Лекции по Библии

И теперь Он опускается ещё глубже, потому что шеол, или ад, то есть место принятия отошедших духов, представлен здесь, по крайней мере, образно, и в самом деле вполне возможно, что это является сердцем земли. Это не одно и то же, что и огненное озеро; здесь мы имеем тюрьму для тех, кто умер. “Отворялись ли для тебя врата смерти..?” Теперь Он принимается за поверхность земли. “Обозрел ли ты широту земли? ” Что вы знаете о ней? “Объясни, если знаешь все это. Где путь к жилищу света..?” И Бог показывает, что у него есть хранилища, о которых человеку ничего не известно и которые вызываются к действию тогда, когда это угодно Богу. “Входил ли ты в хранилища снега и видел ли сокровищницы града, которые берегу Я на время смутное, на день битвы и войны?” Обратите внимание на историю с аморреями, которые пали от каменного града, посланного на них Богом. И вновь Он посылает огненный и каменный дождь на обычные города, но уже в других случаях. “Кто проводит протоки для излияния воды и путь для громоносной молнии, чтобы шёл дождь на землю безлюдную, на пустыню, где нет человека [итак, Бог все же думает о животных, Он думает даже о насекомых, Он думает о тех местах, где нет человека, и там Он имеет cвои мысли, cвои намерения и cвою благость], чтобы насыщать пустыню и степь и возбуждать травные зародыши к возрастанию?” Весьма примечательно то, как много приходится делать дождю. Люди страдали от неимоверно сильного ливня, о котором мы прочитали ранее. Но я видел записи специалиста по этому поводу, который считает, что если Богу угодно дать хорошую весну, то тогда будет исключительно богатый урожай. Плоды этого урожая будут такими, каких не было уже множество лет. Все это находится в руках Бога. Я не намереваюсь тем самым сказать: “Пусть люди отвоёвывают это”. “Есть ли у дождя отец? или кто рождает капли росы? Из чьего чрева выходит лёд, и иней небесный, - кто рождает его?”

Затем Он взирает на всевозможные звезды и созвездия. Он спрашивает теперь, какие отношения Иов имеет с ними, знает ли он что-нибудь о том, как они появились и как они были поставлены. “Можешь ли ты связать узел Хима и разрешить узы Кесиль? ” Скорее всего, это узысозвездий Плеяд и Ориона. “Можешь ли выводить созвездия в своё время..?” Говорят, что здесь имеются в виду знаки зодиака, но нет полной уверенности в том, действительно ли это так. “Можешь ли... вести Ас {Прим.ред.: созвездие,соответствующее нынешнему названию Медведица} с её детьми? Знаешь ли ты уставы неба, можешь ли установить господство его на земле?” Условия оказывают огромное влияние на землю. Все обладает воздействием либо вредного, либо полезного характера. И кто же установил все это? Был ли это ты, Иов? “Можешь ли возвысить голос твой к облакам, чтобы вода в обилии покрыла тебя? Можешь ли посылать молнии, и пойдут ли они и скажут ли тебе: вот мы? Кто вложил мудрость в сердце, или кто далсмысл разуму?” И теперь речь заходит о человеке. “Кто может расчислить облака своею мудростью и удержать сосуды неба [все это очень просто для Бога, и Бог распоряжается каждой малейшей частью этого], когда пыль обращается в грязь и глыбы слипаются?” Итак, теперь мы переходим к живой природе. Совершенно очевидно, что три стиха (39 - 41), скорее всего, должны быть началом 39-ой главы. “Ты ли ловишь добычу львице..?” Тем самым говорится, что именно Он это делает, Он ловит добычу для львов и для молодых львов, “когда они лежат в берлогах или покоятся под тенью в засаде”, то есть Он не позволяет им умереть из-за отсутствия необходимой им пищи. “Кто приготовляет ворону корм его..?” И к Богу взывает не только большой лев, но и сравнительно маленький ворон, когда кричат его птенцы, то есть они кричат к нему. Они не ропщут, они кричат. Они говорят о своей нужде, и Бог даёт им. Это крик, и Бог слышит этот крик, направленный ему самому. “Когда птенцы его кричат к Богу, бродя без пищи”.

Иов 39

“Знаешь ли ты время, когда рождают дикие козы..?” (Гл. 39). Как правило, они совершенно недоступны для человека. Они обитают высоко в горах. “И замечал ли роды ланей? можешь ли расчислить месяцы беременности их? и знаешь ли время родов их? Они изгибаются, рождая детей своих, выбрасывая свои ноши; дети их приходят в силу [и хотя на них охотятся, а человеку нравится питаться ими, все же Бог заботится о них], растут на поле, уходят и не возвращаются к ним. Кто пустил дикого осла на свободу [это животное также избегает человека], и кто разрешил узы онагру..?”

Таким образом, сначала мы читаем о диких козах, о диком осле, а затем - о “единороге”. Я не знаю, почему этому животному было дано такое имя. Есть лишь одно животное с одним рогом - индийский носорог, который живёт только лишь в Южной Азии, а здесь это, должно быть, был дикий бык. “Можешь ли верёвкою привязать единорога к борозде..?” В 1-ом стихе была дикая коза, в 5-ом - дикий осел, в 10-ом - дикий бык. Они следуют один за другим попеременно. Каждое последующее животное сильнее предыдущего. Имеет место поднятие на весах. “Понадеешься ли на него, потому что у него сила велика, и предоставишь ли ему работу твою? Поверишь ли ему, что он семена твои возвратит и сложит на гумно твоё?”

Итак, теперь мы подходим к довольно интересному выражению. В действительности вообще ничего не говорилось о павлинах. Это ошибка. В первый раз мы находим упоминание о павлинах в дни Соломона. Они были привезены из Индии или с Цейлона, и весьма любопытно то, что название павлина, употреблённое в книгах Царств и Паралипоменон, является не еврейским, а взято из санскрита - языка Индии, древнего классического языка Индии. Но это совершенно иное дело. Следует читать: “Ты ли дал красивые крылья страусу и перья и пух аисту?” (Ст. 13). В действительности в первой части стиха должен быть страус, а во второй - аист. Страус со своими красивыми перьями и в то же время с тупым безразличием к своим птенцам противоположен аисту. Аист является самой любящей птицей из всех созданных Богом. Нет другой такой птицы, которая бы проявляла такую огромную заботу о своих отпрысках, и по этой же причине в мире есть люди, которые охраняют их и относятся к ним с уважением, и ни одна душа не должна причинять им вреда под страхом наказания. Я знаю, что в Голландии аисты по сей день располагаются на зданиях любой высоты и им позволяется гнездиться не только на елях в лесу, но зачастую они строят свои гнёзда на дымоходных трубах и тому подобном, а также на любых возвышенных местах; и люди настолько уважают этих птиц, отличающихся любовью к своему потомству, что не позволяют никому отстреливать их или причинять им какой-либо вред.

Итак, эта птица противопоставлена страусу. Страус же, напротив, бросает своё потомство на выживание, откладывает свои яйца в песок и оставляет их там, чтобы они развились в птенцов или же погибли. Страус не заботится о них. И именно это и имеется в виду: “Он оставляет яйца свои на земле, и на песке согревает их, и забывает, что нога может раздавить их и полевой зверь может растоптать их; он жесток к детям своим, как бы не своим, и не опасается, что труд его будет напрасен; потому что Бог не дал ему мудрости”. Но кто же будет спорить с Богом? Богом, который одну птицу наделяет таким замечательным качествомлюбви и совершенно отнимает это чувство у другой - птицы огромной силы, обладающей большой скоростью, так что аист на некоторое время мог обогнать страуса, однако тот, “когда поднимается на высоту, посмеивается коню и всаднику его”.

И теперь Он подходит к самому коню, в особенности к военному коню. “Ты ли дал коню силу и облёк шею его гривою?” Какое вы имеете к этому отношение? “Можешь ли ты испугать его, как саранчу? Храпение ноздрёй его - ужас”. Да, это действительно прекрасное описание, но все это сделано с целью обличить Иова в его безрассудном намерении рассуждать о Боге. И теперь Он рассматривает ястреба, и особенно орла. “Твоею ли мудростью летает ястреб..?” Кто же тот, кто придал всем этим животным и птицам такую особую силу? “По твоему ли слову возносится орёл и устрояет на высоте гнездо своё?”

Иов 40

И в этот момент Бог вновь обращается к Иову: “Будет ли состязающийся со Вседержителем ещё учить? Обличающий Бога пусть отвечает Ему”. “И отвечал Иов Господу и сказал: вот, я ничтожен; что буду я отвечать Тебе? Руку мою полагаю на уста мои”. Бог повторяет то, что сказал прежде: “Ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя? (Гл. 40). ” Именно это и сделал Иов. “Такая ли у тебя мышца, как у Бога? ” Иначе: “Кто ты такой, чтобы говорить Богу о нем, как ты сделал это?” “И можешь ли возгреметь голосом, как Он? Укрась же себя величием”, божественным величием, если сможешь. А Иов, бедный удручённый горем человек со всей своей порочной плотью и с червями, питающимися им ещё до того, как он умер, находился в самом жалком, какое только возможно, физическом состоянии. “Укрась же себя величием и славою... излей ярость гнева твоего, посмотри на все гордое и смири его”. Почему же ты не повергнешь всех плохих людей в мире? “Взгляни на всех высокомерных и унизь их”. Но он полностью полагался на Бога.

Такова оборотная сторона. Бог в последней части своего разговора берёт для сравнения двух животных, которые были земноводными. Они, собственно говоря, не относились к животным, живущим на земле, но и не были небесными птицами. Они представляли собой смесь животных, которые могли ходить по земле, но также могли и обитать в воде. И они описываются под именем “бегемот” и“левиафан”.

Под бегемотом подразумевается гиппопотам. Его нельзя назвать только морским конём, что, собственно, и означает имя “гиппопотам”. Это - морской бык. Он, скорее, походит на быка, чем на коня, конечно же, со своими собственными отличительными чертами, которые довольно специфичны. И все же он в гораздо большей степени походит по своему внешнему виду и повадкам на быка, чем на коня. И эти две твари были хорошо известны, особенно в водах Нила, а в Аравийской пустыне, к которой в той или иной мере принадлежали все говорящие, в пустыне, край или начало которой примыкали там, эти животные были известны по рассказам, если только не благодаря собственному посещению Египта. Они были знакомы с этими животными, которые были совершенно неправильно поняты учёными мужами, дававшими им всевозможные названия. Например, многие считали, что “бегемот” означает “слон”, но когда вы прочтёте это описание, то увидите, что оно совершенно не похоже на описание слона, за исключением того, что это такое же огромное животное с неимоверной силой, но помимо этого больше нет никакого сходства.

“Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя”. “Он ест траву, как вол [поэтому у меня есть основание сказать, что это морской бык, а не морской конь]; вот, его сила в чреслах его и крепость его в мускулах чрева его”. Я полагаю, что выражение в 19-ом стихе означает, скорее всего, не то, что он сделал багор, чтобы приблизиться к бегемоту и убить его, но означает, что тот, кто создал его, сделал ему и багор - сделал ему косу, ибо это, скорее всего, коса, а не багор, и это гораздо больше соответствует клыку гиппопотама. Он обладает большой силой для всевозможных прокалываний и разрезов. “Горы приносят ему пищу [он может пойти к горе, если пожелает, быть поблизости от неё], и там все звери полевые играют; он ложится под тенистыми деревьями [то есть там, где ему нравится лежать], под кровом тростника и в болотах”.

А дальше идёт ещё более длинное описание левиафана, и, насколько я полагаю, это должен быть крокодил. Крокодил является очень грозным животным. Он не боится людей и даже, напротив, пожирает мужчин, женщин и детей, если ему удаётся их схватить. Посему он гораздо более страшен, чем бегемот, о котором мы только что прочли.

Иов 41

“Можешь ли ты удою вытащить левиафана..?” {Прим.ред.: в английской Библии Д.Н.Дарби этот стих (ст.20, гл.40) является первым стихом главы 41} - ты, делающий такие чудеса, можешь ли говорить о Боге, можешь ли судить о Боге и находить в нем недостатки?! Что ж, можешь ли ты поймать левиафана удочкой? Ты должен бы уметь сделать это. Проколешь ли иглой его челюсть? Опомнись! Не сражайся с ним. Надежда тщетна. Копья и стрелы для него ничто, и даже мушкетная дробь не сможет проникнуть сквозь кожу крокодила. Он - царь над всеми сынами гордости, потому что имеет не только лишь огромную силу и противостояние любому оружию, но у него есть и уверенность в самом себе.

Таким образом, на этом мы можем сегодня остановиться. Достаточно показать, что Бог произнёс, чтобы сокрушить Иова в его самоуверенности, и как велико было его невежество, как очевидно его бессилие и отсутствие мудрости даже для того, чтобы понять внешние деяния Бога. И все же, о чем говорил Бог? - О земных вещах. Каждая из них является всего лишь природным явлением и представляет собой только то, что обозримо, то, что зримо и временно. И если Иов совершенно не способен ответить ни на один из этих вопросов, то в действительности они остаются без ответа и по сей день, несмотря на все достижения науки; а если подобное происходит с земным, то что же тогда с небесным? И что же тогда можно сказать о вечных вещах? Здесь мы абсолютно и полностью зависим от Бога. Мы не знаем ничего, кроме того, что Он говорит нам, и все это является нашим благословением, чего мы и ожидаем, - невидимым и вечным, а следовательно, все люди должны быть зависимы, должны взирать, надеяться и веровать.

Если будет на то воля Господа, то я надеюсь завершить рассмотрение книги и скажу также немного об общем её характере помимо того, что необходимо сказать о самой 42-ой главе.

Иов 42

И теперь мы узнаем о великой божественной цели. Для Иова было бы не очень хорошо, если бы он услышал это прежде; он должен был ходить очень просто и учиться верить в Бога, быть совершенно уверенным в том, что Бог никогда не перестанет быть верным и благосклонным. И все же наказание было очень сурово, и мы знаем, что Иов не выдержал, как и все, начиная с сотворения мира, за исключением самого Господа. И, действительно, очень поучительно противопоставлять то, что Христос говорит о своих страданиях, с тем негодованием, которое проявил такой удивительный человек, как Иов. И теперь мы знакомы со всеми обстоятельствами этого случая, и ничего не может быть прекраснее, поразительнее и поучительнее, чем книга, рассматриваемая как единое целое.

Вы увидите, что только в заключительной главе описывается история проявления Бога в отношениях с Иовом. Нет никакого сомнения в том, что Бог ответил Иову, и нам это также раскрывается, но уже ближе к завершению книги. В предшествующих частях книги мы не имели ничего подобного, за исключением первых двух глав. Здесь Бог предстаёт перед нами как нравственный правитель, и не только по отношению к народу, но применительно к одной отдельной душе; и несомненно, что и другие люди подвергались испытаниям и приводились к благословению, или, по крайней мере, по отношению к ним была проявлена милость, как в случае с тремя друзьями. Но мы узнаем из этого то, что каждый рассматриваемый человек, за исключением Елиуя, должен был поистине смириться. Елиуй занимал особое положение, потому что он не принимал в этом участия, и нам не следовало даже знать, что такая личность присутствовала; но он появился неожиданно тогда, когда замолчали трое друзей Иова и Иову больше нечего было сказать, ибо когда Елиуй говорил, Иов молчал, он не мог отвечать. В его душе не все ещё совершилось до тех пор, пока не появился Бог.

И теперь весьма поразительно видеть, что в этой книге мы имеем все основные составные части, которые входят в остальные книги Ветхого Завета. Из этой книги мы не должны были узнать что-либо о существовании Израиля. Мы не имеем никакой ссылки на закон, данный Моисеем, и ничего не знаем об особом месте, которое было предоставлено сыновьям Авраама. Основная цель этой книги - показать, что Бог остаётся Богом и, более того, что Иегова (заветное имя Бога) показывает, что Он находится в близких личных отношениях с благочестивым человеком, а в данном случае с тем, кто был избран Богом для этого великого наказания, - самым верным человеком из тех, которые когда-либо впоследствии жили на земле. Даже Иаков не был тем, кто подходил для такого наказания, если предположить, что Иаков и Иов были современниками. Хотя и было много того, что проявилось великолепно, когда Иаков возрос так, что очень многое необходимо было отстоять, было все же слишком много и того, о чем он сожалел и за что он подвергался наказаниям в различные периоды своей жизни, с самых ранних и до последних её дней. Так что Иаков не был таким подходящим для этого человеком, каким был Иов.

Могло показаться, что Иов был человеком, прикрытым (если я могу так сказать) Богом, так что он слишком мало знал о тленности, которая была вокруг него в мире из-за похоти. А что касается его, то он казался преуспевающим так, как немногие из людей, ибо, хотя он и был благочестивым человеком и потому не подвергался влиянию нечестивых людей того поколения, каковыми обычно бывают такие люди, все же он действительно был князем среди людей. Но печально было то, что Иов слишком много думал об этом, чрезмерно восхищался собой и, более того, любил своё “гнездо”. Он надеялся, что его гнездо никогда не будет потревожено и что он умрёт в своём гнезде, как он сказал. Но Бог намеревался дать ему весьма суровый урок, прежде чем это должно было произойти. Фактически он стал более благословен, чем прежде, и здесь мы в значительной степени опираемся на основу Ветхого Завета. У него были большие стада крупного и мелкого рогатого скота, его также любили. Никто не смог бы сделать для него больше, чем когда он обрёл богатство. Такова особенность этого мира и такова особенность друзей Иова. У него было больше верблюдов, больше лошадей, больше скота и дочери его были красивее в конце, нежели в начале. Все это находится вне того, что мы знаем.

Одним словом, мы не видим страданий со Христом, страданий ради Христа на протяжении всего Ветхого Завета. И это не был обычный способ, каким действовал Бог. Как раз сегодня утром я читал небольшое письмо, пришедшее из Испании, и главным предметом обсуждения того человека, написавшего письмо, было то, что пути Бога всегда одни и те же. Именно в этом наша добрая сестра и ошибается. Пути Бога очень различны, пути Бога в раю совершенно отличаются от его путей вне рая, и после потопа они отличаются от тех, которые были до потопа, в Израиле они опять-таки отличались от тех, которые были до того, как был дан закон, и они ещё более отличаются теперь, когда пришёл Христос и осуществилось искупление. Я предполагаю, что тем самым люди имеют в виду, что характер Бога всегда непреложен. Конечно же, все это совершенно верно, Бог неизменен, но Бог в своей верховной мудрости предпринимает различные пути в отношениях с каждым из нас. В то же время есть основные пути, которые существуют в определённые времена. Сейчас есть более глубокие пути, чем когда бы то ни было с тех пор, как пришёл Христос, и предполагается, что мы постигнем пути Бога, а также его наставления, которые впервые нам здесь раскрываются. В ветхозаветные времена ничего не знали о небесных наставлениях. Тогда знали о намерении Бога для земли, частично знали о том, как все происходит в мире и как начали появляться обычные пророки, которые писали свои пророчества. Но пути Бога всегда соответствуют тому, чем Он сам занят сейчас и что Он в основном делает. И в то же время Он осуществляет нравственное управление каждым из нас, так что мы имеем с ним отношения.

Иов должен был познать то, что существовало нечто неведомое для него и несовместимое с присутствием Бога. Этоне значит, что он сомневался в Искупителе, он полностью верил в него; было нечто другое. Люди и сейчас могут верить в Спасителя и все же могут быть никогда не приведёнными лично перед лицо Бога. Это совершенно другое дело, как говорят философы, “объективно” отличающееся от того, что должно сделать его нашим собственным “субъективным” делом. Именно в таком положении и оказался Иов. Он не обладал субъективным познанием этого, он не приспосабливал это к себе. Он наслаждался божественной благодатью. Он был верующим человеком. Мы говорим, что он поступал, как священник, а не как царь, и нам даётся это более славным образом в конце книги, чем в её начале, потому что мы узнаем, что он определённо боялся за своих сыновей и дочерей, но когда он прошёл через все, то у него больше вообще не оказалось страха. У него больше ничего не осталось, он не боялся вообще ничего из того, что могло его постичь. Но он был подвергнут самым тяжёлым страданиям, каким только мог быть подвергнут человек. Сначала его страдания были такими же, как и у многих людей. Довольно часто случается, что очень богатый человек становится очень бедным. Это не является чем-то необычным, когда человек теряет все своё состояние. Это может произойти не только в результате грабежа, но и вследствие других причин: иногда из-за недостатка мудрости или из-за того, что другие люди пользуются своим более выгодным положением, и так далее; существует множество способов, когда может быть довольно плоха другая значительная сторона, и, к тому же, человек, который отличался цветущим здоровьем, неожиданно может превратиться в самого несчастного и больного человека, какой только может быть.

Но я не называю духовные страдания, потому что они довольно известны людям. Такое могло бы произойти и с необратившимся человеком; но с Иовом произошло нечто особое, о чем он сначала и не знал, и Бог позволил сатане совершить над ним все эти дела. Надежда и наслаждение сатаны заключались в том, чтобы запутать ноги Иова и повергнуть его, чтобы он проклял Бога. Именно это сатана и стремился осуществить. Бог позволил сатане иметь свой путь, но только не убивать Иова, так как это было бы желанно для Иова и не выявило бы главную мораль сей истории, а именно что благословение было принесено в его душу тем, что, казалось бы, было против него, а не только лишь тем, что он испытал. Когда он начал обвинять, то ему пришлось познать, что Бог был именно тем единственным, кто никогда не мог бы отвернуться от того, кто был таким совершенным, и что во всем этом Он имел целью благословение для Иова. И не только лишь для его внешних благословений временного характера, но для благословения его души.

Все это так удивительно видеть в столь ранней книге Ветхого Завета. Ибо нет никаких оснований для сомнения в том, что эта книга такая же древняя, как и книга Бытие, и, возможно, что она была написана тем же человеком. И я не колеблясь утверждаю, что она была написана раньше, чем книга Исход. Я не могу с уверенностью сказать, следовала ли она за книгой Бытие. Они могли быть написаны сравнительно в одно и то же время. Что касается данной книги, то она могла быть написана и до книги Бытие, но она весьма древняя и была написана ещё до того, как началась история Израиля как народа. В данной книге ничего не говорится о выходе из Египта, о переходе через пустыню и о пришествии в землю, нет даже малейшего указания ни на одно из этих событий. Если бы эти события уже имели место, то упоминание было бы вполне уместно, но здесь нет ничего подобного.

И все же в этой книге мы находим те составные части, которые можно найти и в остальных книгах Ветхого Завета. Место жертвы - вы знаете, как издревле это стало иметь место, - было со времени грехопадения, и первый значительный поступок сыновей Адама был предопределён верой или отсутствием веры: Каин сделал приношения, которые подошли бы только после жертвы и свидетельствовали о полном отсутствии чувства греха и о том, что подобало для Бога. Авель же, напротив, принёс свою жертву; между ним и Богом была внесена смерть, что предвещало смерть Христа. Но теперь я говорю не только лишь о жертве; вера Авеля принесла такую жертву. И теперь это соответствует смерти Христа. Любая попытка предстать сейчас без этого пред Богом свидетельствует о том, что я не обладаю соответствующим чувством греховности или божественной святости. Я также не знаю ни себя, ни его, и, к тому же, мне, несомненно, необходимо посмотреть на ту великую жертву, которая дополнила и завершила все остальные, - на жертву Христа. И вновь мы с самого начала видим ещё одну очень важную истину, а именно: связь небес с человеком на земле и то, что должно иметь место в человеке на земле, устроенное на небесах прежде, чем оно достигнет самого человека. Итак, это истинно сейчас и все ещё продолжается. Мы видим то, что было осуществлено впоследствии. Мы видим это в Давиде. Следующая фаза - противостояние сатаны в последней главе 2-ой книги Царств (и в 1-ой книге Паралипоменон), и затем мы находим продолжение в 3-ей и 4-ой книгах Царств. Но книга Иова была написана за сотни лет до этого. Так что в случае Иова все это было впервые. Ещё долго после этого не было описано ничего подобного в какой-либо другой книге. И здесь мы встречаем другой страшный персонаж, а не только лишь ангелов, находящихся перед лицом Бога, рассказывающего им о том, что должно произойти на земле; мы находим дьявола - главного врага человека, и в то же время - совершенное превосходство Бога в своей любви и в своей власти. Он представляет перед сатаной случай Иова, и Он прославляется в Иове перед дьяволом, а дьявол, конечно же, восхищается от каждого проявления противления и ревности, и Бог позволяет, чтобы все это происходило дальше, прекрасно зная об этом, но всегда действуя своей благодатью, дабы в надлежащее время все упорядочить. Это, возможно, потребовало бы его личного вмешательства, что и является одной из главных особенностей книги Иова.

Однако мы находим подобное в книге Захарии, самой поздней книге Ветхого Завета: Бог говорит с Иисусом, а сатана сопротивляется. Так что здесь мы видим, что Иов обладал этой же великой истиной в более раннем времени, в начале книги Ветхого Завета по сравнению с истиной в её конце. Ибо Захария родился как раз до Малахии, но фактически они могли быть и современниками. Они относились к пророкам после пленения. И затем наступает великое наказание. Примечательно прежде всего то, что сатана потерпел полное поражение. Сатана ничего не смог сделать с Иовом. Он сделал все самое худшее, и в то же время Иов показан в самом наилучшем виде.

Но в сердце Иова было то, что должно было быть выражено каким-то образом. И примечательно, что этому способствовали именно друзья Иова, а не враги. У Бога был очень смиряющий урок для них, у него был смиряющий урок и для Иова. Они получили этот урок сполна. Как оказалось, друзья Иова были менее сведущи в путях Бога, чем Иов, и они очень плохо восприняли то, что произошло с Иовом; когда это происходит с хорошим человеком, то всегда существует такая опасность. Может быть, и есть то, что Господь должен наказать, но очень часто те, которые пытаются сделать это, показывают тем самым лишь свою поверхностность, а также то, что они очень бездуховны, и не понимают помысла Бога относительно этого. Это и произошло с тремя друзьями Иова. Я не сомневаюсь в том, что они были очень уважаемыми и считали себя действительно благочестивыми людьми. Я не сомневаюсь в этом. Но благочестивые люди должны находиться на уровне своего благочестия.

Так и было с Иовом и его тремя друзьями, и продолжается большой спор; они бездействовали, хотя пришли утешать, и их созерцание его и рассматривание того состояния, в котором находился Иов, закончилось тем, что им нечего было сказать, и Иов не смог понять этого. Если бы их здесь не было, то он смог бы это вынести. Иногда одни мы выносим то, чего не можем вынести в присутствии других людей, что и произошло с Иовом. И, соответственно, Иов, терпя семь дней и ночей их сидение перед ним с серьёзным видом, постоянное осуждение ими и все это время без единого слова сочувствия, не выдержал и разразился словами, которые, конечно же, были совсем не в его обычае и не являлись тем, что могло прославить Бога. А затем появились их сомнения в нем, которые становились все сильнее и сильнее, пока они не начали думать, что он, должно быть, очень нечестивый человек. Они опирались на то, что происходившее полностью соответствовало характеру Бога.

Но это совершенно не так. Если бы все происходило соответственно помыслу Бога, то не было бы ничего подобного войнам - тому, что люди пользуются своим болеевыгодным положением, чтобы властвовать над другими; не было бы ничего подобного грабежу или пьянству или другим подобным порокам. Однако наступит день, когда не будет ничего подобного, когда положение вещей на земле будет соответствовать помыслу Бога на небесах. Именно это выражено в том, что называется “молитвой Господа”: “Да будет воля Твоя на земле, как и на небе”. Но такого никогда не произойдёт до тех пор, пока не будет царствовать Господь. А эти люди обладали совершенно наивным представлением о том, что ни один благочестивый человек, поступающий подобающим образом, не может страдать и что если человека постигло такое несчастье, то лишь потому, что он великий грешник, а если об этом никто не знает, то он, должно быть, и лицемер.

Со стороны друзей Иова это было “дружеским” или “любовным”, или как бы вы это назвали, “самоуверенным” осуждением с огромным незнанием как Бога, так и человека. Итак, он сопротивлялся этому и возмущался этим, и, соответственно, он очень просто сказал им, что они были совершенно беспомощными врачами, что они вместо того, чтобы дать ему утешение, напротив, углубили его раны и лишь воспалили их. Фактически они были совершенно бесполезными утешителями, но в то же время они думали, что были мудрыми людьми. И тогда он начал им возражать: на каждое произнесённое ими слово он отвечал ещё лучшим словом, что в конце концов вынудило их замолчать. Затем мы читаем о Елиуе, который появился, когда для этого представился удобный случай, и это весьма прекрасно для духовного человека, который смог понять это, ибо он был молодым человеком, а они - пожилыми людьми; но он хранил молчание до тех пор, пока не наступил момент, когда им нечего было больше сказать, и не только этим троим друзьям, но и самому Иову, ибо он подошёл к концу своей длинной речи. Вплоть до этого случая Елиуй ни разу не раскрывал рта. Но когда он сделал это, то просто сказал им, что хотя он довольно молод, но уполномочен говорить за Бога. Он сильно негодовал прежде всего из-за того, что трое мужей совершенно неправильно истолковали случай Иова и что Иов неправильно понял Бога. Поэтому Иов заслуживает упрёки, и Елиуй должен просто рассказать ему, где он был не прав. Сделав все это, он исчез. Так что здесь он играет роль наставника, “одного из тысячи”. Именно этого и хотел Иов в самом начале, потому что ужасался, когда думал о величии Бога; он хотел, чтобы рядом с ним был такой же, как и он, созданный из праха. “Я образован также из брения”, - говорит Елиуй. Иными словами: “Во мне тебе нечего бояться, и поэтому я расскажу тебе правду: ты говорил неподобающим образом для святого. Ты позволил себе быть охваченным и воспламенённым горькими упрёками других и излил это на Бога, а тебе подобало помнить, что Бог осуществляет своё наказание и что Он делает это даже с необращенным, и ещё в большей степени с обращёнными, чтобы они могли поступать подобающим образом”. Именно это Он и делал с Иовом. Иову же следовало осудить самого себя и подчиниться Богу. Да, это было действительно так. А затем сам Бог вмешался в это дело. Он задаёт Иову множество вопросов, на которые не смогли дать ответа даже самые учёные мужи, когда-либо жившие на земле.

Немцам более остальных удалось преуспеть в одном деле - нет, это не касается Библии, здесь они не представляют из себя ничего особенного; но среди них было несколько очень одарённых людей в последние годы, и возможно, в мире ещё не было более великого оракула в науке и познаниях, чем знаменитый барон Александр Гумбольдт. Слова Бога поразили и удивили его, и он признал, что Иов не мог ответить на те вопросы, на которые до сих пор не могут найти ответа учёные мужи. Для них это слишком всеобъемлющие вопросы, ибо хотя мужи науки и обладают исчерпывающими познаниями о второстепенных причинах, но они всегда останавливаются перед основополагающими причинами. Они никак не могут добраться до сути, и они не хотят знать её. А причина этого заключается в том, что никто никогда не познает Бога знанием или мудростью. Мы познаем Бога нашим желанием его. Мы познаем Бога, когда являемся бедными грешниками, охваченными в своих душах. И кто может помочь нам, кроме Бога? Поэтому покаяние и совершается всегда пред Богом; покаяние означает, что я занимаю только место грешника, и никакое другое, ибо Бог проявляет ко мнемилость, и Он показывает это в Господе Иисусе. И хотя Иов не знал и не мог знать Господа Иисуса, как мы знаем его, но он ожидал его. Это другая главная истина, которая показана здесь.

Несомненно, Иов уповал на Господа как на Спасителя рода, который должен быть также и мстителем врагу. Да, и это вполне естественно. Семя женщины будет поражать змея в голову. В этом и заключается основная мысль Ветхого Завета. Но пока он не мог понять этого. Эта мысль была раскрыта значительно позже. Есть очень примечательный псалом Давида - псалом 22, в этом смысле самый примечательный во всей книге Псалмов. Но он не единственный; 102-ой псалом составляет ему пару. И есть ещё один псалом, который в большей степени упоминает о мстителе, - это 69-ой псалом; и есть ещё два других, но о них я сейчас не буду упоминать. По крайней мере, это подтверждает то, что в Ветхом Завете говорится о том, кто придёт для мщения. И поэтому Израиль ожидает пришествия Господа, ибо тогда будут погублены их враги, а они в то же время будут спасены. Но это вовсе не представляет собой нашу веру во второе пришествие Господа. Мы ожидаем вознестись на небеса, как вознёсся Господь. Для земли это будет безразлично, и хотя люди не увидят этого, но так или иначе они узнают, как они знают это о Господе, что мы ушли.

Таково было девятидневное чудо, и оно вскоре было забыто. Так будет и потом. Можно подумать, что на мир это должно будет произвести огромное впечатление, но то будет день, когда они откажутся от твёрдости сердца и когда их постигнет нравственная слепота, так что Бог не будет даже воздействовать на них, чтобы разбудить их души. Он пошлёт с помощью необратившихся иудеев вечное евангелие для язычников, и будет иметь место очень большое собрание обратившихся как иудеев, так и язычников, но это произойдёт в то время, чтобы мы поднялись на небеса, прежде чем появится Господь.

Образ Спасителя, умершего ради нас, и, следовательно, придание значения всем жертвам - все это в значительной мере было сокрыто от ветхозаветных святых. Ведь даже апостолы не понимали этого до тех пор, пока Господь не вознёсся. Они не имели об этом никакого представления и даже не верили, что Он должен будет умереть; хотя я очень сомневаюсь в том, что Иуда обманывал самого себя, когда брал деньги за предательство Господа, убеждая себя, что Господь сможет ускользнуть из их рук; но когда он обнаружил, что Господь должен был умереть, то совершил самоубийство. Он полностью предался отчаянию и отдал себя дьяволу. В 53-ой главе книги пророка Исаии нам даётся очень ясное пророчество. Да, для нас сейчас это весьма ясное пророчество, но каким же оно представлялось в дни пророка Исаии? Очень сомнительно, чтобы кто-либо из них понял его. Посмотрите на того доброго царедворца, который пришёл, чтобы поклониться Богу в Иерусалиме, читающего эту же главу и не понимающего, что это значит. Вполне возможно, что царедворец услышал о смерти пророка назаретянина, но совершенно не связывал это с тем, что написано в данной главе. И, как я уже сказал, сами апостолы никогда не имели об этом ясного представления до тех пор, пока это не произошло. Только после того, как был дан Святой Дух, появилась какая-то сила для провозглашения этого, и после того, как Господь дохнул на них, они, по-видимому, поняли это в течение тех сорока-пятидесяти дней, пока Господь был с ними, и за десять дней до того, как был дан Святой Дух. И насколько все это отражено в образах Писания, настолько мало человек может соединить все вместе и настолько мы обязаны Святому Духу за то, что Он даёт нам понимание писаний.

И сейчас я ссылаюсь на это потому, что нам вновь, позвольте мне заметить, раскрывается другая примечательная вещь, которая показывает, как далеко они зашли, - два воскресения: 14-я глава, как я уже отмечал, является указанием на воскресение человека; и это произойдёт только тогда, когда не будет больше небес. А в 19-ой главе книги Иова описывается воскресение святого и показан Искупитель, стоящий на прахе земли, что произойдёт прежде, чем не станет небес. Вы видите, что это полностью соответствует двум воскресениям, описанным в 20-й главе Откровения: воскресению святых, пока ещё продолжает существовать земля, и воскресению нечестивых, когда полностью постепенно исчезнут земля и небеса, и должны будут появиться уже новоенебо и новая земля. Но Иов не говорит об этом. Исаия говорит об этом только применительно к Израилю. Он рассматривает это очень сужено - ему не дано было увидеть это в полной мере. А вот в 3-ей главе 2-го послания Петра это изложено уже полностью в качестве учения, и апостол Иоанн в 21-ой главе Откровения описывает небесное видение, все раскрывающее для нас и все нам разъясняющее.

Итак, Бог ошеломляет Иова, но даже Он не говорит о жертве Христа. Иов признает свою несостоятельность, сокрушается о своём невежестве в отношении всезнания Бога, ибо он претендовал на понимание того, что Бог ещё не раскрыл ему. Это было ещё не раскрыто. Это произойдёт позднее. Но что же должен делать человек, когда он не понимает? Как что?! Во- первых, взирать с надеждой на Бога и, во-вторых, осуждать самого себя за то, что допустил неверные мысли. Иов был не прав и в том, и в другом, но полностью исправился, ибо эти удивительные вопросы Всемогущего впервые повергли Иова в прах. Бог остановился в середине речи и обратился к самому Иову, и даже тогда Иов сказал: “Вот, я ничтожен”. Теперь он пришёл к пониманию самого себя. Это значит не только то, что “я был ничтожен до того, как узнал что-либо о тебе, а несмотря на все то, что Ты значишь для меня, несмотря на всю проявленную ко мне благодать, я вынужден прийти к тому, что я ничтожен; и что же я смогу тебе ответить? - конечно же, совершенно ничего”. И это тот самый человек, который так прекрасно отвечал другим и был особенно красноречив, когда говорил о самом себе! В 31-ой главе данной книги есть великолепное описание удивительного святого, которое вы можете прочесть. Но, к сожалению, так говорил о себе сам Иов. Очень хорошо красноречиво описывать добродетели других людей, но это не очень хорошее дело в отношении самого себя. Именно это и выдало Иова. Он находил огромное наслаждение в мыслях о том, какое ему оказывалось большое уважение, и как знатные не смели говорить тогда, когда держал слово Иов, и как каждый склонялся перед ним. И теперь произошло вот это! Он был предметом насмешек, а мальчишки постарше пытались связать его ноги и свалить его; и все подобные нечестивые действия этого порочного мира в точности являются тем же самым, что происходит сейчас, когда люди видят важного человека, оказавшегося в лохмотьях на улице, когда тело его представляет собой гниющую массу!

О, это ужасное состояние, это невыносимо! Но как прекрасен результат! Итак, теперь он говорит: “Руку мою полагаю на уста мои”. На те уста, которые так великолепно говорили! “Однажды я говорил, - теперь отвечать не буду, даже дважды, но более не буду”. Это был уже один хороший признак. И теперь Бог полностью показал, что в основном Он опирается на две вещи - на своё превосходство и на свою силу, сопровождаемую очень нежной заботой не только о хороших животных, таких, как овцы и ягнята, но и о таких, как львы и львицы, которые, конечно же, являются очень грозными и опасными. А орёл - более того; Он избрал и страуса, хотя страус не летает, а просто очень быстро бегает, и он мог бы значительно обогнать скаковую лошадь. Но кто сделал это? Неужели ты, Иов, смог сделать все это? Неужели это ты заботишься о них, обеспечиваешь их всем? Фактически Иов был полностью сражён во всем и охвачен чувством собственного невежества и предвзятости в рассуждениях о гораздо более удивительных путях Бога в отношении с человеческим сердцем, человеческой душой и обстоятельствами нынешней жизни. Бог не высказал ничего об этой последней части. Именно Бог прославил своё величие, силу, мудрость и добродетель во внешних вещах. И если это было верно о Боге, то не в большей ли степени это проявлялось в духовном? Именно этот главный урок необходимо извлечь из книги Иова.

“Знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твоё не может быть остановлено”. Нет ни слова, что он говорил неправильно. “Кто сей, омрачающий Провидение, ничего не разумея?” Ведь это был он сам, он признает это. Это является его главным признанием. “Я слышал о Тебе слухом уха [то есть я знал это объективно, но теперь я сделал это своим собственным, применил это к своей душе, к обстоятельствам своей жизни, к своему состоянию]; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле”. Это была великая духовная победа, которую Бог одержал перед лицом сатаны, перед лицом троих друзей Иова и перед лицом самого Иова. Ибо то, что он сказал, могло бы спровоцировать кого угодно, кроме Бога. И, таким образом, мы видим удивительную добродетель Бога среди всего этого.

“И было после того, как Господь сказал слова те Иову, сказал Господь Елифазу Феманитянину”. Но почему Он сказал это ему? Он заметил, что ни один из троих друзей не сказал ни слова. Они не извлекли из этого пользы, подобно Иову. Если бы они соответствующим образом поняли это, то присоединились бы к Иову и сказали бы: “О, Боже, прости нашу глупость, мы согрешили не только против тебя, мы согрешили и против нашего дорогого друга Иова”. Но нет, они держали свои языки за зубами точно так, как делают многие люди, когда они не правы. Они ничего не говорят. “Горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов”. Но когда это было, чтобы Иов говорил правильно? Первое утверждение, которое я привёл вам из 40-ой главы, сделано после того, как первым заговорил Бог, и затем второе утверждение, добавленное Богом. Это не были его великолепные речи. Это не представляло собой то, что ценил Бог. Это было его смирение самого себя и занятие им подобающего места. И Бог поставил остальных на свои места. Они не смирились. Но Бог пригрозил им и сказал, чтобы они сейчас не говорили, ибо они уже все сказали. “Горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов. Итак возьмите себе семь тельцов и семь овнов и пойдите к рабу Моему Иову и принесите за себя жертву; и раб Мой Иов помолится за вас”. Он должен был стать ходатаем за них. “Ибо только лице его Я приму”.

И теперь все стало совершенно ясно. “Дабы не отвергнуть вас за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов”. И теперь они склонились и, соответственно, сидели в осуждении перед Иовом, заняв место оскорбителей Бога, и смотрели на Иова, чтобы тот попросил за них у Бога. “И возвратил Господь потерю Иова, когда он помолился за друзей своих”. Здесь имело место возмещение добром за зло. Он помолился за своих друзей. “И дал Господь Иову вдвое больше того, что он имел прежде”. Затем мы читаем о том, что все к нему вернулось (ст. 11). “И благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние: у него было четырнадцать тысяч мелкого скота”, вдвое больше прежнего. И теперь это осуществится - то, что соответствует всему этому, - на земле.

Это вовсе не является небесным возмещением, но именно так произойдёт с человеком на земле. Ветхий Завет не отнимает у вас этого основания, и даже в Иове, который не был иудеем, мы находим то же самое. Время, когда будет благословлён Израиль, станет временем благословения и других народов. Израиль является первенцем народов, и они придут в подчинение иудеям. Но это время ещё не наступило, оно будет совершенно противоположно нынешнему времени. Наше положение во Христе такое же, как, образно говоря, человечество было в Адаме, явившимся отцом всех нас. А ныне есть другой глава, и мы говорим о пребывании в нем, во Христе. Истинно и другое - “в тот день узнаете вы”. Главная истина послания Ефесянам заключается в том, что мы находимся во Христе ради благословения нас всех, а послания Колоссянам - что Христос в нас для того, чтобы мы могли осуществить нашу обязанность проявления того, кто находится в нас. Так что если одна истина является большим утешением для христианина, то другая - серьёзным напоминанием. “Ты во Мне”. Ты можешь рассчитывать на меня, чтобы исполнить свою ответственность на земле. Здесь мы не видим ничего подобного, но мы имеем все, что только могло бы пожелать сердце здесь, на земле. Иов стал гораздо более великим человеком, чем прежде, если вы пересчитаете то, чем он стал обладать; и, далее, он особым образом был благословлён в своей семье.

“После того Иов жил сто сорок лет”. Я не имею в виду и не думаю, что этими словами выражено то, что Иов прожил ещё сто сорок лет после всех этих событий, но что продолжительность всей жизни Иова была сто сорок лет - очень преклонный и уважаемый возраст. Авраам или Иаков не жили так долго, и это даже больше, чем возраст Моисея. Это произошло до Моисея, который в своём псалме 90 говорит нам, что “дней лет наших - семьдесят лет”. По-видимому, автором этой книги был Моисей. Он и Авраам не достигли возрастав сто сорок лет, а Иов достиг. И если предположить, что он прожил восемьдесят лет прежде последующих упомянутых ста сорока, то он оказался бы гораздо старше всех остальных патриархов. Я не имею в виду кого-либо из старейшин, живших до потопа, но после потопа люди не доживали до такого возраста. Таким образом, книга заканчивается восстановлением Иова в весьма преклонном возрасте.

Песнь песней

Общие замечания

Итак, мы подходим к рассмотрению одной из книг, которая, как я полагаю, развивает мысли и взгляды многих из нас. Но замечательно то, что, хотя современная мысль и могла бы позволить себе скромно говорить о подобной книге, нет ни одной книги в иудейскиих писаниях, которая оказывала бы на каждого из нас такое же благотворное влияние. Говоря иначе, нет ни одной формы божественного авторитета, которой бы эта книга не обладала, кроме, вероятно, одной, которая могла бы вызвать возражения против неё, и это то, что она является одной из немногих книг Библии, не цитируемых в Новом Завете. Но нет ни малейшего основания сомневаться, что, хотя её и не цитируют в Новом Завете, самые основные её идеи присутствуют в намерениях Духа Бога. Первая книга Нового Завета самым ясным образом намекает на великую мысль Песни песней, а именно на отношения жениха к своему народу. Ибо, хотя в Новом Завете говорится о положении детей и о любви Отца и хотя мы также видим здесь образ пастыря, лелеющего своих овец, все же здесь явно имеется в виду сама связь, которую предполагает и использует Святой Дух как особый образ, передающий близость любви, в котором Господь является нам. Однако это, на мой взгляд, и затрудняет понимание данной книги.

В этой спешке, которая во все времена выявляет недостаток веры, как и недостаток духовного разумения, было взято за основу то, что невеста из Песни песней должна быть подобна той невесте, о которой говорит апостол Павел, т.е. невестой, о которой Иоанн говорит в Откровении. Но этого вовсе не следует придерживаться, и я осмелюсь объяснить это прежде, чем приступлю к обсуждению данной книги.

Если мы обратимся к евангелию по Матфею, то обнаружим, что впервые об отношениях с женихом упоминается в Новом Завете в 9-ой главе данного евангелия, где Господь оправдывает своих учеников, когда фарисеи, исполненные предрассудков, находят повод задать свои возникшие вопросы. Иисус ответил ученикам Иоанна, которые ощущали то же самое, что и фарисеи: “Могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених?” Итак, здесь мы имеем явный намёк. Но где же мы слышим о женихе? Кажется, это нечто хорошо нам знакомое. Он не объясняет этого. Откуда взято наименование “жених”? Несомненно, из книги Песня песней. Правда, в евангелии не приводятся цитаты из этой книги, но то, что подразумевается, как мне кажется, гораздо сильнее любой цитаты. Это для нас явно признанный факт. Мы имеем это как великую истину, достаточно понятную разуму иудеев, и, заметьте, дорогие друзья, истину с печатью Сына Бога на ней. Ибо, заметьте, это наименование упоминают в разговоре с Иисусом не сами ученики Иоанна, а именно Господь Иисус использует его, когда обращается к ним. “Могут ли печалиться сыны чертога брачного, - говорит Он, - пока с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься”.

Теперь вы обратите внимание на ту необычную прелесть (и, само собой разумеется, то божественное совершенство), какой наделены эти слова. Он говорит не о невесте, а лишь о “сынах чертога брачного”. Он очень хорошо знал, что собирается восставить другого на место своей невесты. Но здесь вообще нет ссылки на это; ибо в то время наш Господь просто делал предложение Израилю. Речь шла о том, примет ли его древний народ Бога. Если бы они приняли его, то Он стал бы женихом, а они составили бы невесту. И ясно, как я уже сказал, что Господь выдвигает это не как нечто, о чем Он извещает впёр- вые, но как нечто хорошо им известное и, конечно же, основанное на Слове Бога. Откуда это было взято? - Из книги, о которой я уже сказал несколько слов.

Итак, если мы опять обратимся к более позднему отрывку того же евангелия по Матфею, то есть к притче о десяти девах, так хорошо знакомой христианам, то что же мы увидим в ней? Мы увидим царство небес, уподобленное десяти девам. Заметьте, речь идёт не о невесте, а о девах, которые вышли со своими светильниками навстречу жениху. Теперь не может быть сомнений в том, что жених - это Господь Иисус. Ясно, что не невеста составляет главную идею притчи о десяти девах. Здесь говорится о девах, готовящихся встретить жениха. И где же тогда мы находим жениха? Торжественное молчание! При первом упоминании Господа о женихе нет никакого намёка на невесту. Он говорит о сынах брачного чертога и ни слова о невесте. Удивительное умалчивание! Естественным было бы упомянуть и о невесте; и весьма естественным является то, что в некоторых древних копиях Писания, в одной самой древней копии, где упоминается та же самая притча, автор впал в подобное заблуждение, ибо он представил царство небес подобно десяти девам, взявшим свои светильники и вышедшим встречать жениха и невесту. Мне нет надобности говорить, что это ни в коей мере не имеет авторитетных обоснований.

Более того, то, что я хочу показать, - это поразительная мудрость Господа в том, что Он ни слова не говорит о невесте. Есть жених, и Он приходит, и в этом вся суть; Он приходит. Это не сцена на небесах; не в этом суть. Но здесь мы видим приход жениха, а девы вышли встретить его. Они не являются невестой Христа, которую Он собирается взять к себе; эти десять дев не могли бы передать образ этой невесты.

Совершенно ясно, что о невесте здесь не говорится; она вне поля зрения; и причина этого, на мой взгляд, самая печальная. Господь прекрасно знал, что та невеста, которую их сердца знали из образов Ветхого Завета, ещё не должна была появиться, что эта невеста могла бы быть неверной, что эта невеста отказалась от жениха до определённого времени. Поэтому невеста не упомянута ни в одном из его высказываний. Ибо Он не был подобен познающему (познавшему?). Он не был тем, кто не знал истины: Он был божественной личностью. Все это было ему известно. Он мог ждать; но даже когда Он ждал и когда стало совершенно ясно, что его полностью отвергли иудеи и что теперь ему предстояло принести свою жизнь в жертву - не явиться женихом к невесте, а пожертвовать своей жизнью ради грешников, - даже тогда в этой выразительной притче до самого конца ни слова не сказано о невесте. От начала до конца ни слова о невесте.

Итак, мне кажется наиболее поучительным тот факт, что одной из целей евангелия по Матфею является показать его не столько истинным и божественным Мессией, Еммануилом, сколько показать что этот истинный Еммануил, Мессия был бы отвергнут Израилем. Следовательно, на Израиле лежит какой-то покров. Как это странно! Иисус даже не называет её. Она бы отвергла его. Он не говорит ни слова о ней. Он обращается к тому, что было близко его сердцу: не к виновности - преступному неверию той, что должна была радушно принять возвращающегося жениха, теперь существующего. Он был настоящий жених даже тогда, но Он говорит именно о нас, ибо то, что Он подразумевает под десятью девами, есть группа христиан - общество людей, исповедующих христианство. Он не подразумевает под девами остаток иудеев, как это пред- полагают некоторые. Вообще нет ничего общего между остатком иудеев и десятью девами. Ясно, что эти десять дев олицетворяют исповедующих христианскую религию людей, которые вышли встретить жениха. Мы придерживаемся того мнения, что они олицетворяют христианство.

Иудеи останутся там, где они пребывают, и будут благословлены Богом на своём месте, когда настанет время для их благословения. Они никогда не придут встретить жениха. Жених придёт к ним, когда их сердца обратятся к нему. Это будет обращение к нему сердца (и завеса падёт, как только оно обратится к нему); это - сердце Израиля, как сказано в третьей главе 2-го послания Коринфянам. Господь ясно говорит о тех, которые вышли навстречу, и Он говорит о нескольких неразумных и о нескольких разумных девах. Когда явится остаток иудеев, то среди них не будет неразумных. Разумные поймут, они будут разумными - этот остаток иудеев в последний день.

И что яснее всего показано здесь, так это то, что речь идёт не об остатке иудеев. Девы взяли масла в своих сосудах, тогда как иудеи получат от Святого Духа, излитого на них после того, как установится их связь с Христом. Мы получили часть от Святого Духа, когда Христос покинул нас. Они не получат от Святого Духа до тех пор, пока Христос не вернётся вновь; поэтому разница в положении совершенно ясна. И посмотрите, как все подтверждает эту мысль, потому что они отправились спать. Остаток иудеев никогда не заснёт. С того времени, как они были призваны, они пройдут через несравненные гонения и бедствия. Люди отправляются спать не в горе, а во времена покоя и облегчения. Именно это произойдёт во времена христианства. Настанут времена покоя, и люди позволят себе заснуть; и именно об этом говорится здесь - Господь пробуждает их до конца. Но я повторяю, эти десять дев олицетворяют христианство - христиан добрых и похих, разумных и неразумных, а не иудеев. О невесте нигде не говорится. Её даже не называют. Я нисколько не сомневаюсь, что возвратившийся жених примет эту невесту после всего; но эти десять дев представляют собой совсем другой образ. Они олицетворяют здесь не невесту, а торжественное шествие, то есть свободную процессию, тех, кто вышел встретить жениха и отправиться с ним на брачный пир. Но тогда кто-то другой является невестой; и если вы спросите, кто бы мог быть этой невестой, если она вообще была названа, я не сомневаясь отвечу, что та невеста, о которой говорится в книге Песня песней, - Иерусалим.

Так вот, дорогие друзья, мы не должны думать, что есть нечто странное в том, что за Иерусалимом закрепилось такое наименование. Пророки принимают его, и в Псалмах оно тоже упоминается. Самый ясный намёк на эту иудейскую невесту даётся в псалме 45. Она - царица. Её сопровождают девы, но она - царица. Есть и другие, которых следует благословить в тот ясный день; но она - та, что всецело прославлена. И мы не должны предполагать, что это как-то умаляет достоинство небесной невесты - собрания, ибо я вполне допускаю, что те же самые личности, так называемые девы, упомянутые в 25-ой главе евангелия по Матфею, и представляют собой ту небесную невесту. Короче говоря, мы должны помнить, что невеста - всего-навсего образ; и поскольку существует собрание, занимающее более близкое положение, чем кто-либо другой сущий на небесах и Иерусалим (или Сион, если хотите), то она займёт особое положение возле Мессии на земле. Несомненно, сердце Господа достаточно широко и может вместить и небеса, и землю. Он, являющийся Богом и одновременно человеком, Он, являющийся главой собрания и главой иудеев, любит и будет любить всех самой полной и пылкой любовью. Следовательно, поскольку в Ветхом Завете перед нами представлена невеста, о которой ясно сказано, что она не собрание, то в Новом Завете перед нами невеста, которая показана чрезвычайно полным образом; и эта невеста, несомненно, собрание, а не Иерусалим, тогда как в Ветхом Завете она - Иерусалим и никак не собрание.

Это, я думаю, в значительной мере поможет понять Песню песней. Никто и не подумает, что это сделает Песню песней менее интересной. Первым делом, дорогие друзья, мы всегда должны считаться не с тем, что находим интересным, а с тем, что есть истина, что есть ум Бога. Итак, я думаю, что где бы мы ни видели божественный замысел как несомненный факт, там и заключается самый глубокий интерес; и мне вряд ли стоит говорить, что если таковой будет любовь Христа (такой великой и такой нежной) к своей земной невесте, то можно ли здесь делать заключение о том, что Он меньше любит свою небесную невесту? Я думаю, что как раз наоборот, и мы имеем полное право сделать вывод, что любовь Господа больше, чем мы думаем, что Господь пожелал иметь предмет любви более дорогой ему на земле, находящийся в особой близости с ним, и в то же время, несомненно, Господь пожелал иметь объект дорогой и близкий ему на небесах. И если мы вообще теперь принадлежим Христу, то таково будет наше отношение с ним, и то, что мы имеем право знать теперь, - это наши отношения в данное время. Это, я повторяю, не означает, что мы удаляем Писание от наших сердец, но это даёт нам истинное понимание Писания.

Я мог бы сослаться на евангелие по Иоанну, чтобы представить то же самое доказательство со ссылкой на образ жениха и, следовательно, на образ земной невесты (ибо церковь не была ещё явлена), когда Господь говорил или когда Иоанн креститель свидетельствовал о Христе, но я предпочитаю положиться на слова Христа. Иоанн креститель, несомненно, несёт ту же самую печать, что и Господь Иисус (я не имею в виду вдохновение). Нет, я говорю о нем как о божественной личности. Он произносит слова Бога, и Иоанн креститель свидетельствует здесь от имени Бога и говорит так же истинно, как если бы это говорил сам Бог. И все же мы всегда должны видеть разницу между простым орудием Бога и тем, кто воплощает в себе образ Бога. Таким был Иисус.

Я не желаю просто приводить несколько текстов якобы для подтверждения истины. Надеюсь, что обращаюсь к тем, кто будет вполне удовлетворён и одним отрывком из Писания, как если бы был только он один. Человек, требующий десяток отрывков из Писания, на самом деле не верит ни одному. Человек, полагающий, что ещё один отрывок из Писания более верен (убедителен), поскольку он умножает доказательства, очевидно, не ощущает в должной мере его божественной несомненности. Ведь я основываюсь на том, что отдельные книги Ветхого Завета - Псалмы и пророчества - намекают время от времени (и я должен сказать, довольно часто) на образ той невесты, который Иерусалим должен будет принять в грядущий день и о которой Новый Завет высказывает свои суждения устами самого нашего Господа, скрывающего эту великую истину; и это тем более важно, что Иерусалим собирался отвергнуть его! Как благословенно его свидетельство! Господь, хотя и не говорит здесь об Иерусалиме как о невесте, но говорит о себе как о женихе. Он остался верен в своей любви, хотя Иерусалим изменил своей.

Вот та великая истина, которую я извлёк из этого; но эта истина, я повторю, основана на Песне песней. Поэтому данная книга явно отмечена величайшим божественным авторитетом, а не только потому, что она, если можно так выразиться, является самой душой Библии, что она всегда являлась неоспоримой из-за того, что была переведена прежде всех книг Писания, и её перевод считается самым древним. Она не является ничем подобным апокрифическим книгам или тому, в чем можно сомневаться. Эта книга была переведена на все основные языки язычников задолго до прихода Христа; поэтому не может быть никаких сомнений в её абсолютном божественном происхождении. И, далее, она была хорошо знакома в то время и понятна; так что наш Господь мог обратиться к выдающемуся образу этой книги, который, можно ска зать, охватывает все её содержание, ибо вся эта книга посвящена любви жениха и невесты. Я, конечно, знаю, что автором её был Соломон, но многие думали, что Соломон написал её о себе. При каких бы исторических обстоятельствах ни появилась эта книга, мы не должны и не имеем права допускать подобной мысли. То, что мы обнаруживаем здесь, не даёт никаких оснований думать так. Но в этом есть божественная истина, что и подразумевал Святой Дух в назидание святым всех времён, и особенно когда они будут использовать эту книгу. Ибо она несёт на себе ещё одну великую печать божественной истины о ней, и, как я полагаю, истинный предмет рассмотрения этой книги - будущее, то, что ещё не исполнилось.

Иудеи рассматривали эту книгу как историческую аллегорию, и поэтому они упустили из виду божественный замысел, отношения Бога к иудейскому народу, не заметили того, что Бог возлюбил Израиль с того дня, как вывел его из Египта. Эти отношения, естественно, касались исхода невесты и жениха из пустыни к Богу, выведшего свой народ из дома рабства и принявшего его за свой собственный народ на виду у всего мира.

Но нет, дорогие братья, очевидно, что не таковы пути Духа Бога - написать книгу, и написать её в такое время, посвятив её прошлому, тому, что даже кануло во тьму, грех и погибель. Это не так. Слово Бога во всех его книгах носит пророческий характер, положивший свою печать на все содержание в целом. Даже книга Бытие носит этот отпечаток; и я в особенности ссылаюсь на неё, потому что если в чем и можно предполагать взгляд, обращённый в прошлое, так это, несомненно, в книге Бытие. Но книга Бытие не могла бы завершиться, и даже не могла бы предварять события не доказывая божественность своего содержания и вдобавок то, что Дух Бога устремляется в будущее. Это может проявляться в форме символа; конечно, это могло бы принять характер пророчества; и это проявляется в том и другом. Но я говорю об этом теперь, чтобы показать, что это в общем-то присуще всему Писанию. Оно смотрит в будущее, навстречу светлому дню. Несомненно, оно уходит своими корнями в прошлое. Оно крепко связано с настоящим, но всегда устремлено в будущее. И это неудивительно, потому что если в его основе лежит падение первого человека, то оно смотрит вперёд, чтобы увидеть славу второго. Это и является главной темой всего Писания; это и характеризует его.

Итак, это же свойственно и Песне песней, и именно в отношении этого я попытаюсь теперь поделиться несколькими соображениями, ибо я намерен рассмотреть её лишь в общих чертах. Я не претендую на доскональное знание этой книги; ибо я действительно остерегаюсь говорить самонадеянно или каким-то образом затрагивать щекотливые вопросы, которые поднимают многие люди, имеющие склонность к нежеланию подвергать себя тому, что не от Бога. Я желаю говорить о том, что, как я знаю и во что твёрдо верю, исходит от Бога, и поэтому собираюсь говорить о самых значительных и глубоких особенностях этой замечательной книги. Но я думаю, что сам Господь может дать достаточно, чтобы помочь чадам Бога более осмысленно и более правильно понять её, не вдаваясь особо в простые подробности, что никогда не приносило большой пользы при рассмотрении Писания. Что нам необходимо, так это понять книгу в целом. И когда мы поймём главную её мысль, её контурный рисунок, тогда мы сможем приступить к рассмотрению её деталей; но детали я должен оставить для тех, кто полагает, будто именно они способны их раскрыть. Что же касается меня, то я удовлетворюсь тем, что в настоящий момент дам несколько указаний более общего характера.

Итак, существует одна вещь, на которую я хотел бы обратить ваше внимание. Я всегда пытался доказать, что Песня песней имеет отношение к земной невесте, а не к небесной. И теперь я укажу вам духовные причины этого. Я представил вам не допускающее возражений доказательство, основанное на Слове Бога, но теперь я укажу вам на то, что могу назвать духовными или нравственными причинами того, почему Песня песней, несмотря на то, что она является чрезвычайно поучительной и полезной для наших душ, не раскрывает в качестве своей темы надлежащие отношения с небесной невестой, а, скорее, указывает на связь с земной невестой.

И первая значительная разница между ними заключается в том (и мы всегда должны придерживаться этого, рассуждая о Песне песней), что мы выступаем как невеста между двумя явлениями Христа. Иначе иудеи. Они имеют откровение, что должны были стать этой невестой перед его первым приходом; но они отвергли его и поэтому никогда не займут место его невесты, когда бы Он ни пришёл. Господь покинул их, окутанных их собственным молчанием и непробиваемым неверием. Но все будет иначе, когда Он явится вновь. Следовательно, вы видите, что это следует из того, что принятие ими этих предстоящих отношений является чисто и единственно делом надежды. Невеста здесь не связана с женихом. Я объясню причины и представлю доказательство этого, когда мы подойдём к этому вопросу; и это является важным моментом, поскольку многие, не видя этого, истолковывали эти образы, на мой взгляд, весьма неизменным и неподходящим образом. Чистота этой поэмы совершенна; но чистота её тем более совершенна, потому что невеста ещё не состоит в связи с женихом. Вы никогда не найдёте здесь ничего, что бы говорило о небесной невесте.

Когда мы взглянем на небесную невесту, то увидим, что существует та самая чрезвычайно важная разница, - мы вступаем в отношения с Христом после его первого пришествия и перед вторым. Вследствие этого мы находимся в самом исключительном положении, какое только может занимать душа на земле, потому что теперь Святой Дух объединил нас с ним. И не совсем верно то, что для этого недоставало последнего члена тела Христа, но все же мы составляем его тело. Мы находимся в самых тесных отношениях с Христом. Мы поистине рассматриваемся как члены его тела - каковыми мы не будем, а уже являемся.

Здесь прежде всего говорится вовсе не о невесте. Невеста в Песне песней ожидает его возвращения. Ничего не говорится о его возвращении. Здесь нет ничего подобного искуплению, то есть мы не найдём здесь никаких указаний на искупление. Мы не встречаем здесь никакого упоминания о силе Святого Духа, совершающего крещение в одно тело, или о том, что образует великое основание истины для собрания Бога. Ничего подобного мы здесь не находим. Вы видите, что в настоящее время мы пребываем в известных установленных отношениях с Христом и знаем, что его любовь настолько полно принадлежит нам, что даже когда мы отправимся на небеса, Он не будет любить нас больше, но мы насладимся ею полностью. Однако я повторяю, что мы уже являемся его телом и Он относится к нам как к его составляющим. Христос любит собрание и отдал себя за нас; и именно это используется здесь - этот самый образ - в обращении к мужьям и жёнам относительно их взаимоотношений. Ясно поэтому, что собрание находится в весьма необычных отношениях с Господом Иисусом Христом, и необычных в том плане, что существуют эти самые связи и, следовательно, теперешнее восприятие его любви, такое, какое не может иметь иудейская невеста, пока Он не явится на самом деле. И когда Он явится, эти самые отношения установятся между женихом и невестой, земной невестой, но не прежде.

Итак, если мы не поймём этого, то, я думаю, мы будем склонны получать не пользу, а вред от Песни песней. Позвольте мне сослаться на доказательство, которое обнаруживается здесь, испытания души, через которые проходит невеста. Она видит образ жениха, но Он исчезает. Она не поднимается, чтобы открыть дверь, и Он уходит. Не то же самое случилось с Господом? Разве Господь Иисус когда-либо уходил? Разве Господь когда-либо скрывал своё лицо от нас? Нет, никогда. Мы можем уйти от него; но не это главная суть Песни песней. Здесь говорится о том, что Он удаляется. Итак, я отрицаю, что в данном случае речь идёт об отношениях Христа с собранием или со святыми, с индивидуальным объектом. Я отрицаю то, что сейчас Господь в каком-то случае может покинуть святых. Итак, вы увидите, что это становится очень важным, поскольку люди могут смотреть на Песню песней и не видеть, что существует разница. Хотя есть много общего, что характерно для нас и для иудейской невесты, но есть и существенная разница, проявляющаяся особенно в том, на что я в данный момент ссылаюсь. Совершенно очевидно, что мы можем обмануться в наших отношениях. Мы можем отнести на счёт божественной верховной власти то (а люди так и делают в данном случае), что на самом деле является результатом нашего собственного неверия, и таким образом мы сваливаем вину на него вместо того, чтобы принять позор на себя. Это есть единственная причина и действительно единственное препят ствие. Ибо, несомненно, она исходит из небрежности, допущенной невестой.

Но дело в том, что в Песне песней не рассматривается установление подобного рода связи. Она всецело лишь предвосхищается, поэтому видно, что идея подобного рода о раскрытии тайны любви, которой исполнена ещё не установленная связь, глубоко ошибочна. Речь идёт не о том, чтобы поведать другому народу, какова установленная связь. В этом заключена более глубокая и достойная цель. Речь идёт о том, что Господь готовит невесту к этим отношениям. Именно Господь действует с присущим ему совершенным милосердием по отношению к грешному Иерусалиму и даёт Иерусалиму знать, что Он, рыдая над ним, любит его, что Он проливал ради него не только слезы, но и свою кровь (ибо Он умер за этот народ), что этот благословенный Спаситель будет воздействовать на их души своим собственным Духом, чтобы воспитать их и сделать достойными такой же совершенной любовью, какой Он любит их. В этом и заключается главная суть Песни песней.

Согласно этому, все великолепие данного произведения заключено в той любви, которую выражает Христос (но не Иерусалиму), в той любви, какую Христос формирует в их сердцах, чтобы они научились любить его ещё до того, как будет установлена связь с ними. С нами Он действует совершенно иначе. Мы приняты как самые несчастные из грешников; мы обращены, мы приведены к Богу как чада Бога; нам дано прозрение, чтобы мы поняли тот замечательный факт, что мы составляем тело Христа, что мы являемся невестой Христа и находимся теперь в самых близких (какие только могут быть) отношениях с Господом Иисусом. О, это высшая благодать! Высшая благодать, и ничто другое; тогда как случай с невестой, о которой говорится в Песне песней, совсем иной. Израильтяне прекрасно знали, что должны стать этой невестой Господа. Они знали из пророчеств и псалмов, что именно это место они должны занять. Но, увы, тогда они согрешили; они отвергли его. Разве они не прогнали его прочь? Обратит ли Он вновь свой взгляд на них? Вот в чем вопрос, как видите; и на этот вопрос мы находим ответ в Песне песней. Там содержится ответ Господа, но это и их собственный Мессия.

И здесь я должен объяснить одну замечательную особенность этой книги, которую не всегда замечали. Соломон написал Притчи, Соломон написал книгу Екклесиаста, Соломон написал книгу Песня песней. В своих притчах он, как правило, использует слово“Иегова”*. Я не осведомлён в том, что слово“Бог” встречается более, чем один раз (гл. 25, 2) на протяжении всей книги Притчи; хотя мы могли бы сравнить также главы 2, 5. 17; 3, 4; 30, 5. 9. Таким образом, мы видим, что слово “Бог” не является характерным для этой книги. Характерным для неё является слово“Иегова” *, мудрость, которую Он предусматривает для людей в установленной связи с собой. Поэтому слово “Иегова” * используется во всей этой книге.

Тот же самый автор написал книгу Екклесиаста; но удивительно, что в ней никогда не встретишь слова “Иегова” *. Я не знаю случая, чтобы оно встречалось там. Это слово не является характерным для данной книги. Как правило, там мы встречаем слово“Бог”. Я не имею в виду, что вы вообще никогда не найдёте там слова “Иегова” *. Я специально не искал его там. Возможно, это слово кому-нибудь там и встретится; я не могу категорически утверждать этого; но одно могу сказать: это слово не является там характерным. Ведь вы должны помнить, что, как говорится, нет правила без исключений, и всегда есть какая-то великая сила в исключении, доказывающая это правило, потому что само это выявляет поразительную истину, тем более ясно указывающую на то, что это вовсе не правило.

И теперь мы рассматриваем ещё одну книгу Соломона, и в этой книге не встречается ни слово “Иегова” {Прим.ред.: в русском переводе Библии - “Господь”}, ни слово “Бог”. Несомненно, на это у автора должны быть какие-то очень веские причины; один и тот же автор не просто представляет нам нечто боговдохновенное и что-то такое, что не является боговдохновенным. Мы читали, что Соломон написал тысячу пять песней, не так ли? Во всяком случае он написал великое множество песен. До нас не дошли все те песни, которые он написал. Но до нас дошла эта книга - Песня песней. Знаете ли, даже когда авторы писали под действием внушения, Бог не сохранил все ими написанное, а толь ко то, что отвечало намерениям и целям Писания. Пусть все остальное было совершенной истиной и было вполне хорошим, но только то, что составляло божественные намерения в Библии, - только это Он сохранил. Ибо божественное провидение предусмотрело, чтобы Библия была полной, чтобы в ней не было ничего лишнего. Библия совершенна. Написать ещё одну главу сверх того, что было необходимым согласно божественной цели, значило бы испортить Библию. В ней не должно было быть лишнего слова. Но, с другой стороны, нельзя было и пропустить ни одного слова. Бог сохранил в ней именно то, что было необходимо.

Но я позволю себе заметить, что вы все слышали о неразумности неверия, распространённого в Германии. К сожалению, мне придётся сказать о неверии богословов. Вы все слышали, я думаю, о пагубном влиянии этого ужасного явления, о том, что они таким образом подходят к Библии со своими собственными мнениями. Иногда они встречают слово“Бог”, иногда - “Иегова” *; и на этом основании они приходят к выводу, что два разных автора писали эти книги - разные цели, разное время, разные страны, разные люди. Давайте разберёмся, в чем здесь дело. Один и тот же человек написал все те книги, о которых я уже говорил. В одной характерным словом является “Иегова” {Прим. ред.: в русском переводе Библии - “Господь”}, в другой - “Бог”, в третьей мы не встречаем ни то, ни другое слово. Почему же так? Почему в последней его книге не встречается этих слов? Цель ясна по той же самой причине, что, озаглавив книгу “Песня песней”, Соломон начинает её словами: “Да лобзает он меня...” Мне нет необходимости говорить, что это несравненно лучше само по себе, чем что-либо ещё, что можно было бы предложить. Разве лучше будет, если скажем: “Да лобзает меня Господь”? Любая возрождённая душа отвергла бы подобное. Нет, конечно нет. Такое бы не подошло здесь. Будет правильным сказать: “Да лобзает он меня...” Как замечательно!

Песня песней 1

“Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои лучше вина”. Разве Он не Господь или не Бог? Несомненно. Он Бог; но Он и человек: Он их собственный Мессия. Таким образом, мы видим красоту этих слов. Это тем более поразительно, потому что вместо того, чтобы сказать “да лобзает меня Мессия”, невеста говорит то, что более подходит здесь. Существовал только один предмет любви. Поскольку она и была его предметом любви, то и Он был предметом её любви, ибо в этом вся суть; и ей нет необходимости говорить, кто это. И, на самом деле, разве это не прекрасно? “Да лобзает он”. Здесь не может быть ошибки. В этом мире есть многие, но был только Он один, и этого одного она так обидела, ему отказала, его отвергла и им пренебрегла. “Да лобзает он меня...” И она это чувствовала, и была ли необходимость называть его? Не было другого такого ни на земле, ни на небесах, которого бы она ещё так желала, как его. “Да лобзает он меня лобзанием уст своих!” Несомненно, в этом выражена самая нежная приверженность, и в этом вся суть. Могла ли она не желать этого? Она пылко желала именно его, но возникает мысль, что она потеряла то, что так желала. Она полагала, что этого не могло быть. О, если бы Он только мог ответить! И это тоже так прекрасно! Видите ли, Израиль должен был обратить свою душу к Богу, и Господь твёрдо настаивает на этом. Он намерен благословить Иерусалим; и Он благословит его. Присущая ему тайная благодать свершит это. Но сначала иудеи должны произнести одну фразу, как Он сказал (будучи отвергнутым и с покорностью приняв это здесь, на земле) в том же самом евангелии, на которое я уже ссылался, в евангелии по Матфею, - “доколе н е в о с к л и к н и т е”. Он оставил дом пустым и назвал его “домом вашим”. Дом этот больше не был “домом Отца” (Иоан. 2, 16), как и не был домом Господа; но, говоря о храме, Он замечает: “Се, оставляется вам дом ваш пуст [и добавляет]: не увидите Меня отныне, доколе не воскликните: благословен Грядый во имя Господне!” Это Он; Он единственный. Это Он - Грядый во имя Господа. Но заметьте, Он все же говорит: “Воскликните”. А что же они, иудеи, которые тогда собирались распять его? “Отче! прости им, ибо не знают, что делают”. И это ответ на вопрос. Это, наконец, и есть проявление милосердия. Как долго они ждали его! Но теперь настало время, установленное время : милость явлена Сиону; назначенное Богом время настало; и как слуги его находят удовольствие в его камнях , и даже прах драгоценен в их глазах, так теперь душа желает тех отношений, которые казались уже утраченными и которые должны быть обретены вновь. О, если бы она могла обладать им! Но она отвергла его. И это составляет вступительные слова. И она всем сердцем желает, чтобы Мессия явил ей свою любовь - тот, по отношению к которому она явила такое презрение и такую ненависть.

“Ибо ласки твои лучше вина. От благовония мастей твоих имя твоё - как разлитое миро”. Здесь мы видим, что не может быть никаких недоразумений относительно Соломона или относительно того, что в историческом плане может вызывать сомнения. Есть только один, которого можно здесь назвать, один, способный занять это место. И речь здесь идёт о более великом, чем Соломон. “Имя твоё [как говорит невеста] - как разлитое миро; поэтому девицы любят тебя”. Ничего не может быть более святого, ничего не может быть более чистого, чем её любовь, которая тихо высказывает желание своего сердца, чтобы Он только явил cвою любовь к ней. “Поэтому девицы любят тебя”. Кого она подразумевает под словом “девицы”? - Тех, на которых моральное разложение общества не оказало пагубного влияния в то время. В этом месте Песни песней подразумевается благочестивая душа Израиля, ибо таковой были наделены истинные израильтяне; они и станут истинной невестой, когда настанет день творить добро, во времена чрезмерного нравственного разложения и отступничества.

Именно это она теперь высказывает, именно это она теперь ценит. Появятся и другие, обладающие тем же самым званием. Мы увидим это в Откровении. Мы увидим подобных людей, например, в 14-ой главе этой заключительной книги (где нам представлена сцена последних дней, после того, как собрание отошло, после того, как небесная невеста воз несена на небеса, ибо Бог ещё не закончил благословение), увидим сто сорок четыре тысячи человек на горе Сион; и как они представлены? О них сказано, что они не осквернились. То есть они представлены так, как говорит о них невеста в Песне песней. “Поэтому девицы любят тебя”. Это те, что не были развращены идолопоклонством и злом тех дней; и она радуется тому, что она не одинока, что будут и другие,

Иерусалим, благочестивые среди иудеев, будут не единственными в тот день. Они, несомненно, будут очень выделяться, и Господь будет бдить над ними и благословит их. Некоторые из них даже погибнут. Некоторые из них в те дни прольют свою кровь ради истины. Но совершенно очевидно, что есть и соделатели. Очевидно, что есть и чистосердечные, то есть те, кого невеста называет “девицами”. Поэтому она не описывает нам то, что мы знаем теперь. Мы не говорим так. По-видимому, земная невеста могла говорить о девицах, и говорить о чистосердечных вне её самой. Почему? Да потому что небесная невеста включает в себя всех благочестивых на земле. Разница, как вы видите, весьма ясна. Когда наступит день Господа, то появится особый объект, но не единичный, поскольку теперь небесную невесту представляют все, кто принадлежит Христу. Они все из одного тела. Но об этом мы сейчас не будем говорить. Я упомянул это только ради того, чтобы вы надлежащим образом поняли эту замечательную книгу.

“Влеки меня, мы побежим за тобою”. И опять, заметьте: “Влеки меня, мы побежим за тобою”. Она нисколько не завидует тому, что и другие станут наслаждаться его любовью. Она, несомненно, займёт особое место; но она радуется, что и те другие, не осквернённые злом этого мира, предстанут ценными в его глазах. И такими они предстанут; но этого не могла утверждать церковь. Церковь не могла бы смотреть на иудеев, или магометан, или на другие народы, населяющие землю, как на таковых и называть их чистосердечными или характеризовать их как девиц, возлюбивших Господа Иисуса, ибо фактически они не являются честными и не любят его; и в целом положение дел здесь, как видите, иное. Такого не могло быть.

Но, я повторяю, это меняет дело, когда становится истиной. Соответственно, я полагаю, что это помогает по-настоя щему понять значение Песни песней. Если правильно понять её, то мы увидим, что она обращена к сердцу иудейской невесты, которая опять устремилась к Мессии - жениху - ещё до его прихода, сердце её готово к этому; поэтому было бы неправильным предполагать, что иудей будет обращён, когда Христос явится в славе. Нет, то будет день, когда невеста будет принята. То будет день, когда будут установлены брачные отношения. Этот день ещё не наступил. Этот день ещё должен начаться. Тени должны исчезнуть. Но на протяжении всей Песни песней ещё не наступил день, и тени все ещё на своём месте. Но это время наступает. Она полностью сознаёт это, и Господь заставляет её понять это. Именно Он даёт ей знать об этом. Как мы вскоре поймём, этот день ещё не наступил. Она готовится к нему. Вот это мы и узнаем.

“Влеки меня [говорит она], мы побежим за тобою; - царь ввёл меня в чертоги свои, - будем восхищаться и радоваться тобою, превозносить ласки твои больше, нежели вино; достойно любят тебя!” Она предчувствует то, на что надеется, но она ещё не там. Она ищет это в речах веры, но мы должны как следует помнить, что брачный пир ещё не начался. Она предопределена быть невестой. Она должна все более и более отличаться от других, говоря, что должна стать невестой и занять своё место, все больше и больше утверждаясь в слове, в том, что она действительно такова. Но связь ещё не установлена до конца. Именно об этом и говорится в данной книге. Речь идёт о подготовке невесты к предстоящему браку.

Теперь она обращается к самой себе. Здесь она рассказывает о другом. “Черна я”, - говорит она. Это первое, что она говорит о себе. “Черна я, но красива”. Она осознает то, что сотворил закон. Она не отрицает пагубности закона, но первое, о чем она говорит, - это о своём собственном позоре. Она признает поэтому, как ничтожна она по сравнению с тем, кого она так желает. Он весь светел, а она черна, хотя и может добавить “красива”. То есть она полностью признает, что нуждается в милосердии. Она признает, что полностью зависит от милости Бога, и это тотчас же напоминает сказанное в Псалмах. Есть две вещи, которые характеризуют благочестивых Израиля, и вы их найдёте в Псалмах. Во-первых, это ощущение необходимости милосердия; во-вторых, стремле ние к справедливости - истинная чистота души. Они чисты и честны, но больше всего они уверены в его милосердии. И вы постоянно встречаетесь с этим. Милосердие и справедливость постоянно пребывают рядом, но первое, о чем говорит Израиль, так это о милосердии. Первое, о чем говорит Бог, взглянув на них, - об их чистоте, если можно так выразиться. Израиль же прежде всего говорит о его милосердии. И здесь мы видим это. Невеста называет себя “чёрной”. Она признает это. И это действительно честность (прямота) души; но это происходит ещё и потому, что она уверена в его милосердии, потому и позволяет себе сказать “черна я, но красива”.

Обратитесь к псалмам 25 и 26 и обнаружите именно это. В псалме 25 благочестивые в тот день признают свои грехи; и что же они говорят о себе? “Прости согрешение моё [почему?], ибо велико оно”. Как замечательно слово, обращённое к Богу! Они не могли обратиться с таким словом к человеку. Если бы преступник попросил допрашивающего его судью простить ему злодеяние, потому что оно велико, то, несомненно, все присяжные были бы удивлены самонадеянностью этого человека. Но то, что показалось бы самонадеянностью миру и человеку, является именно доверием верующего. Бог возвращает душе, что обратилась к нему, прямоту души в признании и исповеди своих грехов, и поэтому происходит не просто очищение от грехов, но и очищение от всякой несправедливости. А это совсем другое дело. Это, несомненно, труд по формированию души. Душа очищается от коварства. И это не сокрытие греха. Это чистота души, достигнутая через веру в божественное милосердие. И что же в данном псалме дало уверенность в таком милосердии? Над этим стоит задуматься! Что предшествовало ему? - Псалом 23. В подобных вещах существует порядок. Мы не должны думать, что псалмы расположены в беспорядке. Сам Бог расставил их по местам, и написаны они были под внушением Бога. Они могли быть написаны совершенно в разное время, и я вовсе не думаю, что они были написаны в том порядке, в каком расположены в Библии; но они упорядочены и расположены в божественном порядке, и слова, из которых они составлены, тоже от Бога. Вы не могли бы изменить место ни одного псал ма, не исказив истины. Это было бы подобно тому, как если бы вы оторвали листок от самого красивого растения и оставили бы пространство, заметное для любого, кто знает, каким должно быть это растение или каким оно действительно было согласно его божественному строению.

И здесь мы видим то же самое. Божественное милосердие предаёт Христа на крёстные страдания, к признанию своих(?) грехов, так что они могут сказать: “Ради имени Твоего, Господи, прости согрешение моё, ибо велико оно”. В этом и кроется истинная причина. Величие этого явления, несомненно, требует подобной жертвы, но перед лицом такой жертвы просят о снисхождении не потому, что грех невелик, но, напротив, потому, что он так велик. Далее, в 26-ом псалме тот же самый Дух Христа, ведущий к признанию греха, ставит во главу угла абсолютную непорочность, беря за основу ненависть ко всякого рода собраниям злых или общению с теми, кто не боится Бога; призывает к омовению рук в невинности, окружая таким образом его жертвенник. Все это взаимосвязано.

Поэтому тогда она была “черна, но красива”; но я не сомневаюсь, что её чернота относится к чему-то другому, а не является просто чернотой падения, чернотой изъянов, чернотой грехов; это чернота страданий. И Господь тоже почувствует это. Господь скажет в тот день: “Иерусалим вдвойне пострадал от руки Бога за свои грехи. Невеста страдала достаточно. Я не позволю ей больше страдать. Она пострадала в два раза больше, чем должна была пострадать”. Господь защитит несчастный и грешный Иерусалим в тот день и не допустит, чтобы он и дальше страдал. Итак, когда Иерусалим признает это, будь это его собственная вина или те жестокие гонения, которым он подвергался, неся справедливое наказание за свои грехи, то таким будет его положение - “черна, но красива” через благодать. “Дщери Иерусалимские! черна я, но красива, как шатры Кидарские”, которые, я полагаю, олицетворяют одно, а завесы Соломона во всей их красе олицетворяют другое. “Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня”. Именно это ясно подтверждает мысль о том, что Иерусалим был опалён бедствиями, пройдя, как мне кажется, через все испытания. “Сыновья матери моей разгневались на меня, поставили меня стеречь виноградники, - моего собственного виноградника я не стерегла”.

Иерусалим имел высокие помыслы. Именно иудеи заняли положение поводырей слепых и наставников невежественных. Они должны были стать великими свидетелями среди других народов, племён, языков, но - увы! На деле оказалось, что они далеко не оправдали своего отношения ко всему миру, не стали благословением каждому народу под солнцем. Как говорил Авраам, все племена земли должны получить благословение, однако иудеи не сохранили своего собственного виноградника. Они не сохранили собственного благословения. Они не исполнили того, что Бог повелел им даже в отношении их путей пред ним, тем более они не стали светом всему миру.

“Скажи мне, ты”, - теперь после разговора с дочерями Иерусалима её душа обращается к предмету её любви. “Скажи мне, ты, которого любит душа моя ”. Она действительно любит Мессию, и Дух Бога вкладывает в её уста слова, которыми она заговорит в тот день. Они станут её собственными. Эти чувства действительно зародятся в её душе. Как милостив Господь! Ведь они зародятся не от её действий, а от её веры. Она не сама стала такой, но его милосердие даёт ей эти самые утешительные слова, если позволите мне сослаться на книгу пророка Осии (гл. 2, 14), слова, относящиеся, как я полагаю, приблизительно к тому же времени. Поэтому она и обращается к нему: “Скажи мне, ты, которого любит душа моя: где пасёшь ты [она хочет найти его]? где отдыхаешь в полдень? к чему мне быть скиталицею возле стад товарищей твоих? ” Теперь мы видим, что поскольку она страстно желала этих отношений с ним и что Он желал явить ей свою любовь к ней, то она очень хочет вести себя так, как подобает в таких отношениях. Она долго странствовала среди других народов. Она устремлялась вслед за идолами, блудодействовала с другими, как горько и сурово, но правдиво говорили пророки. Теперь же её сердце принадлежало одному ему - тому, кого любила её душа.

И ответ приходит от него: “Если ты не знаешь этого, прекраснейшая из женщин, то иди себе по следам овец”. Это и был правильный путь! Дело теперь заключалось в том, чтобы следовать путями Слова Бога. “Иди себе по следам овец [тех, которые проторили этот путь прежде неё и были овцами Господа] и паси козлят твоих подле шатров пастушеских”. Держись свидетельства Слова Бога - того, что Бог открыл в своём собственном Слове: держись тех, кого Бог поставил пасти его стадо. Короче говоря, ей было велено прилепиться к его Слову прежде, чем она узнает, что его душа обращена к ней, прежде, чем она докажет ему свою любовь. Ответ приходит от него самого. Она, несомненно, поступит так, как ему угодно. Таково предположение. Она подчинилась теперь его слову, и это удивительным образом вселяющее надежду слово исходит от жениха.

“Кобылице моей в колеснице фараоновой я уподобил тебя, возлюбленная моя. Прекрасны ланиты твои под подвесками, шея твоя в ожерельях; золотые подвески мы сделаем тебе с серебряными блёстками”. Таковы, как мне кажется, были первые слова жениха, но не все понимают, что именно Он хочет сказать ей. Она же все поняла, и сразу же последовал ответ, идущий из глубины её сердца: “Доколе царь был за столом своим”. Вы видите, что она называет его истинным именем. Она говорит о нем как о царе. Она хорошо осознает эти отношения. Таковы ли отношения Христа к нам? О царе ли мы говорим сейчас? Я слышал, что его величали таким титулом. Я думаю, что даже христиане ещё не перестали говорить о Господе Иисусе как о царе. Мы привыкли воспевать его так (и я полагаю, что в этом мы не видели большого вреда): “Наш пророк, священник и царь”. В Писании о нем так не говорится. Писание никогда не называет его нашим царём, и даже в книге Откровение не говорится о нем подобным образом. Там “царь святых” должен стать “царём народов”. Что бы там ни было, в этом нет никаких сомнений. Но здесь она говорит о нем не как о царе народов, но как о царе. В каких же отношениях Он представляется ей? Она видит его царём народа Бога - царём Израиля. Именно это она видит со всей ясностью. “Доколе царь был за столом своим [то есть Он ещё не явился], нард мой издавал благовоние своё”. Она хорошо сознавала, что Господь действовал в её душе, и она никоим образом не противилась этому. Она может говорить с чистой совестью, и её душа совершенно уверена в том, что в ней созрел плод божественного милосердия.

И теперь она говорит, кем Он был для неё: “Мирровый пучок - возлюбленный мой у меня, у грудей моих пребывает”. Этими словами она выражает свою любовь к нему. И вовсе нельзя полагать (однако некоторые находят это уместным), будто бы здесь речь идёт о действительных, уже установленных отношениях. Ведь эти отношения ещё не установлены, ещё не настало время для них. Но это всего лишь выражение её совершенной радости: она восторгается тем, кто любит её:“Как кисть кипера, возлюбленный мой у меня в виноградниках Енгедских”.

Заметьте теперь, какой отклик это выражение любви к нему вызывает у Господа! “О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна!” Это не значит, что Он пришёл, ибо Он ещё не явился; но есть слова, которые Бог доводит до её сознания, и если она примет всей душой эти слова и выразит любовь своей души к Мессии, то Бог истинно даст ей понять, что и Он любит её. Что же Он говорит о ней? О, какая это благодать! Он не говорит ей “люблю тебя”, но - “о, ты прекрасна, возлюбленная моя..!” Это может увидеть в ней глаз любящего, и, возможно, никто другой в этом мире не увидит этого. Я уверен, что в это время будет явлено благочестие, взращённое в верующих иудеях. Я думаю, что и они по-настоящему страдали, страдали за свою веру, но это его слова, и как они благословенны! Они совсем иначе прозвучали бы в устах кого-то другого! “О, ты прекрасна, возлюбленная моя, ты прекрасна! глаза твои голубиные”. Они говорят, конечно, о благопристойности той, которая должна быть его невестой. Теперь она отвечает ему: “О, ты прекрасен, возлюбленный мой, и любезен! и ложе у нас - зелень; кровли домов наших - кедры, потолки наши - кипарисы”. То есть это не какой-то обычный шатёр, который можно разобрать. Ей потребуется надёжная обитель, когда царь придёт и признает её своей. Она ищет все, что находится в таком же устойчивом положении и что послужит его славе здесь на земле. Именно так это и будет.

Песня песней 2

В следующей главе, о которой я скажу несколько слов, прежде чем закончить лекцию, мы читаем: “Я роза {Прим. ред.: в русском переводе Библии - “нарцисс”}”. Вполне вероятно, что это не совсем роза. Это слово встречается только в двух отрывках Писания {Прим. ред.: в русском переводе Библии - “нарцисс”}; и хотя некоторые будут шокированы, услышав это, я полагаю, что в обоих отрывках (в данном случае, а также там, где сказано: “Пустыня... расцветёт как роза {Прим. ред.: в русском переводе Библии - “нарцисс”}”) имеется в виду, скорее, нарцисс, нежели роза. Как бы там ни было, это не столь важно; но я думаю, что нарцисс больше здесь подходит, потому что она сама подразумевает именно его. Но, хотя роза это в высшей степени красивый душистый цветок, я не думаю, что она выразилась бы именно так. Если бы Он называл её так, я бы мог ещё понять это; но нарцисс не в коей мере нельзя сравнить с розой; каждому понятно, что она не претендует на большее, чем является, потому и говорит о себе как о “нарциссе Саронском”, как о “лилии долин”. Она занимает скромное положение. Оно пока не столь приметно. Однако она вскоре собирается занять прославленное положение, но пока она только, как сказано, лилия долин. Я думаю, что этот факт подтверждает ту мысль, что она не саронская роза - чрезвычайно заметная и бросающаяся в глаза, а, скорее, отшельница, замкнутая и скрытая.

И вот что Он отвечает ей: “Что лилия между тернами”. Он подхватывает её слова о лилии - “лилия между т е р н а м и”; именно таким образом Он сравнивает её с другими. И она окружена теми, кто явно противоположен и ненавистен ему и кто будет брошен в огонь, когда Он явится. “Что лилия между тернами, то возлюбленная моя между девицами”. Таков ответ жениха; а вот что она говорит, продолжая его речь: “Что яблоня [или дерево лимона, то есть самое изящное и великолепное из всех деревьев, каким не может быть яблоня] между лесными деревьями, то возлюбленный мой между юношами. В тени её люблю я сидеть, и плоды её сладки для гортани моей. Он ввёл меня в дом пира, и знамя его надо мною - любовь. Подкрепите меня вином, освежите меня яблоками, ибо я изнемогаю от любви. Левая рука его у меня под головою, в правая обнимает меня”. И все же это не значит, что Он пришёл. Это просто любовь, которую Он явил ей, милосердие, которое Он излил на неё, ощущение ею его любви даже теперь, хотя она страстно желала всего по его слову.

И вот мы находим важную, ключевую фразу к пониманию Песни песней: “Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, сернами или полевыми ланями: не будите и не тревожьте возлюбленной, доколе ей угодно”. Эта фраза встречается в книге несколько раз, и я думаю, это есть исчерпывающий ответ тем, кто предполагает, что книга просто состоит из нескольких коротких песен, следующих одна за другой без всякого определённого порядка. Это не так. Существует строгий порядок, и не только в последовательности песен, но и в их развитии. Установлено, что это заклинание даётся трижды (есть и ещё одно небольшое заклинание, которое можно считать четвёртым, но оно не совсем такое). Оно встречается во второй главе, затем в третьей, и, наконец, - в последней, восьмой главе; так что из этого видно, что песни написаны в строго определённом порядке. Это также даёт возможность подтвердить кое-что ещё, на что я уже ссылался, а именно то, что Господь представлен здесь до своего брака с ней. Здесь, я думаю, показаны жених и избранная невеста. Здесь, конечно, используется слово“невеста”, но мы не должны думать, что эта свадьба уже имела место. Нет. Она ждёт установления надлежащих отношений с ним. Она предчувствует их; благодать Господа снизошла до неё, и, конечно, её душа жаждет этого. “Заклинаю вас, дщери Иерусалимские, - говорит она тогда, - сернами или полевыми ланями”. Она указывает на этих животных, потому что они наиболее чувствительны к шуму, их легче всего спугнуть. Она говорит о своём нежелании, чтобы кто-то побеспокоил его; она хочет, чтобы Он покоился в той любви, которую предназначил для неё. Ибо как сладка и удивительна мысль о том, что Господь желает успокоиться в своей любви к Иерусалиму! Теперь я хочу обратиться к последней главе книги пророка Софонии и сошлюсь на неё с целью показать те скрытые звенья, которые связывают Песню песней с остальным Словом. Я уже указывал на Псалмы; теперь я обращаюсь к пророкам. Намерение Святого Духа таково: Он должен обрести покой в своей любви; и к кому Он обращается с этим призывом? К нам? Нет, к Иерусалиму. Мы ясно видим это, прочитав третью главу книги пророка Софонии.

Что же следует дальше? “Голос возлюбленного моего! вот, он идёт”. Он ещё не пришёл. Он идёт. И она это знает. “Голос возлюбленного моего! вот, он идёт, скачет по горам, прыгает по холмам. Друг мой похож на серну или на молодого оленя”. Поэтому никакие трудности не страшны. “Вот, он стоит у нас за стеною, заглядывает в окно, мелькает сквозь решётку”. Я полагаю, что именно её душа предчувствует, таким образом, его приближение и даже слышит его голос. Она не только говорит: “Голос возлюбленного моего”, но даже передаёт его слова: “Возлюбленный мой начал говорить мне: встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!” Ибо тем самым Он хочет заполнить её душу уверенностью в его любви. “Встань возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди! Вот, зима уже прошла [долгая зима Израиля]; дождь миновал, перестал; цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей; смоковницы распустили свои почки [мы видим здесь ту же притчу о смоковнице, которую Господь упомянул в 24-ой главе евангелия по Матфею], и виноградные лозы, расцветая, издают благовоние. Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!” И Он призывает её, чтобы затем самому услышать её голос. Так Он думал о ней и жаждал, чтобы она узнала о любви к ней. “Дай мне услышать голос твой, потому что голос твой сладок и лице твоё приятно”. Он также желает удалить все, что могло бы ей помешать. Он желал увидеть плоды в своём саду; ибо когда Он придёт к своим собственным, то получит не только свой собственный народ, но и своё собственное поле деятельности - займёт своё положение; и Он заботится обо всех, кто будет угоден ему по его скором возвращении. Поэтому Он предупреждает: “Ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете”.

И вот появляется другое ключевое слово Песни песней: “Возлюбленный мой принадлежит мне”. Такова первая мысль. Она прилагает её к своей душе. Это ещё не брачный пир, но это его голос, и Он успокоил её, вселив в неё уверенность в его любви. “Возлюбленный мой принадлежит мне, - говорит она, - а я ему”. Она вступает в состояние подготовки своей души к свадебному пиру. “Возлюбленный мой принадлежит мне, а я ему; он пасёт между лилиями”. Я повторяю, Он ещё не занял своё место на престоле. “Он пасёт между лилиями”. “Доколе день дышит”. Он ещё не занялся - этот день, поэто му и не настал. Это ещё не “Солнце правды и исцеление в лучах Его ”, которое должно появиться. “Доколе день дышит прохладою, - говорит она, - и убегают тени, возвратись, будь подобен серне или молодому оленю на расселинах гор”.

Но здесь я остановлюсь, чтобы, если Господь пожелает, продолжить говорить об этом и дать хотя бы общее представление об этой замечательно тонкой божественной книге.

Песня песней 3

Теперь мы подошли к главной части этой книги, и цель Духа Бога в этой её части, как я понимаю, - показать нам те необходимые испытания души, через которые должна пройти невеста, чтобы духовно подготовиться для встречи с Господом Иисусом, царём в его грядущей славе.

Мы тотчас же видим, что существует очень ощутимое отличие от нашего положения. Должные проявления христианской души дают о себе знать, когда мы уже состоим в определённых отношениях с Господом Иисусом. С иудеями же происходит нечто иное. В данном случае речь идёт о наивысшей благодати как в глубочайшем, так и в высочайшем её проявлении, потому что Христос на небесах перед лицом Бога это не просто царь, не просто сущий на земле, как бы его ни превозносили и ни возвеличивали, но находящийся в новой небесной славе, абсолютно превосходящей все ожидания и надежды, вкушаемые ветхозаветным откровением. Это также носит глубочайший характер, потому что здесь речь идёт не о ранее избранном народе, который являлся объектом отношений с Богом на протяжении многих веков и был благословен из-за того, что Бог возлюбил их отца Авраама.

Ничего подобного нет в отношениях с собранием Бога. Ибо там речь идёт исключительно о благодати, действующей благодаря Христу перед лицом Бога и собирающей людей, которые прежде ни в коей степени не были связаны с Богом. Совсем не то происходит с иудеями. Он любим ими, как мы знаем, даже теперь, - любим ради праотцов. Они - враги, как известно, потому что не приняли евангелие, но любимы ради праотцов. И в этом вся причина. Хотя они будут вынуждены признать, что потеряли все и что благословение им дано только из милости, все же б ы л а та причина. Мы не можем утверждать ничего подобного. Мы действительно не имеем ничего, кроме того, что даровала нам благодать, даровала все вновь, даровала искренне и только от имени Христа и ради него. Возможны душевные испытания и для человека, который ещё не приведён в надлежащее для христианина состояние, и можно подвергнуть собственную личность влиянию закона. Можно выявить свою явную слабость. Открытия такого рода могут иметь место, но их вовсе нельзя назвать обычными испытаниями христианской души. Это весьма полезные испытания души, которая ещё не нашла успокоения; но христианин в истинном смысле этого слова - это тот, кто не только рождён Богом и остаётся верным божественному милосердию и благодати, но это человек, который пребывает в покое, который находится в мире с Богом. Может быть, и среди христиан могут встретиться люди, поступающие недостойно. Но мы не затрагиваем этот вопрос, когда говорим и думаем о христианине. Мы можем коснуться этого, когда обсуждаем определённого человека, чтобы наставить его на истинный путь и привести его к здоровому образу жизни; но если мы говорим о христианине, то должны думать о нем согласно тому, что думает о нем Бог. Если он не соответствует божественному намерению, то следует попытаться удалить все препятствия (то, что мешает ему соответствовать божественному критерию); необходимо взращивать те чувства, что от Бога, укреплять свою веру в него и с помощью Слова Бога бороться против всего, что мешает. Все это совершенно верно, но, по правде говоря, ни один человек не достигнет истинного состояния христианина, пока не утвердится (и утвердится вне всякого состояния) во Христе и не почувствует себя новым творением, не осознает, что все прежнее в нем осуждено. Я считаю, что ни один человек не станет настоящим христианином, пока не достигнет такого состояния.

Итак, ясно, что это нечто совершенно иное, чем то, что связано здесь с невестой. Если мы посмотрим на собрание, каким оно представлено в Новом Завете, то оно всегда предполагает такое состояние. Как нам уже известно, возможно и такое положение вещей, которое совершенно противопо ложно тому, что мы можем назвать теорией церкви или христианства. Но это не от Бога. Мы же, я повторяю, говорим о том, что соответствует божественным намерениям. Но Бог не рассматривает невесту в Песне песней в соответствии с этой идеей. Поэтому здесь мы сталкиваемся с внутренними переживаниями, присущими только ей, благословенными движениями души, благодаря которым рассматриваемая нами невеста должна духовно преобразиться, чтобы стать достойной царя в его славе. А здесь мы видим её во тьме. “На ложе моем ночью искала я того, которого любит душа моя”. Это замечательное состояние. Именно о таком состоянии говорится в 50-ой главе книги пророка Исаии, когда ходят во тьме и не видят света. Но вместе с тем верят и надеются; более того, испытывают любовь ко Христу и не скрывают её.

Итак, основная идея данной книги - это воспитание любви и дарование ей, питающей такие чувства (хотя что они для него?) и истинную, неподдельную любовь к возвращающемуся царю, уверенности в его любви, несравненно большей, чем её чувства. Итак, ей необходимо это; она нуждается в этом ещё больше, потому что вынуждена обернуться назад и увидеть и понять, что она “черна”, не просто красива, но черна. Она обязана увидеть, через что она прошла и почему такое случилось. Ибо без этого не было бы пользы, не было бы истины. Ибо без этого не могло бы быть постоянного благословения от Бога ни христианину теперь, ни иудею в будущем, ни кому-либо другому, далёкому от истины. Без силы истины никогда не была бы явлена по-настоящему сила благодати. Всегда должна быть истина во внутренних частях, то есть мы всегда должны признавать то, какими мы на самом деле выглядим пред Богом или что мы совершили перед лицом Бога. Ничего не должно быть сокрыто между Богом и нашей душой. И это она должна почувствовать очень скоро. Несмотря на то, какой она была и какая она есть, душа, к её удивлению, познает его любовь. Возможно, эта любовь не отличается тем небесным характером, какой, как мы знаем, имеет его любовь к нам, но тем не менее она обильна, удивительна и поистине божественна.

Итак, сказано: “На ложе моем ночью”. Возможно, была такая тьма. Он не пришёл. Речь идёт не о Господе, присут ствующем там. И эти образы использованы здесь, чтобы ясно показать нам, через что она проходит. “Ночью искала я того, которого любит душа моя [ибо теперь она совсем боится открыто признаться в этом], искала его и не нашла его. Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям”. Как будто бы там можно было найти Христа! Нет. На него нельзя смотреть как на шествующего по площадям и улицам - Он выходит из пустыни. Она знает и узнает, что именно оттуда явится Господь, отождествляя cебя с тем положением, из которого должен был выйти Израиль, тогда как улицы и площади вовсе не являются тем местом, где м ы познаем Господа.

Мы знаем Господа совсем иным, мы знаем его сущим на небесах. Это и есть надлежащий нам путь познания его, но она познает его в своих предчувствиях и в то же время углубляет свои познания его любви до того, как Он придёт. “Искала его и не нашла его”. И в этом нет ничего удивительного: она искала его не там. Там его не могло быть. “Встретили меня стражи, обходящие город”. Стражи порядка; но что могли они сказать? Что они могли сделать? Она обратилась к ним: “Не видали ли вы того, которого любит душа моя?” Теперь она исповедуется. Она не только обрела любовь, но и призналась в ней даже стражникам, хотя это, возможно, было и не к месту. Но она признается. “Но едва я отошла от них, как нашла того, которого любит душа моя, ухватилась за него, и не отпустила его, доколе не привела его в дом матери моей и во внутренние комнаты родительницы моей”. То есть её душа осознает его вступление в новые отношения с Израилем.

Во всех этих образах заключена великая сила. Матерью всегда является Израиль, согласно Писанию. Этого нельзя сказать о собрании. Собрание никогда не рассматривается как мать. Кому бы оно было матерью? Ни ей, ни христианам, разумеется. Этого нет. Собрание не является матерью христианам, и ещё меньше является оно матерью Господу. И здесь, как видите, мы сразу же обнаруживаем те важные отношения, какие Бог открывает в своём Слове. Мать, как я уже сказал, - это всегда Израиль. Невеста, жена есть собрание. Мы действительно находим здесь невесту, но мы увидим, что она отлича ется в данном случае от матери. Мы не должны путать их. Мы не должны думать, что “мать” и “невеста” одно и то же. Крайне ужасным заблуждением в умах большой части христиан является то, что они полагают, будто мать в Песне песней и невеста являются одним и тем же лицом. Более того, грубое невежество заставляет их думать, что та и другая символизируют девственницу Марию. Они настолько откровенно невежественны, что даже среди язычников я не встречал такого развращённого невежества, каким является этот религиозный предрассудок католицизма. Вам покажется странным, что до такого дошли люди, имеющие и читающие Библию, знакомые с Новым Заветом, люди знающие, учёные и талантливые, возможно, даже обращённые, ибо этого я не отрицаю. И все же я констатирую простой и несомненный факт (что я на собственном опыте узнал и в чем убедился): дело здесь в заблуждениях, которые захватили и сковывают души в настоящий момент. Более того, души, испытывающие сильное стремление и желание к чему-то лучшему, чего они не могут найти в обычной протестантской вере, порывают с этим. Что за благодать, любимые братья, иметь истину и Слово его истины!