Лекции по Библии

Иона 1

Вряд ли даже поверхностный читатель не заметит, что Иона занимает особое место среди пророков. Нет большего иудея, чем он, и все же его пророчество было обращено к язычникам, к жителям Ниневии, его современникам. И, действительно, мы вообще ничего не узнаем о его служении в Израиле. Он был отделён призывом Бога для этой, по тем временам весьма необычной, миссии и необычного свидетельства. Таким образом, как было хорошо подмечено, Иона внешне кажется таким же своеобразным среди ветхозаветных пророков, как и Иаков, звучащий как-то необычно для ушей многих на фоне апостолов Нового Завета. Возможно, каждый уже почувствовал это несоответствие. Конечно, мы знаем, что в отдельных выдающихся служителях Господа допустимы такие несоответствия с целью не помешать исполненной благоговения вере, заложенной благодаря вдохновляющему Писанию. Тем не менее это остаётся общеизвестным фактом. Даже человек, прославившийся своим замечательным делом, порученным ему Богом, человек, подобный Лютеру, проявил отъявленное пренебрежение к посланию Иакова. Не нужны никакие рассуждения для доказательства того, что у него не было ни одной веской причины, что его неверию нельзя было найти оправдания и что это заблуждение вело к безмерному злу соразмерно выдающемуся положению этого человека. Ибо величие слов вождя, если он очень сбился с истинного пути, тем более опасно. Поэтому группировка лютеран в Германии всегда проявляла наклонность к тому, что некоторые называли “свободной трактовкой” Слова Бога, но этого следует опасаться во всем, что не имеет подобающего духа. Кто удивится, что в наше время это, наконец, вылилось в различные формы рационализма, хотя в той или иной степени проявлялось уже со времён Реформации? Возможно, они слишком мало отражают это и сочувствуют тому, что шло от веры и божественного превосходства, но тем не менее они склонны цитировать Лютера, как бы одобряя присущий им дух скепсиса по отношению к Слову Бога.

Дело в том, что ценность обеих книг (Иакова и Ионы) главным образом усматривается и признается в их необычности. Бог не является ограниченным, хотя человек ограничен по своей сущности; и наша мудрость заключается в том, чтобы подняться над присущей нам ограниченностью до необъятного замысла Бога. Следовательно, мы увидим, что поскольку Иаков не пренебрегал благодатью, то его послание станет ясным только тогда, когда человек действительно поймёт и твёрдо уяснит себе, что значит божественная благодать. Он единственный среди апостолов использует замечательное выражение “совершенный закон свободы”. Это предполагает не закон, а милосердие. Поэтому на деле была явлена та слабость восприятия благодати, которая возбуждала любопытство людей и заставляла их шарахаться от пугала законничества в послании Иакова. Если бы они только прочли его в той свободе благодати, то смогли бы познать истинную силу Духа Бога о том, что Он позволяет христианину осознать как свободу.

Именно поэтому, как мне кажется, Иона, хотя лично он является истинным иудеем по своим чувствам, был использован Богом для заключительного ветхозаветного свидетельства среди язычников. Ниневия, столица Ассирийского царства, была в то время великой мировой державой. Это происходило прежде, чем Вавилон стал домогаться звания верховной державы и получил возможность достичь его, ибо Вавилон и сам был очень древним городом даже в сравнении с Ниневией, но ему не было дозволено достичь превосходства, пока не закончились испытания Израиля и не было доказано падение Иуды и дома Давида. Иона был древним пророком. Он жил во дни Иеровоама II или даже до него. Я уверен, что современные теоретики отнесли его на столетие ближе к нам. Однако это не столь важно. Главный вопрос - это значение его пророчества. Но есть и ещё одно отличие, на которое следует обратить внимание в книге пророка Ионы, а именно что эта книга отличается от других, написанных малыми пророками тем, что является большей частью пророчеством на самом деле, а не на словах. Вся история Ионы - это знамение. Это не просто сказанное, но и свершённое им, и пути Бога с ним; и я попытаюсь истолковать это пророчество.

Новый Завет указывает нам на отдельные и наиболее яркие отрывки из этого пророчества, и я думаю, что это для того, чтобы дать нам ключ к пониманию его ясным и материальным путём. Сам наш Господь ссылается на него, и, добавлю, особенно с той целью, чтобы выявить неверие многих богословов. Тем, кто знаком с мышлением религиозного мира, хорошо известно, что богословы обнаружили огромные затруднения в понимании фактов, изложенных в книге пророка Ионы. Дело в том, что, как и везде, их смущает значение пророчества; именно здесь трудно понять чудо. Но, по-моему, чудо (хотя, несомненно, это есть проявление божественной силы и находится вне обычного жизненного опыта человека) достойно вторжения Бога в мир, погрязший в грехах. Это своего рода печать, поставленная на истине в сострадательной милости Бога, который не оставляет падшую нацию и погибший мир в их неотвратимом крушении. Поэтому чудеса не вызывают затруднения, и любой, знающий, что собой представляет Бог, может вполне ожидать, что Он сотворит их в таком мире, как наш. Я не имею в виду, что Он сотворит их произвольно или в такое время, как наше, ибо, хотя и теперь даётся ответ на молитву и следует несомненное явное действие Бога соответственно этому, мне все это кажется довольно простым. Мы никогда не должны смешивать ответ на молитву, каким бы удивительным он ни был, с чудом. Ибо ответ на молитву не более неразборчив, чем то, что ваше собственное требование к человеку явило бы особого рода вмешательство в ваши мысли. Каким ещё большим затруднением является для Бога услышать крик его чад? Разве крещённые мужчины и женщины погрязли в развращающем учении Эпикура? Ведь поистине чудовищно исключать подобное милосердное вмешательство Бога в повседневную жизнь человека, и не может быть более веского доказательства того, куда и к чему пришёл человек в христианском мире, чем указание на то, что особые ответы на молитву несовместимы с теми основными законами Бога, установленными им для того, чтобы управлять этим миром и человечеством. Итак, не остаётся сомнений в существовании основных, если хотите, принципов, касающихся всего: вселенной, духовных путей Бога с людьми, а также его отношений с его собственными чадами. Но тогда мы не должны никогда отгораживаться от мысли, что Он истинно человеческий Бог, который, даже когда не приходится ждать чуда, знает, как позаботиться о живущих и донести истину до душ, верующих в него.

Ведь в настоящем случае мы имеем влияние, стоящее несказанно больше, чем все разногласия, накопленные неверием. Ибо ясно, что наш Господь Иисус выбирает вопрос, представляющий величайшее затруднение, и скрепляет его своей собственной всемогущей печатью истины. Разве вы не согласитесь со словами Господа Иисуса вопреки всем людям, которые когда-либо жили? Какой бы верующий стал колебаться между вторым человеком и первым? Господь Иисус сослался на тот факт, что Иону проглотила огромная рыба {Прим. ред. : в русском синодальном переводе Библии - “кит”} - назовите её как хотите. Я не собираюсь вступать в спор с натуралистами по поводу того, была ли это акула, кит, или какая другая рыба. Это не имеет значения. Пусть её вид определяют учёные. Для нас важен сам факт, что это была огромная рыба, которая сначала проглотила Иону, а затем извергла его живым и невредимым. Это все, на чем следует остановиться, - буквальная истина подтверждённого факта. Нет необходимости воображать себе, что эта рыба была создана для определённой цели. Существует много видов рыб, которые вполне способны проглотить человека целиком, по крайней мере, они были. Ведь если бы и была одна такая, то её было бы достаточно. И этот факт не только устанавливается в Ветхом Завете, но и вновь подтверждается и используется в Новом Завете самим нашим Господом. Любой, кто не согласен с этим, должен будет вскоре дать отчёт за своё поведение перед судилищем Христа.

Обратимся же вновь к нашему пророчеству и прочитаем: “И было слово Господне к Ионе, сыну Амафиину: встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в нем, ибо злодеяния его дошли до Меня. И встал Иона, чтобы бежать в Фарсис от лица Господня, и пришёл в Иоппию, и нашёл корабль, отправлявшийся в Фарсис, отдал плату за провоз и вошёл в него, чтобы плыть с ними в Фарсис от лица Господа”. Но в Ионе видно человеческое упрямство. Бог приказал ему идти на восток, а он тут же поспешил на запад, то есть он несётся прямо как бы в зубы божественного осуждения. Некоторым это может показаться недостойным пророка: рационалист считает это невероятным, и он начинает сомневаться в исторической достоверности всей книги. Но мы с вами должны понять, что пророк имеет такую же плоть, как и мы. Ибо истинная разница между людьми не в том, что плоть одних лучше плоти других, а в том, что некоторые люди научились вообще не доверять самим себе и жить иной жизнью - по вере, а не по плоти. Поэтому только верующий фактически живёт для Бога до тех пор, пока находится в зависимости от него. Но как только он выходит из-под неё, то не удивляйтесь его словам и поступкам. Вопиющим свидетельством этого является поступок Ионы. Ему было велено отправиться в Ниневию, а он “встал... чтобы бежать в Фарсис от лица Господня, и пришёл в Иоппию”, то есть в соседний порт Палестины, расположенный на великом Средиземном море, и сделал это, чтобы отплыть на запад.

“И нашёл корабль, отправлявшийся в Фарсис, отдал плату за провоз и вошёл в него, чтобы плыть с ними в Фарсис от лица Господа. Но Господь воздвиг на море крепкий ветер, и сделалась на море великая буря, и корабль готов был разбиться. И устрашились корабельщики, и взывали каждый к своему богу, и стали бросать в море кладь с корабля, чтобы облегчить его от неё; Иона же спустился во внутренность корабля, лёг и крепко заснул”. Теперь не может быть никаких сомнений, что был какой-то сильный (хотя и не имеющий оправдания) толчок, заставивший этого благочестивого человека, каким, несомненно, был этот пророк, действовать наперекор Богу. Но что побудило его к этому? На мой взгляд, это было довольно странное побуждение, хотя и оказавшее на него своё действие. Иона боялся, что Бог будет слишком добрым! Иона подозревал, что в случае покаяния ниневитян Он явит к ним своё милосердие. Поэтому Иона опасался, как бы не пострадал его авторитет пророка. Иона не хотел, чтобы они услышали угрозу, что Бог собирается погубить ниневитян за их заблуждения, чтобы они могли покориться Богу под действием этого пророчества, и тогда нависшее над ними наказание, возможно, не будет приведено в исполнение, а Иона будет обесславлен как пророк. Каким мелким эгоизмом проникается даже душа пророка, если он не ходит верой. Иона же не ходил верой, он позволил эгоизму руководить собой. Я не говорю о том, что Иона чувствовал как человек, но о его ревновании к своему поручению. Он не мог бы вынести и мысли, что его служение хотя бы временно может подвергнуться опасности. Насколько же лучше доверять Господу!

Итак, мне нет нужды говорить, что мы здесь видим полный и благословенный контраст этому в большем, чем Иона, кто сравнивает в некотором отношении своё собственное служение со служением своего раба. Едва ли можно найти доказательство лучше божественного смирения. Но Иисус во всем был совершенством, и больше всего в том, что Он, зная все наперёд, от начала до конца, вступил на землю, где на каждом шагу испытывал неприятие, будучи отвергнут не только ребёнком, когда его вывезли в Египет, но и на протяжении всей своей жизни, самой безупречной, хотя и предначертанной свыше; и к тому же Он был отвергнут из-за своего служения, которое возбудило все возраставшую ненависть к нему среди людей. Больше всего человек страшится быть абсолютным ничтожеством. Даже если о нем говорят плохое, то это не так ужасно для его жалкой, исполненной гордыни души, хуже, если человека совсем не замечают; а вот большая часть жизни Иисуса прошла в этой полной неизвестности. Мы почти ничего не знаем из летописи об Иисусе, начиная с его раннего возраста и до тех пор, пока Он не появляется для служения и не начинает проповедовать слово Бога и евангелие царства Бога. Но тогда Он жил в Назарете, слывшим самым презренным местом Галилеи, настолько презренным, что даже набожные жители Галилеи пренебрегли им и удивлялись тому, что нечто порядочное может выйти из Назарета. Таков был Иисус; но, более того, когда Он действительно стал принародно свидетельствовать о Боге, то также встретил сопротивление, хотя поначалу его приняли многие люди, даже слуги Бога. Но Он есть Сын, божественная личность, соблаговолившая служить в этом мире; Он видел то, что пришлось бы по душе другим, когда они, удивлённые и привлечённые, противодействовали словам, слетевшим с его губ. И как скоро мрак навис над этим! Ибо даже в тот самый день, когда люди услышали подобные слова, которых никогда не приходилось слышать человеку, они, несчастные и ослеплённые, не смогли выдержать божественного милосердия, и если бы они были предоставлены самим себе, то бездумно низвергли бы его с обрыва за пределами своего города. Таков был и есть человек. Как все было прекрасно, но подобно утреннему туману и ранней свежести! Однако Иисус, как видим, соглашается нести служение, о котором Он знал все с самого начала и знал, к чему оно приведёт; Он очень хорошо знал, что чем большее милосердие Он явит и чем большую правду выскажет, тем большее неприятие Он встретит среди людей.

Бог относится к нам в этом плане очень бережно. Он смог послать кое-что, чтобы развеселить трудящегося человека и воодушевить его во славу себе; и только на того, кто имеет веру вынести все, Он возлагает более тяжёлое бремя. Что касается Господа Иисуса, то Он нёс беспощадное бремя; и если таково оно было в его жизни, то что мы можем сказать о его смерти? Это, действительно, более глубокий вопрос, в рассмотрение которого мы не будем сейчас вдаваться; сошлёмся лишь на первый великий принцип, противоречащий поведению Ионы в его решительном нарушении повеления Бога.

И ещё одну черту характера мы находим у Ионы: он чувствовал все как истинный иудей. Он проявлял свою национальную сущность. Он не мог свыкнуться с той мыслью, что его может постигнуть неудача как пророка в среде язычников. Он скорее бы согласился с тем, что всех язычников постигнет гибель, чем то, что ему не хватает разума и души Бога. Те чудеса, которые были сотворены, не могли преподать необходимого урока. Мы уже ссылались на Иисуса, но нам нет необходимости забираться так высоко - до славы Господа. В каком-то отношении действие Духа Бога в душе апостола Павла может должным образом послужить нам, потому что Павел являлся не только человеком из плоти и крови, но ему были присущи те же страсти, что и нам. Кто ещё, подобно ему, претерпевал такие беды из-за евангелия? Кто, сгорая от любви к Израилю, так щедро растрачивал себя в неустанных трудах на благо язычникам, трудах, так и не получивших тогда вознаграждения, что даже среди самих верующих язычников порой находились такие, которые не проявляли к Павлу такой же щедрой любви, какой любил их он?

С другой стороны, на Иисусе не было греха. Он был исполнен совершенства, совершенны были его мысли, чувства, и его душевные побуждения были святы, не было ни одного изъяна в его действиях, ни одного пятна в его природе. О чем бы ни рассуждали и ни думали люди, Он был чист как человек и как Бог; и это может послужить той цели, чтобы показать нам всю важность утверждения того, что люди называют ортодоксальностью по отношению к его личности. Я не уступлю никому и ревностно буду отстаивать то, что самой сущностью веры в Бога нам предрешено исповедовать безупречную чистоту его человеческой природы, равно как и реальность приятия им нашей природы. Несомненно, Он принял соответствующую человеческую природу от своей матери, однако Он никогда не принимал человеческую природу в том состоянии, в каком ею обладала его мать, но как тело, уготованное ему Святым Духом, который исключил любую возможность унаследования им греха. В его матери эта природа была подвержена заражению грехом: она была грешной, как и все остальные, рождённые естественным путём в роде Адама. Он же был совсем иным, и в подтверждение этого мы узнаем из Слова Бога, что Он был рождён не обычным, естественным путём, что могло бы способствовать извращению его природы и привести его к греху, но силой Святого Духа. Он, и только Он один был рождён от женщины без участия человека-отца. Следовательно, поскольку Сын был заведомо чист, чист, как Отец, в присущей ему божественной природе, то по своей человеческой природе, которую Он унаследовал от матери, Он также был чист: как божественная, так и человеческая сущности в конечном итоге навсегда соединились в одной и той же личности - в “Слове, ставшем плотию”.

Таким образом, нам представился случай увидеть, что Иисус является истинным примером единства человека с Богом, то есть созерцать Бога и человека в одном лице. Типичной ошибкой является утверждение о том, будто бы союз с Богом возможен и для чад Бога. Писание никогда не сообщало ничего подобного; это заблуждение отдельных теологов. Христианин никогда не может находиться в единстве с Богом в буквальном смысле этого слова, каковым союзом может быть лишь воплощение. О нас сказано, что мы едины с Христом, “один дух с Господом”, “одно тело”, подобно единству Отца и Сына; но это совершенно другая истина. Это единство предполагает отождествление или родство, что явно свидетельствует о нас как о членах и о теле нашего возвышенного главы. Но о нас нельзя сказать, что мы едины с Богом, как и нельзя смешивать Создателя и тварь, намекая на своего рода буддийское воплощение в божество, что явно противоречит всякой истине и даже здравому смыслу. Поэтому говорить такое - это великое заблуждение, которое не только не получает никакого подтверждения от Духа, но и лишает божественное Слово повсюду его смысла.

И здесь небезынтересно будет сказать несколько слов для разъяснения того, как мы становимся “причастниками Божеского естества”, о котором апостол Пётр говорит в начале своего второго послания (гл. 1, 4). По-видимому, это отличается от единства со Христом, которое в Писании всегда основано на Духе Бога, делающем нас одним духом с Господом, воскресшим из мёртвых. Христос, когда Он пребывал на этой земле, уподоблял себя зёрнышку пшеницы, которое было одиноким: если бы оно погибло, то принесло бы много плодов. Хотя Сын Бога всегда и с самого начала был жизнью верующих; Он обещает больше и тем самым показывает, что то единение представляет собой нечто совершенно другое. Их никогда нельзя путать. То и другое истинно в христианстве; но единение в полном смысле этого слова не могло бы осуществиться до тех пор, пока Христос не умер и не снял с нас грехи перед лицом Бога, и, более того, не наградил нас тем самым естеством (о котором идёт речь), чтобы мы смогли пребывать в совершенно новом положении и в отношениях со Христом, прославленным на небесах, в которые нас ставит Дух. Именно это, как я полагаю, и есть то, чему учит Писание. Вместе с тем, заметьте, что единственный, кто указывает на тело Христа, авторитетно говоря об этом в Новом Завете, так это апостол Павел. О нашем же духовном единстве часто вспоминается в семнадцатой главе евангелия по Иоанну, но это как раз не представляет собой единения со Христом согласно известному образу главы и тела, являющемуся истинным символом единения в Писании. Только один апостол Павел говорит нам о теле с его главой; и именно это символизирует истинное единение со Христом согласно тому, как это представляет Бог.

Пребывать в единстве с Ним и иметь жизнь в Нем - не одно и то же. Это можно ясно продемонстрировать на известном примере с Авелем и Каином. Они имели ту же жизнь, что и Адам, но они не были так же едины с Адамом, как Ева. Только она была едина с Адамом. Они имели его жизнь не в меньшей степени, чем их мать. Таким образом, эти две вещи совсем не одно и то же и совсем необязательно присутствуют в одних и тех же людях. Единение - это самая близкая из всех связей, которая может или не может сочетаться с обладанием жизнью. То и другое присуще христианину. Таким примером единения или его истинным образцом в Писании и служат глава и тело, связанные замечательным образом, так что глава надлежащим и непосредственным образом направляет все действия тела. У здорового и разумного человека все функции, выполняемые конечностями, контролирует голова. Точно так же происходит и в плане духовном. Дух Бога воодушевляет собрание, тело Христа. Святой Дух есть связующее звено в единении членов Христа на земле со Христом, сущим на небесах. Совсем скоро, когда мы придём на небеса, это единение будет представлено таким же подходящим образом, к которому мы в предвосхищении будущего обращаемся, находясь на земле. Мы никогда не услышим о главе и теле, когда речь идёт о дне славы, а скорее, о женихе и невесте. Поэтому в книге Откровение, главе 19, мы читаем, что тогда состоится брак Агнца. Он состоится на небесах после восхищения святых перед тем, как явится Христос. Писание избегает говорить о браке, пока полностью не завершится труд Бога в его собрании, так чтобы все, крещённые Духом в одном теле, могли быть взяты к Христу все вместе.

Между двумя пришествиями Господа эти все будут находиться в одинаковом положении. Но те, умершие прежде, чем явился Христос, несомненно, будут оживлены им; сыны Бога, они “соделались причастниками Божеского естества”. Точно также обстоит теперь дело и с христианами; то же произойдёт и со святыми, когда установится тысячелетнее царство и Христос явится перед всеми, чтобы царствовать. Но быть едиными со Христом, быть членами его тела означает теперь то, что Он пребывает на небесах как человек в славе и что Дух послан на землю, чтобы крестить нас в это одно тело здесь на земле. Это единое тело созидается теперь и сохранится до тех пор, пока на земле будет собрание Христа. Брак Агнца (символизирующий, конечно, завершённое единение и радость) возымеет место только тогда, когда завершится становление собрания, но не прежде, что бы там ни говорилось под влиянием надежд.

Что касается проблемы, порождённой разными мнениями относительно того, принял ли Христос наше естество или мы стали причастниками его, сущего на небесах, то ответ, как мне кажется, верен и в том, и в другом случае; но та и другая истина отличаются друг от друга. Христос принял человеческую природу, но не в том состоянии, в каком мы обрели её. Об этом уже подробно говорилось, поскольку это существенно важно не только для благовествования, но и для Христа Бога. Человек, отрицающий это, отрицает и личность Христа; он полностью упускает из виду значение сверхъестественного влияния Святого Духа. Этим неизбежно запятнали себя ирвингисты, принёсшие ещё большее зло, чем недоразумение относительно языков, или претензии на пророчества, или самонадеянная попытка восстановить церковь и её служителей, или даже её явная иудаизация. Все это сводило к нулю и устраняло влияние Святого Духа, которое признано схожими вероисповеданиями католиков и протестантов. Все они до сих пор исповедуют эту истину; ибо я уверен, что в отношении этого католики и протестанты поступают разумно, а последователи Ирвинга - неразумно, хотя в чем-то другом они, возможно, и правы. Несомненно, господин Ирвинг видел и проповедовал, нисколько не пренебрегая истиной. Но какими бы они ни были, и, я уверен, все ещё остаются в большинстве своём, придерживаясь того ошибочного мнения, что человеческая природа Христа подвержена влиянию греха, они отвергают цель и результат сверхъестественного зачатия силой Всевышнего.

Отсюда следует, что наша причастность к божественному естеству одно, а дар Святого Духа - совсем другое. То и другое мы имеем сейчас. Первое - это новая природа, дарованная нам как верующим, и это в значительной мере ощущают все верующие с самого начала. Но помимо этого есть ещё одна особая привилегия - это единение с Христом через посредство Святого Духа, посланного с небес. Ясно, что этого не могло быть прежде, чем был дан Святой Дух, чтобы крестить учеников Христа в одно тело; и опять-таки Святой Дух не мог бы быть дарован, чтобы произвести это единение, до тех пор, пока Иисус своей кровью не смыл наши грехи и не прославился, воссев одесную Бога (Евр.1; Иоан. 1, 7). Те, которых следовало спасти, были исполнены всякой нечистоты, и должны были отмыться от своих грехов, а потом уж по праву вступить в положение близости и родства как новый человек. Есфирь была избрана и поставлена в высокое положение, и все же, согласно обычаям великого царя, необходимы были большие приготовления, прежде чем дело завершится полностью. Согласен, что это было всего лишь человеческое положение; и все же оно символизирует духовное родство, поэтому мы можем использовать этот пример, чтобы проиллюстрировать намерение Бога. С его путями или его святостью не согласуется такое положение, когда кого-либо переводят из его прежнего состояния и помещают в прекрасное положение единения с Христом, прежде чем искупительное дело Христа полностью уничтожит наше прежнее положение перед лицом Бога и поставит нас в новое положение в Христе. Так утверждает Писание.

Но должно случиться ещё большее. Ибо, хотя мы уже имеем Святого Духа и новое естество, нам необходимо и третье - то, что слава Христа требует от нас. Иными словами, мы должны измениться. Иначе говоря, мы, христиане, обладаем теперь не только человеческой природой, но имеем и грехи, и поэтому нам предопределено измениться со вторым пришествием Христа. Христос имеет человеческую, но безгрешную природу. Он единственный имеет человеческую природу, лишённую порока и греха, чистую пред Богом. Его человеческая природа не только безгрешна, но и готова без крови стать храмом Бога, чего вовсе нельзя сказать об Адаме с его первоначальной невинностью. Когда Адам был сотворён руками Бога, каким бы непорочным он ни был, о нем нельзя было сказать, что он был свят. В нем просто не было греха. Бог создал этого человека честным, прежде чем тот начал лукавить. То была неиспорченная невинность. Однако святость и праведность представляют собой нечто большее, чем врождённая добродетель и невинность. Святость означает внутреннюю силу, которая отвергает всякий грех в том, что отделено от Бога. Праведность означает соответствие тем отношениям, в которых кто-либо состоит. Оба эти качества мы находим не у Адама, а у Иисуса, даже в его человеческой природе. “Посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим”. Он был Святой Божий, праведный Иисус Христос . И, действительно, Он был единственный, о ком это нужно и можно было сказать, назвав его человеческую природу святой, как это ясно следует из человеческой природы его личности, к которой подходит выражение “Святое”. Божественная природа не была унаследована от девственницы Марии, и нет необходимости называть её святой. Познание сущности его человеческой природы представляет собой величайший интерес и имеет огромное значение. Писание очень подробно говорит об этом. Его человеческая природа с самого начала была святой, несмотря на то, что Он был рождён от падшего рода.

И это соответствует любой другой истине. Следовательно, если бы человеческая природа Христа была заражена грехом, то как бы Он мог быть самой святой жертвой за грех во спасение грешников? Не было ни одного случая, когда было бы явлено столько добросовестной заботы, как в хлебном приношении, так и в жертве за грех. Эти две жертвы весьма примечательны, и они замечательным образом представляют собой противопоставленные символы Христа: один символизирует его жизнь, а другой - его смерть.

Но вскоре мы обретём гораздо больше на пути силы и славы. Когда явится Христос, то человеческая природа в нас разделит со вторым человеком, последним Адамом, его славу, его победу, как разделяет теперь слабость и греховность первого человека. Тогда действительно наступит время, когда человеческая природа значительно улучшится, иначе говоря, освободится от всякого рода последствий падения первого человека и обретёт всю силу и нетленность, всю славу второго человека, подобно тому, каким является теперь Иисус перед лицом Бога. Никогда мы не станем такими, как Бог: такого не может и не должно быть. Невозможно, чтобы тварь преступила границы, отделяющие её от Творца. И, более того, обновлённой твари сама эта мысль будет ненавистна. Не имеют значения само блаженство и слава собрания: оно никогда не забудет, чем обязано Богу, и будет испытывать благоговение пред ним. По этой самой причине тот, кто познал Бога, никогда не пожелает, чтобы Он в меньшей степени стал Богом, чем есть; он не позволит себе принять и смириться с тем превозносящим себя неразумием, которое проявляется в жалких иллюзиях буддизма, а также отдельных философских учениях настоящего и прошлого, распространяемых на западе и на востоке, мечтающих о конечном воплощении в божество. Это все ложь и непочтительность к Богу. Такие мысли исключены из Слова Бога. На небесах уничижение тех, кого высшая благодать Бога сделала причастниками божественного естества, будет ещё более совершенным, чем во время их пребывания на этой земле. Человеческая природа под действие греха становится эгоистичной и исполненной гордыни. Грешная человеческая природа всегда стремится что-то получить для себя и снискать себе славу; но новая природа, совершенство которой видно в Христе (иначе говоря, жизнь, данная верующему, что мы принимаем в Христе даже теперь, и вскоре все уподобятся ей), сделается совершенной без единого порока или препятствия, тем, чем мы теперь являемся в Христе Иисусе, нашем Господе.

Заканчивая столь долгое вступление, я хотел бы обратить ваше внимание на тот простой факт, что Иона действительно верно олицетворяет иудея в его нежелании, чтобы Бог явил милосердие язычникам. В результате этого проявились недостойная ограниченность и настоящий провал в попытке свидетельствовать об истинном Боге, что весьма далеко от того способствования благоговению язычников; напротив, Иона навлекает на них проклятие. Так же обстоит сейчас дело и с иудеями, и это же в несколько видоизменённой форме будет наблюдаться и в конце века. Вожаки рационализма в мире заимствовали большое количество придирок из иудейских источников. Этот несчастный Спиноза из Амстердама, религиозный пантеист, является истинным родоначальником той философии, которая с тех пор и до настоящего времени переполняет этот мир. И она распространится ещё больше. Есть основания предполагать, что это началось не с него, а с неверующих язычников, затем это продолжили и дальше распространили иудеи, и, наконец, это привело к отступничеству христиан. Я не сомневаюсь, что это, подобно зубам дракона, ещё произрастёт на почве христианства, дав обильный урожай людей, предавшихся беззаконию.

Однако здесь совсем другое положение; перед нами благочестивый человек, несмотря на все его недостатки. Тем не менее в результате своего вероломства он навлёк бурю на корабль, разгневав Бога; и его ошибка принесла немалую опасность ничего не знавшим языческим морякам, которые меньше всего думали о разногласии, возникшем между Богом и его слугой, или о том, что в основе этого необычного противоречия лежала важная причина. Но Иона знал, в чем тут дело, хотя он никогда бы не осмелился беспристрастно взглянуть на все это, как не может этого сделать человек, чья совесть нечиста. И это он показал, когда начальник корабля пришёл и пробудил его ото сна криком: “Что ты спишь? встань, воззови к Богу твоему; может быть, Бог вспомнит о нас и мы не погибнем”. И даже тогда Иона не открыл им свою тайну. “И сказали друг другу: пойдём, бросим жребии, чтобы узнать, за кого постигает нас эта беда”. Когда люди стыдятся чего-то и их своеволие ещё не осуждено ими, то потребуется немало наказаний, чтобы наставить их на истинный путь. Поэтому Иона как можно дольше держал язык за зубами, хотя хорошо знал, кто здесь виновный. “И бросили жребии, и пал жребий на Иону”. Таким образом уже было невозможно больше скрывать тайну. “Тогда сказали ему: скажи нам, за кого постигла нас эта беда? какое твоё занятие, и откуда идёшь ты? где твоя страна, и из какого ты народа? И он сказал им: я Еврей, чту Господа Бога небес, сотворившего море и сушу. И устрашились люди страхом великим и сказали ему: для чего ты это сделал? Ибо узнали эти люди, что он бежит от лица Господня, как он сам объявил им. И сказали ему: что сделать нам с тобою, чтобы море утихло для нас? Ибо море не переставало волноваться”.

Затем пророк Иона наставляет их как истинный человек, потому что он был причиной их беды, - все, о чем мы говорили ясно и открыто, как Слово Бога даёт нам право поступать, кажется вполне согласующимся с этим. Ибо, несмотря на все свои недостатки, несмотря на свою ограниченность и связанное с исполнением своего долга самомнение, он не побоялся вверить себя в руки Бога, как мы далее увидим. Ибо “он сказал им: возьмите меня и бросьте меня в море”. Разве это не очевидное и печальное смешение, которое можно наблюдать даже в характере верующего? Совершенно очевидно, что у него не было ни капли самомнения в своей связи с Богом; он не имеет и тени сомнения, что все обойдётся хорошо. И все же был ли он действительно таким, каким часто проявлял себя в момент опасности, - нетерпеливым, самовольным и самонадеянным? Иона хорошо знал Бога и опасался, что Он окажется более добрым, чем обещает через пророка, угрожая язычникам. Иона не возражал, если бы Бог когда-либо явил милость по отношению к иудеям, но он не мог выносить мысли, что угроза будет напрасной, поскольку Он явит милосердие в отношении покаявшихся язычников.

Иона, как я уже сказал, попросил моряков взять его и бросить в море. “И море утихнет для вас, ибо я знаю, что ради меня постигла вас эта великая буря”. Однако морякам не хотелось делать этого, и они “начали усиленно грести, чтобы пристать к земле, но не могли, потому что море все продолжало бушевать против них”. И они тоже воззвали к Богу. Как мы можем видеть, с ними произошла удивительная перемена, ибо вплоть до этого времени они просто признавали Бога, но как некую силу природы, потому что они в то же время молились своим богам. Это было довольно-таки противоречиво. Они не видели печальной неуместности в том, что поклоняются ложным богам, но в то же время признавали и истинного Бога. Однако они находились именно в таком положении; но вот теперь они воззвали к истинному Богу. Они услышали, что имя ему было Сущий, и были поражены тем, как Он у них на глазах распорядился участью Ионы. “Тогда воззвали они к Господу и сказали: молим Тебя, Господи, да не погибнем за душу человека сего, и да не вменишь нам кровь невинную; ибо Ты, Господи, соделал, что угодно Тебе!”

Попутно можно сделать замечание в доказательство излишней глупости, которую демонстрирует рационализм в рассуждениях об именах Бога. В эти дни большинство людей, которые читают Библию, знают, что вольнодумцы пытались воздвигнуть теорию о том, что каждая из этих ранее написанных книг Библии была написана различными авторами в разное время, потому что среди прочих явлений встречается два или более повествований об одном и том же или чем-либо подобном; в одном из них Бог именуется более как “Элохим”, а в другом как “Иегова” {Прим. ред. : в русской Библии -“Господь”}. Их предположение заключается в том, что различие этих терминов сопровождается другими различиями мышления и языка, что может обуславливаться существованием разных авторов. Какое поверхностное и явное заблуждение! Даже человеческие писатели не изменяют своего стиля в зависимости от предмета и персонажей; Бог же тем более может сделать это по своей полноте и глубине! В этой их теории нет и капли смысла. И здесь в пророчестве Ионы нам представлено доказательство этого. В этом случае не может возникнуть сомнения касательно ранних источников. При сравнении с книгами Моисея, Иона, в конце концов, написал свою книгу гораздо позже. Они умудрились восполнить тот случай, что в смутной и неясной древности Моисея разные документы каким-то образом смешивались друг с другом, и в результате поздней обработки этих различных повествований, наконец, возникли книги Моисея в том виде, в каком мы их сейчас имеем: легко можно представить себе, как Бог наслал мор на народ, потому что они сделали себе тельца, которого сотворил Аарон, бросив кусок золота в огонь, и из него вышел телец.

Но как бы то ни было, пророчество Ионы позволяет опровергнуть это претенциозное заблуждение. Прошу отнестись ко мне с терпением, если я не смогу избежать недвусмысленных выражений, говоря о том, что так кощунственно и отвратительно. Никто никогда не должен обвинять человека за неведение {Последними словами знаменитого Лапласа были следующие: “Ce que nos connaissons est peu de choses; ce que nos ignorons est immense”.[“То, что мы знаем, - мало; то, что мы не знаем, - необъятно”. - прим. ред.]. Увы! Он умер, так и не познав Бога, не обретя вечной жизни в Христе. Но он прекрасно подтвердил ненасытную природу познания, зная много по сравнению с большинством остальных людей, хотя и не знал ничего из того, что человеку следует знать в первую очередь}, тем более нельзя сваливать вину на человека за то, что он не может быть мудрее, чем его соблаговолил сделать Бог. То, что мы должны делать, - это наилучшим образом использовать то немногое, чем Бог, возможно, удостоил нас; но чтобы человек даже в малой степени позволил себе, имея человеческий разум и определённые навыки, возвыситься до того, чтобы судить и высказывать своё мнение о совершенном Слове Бога, тем самым расстраивать и нарушать абсолютную божественную авторитетность всего, что написал Бог, своим влиянием - этого я не могу не осудить всей своей душой, и верю, что это самая истинная любовь даже к тем, кто поступает неправильно. Мы не можем преувеличить весь ужас такого греха. Да простит Господь каждого, кто повинен в этом! Но нам не следует прощать такое. Может ли кто почувствовать, что Бог простил верующему тот грех, что он выступал против его собственного Слова? Благодать может простить худшего из грешников; но давайте же никогда не допускать даже мысли об этом грехе, кроме той, что это для Бога самый ненавистный грех. Обострённое восприятие греха ни в коей мере не противоречит величайшему сочувствию и интересу по отношению к тому, кто введён в заблуждение, грешен и презираем. Напротив, долг христианина - ненавидеть все злое и любить все доброе. Поэтому верно то, что человек, не питающий отвращения к злу, никогда не сможет считаться поистине любящим все доброе; ибо духовная сила всегда измеряется тем, насколько человек ненавидит ложь и зло и любит истину и добро. Возможно существование нерешительности, что величает себя милосердием, но на самом деле является безразличием к добру и злу; в сущности это либо отъявленное своекорыстие, либо просто любовь к спокойствию без единого приличествующего человеку качества, поскольку здесь нет ни мысли, ни заботы о том, что угодно Богу. Так пусть же все чада Бога остерегаются подобной бессердечности, ибо сегодня она и без того слишком часто встречается. Поэтому в подобном небрежении нет никакого милосердия. Милосердие в полной мере может явить только Он, единственный, кто безошибочно испытывает нас.

И вот мы видим, что в своём несчастьи Иона обращается к истинному Богу. Даже моряки-язычники забыли на время о своих ложных богах. Очевидно, они ощутили себя во власти Сущего. И поэтому, как сказано, возопили к нему и “взяли Иону и бросили его в море, и утихло море от ярости своей”. Какое впечатляющее зрелище! Какой серьёзности были, наверное, исполнены эти несчастные язычники! После того сказано, что они устрашились Бога. Сначала они воззвали к нему, а затем устрашились его. Если они взывали к нему, находясь в опасности, то они ещё больше устрашились его, когда эта опасность миновала. Так и должно было быть, и это отражает истину. Тем не менее, когда человек не столько боится Господа, сколько притворяется убоявшимся его, чтобы быть прощённым за свои грехи его благодатью, то это ужасное издевательство. Поистине ужасно и опасно, когда доброта Бога хоть в малой степени ослабляет наше почтение к нему самому и ревность по отношению к его воле, “ибо Господь, Бог твой, есть огнь поядающий”, но это не мешает нам всецело верить в него. Поэтому здесь корабельщики принесли Богу жертву и одновременно дали обеты. “И повелел Господь большому киту поглотить Иону; и был Иона во чреве этого кита три дня и три ночи”. {Прим. ред. : в русском переводе Библии данный стих является первым стихом главы 2}.

Иона 2

В следующей (второй) главе мы подходим к очень важной перемене. Теперь перед нами уже не тот человек, который не пожелал исполнить поручение Бога; теперь Иона не стремится увильнуть от исполнения божественной миссии; и все же его теперь не постигло божественное наказание, когда он проявил упрямство и строптивость против тех, кто раздражал его. Попутно мы можем заметить, что Бог чрезвычайно сострадателен и проявляет милосердие по отношению к языческим корабельщикам, когда они перестают быть тщеславными и начинают почитать единственно истинного Бога, Бога небес и земли. Но теперь мы узнаем о том тайном и безмолвном общении Ионы с Богом, продолжавшимся в течение трёх дней и ночей, когда Иона, погружённый в пучину вод поверял Богу о своих невзгодах. “И помолился Иона Господу Богу своему из чрева кита и сказал: к Господу воззвал я в скорби моей, и Он услышал меня; из чрева преисподней я возопил, и Ты услышал голос мой”.

Любому верующему, несомненно, станет ясным, что Иона символизирует собой нашего благословенного Господа Иисуса Христа, когда и Он три дня и три ночи, как Он сам говорил, находился во чреве земли - распятый Мессия. Но ведь между ними есть разница, и какая! Необычная судьба постигла Иону за его грех - его явное неповиновение Богу. Христос же пострадал исключительно за грехи других. То были грехи его народа. Тем не менее результат был почти один и тот же: наш Господь Иисус, будучи сам безгрешным, был всеми отвергнут, и не потому, что не исполнил волю Бога, а потому, что до конца исполнил её, принеся своё тело в жертву за грехи всех. Таким образом, наш благословенный Господь был покорным до смерти, а не отказался подчиниться как первый Адам. Иона взывает к Богу, и Бог слышит. Как глубоко осознал и прочувствовал Иона то положение, в котором он оказался; и это хорошо. Он должен был почувствовать наказание, хотя и милосердие, без сомнения, тоже.

Но, с другой стороны, я уверен, что его вера, поскольку она была от плоти, была смешана со страхом. Ибо олицетворяя Христа, он олицетворял и иудейский народ. И действительно, он олицетворяет не только народ, не умевший нести своё свидетельство и выставляющий Бога не в том свете перед язычниками, не только указывает на источник их благословения согласно обетования Аврааму, но, скорее, указывает на проклятие, которое они заслужили своим неверием. Тем не менее подобно тому, как Бог сохранил Иону в чреве огромной рыбы, так и иудеи теперь хранимы Богом, и они доживут до радостных дней и воздадут хвалу его имени на земле, несмотря на своё теперешнее падение. Этот день не замедлит настать. В истории с Ионой мы находим залог этого; в истории же Христа - справедливое основание и средство для завершения дела, когда Бог возрадуется его славе.

Принцип Бога заключается в том, что “устами двух или трёх свидетелей подтверждается всякое слово”. Не сомневаюсь, что это, по крайней мере, одна из причин упоминания трёх дней, будь то в случае с Ионой, будь то с Христом или где-то ещё. Это означает полное и достаточное свидетельство как в случае с нашим Господом в подтверждение истинности его смерти, когда его полностью отвергли, так и в случае с Ионой. Два свидетельства достаточны; три больше чем достаточно; это достаточное и бесспорное свидетельство. Поэтому наш Господь Иисус, хотя по иудейским подсчётам пробыл во гробе три дня и три ночи, на самом деле пролежал там часть пятницы, всю субботу и до рассвета в воскресенье. Ибо мы всегда должны помнить в этом случае иудейский метод исчисления времени. День насчитывает 24 часа. Вечер и утро, или другая часть суток рассматривается как целый день. Но Господь, как мы знаем, был распят в полдень в пятницу; его тело лежало во гробе весь следующий день (субботу), рано утром в воскресенье Он ожил. Этот промежуток времени рассматривался как три дня и три ночи согласно принятым библейским подсчётам, которые ни один человек, поклоняющийся Писанию, не будет оспаривать. Это подтверждают и сами иудеи, которые хоть и находят множество отговорок своему неверию, никогда, насколько мне известно, не создают проблем по этому поводу. Невежество язычников привело к тому, что некоторые из них озлобленно придираются к этой самой фразе. Иудеи находят множество камней преткновения, но это не является одним из них; они, возможно, мало знают о чем-либо ещё более важном, но они слишком хорошо знают свою Библию, чтобы настойчиво возражать против отрывков из иудейских писаний, как они возражают против отрывков из греческих писаний.

Иона 3

В 3-ей главе мы подходим к другому моменту. И снова “было слово Господне к Ионе”. Как постоянна его доброта и как напрасны для его слуги мысли об уклонении от поручения! Новое поручение даётся Ионе: “Встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в ней, что Я повелел тебе”. “И встал Иона и пошёл в Ниневию, по слову Господню”. И Дух Бога говорит нам: “Ниневия же была город великий у Бога, на три дня ходьбы. И начал Иона ходить по городу, сколько можно пройти в один день, и проповедывал, говоря: ещё сорок дней и Ниневия будет разрушена!” Люди прислушались к его слову. И здесь мы видим то, с какой ещё целью наш благословенный Господь использует Иону. Господь не просто ссылается на самый удивительный эпизод из жизни Ионы, который как бы символизирует не только отвержение Израиля или последствия этого отвержения для Израиля, но Он выставляет перед надменными духом и жестокими иудеями в свой день покаяние ниневитян в ответ на проповедь Ионы, - две совершенно разные ссылки, указывающие на главные события в жизни пророка Ионы. “И поверили Ниневитяне Богу”. Они не зашли так далеко, как корабельщики: они поверили Богу. Существовало определённое убеждение, что его духовная сущность была оскорблена их беззаконием, ибо они знали, что жили так, как им хотелось, что на деле означает жить вообще без Бога. Однако сказано, что они “поверили... Богу, и объявили пост, и оделись во вретища”.

Не подводит ли это опять к тому выводу, что данная книга написана двумя авторами? В последующей главе, как и в предыдущих, все излагается, по всей видимости, самым совершенным образом, и так естественно, как только может передать один и тот же вдохновенный разум. Дело в том, что упоминание разных имён Бога совсем не связано с наличием одного или более авторов, но связано с различными идеями, которые автор хотел передать: и это характерно для любого эпизода Писания, в начале или в конце, для Ветхого Завета и для Нового. И действительно, все отрывки из святого Писания являются частями одного и того же полотна; но отсюда не следует, что другие отрывки Писания не могут быть написаны в ином стиле. Не всегда требуется предавать Писанию одну и ту же однообразную форму и цвет, даже если оно написано для людей. Как странно, что тщеславный человек позволяет себе судить о Боге, даже не давая ему поступить со своим собственным Словом так, как Он хочет! Конечно, использование этих имён приспособлено к различным представлениям человека о Боге - один человек получает в основном общее представление о его сущности, а другой обращает внимание на ту особую связь, в какой Он открылся своему древнему народу. Следовательно, под влиянием Святого Духа мы можем с уверенностью думать, что Бог выбрал выражения, используемые самым уместным образом. Это ни в коем случае не является бессмысленным и не носит какой-то произвольный характер, но мы не всегда способны правильно понять это. Человеческие претензии в действительности настолько далеки от истины, что я убеждён, что скорее всего эти различия были бы стёрты различием в авторстве. Предположим, было два автора, представившие поистине противоречивые сведения, и я полагаю, что редактор, обнаружив эти два противоречивых документа, по всей вероятности, постарался уподобить их друг другу: например, в этом случае он либо вычеркнул бы слово “Иегова” {Прим. ред. : в русском переводе Библии -“Господь”.} и вставил бы слово “Бог”, либо вычеркнул бы слово “Бог” и вставил бы слово “Иегова” {Прим. ред. : в русском переводе Библии -“Господь”}. Это не составило бы труда и было бы весьма естественно, если на самом деле существовал бы такой редактор, соприкоснувшийся с древними реликвиями, которые он пожелал привести к более или менее сносной гармонии ради увековечивания их.

Позвольте мне попытаться пояснить эту истину посредством известного образа. Здравомыслящий художник не стал бы изображать английскую королёву одинаково в сцене открытия сессии парламента и в сцене смотра войск в Овдершоте. Человек, который не может увидеть, каковы различия в изображении этих двух сцен, если их даже нарисовал один и тот же художник, доказывает, что он всего-навсего лишён проницательности. В одном случае должна быть изображена лошадь или карета, а в другом, возможно, трон. Лошади были бы неуместны в Палате лордов, как и трон в военном лагере. В нашем же случае любой может увидеть, что разница в окружении никак не вяжется с вопросом, кто нарисовал и сколько было художников, а связана исключительно с разницей в отношениях.

Даже мы в нашей повседневной жизни по-разному обращаемся к одному и тому же человеку в разных ситуациях. Возьмём, например, судью и адвоката, который приходится судье сыном. Как же этот адвокат обратится к этому судье, находясь на процессе? Вы думаете, что адвокат настолько забудется, что назовёт судью папой, обращаясь к присяжным или даже к самому этому судье? Или, может, дома, в тесном семейном кругу сын судьи назовёт его “сэр”, как принято обращаться в суде друг к другу.

Поэтому ясно, что это противоречие возникло только из-за поразительного неумения распознавать обстоятельства; но я не обвиняю никого за это, если человек не пытается поучать и его усилия не бесславят Слово Бога и не калечат и без того падшего человека. Если люди не могут строить разумные и святые рассуждения по поводу этих вопросов, то это их собственное упущение. Но они не имеют права распространять результаты своего незнания Библии и подсовывать их как нечто новое, мудрое и значительное, не проверив их, а выставляя их напоказ, особенно когда их внутренним стремлением, если не целью всего, что они говорят, является разрушение истинной сути Писания, заключающейся в его божественности. Если бы было учение, в котором эти усилия могли быть представлены как истинные, что бывает не часто, то я не думаю, что христианин должен был бы успокоиться хотя бы на час.

Здесь же мы узнаем, что ниневитяне поверили Богу и поэтому признали свою вину и покаялись пред ним. Затем это слово дошло до царя Ниневии, и “он встал с престола своего, и снял с себя царское облачение своё, и оделся во вретище, и сел на пепле, и повелел провозгласить и сказать в Ниневии от имени царя и вельмож его: чтобы ни люди, ни скот, ни волы, ни овцы ничего не ели, не ходили на пастбище и воды не пили, и чтобы покрыты были вретищем люди и скот и крепко вопияли к Богу [здесь место уничижения соблюдается полным, хотя и несколько странным образом]... кто знает, может быть, ещё Бог умилосердится и отвратит от нас пылающий гнев Свой, и мы не погибнем”. Они не долго ждали ответа милосердия. “И увидел Бог дела их, что они обратились от злого пути своего, и пожалел Бог о бедствии, о котором сказал, что наведёт на них, и не навёл”.

Иона 4

“Иона сильно огорчился этим и был раздражён” (гл. 4,1). Да, при тщательном испытании оказалось, что Иона все тот же самый человек. Нам может показаться удивительным, что так было после всего, что сделал с ним Бог. Явленное милосердие было слишком велико для того, кто покрыл Ниневию пеплом. Его предупреждение оставалось таковым, и он не мог вынести никакого прекословия, чтобы не опозориться. Это чувство укоренилось в его натуре слишком глубоко, чтобы измениться даже при таких испытаниях, через которые он прошёл. Никакой опыт не может исправить зло плотского рассудка. Оно настолько безнадёжно само по себе, что это может преодолеть только смерть и воскресение с Христом, дарованные вере и соблюдаемые в зависимости от него. То, что Иона был поглощён огромной рыбой и пошёл дальше, несомненно, послужило ему во благо, но этого отнюдь не достаточно, чтобы удовлетворить все требования. Мы живём лишь в насущной зависимости от Бога, и для души не может быть большего падения, чем пытаться жить лишь прошлым, тем более возвращаясь к своим прежним мыслям и чувствам.

Иона практически отбросил плоды сурового испытания своей души - того испытания, через которое он прошёл в глубинах моря. Но Бог остаётся все тем же Богом, и у него свои способы направить Иону на верный путь. “И молился он Господу”. Здесь мы вновь видим уместность сказанного. Пророк Иона не отступает назад к положению человека, пребывающего с Богом; он говорит о нем как знающий его особым образом как Бога, поставившего завет с иудеями, каким знают его иудеи. “И молился он Господу и сказал: о, Господи! не это ли говорил я, когда ещё был в стране моей? Потому я и побежал в Фарсис, ибо знал, что Ты Бог благий и милосердный, долготерпеливый и многомилостивый и сожалеешь о бедствии [это и была тайная причина боязни пророка - милосердие Бога!]. И ныне, Господи, возьми душу мою от меня, ибо лучше мне умереть, нежели жить”. Он не мог бы жить, если бы сказанное им не осуществилось до конца. Ему было бы приятней видеть, что предсказанное им несчастье осуществилось и все ниневитяне уничтожены, чем то, что его слово не сбылось. Какой гордости исполнено сердце даже набожного человека, как оно эгоистично, разрушительно и нетерпеливо! И как прекрасно, что в апостоле Павле мы видим то, на что я указывал в самом начале! Будучи человеком подобных же страстей, он тем не менее считал терпение особым, главным и памятным признаком апостола. Он верно говорит, что все черты апостола проявлялись в нем в упрёк неблагодарным коринфянам. Но что он утверждает как первый великий признак этого? Не способность говорить на языках и творить чудеса. Будьте уверены в том, что долготерпение лучше, чем любое из этих качеств, и терпение в любой форме, в какой Бог наделил им душу этого благословенного мужа. И все же, как мне кажется, из всего того, что мы прочли о Павле, мы не можем утверждать, что он был терпелив от природы. Разве не может показаться, что он был удивительно возбудимым и поспешным в выводах, но твёрдо придерживался своего мнения, когда оно созревало? Хотя он обладал умом, способным к глубокому постижению, всестороннему пониманию всего, что проходило помимо него, тем не менее он оставался до конца иудеем - “Евреем от Евреев” (как он говорил о себе), которому невыразимо дорог был свой народ. В то же время он был человеком, энергично осуществлявшим практически все, что его совесть и сердце принимали от Бога. Таким он был даже в те времена, когда ещё не был обращён; и, конечно же, он оставался таким, когда был сломлен благодатью, и когда его душа преисполнилась любви, бьющей ключом из каждого канала его щедрой души. Но то постоянное качество, что отличает Павла как апостола, в котором он убеждает сомневающихся коринфян и к которому призывает всех святых, - это терпение. Я не уверен, что любое другое качество является таким же великим признаком духовной силы. Грядёт день, когда сила не будет проявляться в терпении; но самый истинный признак божественной силы, имеющей и теперь духовное значение, есть эта самая способность выносить все. Именно этого и недоставало Ионе. В том, что случилось с ним, он познал чудеса божественной силы и милосердия. Но нет ничего, подобного распятию, ничто не научит так, как смерть и воскресение, и Павел вполне усвоил это. Некоторые, возможно, подумают, что это является необычным выражением наших чувств, которые плохи сами по себе, - ставить собственную репутацию выше благосостояния и даже жизни людей великого города, - и немногие из нас поддадутся искушению разделить эти чувства. Однако будьте уверены, что человеческая плоть ненадёжна, а эгоизм жесток и ничтожен, когда он проявляет себя. Это, возможно, покажется кое-кому ужасной мыслью, но разве это не так? Человек все ещё подобен первому человеку; и это может проявиться в христианине, пока не отомрёт через веру.

“И сказал Господь: неужели это огорчило тебя так сильно?” Как замечательно его терпение! “И вышел Иона из города, и сел с восточной стороны у города, и сделал себе там кущу, и сел под нею в тени, чтобы увидеть, что будет с городом”. Так сидел пророк Иона, хладнокровно и не спеша, чтобы с успокоением удостовериться, что Бог покарает народ, которому Иона напророчил гибель. И вот здесь мы видим, каким удивительным путём Бог исправил это зло. “И произрастил Господь Бог растение”. Сказано не просто “Элохим”, и не просто “Иегова” {Прим. ред. : в русском переводе Библии -“Бог” и ”Господь” соответственно}, но природа здесь смешана с особыми отношениями. В этом, по-видимому, и заключается причина того, почему в данном случае употребляется выражение “Иегова Элохим” {Прим. ред. : в русском переводе Библии - “Господь Бог”}. Он произрастил “растение, и оно поднялось над Ионою, чтобы над головою его была тень и чтобы избавить его от огорчения его; Иона весьма обрадовался этому растению”. Можно просто сказать, что, как Элохим, Он произрастил растение, но, как Иегова Элохим, Он произрастил его для удобства своего слуги Ионы. Однако Бог создал и червя. Заметьте соответствующую перемену. Теперь сказано не “Иегова Элохим”, а “Элохим” - созидатель и творец всего. “И устроил Бог так, что на другой день при появлении зари червь подточил растение, и оно засохло. Когда же взошло солнце, навёл Бог знойный восточный ветер, и солнце стало палить голову Ионы, так что он изнемог и просил себе смерти, и сказал: лучше мне умереть, нежели жить”. И действительно, нетерпение проявляется всегда в отношении собственного “я”. То, что всегда больше всего раздражает человеческое естество, наносит такой ущерб. Вовсе не Бог и не необходимость испытания, через которое Бог разоблачает людей, провоцируют нетерпение, которое обнаруживает себя при разбирательстве выявленного проступка в отношении с ним. Не думаете ли вы, что Бог не следит за всеми и каждым? Разве вы забыли, что Бог измеряет все беды и испытания, всю боль, какие только есть здесь на земле? Он, конечно же, глубоко заботится обо всех и каждом. И только тогда, когда мы забываем об этом, проявляется нетерпение естества, но оно, несомненно, всегда готово выказать себя. И его проявил раздосадованный пророк. “И сказал Бог Ионе: неужели так сильно огорчился ты за растение? Он сказал: очень огорчился, даже до смерти”. Перед нами явно та же самая душа, раздосадованная, но слабая. “Очень огорчился”. “Тогда сказал Господь: ты сожалеешь о растении, над которым ты не трудился и которого ты не растил, которое в одну ночь выросло и в одну же ночь и пропало: Мне ли не пожалеть Ниневии, города великого, в котором более ста двадцати тысяч человек, не умеющих отличить правой руки от левой, и множество скота?” Вы бы хотели, чтобы это растение не засохло? Но что это растение значит для ниневитян? Вы цените его недолговечную тень? Но что значит для моих глаз это растение по сравнению с великим городом, наполненным мириадами таких ничтожных созданий, не умеющих отличить правой руки от левой? Да, Бог думает даже о скоте и сочувствует ему. Что может быть более верным и более очевидным признаком величия, чем способность замечать то, что мы считаем ничтожным по сравнению с тем, что кажется нам безграничным и значительным? И так поступает наш Бог: Он никого не презирает. Именно таким является Бог, которого Иона так плохо знал и так неохотно постигал. Не может быть истинного познания Бога, кроме как в сокрушении естества во всем своём нетерпении, гордыни души, самоуверенности - во всем. И это справедливо, так и должно быть. Жалкое приобретение - обрести большие познания о Боге и в то же время избежать его глубокого духовного воздействия на душу. Во всяком случае Бог желает, чтобы эти две вещи соединились в нас.

Как удивительно совершенны все его пути и все его дела! Он подготовил рыбу, произрастил растение, но вместе с тем и червя, и знойный восточный ветер. Все это послужило не только его могуществу, но и его милосердным намерениям. Это также характерно для нашего пророка, как и для всего Писания в подтверждение того, что все происходящее, каким бы оно ни было, все во власти Бога - как малое, так и великое, и это не только для того, чтобы прославить его, но и чтобы воздать хвалу милосердию, которое бесконечно выше всяких человеческих помыслов. И это укореняется в среде иудейских пророков и написано на еврейском языке для тех, кто ощущал так же остро, как и любой израильтянин, что значило предостерегать неизбежного захватчика Израиля, и при этом обещать им, что Бог откажется от грозного суда, если они через благодать откажутся от своих путей, направленных против него. И поэтому Иона доказал, что он, извергнутый на сушу из могилы моря, выполнил свою миссию, подобно Христу, воскресшему из мёртвых, который был гораздо более велик в своей милости к язычникам, как и в славе своей личности и в совершенстве своей покорности, заключающейся в том, что Он исполнял лишь волю своего Отца. Но Бог также добр, как и мудр; и огорчение Ионы по поводу засыхающего растения является повторным доказательством присущей ему опрометчивости и оправданием его же собственными устами милости Бога к ниневитянам. И вновь из поедающего выступает пища, а слабый, как некогда сильный, выражает нежность.

Такова книга пророка Ионы, и я не могу не думать, что в Писании больше нет по-своему более поучительной книги для души как в смысле выражения отношений Бога и человека, так и в смысле выражения произволения Бога.

Михей

Михей 1

Пророчество Михея, как и все другие пророчества, имеет свои характерные особенности, хотя и вливается в общий поток свидетельств об Израиле, а посему наряду с другими пророчествами отличается от пророчества Ионы, которое мы перед этим рассматривали. Внешне нам может показаться, что Михей говорит почти о том же, что и пророк Исаия. Но, с другой стороны, разница между ними, очевидно, в том, что Исаия касается многих вопросов и рассматривает их всесторонне, в то время как Михей излагает своё свидетельство кратко и сжато, выражаясь более определённо. Те различные моменты истины, которые ему надлежало раскрыть, представлены здесь сжато, в кратком объёме.

Данное пророчество разделено на две или даже на три ясно выделенные части. Первые две главы представляют собой вступление, 3-я, 4-я и 5-я главы являются кульминационным моментом свидетельства этого пророка, а 6-я и 7-я - заключением.

В первой части пророк призывает все народы, саму землю и все, что наполняет её, слушать свидетельство Бога, направленное, увы, против Самарии и Иерусалима. Он “исходит” из своего святого храма, “от места Своего”. Замечательное выражение! Отношения милосердия должным образом связаны с местом его пребывания; Бог находится на своём месте, являя своё высшее милосердие. Он исходит от своего места, чтобы судить. По своей природе Бог не судья, а тот, кто одаривает и благословляет. Судить - его “необычайное дело”, как сказано у пророка Исаии, дело, которое если и надлежит совершить ему, то Он сделает его скоро. Он не любит задерживаться на суде; это болезненная необходимость, к которой вынуждает беззаконие людей, потому что если Он откажется от суда над беззаконием, то вынужден будет отказаться и от присущей ему духовной природы. Но его обычное дело - творить милосердие, являть божественную любовь вопреки злу; не смотреть сквозь пальцы на зло, а выводить из него и возвышать над ним. Милосердие подходит к Богу и доставляет ему радость, поскольку является силой его природы перед лицом гибели. Суд является временной мерой защиты его природы от того, что называется беззаконием, порождённым тварью - либо падшими ангелами, либо восставшими людьми. Поэтому пророк здесь объявляет, что Бог исходит от своего места и что Он низойдет и наступит на высоты земли: “Ибо вот, Господь исходит от места Своего, низойдет и наступит на высоты земли, - и горы растают под Ним, долины распадутся, как воск от огня, как воды, льющиеся с крутизны”.

Поэтому напрасно Израиль тешит себя самонадеянной надеждой, что все пройдёт для него безнаказанно. Такого не может быть там, где судья сам Бог. “Все это - за нечестие Иакова, за грех дома Израилева”. Грех - всегда зло, но только среди народа Бога он такой унижающий. “От кого нечестие Иакова? не от Самарии ли? Кто устроил высоты в Иудее? не Иерусалим ли?” Самария была основным местонахождением Израиля, как и Иерусалим - Иуды, где правил дом Давида; несмотря на это, оба они были средоточием беззакония, творимого властями против Бога: Самария в полной мере, Иерусалим все больше и больше. “За то сделаю Самарию грудою развалин в поле, местом для разведения винограда; низрину в долину камни её и обнажу основание её. Все истуканы её будут разбиты и все любодейные дары её сожжены будут огнём, и всех идолов её предам разрушению, ибо из любодейных даров она устраивала их, на любодейные дары они и будут обращены. Об этом буду я плакать и рыдать, буду ходить, как ограбленный и обнажённый, выть, как шакалы, и плакать, как страусы, потому что болезненно поражение её, дошло до Иуды, достигло даже до ворот народа моего, до Иерусалима”.

Некоторые комментаторы из рационалистов в своих собственных целях склонны считать Михея очень поздним пророком. Но их теории можно отвергнуть без зазрения совести. Сам пророк говорит, что это было “во дни Иоафама, Ахаза и Езекии”. Не должно быть и капли сомнения в отношении истинности этих слов, утверждающих, что Михей был древним пророком. Но рационалисты всегда находят обобщающее обоснование для любого вывода, к которому толкает их присущее им своеволие: другой писатель или даже многие, как может потребоваться при каждом затруднении! Ибо кто ещё по существу является таким же легковерным, как рационалист? Легко показать, что те чудеса, в которые их метод обязывает их верить, по сути менее разумны и достойны внимания, чем то свидетельство, к которому безоговорочно склоняет вера: ведь они являются чудесами обмана и порочной веры. Люди могут верить всему, что принижает веру пророка, утверждая при этом, что чтят этого автора и никоим образом не сомневаются в его доброй вере и святости. Какое же странное понятие, должно быть, имеют они об истине и святости! Если автор выдаёт себя за человека Бога, утверждая, что пророчествует, и если он выдаёт написанное после того, как все уже свершилось, то не является ли это мошенничеством и ложью?

Если от них потребовать доказательств, то выяснится, что под грудой изощрённых частностей в стиле и фразеологии выявится истинное затруднение, общее им всем утверждение о том, будто вообще нет такой вещи, как пророчество. Поэтому если некий пророк выдаёт себя за пророка живущего задолго до описанных событий, то, по их мнению, это всего лишь пример риторической фигуры, то есть преувеличения, что нацелено на то, чтобы произвести какой-то эффект простонародия, а на самом деле писатель невозмутимо изложил события, которые уже имели место, выдавая их за то, что должно произойти в будущем. Поэтому, как мы видим, неверие всегда несёт в себе признак морального разложения: оно кричит о своём стремлении к истине, а на деле отрицает духовное величие и красоту божественного откровения, к тому же разрушая достоинство и даже благочестие в человеке, в своём страстном желании вытеснить Бога из его же Слова лишает верующих великого свидетельства о его знании будущего, лишает той благодати, которая передаёт это знание им, живущим на земле. Через этот ведущий к деградации псевдокритицизм все истинно божественное безжалостно извращается и принижается до уровня лицемерной лжи. Вы можете оспаривать это, но таково моё суждение о плодах современного неверия, величающего себя возвышенно - “высший критицизм”. Жалкий, но вполне подходящий вывод для хвалящегося человеческого рода, стремящегося достичь этого. Вполне возможно, что его вожди и с ещё большей готовностью его последователи не осознают, что в основном это является лишь современным подновлением основ древнего деизма. Но это именно так, а внешний лоск по вкусу современникам. Разве не ужасно думать, что оттенок отступничества явно углубился среди тех, кто утверждает, будто изучает Библию? Если есть серьёзная уверенность в обмане людей, перешедших католическую веру, то учёная протестантская Германия не просто ввергает их в достойную сожаления неуверенность, до которой папство доводит всех тех, кто повернулся от Христа к Марии, к святым и ангелам и к так называемой церкви, но отрицает при этом тот святой огонь, который не в силах похитить никакая выдуманная любовь, но который дала и сохранила для людей божественная любовь, в писанном Слове Бога, которому с помощью множества звонких слов неология приписывает массу ошибок всякого рода.

С другой стороны, эта тема не представляет трудности для верующих, и нет смысла говорить об этом. Верующий видит, что для Бога так же легко говорить о будущем, как и о прошлом; и на самом деле исключить будущее из поля зрения видящего - значит, отрицать пророчество. И опять-таки одним из главных признаков любви Бога к своему народу является то, что Он знакомит их с будущим. Так Он поступил с Авраамом, поведав ему все, касавшееся не только его самого, но и мира. Это великое благодеяние, не столько сама информация, сколько та благодать, какая дана им через неё. То, что Бог открывает относительно уготовленной нам участи, достаточно ясно, если мы его чада; но особым знаком его интереса и близости к нам есть то, что Он даёт нам возможность узнать о других, и это Он делает через пророчество. Христиане, собрание Бога, должны быть хорошо осведомлены через пророчество о том, что должно произойти на земле в грядущем. Мы никогда не должны оставаться в неведении относительно знамений времени. По всей видимости, очень важно иметь представление о них, но мы также обязаны знать время написания этих пророчеств; и если мы почитаем Бога и его Слово, то, несомненно, знаем их.

В этом нет никакой самонадеянности. Самонадеянно говорить о будущем прежде, чем мы научимся смиренно воспринимать в пророчествах все то, что Бог предназначил для нас в своём Слове. Нет ничего самонадеянного в том, что мы верим каждому отрывку в его Слове, воспринимая его с истинной покорностью верующих. Это все, что касается почитания Слова Бога. Итак, Он рассказал, и рассказал все с самого начала и до конца. Возьмите самое первое слово о Едеме, из которого мы узнаем истину в двух формах. Есть ли что-либо более важное в Ветхом Завете? С одной стороны, змей должен был жалить в пяту семя женщины, а с другой - семя женщины должно было поражать змея в голову. Одно из двух завершилось, другое продолжается. Духовным основанием всего является то, что совершил Бог, когда этот змей ужалил пяту Мессии и Он жестоко пострадал на кресте от руки Бога, но то, что свершил Бог там ради своей собственной славы и ради благословения человека, является основой мира для наших душ сегодня и для любого святого в любой день. Однако вторая часть остаётся для будущего. Мы можем, вероятно, сказать, что Бог приберегает полное значение для далёкого будущего, ибо это действительно так, хотя в начале тысячелетнего царства змею, возможно, будет нанесён ощутимый удар в голову, но только в конце тысячелетия он будет поражён до конца. Таким образом, мы видим, что первое пророчество Бога простирается до самого конца; так далеко это от истины, что Бог не сообщает об этом ради практической пользы, радости и благословения самых искренних из его чад.

И опять не помню, и это вовсе неправда, что пророчество следует принимать и изучать только тогда, когда оно свершится. Правда, что когда оно свершится, то принимает иную форму и становится полезным в другом плане; оно перестаёт быть пророчеством и становится историей; его можно использовать, чтобы заткнуть рот неверующим. Но истинная ценность пророчества заключается в том, чтобы дать чаду Бога, прежде чем оно исполнится, уверенность в его особой привилегии - единстве с Богом, который видит все вещи такими, какими они должны быть. Если бы это было наше место, несомненно, мы должны были бы оценить и использовать это. Итак, этого вполне достаточно в качестве ясного и недвусмысленного ответа не только относительно определённых фактов из пророчества Михея, но относительно общих принципов, на которых основано любое пророчество.

В последнем отрывке 1-ой главы мы имеем очень живое описание приближения великого врага в лице ассирийцев тех дней. Нам известно, что ассирийцы были одними из самых грозных врагов, каких когда-либо имел Израиль. Если взглянуть на Салманассара или на Сеннахирима, то можно увидеть, что Ассирия была врагом перед лицом Израиля. Позднее мы узнаем о Вавилоне, но этот случай совсем отличен от Ассирии. Мы не должны смешивать эти два случая. То, что Бог упомянул Ассирию и Вавилон в пророчестве, так же несомненно, как и то, что Он использовал их по-разному. Обычно Ассирию и Вавилон путают, но Писание не даёт основания путать их. Ассирия и Вавилон не только полностью отличаются в историческом плане, но и как будущие противники, которых каждый из них олицетворяет, также различаются; если Ассирия предшествовала Вавилону в создании великого царства на земле и была великой главой смешавшихся народов, которым было позволено свергнуть десять колен Израиля, а также угрожать Иудее, то, с другой стороны, Вавилон представлял собой ту особую силу, достигшую превосходства не просто как своего рода феодальный властитель народов, связанных друг с другом тесными узами, но и как верховный глава всех подчинённых царей. Короче говоря, высший титул принадлежал не Ассирии, а Вавилону. Ибо могущество последнего выросло (после того, как Израиль был повержен) для того, чтобы увести Иуду в плен, когда растаяла последняя надежда дома Давида и сын Давида стал главным орудием дьявола в насаждении идолопоклонства в Иудее и самом Иерусалиме. И тогда Бог позволил Вавилону достичь своего превосходства, своего могущества - стать той золотой головой языческого идола, то есть тем образом, который разъяснял Даниил, толкуя сон царя Навуходоносора. Итак, это в первую очередь имело отношение к Иуде, и это должно было случиться в грядущем. Последний глава языческих держав, олицетворяемый этим образом, восстанет и соединится в отступничестве с человеком греха: один, будучи властителем западных держав, или возрождённой Римской империи, а другой - религиозным главой в Иерусалиме, принимаемым за Мессию, но в действительности являющимся антихристом. Когда Господь осудит их (Откр. 19), то последний ассириец выступит не только против иудеев, но и против Израиля, ведь израильтяне стекутся назад в свою землю; по крайней мере, представителей от каждого колена Израиля, как я полагаю, можно будет встретить на этой земле.

Именно об ассирийской мощи (а не о промежуточной власти Вавилона, которая устанавливалась после первого могущества Ассирии и последнего её господства) говорит Михей: не столько о прошлом господстве Ассирии, сколько о будущем. Это очень важно знать. Мы должны помнить, что этот великий образ, представленный в книге пророка Даниила, является вставным или, как можно назвать, вводным эпизодом, который охватывает время между древним государством Ассирии и Ассирией последних дней. Возможно, это и поможет объяснить данный случай. Четыре великих империи господствовали между этими двумя моментами. В книге пророка Михея эта промежуточная система не рассматривается. Пророк Исаия представляет нам Вавилон, царство и Ассирию. Будучи наиболее подробным из пророков, Исаия касается той и другой темы, и делает это, учитывая их связь и придерживаясь относительного порядка в изложении событий, но затем Исаия показывает нам тот же самый исход. Когда Он полностью завершит своё дело в Иерусалиме и низринет представителя тех властей, которые начались с Вавилона, то что будет тогда с предопределённым завоевателем Иерусалима и Иуды? Бог накажет надменность царя Ассирии. Эта Ассирия, как мы увидим, является последним земным врагом перед наступлением царства, как и смерть является последним врагом закона (1 Кор. 15, 26), который будет до конца. Но с Ассирией, тем не менее, Бог в конце обойдётся сурово: так заявляет пророк Исаия. Последним и самым великим является тот, кто описан здесь историческим методом под именами древних Салманассара и Сеннахирима. Может показаться также, что с этим последним врагом Израиля можно отождествить северного царя, упомянутого в книге пророка Даниила (гл. 11).

Как известно, ассирийского царя часто принимают за вавилонского или за верховного главу, и это, конечно же, грубая ошибка. Поэтому северный царь вообще отличается от “царя” или “человека греха”, который войдёт в союз с малым рогом главы Вавилонской империи в последние дни. Дело в том, что человек греха будет лжецарем иудеев - тот, кто явится под его именем и будет принят язычниками, отвергнувшими истинного Мессию. Он придёт в Иерусалим, ибо отступничество (начиная с Вавилона) возымеет место не на востоке, а на западе. Рим и Иерусалим - два великих города пророческого слова; Иерусалим - во всех записях, Рим - в промежуточном пророчестве в его последней фазе. Но когда эти лидеры будут уничтожены мощью Бога, явленной им при появлении Господа Иисуса, тогда северный царь придёт как глава объединённых народов земли вне идола-державы, описанного Даниилом. Всегда следует придерживаться того, что Ассирия как глава объединённых народов противодействовала Израилю, когда его народ был признан народом Бога. Вавилон и другие верховные державы подошли к гибели зверя, в то время как их народ не был признан Богом. После того, как зверь и лжепророк будут ввергнуты в огненное озеро, северный царь выступит, чтобы заново вступить в борьбу, будучи исполненным самых возвышенных ожиданий; но с ним сам Господь будет иметь дело, который к тому времени возобновит свои отношения с Израилем и будет в этом случае действовать через Израиль, хотя Ассирия будет осуждена явно при вмешательстве божественной силы на горах Израиля. Однако лично, как последний предводитель державы, начавшейся с Вавилона, будет брошен живым в яму; то же самое произойдёт и с Ассирией. Последователи будут осуждены при меньшем вмешательстве божественной силы, хотя и их гибель будет далеко не обыкновенным свержением. Какие бы средства ни были применены к царям и их воинам, армия Ассирии будет разбита средствами Израиля. Бог использует свой народ как своё оружие, хотя у него не будет недостатка в небесном воинстве. Град и огонь описаны у Иезекииля - молнии и громы от Бога. И они указывают, несмотря на использование им Израиля, что поражение врага будет обеспечено прямым вмешательством Господа.

Совершенно ясно, что брань народов, называемых Гогом и Магогом (Откр. 20), произойдёт в конце тысячелетнего царства, и поэтому совершенно отличается от того, о чем мы теперь говорим. Но в книге пророка Иезекииля (гл. 38 и 39) мы узнаем об окончательных усилиях, которые будут предприняты прежде, чем начнётся тысячелетнее царство. Я не склонён утверждать, что это будет тем последним усилием, которое предпримет северный царь. Определённо, это все тот же хитрый приём. Северный царь описан замечательным образом как могущественный, но не благодаря своей собственной силе. Иначе говоря, его поддержат другие силы, которые, по-моему, явятся не чем иным, как Россией. Россия находится на заднем плане как страна, которая поддержит северного царя, или Ассирию. Царь Ассирии будет тогда господином той земли, которая теперь является доминионами Султаната, или Оттоманской Порты {Прим. ред.: это относится к XIX веку}. Этот монарх к северу от святой земли обретёт значительную силу и окажется в положении совершенно отличном от той чрезвычайной ветхости, которую мы наблюдаем сейчас {Прим. ред.: это относится к XIX веку}. Среди политиков бытовало мнение, что Турция гибла от нехватки турков, но это не относится к данному случаю. Я подозреваю, что Греция и Турция в Европе вместе с Малайзией создадут достаточно сильное царство на том самом месте, где некогда располагалось Византийское царство, а турки были, вероятно, вытеснены в принадлежавшие им необитаемые места.

Если это так, то те, кого мы называем теперь турками, будут изгнаны из Перы, после чего возрождённое Сирийско-греческое царство на самом деле будет иметь свой главный центр в Константинополе и там ещё раз сыграет свою роль в великой драме будущего, и будет, я не сомневаюсь в этом, совершенно безнравственным царством, приняв свою последнюю форму, как в те времена, когда оно находилось под обличием магометанской веры. Положение греков, насколько нам известно, довольно плачевное теперь, но я говорю только о том, что поведал нам Даниил в восьмой главе своей книги и что написано в других отрывках Писания. Если они в духовном отношении уподобятся самому развращённому народу в Европе и вдобавок явят жестокость и окажутся мошенниками и будут вмешиваться в дела иудеев, то все это ускорит дело и приведёт к ужасным последствиям. Если они являют гордыню и тщеславие, присущее древним грекам, то что говорить о развращённых христианах, лишённых элементарной нравственности, какую могли бы иметь язычники?!

Таким образом, народы, сыгравшие свою роль в истории Ветхого Завета, примут скоро свою конечную форму, а затем выйдут на суд Бога в конце этого века, когда с установлением царства Господа все народы и все человечество обретут покой и благословение. Сын человека явится не только для того, чтобы судить христианский мир, но чтобы исполнить намерения Бога как на небесах, так и на земле. Это, несомненно, очень важно, хотя часто не принимается во внимание там, где человек думает, что впереди его ничего не ждёт, кроме божественного приговора относительно вечной жизни отдельных лиц. Благодатной почвой для такого заблуждения является разум, забывающий о славе Христа и пренебрегающий влиянием Слова Бога. Суд над христианским миром будет предшествовать суду над народами, когда Израиль должен выступить на передний план в путях Бога перед всем миром. Я говорю о суде над живыми, а не над мёртвыми. Несомненно, христианский мир достиг особо привилегированного положения. Он замечательным образом стал обладателем свидетельства истины Бога, хотя я вполне допускаю, что многие районы земли, однажды получившие это свидетельство, долгое время считавшиеся отступниками от магометанской веры, все же приняли его более открыто, чем западные народы, скатившиеся к католицизму; но все народы, поступившие так, будут судимы Богом в день Господа. Те, кто действительно принадлежит Христу, будут вознесены на небеса и поэтому не примут участия в этой сцене суда, когда он произойдёт.

Среди иудеев будут такие, кто обратит на себя внимание как свидетели на земле в последний день после перемещения воскресших ветхозаветных святых и собрания на небеса для встречи с Господом. Ибо Дух Бога вновь начнёт действовать на этот народ, и остаток этого народа будет обращён, чтобы стать земным народом Господа, когда вместе со своими прославленными святыми Христос придёт, чтобы царствовать. Определённое число их будет подготовлено во время ужасов отступничества и грехов человека, некоторые отдадут свою жизнь за истину, другие переживут эти дни сатанинской власти и гнева. Ибо в тот момент, когда вся земля обретёт благословение, Израиль, вынужденный встать на позицию истинного милосердия, увидит все обетования свершившимися: иудеи, а не христиане, есть избранный народ Бога на земле. Их надежды связаны с предречённой славой Бога на земле. Наши надежды совсем иные. Мы же стремимся к тому, чтобы быть опять с Христом на небесах в доме его Отца; фактически собрание Бога началось с того момента, как Христос, наш Господь, восшел на небеса и послал оттуда на землю Святого Духа, чтобы Он объединял нас с Христом, сущим на небесах. Христианства, как такового, не существовало до тех пор, пока не занял своё место на небесах Христос, прославившийся после совершения искупления человек. Я не отрицаю веру ветхозаветных святых, как не отрицаю и воскрешение их душ, и ожидание ими части на небесах; но христианин, не ведающий о других привилегиях теперь, помимо этих, должен узнать многое.

Поэтому христианство связано с небесами. Кто по существу является его жизнью и образцом - так это Христос, такой, каким мы его знаем, воскресший и возведённый на престол одесную Бога; и как только Христос был прославлен, на землю сошёл Святой Дух, чтобы стать силой и путеводителем христиан и христианского собрания здесь на земле. И святым делом каждого христианина и всех христиан вместе является утверждение ими этого свидетельства истины в повседневной жизни. Но они не только не отстояли этого, но и допустили, чтобы их вернули к иудаизму. То, против чего всеми силами боролся апостол Павел во время своего служения, возымело место, и возникло чрезвычайно жалкое сочетание, сочетание небесной истины с земной властью, земной практикой и земной надеждой. Результатом этого стал конгломерат, который теперь принято называть “христианством” и который объединяет в себе греческую и римскую церкви, восточные и протестантские группировки всякого рода, национальные и сектантские. Где же свидетельство существования единого тела, воодушевлённого одним Духом? Эти различные и противоречащие одно другому общества, возможно, в разной мере видят свет, но ни одно из них в достаточной степени не свидетельствует о присутствии Духа и силы или о Слове Бога, поклоняясь при этом Господу Иисусу. Они на самом деле свидетельствуют о фактически имеющем место крушении, постигшем дом Бога, хотя умалчивают о его безграничном терпении и милосердии.

Каждый серьёзно верующий (кто бы он ни был, и я близко общался с многими из чад Бога - я счастлив сказать об этом, - несмотря на то, что многое в них противоречит моим убеждениям) должен признать, что ни один отрывок в отдельности не отвечает так воле Господа, как все целое. Я знаю некоторых людей, которые чувствуют это и могли бы даже признать (хотя это и не просто), которые истинно любят Господа. Здесь следует сказать, что как бы я ни порицал их идолопоклонство формам (формам, явно ошибочным) и порицал посягательство иудаизма, если не сказать папства, я не могу не признать, что отдаю своё предпочтение благочестивому священнику высокого ранга, который радуется общению с Богом, а не человеку, менее благочестивому, хвастающемуся либеральным чувством и тем, что зовётся народной церковностью и евангельским учением. Вытеснять понятия и имена, которые, несомненно, от Бога, есть сущая иллюзия и намерение немногих. Самым важным для чад Бога в настоящее время является самовоспитание и утверждение в божественной истине. Есть ли ещё что, для чего следует жить? Есть ли ещё что-нибудь такое в настоящем положении христианства, что могло бы по праву претендовать на духовные привязанности чад Бога? Я не говорю о чувствах или прежних привязанностях, я говорю о единении с Христом. Поэтому все, что нам необходимо, - это просто держаться Господа и попытаться силой его благодати уяснить себе, что все наши сокровища не на земле, а на небесах, что мы ничего не стоим по сравнению с самим Христом, и даже здесь на земле, которая является самым близким и лучшим его отражением. Единственно надёжный способ осуществить это - устремить свой взгляд на Христа и, таким образом, предать себя во власть Слова Духа. Будьте уверены, что больше нет ничего, о чем следует заботиться. Как же скоро древние святые начали заботиться о своём собственном, а не о Христовом! Постепенно в результате этого они явно отклонились от путей Бога, что в конечном итоге привело их к отступничеству и появлению человека греха, и Господь будет судить их по пришествии на землю.

Но этот суд будет иметь некоторое отличие, которое мы уже видели. Запад, который будет главным средоточием отступничества христиан вместе с Иерусалимом, связующим центром беззакония иудеев (как мы можем заметить, это самый разгар отступничества христиан и иудеев), будет тогда осуждён; и во время этого суда будет повержен зверь, глава отступнической языческой власти, а также уничтожен человек греха, зачинщик отступнической лжерелигии. Когда с ними будет покончено, то последует великий народный заговор во главе с ассирийцем и Гогом. Последний, по-видимому, представляет собой защитную силу, побуждающую к действию северного царя и использующую его сначала в качестве орудия, но затем эта сила навсегда падёт от руки Господа.

Таково, я думаю, верное описание предсказанного грядущего. После гибели этих врагов наступит мирное царство Господа Иисуса. Итак, совершенно ясно, что будущее характеризуется двумя особенностями: Мессия уподобится Давиду, царю-победителю, а затем его прообразом будет Соломон, мирный царь. Он низвергнет врагов, а затем будет царствовать в мире, когда уже не останется больше никого из оскверняющих, противоречащих или разрушающих.

Однако затем последует суд над христианским миром, и он захватит куда более огромную территорию, чем тот, что приведёт к свержению объединившихся народов, выступающих против Господа у Иерусалима. Например, суд над Вавилоном повлечёт за собой унижение и наказание всех различных группировок, исповедовавших христианство, затем, конечно же, отступников, под седьмым сосудом, как раз перед явлением Христа. Падение Вавилона произойдёт как раз перед тем, как Господь явится судить мир. И останется зверь-беззаконник и лжепророк, но их ждёт погибель, когда Господь явится в славе. Последний предопределённый суд скоро последует в сиянии явления Христа. Таким образом, не только развращённый христианский мир, который символизируется Вавилоном, будет сметён вместе с Римом, его действующим центром, поскольку он оставался бы таким до конца, но и последнее выступление, которое Господь осудит, явившись на землю, произойдёт под предводительством этого зверя и лжепророка, и оно символизирует не состояние развращённости Вавилона, а состояние открытого упрямого неприятия Бога или его Христа. В этом последнем будет замешан глава возрождённой Римской империи того времени, который поддержит антихриста в борьбе с северным царём; и Иерусалим или соседствующие с ним земли будут опустошены.

Таким образом, суд над христианским миром явится в некотором смысле предопределёнными судами, которые свершатся при явлении Господа, когда Он погубит их дыханием своих уст. Кто может предполагать, например, что Америка, Австралия или Индия не пострадают во время этих судов, которые произойдут в последний день? Поистине, ни одна страна и ни один народ, носящий имя Христа или слышавший проповедь о евангелии, не избегнут суда.

Правда и то, что некоторые из этих земель (например, Америка), явно не названы в пророчестве. Но это ни в коей мере не препятствует применению общих принципов. Суд будет свершён над всем обитаемым миром. Даже океан не обманет Бога. Его рука, несомненно, покарает всех презирающих его, будь они на востоке или на западе. Не всегда бывает ясно, что, будучи судимым, Вавилон сидит не только на семи холмах, но и на многих водах. Эти воды, как я предполагаю, означают все течения исповедуемого христианского учения, которое родилось на основе вавилонских принципов. Они и явились источниками развращения христианства. За этим следует отступничество, но оно становится гораздо более открытым и враждебным, чем любое подобное развращение в христианском мире, хотя, несомненно, является результатом его влияния. Оно может показаться более централизованным, чем влияние Вавилона, и более ограниченным в пространстве. Затем, после того как зверь будет наказан, и Вавилон тоже, объединение народов займёт ещё большую сферу, поскольку это совсем не зависит от исповедания христианства. Они могут быть и могут не быть язычниками. Я допускаю, что все народы центральной Азии будут побеждены Россией и достойно примут смерть в горах Израиля. Даже китайцам и другим народам хорошо известно, что народы востока слабеют под властью России, конечно, не без противодействия и не без сопротивления, но они неизбежно погибнут под её жестоким и непрекращающимся игом. Этого нельзя с большей уверенностью сказать о Порте, Персии или о центральной Индии; не все народы поглотила эта империя, но она подчинила себе всех, кто принял её правление. Удивительно, что люди не видят того, что надвигается. Такую же роль сыграет и Ассирия, которая станет великим северо-восточным исполнителем замыслов России; но все они примут наказание от Бога. Дело в том, что в должное время все народы должны будут понести подобное наказание: только каждый понесёт его в разной мере согласно разнице в привилегиях. Чем больше мы получили от Бога, тем больше с нас спросится. Каждый способен почувствовать справедливость этого, и в наказании заключается справедливость. Но христианин получит часть из благодати, которая правит через справедливость, и поэтому его место будет с Христом. Они все будут взяты от земли и не увидят различных печальных обстоятельств, они встретятся с Господом Иисусом и пребудут с ним в доме Отца. Об этом совсем не говорится в Ветхом Завете, а только в Новом, где даётся соответствующее откровение о христианстве.

Михей 2

Во второй главе мы находим вывод о первых стихах данного пророчества: “Горе замышляющим беззаконие и на ложах своих придумывающим злодеяния, которые совершают утром на рассвете, потому что есть в руке их сила! Пожелают полей и берут их силою, домов, - и отнимают их; обирают человека и его дом, мужа и его наследие”. Несомненно, все это показалось бы странным в качестве обращения к христианину. Мы никогда не встретим подобную манеру предостережения в Новом Завете. И причина этого ясна. Закон стал правилом для иудея. Теперь этот закон предъявляет свои права на естественную справедливость и ведёт дело о её недостатке. Поэтому они не смогли практически удовлетворить требования естественной справедливости. Но христианин, даже тот, кто предполагает, что очень правильно исполнял свой естественный долг, на самом деле далёк от тех критериев, которым должен соответствовать истинный христианин. Мы должны поступать подобно Христу в нашей духовной и телесной жизни. Следовательно, нам нужен тот свет, который сияет в нем, и в своих поступках мы должны руководствоваться истиной, открывшейся в Новом Завете, а не просто соблюдать законы нравственности, касающиеся человека во плоти.

Как нам подробно толкует 8-я глава послания Римлянам, в которой апостол Павел настаивает на жизни по духу, наше положение перед лицом Бога явно отличается от положения человека, живущего по плоти. Конечно, никто не станет отрицать, что в нас есть плотское, однако как христиане мы не зависим от плоти. Об этом говорится в учении апостола Павла, и только неверие способно помышлять истолковывать это иначе или даже подправлять написанное апостолом. Щедро благословенному верующему не подобает оспаривать его точность или отказываться от своей удачи. Апостол Павел решительно говорит обо всех христианах: “Но вы не по плоти живёте, а по Духу, если только Дух Божий живёт в вас”. Таково особое положение каждого христианина. Что это значит? - То, что я во Хри сте, и это характеризует меня как христианина; вместо того, чтобы представлять из себя частицу рода, происшедшего от падшего Адама, я имею новую жизнь во Христе и новое положение. Короче говоря, речь идёт о новом положении пред Богом во Христе. Это также истинно теперь, как и было всегда. Воскресение не дарует, но явит своё блаженство. Когда мы отправимся на небеса, то не просто будем во Христе, но будем вместе с Христом; а во Христе мы пребываем, находясь на земле.

Нам необходимо обратить внимание на те различия, на которые указывает Писание. Не бойтесь поверить Слову. Имеющие обыкновение ко всему придираться могут сказать и говорят, что эти различия весьма незаметны. Если Бог так открыл нам свою истину (и только Писание определяет, что Он это сделал), то эти различия, возможно, и являются едва ощутимыми, но они соответствуют тому, в чью мудрость и доброту мы верим. Мы обязаны различать, где и как Бог говорит, но если нам не удаётся уследить за этим, то мы слишком поздно поймём свою утрату. Дело в том, что много неверия скрыто в тех, кто придирается к особенностям Слова Бога. Ибо всякий прогресс в истинном знании проверяется и определяется как развитие истинной мудрости, заключающейся в умении различать то, что различно. Когда человек начинает изучать новый язык, то его уху все звуки кажутся звучащими одинаково и поначалу он не может должным образом уловить особенности каждого отдельного звука. Так происходит и с человеком, только начинающим прислушиваться к еврейскому языку или впервые взглянувшим на написанные по-еврейски слова; он поражён монотонностью еврейской речи, и, видя ряд странных квадратных букв, многие из которых очень похожи друг на друга, он приходит в замешательство.

Примерно то же самое случается и с человеком, только приступающим к чтению Библии и стремящимся возрасти в познании истины. Несведущие склонны вообразить себе, что это все просто способ получить прощение от Бога и наш долг. Все втискивается в эти рамки, поскольку это есть мысль, порождённая собственным разумом. Но, будучи оправданными верой, мы обретаем мир с Богом. Затем мы начинаем распознавать истины Писания и узнаем, что одни отрывки говорят в основном о божественной природе, а другие - об искуплении, одни - о священстве, другие - об оправдании, одни - о щедротах благодати, другие - об ужасах антихриста, одни - о спасении, другие - о жизни, третьи - вновь о надежде. Иудеи, язычники, собрание - всем отводится своё место. Затем эти различия начинают оказывать на нас давление, когда удовлетворены желания, пробуждена и очищена совесть, а душа устремлена к Христу. Но ясно, что не в природе вещей заключается духовная готовность к полному пониманию отрывков Писания до того, как мы обретём покой во Христе; однако когда это будет познано новым человеком, не идите на поводу эгоизма, который готов задержать вас на этом, но давайте использовать мир и покой веры для возрастания через познание Бога: “ Возрастайте в благодати и познании Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа”.

Таким образом, мы скоро узнаем основное отличие, состоящее в том, что обличаемое зло для иудея носит гораздо более внешний характер - притеснение, алчность и зависть, идолопоклонство. Они обвиняются именно в этих великих грехах. Мы же не рискуем поплатиться за эти грехи, хотя, конечно, и мы можем впасть в какой-то из них. Но мы обнаруживаем в Новом Завете зло иного рода: пагубное или ложное учение, которое разрушает общение, подрывает и уродует образ жизни. В Ветхом Завете, кажется, не шла речь о подобной нечистоте духа. Почему же? Да потому, что мы находимся в новом и особом положении. Едва ли мы имеем пользу от древних непреложных истин, но мы имеем особое руководство, помощь и радость от Нового Завета, чего были лишены древние; и наше призвание, особое призвание, поэтому требует особых цитат Писания, чтобы дать нам свет, необходимый для славы Бога. Я напоминаю об этом попутно. Наиболее существенное из сказанного мной заключается в том, что существуют определённые неизменные нравственные принципы, и они пребывают всегда. Из этого следует то, что истина, явленная с первых страниц книги Бытие, остаётся истиной до конца, то есть до Откровения; но ведь мы имеем данные нам особые слова и проповеди. Мы должны отличать старое от нового. Основные истины Бога, назидающие иудея или язычника, несомненно, полезны и христианину; кроме того, мы имеем призвание Бога во Христе Иисусе, которое известно нам теперь в его имени и через Духа.

Если Израиль занимает выдающееся место в книге пророка Амоса, то в книге пророка Михея наблюдается обратное. Он не забывает сказать о царстве Самарии, но видное место в своём увещевании отводит Иуде и Иерусалиму, предупреждая их в первую очередь о тех плотских преступлениях, которые направлены против божественных путей и которые поощряли и даже лелеяли лжепророки. Но они узнают, что у них отнимутся их пророки. Ибо эти пророки льстили народу, пророча приятное и обманывая их. Конечно, они не были истинными слугами Бога, а вышли из обычной школы пророков. Когда пророчествование стало общепринятым занятием, оно стало продажным. Те же, которых Бог возвысил необычным образом, несли истинный свет Бога на эту землю. “Посему не будет у тебя никого, кто бросил бы жребий для измерения в собрании пред Господом. Не пророчествуйте, пророки; не пророчествуйте им, чтобы не постигло вас бесчестие”. Того, что они использовали не по назначению, они должны были лишиться.

Далее, в следующем отрывке данной главы звучит воодушевляющий призыв: “О, называющийся домом Иакова! разве умалился Дух Господень? таковы ли действия Его? не благотворны ли слова Мои для того, кто поступает справедливо?” Итак, мы слышим торжественный призыв к ним: “Встаньте и уходите, ибо страна сия не есть место покоя; за нечистоту она будет разорена”. Здесь изложен суровый и важный принцип. Народ Бога никогда не обретёт покоя в том, что не устраивает Бога, который решает, что единственный покой, какой Он сможет одобрить для них, это покой, достойный его самого. Следовательно, с самого начала мы видим (учитывая даже минувшее время), что Бог объявил седьмой завет, который остаётся важным для его народа вплоть до конца этого света. Следовательно, как мы узнаем из его Слова, эта суббота занимает важное место в законе Бога, установленном для человека земли. Но иудеи всегда были склонны к непродуманному поиску покоя для себя. Ту же ошибку повторяли и христиане, хотя и несколько иначе. Что бы мы ни имели пред Богом во Христе, мы все ещё пребываем на поле битвы и ниве труда. Свой покой мы обретём не здесь и не теперь. Чем люди льстят себе, когда пытаются совершить какое-либо открытие или сделать какое-либо изобретение? Они надеются, что смогут обратить этот дикий в нравственном отношении мир в рай и тем самым обрести здесь покой. Неужели именно его они заслужат потом? Необращенные люди, как правило, исполнены бахвальства и тщеславия, и я опасаюсь, как бы многие из обращённых не уступили бы этим плотским мечтам этого мира. Все сведётся к нулю. Дело в том, что Бог намеревается дать покой, но он явится не плодом человеческого труда, а плодом Его труда. Покой настал через шесть дней, в которые Он сотворил небесную тварь и землю, именно тогда Бог впервые утвердил день своего покоя и, как сказал наш Господь: “Отец Мой доныне делает, и Я делаю”. Он ещё деятелен, исполняя дело милосердия, создавая новую тварь; и после того, как Он сотворит её, наступит истинный и окончательный покой Бога, и народ Бога разделит его с ним: пребывающие на небесах разделят его на небесах, а живущие на земле - на земле. Именно к земному народу обращается пророк Михей, призывая их не искать покоя до наступления дней Господа.

Скоро христиане обретут покой ещё больший, чем ожидают. А пока мы должны трудиться. Теперь время труда; теперь мы должны крайне остерегаться желания устроить себе отдых. Вскоре мы сполна насладимся покоем Бога. Это произойдёт, когда истинный вождь спасения станет во главе нас, не в предвкушении, как теперь, а в действительном и полном обладании телом, душой и духом.

Чтобы воцарился этот покой, должен прийти стенорушитель - тот, который сведёт на нет любой ложный покой. Поэтому в своём пророческом видении Михей видит, с одной стороны, что “перед ними пойдёт стенорушитель”, а с другой - “непременно соберу всего тебя, Иаков, непременно соединю остатки Израиля”. Никто из людей не будет забыт, когда речь пойдёт об установлении божественного покоя. Но стенорушитель должен пойти перед ними. “Они сокрушат преграды, войдут сквозь ворота и выйдут ими; и царь их пойдёт перед ними, а во главе их Господь”. Покой Бога настанет тогда, когда Он разгонит все, что лишь подменяет этот покой, и, несомненно, сметёт все препятствия и восполнит все бреши, когда сам воссоединится со своим народом и приведёт его к земному или небесному покою. Длительная война против Бога завершится, и вся вселенная Бога обретёт покой как на небесах, так и на земле. Таким будет этот чудесный день тысячелетия, согласно Писанию.

Михей 3

В третьей главе мы знакомимся с ещё более торжественным призывом, обращённым к главам Иакова и князьям дома Израиля. Теперь мы, конечно, знаем, что, хотя все люди несут свою ответственность, основное бремя ответственности непременно должно быть соразмерено с положением человека. Зло в том, кто занимает ответственное положение, ещё хуже, и оно, имея более серьёзные последствия, по праву наказывается строже, чем если бы такое зло было содеяно подчинённым. Например, беззаконие, допущенное судьёй, носит более серьёзный характер, чем нечестность конюха или его хозяина. Коррупция или тирания со стороны царя - гораздо более тяжкий грех, чем любые проступки его подданных. Возможно, что это утверждение придётся не по вкусу современным наставникам, но я придерживаюсь того, что утверждает Бог в Писании. Люди могут и отступиться от этого, но они скоро поймут, что нет другой истины, подобной истине Бога. Итак, Слово Бога ясно утверждает те принципы, которые разделяет и вера; и что бы ни изобрёл человек, Бог, несомненно, будет судить согласно своему непреклонному откровению, а посему люди понесут наказание за своё безрассудство и отступление от истины Бога. Созвучно этому говорит пророк в начале данной главы: “Слушайте, главы Иакова и князья дома Израилева: не вам ли должно знать правду?” Грехи людей были выставлены напоказ в первых двух главах, грехи начальников выступают вперёд в данной главе, а наряду с ними говорится о злодеяниях лжепророков: “Так говорит Господь на пророков, вводящих в заблуждение народ Мой”. Что может быть более иллюзорным и фатальным? Очень скверно, когда человек заблуждается из-за своего своеволия, но насколько хуже, когда то, что обязано обуздывать своеволие и быть надёжной защитой всего святого, побуждает людей к тому, что противно Богу.

Следовательно, эти лжепророки были простыми орудиями народа, и Михей предсказывает им, что на них падёт ночь, а не их мнимый свет. “Посему ночь будет вам вместо видения, и тьма - вместо предвещаний; зайдёт солнце над пророками и потемнеет день над ними”. Нет ничего более значительного, чем эти образы; ещё лучше то, что они правдивы. “И устыдятся прозорливцы, и посрамлены будут гадатели, и закроют уста свои все они, потому что не будет ответа от Бога”. Те, кто вводит в заблуждение других, будут оставлены наедине с собственными иллюзиями. Они предпочли тьму свету, потому что дела их были злы; и Бог ясно даёт им понять это через Михея, ибо именно пророк Михей говорит: “А я исполнен силы Духа Господня, правоты и твёрдости, чтобы высказать Иакову преступление его и Израилю грех его. Слушайте же это, главы дома Иаковлева и князья дома Израилева, гнушающиеся правосудием и искривляющие все прямое, созидающие Сион кровью и Иерусалим - неправдою! Главы его судят за подарки и священники его учат за плату, и пророки его предвещают за деньги, а между тем опираются на Господа, говоря: “не среди ли нас Господь? не постигнет нас беда!” Посему за вас Сион распахан будет как поле, и Иерусалим сделается грудою развалин, и гора дома сего будет лесистым холмом”.

И что же дальше? Чудесная новость! Бог все берёт в свои руки. И как принято говорить: “Крайняя нужда человека есть удобный случай для Бога”, что будет явно видно в последний день! Как благословен, как счастлив тот, кто верил прежде, чем наступит тот день! Последний день навсегда напомнит человеку о смерти и суде: для него нет более страшного знамения гибели. У других мы, возможно, отыскали бы питательную почву для гордыни: это же предзнаменование собственной гибели с неописуемым ужасом вечности. Настоящий день - это всегда то, в чем действует человек и в чем он находит свою радость. Последний день являет собой, несомненно, нечто туманное, нечто неясное, могущее ввести в заблуждение, но до сих пор он справедливо угрожает человеку судом Бога; этого суда человек боится, и не без причины. Верующий же в последнем дне видит перспективу полной нескончаемой радости, счастья, света и славы. Это день, когда восторжествуют справедливость и истина; это день, когда человек будет самым верным образом возвышен, потому что возвеличен Бог; ибо как ещё можно достигнуть истинного порядка и должной славы без верховной власти Бога? Разве основой справедливости не является то, что Бог должен стоять над всеми? Именно это утвердится в тот последний день, и поэтому, когда Бог займёт принадлежащее ему по праву место как на земле, так и на небесах, человек обретёт надлежащее ему достоинство, ибо, несомненно, Богу радостно благословение творения. Именно это всегда замышляет любовь и по возможности осуществляет это; ей доставляет наслаждение это благо в том, на кого она направлена; и то же самое чувствует Бог по отношению к своим творениям. Поэтому, когда Он прославляется, человек получает его полное благословение.

Поэтому мы и ждём с надеждой этих последних дней, и это не пустое и беспочвенное видение человека в его самонадеянном честолюбии, а день, когда Бог, покончив с развращённостью и беззаконием, установит свои собственные порядки во времена мирного царствования некогда презираемого, но теперь навсегда возвеличенного человека, Господа Иисуса, Иеговы, Мессии Израиля, Сына человека.

Михей 4

Именно об этом и говорит пророк Михей: “И будет в последние дни: гора дома Господня поставлена будет во главу гор и возвысится над холмами, и потекут к ней народы” (гл. 4,1). Вместо того, чтобы течь вниз, как обычно текут реки в природе, народы потекут вверх вокруг святилища Бога, которое станет тогда домом молитвы для всех. Сверхъестественные перемены произойдут повсюду. Небеса и земля явятся счастливыми свидетелями славы и силы Бога, к тому же явленной в человеке Христе Иисусе, и в тех, кто принадлежит ему на небесах и на земле. И не будет больше причины поклоняться естеству и другим идолам. Будет провозглашён этот день Господа, и окончательно будет устранено то, чем так гордился человек, и доказано, что, хотя человек и достиг всего, чего мог, пришло время Богу явить своё неоспоримое превосходство.