге, а думал о себе. И поэтому не удивительно, что он видит, чем он был, - чем он был без Бога.

Он ушёл в пустыню на день пути, пришёл и сел под куст можжевельника и стал просить для самого себя смерти. Мы видим человека Бога, но вместе с тем человека, который устал от жизни. Это и было чувством веры. В желании жить зачастую содержится гораздо больше веры, чем в желании умереть. Желание умереть вовсе не является доказательством веры. Я уверяю вас, что ни один человек, который знает, что есть смерть, что есть суд, что есть грех, что есть Бог, не мог бы пожелать смерти до тех пор, пока не познал Спасителя. Не познав Спасителя, мы можем содрогаться от испытаний, которым мы подвергаемся в этом мире. Илия содрогнулся и пожелал умереть, пожелал прекратить это испытание - несомненно, это есть желание крайнего безверия. Господь никогда не желал подобного. И в этом было совершенство. Если бы Господь в Гефсиманском саду пожелал умереть, то Он совершил бы такое же прегрешение. Этого не могло быть, и Бог запрещал подобную мысль. Совершенство Господа Иисуса заключалось в том, что Он не желал умирать: “Впрочем не Моя воля, но Твоя да будет”. Напротив, Он чувствовал смерть, Он чувствовал всю её тяжесть. Я уверяю вас, что именно в этом и отличается смерть Господа Иисуса Христа от смерти кого бы то ни было. В любом ином случае смерть представляет собой достижение цели. Смерть для верующего является достижением цели, но все же нам не следует желать смерти, пока для этого не наступит время Господа. Мы должны желать исполнять его волю - это единственно правильное желание для святого. Илия сказал: “Довольно уже, Господи; возьми душу мою, ибо я не лучше отцов моих”. Он был нетерпелив. И все же он убежал от Иезавели. Он мучился, был несчастен. Теперь он совершает прегрешение после своего свидетельства. Теперь он был жалок; все же он не хотел умирать, когда Иезавель хотела забрать у него жизнь, а теперь, когда он здесь, он желает умереть.

Итак, он “лёг и заснул под можжевёловым кустом. И вот, ангел коснулся его и сказал ему: встань, ешь. И взглянул Илия, и вот, у изголовья его печёная лепёшка и кувшин воды. Он поел и напился и опять заснул. И возвратился ангел Господень во второй раз, коснулся его и сказал: встань, ешь, ибо дальняя дорога пред тобою. И встал он, поел и напился, и, подкрепившись тою пищею, шёл сорок дней и сорок ночей”. Найдутся и такие, которые подвергнут сомнению этот случай из-за его сходности с Моисеем и даже с Господом, но я открыто принимаю все это и утверждаю, что они не сходны между собой - ни один из этих случаев. Каждый из них отличается от другого. Каждый из них соответствует определённому обстоятельству, и если мы упустим хоть одно из них, то будем иметь пробел в схеме божественной истины. Но в чем же заключается разница? В случае с Моисеем вообще не было принятия пищи: не было ни еды, ни питья. Было присутствие Бога, доставлявшее наслаждение, было необходимое присутствие и сила Бога, что доказывало свою способность поддержания жизни, даже если людям предстояло познать, что это осуществлялось не только хлебом, но каждым словом, исходящим из уст Бога. Несомненно, что присутствие самого Бога с не меньшей силой поддерживало того человека, которыйпребывал в этом присутствии; присутствие поддерживало его не меньше, чем небесная манна, нисшедшая на него.

И, более того, это различие выражалось и в случае с Господом Иисусом Христом. И здесь мы видим совершенство. Это произошло не в присутствии Бога, не в присутствии Отца, это совершалось перед лицом сатаны; и Он был убеждён, потому что Он и только Он один пребывал во власти зависимости от Бога в вере. Где нет зримого проявления присутствия Бога и его славы, там нет и ничего подобного поддерживающей силе зависимости и веры. И Господь Иисус показал нам это с абсолютным совершенством перед лицом врага. Таким образом вы видите, что все эти случаи различны. Случай с Илией был определённо самым низшим из них, ибо здесь было дарование того, что чудотворно поддерживало. Это не была сила Бога без чего бы то ни было, но Бог дал ему силу для поддержания жизни. Следовательно, это превосходило то, что даровано. В случае с Моисеем это было лишь использовано, но не было даровано. Это были не вещи или животные, использованные для того, чтобы дать ему силу, но здесь действовал сам Творец. А в случае с нашим Господом Иисусом Христом было полное самоотречение и зависимость от Отца.

Итак, теперь пророк идёт в пещеру, скорее всего, в какую-то определённую пещеру, ибо, по-видимому, это была особая пещера, и остаётся там переночевать. “И вот, было к нему слово Господне, и сказал ему Господь: что ты здесь, Илия? Он сказал: возревновал я о Господе Боге Саваофе”. Присутствие Бога всегда выявляет наше подлинное состояние - постоянно и неизменно. Так это произошло и в случае со спутниками нашего Господа Иисуса Христа. Как только они достаточно приблизились к славе, то тотчас же заснули. И не имеет значения, слава это или скорбь. Во плоти нет силы, даже у святых Бога; нет её и у пророка. Не было силы для того, чтобы проникнуть в суть любого из этих обстоятельств. Люди, заснувшие на горе, заснули и в Гефсиманском саду. Был единственный, кто не заснул; был только Он один.

И вот теперь наступило испытание Илии - “что ты здесь, Илия?” Это раскрывает состояние его сердца. “Возревновал я”. В этом и заключалась вся суть. Таков был Илия. Илия был преисполнен самим собой. “Возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы...” Такова была его первая мысль. Его мысли занимал не Бог. Он был истинным святым, и я уверен, что ни один верующий не допустит той мысли, будто я желаю принизить его. Но я желаю возвысить Господа, я желаю извлечь пользу и благословение из Слова, и я заявляю, мои возлюбленные братья, что пусть лучше каждый человек окажется лжецом, чем умалится слава Господа. “Возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили Твои жертвенники и пророков Твоих убили мечом; остался я один”. Но это было не так. Не было того, чтобы “остался я один”. Он был неправ. Это не значит, что сказанное им было чем-то похожим на обман. Не было никакого заблуждения об Илии, вовсе нет. Здесь имела место ослепляющая власть собственного “я”, ибо собственное “я” всегда ослепляет, и единственное, что даёт нам возможность видеть ясно, - это когда собственное “я” осуждено. “Итак, если око твоё будет чисто, то все тело твоё будет светло”. И чистота ока означает, что вместо того, чтобы ставить собственное “я” в центр, который занят всем, что меня окружает, или, по крайней мере, тем, чем я занят в настоящее время, - вместо этого лишь один предмет заполняет меня. И око будет чистым тогда, и только тогда.

Но такого не было с Илией. Первая его мысль была не о Боге. Его собственное “я” занимало его в той же степени, что и Бог. Это выражало не то, чем Бог был для Илии, а то, чем Илия был для Бога. После того, как он был опечален и уязвлён, и случилось - “остался я один”. “И сказал: выйди и стань на горе пред лицем Господним, и вот, Господь пройдёт, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь [Бога не было и в этом]; после землетрясения огонь, ноне в огне Господь”. Его не было ни в одном из проявлений наказующей силы. Наступит время и для ветра, и для землетрясения, и для огня, но не сейчас. Это было необходимым свидетельством. Это было свидетельство для пророка, чтобы тот явил Бога, ибо делом пророка было являть Бога, как мы видим в 1 Кор. 14. Там, где есть пророчество, человек, если он неверующий, падёт обличённый ниц и воскликнет: “Истинно с вами Бог!” Таково воздействие этого осознания присутствия Бога здесь, а не только лишь в пророчествующем. Это не значит, что Бог есть только в пророке, Он есть и в вас, в народе Бога - в собрании Бога, что гораздо важнее, чем его пребывание в пророке.

Итак, теперь Бога не было ни в одной из проявлений этих наказующих сил - все это наиболее истинно для Бога, хотя эти проявления и были от Бога, но это был не Бог. Но где же Он пребывал? и каким образом? “После огня веяние тихого ветра”. Кто бы мог подумать о том, чтобы найти Бога в этом? Никто. Никто, возможно, за исключением тех, кто видел Иисуса. Илия познает это, но он никогда не подумал бы об этом. Он познает это, но он никогда не смог бы предвидеть этого. Он мог бы последовать, но не следует этому. Ему ещё предстояло получить наставление. Ему это было необходимо. “Услышав сие, Илия [ибо он был истинным человеком Бога] закрыл лице своё милотью своею, и вышел, и стал у входа в пещеру. И был к нему голос и сказал ему: что ты здесь, Илия?” Был ли он уже подведён к подлинной сути? Ещё не совсем. Он ответил: “Возревновал я”. И вновь он проявил себя. “Возревновал я”. Вновь он говорит это. “Возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили жертвенники Твои и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтоб отнять её. И сказал ему Господь: пойди обратно своею дорогою чрез пустыню в Дамаск, и когда придёшь, то помажь Азаила в царя над Сириею, а Ииуя, сына Намессиина, помажь в царя над Израилем; Елисея же, сына Сафатова, из Авел-Мехолы, помажь в пророка вместо себя”.

Дело Илии, которое ему надлежало совершить, завершилось. Это не значит, что он умер, ибо в действительности он не должен был умереть, а должен был быть вознесён; это не значит и того, что он уже не совершал удивительных деяний. Это не значит, что не было промедления, ибо он был приговорён. Он был приговорён к смерти, что и произошло. Надлежащее ему дело было завершено, и это произошло потому, что он не смог соответствовать божественной благодати по отношению к народу Бога, что касалось его самого, его способностей; он совершил прегрешение, как и другой до него, и в этом заключается единственное сходство между ними. До этого Моисей совершил прегрешение в самый важный момент. Моисей не поддержал Бога, когда наступило великое испытание, ибо Бог был преисполнен благодати к народу, а Моисей, поражённый бесчестием народа, которое они вменили ему и его брату, возмутился этим, и должно было осуществиться определённое наказание. Моисею, должно быть, направился ветер, или землетрясение, или огонь, так же, как это направилось Илии, которому бы понравилось увидеть горящими Иезавель и всех остальных. Несомненно, они заслуживали этого - в этом нет никакого сомнения. Но где же в этом был Бог? и где был Илия? Разве к этому призвал его Бог? Илия совершил прегрешение пред Богом в самый серьёзный и решающий момент отношений с народом Бога, вместо поддержания которого он, напротив, уединился, отделил себя от двенадцати колен. Он, как это было прежде, больше не брал двенадцать камней для жертвенника для всего Израиля пред Богом. Он нашёл Бога соответствующим его имени, но Илия теперь был преисполнен мысли о своей задетой чести, о своём приниженном положении, о своей силе перед Иезавелью. Соответственно, Илия был недоволен и сетовал. Пусть даже это был истинный человек Бога - в подобном состоянии не могло быть настоящего выражения Бога Израиля; и, как следствие этого, Илия должен был не только призывать других к тому, чтобы они совершали все то, что Бог дал им в своём провидении, но он должен был передатьсвой пророческий дар другому человеку. Это было серьёзное слово Бога, сообщённое Илии.

И заметьте при этом, насколько полно Бог показывает связь этого. Он говорит: “Впрочем, Я оставил между Израильтянами семь тысяч (мужей); всех сих колени не преклонялись пред Ваалом, и всех сих уста не лобызали его”. Должно быть, это была весьма печальная история - из всех тысяч Израиля оставалось только семь тысяч; и все же было семь тысяч вместо Илии, а Илия остался один. Илия был не прав, он заблуждался больше всех, потому он и узнал это от Бога. Ему следовало знать это, ибо я совершенно убеждён в том, что где наши сердца с Господом, где мы ищем Бога, там мы и увидим его. Несомненно, что если народ всегда охотится за злом, то он всегда будет находить предостаточно этого зла в таком мире, как этот, и в распознании зла и в вынесении приговора злу нет большой духовности. Главный момент заключается в том, способны ли мы использовать силу Христа в столкновении со злом и трудностями. Именно в этом и проявляется вера, а не только в раскрытии вины либо того, что не является правильным, - это достаточно просто сделать и вовсе не требует чего-то большего, чем является сила, которая требует благодати, готовности сердца к тому, что является благом, и обретения наслаждения в этом.

В этом Илия и совершил прегрешения, а совершив прегрешения здесь, он совершил прегрешение пред Богом, ибо, разумеется, те мужи были драгоценны для Бога, а Илия не увидел ни одного из них, не знал ни одного из них, даже не подозревал об их существовании. Если бы Илия не думал так много о самом себе, то он увидел бы некоторых из этих семи тысяч; и то же самое происходит с нами самими, ибо я совершенно убеждён в том, что, так как Господь предоставил нам совершенно особое место, где мы можем вступить в общение с его разумом при нынешнем гибельном состоянии церкви Бога, все же мы не должны забывать о семи тысячах. Мы не должны забывать, что есть те, кого мы не видим, с кем мы не встречаемся, с кем мы не привыкли иметь дело, но мы должны оставлять для них место в наших сердцах, в нашей вере. Мы должны носить их в наших душах пред Богом. Если этого не происходит, то Бог вступает в спор с каждым, кто не делает этого, как Он и поступил с Илией. И будьте уверены в том, возлюбленные друзья, что это имеет самое большое значение для наших душ, а также для божественной славы, что Он владеет ими; и единственный вопрос заключается в том, придаём ли мы этому значение, принимают ли это наши души не только как то, во что мы веруем, но и как то, что воздействует на наши сердца, когда мы выражаем себя в молитве, в заступничестве, в заботе и в просьбе за каждого из этих семи тысяч - за каждые уста, не лобызавшие Ваала.

После этого Илия находит Елисея, причём это произошло сначала, но упомянуто в последнюю очередь. Он встречает Елисея. “Илия, проходя мимо него, бросил на него милоть свою. И оставил (Елисей) волов, и побежал за Илиею [ибо он понял это действие], и сказал: позволь мне поцеловать отца моего и мать мою, и я пойду за тобою. Он сказал ему: пойди и приходи назад, ибо что сделал я тебе? Он, отойдя от него, взял пару волов и заколол их и, зажегши плуг волов, изжарил мясо их, и роздал людям, и они ели. А сам встал...”

Вы видите, что здесь было сразу три проявления пророческой власти. Если бы у него не было милоти, то разве он не имел бы права поступать так, как он поступил? Кто он такой, чтобы освящать это? Он понял это; он прекрасно понял это, и вы замечаете, что это было не только возвращение к своим родителям. Это не значит, что в его мыслях не было Бога. Он принёс в жертву волов. Но это были не только мысли о естественных отношениях. “А сам встал и пошёл за Илиею, и стал служить ему”. И теперь Бог не упрекает в этом. Там, где это касалось его, Он упрекал за это, но Илия не был Господом, и именно в этом заключалась разница между ними. Илия не предъявлял того безоговорочного требования, согласно которому следовало оставить и отца, и мать; но Господь Иисус выдвигал такое требование, и посему это было знаком недостатка восприятия, отсутствия веры, ибо человек, упомянутый в Новом Завете, пожелал возвратиться, чтобы похоронить своего отца. Похоронить значит, разумеется, гораздо больше, чем поцеловать отца или мать. Несомненно, для природы было невозможно выступать против этого; но это именно тот самый случай - Бог небес и земли был здесь, и самым главным моментом веры является то, что его требование должно быть первостепенным; человек не должен вначале пойти хоронить своего отца. Прежде всего Христос, а вовсе не похороны отца!

3Царств 20

В следующей, 20-ой, главе, на которой я не буду долго останавливаться, нам в основном раскрываются отношения Израиля как народа с его врагами, но и здесь мы сталкиваемся с особым фактом, что даже когда на народ надвигалось наказание, когда зло все ещё осуждалось, тогда признавался Бог, как и Он признавал свой народ, чему люди зачастую удивляются. Посмотрите, например, на религиозный мир в настоящее время. Разве кто-либо из нас, кто понимает сущность собрания Бога, сомневается в том, что Бог думает о происходящем на земле под именем Господа Иисуса? Разве кто-либо из нас сомневается в том, как ужасна система духовенства? Я не говорю о ком-либо в отдельности, я говорю обо всех, ибо для меня нет разницы, будь то римское духовенство или какое-либо ещё. Принцип остаётся один и тот же, ибо все это является прямым бесчестием Святого Духа; и все же, возлюбленные друзья, разве Бог не признает проповедования своего Слова и своего евангелия? Я не удивлюсь, если то, что чудовищным образом противоречит Богу, окажет в десятки раз большее воздействие, чем то, что внешне соответствует ему, и я объясню почему. Если вас побудили прийти посмотреть на сотворённые чудеса и совершаемые подвиги, то вы допустили большую ошибку; а если вы захвачены подобными вещами, то и вовсе впадёте в глубокое заблуждение - вы теряете место благословения, к которому вы призваны. Не обманывайтесь, мы выведены для Слова Господа. Мы выведены для той личности, которая была ниспослана с небес, чтобы представлять на земле Господа Иисуса Христа; и речь идёт не о каких-либо результатах и не о совершенных подвигах. Напротив, если где-либо с нашей стороны что-то кажется великим, или становится целью, или что-то представляет для нас, то в связи с этим здесь есть нечто нераскрытое человеческое, по сути своей неосужденное - неизменно так. Мы призваны для презираемого, мы призваны для отверженного, но не только это - мы вызваны из того, что разрушено или погибло, а то, что отрицало бы разрушение или гибель, не является истинным перед лицом Бога; и если это так, то я скажу, что пока наши души не подготовлены к тому, чтобы быть приверженными Духу Бога или Слову Бога во всех остальных проявлениях, то мы недостойны места, данного нам Богом.

И поэтому разве кто-либо будет ревностен к могущественной благодати действующего Бога? Я радуюсь в ней. Ведь есть люди, которые пожинают тысячи там, где мы пожинаем десятки, и разве я не буду радоваться этим тысячам, которые идут послушать, даже если это будет самое несовершенное свидетельство, и даже смешанное с тем, что является плотским и противным Богу? Разве мы не будем радоваться тому, что Бог пробуждает души и что души приводятся к нему? Что были сотни обращённых, если их были сотни, что были тысячи обращённых, если их были тысячи? Разумеется, пусть Бог делает это. Нам нравится слышать об этом. Подобное мы находим и в этом случае, потому что это - великая милость среди распространённого ритуализма и измены этих дней, если есть люди, которые проповедуют Христа, хотя они и заодно с ритуалистами и рационалистами. Печальнее всего то, что они обязаны признавать, возможно, даже священника у рационалистов или ритуалистов! Но, несмотря на все это, они являются набожными людьми, они проповедуют евангелие, насколько они его знают, и они благословлены зачастую в большей мере; я не говорю, что глубоко. Вы никогда не встретите человека в подобном состоянии, кто обрёл быпрочный мир. По крайней мере, я не встречал такого человека, а я встречался со многими, но я все же утверждаю это, хотя в подобном состоянии вы не найдёте глубокого дела, вы найдёте лишь обширные дела, и именно за это я благодарю Бога, потому что если бы казалось глубоким, то это не было бы истинным. Вы не можете иметь что-либо глубокое там, где есть нечто ложное, но и вы можете широко разбрасывать семя и получить, вероятно, весьма обширный результат, у вас может быть то, что выглядит весьма благовидно, ибо ничто так не способствует немощности, как важный внешний вид. Да это и происходит в данном случае. И, соответственно, кто-то может радоваться, тем более, что грядёт суд, и наслаждаться тем, что Бог избавит от того, что подлежит осуждению.

Так и здесь. Бог отчасти имел дело со злом в Израиле. Он поверг зло, а Ахав был при этом и видел, и пророки были убиты пророком Бога, самим Илией, и Бог поэтому был волен дать явное и подлинное благословение.

Произошло чрезвычайно примечательное изменение. Венадад осадил Самарию, и Бог с помощью пророка посылает даже слабую часть армии, потому что должна быть оказана честь, как известно, не воинам, а оруженосцам, и сирийцы были уничтожены, не узнав того, что Бог был против них. Нет, это был “Бог гор”. Они прекрасно знали, что Самария была горной страной, и Иерусалим был горной страной, и они думали, что Бог Израиля был только лишь Богом гор. Да, в следующий раз им предстоит пойти в долины и они увидят, сможет ли Бог Израиля встретить их там, ведь Бог Израиля был Богом долин так же, как и Богом гор; и они были окончательно сражены вторым случаем, а не первым, ибо они бросили вызов, а Бог ответил, и они были погублены.

Да, кто-то мог бы взглянуть и на внешнюю сторону: “В каком прекрасном состоянии находится сейчас Ахав или дети Израиля!” Вовсе нет. Им предстояло быть полностью осуждёнными, но соответственно мере внешней приверженности истинному Богу - мере истины и чести; в той же мере и царь был участником. Он присутствовал при убийстве пророков Ваала. Бог оказал эту внешнюю милость своей рукой. Враги Израиля были превращены в ничто, и все же, несмотря на все это, царю недоставало здравого смысла. Это явствует из другого обстоятельства, которое нам следует глубоко осмыслить. Когда Венадад, такой смелый и тщеславный человек, убежал, то его слуги сказали ему: “Мы слышали, что цари дома Израилева цари милостивые; позволь нам возложить вретища на чресла свои и верёвки на головы свои и пойти к царю Израильскому; может быть, он пощадит жизнь твою”. “И опоясали они вретищами чресла свои и возложили верёвки на головы свои, и пришли к царю Израильскому и сказали: раб твой Венадад говорит: “пощади жизнь мою”. Тот сказал: разве он жив? он брат мой. Люди сии приняли это за хороший знак и поспешно подхватили слово из уст его и сказали: брат твой Венадад. И сказал он: пойдите, приведите его. И вышел к нему Венадад, и он посадил его с собою на колесницу. И сказал ему Венадад: города, которые взял мой отец у твоего отца, я возвращу, и площади ты можешь иметь для себя в Дамаске, как отец мой имел в Самарии. Ахав сказал: после договора я отпущу тебя. И, заключив с ним договор, отпустил его”.

Но Бог видел и Бог слышал. “Тогда один человек из сынов пророческих сказал другому, по слову Господа: бей меня. Но этот человек не согласился бить его. И сказал ему: за то, что ты не слушаешь гласа Господня, убьёт тебя лев, когда пойдёшь от меня. Он пошёл от него, и лев, встретив его, убил его”. Так это и произошло. Он нашёл другого человека. Он сказал то же самое. Человек бил его и ранил его. И теперь он мог быть известен, знаком царю Ахаву, и он идёт ему навстречу. “Когда царь проезжал мимо, он закричал царю и сказал: раб твой ходил на сражение, и вот, один человек, отошедший в сторону, подвёл ко мне человека и сказал: “стереги этого человека; если его не станет, то твоя душа будет за его душу, или ты должен будешь отвесить талант серебра”. Когда раб твой занялся теми и другими делами, его не стало. - И сказал ему царь Израильский: таков тебе и приговор, ты сам решил. Он тотчас снял покрывало с глаз своих, и узнал его царь, что он из пророков. И сказал ему: так говорит Господь: за то, что ты выпустил из рук твоих человека, заклятого Мною, душа твоя будет вместо его души, народ твой вместо его народа. И отправился царь Израильский домой встревоженный и огорчённый, и прибыл в Самарию”.

3Царств 21

Милость не всегда исходит от Бога. Бывают времена, когда дело касается чести Бога, когда милость является проклятием, когда милость исходит исключительно от человека и только соответственно его собственной воле; и она тем более обманчива, чем более искренней она кажется. Бывают времена, когда пощадить врага Господа значит совершенно не исполнить волю Господа. Так это было и сейчас, и нам предстоит иметь дело именно с этим принципом; давайте же рассмотрим это, мои возлюбленные друзья, что когда бы ни наступали времена для того, чтобы стоять непоколебимо, хотя это и могло бы показаться проявлением жестокосердия и отвержением тех, кто был бы рад предоставить себя милости, мы должны быть твёрды с теми, кто ниспровергает славу Господа. Бог может нам только показать, когда милость оправдана, а когда она гибельна. Ахав полностью изменил Богу. Предметом спора становятся виноградники Навуфея, и Ахав содрогнулся перед трудностью даже от того, чего он так сильно желал. Но его жена не содрогнулась. Не обладая никакой связью с народом Бога, она была врагом, хотя и женой царя Израиля; ей ничего не стоило убить израильтянина. Ей ничего не стоило пролить кровь безвинного. Ей ничего не стоило пронестись перед лицом Бога, и она подталкивала своего немощного и виновного мужа к тому, чего он боялся. Поэтому Иезавель была неумирающей; но и самая жалкая память в Слове Бога, и последняя книга Писания не преминули представить нам характер и путь Иезавели для нашего наставления.

Итак, Навуфей умер, но его кровь была замечена Богом, и вследствие этого через Илию было дано слово: “Встань, пойди навстречу Ахаву, царю Израильскому, который в Самарии, вот, он теперь в винограднике Навуфея, куда пришёл, чтобы взять его во владение; и скажи ему: “так говорит Господь: ты убил, и ещё вступаешь в наследство?” и скажи ему: так говорит Господь: на том месте, где псы лизали кровь Навуфея, псы будут лизать и твою кровь”. “И сказал Ахав Илии: нашёл ты меня, враг мой! Он сказал: нашёл, ибо ты предался тому, чтобы делать неугодное пред очами Господа. (Так говорит Господь:) вот, Я наведу на тебя беды и вымету за тобою и истреблю у Ахава мочащегося к стене и заключённого и оставшегося в Израиле. И поступлю с домом твоим так, как поступил Я с домом Иеровоама, сына Наватова, и с домом Ваасы, сына Ахиина, за оскорбление, которым ты раздражил Меня и ввёл Израиля в грех. Также и о Иезавели сказал Господь: псы съедят Иезавель за стеною Изрееля. Кто умрёт у Ахава в городе, того съедят псы, а кто умрёт на поле, того расклюют птицы небесные”.

3Царств 22

Тем не менее Ахав смирился, и вследствие этого наказание было отложено; слово Бога нашло трепещущее сердце, так как он смирился и ходил тихо. Удар должен был пасть только во дни его сыновей. Ахав царствовал, царствовал и его сын. Удар пал на Иорама. Слово Бога всегда исполняется. И, несмотря на все это, в следующей главе мы читаем, что Ахав был увлечён ложными духами, злыми пророками и что он был убит соответственно слову истинного пророка, и собаки слизывали его кровь, и на смену ему пришёл его сын. Затем стал править Иосафат; но глава не заканчивается до тех пор, пока мы не узнаем другой и довольно печальный факт, ибо царь Иудеи заключил союз с греховным, поклоняющимся идолам царём Израиля. О, какое это серьёзное предупреждение для нас, ибо не только виновный человек искал его, но он сам искал виновного царя Израиля! И каково же следствие этого? Он становится слугой нечестивых намерений Израиля. Никогда царь Израиля не соединялся с тем, что было от Бога. Посредством союза с неверующим вы никогда не сможете поднять или излечить неверующего. Верующий человек опускается до уровня неверующего вместо того, чтобы поднимать неверующего из его неверия.

Мне больше нет необходимости говорить. Я коснулся всех деталей этого самым полезным образом для каждой души, которая почитает и любит Слово Господа.

4 Царств

4Царств 1

Уже было отмечено, что миссия, или во всяком случае надлежащее служение Илии, завершилась его жалобами на сыновей Израиля. Бог застал его с этими словами. Илия обвинил Израиль вместо того, чтобы защищать его. Теперь он был призван к служению судейского характера, однако этому надлежало быть в единстве со всем тем, что было от Бога и ради его имени, и здесь имел место, насколько известно, недостаток проникновения в божественные помыслы. Существовал достаточный, завершённый остаток народа, избранный согласно благодати. Они ничего не значили для Илии, но очень много значили для Бога, с которым слуга пребывал в существенном разногласии, и, значит, если таким было положение слуги, то он слагал с себя в конечном итоге своё служение. Итак, Бог в этот самый момент, застав его с такими словами, повелевает Илии следовать ему. Тем не менее Бог не изгоняет его во гневе. Совсем нет! Напротив, хотя это была утрата благодати для народа Бога, который, несомненно, оскорбил Бога в лице слуги-пророка, но утраты благодати со стороны Бога не произошло. Следовательно, Илия никоим образом не остаётся таким, как прежде. Известное изменение положения произошло прежде, чем Бог застал его. Однако когда он принял его, то высочайшей почестью из всех возможных было бы оставление человека на земле; он же был восхищён на небеса даже не пройдя через смерть.