Лекции по Библии

Иов 22

Итак, теперь мы вновь приступаем к Елифазу (гл. 22). Елифаз отвечает, говоря: “Разве может человек доставлять пользу Богу? Разумный доставляет пользу себе самому”. Да, Елифаз, но разве человек не может угодить Богу? Благочестивый человек подчиняется Богу и слушается Слова Бога не ради пользы, а для того, чтобы угодить ему; а почему? Потому что любит его. Это совершается не ради какой-то пользы. Именно так и поступал впоследствии иудей. “Что за удовольствие Вседержителю, что ты праведен?” Да, было удовольствие. Он полностью ошибался относительно этого. Бог был доволен Иовом, именно тем человеком, по отношению к которому они поступили так предательски и которому они вменили всевозможное зло. Как вы помните, в начале книги Бог обратил внимание на то, что на земле не было другого человека, который был бы подобен его рабу Иову; и все же оставалось то, что Бог намеревался раскрыть, о чем Иов не имел никакого представления, то есть то, что он никогда не признавал как неправильное. “Неужели Он, боясь тебя, вступит с тобою в состязание, пойдёт судиться с тобою? Верно, злоба твоя велика, и беззакониям твоим нет конца. Верно, ты брал залоги от братьев твоих ни за что [вновь проявляются все подозрения к нему во зле] и с полунагих снимал одежду. Утомлённому жаждою не подавал воды напиться”.

Елифаз представляет все то, что мог совершить Иов и за что он теперь страдает. “А человеку сильному ты давал землю [Иов сам был “сильным” человеком], и сановитый селился на ней. Вдов ты отсылал ни с чем и сирот оставлял с пустыми руками. За то вокруг тебя петли [вы видите, что все доводы совершенно ошибочны], и возмутил тебя неожиданный ужас, или тьма, в которой ты ничего не видишь, и множество вод покрыло тебя. Не превыше ли небес Бог? посмотри вверх на звезды, как они высоко! И ты говоришь: что знает Бог?” Это было не то, что говорил Иов, а как раз противоположное. “Может ли Он судить сквозь мрак?” Да, несомненно, он не был насмешником. Ничего подобного. Он был набожным, но недальновидным человеком, и существует очень много таких людей. “А Он наполнял домы их...” Далее чувствуется некоторая нежность к Иову. “Сблизься же с Ним - и будешь спокоен; чрез это придёт к тебе добро. Прими из уст Его закон [Елифаз, конечно же, не был похож ни на Софара, ни на Вилдада] и положи слова Его в сердце твоё. Если ты обратишься к Вседержителю, то вновь устроишься”. Так это и было. Как мало он знал, к своему стыду, о том, что возвращение должно было вот-вот стать явью. “И будешь вменять в прах блестящий металл, и в камни потоков - золото Офирское”. Так это и произошло самым великолепным образом, и гораздо раньше, чем того ожидал Елифаз. “Когда кто уничижён будет, ты скажешь: возвышение! и Он спасёт”.

В английском переводе в стихе 30 допущена очень грубая ошибка: слово “остров” употреблено неверно {Прим.ред.: имеется в виду авторизованный перевод английской Библии, где написано: “Избавит и остров невинных...”}. В еврейском языке это слово означает не только “остров”, но и “не”, “нет”. Чтобы проиллюстрировать это, возьмём, к примеру, слово “Ихавод”; “и”, употреблённое как наречие, передаёт отрицательное значение, так как “Ихавод” означает “нет славы” или “бесславие” - “отошедшая слава”. Такое имя дала бедная жена Финееса своему сыну, когда была уже при смерти. Итак, здесь мы имеем подобное слово, и переведя отрицательную частицу, вы получите подлинное значение этого выражения - “небезвинный”. “Остров” лишает это выражение всякого смысла. Никто не смог бы объяснить это выражение в той форме, в какой оно дано в авторизованном варианте; ни один человек не сделал этого, и даже не принимался за это; и самое удивительное, что все остаётся по-прежнему. Я полагаю, что в исправленном варианте все правильно; но об этом следует знать, потому что я осмелюсь сказать, что вы с большим удивлением обнаружили выражение “остров невинных”. Вы знаете, что в Европе есть небольшой уголок, который называется “островом святых”, но “остров невинных” звучит более необычно. Такого никогда не было. Человек потерял свою невинность, которая никогда не будет восстановлена. Человек обретает святость верой во Христа, но нет восстановления невинности. “Избавит и небезвинного” - в этом заключается суть.

Да, Бог сделал это. А кем же были они - Елифаз, Вилдад и Софар? Они были людьми, которые не невиновны, - они были виновны, они были “небезвинными”. Так что в этом варианте скорее всего грубо смешаны два слова. Подлинное значение заключается в следующем: “Избавит и небезвинного”. И это было подтверждено в случае с тремя друзьями Иова скорее, чем этого ожидал Елифаз. Бог счёл их виноватыми перед их дорогим братом, о котором у них сложилось превратное мнение и которому они вменяли в вину всевозможное скрытое зло, сделав его как лицемером, так и непослушным человеком. И здесь Елифаз неосознанно произнёс слова, которые казались ему истинными. Иногда мы слышим слова, сказанные христианином случайно (возможно, они не имели представления о том, что когда-либо будут оправданы), и насколько мне известно, слышим от очень искренних душ, возможно, только от какого-то бедного брата, который не может писать, или от бедной сестры, которая умеет делать очень мало, разве что штопать носки.

Так, здесь мы находим, что эти слова были истинны. Бог имеет отношения в большей степени с добрыми словами, которые произнесены, чем мы это вообще осознаем. Елифаз, хотя он и был так не прав, тем не менее позволял говорить слова, которые удивительно истинно относились к самому Иову. “Избавит и небезвинного [вот соответствующее слово], и он спасётся чистотою рук твоих”. Именно Бог и заставил их почувствовать то, что Иов был более праведен, чем они, что его руки были чище, чем их руки. Они осквернили свои руки, напав на Иова так жестоко и неистово, и они были обязаны Иову за то, что им сохранили их жизни.

Иов 23

В следующей, 23-ей, главе Иов отвечает, и его ответ мы и будем рассматривать. “Ещё и ныне горька речь моя: страдания мои тяжелее стонов моих. О, если бы я знал, где найти Его..!” Да, это было сердце благочестивого человека, хотя он ощущал и испытывал жестокую боль от своих ужасных страданий. Он был так занят прежде, что не мог обрести Бога, хотя и пытался сделать это задолго до испытаний. “И мог подойти к престолу Его! Я изложил бы пред Ним дело моё и уста мои наполнил бы оправданиями; узнал бы слова, какими Он ответит мне, и понял бы, что Он скажет мне”. Теперь он желал именно этого. Он не боялся того, что сказал бы Бог. Он был уверен, что это были бы добрые слова, потому что Он любил и потому что Иов знал, каким Он был. “Неужели Он в полном могуществе стал бы состязаться со мною?” Именно так они и думали. “О, нет! - говорит он. - Пусть Он только обратил бы внимание на меня”. Дал бы силы - это было бы уже слишком. Скорее, “Он только обратил бы внимание”. “Тогда праведник мог бы состязаться с Ним, - и я навсегда получил бы свободу от Судии моего”. Иначе: “Я знаю, что все бы уладилось, если бы я только услышал его. Если бы я мог подойти к нему ближе, то Он выслушал бы меня”.

“Но вот, я иду вперёд - и нет Его, назад - и не нахожу Его; делает ли Он что на левой стороне, я не вижу; скрывается ли на правой, не усматриваю. Но Он знает путь мой”. И теперь вы видите, что его сердце всегда было обращено к центру внимания - к Богу. Под тяжестью горя он мог бы и отклониться подобно стрелке компаса, которая отклоняется, но всегда возвращается к полюсу. “Нога моя твёрдо держится стези Его; пути Его я хранил и не уклонялся. От заповеди уст Его не отступал”. Он был совершенно уверен в том, что у него чистая совесть. Но она не была таковой, и это ему предстояло познать. Бог должен был показать ему это, потому что дело касалось не только какого-то внешнего бесчестия, которое было бы замечено всеми. А люди думают именно так.

Мне приходилось бывать у смертного одра христиан, и мне жаль говорить о том, что из их уст я слышал одну принципиальную вещь: “Вспоминаю мою долгую жизнь в приверженности Господу Иисусу”. Если бы Иов сказал: “Я вспоминаю щедрую милость и долготерпение Бога и его постоянную поддержку, чего я никогда не заслуживал”, - да, тогда все было бы правильно. Возможно, мне следовало бы добавить, что те, кого я слышал, говорили так, как будто они никогда не слышали евангелия, как оно знакомо всем нам. И все же я не сомневаюсь, что они были христианами, но уклонившимися с истинного пути под воздействием плохих учений. “Нога моя твёрдо держится стези Его; пути Его я хранил и не уклонялся. От заповеди уст Его не отступал; глаголы уст Его хранил больше, нежели мои правила. Но Он твёрд; и кто отклонит Его? Он делает, чего хочет душа Его. Так, Он выполнит положенное мне.”. Иов допускал его полное превосходство, допускал его абсолютную власть. “Так, Он выполнит положенное мне, и подобного этому много у Него. Поэтому я трепещу пред лицем Его”. Он был обеспокоен тем, что между ним и Богом что-то было, то, к чему у Бога возникал вопрос, но какой - этого он пока не понимал. “Размышляю - и страшусь Его. Бог расслабил сердце моё, и Вседержитель устрашил меня. Зачем я не уничтожен прежде этой тьмы, и Он не сокрыл мрака от лица моего!”

Иов 24

Глава 24 завершает ответ Иова Елифазу, который мы начали рассматривать. Иов вполне ясно объяснил, что все сейчас находится в ненормальном состоянии и что нельзя судить об отношении Бога по степени преуспевания человека здесь, на земле; ибо праведные чаще всего подвергаются гораздо большим испытаниям, и это не является доказательством того, что в них есть что-то плохое, напротив, Бог подвергает их испытанию, чтобы показать, что они действительно являются его. Покорность сердца - именно к этому мы и призваны под судом и для совершенной уверенности в Боге. И все же мы обладаем преимуществом, которым не обладали ветхозаветные святые и которое они не могли иметь до тех пор, пока не пришёл Христос, - не только лишь пока не осуществлено было дело Христа, но и пока не воссиял его свет. У них не было такого преимущества. Это происходило ещё прежде, чем был дан закон. Тем не менее мы ясно видим, что было достаточно света для тех, кто уповал на Бога, и что, несомненно, тогда была тьма, впрочем, как и сейчас, для тех, у кого не было веры в Бога. Наконец, главным полезным уроком книги является различие между верующими и ответ, почему такая разница существует. Между Иовом и его тремя друзьями была большая разница, и я осмелился указать на то, в чем заключалась эта разница. Какой бы ни была ошибка Иова и каким бы ни был его гнев от того, что его считали лицемером (если нам когда-либо было известно нечто подобное, то мы могли бы познать всю горечь этого), нет такого удара, который чувствовался бы настолько глубоко и сильно, как удар от тех, кто признается в любви к нам. И все же дьявол всегда действует и пытается обмануть детей Бога.

Итак, здесь мы обнаруживаем это в крайней форме. Есть большая разница между историей Иова и других людей. Они знали об этом только в определённой степени, но Бог показал это очень выразительно на примере Иова, который подвергся большим испытаниям, чем другие. Я не имею в виду, что Павел, Пётр и другие не могли подвергаться испытаниям своего рода и что их жизнь была в их руках. Такого не было в случае с Иовом. Речь не шла о жизни, речь шла о терпеливости. Его жизнь не должна была быть затронута; если бы Иов умер, то это повредило бы повествованию, но Бог позаботился о том, чтобы, какими бы ни были страдания Иова, его жизнь была сохранена для того, чтобы пройти через такое испытание, какого, возможно, никогда не было с тех пор, как начался мир; и все же оно привело к несравнимой пользе. Именно это Бог и показывает здесь.

Сатана никогда ничего не делает во благо, но всегда во зло. Однако в данном случае сатана потерпел полное поражение, и это совершил Бог, и совершил именно неверием и бездуховностью троих друзей Иова. В этом заключается основная мораль книги. Только после этого Иов начал проклинать свой день, чего никогда не делал прежде. Он сносил все, что посылал на него сатана, сносил это с мужеством и с уверенностью в Бога. Но когда трое его друзей начали приписывать ему скрываемую нечестивость, лицемерие, то для Иова это было уже слишком: он не мог вынести этого. И поэтому он разразился множеством слов, крайне неподобающих, но Бог допустил все это, потому что в основном Иов был привержен Богу и, что бы его ни постигло, желал принять это от Бога. Он не мог понять - почему, но все же он оставался приверженным Богу. И теперь он сам излагает свою историю.

“Почему не сокрыты от Вседержителя времена, и знающие Его не видят дней Его? ” То есть сейчас времена зла, но как же так происходит, что тот, кто является управителем нравственности, кто замечает всякое зло, даже слова людей, раскрывающие тайны сердца, - как же так происходит, что Он позволяет, чтобы все это происходило, и что нет дня возмездия? Да, мы очень легко можем ответить на этот вопрос - все это сохраняется для Христа. Отец не будет судить ни одного человека - это не является тем, что будет делать Отец. Он проявляет любовь, потому что Он - Отец; Он проявляет любовь, потому что Он - Бог, потому что Бог есть любовь, равно как и свет. И посему это сохраняется для Христа, и причина очень проста. Христос был единственным, кого ненавидели без малейшей на то причины, безо всякой вины. Ненавидели как его, так и Отца, и поэтому для Господа Иисуса сохраняется право на исполнение суда. Весь суд был совершён над Сыном, потому что Он есть Сын человека, и его ненавидели именно как Сына человека; отвергалась его божественность, и Он рассматривался как один из нечестивых. Его считали самаритянином, и даже демоном. Для человека не было ничего плохого в том, чтобы говорить так и чувствовать.

И эти люди не были язычниками. Как таковые, язычники не были так плохи. Народ Бога, находящийся в плохом состоянии, является худшим, чем кто бы то ни было. Именно поэтому многие не могут понять и не верят. Здесь они стучат в свои барабаны и дуют в трубы в христианстве, как будто все хорошо. О, они действительно созрели для суда даже в Англии, а не только лишь на Камчатке или в центре Африки. Если люди не верны, то чем больше есть света, тем они хуже. И поэтому наш Господь был очень ясен, показывая, что иудеи были людьми. Речь не шла о Содоме и Гоморре. Они рассуждали об отвратительности Содома и Гоморры. Господь говорил, что они хуже, чем те. В день суда отраднее будет Содому, Гоморре и Тиру - все эти места считались особенно нечестивыми, - а Хоразину, Вифсаиде и Капернауму будет гораздо хуже. Капернаум был тем местом, где Он жил. Этот город считался его городом в Галилее, но отвергал его свет и любовь. Поэтому чем вы ближе к благословению, если благословение ваше, тем больше вы виновны. А затем проявляется другая очень важная вещь, а именно: пока нет самоосуждения, пока нет постоянного осуждения, происходящего изо дня в день, мы попадаем в сложное положение, теряем благодать истины, теряем её силу в своих душах и, таким образом, можем быть очень самодовольны, потому что знаем, что мы веруем. И именно в таком состоянии находились друзья Иова. Так им было очень удобно, с ними не происходило ничего плохого, с ними было все в порядке, а Иов - он, должно быть, был очень плохим. Таково было их совершенно неправильное суждение. И теперь Иов сталкивается с вопросом: как же так, раз времена так плохи, то почему же не наступает день расплаты? Мы не видим этого. Но он грядёт, этот день ожидает лишь единственного, кто может в совершенстве справиться со злом.

Мы все склонны быть очень пристрастными. Иногда мы видим зло, которое представляется нам чрезвычайно явным - особенно в глазах человека. Некоторые люди очень сильно пьют. Да, но эти же люди совершенно не подвержены жадности. Тем не менее я предполагаю, и никто не будет отрицать, что дух алчности является для души гораздо более ослепляющим и причиняющим вред, чем даже унижение человека пьющего. Несомненно, пьющий человек является объектом презрения тех, кто воздерживается от этого, и именно они выносят ему самое суровое осуждение; именно в этом на них совершает свои нападения дьявол. “О нет, я никогда не пью, я ни капли в рот не беру, я хороший человек, а они - очень плохие, очень порочные”. Да, я ничуть не сомневаюсь в том, что они плохи, но я утверждаю, что те, кто о себе высокого мнения, ещё хуже их. Нет такого, чтобы у Бога пьющий человек вызывал большее отвращение, чем тот, кто высокого мнения о себе; но как бы ни были возвышенны его мысли, он является всего лишь бедным, погибшим грешником, и если в нем нет какого-то одного зла, то, возможно, в нем есть другое зло, такое же или ещё большее. Я говорю это не для того, чтобы найти чему-то оправдание.

Есть много других способов, с помощью которых люди показывают, что они не имеют ничего общего с Господом Иисусом и что они вообще ничего не знают о Боге. Но именно Господь будет непогрешимым судьёй. Именно Господь никогда не встанет ни на одну из сторон. Однажды все, что противоречит Богу, встретит самое суровое его осуждение, и потому, что люди не видели в нем Бога, а видели только человека, и именно поэтому Он как человек и будет судьёй всего человечества. Весь суд отдан в руки Сына, потому что Он есть Сын человека. Далее Иов описывает три отступления от закона, которые происходят сейчас. Он говорит: “Межи передвигают”. Это вовсе не является чем-то необычным. Мы имеем свидетельство всего этого как происходящего сейчас {Прим. ред.: это и описанные ниже события относятся к началу ХХ века} вокруг нас в Лондоне. Есть люди, которые вторгаются, забирая общую землю этого самого Блэкхэза. И в разных местах вы видите, что люди так или иначе вторгаются, овладевая тем, что им не принадлежит. Но это длится уже так давно, что закон их даже и не трогает. Здесь они преобладают, и мы знаем, что в глазах законников это очень трудное дело и совершенно противоречит самому закону, но они не могут их задеть. И подобные отступления постоянно продолжаются, даже перед лицом всего закона. Если бы мы были в Корнуэлле или на юге Ирландии, то никто бы не удивился: происходит очень много отступлений от закона; это же происходит перед нашими глазами в Лондоне.

То же самое происходит и в других сферах помимо захвата земли. И это относится к очень старой уловке плохих людей, особенно людей высокого ранга и им подобных, которым обладание землёй даёт возможность украсть ещё немного. Так же происходит и с царями. Они видят, что есть за пределами Франции красивая провинция, которая стала бы хорошим дополнением к империи, и постепенно эта провинция крадётся. То же самое повторяется в разных вариантах: Германия видит, что определённая часть земли даёт доступ к морю, которого у Германии нет, и она крадёт эту часть и находит повод для войны, чтобы захватить то, что принадлежит Дании или какой-нибудь иной стране. И в наши дни имеют место оба явления. Так было всегда, и таково лицо не только закона, такие вещи совершаются и людьми, имеющими отношение к церкви, часовне или чему-либо подобному, и являющимися христианами. И все это люди, которые по своему положению ответственны за соблюдение закона, тем не менее они являются виновными во всей этой нечестивости.

То же самое происходит в более низких слоях общества. Здесь этому способствует недостаток; но тогда какова же главная причина недостатка? Почему же в основном мы имеем дело с беспечностью, когда дело касается исполнения долга? Люди теряют своё место. Они не могут стать состоятельными, они берут деньги, не принадлежащие им, и попадают под общественное осуждение. Подобное постоянно происходит как в более низких, так и в более высоких слоях; и так будет на земле до тех пор, пока не придёт Иисус, единственный, кто исполнит суд и будет царствовать справедливо. Ничто не будет пропущено, ни у кого не будет преимуществ, но все будет осуществлено в соответствии с Богом, однако никак не раньше.

Существует абсолютная справедливость, и не только она, но и активная доброта. И есть Бог, заботящийся о своих. Он заботится о них там, где есть то, чего они не видят, потому что Он любит их; ибо очень часто есть то, чего люди не видят. Иногда мы страдаем за наши прегрешения. Но этого не должно происходить. Мы должны страдать за праведное, а не за неправедное, потому что “и Христос... однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных”, тот, кто нам так бесконечно дорог. Тем самым мы подходим к христианской основе.

И теперь Иов просто обсуждает то, что происходит вокруг него. “Угоняют стада, и пасут у себя. У сирот уводят осла, у вдовы берут в залог вола; бедных сталкивают с дороги”. Этими людьми были те, кого называют “уважаемыми людьми” общества, у которых есть и стада, но они желают иметь ещё больше. “Все уничижённые земли принуждены скрываться”. Да, теперь мы видим иной класс людей, мы видим бедных и униженных здесь, на земле. “Вот они, как дикие ослы в пустыне, выходят на дело своё”. Они являются людьми, у которых ничего нет, а теперь - это “массы”, у которых нет квалифицированной работы, но которые живут тем, что изнурительно трудятся, и живут во всех тех опасностях и страданиях, которые приносит их изнурительный труд. “Вот они, как дикие ослы в пустыне, выходят на дело своё, вставая рано на добычу [ещё до рассвета, но добыча не является тем, что они имеют, а могут лишь поймать]; степь даёт хлеб для них и для детей их”.

Подумайте о том,что бесплодные пески пустыни - это единственное, что у них есть. Но почему? Потому что у них не было своей собственной земли. “Жнут они на поле не своём [это урожай богатого человека] и собирают виноград у нечестивца”. И таких называют не “богатыми”, а “нечестивцами”. “Нагие ночуют без покрова” - вот что делали c людьми эти богатые нечестивцы. У них не было жалости к бедным, они использовали их для работы на себя. “Нагие ночуют без покрова и без одеяния на стуже; мокнут от горных дождей [по-прежнему описывается нуждающийся класс, у которого едва ли есть постоянная работа] и, не имея убежища, жмутся к скале; отторгают от сосцов сироту и с нищего берут залог; заставляют ходить нагими, без одеяния, и голодных кормят колосьями”. При сборе урожая на полях оставались колосья, вот эти колосья они и ели. “Между стенами выжимают масло оливковое”. Их нанимают для создания изобилия - они выжимают масло, но для себя они не могут взять ни капли этого масла - “топчут в точилах и жаждут”. Для них нет вина. “В городе люди стонут, и душа убиваемых вопит, и Бог не воспрещает того”. Бог не замечает ничего этого, и причина этого в том, что Он ждёт определённого дня.

И, наоборот, какая удивительная любовь для тех же самых людей, которым было проповедано евангелие! Евангелие было проповедано “бедным”, они были особой целью Господа Иисуса. С тех пор, как стоит мир, такого ещё никогда не было. Никто никогда не делал их своей целью, а особенно навечно. Но Иов не мог ничего знать об этом. “Есть у них враги света, не знают путей его и не ходят по стезям его”. И затем он описывает ещё более худший класс. Это люди, независимо от занимаемого ими положения, - люди насилия, убийцы. Человека, который нашёл повод для вражды, ничто не может удовлетворить, кроме жизни его жертвы. “С рассветом встаёт убийца, умерщвляет бедного и нищего, а ночью бывает вором”. Растлённый человек. Насилие и растленность - две главные характеристики человеческого зла. “И око прелюбодея ждёт сумерков, говоря: ничей глаз не увидит меня, - и закрывает лице. В темноте подкапываются под домы, которые днём они заметили для себя; не знают света. Ибо для них утро - смертная тень, так как они знакомы с ужасами смертной тени”. Они не выносят того, чтобы узнали, кто они такие и что ищут. Иов далее, вплоть до конца главы, описывает эту ужасную картину, показывая, что присутствует внутренняя тайна и виновная совесть, ибо это было удивительным деянием Бога.

Когда человек был ещё только сотворён, он ничего не знал о добре и зле. Он не знал, в чем заключается разница между ними, потому что не существовало таких явлений. Человек был сотворён совершенно без какого-либо зла. Когда Бог пустил человека из своих рук, тогда в человеке не было зла. Но как только он впал в грех, то сразу же обрёл власть судить о том, что есть зло, а что добро. Это и есть совесть. Когда все было хорошо, то не было необходимости в совести, оценивающей, что хорошо, а что плохо; но как только человек совершил грехопадение, он начал судить о добре и зле. Однако в совершенстве судить об этом может только Бог, а человек делает это неудачным, жалким способом. Так происходит потому, что он не знает, что есть внутри того, что он воспринимает только извне, и выносит осуждение. Но человек не становится лучше. И теперь, если человек является необратившимся в веру, он продолжает пребывать в подобном жалком состоянии, а применение им добра и зла выглядит следующим образом: есть другие люди, которых он считает такими же плохими, как и он сам, или ещё хуже, и на основе этого он извиняет сам себя, и все так продолжается снова и снова. Но если человек является обратившимся, то совесть устремляет свой взор на самого человека. В этом заключается причина того, почему раскаяние неизгладимо и с самого начала было связано с верующим во Христа. Вера и раскаяние связаны между собой, и принятие нами Христа побуждает нас осуждать самих себя, а не только лишь указывать на зло других людей или находить себе оправдание.

Вы видите это в случае с бедным мытарем. Фарисей говорил: “Боже! благодарю тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь”. И был бедный мытарь, к душе которого обращался Бог и который вместо того, чтобы искать тех, кто так же плох, как и он, или ещё хуже, мог только сказать: “Боже! будь милостив ко мне грешнику!” И не только лишь “ко мне грешнику”. В течение многих и многих лет я был поражён красотой этого выражения. “Боже! будь милостив ко мне грешнику”. Был ли такой когда-либо ещё? Я знаю о своих грехах, и они так велики, что я уже не думаю о других. Боже, будь милостив ко мне, грешнику, только ко мне. И этот человек, скорее всего, вышел более оправданным, чем другие. Это не является тем, что называется “оправданием верою”, но это правильное чувство, которое всегда происходит в душе обратившегося, - самоосуждение пред Богом. И это производится именно светом Христа, который определённым образом проникает в душу. И поэтому сейчас, когда дело Христа уже совершено, Он вознесён, чтобы принимать покаяния и прощать грехи тем, кто взирает на него.

Так что покаяние является благодатным делом, противоположным самодовольству людей, имеющих нечистую совесть. По крайней мере, это был человек, имевший совесть, правильно настроенный на осуждение самого себя. Но этого он пока не знал. Он не знал, что устранение его грехов является последствием искупления. Этого не могло произойти до тех пор, пока не осуществилось дело Христа. Могло быть только предвидение Христа и его дела. Некоторые уверенно надеялись на то, что Господь должен устранить их грехи, но они не знали, каким образом. Однако теперь евангелие является провозглашением со стороны Бога - тем, что ясно и полностью разъясняет это. “Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха”. И мы рады верить в то, что “от всякого греха”. Если не удалены все наши грехи, то не удалён ни один. Это может быть сделано только через Христа, а Христос никогда ничего не делает наполовину или скупо, как это делает человек. Нет, Он все делает полностью. Здесь же Иов просто смотрит на ужасное состояние тех, у кого нечистая совесть, а затем продолжает вплоть до своей смерти; и здесь для червей начался праздник - вот все, что он мог сказать об этом. Если нечестивые и вознесены, то только для того, чтобы пасть ещё больше.

Иов 25

Итак, теперь мы вновь встречаемся с Вилдадом (гл. 25). Вилдад только лишь начинает свою речь; в действительности она оказалась довольно краткой и никоим образом не относилась к Иову. Они, очевидно, вынуждены были уступить, и Вилдад, второй из них, начал теперь воспевать славу Богу. Все это совершенно истинно и окончательно установлено. В том, что сказал Вилдад, было много прекрасного, правда, это не имело никакого отношения к делу. “Держава и страх у Него; Он творит мир на высотах Своих!” Да, но Иова волновало то, чтобы на своём низком месте он мог иметь хотя бы мир. Он находился в ужасном состоянии унижения и страдания и не мог сказать - почему. “Есть ли счёт воинствам Его?” Все это действительно так, но было ли для Иова какое-либо утешение или какой-либо ответ на вопрос? “И над кем не восходит свет Его?” Да, под этим, возможно, подразумевалось то, что в Иове все было порочно, раз он не наслаждался светом, а Вилдад наслаждался. В действительности же он был совершенно спокоен, он не испытывал на себе никакого наказания и поэтому мог говорить так рассудительно и оставаться совершенно спокойным, но он абсолютно не понимал Иова.

“И как человеку быть правым пред Богом..?” Именно это Иов и сказал в девятой главе: так что он только лишь повторил то, что было сказано Иовом гораздо лучше. Иов раскрыл эту мысль полностью и так ярко, что он даже упомянул о необходимости посредника, то есть ходатая за людей пред Богом. Иов обладал гораздо большим духовным светом, чем кто-либо из них. “И как быть чистым рождённому женщиною?” Это вновь представляет собой то, чему учил Иов. “Вот даже луна, и та несветла, и звезды нечисты пред очами Его. Тем менее человек, который есть червь, и сын человеческий, который есть моль”.

Иов 26

Иов отвечает (гл. 26), и, конечно же, с достаточной страстностью: “Как ты помог бессильному, поддержал мышцу немощного!” Он был подобен бедному сборщику налогов, мытарю. “Какой совет подал ты немудрому и как во всей полноте объяснил дело! Кому ты говорил эти слова [он говорил в воздух], и чей дух исходил из тебя?” И теперь он показал, что вступил в державу Бога гораздо более полно и глубоко, чем это признал Вилдад. “Рефаимы трепещут под водами, и живущие в них. Преисподняя обнажена пред Ним, и нет покрывала Аваддону. Он распростёр север над пустотою, повесил землю ни на чем [очень примечательное предвидение современного открытия]. Он заключает воды в облаках Своих, и облако не расседается под ними [то есть будь это сильный или слабый дождь, тем не менее, все находится под наблюдением Бога]. Он поставил престол Свой...” “Вот, это части путей Его [они являются лишь краями его путей, которые дали бы мысль]; и как мало мы слышали о Нем!” Сейчас мы слышим только лишь шёпот. “А гром могущества Его [это сохраняется для судного дня] кто может уразуметь?”

Иов 27

Итак, в следующей, 27-ой, главе наступило время для Софара, и если Вилдад мало что мог сказать, то Софару было совершенно нечего сказать. Он полностью остался в стороне от споров, и мы обнаруживаем, что Елифаз вообще не возвратился. Весь этот спор предоставлен сейчас Иову, и, в соответствии с этим, он высказывает то, что мог бы ответить Софар; но Софара, который мог дать ответ, здесь не было, он молчал. Они почувствовали, что теперь они были несостоятельны и потеряли свою силу. Они начали очень решительно, с полной уверенностью в том, что их суждение было здраво, но Иов полностью ответил на все их глупые разговоры, и теперь они молчали. Это, правда, не значит, что они убедились в своей неправоте, но они сделали то, что делает в таком случае большинство, - они молчали и все же оставались при своём мнении. Но Бог не позволил бы, чтобы на этом все успокоилось. Бог вывел их из их укрытий и все высказал им, что было сделано через Иова, чтобы, как мы это вскоре узнаем, они были спасены как от ужасного наказания, так и от самой смерти.

“И продолжал Иов возвышенную речь свою и сказал: жив Бог, лишивший меня суда, и Вседержитель, огорчивший душу мою, что, доколе ещё дыхание моё во мне и дух Божий в ноздрях моих, не скажут уста мои неправды, и язык мой не произнесёт лжи!” Он по-прежнему придерживался того, что все их воображение было ложно. Теперь он говорил более серьёзно, чем когда-либо прежде; это была некоторого рода клятва - “жив Бог”, или “Бог запрещает, чтобы я оправдывал вас”. И обращаясь к ним, он говорит, что преступники они, а не он. “Доколе не умру, не уступлю непорочности моей. Крепко держал я правду мою, и не опущу её; не укорит меня сердце моё во все дни мои”. Они же, напротив, в большинстве речей вменяли то, что для него было очень плохо. “Враг мой будет, как нечестивец, и восстающий на меня, как беззаконник”. Тем самым он говорил: именно вы выступаете в роли нечестивцев, сами того не зная; это вы беззаконники, а не я. “Ибо какая надежда лицемеру, когда возьмёт, когда исторгнет Бог душу его? ” Это свидетельствует о том, что он испытывал к этому сильное отвращение, такое же, как и они, даже большее. “Услышит ли Бог вопль его, когда придёт на него беда?” И он вплоть до конца главы как бы вопрошает, что неужели они полагают, что таким образом он намеревался сражаться против Бога.

“Будет ли он утешаться Вседержителем [именно это и делал Иов] и призывать Бога во всякое время?” Он призывал Бога даже в таком ужасном несчастьи. “Возвещу вам, что в руке Божией; что у Вседержителя, не скрою. Вот, все вы и сами видели; и для чего вы столько пустословите?” Это означало: “Вы прекрасно знаете, что я верен Богу; вы слышали моё исповедание; и почему вы вменяете мне лицемерие?” “Вот доля человеку беззаконному от Бога, и наследие, какое получают от Вседержителя притеснители”. И даже если они так и будут продолжать и у них будут рождаться дети, то в конце это приведёт лишь к более глубокому страданию. “Если умножаются сыновья его, то под меч; и потомки его не насытятся хлебом”. Не имеет значения, что ему может быть присуще (и так до конца стиха 19). Все это полностью противоположно разумным доводам, и Иов, скорее всего, таким образом одержал победу над ними. “Как воды, постигнут его ужасы; в ночи похитит его буря. Поднимет его восточный ветер и понесёт, и он быстро побежит от него. Устремится на него и не пощадит, как бы он ни силился убежать от руки его. Всплеснут о нем руками и посвищут над ним с места его!”

Иов 28

В следующей, 28-ой, главе, рассмотрение которой мы завершим в этой лекции, имеется примечательное дополнение - одно из самых поразительных в книге Иова. Оно кажется весьма неожиданным. Теперь он отворачивается от человека в его плохих путях, от признания тех, кто действительно взирает на Бога, и рассматривает общее состояние человечества, а не какого-либо отдельного злого или праведного класса.

“Так! у серебра есть источная жила, и у золота место, где его плавят”. Золото не находится в жилах, подобно серебру, оно находится совершенно в иной форме - чаще всего в форме песка, а иногда и в самородках. Но серебро находится в больших и богатых жилах. “Железо получается из земли; из камня выплавляется медь”. Там, где мы читаем “медь”, чаще всего это “красная медь” - так в основном это подразумевается в Библии. “Человек полагает предел тьме”. Теперь он представляет нам замечательное описание изыскания в те ранние времена. “Человек полагает предел тьме и тщательно разыскивает [в поиске этих драгоценных металлов: золота, серебра и тому подобного] камень во мраке и тени смертной”, то есть он опускается за ними до глубины земли. “Вырывают рудокопный колодезь [при этом вода заключает в себе опасность, так что самое главное - безопасно избавиться от неё, высушить или отвести её в сторону, чтобы можно было производить раскопки] в местах, забытых ногою [там есть воды, которые не доходят до людей; не реки или речушки и тому подобное, а воды, находящиеся в глубине земли], спускаются вглубь, висят и зыблются вдали от людей”. И чтобы проводить раскопки дальше, применяется осушение.

“Земля, на которой вырастает хлеб, внутри [то есть глубоко] изрыта как бы огнём. Камни её - место сапфира [ драгоценные камни, а также металлы], и в ней песчинки золота”. Они не доходят до таких глубин, они поднимаются вверх и проходят по всей поверхности земли, но птицы не отваживаются проникать туда, куда опускаются люди, производя эти раскопки. Не отваживаются даже коршуны. У коршуна очень зоркий глаз, насколько это нам известно, особенно хорошо видящий мёртвое тело; и вот здесь они - естественные санитары Бога для этого бедного мира смерти. “Не попирали её скимны, и не ходил по ней шакал. На гранит налагает он руку свою, с корнем опрокидывает горы; в скалах просекает каналы, и все драгоценное видит глаз его”. Они обладают очень чутким пониманием того, что драгоценно, не с помощью того, что они всегда правы. Иногда горняки выкидывают как мусор то, о чем и не размышляли; но, как правило, они знают, что представляет собой ценность. “Останавливает течение потоков и сокровенное выносит на свет. Но где премудрость обретается?” В этом вообще нет мудрости. Во всем этом есть только сам человек. Это обогащает человека, это приносит деньги и, возможно, отличие от других; но в чем же находится премудрость? И где находится понимание? Да, мудрость находится не на земле и не в тех раскопках темноты, где человек так стремится следовать за тем, что так ценит. Но где же она находится? “Не знает человек цены её, и она не обретается на земле живых”.

Как же это важно! Настоящая мудрость и настоящее понимание вообще не обретаются на земле! Они исходят с небес. Это есть только во Христе, а Христос ещё не пришёл, и далее это более всего проявляется отвержением Христа и смертью Христа. “Бездна говорит: не во мне она”. Серебро и золото находятся в глубине, равно как и другие подобные вещи и драгоценные камни. “И море говорит: не у меня ... Сокрыта она от очей всего живущего и от птиц небесных утаена”. Она не находится на небесах, хоть они и открыты для глаз. “Аваддон и смерть говорят: ушами нашими слышали мы слух о ней”. Да, именно это и было. Это было сообщение о единственном, кто сам есть мудрость и кто даёт мудрость неразумным. Это было совершено смертью, которая пришла к нам, но они не знали этого.

“Бог знает путь её, и Он ведает место её. Ибо Он прозирает до концов земли, и видит под всем небом. Когда Он ветру полагал вес [прошли сотни, тысячи лет, прежде чем человек обнаружил, что у атмосферы есть вес; но тогда это не входило в философию философов, они ничего не знали об этом; здесь же упоминается вес ветра] и располагал воду по мере [так что не имеет значения, что произойдёт, - море никогда не бывает слишком полным; круговорот воды происходит постоянно: вода поднимается в виде испарений, ибо солнце своей силой воздействует на воды, и ежедневно испаряются тонны воды; в божественном помысле для всего этого была отведена своя мера], когда назначал устав дождю и путь для молнии громоносной, тогда Он видел её и явил её, приготовил её и ещё испытал её и сказал человеку [это мудрость о человеке]: вот, страх Господень есть истинная премудрость, и удаление от зла - разум”. Именно это происходит как раз тогда, когда душа обратилась. Она не может знать более этого, она верит, так как находится почти во всем зле, и она отделяется от него. Подлинного созерцания Христа достаточно для того, чтобы сделать это Духом Бога и страхом Господа. Именно следующее и происходит, когда души не заняты своим злом и не говорят о нем, - страх Господа и отход от зла.

Но это не то же самое, что евангелие, это не то же, что знание того, что все наше зло уже осуждено в личности Христа на кресте, что наши грехи уже полностью устранены и что мы введены, как дети (белее, чем снег), через кровь Христа пред очи Бога. Это и есть евангелие; после принятия слова истины человек получает Святого Духа, чтобы наслаждаться в этом и быть свидетелем этого. Здесь речь не идёт о других людях; о, нет, это не самое первое. Однако именно так чаще всего и рассуждает тщеславная молодёжь. А между тем следует наслаждаться этим с благодарностью и восхвалением Бога и в поклонении ему; именно к этому мы и пришли. Таково подлинное влияние действия Духа Бога. А затем чаще всего проявляется много энергии, и люди более заняты нуждами других людей, чем неизменной благодатью и божественной истиной.

Иов 29

Глава 29 открывает начало последнего довода, приведённого Иовом. Друзья молчали, теперь он делает заключительное опровержение; хотя в действительности это представляет собой скорее призыв, чем аргумент, ибо он поднялся над всем тем, что они вменяли и возвещали. В главах 29 - 31 он даёт нам очень интересное излияние своих чувств. Первая из этих глав освещает прежние дни его преуспевания, и мы можем заметить очень большую уверенность, которая была свойственна ему во всем и которая была произведена в нем благодатью. Но присутствовала и другая вещь, которой при этом не должно было быть. Он наслаждался своим добром и хорошим характером. И поэтому по духу он был очень схож с фарисеем: “Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди”. Это означает, что в Иове пребывала щедрая благодать, что и придавало ему этот удивительный характер; но почему же ему понадобилось говорить об этом? Почему он думал об этом? Почему же он не подумал об источнике благословения? Почему же он не хвалился в Боге вместо того, чтобы хвалиться самим собой? Именно в этом Бог и сталкивался с противоречием. И мы видим, что вплоть до этого времени Иов не опустился до того, что искал Бог. Сатана совершенно исчез. Он всегда терпит поражение от детей Бога. Он может появиться, чтобы развязать битву, но борьба всегда оборачивается против него, и это отмечено в случае с Иовом.

Вторая из этих трёх глав рассматривает его падение. Это является главной темой, то есть здесь оплакивается его ужасное состояние, и вплоть до настоящего времени он не мог изменить выражение своих мыслей о том, что Бог не обращал на него внимания и был своеволен. Он ни в малейшей степени не мог постичь его путей и не мог постичь тех молитв, которые были присущи Богу. Одним словом, он не постиг Бога, потому что не справился с самим собой. В этом и заключается вся тайна.

И следующая глава - последний его призыв - представляет собой самое бесстрастное раскрытие себя пред Богом и осуждение самого себя. Его совесть была совершенно чиста, и он преодолевает все разнообразные ловушки для человека, а особенно для человека, занимающего такое положение и имеющего такое состояние, как он сам, потому что это всегда увеличивает опасность и всегда создаёт трудности. Нет большего заблуждения, чем предполагать, что в бедности наиболее трудно служить Богу. Напротив, это труднее делать, когда люди уже не бедны и больше не чувствуют необходимости в непрерывной зависимости от Бога, когда они становятся независимы, ибо мир не стыдится называть это так. Мне печально говорить о том, что христиане даже перенимают язык и дух мира. Иов выносит себе самые серьёзные осуждения, глядя на всевозможные уловки так, как если бы он был виноват в том или ином, или в третьем и так далее, а исходом всего этого было следующее: “Слова Иова кончились”.

Теперь мы видим, что Иов уже не защищает самого себя. Мы встречаемся с весьма интересным новым оратором, о котором я скажу несколько слов, рассматривая последующую главу. А сейчас (гл. 29) Иов в первую очередь говорит: “О, если бы я был, как в прежние месяцы”. Когда люди оглядываются назад, желая там остаться, то это всегда является недобрым знаком. Разве люди не должны расти? Разве чада Бога должны быть заняты только огромным его расположением? Совершенно истинно то, что кого-то вырвали из зубов сатаны ясным познанием Бога. Это очень значимо для нас, но разве познание Бога не имеет неизмеримо большее значение, чем только лишь действие божественной благодати в избавлении бедного погибающего грешника? И для грешника всегда замечательно чувствовать это, но печально, когда он оглядывается назад как к самому великолепному, что было в его жизни. Это значит, что он вообще не делает никакого прогресса, это означает, что все эти годы он оглядывался назад как на божественный момент. Конечно, божественная жизнь должна быть все возрастающим наслаждением, и тем более в большей мере, так как вы знаете о Христе и о Боге. Разумеется, сейчас я обращаюсь к христианам.

Но даже по отношению к Иову Бог не оставлял себя без свидетеля, и Бог всегда встречал души, которые действительно ходили с ним. Кто может сомневаться, что Енох ходил с Богом, и разве вы предполагаете, что Енох оглядывался назад на то время, когда он впервые увидел Бога, и мог сказать, что тогда он больше знал Бога? Нет, далеко не так; и позор всем тем людям, которые говорят таким образом. Я не отрицаю, что так выглядит язык многих христиан, и сейчас самое печальное то, что христиане забывают, что значит быть христианином. Они думают только о моменте становления христианином и, по-видимому, полагают, что это самое главное. Несомненно, это переходит границы, но это, конечно же, не постижение сияния за ними. А где праздник, где радость Отца, где лучшие одежды и все остальное, надлежащее для праздника? Разве ничего этого нет? Итак, это было потом. И именно это образно представляет нам определённое положение благословения. Благодать, в которой мы пребываем, - это не только благодать, избавляющая нас, но благодать, в которой мы пребываем. Это постоянное пребывание в благодати, которой мы наслаждаемся более и более по мере того, как все больше узнаем о Боге и осуждаем самих себя. Но именно в этом Иов и совершил падение. Он восхищался самим собой. И поэтому он оглядывается назад. “О, если бы я был, как в прежние месяцы”. Бог намеревался сделать гораздо лучше. Верно, что Иову пришлось пройти через очень жестокое просеивание, но все это было во благо ему, и, более того, это совершалось во благо вам и мне, и во благо всякому верующему, чтобы он когда-либо извлёк пользу из книги после того, как она была написана Богом. Она была предназначена для благословения всех, и не предполагалось, что, возможно, будет и другой человек, которому предстоит пройти через такие же испытания. У Бога есть запас добра, Бог имеет источники благодати, Богу благоугодно, когда человек обладает широкой спиной, чтобы выносить наказания. Мы слышали о терпении Иова, но именно этого он и не выдержал, так что в конце концов стал нетерпелив даже с Богом. А причина заключалась в том, что он все же не был окончательно поверженным человеком ; он был побуждён к тому, чтобы познать самого себя.

О, как же редко можно встретить святого даже сейчас, такого, каким должен быть каждый святой Бога! “Как в те дни, когда Бог хранил меня, когда светильник Его светил над головою моею, и я при свете Его ходил среди тьмы; как был я во дни молодости моей”. Это очень странно - “во дни молодости моей”. Никакого продвижения с Богом в его зрелости или в старости! О чем же говорил Иов? “Когда ещё Вседержитель был со мною, и дети мои вокруг меня”. Разве после Он не был с ним? Именно этого он не видел или не знал. “Ибо кого любит Господь, того наказывает” - это один из главных уроков книги Иова. Я признаю, что это было ужасное наказание. И именно в этом были не правы друзья. Наказание было настолько ужасно, что они подумали, что это было карающее наказание и что для человека невозможно было страдать до такой степени, если только он не был крайне нечестив. А усугубляло положение дел то, что он казался таким хорошим, и потому они думали, что он был лицемером. И в этом они были полностью не правы; вследствие этого они опустились ещё ниже, чем Иов, так что Иову пришлось молиться за них, чтобы их пощадили. И он молился за них. Но тем самым я предвосхищаю то, что мы будем рассматривать в следующий раз.

“Когда пути мои обливались молоком [конечно же, не в буквальном смысле], и скала источала для меня ручьи елея!” Вы видите, что нефть известна миру издревле! “Когда я выходил к воротам города и на площади ставил седалище своё, - юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли”. Все это было чрезвычайно приятно Иову. И мы тоже склонны думать так - они говорят, что нет ничего, что имеет такой успех, и нет более ужасного утверждения или другого такого совершенно противоположного Богу, ничего, что более этого отрицает, что ныне мы занимаем место страдания, являемся отверженными и презираемыми ради Христа. Но это является мирским утверждением, и это как раз то, в чем мир испытывает наслаждение. Люди будут восхвалять вас, если вы преуспеваете, если вы удачливы и если вам везёт, если вы устраиваете прекрасные приёмы и так далее. “Князья удерживались от речи и персты полагали на уста свои”.

Но одной из самых положительных черт Иова было то, что он не выдавал себя за благородного и не стремился быть князем. Он был подобен царю по благородству своего характера, каким и должен быть царь, он поистине был благороден в своих путях, и все это было бы восхитительно, если бы он не сказал или не подумал об этом, ибо это представляет особый момент. “Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая”. Это не значит, что другие люди знают это, но неправильно то, что наша левая рука знает, что делает наша правая рука, то есть нам не следует об этом думать. Это делается для Бога, это всего лишь незначительная плата ради чудесной выгоды, ради духовной выгоды, которую Господь отдал в нашу власть. А здесь вы видите, что это не так. Иов был крайне доволен, и ему нравилось, что мир так много думает о нем. “Ухо, слышавшее меня, ублажало меня”, - теперь он обращается к тому, что вы можете назвать объектом его доброты и любви. Ибо в Иове была как доброта, так любовь. “Око видевшее восхваляло меня”. Он ссылался на людей, которых выручал в их всевозможных несчастьях. “Потому что я спасал страдальца вопиющего и сироту беспомощного”. Это было действительно так. Бог испытывал наслаждение в Иове; все это было правильно, и в конце концов тот обнаружил, что Бог действительно наслаждался в нем, но не мог обнаружить этого, пока его не постигло наказание. Он был поднят и вознесён над обычными занятиями людей тем уважением, которое ему оказывалось, и признанием его чрезвычайной доброты. И все это вознесло его. Да, это вполне естественно, но это не духовно; и именно это Бог жестоко подавил в нем, и в ещё большей степени, чем в любом другом человеке, стоящем гораздо ниже. Самые жестокие наказания Бог применяет по отношению к самым сильным, к тем, кто способен их вынести. Те, которые знают больше о его путях, привлекаются для этого.

“Благословение погибавшего приходило на меня, и сердцу вдовы доставлял я радость. Я облекался в правду, и суд мой одевал меня [это было совершенно верно, и он также взирал на своё облачение], как мантия и увясло”. Да, Иов был очень доволен. “Я был глазами слепому и ногами хромому; отцом был я для нищих и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно. Сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное. И говорил я: в гнезде моем скончаюсь [но нет, Бог намеревался разрушить это приятное гнездо, в котором было так тепло и уютно], и дни мои будут многи, как песок”. Как же, теперь он очень страстно желал, чтобы Бог сократил число его дней, ибо это было единственное избавление, как ему представлялось, от всех тех бед, через которые он проходил. “Корень мой открыт для воды, и роса ночует на ветвях моих; слава моя не стареет, лук мой крепок в руке моей. Внимали мне и ожидали, и безмолвствовали при совете моем. После слов моих уже не рассуждали; речь моя капала на них. Ждали меня, как дождя, и, как дождю позднему, открывали уста свои. Бывало, улыбнусь им - они не верят [это слишком уж хорошо, чтобы быть правдой]; и света лица моего они не помрачали. Я назначал пути им и сидел во главе и жил как царь в кругу воинов, как утешитель плачущих”.

Не удивляйтесь, что иудеи были первыми рационалистами; они были высочайшими критиками прежних дней. Они не верили тому, что это была правдивая история . Философствующие иудеи не верили этому. Насколько сильно это проникло в синагогу, мы не можем сказать. Я полагаю, что были и доверчивые сердца, которые полностью верили в каждое слово. Но самой главной причиной того, почему иудеи не приняли эту историю, стало то, что Иов не был иудеем. “О, этого не может быть, все они собаки, каждый, кроме иудея, есть собака” - мысль о том, что Бог не сказал этого ни об Аврааме, так как он был настолько честен, как никто другой на всей земле, ни об Исааке, ни об Иакове! Нет, этому они не могли поверить. Они знали, что то был патриарх тех дней, и поэтому они совершенно не допускали такую возможность, чтобы Бог превозносил того, кто не принадлежал к избранному роду, одной из семей или народу, имевшему обетование.

Но что же делает людей суровыми критиками? То, что Слову Бога они предпочитают свои собственные мысли. Именно это и значит быть неверующим, и если это осуществляется в той или иной степени, то вы являетесь неверующим, вы - погибший человек. Я полагаю, что эти же иудеи полностью придерживались других книг Библии. Можно предположить, что это действительно так. Возможно, что им и не нравились другие книги. Я могу понять, что им нравилось пророчество Ионы в языческом городе не более, чем то, что Ионе нравилось быть посланным в этот город. Он сделал все, чтобы не отправиться туда; когда Бог велел ему идти на восток, он пошёл на запад. Когда ему было сказано идти в Ниневию, он поплыл на корабле в Иоппию, чтобы прийти на запад, то есть выбрал совершенно противоположное направление.

Иов 30

В следующей, 30-ой, главе мы видим совершенно иную историю. Иов говорит: “А ныне смеются надо мною младшие меня летами”- можно предположить, как это было болезненно для человека, который долгое время жил, видя такие великие деяния и имея высокое мнение о себе, - низшие классы, находившиеся на одном уровне с вельможами. А в те времена любили проводить строгие разграничения. “Которых отцов я не согласился бы поместить с псами стад моих”. Иов - и вы можете быть резкими, вы можете глубоко ранить, если так склонны к этому, - не поместил бы отцов с псами своих стад! Только подумайте об этом! И он даже объясняет это, говоря: “И сила рук их к чему мне? ” Иов был мудрым человеком, и если у него были слуги, то они могли исполнять свои обязанности. Но как это очень часто происходит с самыми жалкими людьми мира, они бывают самыми немощными и неспособными хорошо исполнять ни дневную работу, ни почасовую. Что бы они ни делали, они делают это так, что это побуждает людей определённо смотреть на них. И так он говорит: “Бедностью и голодом истощённые, они убегают в степь безводную, мрачную и опустевшую; щиплют зелень подле кустов, и ягоды можжевельника - хлеб их. Из общества изгоняют их, кричат на них, как на воров”. Они были самыми неуважаемыми, и Иов ни одного из них не считал годным для службы себе. Он очень хотел бы дать им пищу, если бы они были голодны; если бы у них не было одежды, то он, конечно же, дал бы им её в избытке. Но он очень сильно чувствовал, что эти люди насмехаются над ним и делают все для того, чтобы посмеяться над его страданиями. Это происходило не только с такими людьми, но и молодые люди пытались поставить подножку его запинающимся шагам! Ибо вы знаете, что подошвы его ног нестерпимо болели, ведь не только с ног до головы были оголены все нервы, но и черви начинали одолевать его, пока он был жив, через все открытые раны. Это было ужасно.

А что же может сравниться с духовными страданиями? Неужели вы предполагаете, что апостол Павел не страдал гораздо сильнее от чего-либо иного, кроме как от телесной боли? Он очень много страдал из-за лжебратьев. И я думаю, что он очень часто страдал и от истинных братьев, возможно, даже больше, но иным образом. “Чтобы жили они в рытвинах потоков, в ущельях земли и утёсов. Ревут между кустами [он даже не допускает, что они разговаривали - они ревели], жмутся под тёрном. Люди отверженные, люди без имени, отребье земли [то есть дети отцов, у которых не было имени]! Их-то сделался я ныне песнью и пищею разговора их. Они гнушаются мною”. Задумайтесь над этим - эти слова были совершенно истинны. “Удаляются от меня”. Они не могли смотреть на него, на страдание, на ужаc ран на его теле. Они не могли приблизиться к нему. “И не удерживаются плевать пред лицем моим. Так как Он развязал повод мой”. И в конце концов было то, что огорчало бедного Иова более, чем что-либо иное. Это был Бог. Он не имел в виду дьявола, это был не дьявол. “Так как Он развязал повод мой и поразил меня...” И так до конца 16-го стиха.

Вы видите, что сейчас нет упоминания о его трёх друзьях. Он обращает внимание только на это огромное испытание, которое причиняло боль его телу, что и раскрыло его для такого проявления неуважения и презрения со стороны самых низших тварей, живущих на земле. “Ночью ноют во мне кости мои, и жилы мои не имеют покоя. С великим трудом снимается с меня одежда моя; края хитона моего жмут меня”. Обратите внимание на боль, которая была причиной всего. “Он бросил меня в грязь, и я стал, как прах и пепел. Я взываю к Тебе, и Ты не внимаешь мне [однако Бог внимал ему; но была причина, почему Он не отвечал], - стою, а Ты только смотришь на меня. Ты сделался жестоким ко мне [здесь он был совершенно не прав], крепкою рукою враждуешь против меня. Ты поднял меня и заставил меня носиться по ветру и сокрушаешь меня. Так, я знаю, что Ты приведёшь меня к смерти [здесь он опять был не прав: Бог приготовил для Иова много доброго] и в дом собрания всех живущих. Верно, Он не прострет руки Своей на дом костей: будут ли они кричать при своём разрушении? Не плакал ли я о том, кто был в горе? не скорбела ли душа моя о бедных?” Он опять возвращается к этому. “И цитра моя сделалась унылою, и свирель моя - голосом плачевным”.

Иов 31

Итак, третья по счёту - 31-я глава, к рассмотрению которой мы сейчас приступаем, причём она отличается от двух предыдущих, представляет собой последнее обращение Иова к Богу. Все это было сказано не столько друзьям, сколько Богу. Иов все ещё вспоминает прошлое в начале нескольких глав, затем постоянно говорит о своём жалком нынешнем состоянии, а теперь серьёзно обращается к Богу в присутствии всех их.

“Завет положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице. Какая же участь мне от Бога свыше? И какое наследие от Вседержителя с небес?” Никто, кроме тленного человека, не ищет выгоды от другого. “Не для нечестивого ли гибель, и не для делающего ли зло напасть? Не видел ли Он путей моих [Иов был глубоко благочестивым человеком], и не считал ли всех моих шагов? Если я ходил в суёте, и если нога моя спешила на лукавство, - пусть взвесят меня на весах правды, и Бог узнает мою непорочность”. У него была совершенно чистая совесть, но этого было недостаточно. Существует ещё и важный принцип самоосуждения, существует важный принцип полного подчинения Богу и признания того, что Он во всем прав и мудр, и не только в том, что делает, но и в том, что дозволяет. Все это совершается во благо. Со стороны других это может быть и очень плохо, но для Иова у Бога во всем было благое намерение.

“Если стопы мои уклонялись от пути...” Совершенно ясно, что Иов был абсолютно невинным человеком в своём поведении, и даже по состоянию своего сердца. “Если я пренебрегал правами слуги и служанки моей [теперь он приступает к рассмотрению других обязанностей], когда они имели спор со мною, то что стал бы я делать, когда бы Бог восстал? И когда бы Он взглянул на меня, что мог бы я отвечать Ему?” “Полагал ли я в золоте опору мою [теперь он обращается к третьему виду ловушек] и говорил ли сокровищу: ты - надежда моя? Радовался ли я, что богатство моё было велико [а как много людей поступает именно так], и что рука моя приобрела много?” То есть богатство было не только лишь унаследовано, но и обретено его собственным трудом и особым божественным благословением.

И теперь он совсем иначе рассматривает ещё одну вещь. “Смотря на солнце, как оно сияет, и на луну, как она величественно шествует”, то есть в восхищении перед великолепием луны или солнца, что представляло собой дневную форму идолопоклонства. Мы не слышим о поклонении Ваалу, какому-либо другому постыдному тщеславию или нечестивости, языческим предметам поклонения. Здесь было дело Бога высшей сущности, но не приверженность этому каким-либо образом. “Прельстился ли я в тайне сердца моего, и целовали ли уста мои руку мою?” - даже самая незначительная форма признания твари! “Это также было бы преступление, подлежащее суду, потому что я отрёкся бы тогда от Бога Всевышнего”. Здесь мы имеем очень здравое учение. “Радовался ли я погибели врага моего и торжествовал ли, когда несчастье постигало его?” Для народа это очень распространённая ловушка - люди, пожалуй, довольны, когда их враги огорчены или попадают в беду. “Не позволял я устам моим грешить проклятием души его. Не говорили ли люди шатра моего: о, если бы мы от мяс его не насытились? Странник не ночевал на улице; двери мои я отворял прохожему. Если бы я скрывал проступки мои, как человек, утаивая в груди моей пороки мои, то я боялся бы большого общества”. Вы видите, что он был хорошо знаком с очень интересной и полезной историей грехопадения Адама. Здесь нам представлено то, что видит каждый, оглядываясь назад со светом Христа. Это был великий грех Адама. Вместо того, чтобы смирить себя пред Богом и направиться, чтобы встретить Бога и рассказать ему, как он обесчестил себя, Адам скрылся, и одежды, в которые он был облачён, свидетельствовали о том, что он не был больше невиновен.

“О, если бы кто выслушал меня!” И далее следует последний призыв Иова: “Вот моё желание, чтобы Вседержитель отвечал мне [Иов хотел услышать в ответ его голос], и чтобы защитник мой составил запись. Я носил бы её [если бы кто-то пожелал ложно обвинить его] на плечах моих и возлагал бы её, как венец [потому что он был уверен, что обвинение было ложно]; объявил бы ему [то есть Вседержителю; могло бы показаться - “защитнику”] число шагов моих, сблизился бы с ним, как с князем”. Я полагаю, что это относится к Господу. “Если вопияла на меня земля моя и жаловались на меня борозды её; если я ел плоды её без платы и отягощал жизнь земледельцев, то пусть вместо пшеницы вырастает волчец и вместо ячменя куколь. Слова Иова кончились”.

Это было весьма замечательно, как будто это было оправдание его самого. Это было большим заблуждением касательно тайны отношений Бога с Иовом, и, соответственно, появляется новый собеседник. Мы не слышали о нем ничего. Это особое обозначение изначальных привычек и чувств. Он был молодым человеком. Это отсутствие любого упоминания о нем как раз в духе древних традиций. И он показывает, что полностью понимает это и никоим образом не жалуется. Елиуй был человеком, представленным Богом, чтобы свести на нет гордыню века и опыт, наблюдения и обряды. Ибо здесь вы видите то, что свойственно этим троим друзьям. Они были пожилыми людьми и очень гордились своим положением. А Елифаз, насколько нам известно, был человеком, который строго прислушивался к суждению общественного мнения, несомненно, набожных людей, но все же это было лишь мнение людей. А один из удивительных божественных путей заключается в следующем: никакая традиция не может соответствовать современным обстоятельствам. Могут произойти такие же события, но они будут в ином свете, и обстоятельства значительно изменят их, что и должно приниматься во внимание.

И кто же тогда пригоден для подобных вещей? Наша пригодность исходит от Бога. И если нет необходимости зависеть от Бога, вы, таким образом, не сможете накопить мудрость для божественного. Все это очень истинно в науке, знаниях, искусстве, литературе или в других подобных областях, но ничто в божественном. Софар кажется более уверенным в самом себе, чем в ком бы то ни было. А Вилдад занимал промежуточное положение - он был человеком очень наблюдательным и обладал силой выражения. Но, как бы то ни было, все преткнулись, и теперь появляется Елиуй.

Иов 32

“Когда те три мужа перестали отвечать Иову, потому что он был прав в глазах своих [такова их мысль, и в этом была доля правды], тогда воспылал гнев Елиуя, сына Варахиилова, Вузитянина из племени Рамова”(гл. 32). Он принадлежал семье Нахора, брата Авраама. Собственно, он не принадлежал избранной семье, но был тесно связан с ними подобно Лавану и другим. Он принадлежал другой ветви. “Воспылал гнев его на Иова за то, что он оправдывал себя больше, нежели Бога”. Да, это было действительно так. Иов оправдывал самого себя. Последняя прочитанная нами глава представляет собой от начала и до конца самооправдание. Фактически это было совершенно верно, но совершенно было неуместно при рассмотрении отношений Бога и причин того, почему его постигло это несчастье. “А на трёх друзей его воспылал гнев его за то, что они не нашли, что отвечать, а между тем обвиняли Иова”. Но что же препятствовало им понять его? - То же самое, что мешало и Иову, - своё “я”. Сам себя он не осуждал, что и является одной из самых больших трудностей на пути христианина, на пути ветхого грешника, и эта трудность все ещё сохраняется среди христиан.

“Елиуй ждал, пока Иов говорил, потому что они летами были старше его”. Да, это было вполне уместно. “Когда же Елиуй увидел, что нет ответа в устах тех трёх мужей, тогда воспылал гнев его”. Почему? Это было совсем не ради самого себя. Он был недоволен ими ради Бога. “И отвечал Елиуй, сын Варахиилов, Вузитянин, и сказал: я молод летами, а вы - старцы; поэтому я робел и боялся объявлять вам моё мнение. Я говорил сам себе: пусть говорят дни, и многолетие поучает мудрости”. Так это и должно быть. “Но дух в человеке” есть нечто более высокое, чем опыт, и это есть самая высшая часть человеческой сущности. Тело является внешним сосудом, а душа есть то, что делает человека человеком. Каждый человек обладает своим духом, но душа является тем, что не может быть общим для людей. Например, Иоанн креститель пришёл духом и властью Илии. Он не мог прийти душой Илии. Каждый приходит своей собственной душой, которая и является вместилищем имени. А дух является человеческой способностью. Вы можете встретить десятки людей с подобной способностью, и мы иногда говорим: “Этот человек говорит, как Лютер; тот писал, как Кальвин; этот человек был в своём деле так же серьёзен, как Джон Уэсли; а этот человек так же неустанен в проповедовании, как и Чарльз Сперджен”. И так далее. Дух этих разных людей мог быть одинаковым в других людях, но именно это даёт им особую силу (или характер). Однако душа и дух настолько тесно связаны, что ни один человеческий разум никогда не сможет провести различие между ними - настолько они взаимосвязаны между собой по своей духовной сущности. Когда умирает человек, то возносится его душа и также дух; и то и другое возносится, они обязательно возносятся вместе.

Таким образом, из этого мы можем понять, что в человеке есть дух. Дух является выражением духовной способности, и эту способность нельзя измерить опытом. Молодой человек может обладать гораздо большей духовной способностью. Так было и с Елиуем. И он говорит: “И дыхание Вседержителя даёт ему разумение”. Именно Бог вдыхал в человека дыхание жизни, и это дыхание жизни было не только душой, но и духом; и в этом заключается причина того, почему только лишь человек обладает бессмертной душой, ибо Бог никогда не вдыхал жизнь в лошадь или в собаку, или какое-либо другое животное на земле, а вдыхал только в человека, поэтому душа и дух человека бессмертны. Но она может быть бессмертной в аду или благостно бессмертной на небесах! Это не может лишить человека того, что он грешник, и не лишает последствий этого, а с другой стороны, это ещё меньше лишает получения вечной жизни от Господа Иисуса. Затем ему даётся другая жизнь. “Не многолетние только мудры, и не старики разумеют правду. Поэтому я говорю: выслушайте меня, объявлю вам моё мнение и я. Вот, я ожидал слов ваших, - вслушивался в суждения ваши, доколе вы придумывали, что сказать”. Он ни разу не осмелился прервать, он до сего времени не проронил ни слова.

Иногда люди удивляются, увидев, что появляется этот молодой человек, после чего замолкают не только трое друзей, но и сам Иов. Затем он начинает говорить, произнося извинения в словах, которые я сейчас прочитаю. “Вот, я ожидал слов ваших, - вслушивался в суждения ваши, доколе вы придумывали, что сказать. Я пристально смотрел на вас, и вот никто из вас не обличает Иова и не отвечает на слова его”. И это было совершенно верно. “Не скажите: мы нашли мудрость”. Он видел, что это было дело Бога. Они никогда не представляли истинного Бога, каков Он есть на самом деле. “Бог опровергнет его, а не человек”. Именно так и сказал Иов. Так что Иов был в гораздо большей степени прав, чем трое его друзей. “Если бы он обращал слова свои ко мне...” Тем самым он говорит, что находится в таком положении, когда можно говорить бесстрастно. И здесь он говорит за Бога, пусть даже такой молодой. “То я не вашими речами отвечал бы ему”. Они были совершенно бессильны. “Испугались, не отвечают более; перестали говорить”. Он был полон негодования потому, что они продолжали обвинять Иова и не могли уличить его в чем-либо неправильном. Они совершенно сбились со своего пути. “Поговорю, и будет легче мне; открою уста мои и отвечу. На лице человека смотреть не буду и никакому человеку льстить не стану, потому что я не умею льстить: сейчас убей меня, Творец мой”. А теперь давайте на некоторое время остановимся. Если пожелает Господь, то мы рассмотрим оставшуюся часть восхитительного обращения Елиуя, в котором он впервые затрагивает истинные первопричины данного вопроса, является истолкователем, одним из тысячи, как он сам говорит о себе, хотя и не прямо.

Иов 33

Примечательно то, насколько мирские умы не любят Елиуя. Это очень старая история. Она берёт начало от нескольких известных иудеев и продолжается вплоть до нынешних дней. Они считают его выдвинувшимся молодым человеком, а также полным самомнения, за которым ничего не стояло. И ничто не может свидетельствовать в большей степени о разуме, не знакомым с Богом, поэтому Елиуй занимает самое значительное место в этой книге. Именно он впервые показывает благословение несчастья, обратившегося в пользу для души. Впоследствии это было не очень известно даже в Израиле, ибо в Израиле Бог явил своё управление народом, но это совершенно отличается от того, что мы встречаем в книге Иова. Елиуй показывает нам управление душ, и сейчас это продолжается даже больше, чем когда бы то ни было в христианстве.

Об этом же мы читаем в 15-ой главе евангелия по Иоанну: “Я есмь истинная виноградная Лоза, а Отец Мой - Виноградарь”. И что же делает Отец? “Всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода”. Он очищает одной рукой и отсекает другой. Если есть совершенно бесчувственные люди, то Он их отсекает, особенно если они ложно носят его имя. Но тех, кто приносит плоды, Он очищает, чтобы они могли приносить ещё больше плодов. Так и произошло с Иовом. Так и Пётр рассматривает это. Он знал, что это такое. Сатана хотел просеять его, как пшеницу. Но Господь молился за Петра, не только за вас, но и за Петра. А почему? Потому что Пётр должен был умереть. Пётр был поднят так же, как и Иов. Пётр был совершенно уверен в своей огромной любви к Спасителю, и он верил в свою собственную любовь, а не в любовь Христа к нему; в любви ко Христу, в каком бы трудном положении он ни оказался, он будет верен! Напротив, когда он пренебрёг словом Господа, которое предупреждало его об опасности, той же ночью ещё до рассвета он отрёкся от него, то есть не выдержал там, где, как он думал, это было возможно.

Так сделал и Иов. Иов проявил себя самым снисходительным человеком в богатстве и самым терпеливым человеком в несчастьи; и если бы испытание здесь закончилось, то Иов был бы доволен собой более, нежели когда бы то ни было; ибо что могли бы мы ожидать более, чем то, что человек должен быть чрезвычайно добр и, как полагают люди, смирен, и всегда должен быть занят благотворительной деятельностью и сочувствием страдающим, когда он сам ни от чего не страдает. Но когда он пострадал более, чем кто-либо иной (сначала он потерял своё состояние, затем - своих детей, физическое здоровье и был превращён в самого несчастного из страдающих), то он был настолько несчастен, что был бы рад умереть, но это не соответствовало бы планам Бога. Бог намеревался, чтобы Иов жил, и, следовательно, тот должен был принять от него наказание; но Иов не понял этого. Несомненно, хотя его жена и не способствовала тому, чтобы её муж попал в беду, но, как это зачастую делают жены в настоящее время, она посоветовала ему проклясть Бога и умереть, то есть положить всему этому конец. Женщины бывают иногда очень нетерпеливы; таковой была и она и потому дала плохой совет. Он не принял этого совета, как и не смог вынести обвинений со стороны своих друзей. И так как я уже касался этого прежде, то у меня нет необходимости останавливаться на этом сейчас. Но здесь мы подошли к торжеству Иова над его друзьями. Они просто молчали. Эти пожилые люди, мудрые и опытные, не поняли того, что происходит, равно как и Иов. А причиной этого было то, что Иов в большей мере осознавал благодать Бога, которая и является подлинным ключом всех божественных отношений. Они полагали, что все должно быть мелким, а не поверхностным, но тем не менее они были подлинными святыми.

Мы должны познать в качестве одного из главных уроков этой книги, что мы не можем прославиться в святых - мы можем прославиться только в Боге. Все же всем им недоставало этого. Даже Иов, хотя он легко смог опровергнуть их доводы (и, по-видимому, ему доставило значительное удовольствие заставить замолчать всех троих по порядку), ещё не дошёл до сути дела, что наиболее коварным злом была незначительная уверенность в самом себе; а суть дела можно было познать только в присутствии Бога. Но ныне для нас нет извинения, потому что самой целью смерти Христа является не только то, что мы должны быть прощены и сделаться счастливыми, но то, что мы должны ходить в самоосуждении, а также в вере в Бога; и эти две вещи не удавались Иову, и мы также находимся в подобной опасности. Давайте ненадолго остановимся , обращаясь к сердцу и совести, когда они разбужены, чтобы почувствовать, что есть грех. Но это всего лишь порог, это всего лишь путь, каким мы входим в благословение, и благословение есть, должно быть представлено Богу. Несомненно, Богу должно быть представлено многое, и мы представлены Богу удивительным способом, которого я сейчас не буду касаться, потому что мы рассматриваем сейчас не это.

А что касается Елиуя, то он впервые поднимает завесу с проблемы, которую никто из них не мог решить - ни Елифаз, ни Вилдад, ни Софар, ни даже Иов. Последними словами Иова было то, что он не отказался бы от своей честности, пока не вырастет куколь вместо ячменя, то, что, разумеется, никогда не произойдёт. Он намеревался всегда придерживаться этого, и он был совершенно уверен в том, что все они ошибались, полагая, что в нем было нечто неправильное. И все же оно было, и, конечно же, совсем не так, как они думали. Это было наслаждение, которое он испытывал в той благодати, которой Бог наделил его, произвёл в его путях. В этом не было никакого сомнения. Но почему же он думал об этом? Почему он не думал о Боге? Почему он не был наполнен божественным чудом, производившим то, что было благом в такой ужасной твари, как падший человек? И вот появляется Елиуй, и ему, очевидно, было очень трудно держать свой язык за зубами. И он проявил своё великое смирение, потому что мы не должны были знать о том, что он здесь. Он неожиданно появляется в тот критический момент, когда молчали не только эти трое, но и сам Иов. Ведь было очень трудно заставить замолчать Иова, ибо он был великолепным оратором и имел многое сказать, что было очень верно; но он не знал себя таким, каким он должен был быть согласно намерениям Бога, какими и мы должны быть по его намерению. Причина того, почему нам дана эта книга заключается в том, чтобы познавать себя не человеческими путями посредством наших мыслей, а божественным образом посредством божественного света, который обнаруживает все так, как ничто иное.

Итак, Елиуй хранил молчание. Он был молод по сравнению с остальными и обладал очень сильным чувством соблюдения приличий, и, соответственно, он не мог подумать о том, чтобы прервать разговор или вмешаться в него, даже когда все остальные умолкли. Он мог бы тогда начать говорить, но нет! Он подождал до тех пор, пока все не завершилось пламенной речью Иова, в коей тот проявил своё доброе мнение о самом себе, которое было довольно велико; и даже после всего того, что Бог сделал с ним, это не снизило его мнения о самом себе. Именно это и заставило подняться Елиуя. Он был в негодовании, хотя его не могли видеть остальные. Он видел достаточно ясно, что Иов не был подчинён Богу и что Иов говорил о Боге совершенно неподобающим образом. Хотя впоследствии он говорил правильно. Вы не должны предполагать, что когда Бог сравнивал его с тремя друзьями, то это было сделано для подобных речей. Нет, нет, Иов обладал неправильным духом, в то время как они говорили, и чрезвычайно негодовал от того, что другие так плохо думали о нем. Но разве это делает человека плохим? А каково мнение другого человека? Что он знает об этом? Итак, если человек смирен пред Богом, то он может позволить себе воспринять все совершенно спокойно. Это очень плохо для других, но это ничуть не делает его хуже. Иов, тем не менее, не познал этого; он не выдержал как раз в том, что касается терпения. И все же мы наслышаны о терпении Иова. В этом не было никого, подобного ему, но он не выдержал как раз там, где был склонён гордиться более всего.

Елиуй очень извиняется, а этого не делает никто из горделивых людей. Они являются людьми, поражёнными гордыней человеческого сердца, и учёные - даже наученные в Библии, образованные люди в писаниях - склонны увлекаться мыслями о собственной важности так же, как и другие люди. Именно это и является ключом ко всем пренебрежительным взглядам Елиуя. Они ничего не знали о Боге. Они были красноречивы относительно чудес человеческого разума и, возможно, внешних деяний Бога - все это может быть, но они ничего не знали о божественных отношениях. Существуют тысячи людей, размышляющих о писаниях, но никогда не замечающих своей греховности пред Богом, никогда не приводящих себя к измерению в присутствии Бога. И, соответственно, все эти люди ненавидят Елиуя и говорят о нем с крайним презрением не только как о молодом выскочке, который был наполнен самим собой, но также и о том, что он говорил, совершенно умаляя таким образом значение сказанного им. Хотя он и очень извинялся, что вынужден был говорить, у него совсем не было желания выдвигаться вперёд, но он, вопреки всем своим намерениям или желаниям, был вынужден говорить от имени Бога против того, что, как он чувствовал, было так недостойно даже в Иове. И, действительно, он много говорил о других. Они молчали, они ушли так же, как и сатана до этого. Сатана исчез, и мы не слышим о нем впоследствии в этой книге; он был повергнут, и затем остальным троим пришлось отказаться от своих слов и уступить - им нечего было больше сказать. Они и так сказали уже слишком много.

И теперь настал черёд Елиуя, и, кроме того, Иов так и не сказал того, что было правильно. Итак, здесь он начинает говорить. Предыдущая, 32-я, глава была только лишь предисловием, повествуя о его собственных недостатках и в то же время о его полном убеждении в том, что он видел истину, которую не видели ни Иов, ни трое друзей. И он должен был высказать это.

“Итак слушай, Иов, речи мои и внимай всем словам моим. Вот, я открываю уста мои [он слишком медлил сказать это], язык мой говорит в гортани моей. Слова мои от искренности моего сердца [то есть все подлинные и искренние, чтобы ни говорили эти ничего не значащие враги, эти высочайшие критики], и уста мои произнесут знание чистое”. Так он и сделал. “Дух Божий создал меня, и дыхание Вседержителя дало мне жизнь. Если можешь, отвечай мне и стань передо мною. Вот я, по желанию твоему, вместо Бога”. Иов, так как его сердце стремилось к Богу, боялся, что это будет слишком общее, и все же он хотел найти его, хотя и боялся. Он желал иметь того, кто мог бы разговаривать с ним человеческим языком, кто мог бы говорить вместо Бога. Итак, Елиуй делает это по мере своих сил. Елиуй является наставником, одним из тысячи, и поэтому он говорит вместо Бога, чего и желал Иов, только очень близко от великого наставника, очень близко от того, кто является главой пророков, кто есть Бог пророков, а также и пророк. Действительно, очень близко от Христа! И присутствие Елиуя является свидетельством верховной благодати; оно предназначалось для того, чтобы низвергнуть гордыню более старших. Елиуй почувствовал это, и все же он извинялся перед ними, ибо он в действительности пришёл с большой неохотой, чтобы поправить их и исправить глупость, которая исходила от них. Он, скорее, был занят Иовом, и это является его характерной чертой. Он не говорит о Елифазе, Вилдаде и Софаре и не показывает, насколько они были неправы, но главное по-прежнему ещё только должно быть решено.

Пока не было разрешения загадки. Елиуй лишь в первый раз приступает к этому. Но раскрывает это не полностью. Необходим был Бог, и Бог появился, но я не говорю, надолго ли. Я не говорю, что Он принял образ человека, как Он это часто делал в Ветхом Завете. Мы не видим здесь ничего подобного. Это был лишь голос в буре. Но когда мы дойдём до рассмотрения данной части, то увидим, что это был божественный голос, и относительно этого не может быть заблуждения. Итак, Елиуй - это человек, и, как он сам говорит, молодой человек. “Я образован также из брения; поэтому страх передо мною не может смутить тебя, и рука моя не будет тяжела для тебя...” Иов сетовал на руку Бога. Он слишком хорошо думал о самом себе и обвинял Бога. И именно это совершенно ясно выражено здесь Елиуем: “Вот в этом ты не прав, отвечаю тебе, потому что Бог выше человека. Для чего тебе состязаться с Ним? Он не даёт отчёта ни вкаких делах Своих”. Иов был совершенно лишён почтительности, подобающей Богу, он совершенно забыл о безмерном расстоянии между Богом и человеком, о величии Бога, и поэтому вместо обвинения самого себя в подобных недостатках он обвинял Бога. Он не понимал полностью его пути. И теперь он должен был оказывать почтение, хотя и не понимал эти пути. “Бог говорит однажды и, если того не заметят, в другой раз”. И он раскрывает тот факт, что Бог осуществляет свой удивительный путь среди всего в погибшем беспорядочном мире, где сатана празднует победу и является князем мира и богом этого века, как показывает Писание, по крайней мере, в Новом Завете, хотя пока они слишком мало понимали это. Но нам следует это знать. Итак, Бог среди всего этого осуществляет свой удивительный путь, как осуществлял его таким образом ещё до того, как появилась Библия. Вы должны помнить, что когда имели место эти события, тогда ещё не было написано Откровение. Книга Бытие и книга Иова были написаны приблизительно в одно и то же время. Здесь не содержится ссылки на закон, в книге Иова нет упоминания об освобождении Израиля из Египта, и хотя страна Иова и Египет находились на определённом расстоянии друг от друга, все же книга Иова свидетельствует о том, что он был хорошо знаком с основными характерными особенностями Египта. В этой книге содержится великолепное описание Египта и многие другие вещи, которые показывают, что Египет и люди, жившие там, были хорошо знакомы Иову. Он жил на границе с пустыней и поэтому немного к востоку от святой земли, возможно, на северо-востоке, но по крайней мере это было в той части страны, а Елиуй, скорее всего, жил в другой части. Он был сыном Варахиила, вузитянином из племени Рама. “Рам” является тем же словом (только в другой форме), что и “Арам”, то есть Сирия - часть Азии к северу от святой земли. Поэтому он принадлежал к роду, имевшему отношение к святой земле, но не принадлежал строго ей, и именно следующий факт делает книгу интересной: Бог и человек. Это вовсе не Израиль, это преднамеренные отношения Бога с человеком, отношения Бога с человеческой душой. Это гораздо более важно, чем то, что душа должна быть праведной, что наиболее ясно показано в данной книге. Иову предоставлено наилучшее благословение, какое он когда-либо знал, хотя он все ещё находился под воздействием своего наказания, а внешнее благословение ещё не было дано, но последовало сразу же, как только он смог выдержать наказание.

И, как говорит Елиуй, потому-то Бог и действует зачастую в ночном видении (ст. 15). Я осмелюсь сказать, что некоторые из вас имели подобные посещения. Это происходит не для того, чтобы хвалиться ими, но, я полагаю, чтобы осознать, что Бог шептал мне кое-что обо мне самом и советовал мне быть осторожным относительно того, что я намеревался сделать, побуждал меня осуждать самого себя так, как я никогда не делал прежде; и я убеждён, что так же было и в данном случае. Здесь нет вовсе ничего чудодейственного. Возможно, мы можем и не считаться с Богом, и, несомненно, мы совершаем прегрешение как раз в том, что не придаём значения тому, что нам следует делать, когда это происходит, хотя мы и имеем его Слово. Но все же Бог есть живой Бог, и таким образом Он поддерживает отношения с каждым из нас. Здесь не может быть сомнения в том, что Елиуй говорит об этом как об очевидной вещи для тех дней; но почему этого не может быть в наши дни - я не знаю. Я полагаю, что представление о том, что это не так, является заблуждением. Главный момент заключается в том, что это подчинено Слову. Именно в этом мы обладаем главным преимуществом, а все те прекрасные люди, представшие перед нами в данной книге, такового не имели. О, нет, Писание обладает огромным значением, и мы показываем отсутствие веры в себе тем, что не оцениваем этого, но превращаем в самый главный момент повседневной жизни - познавать Бога больше и лучше посредством его Слова, особенно сейчас, когда мы имеем Христа, который является не только лишь истолкователем, “одним из тысячи”, но одним над всеми, кем бы они ни были: над Моисеем, Илией. Да, “во сне, в ночном видении, когда сон находит на людей”. Это не является видением духа, как видел Елифаз. Я не претендую на это. Это никогда не было моей участью, и я полагаю, что и вашей тоже. Здесь имеется в виду совсем иное. Это происходит во сне; это сон, простой, ясный, определённый факт, но все же это Бог соблаговолил помочь нам. А Он любит делать это таким образом, что мы невсегда можем это воспринять, но Он всегда делает это так или иначе, за исключением того случая, когда Ефрем стал привержен своим идолам. Какое это ужасное слово! “Тогда Он открывает у человека ухо” . Именно это и показано в данной главе. Имеются в виду не только верующие люди, это делается с любым человеком, чтобы он мог уверовать. И все же когда мы не ведём себя, как святые, то можем получить несколько слов, которые покажут нам, кем мы являемся, что мы поступаем как люди, как сказал апостол. “Чтобы отвести человека от какого-либо предприятия и удалить от него гордость [вы видите, что это тот, кто никогда не был сломлен], чтобы отвести душу его от пропасти и жизнь его от поражения мечом”. Он находился на прямом пути к этому. “Или он вразумляется болезнью на ложе своём [такие отношения происходят не только с душой, но и с телом; здесь он касается как раз случая с Иовом] и жестокою болью во всех костях своих, - и жизнь его отвращается от хлеба и душа его от любимой пищи. Плоть на нем пропадает [как это подходило к Иову!], так что её не видно, и показываются кости его, которых не было видно. И душа его приближается к могиле и жизнь его - к смерти. Если есть у него Ангел-наставник [именно им и был Елиуй], один из тысячи, чтобы показать человеку прямой путь его”, то есть то, что станет с ним. А что же подобает человеку? - Самоосуждение. Он является падшим человеком. Он может быть верующим человеком, и все же он есть человек, как мы можем сказать, с плотью, и эта плоть может действовать очень сильно, как она действовала в Иове, а также и в других. “Бог умилосердится над ним”. Человек склоняется, являя подчинённость Богу, то есть праведность. Именно это и происходит тогда, когда человек обращён, а значит, он склоняется пред Богом; но когда человек отклоняется, подобно Петру, то также можно сказать: “Когда ты обратишься...” Ибо возрождение человека очень сходно с его обращением. Он опять возвращается к Богу. Он начал забывать Бога, а теперь возвращается и вспоминает его. Точно так произошло и с Петром, то же самое иногда обнаруживаем и мы. “Бог умилосердится над ним и скажет: освободи его от могилы; Я нашёл умилостивление”.

Я не думаю, что во всем остальном Ветхом Завете вы сможете найти подобное описание отношений Бога, как здесь, с душой неправедной или которая стала неправедной. Я не помню такого же наглядного и такого же подходящего описания; да и в Новом Завете будет трудно найти подобное описание, за исключением тех мест, где Господь рассказывает притчу о блудном сыне. Здесь, я должен признать, мы имеем великолепную картину. Здесь мы не могли видеть всего того, что показал Господь в блудном сыне, но это является удивительной вещью, имеющей особую ценность в ранние дни. Однако это не значит, что умилостивление уже было предложено, но это соответствовало слову из послания Римлянам; отпущение грехов - устранение, а не прощение, ибо это не могло быть истинно для ветхозаветных святых. Прощение является тем, что особенно относится к Новому Завету. Но было и отпущение, устранение их Богом. Это было подобно плохому должнику и кредиторам, которые говорят: “Это бесполезно, мы должны это пропустить, нам не следует чего бы то ни было ожидать”. Именно это и сделал Бог. Присутствовало и долготерпение Бога. Но теперь имеет место вовсе не долготерпение, и это не отпущение. Теперь это прощение. Это явно показанная божественная справедливость: Христос вынес наши грехи, и поэтому было вполне справедливо их устранить. Это не значит, что было просто лишь сказано: “Бедняга, он не может заплатить”. Есть тот, кто заплатил, и заплатил самым славным образом, и это более великолепно, чем то, если бы совсем не было греха, более славно для Бога и более благостно для человека. Потому что, напротив, это был лишь отказ от нас как от плохого дела, где было только лишь долготерпение и отпущение, но теперь это стало победой.

Вы вспоминаете те примечательные слова, которые, я думаю, воспринимаются неправильно, - “лишены славы Божией” (Рим. 3, 23)? Относятся ли они к верующему? Нет, ни один верующий не лишён славы Бога. Но как же так? Да потому, что есть единственный в славе, кто понёс мои грехи на кресте, - тот, кто пребывает в славе Бога, является моей жизнью и моей праведностью. Итак, это значит, что мы, верующие, не лишены славы Бога. Был великий свершившийся факт, а не только лишь величественное дело на кресте, но было и то, что Господь связал это дело со славой Бога и дал нам удивительный импульс и силу познания того, что мы не лишены этой славы. Было то, что не могло существовать с самого начала. Этого не могло быть не только без прощённого греха, но и без Христа, прославившего Бога над грехом и, следовательно, вознёсшегося в славу Бога, и таковым является наш Спаситель. Но здесь мы этого не находим, совершенно ничего подобного этому, а просто: “Я нашёл умилостивление”.

“Тогда тело его сделается свежее, нежели в молодости; он возвратится к дням юности своей. Будет молиться Богу, и Он - милостив к нему; с радостью взирает на лице его”. Здесь мы ничего не читаем о двух естествах. Этого ветхозаветный святой никогда не понимал. Ни в одной части Ветхого Завета не было ничего подобного познанию этой великой истины. И человек неспособен овладеть ею или понять её до тех пор, пока не увидит Христа верой, пока не увидит Сына и не уверует в него. Теперь мы способны это сделать. Теперь мы приведены к тому, чтобы понять это просто и полностью. “Он будет смотреть на людей и говорить: грешил я и превращал правду, и не воздано мне”. Вы видите в этом как раз то, что говорит раскаивающаяся душа. Здесь это не названо покаянием. Так будет сказано в книге пророка Иеремии. Иеремия в 31-ой главе великолепным образом покажет это прежде, чем будет представлен новый завет, а здесь мы имеем само явление покаяния, хотя это слово и не упомянуто. “Он освободил душу мою от могилы, и жизнь моя видит свет. Вот, все это делает Бог два-три раза с человеком”. Весьма утешительно думать, что Бог делал именно это, и было известно, что Он делал так в те дни, потому что в те дни евангелие ещё не было проповедано. Несомненно, тогда было драгоценное откровение “семени женщины”, которое должно быть поражено и которое должно было жалить сатану, и все же, хотя это и было наиболее удивительное слово, и сейчас оно остаётся не менее удивительным, чем когда бы то ни было. Но и тогда это было почти что все из того, что они имели.

Вместе с Ноем появилось ещё несколько образов - потоп и человек, выживший в нем, а затем - Авраам, как избранный, и семя, которое принадлежало той ветви, потому что все знали, что когда-то должен быть Мессия. Все верующие иудеи были совершенно уверены в том, что семя Авраама, представленное Исааком, должно быть Мессией. И как же великолепно это было подтверждено Исааком, явившемся тем, кто образно был принесён в жертву и был принят из мёртвых, так как Бог запретил Аврааму убить его! Он находился под смертным приговором в течение трёх дней, а затем в самый критический момент был спасён!

Но так не было с Иисусом. Здесь все было совершенством. Все было осуществлено во всей полноте благословения, и это не могло быть ни в ком ином, кроме как в Иисусе. Так, Елиуй призывает Иова (ст. 31) внимать всему этому и слушать, а затем, если ему есть что сказать, он с удовольствием его выслушает, потому что он хочет оправдать его. И вы видите, что есть большая разница между Елиуем и всеми остальными. Остальные хотели осудить Иова. Они были совершенно уверены, что было что-то плохое, и они хотели это выявить. Поэтому они прилагали все усилия, чтобы проверить и раскрыть, что же это могло быть; и так они все более и более злились на Иова, потому что вместо признания он сказал им, что они были плохими работниками. Вместо того, чтобы стать лекарями, представляющими собой хоть какую-то ценность, они были лишь растяпами, и с их стороны все было заблуждением и слепотой, и неудивительно, что они были очень злы.

Иов 34

Итак, Елиуй продолжает (гл. 34), и теперь он вновь обвиняет Иова. “Выслушайте, мудрые, речь мою, и приклоните ко мне ухо, рассудительные! Ибо ухо разбирает слова, как гортань различает вкус в пище. Установим между собою рассуждение и распознаем, что хорошо. Вот, Иов сказал: я прав”. Он и был таковым в том смысле, в каком отрицали это его трое друзей; но он не был прав в прославлении Бога. Нет, он обвинял Бога: “Я прав, но Бог лишил меня суда. Должен ли я лгать на правду мою? Моя рана неисцелима без вины”. Итак, он говорит, что это невыносимо; такой язык крайне не уместен. “Есть ли такой человек, как Иов, который пьёт глумление, как воду [ибо в Иове проявлялась огромнаягордыня его сердца], вступает в сообщество с делающими беззаконие”. Иными словами, он говорит, что для верующих людей очень плохо говорить нечто подобное; а ты - Иов. “Итак послушайте меня...”И теперь он обращается к Иову. “Кто кроме Его промышляет о земле? И кто управляет всею вселенною?” Кто же тот, кто сделал что-либо, чтобы управлять всем миром? Кто сделал это ради Бога? “Если бы Он обратил сердце Своё”, то есть ему осталось лишь покинуть человека, и тот погибнет.

Вы видите, что Елиуй не имел ни малейшего представления о том, что сейчас знают все благочестивые люди: весь мир существует по закону всемирного притяжения. Да, нет никакого сомнения в том, что Бог дал толчок всем небесным светилам, и земля находилась в их числе. Он задал им движение, и сохраняет это движение именно Бог. Люди относят это ко второстепенным причинам, но не в смысле движения, которое является вечным. Все это представляет собой большое заблуждение, подобное не имеет места; и именно Бог поддерживает все в движении, и если Бог на некоторое время прекратит непосредственное воздействие своей силой, то все придёт в упадок. И именно этому учит здесь Елиуй. “Если бы Он обратил сердце Своё к Себе и взял к Себе дух её и дыхание её, - вдруг погибла бы всякая плоть, и человек возвратился бы в прах. Итак, если ты имеешь разум, то слушай это и внимай словам моим. Ненавидящий правду может ли владычествовать?” То есть он показывает чудовищность Иова, обвиняющего Бога. “И можешь ли ты обвинить Всеправедного?” Он говорит: “Можно ли сказать царю...” То есть царь может иметь ошибки, но его звание требует почтительности от людей. Мы должны не только бояться Бога, но и почитать царя. И здесь вы это имеете. Он был тем, кого в наши дни люди называют “либералом”. “Можно ли сказать царю: ты - нечестивец..?” Когда Бог то и дело позволяет это, то каковы же бывают последствия? - Революция. Люди не знают, почему так происходит, но когда они громогласно требуют изменений или чего-то нового, то Бог допускает, чтобы это произошло, и они получают то, чего требуют. Именно этого они и не хотят, потому что почти всегда развязывание революции и выступление людей против правительства заканчивается приходом к власти ещё худшего правительства. И в то же время есть настоящий деспот, льстящий народу и одновременно извлекающий выгоду любыми возможными путями. “Потому Он уже не требует от человека...”

Затем он показывает другую сторону, когда Бог дарует и тишину. Бог, несмотря на неизменную нечестивость дьявола, все же всегда находится выше - не только человека, но и сатаны и всей его власти. “Дарует ли Он тишину, кто может возмутить? скрывает ли Он лице Своё, кто может увидеть Его? Будет ли это для народа, или для одного человека, чтобы не царствовал лицемер к соблазну народа. К Богу должно говорить: я потерпел [именно это он и вынуждал Иова сказать], больше не буду грешить” . Иов говорил очень неосторожно. “Иначе он ко греху своему прибавит отступление, будет рукоплескать между нами и ещё больше наговорит против Бога”.

Иов 35

Далее мы подходим к следующей ступени (гл. 35). “И продолжал Елиуй и сказал: считаешь ли ты справедливым, что сказал: я правее Бога?” Это не только по отношению к Богу, но и о самом себе. “Я правее Бога” - именно это он практически и подразумевал, хотя и не сказал. Но Елиуй указывает на это место. “Ты сказал: что пользы мне? и какую прибыль я имел бы пред тем, как если бы я и грешил? Я отвечу тебе и твоим друзьям с тобою: взгляни на небо и смотри; воззри на облака, они выше тебя”. Сможете ли вы вынести это, чтобы говорить против того, кто находится выше всего этого? Ибо человек не может увидеть солнце в лицо; кто же тогда он такой, чтобы смотреть в лицо Богу? “Если ты грешишь, что делаешь ты Ему?” Так что будь это порицание Бога или выдвижение себя вперёд - в обоих случаях Иов был не прав.

Иов 36

Итак, Елиуй все ещё продолжает (гл. 36). “И продолжал Елиуй и сказал: подожди меня немного, и я покажу тебе, что я имею ещё что сказать за Бога. Начну мои рассуждения издалека и воздам Создателю моему справедливость, потому что слова мои точно не ложь: пред тобою - совершенный в познаниях. Вот, Бог могуществен и не презирает”. Какое удивительное высказывание! Люди могли бы подумать, чточем значительнее величие Бога, тем меньше Он замечает незначительные вещи на земле. Но происходит как раз иначе. И Бог проявляет своё могущество своей способностью охватывать все, замечать все и проявлять свою заботу даже о самом маленьком насекомом. “Он не поддерживает нечестивых [предметом его заботы является человек, но Он следит за всем] и воздаёт должное угнетённым; Он не отвращает очей Своих от праведников...”. Это является главным моментом данной главы. В 33-ой главе был “человек”, а здесь - праведник, на которого Он обращает особое внимание. Наказание, которое Бог осуществляет над человеком, чтобы завоевать его для себя, бывает гораздо суровее для праведных людей, чтобы сохранить их праведными. “Но с царями навсегда посаждает их на престоле, и они возвышаются. Если же они окованы цепями и содержатся в узах бедствия [цари подвергают себя подобным вещам довольно часто], то Он указывает им на дела их...” . Это не связано только лишь с праведными, но особо относится к царям. “Но лицемеры питают в сердце гнев и не взывают к Нему, когда Он заключает их в узы; поэтому душа их умирает в молодости и жизнь их с блудниками”. Он же испытывает наслаждение в следующем: “Он спасает бедного от беды его и в угнетении открывает ухо его. И тебя вывел бы Он [он относит это к Иову] из тесноты на простор, где нет стеснения, и поставляемое на стол твой было бы наполнено туком”. Это должно было осуществиться строго в соответствии с тем, как разъяснил Елиуй. “Но ты преисполнен суждениями нечестивых: суждение и осуждение - близки”. Иов ещё не был праведен. Под влиянием Елиуя происходил определённый процесс, который и был показателен тем, что Иов не прерывал Елиуя. Есть небольшое доказательство, что Елиуй видел признаки того, как Иов намеревался начать говорить, но тотчас прервал его. Мне нет необходимости сейчас останавливаться на доказательстве этого.

Затем он говорит: “Да не поразит тебя гнев Божий наказанием!” Бог безгранично выше наших представлений о нем. “Он собирает капли воды”. Елиуй доказывает это божественной властью над внешними вещами. И если так происходит с такой незначительной вещью, как дождь, то насколько значительнее должно быть с такой великой субстанцией, как душа человека, душа, которая своим существованием обязана дыханию самого Бога? “Они во множестве изливаются дождём: из облаков каплют и изливаются обильно на людей. Кто может также постигнуть протяжение облаков, треск шатра Его?” Оратор принимает ту же цепочку рассуждений, что и Бог, когда Он будет высказываться в вихре в последней части этой книги. “Вот, Он распространяет над ним свет Свой...” Скот очень чувствителен к грому, и для животных это является очень серьёзным испытанием; и есть люди, которые только отягощают самих себя. Здесь Елиуй высказывает своё последнее слово, и он очень занят описанием грома. Ибо он обладал соответствующими мыслями о Боге даже в делах внешнего порядка.

Иов 37

“И от сего трепещет сердце моё...” (гл. 37). То есть это отличается от инстинкта домашних животных. Но животные иногда обладают большим чувством, чем некоторые люди. “От юга приходит буря...” Тем самым он показывает абсолютную верховную власть Бога. Но если это верно для явлений природы, то не в большей ли степени это присуще вещам духовным? “Он повелевает им идти или для наказания [то есть то, что он говорил об отношениях с Иовом], или в благоволение, или для помилования. Внимай сему, Иов; стой и разумевай чудные дела Божии. Знаешь ли, как Бог располагает ими и повелевает свету блистать из облака Своего [что вы знаете обо всем этом?] ? Разумеешь ли равновесие облаков, чудное дело Совершеннейшего в знании?” То есть мы знаем лишь частично даже то, что происходило с теми людьми. Даже сейчас присутствует огромная тьма. “Будет ли возвещено Ему, что я говорю?” Он говорит, что испугался бы, если бы происходили подобные вещи. Он говорит перед лицом Бога. Именно в этом и заблуждался Иов. Он обладал мудрым сердцем, и он восхищался плодами благодати, но все это совершенно не соответствовало тому, что подобало Богу. На этом Елиуй заканчивает. И тут же мы обнаруживаем, что в разговор вступает Бог; но рассмотрение этого я оставляю на следующий раз.

Иов 38

Последние три стиха главы 38, собственно говоря, относятся к следующей главе, так как там мы проникаем в живую природу. А все то, что мы читаем в данной главе, относится к неживой природе, которая составляет часть его творения так же, как и живая природа. Последняя же превосходит все, что лишено жизни. Ибо жизнь является удивительной вещью: даже в животном, каким бы оно ни было маленьким, жизнь отличает его от всего того, что никогда не имело жизни. И здесь начинает говорить Бог и на горе Синай говорил именно Бог, так, как подходило для закона. Потому что закон Бога, если он был дан человеку, грешному человеку, каковым он и является в действительности, должен был стать служителем смерти и осуждения. Это происходит из-за ошибки в человеческом законе, которого плохой человек всячески избегает, и потому чем лучше закон, тем больше уверенность в том, что он затронет того, кто заслуживает быть наказанным им. А закон Бога совершенен для того, кому Он дал его, а это, как правило, - падший человек на земле. Он был дан, чтобы обуздать и сдержать его, а если его нельзя будет обуздать и сдержать таким образом, то тогда - осудить, что обычно заканчивается смертью.

Но здесь была совершенно иная причина, почему Бог заговорил: потому что был конец для тех, кто веровал, чтобы знать, что Бог заботится о них, и это также совершенно независимо от Израиля и особых отношений Бога с избранным народом. Око Бога и его рука всегда воздействуют на каждую тварь, живущую на земле. И не имеет значения, какая эта тварь - маленькая или большая, воинственная или мирная, Это не имеет значения, ибо все они твари Бога. И Бог имеет с ними дело, как Он показывает это здесь. Для Иова то былочень большой урок. Он забыл о том, что Бог повелевает каждым волосом на нашей голове, ибо все они сосчитаны, и ни одна птица не упадёт на землю без его ведома. Но Бог воспринимает это соответственно своему величию, а оценить его величие - это за пределами человеческих возможностей; и целью было показать безрассудство Иова, осмелившегося судить о деяниях Бога, осмелившегося порицать их или даже обвинять его в какой-то момент. Из предыдущих глав книги вы, возможно, помните, что Иов пожелал, чтобы Бог только лишь устранил свою сущность и позволил Иову приблизиться к себе, чтобы он смог оправдать себя и защитить себя пред Богом. И здесь на это был дан ответ. Мне нет необходимости говорить, что это есть ответ каждому человеку, каждому, кто имеет страх пред Богом во все века. Ценность данной книги отнюдь не преуменьшается светом Христа. Напротив, мы должны понять эту книгу гораздо лучше благодаря этому свету.

И вот здесь мы встречаемся с Богом. Заметьте, что это имя не появлялось после 2-ой главы (исключая гл. 12, 9) в исторической части. А теперь до того, как закончится собственно история (последняя глава представляет собой завершающую историю книги), Он появляется вновь. Мы видим, что Он говорит соответственно своему отношению, и именно это и означает понятие “Иегова” {Прим. ред.: в русском переводе Библии - Господь}. Это не только лишь Бог в абстрактном понимании, а Бог в отношении к человеку на земле. И вот Он отвечает Иову. Бог отвечал Иову “из бури”. Подразумевалось, что должен быть упрёк и что Иов действительно должен был ощутить это и извлечь из этого урок. Это очень странное положение, когда Бог не упрекает ни одной души на земле. Что же это значит? Это означает постоянное осуждение раз и навсегда. Те, которые при жизни вступают в отношения с Богом, познают его вмешательство, то есть имеют не только факт того, что они вступили в такие отношения, но и доказательство этого. И Он освещает великим светом то, как это действует; и каковым должен был быть Иов, если он не понимал этого? Он должен был быть осторожен с вынесением осуждения Богу. В данных главах Бог низвергает именно это.

“Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?” Тем самым Он не имел в виду, что Иов вообще не знал его, Он не имел в виду, что его знание было ограничено, а лишь то, что он не обладал соответствующим знанием о божественных отношениях. “Препояшь ныне чресла твои, как муж [то есть подобно герою]: Я буду спрашивать тебя, и ты объясняй Мне”. Это было очень примечательное слово. Бог намеревался задать Иову несколько вопросов. Иов задавался вопросами касательно божественных отношений. И теперь Бог отвечает ему на его обвинения; теперь Он говорит, что намеревается ответить, а тот, если сможет, пусть ответит ему как человек. “Где был ты, когда Я полагал основания земли?” Какой это всеобъемлющий вопрос! Что Иов знал об этом? “Скажи, если знаешь”. Он не знал. “Кто положил меру ей, если знаешь?” Он не знал. “Или кто протягивал по ней вервь? На чем утверждены основания её..?” Есть две вещи, истинные для земли, - постоянство во времени, то есть то, что упоминается и говорится об основаниях; и в этой же книге даётся и другая точка зрения, то есть это то, что относительно. Но это пришло кому-то на ум совершенно недавно. Даже учёные люди только что пришли к этому. Однако ещё до них об этом уже было сказано в Писании. Это не обладает большой стабильностью и упорядоченностью в своём ходе, ибо так прочны заложенные основания; но, с другой стороны, проявляется могущественная власть Бога, потому что то, что не зависит ни от одной твари, полностью зависит от его власти.

“При общем ликовании утренних звёзд, когда все сыны Божии восклицали от радости...” Ангелы были созданы прежде земли, но на это совершенно нет ссылки в 1-ой главе книги Бытие, и причина этого проста. Главная цель отрывка Быт. 1, 1 - показать прежде всего сотворение всего мира там, где ничего не было. Я не говорю: совершенно ничего не было. Бог создал мир, небеса, землю и все своё воинство, но совершенно в другом состоянии в отличие от того, в каком они находятся сейчас. Следующий стих показывает полную гибель, которая произошла как следствие того, что люди называют хаосом; язычество всегда начиналось с хаоса, а мы начинаем с Бога - Творца. Но такое беспорядочное состояние было очень важно для человека, когда он должен был быть создан на земле. Ибо как же тогда человек смог бы достичь недр земли? Как должен был он узнать, что есть залежи золота, серебра, драгоценных камней, мрамора, сланцев, гранита и всех остальных полезных вещей, которые были созданы Богом? Они находились глубоко в земле, и единственный способ, каким человек мог хотя бы заподозрить об их существовании и удостовериться в этом, а следовательно искать их, - это только смешение, которое выявило некоторую часть того, что было так сокрыто. Так что все раскопки основываются как раз именно на этом факте проявления божественной власти, которая способствовала выявлению внутреннего содержания земли, по крайней мере, коры земли. Ибо никто не может сказать, что находится глубоко в ней, - ни один человек не может сказать. Человек никогда не проникал в недра земли, разве что не очень глубоко; я полагаю, что не глубже, чем на толщину корки апельсина по сравнению со всем апельсином. Поэтому люди не знают того, что наполняет её. Они могут лишь выдвигать гипотезы, а на доводы одного человека другой может привести совершенно противоположные. В действительности же они этого не знают, и именно это Бог заставлял понять Иова, то есть его полнейшее невежество.

И какое же воздействие это производит на благочестивого человека, который действительно верует в Бога и его водительство? Каковы последствия осознания того, что наше невежество постоянно и велико? - Доверие Богу. Была очень важная вещь, в которой Иов совершил прегрешение, начав роптать и обвинять. Он не мог понять этого. Он мог бы поверить и должен был поверить, и именно в этом мы также находим своё прегрешение, ибо мы всегда готовы возроптать и приводить свои доводы, как и Иов. Итак, теперь Он совершенно ясно говорит о твари и продолжает это в последующих стихах.

“Кто затворил море воротами..?” Он смотрел на землю, а теперь смотрит на море. “Кто затворил море воротами, когда оно исторглось, вышло как бы из чрева, когда Я облака сделал одеждою его и мглу пеленами его..?” Итак, это было оченьсмелое чадо, эта новая неуправляемая тварь, которая обрела своё существование! И потому Он говорит об одеянии и покрытии этой твари пеленой. “И утвердил ему Моё определение, и поставил запоры и ворота, и сказал: доселе дойдёшь и не перейдёшь, и здесь предел надменным волнам твоим...” Ибо кто может управлять океаном? “Давал ли ты когда в жизни своей приказания утру..?” Теперь Он рассматривает смену дня и ночи, как бы говоря тем самым: “Разве это был ты, кто все это сотворил, или ты знаешь что-нибудь о том, как это было создано?” “Давал ли ты когда в жизни своей приказание утру и указывал ли заре место её, чтобы она охватила края земли - то есть когда поднимается солнце и освещает её, и стряхнула с неё нечестивых [так как тьма ночи является тем, что даёт возможность действовать убийце, вору и всем остальным мошенникам среди людей], чтобы земля изменилась, как глина под печатью”, так как когда земля находится во тьме, как раз подобно такой, то уже нельзя больше обнаружить того, что глина прежде была отмечена печатью. Но в тот момент, когда это появляется, вы видите её устройство и её великолепие, какие Бог придал ей; однако во тьме ничего нельзя увидеть. “И чтобы отнялся у нечестивых свет их и дерзкая рука их сокрушилась?” Затем Он вновь обращается к морю, но уже иным образом. Он рассматривает не стремительные потоки вод, управляемые своей властью, а источник. “Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны?”