Лекции по Библии

Ничто так выразительно, как этот отрывок, не показывает разницу между Словом Бога и тем, как люди Бога исполняют или считают необходимым исполнить его. Богу угодно говорить обо всем так, как есть на самом деле, не пытаясь ничего объяснить или найти обстоятельства, смягчающие вину человека. “Бог есть свет, и нет в нем никакой тьмы”. Поэтому обо всем говорится чрезвычайно искренне. По тому же самому принципу написаны сотни отрывков в Писании, и по этому поводу неплохо было бы сделать несколько замечаний общего характера. Мы должны уметь делать различие между утверждением какого-то факта в Библии и утверждением, которое нам навязывают извне. Это, возможно, помогло бы нам оценить Слово Бога во всех подобных случаях. Мы всегда склонны отказываться от мысли, что описание событий в Библии указывает на то, что они полностью согласуются с замыслом Бога. Дело в том, что Он говорит о людях добрых и дурных, что Он упоминает не только о прекрасном в доброте, но и о таких внушающих беспокойство и постыдных поступках, которые заслуживают его кары. Словом, Бог говорит о вещах так, какими они являются на самом деле. Он полагается на то, что его народ верит ему. Люди всегда будут считать, что все хорошее исходит от него, а все дурное явно не от него. В конце концов, это легко устанавливаемый принцип, и он объясняет многое, на чем в противном случае человеческий разум способен споткнуться.

Моисей бежит из Египта не совсем потому, что боится враждебности египтян; против неё он, возможно, нашёл бы защиту у Бога, как бы ни угнетала эта враждебность его душу. Но именно недостойное поведение братьев Моисея разрушило всякую его надежду в то время. Человек, оказавшийся также неправым, как обычно и бывает в подобных случаях, испытывал неприязнь к Моисею, который любил обоих и охотно примирил бы их. Речь идёт о человеке, язвительно заметившем Моисею: “Кто поставил тебя начальником и судьёю над нами?” Гордый дух этого израильтянина готов был обвинить в надменности другого, после чего Моисей пережил разочарование. Очевидно ещё не пришло время, чтобы освободить такой народ. Моисей покидает Египет и отправляется в землю Мадиама. И там он подвергается необходимым воспитательным воздействиям, чтобы быть готовым до конца исполнить предназначенную ему великую миссию. Моисей явно поспешил, и Бог осудил его за это. Но в основном Моисей был прав, и поэтому Бог не передаёт кому-то другому, а оставляет за ним право должным образом завершить избавление Израиля, когда настанет подходящее для этого время.

В своём уединении Моисей получает от Иофора его дочь в жены, и она рождает пришельцу сына, наречённого именем, которое говорит о том, куда обращено его сердце. “Я стал пришельцем в чужой земле”. Эти слова объясняют все случившееся с ним. Сын был назван Гирсамом, что значит “пришелец здесь”.

Исход 3

В должное время ничего не забывающее сердце Бога напоминает об Израиле (гл.3). Мы можем предположить, что, находясь на чужбине, Моисей довольно долгое время был свободен от своего долга и мог перестать думать о нем. Но это не так. Далеко в пустыне, у горы Хорив, явился Моисею “Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнём, но куст не сгорает”. Мы никогда не должны допускать даже мысли о том, что способ божественного откровения не является важным. Несомненно, Он - повелитель, и по этой самой причине Он повелевает мудро, неизменно являя себя в том виде, который больше всего подходит человеку, находящемуся в подчинении. Следовательно, не было случайным или привлекающим внимание своей необычностью зрелище, когда Бог явился в пламени горящего куста. Этот образ предназначался тогда специально для души Моисея - терновый куст в пустыне, горящий, но несгораемый. Следовательно, не было сомнений в том, что Бог собирался действовать в среде Израиля. Моисей и израильтяне должны были узнать это. Они тоже в своей слабости были избранным сосудом его силы, и таковыми оставались всегда в его милосердии. Их Бог, как и наш, явил себя истребляющим огнём. Суровая, но все же бесконечная милость! Ибо поскольку Он, с одной стороны, несомненно, является истребляющим огнём, то, с другой стороны, куст, такой слабенький и готовый исчезнуть в пламени, все же не сгорает в доказательство того, что каким бы ни были божественное просеивание и его суд, каким бы испытаниям и проверкам Он ни подвергал человека, всё-таки, являя себя в сострадании и в силе (а именно так было здесь), Он поддерживает этого человека и испытывает его для его же блага (хотя, несомненно, и ради своей собственной славы), и одновременно ради высшего блага и интересов тех, кого Он считал своими.

Итак, когда Бог повелел Моисею подойти ближе, Он прежде всего заявляет о себе как о Боге его отцов, Боге Авраама, Исаака и Иакова. Это было первое сообщение, и целью его было подействовать на душу Моисея и, конечно, в должное время на Израиль. Близилось время, когда его народ должен был из рода вырасти в целую нацию; и если Бог собирался открыть им себя каким-то особым образом, то Он одновременно напомнил им о своей связи с их отцами. Чтобы оценить то, что Он делает теперь, мы никогда не должны забывать о том, что Бог сделал прежде; фактически мы должны одновременно понять и оценить все это. Люди не понимают сказанного в Писании лишь потому, что смешивают его высказывания. Если мы действительно хотим понять истинную силу Слова Бога, то должны отличать те вещи, которые отличаются друг от друга. Вот почему следует обратить внимание на то, что Бог сначала заявляет о себе как о Боге их отцов. Это непременно напомнило бы Моисею, что Бог особым образом открылся Аврааму, Исааку и Иакову как всемогущий Бог. Мы увидим, как выразительно говорится об этом в последующей главе. Но суть этого, по-видимому, была передана именно в первом случае, когда Бог обращает внимание Моисея на то, что Он есть Бог обетования, связывая при этом имена его отцов с самим собой.

Теперь Бог собирался предстать как неизменный Бог, который способен завершить и завершит своё слово согласно тем отношениям, в которых Он находился со своим народом. Стоит ли это рассматривать с точки зрения их заслуг? Должно ли было все исполниться до конца теперь, или исполниться лишь частично, могло ли даже частичному исполнению этого что-то помешать и не дать осуществиться, или же все это могло стать бесполезным из-за безрассудства и греховности самого народа Израиля - все это откроется потом. Фактически, как нам известно, не могло бы быть полного завершения этого без участия Христа. Сын Бога, Господь Иисус, обещанное семя, должен был явиться, поскольку в нем должны были исполниться все обетования Бога. Если это прямая причина невозможности полного завершения дела, то косвенная причина заключается в нравственном несовершенстве сынов Израиля, в грехопадении человека. И тем не менее Бог, хотя и частично, исполнил бы обещанное через Моисея, который являлся прообразом Христа. То, что это исполнение было поучительным уроком, мы узнаем позже из этой же книги.

Однако Бог во всем проявляет свой глубокий интерес к этому народу. Каким доказательством неисчерпаемой божественной милости это является! Ибо в этих людях не было ничего, что могло бы как-то обратить душу к ним, кроме их бедственного положения; ни один из них не был исполнен достойных нравственных чувств, благородных побуждений, никто не проявлял ни малейшей заботы о славе Бога. Увы, они были всегда готовы свернуть с пути и высказать упрёк самому Богу, злословить его слуг, отказаться исполнить его волю. Обо всем этом мы узнаем в должное время, тогда как ему это было известно изначально. Несмотря на это, Бог самым действенным образом выражает свою любовь и заботу по отношению к своему народу (к такому, каков он есть). Поэтому нет ничего, что могло бы помешать душе наслаждаться истинной божественной любовью, кроме упорного её неприятия. Нет ничего более недостойного или более жестокого в человеке, чем препятствование милосердию Бога (если не считать своеволия, которое вовсе не признает его). Бог извещает Моисея о том, что его заботит, говоря: “Я увидел страдание народа Моего в Египте и услышал вопль его от приставников его; Я знаю скорби его”. Но Он не прибавляет, что они вопили к нему. Поэтому мы можем сказать, как позже сказал один пророк, что они стенали, но это было ни что иное, как эгоистическое чувство страдания. Они стенали лишь потому, что находились в ужасном положении; но они не пытались обратиться к Богу и не рассчитывали на его милосердие. И все же Он говорит: “Я... иду избавить его от руки Египтян и вывести его из земли сей в землю хорошую и пространную, где течёт молоко и мёд, в землю Хананеев, Хеттеев, Аморреев, Ферезеев, Евеев и Иевусеев. И вот, уже вопль сынов Израилевых дошёл до меня, и Я вижу угнетение, каким угнетают их Египтяне. Итак пойди: Я пошлю тебя к фараону; и выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых”. Моисей тут же высказывает свои проблемы и противоречия. Бог сначала спокойно выслушивает все сказанное Моисеем, а потом успокаивает своего взволнованного и сомневающегося в своих возможностях слугу.

Но каким уроком это является для нас! Неужели это тот самый человек, который однажды был готов избавить Израиль? Да, тот самый, исполненный мужества, когда время Бога ещё не наступило, но испытывающий затруднения, когда это время пришло. И так бывает часто! Поэтому Моисей отвечает: “Вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя?” Разве не унизительно так говорить? Каково положение! Народ Бога даже не знает его имени! “Что сказать мне им?” - спрашивает Моисей. Бог сказал Моисею: “Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий (Иегова) послал меня к вам”. Великая сила заключается в этих словах. Они означают не просто то, что Бог собирался осуществить. Вероятно, человек предпочёл бы сказать: “Я сделаю”, но Бог основывается на более весомых словах: “Я есмь Сущий”, существующий сам по себе, вечный. И действительно, от него все зависит. Все остальные - просто творения, которые существуют; и только один Бог может сказать о себе: “Сущий”. Все существующее было вызвано к жизни, и может уйти из неё, если Богу это будет угодно. Я не говорю, что это пройдёт, но может пройти. Несомненно, Бог вечен, Он - вечный Бог. Здесь идёт разговор не о его милосердии, но о присущей ему вечности. “Я есмь Сущий”.

И согласно этому, посылая Моисея к израильтянам, окружённым тщеславными язычниками и мнимыми предметами почитания, которые на самом деле действовали как злые духи-искусители, пользующиеся человеческими суеверием и безрассудством, Он повелел ответить всем, кто мог бы спросить: “Сущий (Иегова) послал меня”.

Более того, Бог позаботился сказать также: “Господь, Бог отцов ваших... послал меня к вам. Вот имя Моё на веки, и памятование о Мне из рода в род”. Как же безгранично милосердие Бога, если имя, взятое им на веки в связи с Израилем, не является тем именем, которое делает творение ничтожным, представляя все просто результатом его слова и его воли! Он любит и лелеет то имя, в котором Он связал себя со своими избранными.

Это напоминает нам то, о чем говорят евангелия. Находясь на земле, Иисус никогда не провозглашал себя Христом или Сыном Бога, хотя в действительности был тем и другим, но всегда одобрял, когда другие признавали его таковым, и оправдывал оба этих звания. Нам известно, что Иисус является главой царства и что Христос - это звание, благодаря которому Он имеет полное право на израильтян и их землю, и это право вступит в силу в грядущий день. Но удивительнее всего то, что Он даже не настаивает на том, что Он Сын Бога, хотя это было его извечное имя. Можно сказать, что это имя принадлежит ему, если быть более точным и объективным, в самом высоком смысле, более чем любое другое; ибо Он стал Христом, но Он есть и будет (как и всегда был) Словом, Сыном, единородным Сыном Отца. Здесь не было ничего преходящего. Таким Он был изначально и таким будет вечно. Вот почему Он не настаивает на этом имени. Но как же тогда именует Он себя? Каким именем ему самому угодно называть себя? Избранное имя, которое Иисус произносит принародно, - это “Сын Человеческий”. “За кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?” Там, где все в духовном плане обстоит великолепно, ничего не может быть прекраснее этого. Ибо, как нам известно Сын человека - это не просто звание, посредством которого Он связывает себя с человеком на земле. Это имя заключает в себе печаль и страдание, позор и неприятие. Это имя, несомненно, говорит о славе, о славе более щедрой и полной, соответствующей воле Бога, чем что-либо ещё связанное с его положением Христа, объектом надежды и обетования иудеев; ибо оно открывает дверь в его вечное правление всеми народами, племенами, над всем многоязычием под единым небом, над всей вселенной Бога и Создателя. Но тем не менее сначала это было имя страдающего, хотя и обретшего такую великую и широко известную славу впоследствии.

Говоря с Моисеем, Бог проявляет то же самое милосердие (насколько оно могло открыться тогда), какое спустя определённое время будет явлено, словно свет, в благословенном Господе здесь, на земле. В последнем случае оно, естественно, было больше связано с его собственной личностью, явленной как Божество. Мы всегда должны помнить, что тот, кто тогда явился как Господь, несомненно был тем, кого мы знаем как Сына Бога. Открывшись тогда как Господь, их Бог, Он соблаговолил взять имя, которое определённым образом объединяло его со своим народом. Тем более трогательно, что Он прекрасно знал, как эти же самые люди были готовы обесчестить его. Он знал, что они отступятся от всего, что было прежде задумано им, ища в самонадеянном поведении то, что, вероятно, дало бы кратковременное чувство собственной важности, но на веки подвергло бы бесчестию его имя и привело бы их к погибели (ибо таково настоящее положение иудеев). Подлинное крушение надежд израильтян произошло, во-первых, по причине их приверженности закону, а во-вторых, потому, что они отвергли божественное милосердие, которое было явлено через нашего Господа Иисуса Христа и было возвещено Духом, посланным с небес на землю.

Есть ещё и другой важный момент, на который следует указать в этой главе. Бог даёт понять, что с самого начала ему были известны наперёд все результаты его повелений Моисею посетить фараона. Ничто не удивляло его. Конечно, это настолько же просто, как и необходимо для тех, кто знает Бога, но тем не менее отрадно увидеть ясное подтверждение этому. То же самое распространяется и на Новый Завет. Отрадно видеть эту аналогию, потому что в некотором отношении едва ли можно найти две более отличные друг от друга книги, чем Ветхий и Новый Заветы; но в то же время ясно, что и там и тут заключена одна мысль и первопричина - сам Бог решает разные вопросы; но какое бы дело Он ни осуществлял, это есть тот же самый Бог. Это же мы видим и в Новом Завете. К примеру, если взять евангелие по Иоанну, то там конец известен с самого начала только потому, что Иисус известен как существующий прежде начала всего. Он послан на землю, являясь явно божественной личностью. Следовательно, Он соответствует всему явленному (и ему не требуется никакого свидетельства). Что касается Бога и человека, Он совершенным образом знает будущее, как и прошлое и настоящее.

Здесь Бог говорит: “Но Я знаю, что царь Египетский не позволит вам идти, если не принудить его рукою крепкою; и простру руку Мою и поражу Египет всеми чудесами Моими, которые сделаю среди его; и после того он отпустит вас. И дам народу сему милость в глазах Египтян; и когда пойдёте, то пойдёте не с пустыми руками” {Замечания доктора Д. (“Введение в Ветхий Завет”, стр.236,237) кажутся мне капризом недоверия, которое, будучи задето за живое авторитетом Писания, опускается до явной клеветы. “Если сказанное в Исходе (гл.3,20-22) воспринимать б у к в а л ь н о или с точки зрения истории, то кажется, будто Бог толкает нас на безнравственные поступки. Поэтому от подобного метода толкования следует отказаться. Автор, подчёркивая свою собственную духовную сознательность, представляет божественность явно требующей от людей совершения нечестного по своей сути поступка. Это свидетельствует о несовершенном развитии религиозности, достигнутой поколением, к которому припадал этот автор...” Этот рационалист никогда не усомнится в себе}. Действительно, им долго пришлось бы ждать оплаты, ибо её им никогда не давали. Было бы сущим безрассудством предполагать здесь хоть какое-то даже самое незначительное нарушение того, что было справедливым и подобающим. Содержание этого отрывка, возможно, слишком хорошо известно, чтобы много говорить о том, что каждая женщина должна была просто выпросить у своей соседки сосуд с серебром и золотом и одежды, чтобы нарядить в них сыновей и дочерей Израиля. Речь шла о том, чтобы погубить своих угнетателей посредством божественной власти, а совсем не об обмане или мошенничестве. Оттенок “одалживания”, прозвучавший в английском переводе, вовсе не обязателен, и контекст вовсе не подтверждает его. Нет и мысли о том, что они не имели права быть вовлечёнными в это дело. Не было ничего, что народ и даже, наконец, фараон Египта не склонны были бы признать. Позднее, несмотря на то, что они были заинтересованы в удержании сынов Израиля, они охотно согласились на то, чтобы евреи ушли, и ушли не с пустыми руками. Их надменная воля была сломлена, хотя их сердца были далеки от Бога. Мне едва ли стоит говорить, что между ними не было ничего общего, и тем не менее они подчинились тому, чему так упрямо сопротивлялись прежде. И все же Моисей говорит: “А если они не поверят мне и не послушают голоса моего и скажут: не явился тебе Господь?”

Исход 4

Затем следуют знамения в виде чудес в доказательство тому, что Бог послал с поручением своего раба (гл.4). Бог обращает внимание Моисея на то, что тот держит в своей руке, то есть на жезл. Если бросить этот жезл на землю, он превратится в змея. Слово “змей”здесь носит несколько расплывчатый характер и, вероятно, обозначает нечто более общее, нежели просто змея в узком смысле слова. Именно это слово обычно используется для обозначения морских чудовищ. Многим известно, что оно переводится как “рыбы большие” в Быт.1,21 и обозначает гигантских животных, обитающих в океане; поэтому не совсем правильно будет ограничивать это понятие только словом “змей”, как и ошибочным было бы здесь название “рыбы большие”. Собственно говоря, это слово обозначает чудовище, которое может быть, как я полагаю, амфибией, не обязательно подобной рыбе, а тем более киту, которые обитают только в воде, а также змее, которая живёт только на земле. Но как бы об этом ни судили другие, может оказаться, что это вовсе и не змей, а какое-то другое животное, наделённое аналогичными признаками. Смысл же этого чуда заключается в превращении власти (которую в Писании обозначает “жезл”) в нечто сатанинское. Жезл является символом власти; он также может символизировать наказание. Но ведь наказание не может быть справедливым, если не будет исходить от справедливой власти; вот почему связь между этими двумя идеями заключается в этом символе. Под первым знамением, которое было поручено сотворить Моисею, подразумевается жезл власти, который вдруг обретает сатанинскую форму. Это весьма точно передаёт положение дел в Египте.

Но было и нечто большее, и, следовательно, предстояло гораздо большее испытание личности. Бог приказал Моисею положить руку к себе за пазуху. Несомненно, это место носило определённый смысл, как и результат действия; ибо когда Моисей снова вынул руку, она побелела от проказы, как снег, - характерный признак греха, по крайней мере указывающий на осквернение, если вообще не на бессилие, к которому грех приводит человека. Через Слово Бога мы познаем два различных вида греха. Оба эти греха встречаются в Новом Завете как уже известные нам, ибо на один из них более ясно указано в Ветхом Завете. Паралич или расслабленность, как это сказано в английском переводе, является разновидностью воздействия греха как разрушительной силы, оказывающей влияние на человека, когда грех вводит грешника в состояние немощности, как об этом сказано в послании Римлянам. Проказа является признаком греха в его разрушительном качестве. Именно в этих двух формах и представлен грех в большинстве случаев.

Но, с другой стороны, когда Моисей по слову Бога снова положил руку к себе за пазуху, она опять стала такой же, как тело.

Если бы они не поверили этим двум знамениям, то было приготовлено ещё и третье, которое подействовало бы на воду в реке. Всем нам известно, что египтяне думали о Ниле. То, что должно было восстанавливать силы, освежать и очищать, стало вдруг знамением смерти - жизнь покинула тело. Таково известное символическое значение крови в Писании.

Все эти знамения указывают на подчинённость всех обстоятельств воле Бога, но через действия его слуги и в пользу его народа. Пусть они знают, что Богу угодно действовать в соответствии с тем, что принадлежит исключительно ему. Не может быть ничего более совершенного. Посмотрите на власть мира, или на то, что имеет отношение к человеку, или на опору естества: человек приносит ручательство того единственного, кто господствует над всем. И это передаётся, как мне кажется, в этих трёх знамениях. В то же время, братья, вспомните здесь о предостережении - о нем, несомненно, всегда полезно помнить. В подобных вопросах мы не должны делать вид, будто докопались до всей истины, если бы нам даже удалось выяснить некоторые её моменты. Как бы мы ни были уверены в том, что научены Богом, отсюда вовсе не обязательно следует, что исключена другая сторона истины, которую нам только ещё предстоит полностью узнать. Фактически одним из благодатных признаков Слова Бога является то, что мы никогда не сможем утверждать, что имеем исчерпывающее представление о Библии, ибо Библия наделена чертами беспредельности, присущей Богу, как бы Он ни нисходил до нас и ни использовал язык людей, как Он и сделал, насколько нам известно. Ведь признано, что возможности человеческого языка ограничены; но ведь тот, кто снисходит до этой ограниченности, сам имеет безграничные возможности, и мы никогда не должны упускать это из виду, хотя мы и выражаем это в самой общей форме. Это на самом деле является важнейшей истиной, которой следует придерживаться, и не меньшим успокоением и благословением наших душ.

Примем же с благодарностью все, что дано нам как истина от Бога, но давайте не будем утверждать, что постигли всю истину. “Ибо мы отчасти знаем...” (1Кор.13,9). Так давайте же будем уповать на Бога, чтобы познать истину нашим умом настолько, насколько это необходимо для прославления его и для того, чтобы Он соблаговолил более полно осуществить ту цель, ради которой Он открыл истину.

Итак, Моисей обнаруживает ещё одну проблему. Он говорит: “Человек я не речистый [можно удивиться, что ему потребовалось так много времени, чтобы понять это], и таков был и вчера и третьего дня, и когда Ты начал говорить с рабом Твоим: я тяжело говорю и косноязычен”. Что же было делать, если Бог послал его? Истинное затруднение состоит всегда в том, что человек думает о себе вместо того, чтобы думать о Господе. Но удивительно, как меняется дело, когда кто-нибудь может и решает отречься от себя. Ясно, что Бог лучший судья. Если Он выбирает человека, который с трудом говорит, - кто может противиться этому? Тем не менее пусть никто не думает, что это сказано для того, чтобы в какой-то степени явить неуважение к Моисею. Нет, это сказано для нашей пользы и нам в наставление, чтобы уберечь нас от ещё более непростительного поступка в этом плане; ибо Бог указал нам на нерешительность такого преданного и верного слуги явно для того, чтобы уберечь нас от подобного или других промахов. В заключение Бог, наконец, высказывает истинное недовольство тем, что его раб осмеливается отказываться. “И возгорелся гнев Господень на Моисея, и Он сказал: разве нет у тебя Аарона брата, Левитянина?” Какое великое унижение! Он мог бы быть единственным и счастливым орудием Бога в этом великом деле, но теперь Аарону предназначено принять долю участия в нем. “Я знаю, что он может говорить, и вот, он выйдет навстречу тебе, и, увидев тебя, возрадуется в сердце своём”.

Итак, мы видим союз Аарона с Моисеем, который будет иметь много важных последствий, а некоторые из них примут весьма серьёзный характер, как свидетельствует эта книга.

Прежде завершения данной главы в ней упомянуто ещё одно событие, носящее глубокое, серьёзное и поучительное значение. Бог намеревался прославить Моисея, но в доме Моисея уже присутствовало нечто бесславящее Бога. И Бог не мог закрывать на это глаза. Как случилось, что сыновья Моисея оставались необрезанными? Как вышло, что недоставало того, что символизирует умерщвление плоти в тех, кто были близки Моисею? Как вышло, что слава Бога была забыта именно в том, что всегда было и должно было быть дорого сердцу отцов? И случилось так, что жене Моисея пришлось улаживать это дело. В связи с этим заметьте, как мудро поступает Бог. Ибо нет иного препятствия, как по вине плоти; не представляет труда отвлечь человека, преданного Богу, от его повиновения ему, но Бог исполняет своё намерение, причём в гораздо более болезненной форме и часто с помощью того, кто явился препятствием ему. Как же защищён тот, кто, как ребёнок, внимает Господу и беспрекословно подчиняется ему! Как много бед можно избежать таким образом! Но Бог не позволил бы избежать того, что было так невыносимо Сепфоре. Фактически она, наконец, вынуждена была исполнить то, что было ей так отвратительно, как она заявила сама в случае с сыном. И более того, это избавило от опасности Моисея; ибо Бог поспорил с Моисеем, а не с его женой. Моисей нёс ответственность за это, и Бог строго следил за тем, как выполняется его распоряжение. Сказано, что “встретил его Господь и хотел умертвить его”. Поэтому жена Моисея вынуждена была взять каменный нож и сама совершила обрезание. Она сделала это, но причинив себе несравненно большую боль и испытав больший стыд, чем если бы это было сделано в указанное Богом время и божественным образом. Давайте запомним это.

Исход 5

Теперь, когда Бог был оправдан в доме Моисея, последний мог приступить к выполнению своей миссии (гл.5). Дело на благо народа могло нормально развиваться только тогда, когда все было хорошо дома. Поэтому Моисей и Аарон отправились к фараону и передали ему слова Бога. Фараон с присущей ему наглостью ответил: “Кто такой Господь, чтоб я послушался голоса Его и отпустил Израиля? я не знаю Господа и Израиля не отпущу. Они сказали: Бог Евреев призвал нас; отпусти нас в пустыню на три дня пути принести жертву Господу, Богу нашему, чтобы Он не поразил нас язвою, или мечом”. Но в результате их вмешательства ещё больше прибавилось работы, и сыны Израиля возопили ещё больше и скоро начали негодовать, как будто вместо того, чтобы стать освободителями, Моисей и Аарон сами явились непосредственными виновниками того, что беды обрушились на их народ. Об этом говорится в остальных стихах данной главы.

Исход 6

{Попытка привести дополнительные доказательства различия в авторстве на основе якобы существующих противоречий и путаницы является не только бесполезной, но и свидетельствует о неспособности увидеть то, что весьма примечательно и поучительно. Доктор Д. говорит (“Введение в Ветхий Завет” стр.165), что “сначала израильтяне не слушали Моисея по причине своих душевных мук и жестокого угнетения, которое они испытывали (Исх.6,9-12). Но в 6-ой главе мы видим, что они поверили ему и возрадовались, когда он объявил им об освобождении. Можно подумать, что не народ, а старейшины рода были теми, к кому Моисей обратился в последнем случае, и что они были вынуждены поверить в него, увидев те знамения, которые Моисей сотворил. Но если начальники народа были убеждены в его божественной миссии, то люди, стенающие под тяжестью своего бремени, должны были быть готовыми последовать за ними. В соответствии с Исх.6,2 и. т. д., Моисей получает своё божественное поручение избавить народ от египетского рабства. Но в Исх.3,1 и. т. д. говорится, что он получает его в Мадиаме. Моисей не мог получить его сначала в Мадиаме, а затем повторно в Египте, потому что уже после первого призыва Моисей и Аарон отправились к фараону и просили его отпустить израильтян в пустыню, чтобы там они совершили служение Богу. Если бы Моисей не посетил фараона и не просил бы у него то, что велел ему попросить Бог, мы могли бы предположить, что призыв повторился; но так как Моисей выполнил повеление Бога, то вторичный призыв не был необходим!” Это двойное упоминание о призыве в действительности объясняется доктором Д. тем, что о них рассказывают два автора, по-разному описывающие одно и то же событие: “Один из них представляет Моисея просящим временно отпустить израильтян (Исх.5,3 и. т. д.), другой же утверждает, что Моисей просил их полного освобождения (Исх.6,11; 7,2; 9,35; 11,10)”. В сущности, все это понятно и согласуется одно с другим, но это происходит постепенно, и мелочные придирки элогистских и иеговистских документов явно не имеют основания, ибо в Исх.3 о Боге говорится аналогично тому, как о нем говорится в 6-ой главе. И там и тут Элохим открывается нам как Иегова или о нем говорится как о Иегове. Когда знамения были даны в первый раз, Моисей от имени народа просил отпустить их лишь на три дня. Но когда фараон высокомерно им отказал и усилил их угнетение, Бог ещё более полно раскрылся через своего раба народу, который теперь явно был повержен в уныние. Тогда Бог выдвинул безапелляционное требование относительно израильтян в Египте, не ограничивающееся только знамениями, но сопровождаемое казнями над угнетателями израильтян и нацеленное на полный вывод сынов Израиля из Египта, хотя князь мира сего и ожесточил положение их освобождения, и о временном освобождении уже не говорится. Поэтому второй призыв, адресованный Египту, является не только действительным, но и представляется как начальная стадия новых отношений, установившихся после того, как фараон пренебрёг притязанием Иеговы, высказанном в первом призыве на земле Мадиама.} В начале 6-ой главы Бог говорит Моисею ещё раз, когда тот возвращается. “И сказал Господь Моисею: теперь увидишь ты, что Я сделаю с фараоном; по действию руки крепкой он отпустит их; по действию руки крепкой даже выгонит их из земли своей. И говорил Бог Моисею и сказал ему: Я Господь. Являлся Я Аврааму, Исааку и Иакову с именем “Бог Всемогущий”, а с именем Моим “Господь” [Иегова] не открылся им”. Здесь мы подходим к более точному понятию. Постарайтесь запомнить, что это не является указанием на то, что слово “Иегова” не было известно прежде. У нас нет действительных причин сомневаться в том, что люди слышали это с самого начала. Имя “Иегова” часто встречается в книге Бытие и показывает не только то, что писателю был знаком этот термин, но и то, что он употреблялся с самого начала. В чем же здесь истинный смысл? А в том, что теперь Бог употребляет это имя, чтобы во всеуслышание заявить о том, что Он открыто собирается сделать для блага сынов Израиля. Заметьте в качестве иллюстрации того, что здесь имеется в виду, что когда наш Господь явился, как сказано в Писании, Он провозгласил Отца. Было бы абсурдным предполагать, что термин “Отец” не был известен никогда прежде, не так ли? Это нигде не подразумевается, но под этим именем Бог прежде не являл себя в тех отношениях, как Он сделал тогда. Точно так же дело обстоит и с понятием “Иегова”. Поэтому в Быт.22, когда Исаак был освобождён от смертного приговора, Авраам назвал это место “Иегова-ире” (“Господь усмотрит”). Следовательно, этот термин должен был быть хорошо известен, только Бог до сих пор не использовал его как форму или основание для своих отношений с каким-нибудь народом на земле; теперь Он делает это, устанавливая отношения с Израилем. Было бы недостаточно оставаться всемогущим щитом для детей, каковым Он был для отцов: несмотря на их слабость и беззащитность среди завистливых, враждебных и злых хананеев, Он был защитником странствующих патриархов. Именно это было включено в форму его откровения Аврааму, Исааку и Иакову.

Но теперь Он идёт дальше, являя себя неизменным и вечным Богом - Богом, который был повелителем, верным обетованию, которое Он дал в древности. Именно это и являлось существенным в имени Иеговы. Здесь Он был готов выполнить свою задачу. Возможно, народ ещё не был готов к этому, но Он, по крайней мере, был способен явить все то доброе, что обещал. Итак, Он надлежащим образом, - как Иегова, их Бог, - ручается перед ними своей неизменностью, что исполнит свои обещания. Принесёт ли это какие-то результаты или нет, зависело совсем от других обстоятельств, а не от каких-либо неудачных действий с его стороны.

Именно это открывается Моисею и Аарону, и вслед за этим мы узнаем о данном им поручении. “Войди, скажи фараону, царю Египетскому, чтобы он отпустил сынов Израилевых из земли своей”. Первые неудачи ни в коем случае не должны были повергнуть их в уныние. Их волю не должны были сломить даже растущие беды сынов Израиля. Они и далее должны были действовать по воле Бога и от его имени.

В 6-ой главе родословие даётся лишь с той целью (ст.14-27), чтобы обратить внимание на то, как благодать, несмотря ни на что, утверждает себя. Ибо не Моисей, а Аарон был старшим братом, и в этом родословии естественный порядок сохраняется, например, в стихах 20 и 26: “Аарон и Моисей, это - те, которым сказал Господь: выведите сынов Израилевых...” Но как только речь заходит о божественных делах, то всегда говорится “Моисей и Аарон” и никогда “Аарон и Моисей”. Слишком уж медленно постигаем мы совершенное Слово Бога, хотя нет ничего подобного ему по простоте и доступности. Наши затруднения связаны с тем, что именно хорошая осведомлённость людей о нем является препятствием к восприятию находящегося перед их глазами. Вот почему, когда наши глаза раскрыты, мы замечаем, как уникально его содержание. И это оказывает удивительное воздействие на духовного человека, питающего себя звучанием Слова Бога, потому что в противном случае все мы склонны к небрежному и легкомысленному отношению к этому Слову. Если так важно научиться извлекать пользу из хорошего общения, то нет лучшего общения, чем общение с Богом. Господь, когда мы общаемся с ним, учит нас искренности и тому, чего мы не можем постичь сами. Как добр Господь, говоря нам не только о благодати, но и о естестве! Неужели мы, являясь христианами, будем оспаривать это? Нет, мы признаем это, отводя естеству потребное место; и это верно. Ведь совершенно напрасно отрицать то, что правильно согласно порядку, установленному в природе. Всегда избегайте однобокости. Нет ничего опаснее её в божественных делах. Отворите природе её место - то, что принадлежит ей; но всегда утверждайте превосходство благодати, и будете правы. Постарайтесь не только познавать благодать и наслаждаться ею, но и поступать в соответствии с ней: иначе она теряет свои свойства, - перестаёт быть таковой и становится лишь тщетным притязанием, легкомысленной болтовнёй, лишённой силы.

Исход 7

Следующая, 7-я, глава начинается описанием жестокой борьбы и чудес, которые одно за другим ужаснейшим образом обрушиваются на обречённую землю Египта. Заметьте, что ожесточение сердца фараона ни в коей мере не является следствием его явного неверия. Бог никогда не принуждает человека быть верующим, иными словами, неверие никогда не является следствием жестокой кары со стороны Бога. Разве было ещё что-либо, подобное ожесточению? Разве Писание не указывает на то, чем было ожесточение? Несомненно, оно имело место. Одинаково неправильным будет утверждать, что Бог ожесточает сердце человека, когда впервые посылает свидетельство ему, и отрицать, что Он ожесточает сердце человека, когда тот отвергает его свидетельство. В сущности и то и другое верно, и это как раз является ещё одним примером того, как важно рассматривать не отдельные случаи в Писании, а делать выводы, основываясь на всем Писании.

Итак, Бог посылает свидетельство фараону, как посылает его каждому в той или иной форме. Но человек, предоставленный самому себе, неизменно отвергает свидетельство Бога. Он знает, что оно от Бога; он чувствует, что, отвергая его, поступает неправильно, и все же отвергает его, потому что не желает и не осмеливается поверить Богу, слово которого препятствует всему, что угодно фараону. И поэтому человек уступает неверию, а Бог в это время или немного спустя, согласно присущей ему мудрости, ставит на этом человеке печать ожесточения, что является явно положительным действием со стороны Бога. Поэтому я с полной уверенностью могу сказать, что это ожесточение происходило не только от самого человека и в смысле осуждения было ниспослано ему, хотя, несомненно, явилось следствием его греха. Бог ожесточает человека, потому что тот отвергает его слово. Следовательно, ожесточение ниспослано от Бога как наказание, которое последовало после того, как человек доказал своё неверие и упорствовал в нем. Так было с фараоном, и это типичный случай, о котором постоянно предостерегает Новый Завет; в Ветхом Завете это первый подобный пример. Это тот единственный пример, к которому обращается в своём предостережении апостол Павел. Следовательно, это является постоянным свидетельством такой суровой истины. И запомните, что этот случай не является исключительным. Такое случается чаще, чем думают люди. Вскоре это будет в широких масштабах происходить в христианском мире (2Фес.2), и я нисколько не сомневаюсь в том, что это часто случается и теперь, как случалось всегда. Так это и было, когда наш Господь Иисус пребывал на земле, и присутствие Духа не воспрепятствовало этому, а утвердило это. Поэтому в большом масштабе или в отношениях отдельных людей с Богом, Он, несомненно, действует таким образом. В то же время Бог никогда не превращает человека в неверующего. Ожесточение является осуждением, которое имеет место, когда человек упорствует в своём неверии перед лицом явного и настойчивого свидетельства, идущего от Бога.

В главах 7-11 говорится о десяти казнях, по поводу которых следует высказать несколько общих замечаний. Они были предусмотрены мудростью Бога, чтобы смирить Египет. Это было не только бедствием, обрушившимся на землю Египта; это не только вызвало все усиливающиеся муки и страдания местного населения, но это было серьёзное состязание между Богом и богами Египта. Эти казни были рассчитаны на то, чтобы наиболее ощутимо поразить то, что представляло их религию. Возьмём, к примеру, реку Нил. Нам известно, как египтяне похвалялись этой рекой, которую считали великим земным символом Бога. С другой стороны, хорошо известно, что все эти древние народы думали о солнечном свете, и обычная темнота могла их напугать, и когда их объяла тьма в Гесеме, для Израиля светило солнце. И опять же, чистота тела играла не последнюю роль в язычестве, которое не могло дать ничего для души, что было особенно характерно для египетских язычников. Ясно, что наказание мошкой или гнусом (в любом значении слова), или, по крайней мере, пёсьими мухами, сделавшими жизнь человека почти невыносимой, и явилось особым унижением для египтян. Итак, некоторых из этих вопросов мы едва коснулись, не вдаваясь в подробности, ибо понятно, что они отняли бы у нас с вами больше времени, чем я предполагаю его затратить. Исходя из этих повторяющихся наказаний мы можем сделать вывод, что Бог поступал в то время с богами Египта так же, как и с его жителями. Причина этой вражды объяснялась их противостоянием истинному Богу, а также тем, что они угнетали его народ.

Даже рационалисты не осмеливаются полностью отрицать сверхъестественный характер явлений, описанных в главах 7-12. Даже некоторые явные скептики вынуждены признать, что эти десять египетских казней происходили на самом деле, хотя они стараются умалить их значение до крайности, преувеличивая роль обстоятельств, носящих некое внешнее сходство - закономерное или случайное. Таким образом, объясняя первую казнь (гл.7,15-25), они приводят пример Эренберга, который в 1823 году увидел, как вода в узком морском заливе Красного моря близ Синайского полуострова обрела кроваво-красный цвет из-за споровых водорослей. Но разве в этом случае рыба в море погибла или вода стала непригодной для питья? Разве от этого испортилась вода в каждом озере, потоке и даже в деревянных и каменных сосудах? Они не могут отрицать, что существует огромная разница между кровавым оттенком, который имеет Нил в течение нескольких недель в июне и который проходит без тех ужасных последствий, какие в сравнении с этим принёс тот жестокий удар, обрушившийся где-то около января на ту реку, которой гордились, которой поклонялись и которая была свидетелем чудовищной смерти младенцев израильтян мужского пола.

Исход 8

После того, как прекратилась та кровавая казнь, длившаяся напрасно семь дней, из потоков, рек и озёр вышли на землю Египта жабы, и земля покрылась этими поистине омерзительными тварями, до тошноты поражавшими людей, как до этого их поразили кровавые воды (гл.8,1-15). Как унижающе подействовала на людей эта вторая египетская казнь, ведь они считали жаб священными животными, а теперь видели их, вызывающих омерзение, заполнивших их дома, постели, печи и даже попавших в квашню. Никогда прежде эти твари не донимали египтян в начале года; тем более не являлись они и не уходили по приказу человека, подобного Моисею.

Третью и четвёртую казни (в нашем переводе: мошки и пёсьи мухи, упомянутые в 8-ой главе, стихах 16-32) можно обсудить в связи с их особенностями, но несомненно то, что эти насекомые оказывали на людей и животных сильное воздействие, и тем более мучительное, что, мешая соблюдению личной гигиены, они превращали в средство поражения то, что считалось необходимым для самозащиты. Однако известный рационалист считает, по крайней мере, первую из этих казней “естественным явлением в этой стране” - это чудо, сотворённое Аароном, как и освобождение израильтян. Поэтому он ещё более недоверчив, чем волхвы, сказавшие фараону: “Это перст Божий”, узрев во всем этом не простое стечение необычных обстоятельств, включающее и природное явление.

Исход 9

Пятым наказанием (гл.9,1-7) была весьма тяжкая моровая язва, которая по слову Моисея на следующий день поразила скот египтян, но не затронула скота израильтян. Это был ещё более сильный удар, так как незадолго до этого фараон отказался дать израильтянам три дня отлучки, которые обещал им, когда Моисей говорил ему о невозможности для израильтян приносить в Египте отвратительную для египтян жертву на виду у них. Ведь известно, что представляли собой волы и овцы в глазах египтян.

Затем последовало шестое наказание (гл.9,8-12) - воспаление с нарывами на людях и на скоте во всей земле Египта, которое поразило даже волхвов: и они не могли устоять перед Моисеем. Такая гнойная сыпь явилась позором для египтян, скрупулёзно избегавших всякой нечистоты, и к тому же доказала полную несостоятельность египетских божеств, как и их неумение исцелять.

Следующая, седьмая, казнь, описанная в 9-ой главе, стихах 13-35, - это град с грозами и все поражающим огнём, что и вынудило фараона признать свою вину и пообещать отпустить народ Израиля; но как только Бог услышал молитву Моисея, фараон тут же забыл о своём обещании. Только упрямые могут усмотреть в этом явление, обычное для Египта, не обращая внимания на время или другие возможные обстоятельства.

Исход 10

Угроза навести саранчу, которая пожрёт все уцелевшие от града посевы, по-видимому, привела в чувство слуг фараона, но когда Моисей потребовал, чтобы отпустили всех израильтян от мала до велика совершить служение Богу (теперь ни слова не было сказано о трехдневной отлучке), его и бывших с ним изгнали от лица фараона, и на Египет обрушилась восьмая казнь. Небесные силы были подвластны Богу и действовали против Египта (гл.10,1-20).

Ещё больший ужас навела сверхъестественная тьма девятой казни (гл.10,21-29). Божество, заимствовавшее своё имя от солнца, ничем не могло помочь земле Египта, в то время как вполне ощутимую тьму можно было видеть там, где она образовалась при помощи света, который имели сыны Израиля в своих жилищах.

Исход 11

Печально слышать, как так называемый ортодоксальный оппонент от рационалистов умаляет значение десятого бедствия (гл.11), утверждая, что “нет основания полагать, что все первенцы были умерщвлены и никто из них не остался в живых, и, что никто, кроме них, не умер”. Гнусным неверием веет от утверждения, будто “вечные законы природы достаточно могущественны, чтобы способствовать всему, что он (Моисей) намеревался сделать для избавления”. Сказанное отрицает не только Слово Бога, но и самого Бога.