Лекции по Библии

Далее апостол даёт им всем понять, что любит их всех по истине, ибо верующего, молодого или старого, мужчину, женщину или ребёнка лучше всего полюбить просто ради истины. Но те, кто ходит по истине, даже если они дети или ни на что не притязают, дороги для Бога, и его Дух служит таким людям, пишет им и оставляет им решать пред Богом в их собственной сфере деятельности, за которую они ответственны, вопрос: “Состоит ли моя душа в общении с Богом ? Какой бы ни была репутация других и какими бы ни были мои собственные слабости, чувствую ли я, что единственное, что должно определять для меня все остальное, есть истина, истина самого Христа?” Если бы это было так, все остальное было бы в основном правильно. Поэтому Иоанн пишет с этой целью избранной госпоже (которую он возлюбил по истине) и её детям. И эта привязанность не носила личного характера и не складывалась в силу каких-то обстоятельств. “...Которых я люблю по истине, и не только я, но и все, познавшие истину”. Откровение Бога в Христе соединяет в любви всех, познавших истину. И теперь Иоанн написал об истине, как здесь сказано, “ради истины”.

Как неустанно апостол подчёркивает то, что теперь должно было послужить к их всяческому испытанию (ст. 2)! “...Ради истины, которая пребывает в нас и будет с нами вовек. Да будет с вами благодать, милость, мир [как часто и справедливо отмечается, там, где люди предстают перед судом Духа Бога, предполагается и появляется необходимость в милости] от Бога Отца и от Господа Иисуса Христа, Сына Отчего, в истине и любви”. Это выражение, насколько я помню, не встречается больше нигде. Оно как раз на своём месте. Сатана порочил славу “Сына Отчего”. Но если бы Он не был им, то как бы я мог пойти к нему, как бы я мог успокоить свою душу, все своё существо в нем? И как может Бог воззреть на лицо и дело каждого человека, который приходит к нему?

В этом заключается источник радости апостола. “Я весьма обрадовался, что нашёл из детей твоих, ходящих в истине, как мы получили заповедь от Отца”. Хождение в истине - результат познания истины. Истина порождает истинность. Человек, не познавший истину, не может ходить в истине, и он недолго будет сохранять подобие. Подобное хождение в истине было результатом того, что сама истина была познана: они ходили “в истине, как мы получили заповедь от Отца”.

“И ныне прошу тебя, госпожа, не как новую заповедь предписывая тебе, но ту, которую имеем от начала, чтобы мы любили друг друга”. Это было старое, но вечно новое слово: старое, потому что оно явилось в самом Христе; новое, потому что оно истинно как в нем, так и в нас. Божественная любовь происходит от этой любви и проявляется во всех, кто познал истину в Христе. Но что есть любовь? “Любовь же состоит в том [не в независимости друг от друга, и не в том, чтобы соглашаться и не ссориться, или ещё в каких-либо домыслах людей, которые не только являются отходом от истины, но и могут, по сути, оказаться вредными и пагубными в нравственном отношении], чтобы мы поступали по заповедям Его”. Нельзя отделить её от послушания. Это любовь в действии, и это также любовь, даруемая верой в Христа. “Это та заповедь, которую вы слышали от начала, чтобы поступали по ней”.

И он объясняет причины, по которым так торжественно обращается к этой госпоже и её детям: “Ибо многие обольстите ли вошли в мир, не исповедующие Иисуса Христа, пришедшего во плоти: такой человек есть обольститель и антихрист”. Многие обольстители вошли в мир, и поэтому необходимо, настоятельно необходимо, утверждать право истины Бога. “...Не исповедующие Иисуса Христа, пришедшего во плоти” - это сформулировано здесь несколько иным образом, нежели в первом послании. Там ссылка была сделана на сам факт, неотъемлемый от самой сущности Христа - Христа, пришедшего на землю. Здесь суть, скорее, не в пришествии Христа, но, как мне кажется, в том, чтобы указать по возможности на более глубокую степень неверия. Несомненно, упоминаются те же лица, но здесь, очевидно, с более явственными чертами неверия. Ибо здесь содержится отрицание не только самого факта, но даже его возможности. Они сделали умозаключение, что в той или иной степени это было унизительно для него. Некоторые из них отрицали его божественность, другие - его человечность.

Комментируя 1 Иоан. 4, уже отмечалось, что “Иисус Христос, пришедший во плоти”, предполагает не одну его божественность и не только его человечность, но и то, и другое. Мне кажется, это выражение не подразумевает чувства собственности, разве что обозначает то, что оба качества соединены в одной личности. По сути, это метание из одной стороны в другую, предпочтение одной части истины Христа с тем, чтобы отбросить все остальное, что является столь обильным источником заблуждения как здесь, так и повсюду, особенно роковых заблуждений в данном месте. “...Такой человек есть обольститель и антихрист”. Это гораздо хуже, чем привнесение раскола и обид, хотя и не менее порочных по своей сути, и это гораздо серьёзнее, чем даже разложение нравственности, каким бы пагубным оно ни должно было быть. Подрывать или растлевать нравственность, несомненно, означает уничтожать себя и, возможно, других; но это также значит лишать славы и оскорблять Христа, Сына Отца. Следовательно, это ещё более дерзкие ухищрения сатаны, и потому Иоанн называет причастных к ним не только “обольстителями” (ибо каждый лжеучитель в той или иной мере есть “обольститель”), но и в данном случае также “антихристами”.

Поэтому он призывает их зорко всматриваться в себя, чтобы не сбиться с пути. Ибо один лишь Бог предохраняет душу с помощью истины и в истине. “Наблюдайте за собою, чтобы нам не потерять того, над чем мы трудились [и к достижению чего немало послужили апостолы], но чтобы получить полную награду”.

Затем, в 9-ом стихе, Иоанн сформулировал великий принцип: “Всякий, преступающий учение Христово и не пребывающий в нем, не имеет Бога; пребывающий в учении Христовом имеет и Отца и Сына”. Это более возвышенное утверждение, чем то, которое просто признает Христа, пришедшего во плоти. Независимо от того, как и где, но если вы проигнорируете личность Христа, вы преступите его учение. Мы имели случай в 7-ом стихе, но от него Дух Бога восходит к утверждению истины, которая подходит ко всем этим случаям: “Всякий, преступающий учение Христово и не пребывающий в нем [то есть в учении, которое Святой Дух дал в Слове о Христе - не о деле, а о его личности вообще], не имеет Бога”; и именно теперь, когда проповедуют Христа.

Самое огромное заблуждение в отношении его дела не так пагубно для души, потому что оно не столь прямо оскверняет славу Господа Иисуса. Здесь же говорится об учении самого Христа, и так как мы должны в первую очередь остерегаться сойти с истинного пути, то мы должны также остерегаться преступить учение Христа. Человек может использовать его имя и пребывать некоторое время в собрании святых, будучи принятым как верующий или даже как учитель, но если он не ходит в истине Христа, то не имеет значения кто он, и абсолютно ничего не значит, как может показаться, что он благословен: с ним покончено, если он не ходит в истине Христа; и это становится необходимостью не только во имя других, но ради славы Бога, которая уязвлена здесь более всего прочего. “Всякий, преступающий учение Христово и не пребывающий в нем, не имеет Бога”.

Здесь можно заметить, что человек мог бы обладать истиной Ветхого Завета, поскольку он существовал до того, как Христос явил себя миру, и если человеку не удаётся обрести истину, которую выразило христианство, то не будет ли ему хуже, чем жившим и умершим до прихода Иисуса? Ответ состоит в том, что подобные характерные оправдания напрасны: этот человек несравненно более виновен и находится в худшем положении, потому что теперь мерилом будет не данное однажды Богом, но даруемое им ныне в проявленном Христе. Поэтому не нужно говорить о том, чего не знали другие. Это важный практический критерий, поскольку, хотя и не в той же степени, он разрешает трудности, которые, по мнению многих, якобы основаны на содеянном их предками две или три сотни лет назад. Что это означает в настоящий момент? Бог своим Духом заставляет свою истину коснуться нас в том виде и с той силой, которые наиболее подходят для нашего времени, Бог явно внушает что-либо; и это, кажется, указано в той форме, в которой Бог обходится здесь с преступлением. “Всякий, преступающий учение Христово и не пребывающий в нем, не имеет Бога”. И дело не только в том, что он лишён благословенности христианского откровения, но и в том, что он не имеет Бога - он не сопричастник, и у него нет удела с Богом. Святые Ветхого Завета имели Бога в различных его откровениях. Они получили его слово и наслаждались по мере веры той истиной, которую тогда Бог открыл им. Но ныне, когда пришёл Христос, когда был ниспослан Святой Дух, ныне, когда были возвещены и явление славы Христа, и его возвеличение и безграничная благодать его дела, - ныне совершенно безнадёжно искать оправдание неверию, как оправдывали его невежеством прежних времён. Именно нынешнее проявление воли Бога испытывает каждую душу. Поэтому не принимать его или не пребывать в нем, получив его, отступить от него или преступить им, впадая из одной крайности в другую или оставляя его, - это приводит в итоге к тому же тяжкому грехопадению и гибели.

С другой стороны, есть утешение избранной госпоже, её детям и любому другому, кто предан истине: “Всякий... пребывающий в учении Христовом имеет и Отца и Сына”. Есть великая благословенность в таковом пребывании, братья; это великое дело: не быть столь легко потрясаемым, не колебаться под влияниями каких-либо учений, в особенности когда дело касается Христа. Остерегайтесь этого. Серьёзно взвешивайте каждую мысль, независимо от того, от кого она исходит, любое слово, особенно если оно толкает вас к отказу от того, что вы имеете и полученной от Бога убеждённости. Не позволяйте поколебать вашу прежнюю истину, если действительно она у вас есть и вы уверены в ней. И в то же время пусть ваша душа будет открыта для новой, но старайтесь не перепутать полученные (будь то через традиции или благодаря собственным размышлениям) представления с истиной Христа, чтобы, когда будут затронуты традиции, вы не уступили духу неверия, а также не отказались от истины, которой обладали (или хотя создали такое впечатление), чтобы выступить против истины Бога в других, которые знают её лучше, чем вы.

Во всем этом нам необходимо иметь обещанное наставление Святого Духа. Мы не можем начинать что-либо или продолжать без него, мы и не стали бы этого делать, даже если бы и хотели. Это та же самая благословенность наших душ, которая должна сохраняться столь святым наставником и в столь надёжном общении. Но как в своей повседневной жизни, если мы живём по Духу, мы должны ходить в Духе, так, если мы научались Духу, мы должны и далее идти, укрепляясь в Духе. Это ни в коей мере не должно противоречить “пребыванию”. Единственный путь, которого надо держаться, - это крепко придерживаться того, чему Бог воистину учил нас, однако, используя это в качестве основы для духовного роста. Таков истинный путь “пребывания”. “Пребывающий в учении Христовом имеет и Отца и Сына”. Теперь, когда учение Христа полностью претворено в Слове Бога, становится ещё яснее, что добавить здесь нечего. Невозможно найти ни одной истины Бога, которой не содержалось бы в Библии. Но я уверен, что ещё многое и многое нужно познать из того, что там есть. Мы не должны смешивать эти два понятия. Кто может предположить, что вы и я знаем все, что содержится в Библии? И если указать какую-либо истину в Писании, не говорите, что это какое-то вторичное рассуждение, ибо вы были настолько непроницательны, что не увидели её. Сама суть веры заключается в том, чтобы знать, что поскольку сам Бог безграничен, то и его Слово содержит необозримые богатства для нас. Есть то, что может через Святого Духа воспри ниматься все более и более совершенно, и всё-таки, в конце концов, это все то же святое сокровище, которое было дано христианину от самого начала.

Апостол, наконец, дошёл до конкретных последствий. Он изложил этот принцип в десятом стихе и теперь применяет его на практике: “Кто приходит к вам и не приносит сего учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его. Ибо приветствующий его участвует в злых делах его”. Заметьте то, как это выражено. Не сказано: “Кто не приносит истинной человечности или надлежащей божественности”, потому что сатана может как-то изменить учение с тем, чтобы соблюсти видимость для простаков. Поэтому недостаточно будет просто обозначить какую-то одну конкретную форму заблуждения, потому что тогда дьяволу потребуется только избегать этой формы, и спасения от этого не будет. Но здесь сказано твёрдо и убедительно, что если “кто приходит к вам и не приносит сего учения [то есть учения Христа], того не принимайте”. Не имеет значения, каким конкретным образом сатана обольстил его душу и через это оскорбил Христа; не имеет значения, каким может быть особенная природа этого лжеучения, если человек приходит к вам и не приносит богооткровенного учения, учения Святого Духа о Христе, изложенного письменно, - “того не принимайте в дом и не приветствуйте его”. То есть не надо даже удостаивать его обычным приветствием. Слово “hairein” не имеет значения “Бог в помощь”, хотя вполне приемлемо “добрый день”. Более сильные выражения вставлены английскими переводчиками. Это была обычная форма каждодневного вежливого приветствия.

На мой взгляд, это серьёзная мысль. Вы думаете, братья, что мы все соблюдаем это надлежащим образом? Разве мы не чувствуем, что мы не хотим достичь этого такой ценой и беспокоимся (если даже не боимся), как бы нас не сочли невежливыми? Одно я могу с уверенностью сказать: я сильно сомневаюсь, достаточно ли мы вообще осознаем важность того, на что всегда притязает сатана. Позвольте мне добавить в частности, что мы находимся в таком положении, что, согрешив в этом, мы подвергаем всех детей Бога нападкам врага. Нет, наверное, ни одного человека, кого бы он не пожелал бы затащить в грязную трясину и таким образом обесчестить имя Иисуса.

Итак, если придёт подобный человек, не имеющий учения, вы не должны принимать его. Где? на вечере Господа? Нет, ибо это не могло быть сказано избранной госпоже и её детям. Это назидание совершенно не зависит от социального общения. Вопрос о вечере Господа даже не поднимался. Они просто должны не принимать его у себя дома и не приветствовать его обычными словами. Чем объясняется это весьма суровое и настоятельное неприятие? “Ибо приветствующий его [не просто не принимающий в доме, но обменивающийся приветственными словами с подобным человеком, зная это и, конечно, делая по собственной воле] участвует в злых делах его”. Вы, как исповедники Христа, попробуйте оправдать этого человека, отрицающего Христа. Вы не могли бы поступить хуже, разве что самому отвергнуть Христа. В самом деле, в определённом смысле вы более виновны, чем если бы вы даже были втянуты в эту мерзость сами, потому что тогда вы будете честно исполнять то, во что сатана обманом заставил бы вас верить. Но чем больше вы придерживаетесь истинного Христа и вдруг сообщаетесь с теми, кто не делает этого, тем бесстыднее вы в своём вероломстве по отношению к Христу.

Для некоторых это может показаться неубедительным, но кто об этом написал? кто настаивает на этом? Разве это человек, не имеющий Бога? Разве это не Дух Бога, предписывающий нам именем Господа Иисуса столь тонко почувствовать истину Христа? Не будем же глухи к подобному требованию от подобного лица. Не будем изливать свои самые тёплые чувства на наших друзей, а для имени Иисуса оставлять лишь безразличие. Тот, кто добром встречает человека, не приносящего учения Христа, предаёт Христа.

Хочу ещё раз повторить, что здесь речь идёт не о приветствии “Бог в помощь”, ибо подобный перевод может создать ложное представление, не о всяком пожелании удачи в работе, хоть к такому общему выводу мог бы прийти человек, не привыкший исследовать слова Святого Духа. Но здесь это ничего подобного не выражает; употреблённое здесь слово по-гречес ки означает просто “доброе утро” - то, что бы могло прозвучать в нашем повседневном общении со знакомыми.

Тот же, кто говорит бесчестящему Христа то, что можно явно истолковать как одобрение, пусть даже ничтожно малое, становится соучастником злых дел. Речь идёт совсем не о том, чтобы разделять его злое учение. Считалось, конечно, что избранная госпожа и её дети придерживались верного учения, но здесь их настоятельно призывают отказаться от любого признака сочувствия к тому, кто не несёт учения Христа, и не только не принимать его в своём доме, но даже вне его не приветствовать такого. Это было признаком верности, которую они обязаны были соблюдать по отношению ко Христу.

Иоанн заканчивает послание следующим образом: “Многое имею писать вам, но не хочу на бумаге чернилами, а надеюсь придти к вам и говорить устами к устам, чтобы радость ваша была полна. Приветствуют тебя дети сестры твоей избранной”. Это была сердечная любовь, но только по истине, в которой один Христос - мерило, а послушание - её плоды.

3 Иоанна

В третьем послании апостол одобряет верующего за то гостеприимство, которое он оказывал знакомым братьям и странникам, и за великодушную заботу о них во время проводов их в дальнейшее путешествие, в том случае, если они ходили в истине и во имя истины не брали с собой ни денег, ни провизии. Гай принимал их, как подобало, помогал им в своём собственном доме и провожал их в путь. Диотреф, напротив, не любил этих странников, бродивших повсюду без официальной миссии, без средств к существованию и без пропитания. Они отправились в путь ради имени Господа, не взяв ничего от язычников. Если они действительно вышли в путь из-за любви к этому имени, то хорошо поступал тот, кто принимал их.

И вновь апостол настаивает на истине, характеризующей истинную любовь: “Которого я люблю по истине”. Так говорит он о Гае. Он обрадовался, когда братья (я полагаю, те, которых Гай принимал в своём доме и которых он поддерживал во время их путешествия) свидетельствовали о той истине, которая была в них, в результате чего он ходил в истине. Принимая тех, кто выходил проповедовать истину, они помогали самой истине, они были сотрудниками с ней, чего нельзя сказать о Диотрефе, ибо он не только отказывался принять этих странствующих проповедников, но и запрещал делать это желающим. Он сам стремился к власти. Апостол хотел напомнить об этом, ибо долгом христианина было творить добро: “Кто делает добро, тот от Бога”.

В отношении истины апостол говорит, что сама истина свидетельствует о Димитрии. Я полагаю, что последний распространял её и что утверждение и укрепление истины повсюду (по крайней мере там, где он трудился) свидетельствовало о нем самом.

Утверждение истины как испытание в последние дни весьма замечательно. И таким же является это проповедование странниками, людьми, которые ничего не взяли от язычников, когда вышли в путь, предоставляя Богу позаботиться о том, чтобы их принимали все, имевшие истину в сердце, и истина была их единственным пропуском к христианам и единственным средством, с помощью которого апостол мог защитить верующих. По-видимому, эти проповедники были из иудеев, ибо апостол говорит о них: “Не взяв ничего от язычников”. Именно таким образом он выделяет их. Я отмечаю это потому, что если это так, то значение выражения “и не только за наши” (1 Иоан. 2, 2) становится простым и понятным, поскольку иначе оно будет понятно не всем. Апостол Иоанн, как и Павел, делает различия между нами и иудеями, хотя они едины во Христе. Мы также можем заметить, что апостол обращается здесь к собранию, а не к Диотрефу, местному главе, и что это был лидер, который, любя первенство, противился словам апостола, в то время как cобрание, по-видимому, не желало подчиняться Диотрефу.

Гай упорно продолжал делать добрые дела, несмотря на власть в собрании Диотрефа (каким бы ни были его права или притязания на права), которую, очевидно, имел Диотреф, изгоняя некоторых людей из собрания.

Придя, апостол Иоанн (подобно Павлу) явил бы свою настоящую власть. Он не признавал за собой права, как духовное лицо, исправлять сложившееся положение одними лишь повелениями. Его послания весьма замечательны в этом отношении. На тех, кто отправлялся проповедовать, он влиял одним лишь средством: призывал их быть внимательным к истине, к этому он призывал даже женщину. Влияние проповедника заключалось именно в этом. Его правомочность - другое дело. Апостол не знал ни одной власти, которая бы одобрила подобную миссию, отсутствие которой доказывало её ложность или самозванство. Весь вопрос принятия проповедников упирался в учение, которое они несли. У апостола не было другого способа судить об авторитетности их миссии; тогда и не было другого способа, ибо если бы он и был, то это влияние исходило бы от него. Он мог бы заявить: “А где доказательства правомочности их миссии?” Его же волновало лишь то, несут ли они истину. Если нет, то их не следовало приветствовать. Если же они несли истину, то было добрым делом принимать их, несмотря на всех диотрефов этого мира.