Лекции по Библии

Для небесного народа (который через Святого Духа, посланного на землю, станет един со Христом, воссевшим одесную Бога, с этим великим священником, вошедшим через порванную завесу) земные жертвы и фимиам, священство и святилище - все это в прошлом и не соответствует их положению и отношениям с Богом. Но иное ждёт земной народ или язычников, которые обретут благословение в тот грядущий день, который не замедлит прийти, когда Он явится в славе. Богословы, возможно, рассуждают теоретически, а их ученики могут стать объектом насмешек, принимая то, что не смешается с преданиями их учителей или их выводами. Однако Слово Бога настолько ясно, что полный благоговения или скромный человек, если даже его познания слишком скудные, будет сомневаться, прежде чем отвергнет то, что должно стать определённо открытым состоянием этой земли, когда наступят в ярком свете дни небес, и сделает это потому, что не сможет вписать это в своё религиозное мировоззрение - в принцип рационализма, хотя он широко принимается теми, кто льстит себе, что самым явным образом выступает против этого принципа.

Что касается возрождения огромного центрального храма на земле, человеческого священства, жертвоприношений и других особенностей обрядовой веры, то, несомненно, об этом сказано в конце книги пророка Иезекииля. Мне известно, что великое множество сектантов также настроены против подобной мысли, как и менее образованная часть высокопоставленных и низших церковных группировок. Но, кажется, никого так не ужасает это, как членов Общества друзей. Да будет мне позволено сказать, что когда однажды я бегло просматривал рецензию на одну из моих книг, написанную в одном из их учреждений, то увидел, что критик почти был доволен всем, что я написал, но, по-видимому, подозревал меня в сумасшествии на предмет возрождения теократии в Израиле, новообращения священников и возобновления жертвоприношений. Но разве не об этом говорится в особенно важной части Писания? Псалмы и пророки много раз предсказывали наступление новой эпохи, когда храм и служение в нем и священство будут угодны Богу и заслужат хвалы Господа; конечно, они будут поставлены на новую основу, но, тем не менее, в значительной мере будут походить на прежние. И что касается упоминания об этом в Иез. 15 - 18, то очевидность этого настолько велика, что даже док. Хендерсон, прошедший самую враждебную школу сектантов, представитель конгрегационализма, вынужден признать, что то, что касается храма и его обрядов, истолковано в видении пророка в буквальном смысле, хотя в других местах пророчества он старался понять все через символы. Но ясно, что это есть несоответствие, вызванное вынужденным толкованием, и что данное видение одинаково понятно во всех отрывках. Сам город, распределение колен, целительные источники, возвращение божественной славы - все подчинено одной сути, и речь здесь идёт не о несовершенной копии отдельных элементов храма, восстановленных в период возвращения иудеев из плена, а о славном возрождении храма, о временах восстановления всего, о чем говорят все святые пророки от начала этого мира.

Здесь, как известно, так называемые отцы впадают в самое опасное заблуждение, доходя даже до того, что ожидают возвращения Господа и его грядущего царства на земле. Но ни один из них, насколько я помню (и мой друг док. Браун доказал этот момент), не свидетельствовал о грядущем возвращении израильтян в обетованную землю и возрождении на ней Израиля. Наоборот, они совершили ещё одну ошибку, предположив, что воскресшие святые окажутся в земном Иерусалиме: таким образом из-за своего неведения лучшие из них сообща вычёркивают особые надежды Израиля и собрания; и так быстро ранние христиане отступились даже от ясно предсказанных событий. И все же ещё раньше они упустили из виду нашу небесную связь с Христом и главную истину, заключающуюся в том, что Святой Дух присутствует и оказывает действие на земное собрание. В результате была доведена до совершенства фатальная схема обращения с собранием в соответствии с усовершенствованием Израиля.

Отстаивайте искренне и настойчиво буквальное возрождение Израиля, полностью отличное от возрождения христианства, и вы получите надёжный оплот против псевдоспиритуализма и основу (если её правильно использовать) для понимания наших особых привилегий. Отцы думали, что во время тысячелетнего царства Иерусалим станет городом небесных святых и что иудеи станут христианами, что все вместе, воскресшие и невоскресшие (то есть живые) будут царствовать в славе. Удивит ли кого-нибудь тот факт, что люди, подобные док. В., должны быть настроены против такой нелепой путаницы небесного и земного? Тем не менее нет подходящей причины отрицать, как это делает он, что пришествие Христа будет предшествовать царству, как и нет причины оправдывать утверждение, что Израиль будет восстановлен в обетованной земле, согласно пророчеству и тому, что сказано в Рим. 11, как это делает его друг док. Фейрбейрн.

Писание открывает нам то, что, хотя и земля и небеса будут подчинены Христу (Еф. 1, 10), небеса будут отличаться от земли, на небесах пребудут прославленные святые, а иудеи и язычники пребудут на земле, но и те и другие пребудут под властью Господа Иисуса, воскресшего жениха собрания. Серьёзное заблуждение - путать их, но не оттого ли оно такое серьёзное, потому как является заблуждением невежественных людей, отрицающих открывшуюся истину, касающуюся тех или других? Да будет далее замечено, что в книге пророка Иезекииля мы видим храм и город земных людей. С другой стороны, замечательно то, что в том, о чем выразительно говорится как о невесте, жене Агнца (то есть о собрании или небесном городе), не виден храм. Следовательно, это различие сохраняется даже в славе. Там, где храм стоит на земле, - там сохраняется священство; и если будут священники, то невозможно будет обойтись без жертвоприношений. У нас духовное священство сопровождается духовным жертвоприношением (ср. Евр. 10 - 13 и 1 Пётр. 2, 5). И Писание не оставляет места для умозаключений, основанных на рассуждениях, о том, будут ли священники, подобно Аарону, совершать жертвоприношения или не будут, ибо это подтверждается и даже подробно описывается. (См. Пс. 96, 8; 115, 10; 118, 26.27; 132, 13-18; 135, 19-21; Ис. 60, 6.7, 13; 66, 21; Иер. 33, 18; Иез. 43 - 46; Зах. 14, 16-21).

Главное затруднение и препятствие заключается в предположении, что христианство - это последнее вероисповедание для земли и что распространение его будет иметь место до тех пор, пока все жители земли не будут обращены в эту веру, пока сами иудеи не будут обращены в неё среди остальных. Совсем другое дело с теми, кто верит, что вслед за этим веком придёт другой, когда спасутся все израильтяне как таковые, а язычники получат благословение, иудеи же пребудут в своей земле обетованной и будут поклоняться своему Богу согласно своим обрядам, а все народы не только из года в год будут приходить для поклонения Богу в Иерусалим, но будут поклоняться ему всякий на своём месте, исполняя волю Бога. Когда видишь национальное возрождение древнего народа, то вряд ли после этого будешь отрицать их священников и святилище, их фимиам и жертвоприношения. Далее мы узнаем, что поскольку определённые изменения произойдут с храмом Соломона, то это ещё больше будет бросаться в глаза в грядущий день. Абсолютно не упоминается о праздновании пятидесятницы, но мы видим, что о празднике кущей говорится с особым акцентом - его будут праздновать все народы, приходящие для поклонения Господу. Нет оснований опасаться, что все это помешает оценить должным образом жертву Христа: мы должны доверять Богу и его Слову, обещающему, что никакого неуважения не будет явлено этому единственному действенному искуплению. Я предполагаю, что эти жертвоприношения будут носить исключительно характер воспоминания, и ничего больше. В этот день ни один израильтянин не посмеет своим жертвоприношением оскорбить божественную сущность этого обряда. Все узнают, что нет ничего ценного в подобных жертвоприношениях и, более того, в сравнении с тем, что мы признаем в крещении или вечере Господа. То же самое можно сказать и об Израиле того дня. То, что иудеи должны делать жертвоприношения, - известный факт, и потому они должны опять иметь священников на земле. Приятно увидеть, что это не помешает им оставаться верными Христу, но, понятно нам это или непонятно, мы должны верить, а не пытаться это как-то оправдать. Святые со времени искупления будут пребывать на небесах, как и ветхозаветные святые, воскресшие к тому времени из мёртвых, а на земле будут обращённые израильтяне в своих неизмененных телах и оставшиеся в живых язычники, которые будут пользоваться далеко не теми привилегиями, что иудеи, ибо Израиль в то время займёт лучшее положение, но и иудеи, и язычники получат щедрое благословение от Господа Мессии. Поскольку такое положение вещей отличается от того, которое присуще христианству, то к тому времени будет два различных положения - небесное и земное, а не одно и то же, как теперь.

Что же касается подробностей относительно жертвоприношений, то вряд ли можно ожидать, что о них будет где-то сказано. Достаточно и того, что Бог соблаговолил указать некоторые подробности этого в одном ясном предсказании. И что бы там ни думали о неясности этого в другом отрывке Писания, нельзя никак сказать, что отрывки из книги пророка Иезекииля (гл. 44, 15; 45, 15-25; 46) оставляют какие-либо сомнения по поводу жертвенного кровопролития и принесения жертв на жертвенник. Папское толкование Мал. 1, 10 (могу заметить вдобавок к уже сказанному) есть поразительное доказательство вреда так называемой спиритуализации Писания. Эти толкователи отвлекают, как известно, массы от сказанного в Писании, выдавая голую форму за тело Христа. Это не имело бы особого значения, если бы не широко распространённое заблуждение среди протестантов, предполагающих, что речь здесь идёт о собрании. И это заблуждение пришло от отцов. В этом, как и во многом другом, католики просто унаследовали заблуждения древних писателей и переработали их в ещё более фатальную систему, в то время как протестанты лишь отчасти освободились от той общей древней тенденции и ни в коей мере не служат свидетелями власти Слова или силы Духа.

“А вы хулите его тем, что говорите: трапеза Господня не стоит уважения”. Таким образом, Господь вновь увещевает иудеев уже после того, как обещал им, что в грядущем тысячелетии ему будут поклоняться все народы. “Притом говорите: “вот сколько труда!” и пренебрегаете ею, говорит Господь Саваоф, и приносите украденное, хромое и больное, и такого же свойства приносите хлебный дар: могу ли с благоволением принимать это из рук ваших? говорит Господь. Проклят лживый, у которого в стаде есть неиспорченный самец, и он дал обет, а приносит в жертву Господу повреждённое: ибо Я Царь великий, и имя Моё страшно у народов”.

Малахия 2

От этих слов мы следуем к новым призывам, в центре внимания которых священники: каков народ, таковы и его священники. Если народ скверный, то священники ещё хуже, как и всегда бывает в таком случае. “Итак для вас, священники, эта заповедь” (гл. 2,1). И дело не только в том, что они поступали неправильно, но где была их совесть? “Вот, Я отниму у вас плечо, и помёт раскидаю на лица ваши, помёт праздничных жертв ваших, и выбросят вас вместе с ним”. Он продолжает говорить с величайшим презрением о том состоянии, за которое Он подвергнет иудеев наказанию за их бесчестие. “И вы узнаете, что Я дал эту заповедь для сохранения завета Моего с Левием, говорит Господь Саваоф”. О Левии сказано здесь преднамеренно, с намёком на его верность в тот переломный момент создания золотого тельца, чтобы показать какой поразительный контраст представлял Левий при сравнении его поведения с поведением другого человека, который должен был беречь больше всех славу Бога и больше всех заботиться о ней (речь идёт о первосвященнике Аароне). “Завет Мой с ним был завет жизни и мира, и Я дал его ему для страха, и он боялся Меня и благоговел пред именем Моим”. Он обращается к тому времени, когда Левий, посвятивший себя служению Богу, нёс свою службу вопреки всяким человеческим суждениям; и не меньший контраст это представляло по отношению к той ужасной мести в ответ на оскорбление его сестры. И здесь опять мы видим, что Он, как обычно (как и в 1-ой главе), обращается к источнику всех вещей и по одному и тому же принципу. Он говорил об Исаве и Иакове в начале Писания, а вынес им приговор в конце Ветхого Завета. Также и здесь Он делает вывод о Левии и священниках: “Закон истины был в устах его, и неправды не обреталось на языке его; в мире и правде он ходил со Мною и многих отвратил от греха. Ибо уста священника должны хранить ведение, и закона ищут от уст его, потому что он вестник Господа Саваофа”. Далее следует торжественный приговор: “Но вы уклонились от пути сего, для многих послужили соблазном в законе, разрушили завет Левия, говорит Господь Саваоф. За то и Я сделаю вас презренными и униженными перед всем народом, так как вы не соблюдаете путей Моих, лицеприятствуете в делах закона”.

Поскольку, таким образом, было осквернено святилище и осквернились его священники и стали грязными жертвоприношения, то, как увидим дальше, не менее пострадала и общественная жизнь Израиля. Есть самая прямая связь между лжерелигией, или неверием, и практическими действиями людей. “Не один ли у всех нас Отец? Не один ли Бог сотворил нас? Почему же мы вероломно поступаем друг против друга, нарушая тем завет отцов наших? Вероломно поступает Иуда, и мерзость совершается в Израиле и в Иерусалиме; ибо унизил Иуда святыню Господню, которую любил, и женился на дочери чужого бога”. Таким образом, хотя они и не поклонялись идолам, но своим поведением в жизни близко уподобились язычникам. “У того, кто делает это, истребит Господь из шатров Иаковлевых бдящего на страже и отвечающего, и приносящего жертву Господу Саваофу. И вот ещё что вы делаете: вы заставляете обливать слезами жертвенник Господа с рыданием и воплем, так что Он уже не призирает более на приношение и не принимает умилостивительной жертвы из рук ваших”. Пророк Малахия описывает рыдания иудейских женщин, рыдания, не признанные теперь Богом и посвящённые тем язычникам, которых они избрали. Души людей были пресыщены, пожалуй, ещё больше, чем в те древние дни, когда пророк Исаия обвинял их в этом.

Они стали ещё более безразличными и чёрствыми в нравственном отношении. “Вы скажете: за что?” Они не понимали своей вины. “За то, что Господь был свидетелем между тобою и женою юности твоей, против которой ты поступил вероломно, между тем как она подруга твоя и законная жена твоя”. Они были оба поставлены на одно общее основание с Богом. “Но не сделал ли того же один, и в нем пребывал превосходный дух? что же сделал этот один? он желал получить от Бога потомство. Итак берегите дух ваш, и никто не поступай вероломно против жены юности своей. Если ты ненавидишь её, отпусти, говорит Господь Бог Израилев”. Какое отвращение от намерения Бога и его путей! Они начали действовать на своё усмотрение. То легкомыслие, с каким они разводились, теперь уже достигло крайности среди иудеев - тех, которые остались. “Обида покроет одежду его, говорит Господь Саваоф; посему наблюдайте за духом вашим и не поступайте вероломно”.

Итак, поскольку в первой главе больше указывается на их религиозную жизнь, то во второй, по крайней мере в её последней части, внимание обращено на общественную жизнь иудеев: и тут и там мы наблюдаем полный крах и жестокосердие пред Богом. Тем не менее следует заметить то, как Он связывает воедино обе эти стороны - общественную и религиозную. Он начинает с определения первопричины краха. Если душа вероломна и не признает Бога, то на такого человека нельзя возлагать большие надежды, даже в самых обыкновенных жизненных ситуациях.

Малахия 3

И вот мы подошли к 3-ей главе, которая непосредственно ведёт к концу: третья и четвёртая главы объединены как бы одной мыслью, и четвёртую главу скорее можно считать продолжением третьей, чем отдельной главой. Теперь мы слышим о том, о чем уже говорилось в связи с днём Господа в последнем стихе второй главы, который, по всей вероятности, следует рассматривать как первый стих третьей главы. “Вы прогневляете Господа словами вашими и говорите: “чем прогневляем мы Его?” Тем, что говорите: “всякий, делающий зло, хорош пред очами Господа, и к таким Он благоволит”, или: “где Бог правосудия?”. Не жалуются ли они таким образом на то, что зло процветает? И следует ответ: “Вот, Я посылаю вестника Моего [это, скорее, то вступление, которое мы видим здесь], и он приготовит путь предо Мною, и внезапно придёт в храм Свой Господь, Которого вы ищете [теперь речь идёт не просто об ангеле, а о самом Мессии], и Ангел завета, Которого вы желаете; вот, Он идёт, говорит Господь Саваоф. И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда Он явится? Ибо Он - как огонь расплавляющий и как щёлок очищающий, и сядет переплавлять и очищать серебро, и очистит сынов Левия [начиная с того, что больше всего нуждалось в очистке и что было ближе всего к Богу] и переплавит их, как золото и как серебро, чтобы приносили жертву Господу в правде. Тогда благоприятна будет Господу жертва Иуды и Иерусалима как во дни древние и как в лета прежние. И приду к вам для суда”. Здесь как бы брошен вызов тому, что сказано в 17-ом стихе 2-ой главы, и бросает его сам Бог правосудия. Это в корне отличается от благовествования. Христианство показывает нам Христа несущим за нас наказание и, таким образом, являющего высшее милосердие верующим; и, кроме этого, будучи принятым на основе милосердия, Христос становится предметом произволения Бога в земной повседневной жизни. Следовательно, возникает необходимость терпения со стороны Бога, а человек должен возрастать, быть бдительным, пребывать в молитве, быть способным к самоосуждению и принятию наказания от Отца, но прежде всего - принимать священство Христа. Однако все это подразумевает душу, которая всегда держится праведности; Христос делает его праведным. Тогда он должен вести себя подобающим образом, и это достигается под нравственным воздействием Бога. Но это совсем не то, что мы видим здесь, где общественная власть сопутствует справедливости.

Иоанн креститель, как нам известно, был сопроводителем ангела в прошлом. Илия-пророк, по-видимому, будет тем, кто исполнит это в день, который грядёт. Почему мы должны рассуждать об этом? Давайте искренне примем Слово Бога! Мы изобилуем противоречиями. Наши умы легко находят препятствия в пути и множество причин не верить тому, что открывается нам. И все же, я думаю, понятно, что Илия, как пророк, будет послан, но не прежде, чем Господь придёт за нами. Человек глубоко заблуждается, путая благодать и суд, настоящее и будущее. Здесь имеется в виду приход Господа для свершения суда. Теперь Господь явил нам милосердие, и прежде, чем Он приступит к суду, Он завершит свидетельство милосердия и исполнит все дела. Пришествие Господа в благодати - это дополнение к делу благодати. Он завершит своё дело, результаты которого будут иметь непреходящее значение. Затем наступит новая эпоха.

Я склонён думать, что сказанное в 3-ей главе свершилось в прежнее время, но оно очень похоже на то, что Илия свершит скоро, - просто обо всем сказано обобщённо. Далее Дух через пророка Малахию поведает израильтянам о грядущем пришествии Господа к ним. Кое-кто вполне допускает частичное исполнение предсказанного Малахией во времена Иоанна крестителя и во времена посещения храма Христом, хотя когда мы дойдём до 4-ой главы, станет совершенно ясно, что идёт речь исключительно о будущем. Третья глава частично касается прошлого, но можно видеть, что наше внимание постоянно привлекают к тому, что в первое пришествие Христа ничего не происходило из того, о чем речь идёт даже в данном отрывке. “Тогда благоприятна будет Господу жертва Иуды и Иерусалима, как во дни древние и как в лета прежние”. Хорошо известно, как это далеко от тех событий. Следовательно, то, о чем будет сказано дальше, далеко превосходит все, что тогда имело место в осуждении всякого беззакония среди иудеев. “И приду к вам для суда и буду скорым обличителем чародеев и прелюбодеев и тех, которые клянутся ложно и удерживают плату у наёмника, притесняют вдову и сироту, и отталкивают пришельца, и Меня не боятся, говорит Господь Саваоф. Ибо Я - Господь, Я не изменяюсь; посему вы, сыны Иакова, не уничтожились. Со дней отцов ваших вы отступили от уставов Моих и не соблюдаете их”.

Затем на призыв Бога обратиться к нему следует неразумный и дерзкий вопрос: “Как нам обратиться?” И далее: “Можно ли человеку обкрадывать Бога? А вы обкрадываете Меня. Скажете: “чем обкрадываем мы Тебя?” Десятиною и приношениями”. Он ловит их на самом низменном грехе. “Проклятием вы прокляты, потому что вы - весь народ - обкрадываете Меня. Принесите все десятины в дом хранилища, чтобы в доме Моем была пища, и хотя в этом испытайте Меня, говорит Господь Саваоф: не открою ли Я для вас отверстий небесных и не изолью ли на вас благословения до избытка? Я для вас запрещу пожирающим истреблять у вас плоды земные, и виноградная лоза на поле у вас не лишится плодов своих, говорит Господь Саваоф. И блаженными называть будут вас все народы [так будет в тысячелетнем царстве: они испытают Господа таким образом; они станут покорными ему, они будут доверять ему, и все народы назовут их блаженными], потому что вы будете землёю вожделенною”, какой они не были с тех пор, как написаны эти слова. Напротив, “дерзостны предо Мною слова ваши, говорит Господь. Вы скажете: “что мы говорим против Тебя?” Вы говорите: тщетно служение Богу, и что пользы, что мы соблюдали постановления Его и ходили в печальной одежде пред лицом Господа Саваофа? И ныне мы считаем надменных счастливыми: лучше устраивают себя делающие беззакония, и хотя искушают Бога, но остаются целы”.

Но тогда Бог указывал на беззакония народа в общем-то с той целью, чтобы пробудить совесть у некоторых иудеев. Среди возвратившихся из плена иудеев были и благочестивые. “Но боящиеся Бога говорят друг другу: “внимает Господь и слышит это, и пред лицем Его пишется памятная книга”. {Венема противопоставляет стих 16 предшествующему; таким образом, благочестивые из древних иудеев противопоставлены злым путям, на которые встали современные иудеи. Следовательно, не учитывается влияние времени. Это, я признаюсь, для меня более чем сомнительно, ибо смысл этих самых стихов, переданный в английской Библии (я исследовал ещё несколько вариантов перевода), кажется предпочтительным.} Ясно, что смысл сказанного подтвердится тогда, когда придёт Христос. Мы видим первосвященника Анну, Симеона и пастырей, которые явили нам именно это состояние религиозного настроения. Они могли сообщаться, и действительно сообщались со всеми теми, кто искал спасения в Иерусалиме. И то, что было известно тогда, опять подтвердится в ещё более явной форме прежде, чем явится Господь и сделает этот великий и страшный день Господа. “И они будут Моими, говорит Господь Саваоф, собственностью Моею в тот день, который Я соделаю, и буду миловать их, как милует человек сына своего, служащего ему. И тогда снова увидите различие между праведником и нечестивым, между служащим Богу и не служащим Ему”. Сами иудеи уже не будут больше придерживаться своих старых иудейских принципов. Они поймут всю суетность внешнего мира и оценят Бога по-настоящему, они будут питать ещё большее отвращение к тем, кто зол, потому что являются иудеями. Грешники должны стать ненавистны всякой плоти через суд Бога в Иерусалиме, как сказано в конце 66-ой главы книги пророка Исаии, хотя здесь у Малахии можно почувствовать, что это произойдёт даже прежде, чем свершится этот суд. Душа праведника сможет почувствовать суть того, что сделает Господь, когда придёт суд Бога.

Малахия 4

“Ибо вот, придёт день, пылающий как печь; тогда все надменные и поступающие нечестиво будут как солома”(гл. 4,1). Что значит “надменные и поступающие нечестиво”? Это все те, кто ненавистны Богу, будь они среди иудеев или язычников. Они, возможно, более отвратительны среди иудеев. “И попалит их грядущий день, говорит Господь Саваоф, так что не оставит у них ни корня, ни ветвей. А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдёт Солнце правды и исцеление в лучах Его”. Здесь речь идёт не об утренней звезде, по которой мы узнаем Иисуса и ищем путь к нему. Утренняя звезда, бесспорно, для тех, кто ночами смотрит в небеса, тогда как солнце правды заставляет почувствовать в себе силу тех, кто призван делать своё дело здесь на земле. Это солнце, которое правит днём. Если бы настал день Господа, то солнце правды правило бы им. Вы не перестанете видеть солнечный свет, пока не зажмурите глаза, но даже зажмурившись, вы инстинктивно чувствуете его. Однако совсем не так происходит с утренней звездой: вам приходится искать её, когда другие спят. Именно таким образом Дух Бога учит нас ждать Иисуса. Утренняя звезда - исключительно небесный символ и олицетворяет собой веру, любовь и надежду в силе Святого Духа.

Здесь можно, однако, заметить кое-что ещё. “А для вас, благоговеющие пред именем Моим, взойдёт Солнце правды и исцеление в лучах Его, и вы выйдете и взыграете, как тельцы упитанные; и будете попирать нечестивых”. Здесь показан двоякий исход: милосердие к благочестивым и наказание всех нечестивых. Это вовсе нельзя относить на счёт христиан, ибо теперь каждый будет судим распятием Христа как нечестивый, пока не примет Иисуса, а тогда, когда примет, будет, несмотря на своё прошлое, оправдан верой и вступит на совершенно иной путь. Но пока ещё никто не попирает нечестивых, и не будет попирать пока существует христианство. Это произойдёт в будущем, когда Господь примет под покровительство иудеев и на мир придёт суд Бога. “И будете попирать нечестивых, ибо они будут прахом под стопами ног ваших в тот день, который Я соделаю, говорит Господь Саваоф”.

Далее следует два интересных момента. Во-первых, Он повелевает помнить закон Моисея. Иудеи оглядываются на прошлое, и это испытывает их тем, что они должны осудить весь свой путь от начала до конца. И снова иудеи смотрят в грядущее. “Вот, Я пошлю к вам Илию пророка”. Таким образом, хотя и на примере Израиля, но нам показаны два пути справедливого осуждения настоящего: в свете прошлого и в свете будущего. Поэтому всегда нужно верить, чтобы судить согласно Богу. В сущности Малахия указывает на законодателя (Моисея) и восстановителя закона (Илию), на двух великих столпов иудейского народа, расчищающих путь пред Господом, который единственный, кто может даровать благословение и подтвердить его.

“И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их, чтобы Я, придя, не поразил земли проклятием”. Таким предостерегающим тоном заявляет Он это, тот, который сам лучше из всех благословений, которые Он может дать. И небеса, и земля, и все на ней содрогнётся, но Господь пребудет всегда, и да будут благословенны все верящие в него. Мы знаем, что произойдёт духовное возрождение отцов и сыновей Израиля и что Бог сделает иудеев для мира подобно жизни, воскресающей мёртвых, и таким образом распространит своё спасительное исцеление на все народы, которых благословит (а не поразит проклятием) в семени обетования.

В духе и силе Илии явится вестник Господа, Иоанн креститель, который многих сынов Израиля обратит к Господу, их Богу. Язык пророка выразительно указывает на то, что было бы ошибочным предполагать, что речь здесь идёт о предсказываемой миссии пророка Илии. Если вы примите это, как говорит сам Господь, то Илия должен прийти. То было свидетельство веры, а не исполнение тех условий, о которых Малахия намекает в конце 4-ой главы. Даже в случае с нашим Господом все, что сулило явное и светлое благословение Израилю, было прервано из-за неверия людей, и поэтому с его отвержением был открыт путь к небесному благословению всех верующих без исключения. Поэтому некоторое время наблюдается частичное нравственное возрождение иудеев, и (многие не раскаялись, а семейные узы явно ослабли и разрушились) земля поражена проклятием с тех пор по сей день. Но это не будет продолжаться вечно. Ибо благодать подействует на оставшихся иудеев ещё раз в последние дни, когда полностью завершится и будет осознана миссия Илии (Матф. 17, 11) и отступники будут поражены божественным судом, а весь Израиль будет спасён на радость и благословение земли и всех её племён. И именно об этом говорили все святые пророки от начала мира.

Теперь, благодаря милости Бога, мы следуем путём, указанным малыми пророками от начала до конца. Мы с вами бегло ознакомились с каждым из них и сравнили их друг с другом. Как важно для верующего видеть то же самое знамение неизбежного суда Бога в христианстве, какое мы имели возможность заметить на протяжении всей истории Израиля! Обладание большей истиной не даёт нам теперь больше гарантий, чем то, что мы являемся истинными свидетелями Бога в наше время (и тем меньше предположение, что мы занимаем положение, отвечающее Богу, так как мы находимся в определённой исторической цепи преемственности). Так могли предполагать лишь те, кто нарушал закон, отвергал пророков, убил Мессию и не принял нового свидетельства Святого Духа. Давайте поостережёмся совершить такую же роковую ошибку, а лучше проверим, действительно ли мы ходим в той особой истине, которую Бог открыл нам, чтобы прославиться в Христе, а не в тех простых истинах, которые хоть и важны, но не подвергают совесть в такой же большой мере испытанию. Единство с Богом было извращено иудеями с бесславием Сына. Сын в его бытность на земле под властью закона теперь оскорблён в христианском мире, игнорирующем искупление, союз с ним на небесах, присутствие Святого Духа в собрании Бога здесь на земле и постоянную надежду на пришествие Христа. Именно эти истины испытывают самые глубины души в христианине. Так пусть же мы явим себя верными и стойкими в той благодати, какая явлена во Христе Иисусе!

НОВЫЙ ЗАВЕТ

Лекции по Евангелиям

Предисловие к первому изданию

Настоящая книга представляет собой не более чем беглый очерк из четырёх частей, написанных по вдохновению нашего благословенного Господа, которое Святой Дух соблаговолил дать нам в назидание и на радость через веру в того, кто здесь открылся нам. Одиннадцать лекций, прочитанных в Лондоне (с 31-го мая по 20-е июня 1866 года), не позволили изложить многие подробности. В стенографической записи они были откорректированы самим лектором, который внёс кое-какие добавления и сокращения. И теперь, несмотря на множество недостатков, он представляет эту книгу к благословению тому, кто возлюбил собрание и отдал себя за него, кто все ещё питает и лелеет его нежной заботой. Пусть Он милостиво простит всякую мысль, всякое чувство и слово, не подобающие ему! Пусть Он соблаговолит признать сказанное о нем истинным и использует это!

Гернси, 18 декабря 1866 г.

Матфей

Матфей 1

Богу было угодно в отдельных повествованиях о Господе Иисусе показать нам не только присущие ему милосердие и мудрость, но и безграничное величие своего Сына. И мы должны проявить мудрость и попытаться извлечь пользу из всего того света, который Он направил на нас, и во имя этого мы должны без колебаний, как истинные христиане, принимать все написанное Богом в святых благовествованиях для нашего наставления и путём сравнения их (а сравнивать их следует согласно тому особому замыслу, который Бог вложил в каждое из евангелий) ощутить все нити той вечной истины, которые сходятся во Христе.

А теперь я попытаюсь со всей искренностью, да поможет мне Господь, сначала рассмотреть с вами евангелие по Матфею и выделить, насколько мне это удастся, главные особенности, а также основное содержание того, что Святой Дух соблаговолил нам сообщить. Следует иметь в виду, что в этом евангелии, как и во всех остальных, Бог никоим образом не ставит целью описать все, но лишь отдельные стороны и эпизоды; и что самое замечательное, так это то, что в некоторых случаях об одних и тех же чудесах говорится в нескольких, а то и во всех евангелиях. Эти евангелия кратки, в них используется немного материала, но какая глубокая милость открывается в них! Какая безграничная слава Господа Иисуса исходит от каждой строки евангелий!

Бесспорно, Богу было угодно ограничиться немногими событиями из жизни Иисуса, но при этом повторить от дельные проповеди, описания чудес или какой-либо пример для нас, чтобы более отчётливо, на мой взгляд, передать явный замысел, наиболее выразительно представить всю славу Сына в каждом из евангелий, согласно поставленной цели. Теперь же, рассматривая евангелие по Матфею как неразрывное целое и уже имея общее представление о нем, прежде чем вдаваться в подробности, давайте зададимся вопросом: “Какова же главная идея того, что передал нам Святой Дух?” Это, несомненно, урок искренности, данный Богом; и однажды усвоенный, этот урок постоянно будет надёжной помощью в процессе дальнейшего познания всех событий, с которыми мы можем столкнуться в нашей жизни.

Что же именно представляют собой проходящие перед нами через все евангелие по Матфею, а не просто отрывочные сведения отдельных глав, факты? Не имеет значения, откуда мы читаем: сначала, с середины или с конца, - одно и то же ярко проявляется повсюду. Его присутствие заключено даже во вступлении. Разве Господь Иисус, сын Давида, сын Авраама не Мессия?

Но здесь это не просто помазанник Бога, но единственный, кто провозглашает себя Богом, будучи Сущим - Мессией. Подтверждения этому нет нигде. Я говорю нет, потому что ни в одном из других евангелий не подтверждается, что Он действительно Сущий и Еммануил одновременно, и нигде больше мы не найдём полного и очевидного доказательства этого; лишь только в самом начале евангелия по Матфею говорится, что Господь Иисус является божественным Мессией - Богом с нами. Фактически ясно, о ком здесь идёт речь. Поскольку это так, то вполне правильно будет считать, что в поле зрения находятся иудеи.

Святое благовествование Матфея несёт в себе доказательство того, что Бог специально даёт свои наставления именно тем, кто принадлежит к роду иудеев. Это благовествование было написано именно с той целью, чтобы привести иудейских христиан к более правильному пони манию славы Господа Иисуса. Следовательно, каждое утверждение, которое могло бы убедить или удовлетворить иудея, а также исправить и обогатить его разум, раскрывается в евангелии наиболее полно, отсюда точность цитат из Ветхого Завета, отсюда также и способ классификации чудес, сотворённых Христом, и событий, имевших место в его жизни.

Несомненно, чудеса мы видим и в других главах, время от времени встречаются и пророчества, но где ещё они встречаются в таком изобилии, как не в евангелии по Матфею? Где ещё в помышлениях Духа Бога встречаются такие многочисленные ссылки и обращения к Писанию относительно Господа Иисуса во всех случаях и во все времена?

Признаюсь откровенно, мне кажется невозможным для искренней души отрицать данное заключение.

Но это ещё не все, что следует здесь отметить. Бог не только снисходит до того, чтобы удовлетворить иудея пророчествами, описанием чудес, жизни и учения Христа, Он начинает с того вопроса, который хотел и должен знать иудей, - с вопроса о родословии Иисуса. И даже в подобном случае ответ Матфея является в некотором роде божественным. “Родословие, - говорится в евангелии, - Иисуса Христа, сына Давидова, сына Авраамова”. Вот две основные вехи, к которым обращается иудей: царская власть, данная милостью Бога, с одной стороны, и изначальная сокровищница обетований - с другой.

Более того, Бог не только снисходит до упоминаний об отцовской линии, но временами Он отступает от этого, чтобы дать наставления по поводу человеческого греха или нужды, и тем неожиданнее Он предстаёт перед нами во всей своей благодати из скромной ветви своего генеалогического древа!

В определённых случаях Он называет имя не только отца, но и матери, однако не без божественного умысла. Он упоминает имена четырёх женщин: Фамари, Рахавы, Руфи и “бывшей за Уриею”. Их нельзя сравнивать с лю бым из нас или даже с любым из мужчин, которого заблаговременно могли бы включить в это родословие, избрав среди других. Но Бог имел на то своё собственное основание, которое определялось не только его мудростью, но и состраданием, а также особым наставлением для иудеев, в чем мы скоро убедимся. Прежде всего, кто как не Бог мог решить, что необходимо напомнить нам о том, что “Иуда родил Фареса и Зару от Фамари”? Мне нет надобности продолжать, ибо эти имена в божественной истории говорят сами за себя. Человек наверняка скрыл бы все это, он предпочёл бы выдвинуть какую-то яркую личность из древних, либо августейшего предка, либо воздать всю честь и хвалу одному тому, чей дух затмевает остальных представителей предшествующих поколений. Но помыслы Бога отличаются от наших, и его пути не сравнить с нашими. Опять-таки упоминание о таких людях, которые здесь представлены, замечательно ещё и тем, что другие личности, более достойные, здесь не названы. Здесь не упоминается Сарра, нет и намёка о существовании Ревекки, нет ни малейшего упоминания о стольких святых и известных именах по женской линии родословия Господа Иисуса. А вот о Фамари говорится уже в третьем стихе, и причина её упоминания настолько ясна, что нет необходимости в дальнейшем объяснении. Я убеждён, что имя само по себе уже о многом говорит христианскому сердцу и совести. Но как важно имя для иудея! Каковы же были его мысли о Мессии? Разве поставил бы он имя Фамари в этой связи? Никогда! Возможно, он не стал бы отрицать факт её существования, но чтобы распространяться о ней и привлекать к ней особое внимание... Это последнее, что сделал бы иудей. Тем не менее милость Бога проявилась здесь в особом своём величии и мудрости.

Более того, несколькими строками ниже мы встречаем другое женское имя, принадлежащее не иудейке, - имя Рахавы. Хотя язычница и могла иметь хорошую репутацию и пользоваться уважением среди иудеев, но люди в первую очередь попытались бы убрать её из родословной. Однако невозможно ни скрыть её позор, ни умалить милость Бога. Неразумно и недостойно скрывать то, кем была Рахава, ведь она все же была женщиной, которую Святой Дух водворил на надлежащее место в родословии Иисуса.

Руфь тоже включена в родословие; из всех этих женщин она, несомненно, самая прекрасная и безгрешная, исполненная божественного милосердия, но все же она дочь Моава, потомкам которого Бог запретил вступать в своё общество аж до десятого поколения вовеки.

А кем является Соломон, рождённый царём Давидом от бывшей жены Урии? Какое это уничижение для тех, кто стоит за человеческую праведность! Как все это противоречит тому, что ждёт от Мессии простой иудей! Он был Мессия, но только согласно помыслам Бога, а не человека. Он был Мессия, который так или иначе мог и хотел общаться с грешниками, первый и последний, чьё милосердие могло бы достичь и благословить любого язычника и даже моавитянина. В родословии Иисуса, указанном в евангелии по Матфею, нашлось место для упоминания и такой личности. Люди могут отрицать его учение и его сущность, но они не в состоянии изменить или вычеркнуть избранных представителей из родословия истинного Мессии, ибо Мессия мог происходить только из рода Давида через потомство Соломона.

О том же помышлял и Бог, когда подробно излагал нам все это таким образом, чтобы мы могли постичь его любовь и вступить в её сияние, проникнувшись его неиссякаемым милосердием, когда Он говорит о предках Мессии. И только таким образом мы перейдём к рождению Христа.

Нельзя умалить и тот достойный Бога поступок, что Он открыл такую истину в таком замечательном стечении обстоятельств, которые, по-видимому, нельзя было изменить при его приходе в мир. Для появления Мессии абсолютно необходимыми были два условия: во-первых, Он должен был действительно родиться от девы, а во-вторых, согласно предсказанию, Он должен был наследовать царские права рода Соломона, дома Давида.

Конечно же, было и третье условие: следует добавить, что Он, действительно являясь сыном своей матери, девы, и законным Сыном своего отца, отпрыска рода Соломона, должен был стать в самом истинном и великом смысле этого слова Сущим Израиля, Еммануилом, что значит “с нами Бог”. Все это вмещено в краткий отчёт, который далее представлен нам в евангелии по Матфею и только Матфеем.

Согласно этому, “рождество Иисуса Христа было так: по обручении матери Его Марии с Иосифом, прежде нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святаго”. Об этом факте, то есть о деянии Святого Духа, мы прочтём более подробно в евангелии по Луке, чей долг заключался в том, чтобы показать нам человека Христа Иисуса. Поэтому я пока воздержусь от более обширного и подробного рассмотрения данного вопроса (который по праву этого заслуживает), но с тем, чтобы вернуться к нему, когда мы будем рассматривать третье евангелие (по Луке).

Здесь же главным вопросом является родственная связь между Иосифом и Мессией, а следовательно и то, что именно Иосифу явился ангел Сущего. В евангелии по Луке ангел является не Иосифу, а Марии. Можем ли мы считать, что это несовпадение в описании есть простая случайность? Или нам следует думать, что если Бог соблаговолил выдвинуть две различные стороны истины, то мы не должны смешивать божественные принципы каждой из них? Невозможно, чтобы Бог сделал то, чего даже мы бы постыдились сделать. Если мы действуем, говорим так или иначе либо воздерживаемся делать то или другое, то нам следует иметь для этого достаточные основания.

И если ни один разумный человек не сомневается в том, как он должен поступить в конкретном случае, то разве Бог не должен действовать всегда в соответствии со своим высшим разумом, подчёркивая различные стороны исти ны о Христе? Две стороны истины, но они имеют свои отличительные особенности. Божественная мудрость заставляет Матфея упомянуть о том, что ангел Сущего посетил Иосифа по велению свыше, и Лука рассказывает о посещении Марии ангелом Гавриилом (который перед этим явился священнику Захарии). Причина этого ясна. В евангелии по Матфею без каких-либо отступлений от истины доказывается, что Мария действительно была матерью Господа, но суть в том, что Он наследовал права Иосифа.

И в этом нет ничего удивительного, ибо важно не то, что наш Господь действительно был сыном Марии, а важно то, что в этом случае (будучи только сыном Марии) Он не имел бы неоспоримого законного права на престол Давида. И этого никогда не могло быть по его рождению от Марии, пока Он не наследовал бы звание по царскому роду. А так как Иосиф принадлежал к роду Соломона, то это передало право на престол нашему Господу, так как теперь стало ясно, что Он сын Давида, и мы должны расценивать это только так. То, что Он был Богом, или Сущим, ни в коей мере не является причиной его притязаний на родство с Давидом, хотя, с другой стороны, этот вопрос следует рассматривать глубже (он имеет много неопределённостей).

Дело заключалось в том, чтобы подтвердить наряду с его вечной славой, званием Мессии (о чем нельзя забывать), ещё и то звание, которое не может поставить под сомнение ни один иудей, даже исходя из собственных причин. Это его милосердие, достойное поклонения, это присущая ему безграничная мудрость, которая знает, как уладить споры между людьми, чтобы объединить их. Бог говорит, и это исполняется.

Соответственно, Дух Бога привлекает наше внимание к следующим моментам в евангелии по Матфею. Иосиф через родство с Соломоном был потомком Давида - царя! Поэтому Мессия должен был так или иначе быть отпрыском Иосифа; с другой стороны, если бы Он был настоящим его сыном, то не смог бы быть Мессией. Следователь но, эти противоречия кажутся неразрешимыми, ибо выходит, что для того, чтобы быть Мессией, Он одновременно должен и не должен быть сыном Иосифа. Но что значат противоречия для Бога? Для него все возможно, и вера принимает это с уверенностью. Но Он был не только сыном Иосифа, что также не может отрицать ни один иудей, Он в полной мере был сыном Марии, фактически семенем женщины, а не мужчины. Поэтому Бог в этом иудейском евангелии с особой важностью старается подчеркнуть ту особенность, что Он (Иисус) перед законом является сыном Иосифа и, следовательно, по плоти наследует права царского рода, хотя при этом Бог проявляет особую заботу, чтобы доказать, что по своему рождению Иисус фактически не является сыном Иосифа. Прежде чем муж и жена (Иосиф и Мария) сочетались браком, обручённая Мария возымела в своём чреве ребёнка от Святого Духа. Такова замечательная особенность её зачатия. Кроме того, Он был Сущим. Это вытекает из самого его имени. Сын девы Марии должен был быть наречён именем Иисус, “ибо Он спасёт людей Своих от грехов их”. Он будет не простым человеком, каким бы удивительным ни было его рождение. Ему принадлежит народ Бога, народ Израиля; и Он спасёт свой народ от их грехов.

И мы лучше поймём это, когда прочтём пророчество Исаии, и особенно когда поймём, что означает имя, не встречающееся больше нигде, кроме как в евангелии по Матфею: “Еммануил, что значит: с нами Бог” (ст. 23).

Это, следовательно, является фактически и предисловием и основой. Родословие, несомненно, составлено исключительно на иудейский лад; но по самой форме составления это больше подходит, не скажу - по образу мышления иудея, но на образ мышления любого разумного человека. Духовный разум, конечно, не испытывает затруднений; он не может их испытать, потому как он духовный и доверяет Богу. И нет ничего, чтобы так быстро могло положить конец сомнениям и не дать возникнуть ни одному человеческому вопросу, как простая, но счастливая уве ренность в том, что сказанное Богом - истина, единственная истина. Несомненно, Бог был доволен тем, как было составлено родословие Иисуса, в котором наши современники умудряются отыскать недостатки; хотя в древние времена ни один, даже самый образованный и враждебно настроенный иудей не высказывал на этот счёт своего неодобрения. Несомненно, это были люди, главным образом, пытавшиеся указать в родословии Иисуса на уязвимые места при наличии таковых. Но нет, это суждено было сделать язычникам, которые совершили замечательное открытие, обнаружив в родословии пропуски! Однако в подобных перечислениях встречаются пропуски, которые допускались и в Ветхом Завете. Все, что требовалось от такого родословия, - это провести межевые вехи истории, давая возможность потомкам правильно в ней сориентироваться.

Так, возьмём, к примеру, Ездру, представившего своё собственное родословие священника, и мы обнаружим, что он пропускает не три, а целых семь звеньев в цепи родословия. Несомненно, для подобного пропуска должна быть своя причина; но каково бы ни было наше мнение о правильном решении проблем, ясно одно, что священник, составивший своё собственное родословие, не стал бы предлагать его в незаконченном виде. Если кому-либо из представителей духовенства (в среде которых по всякому поводу требовали в строгом порядке предъявлять доказательства, и малейший просчёт был наказуем лишением права совершать духовные обряды) в подобном случае можно было по закону допустить пропуск в родословии, то должно быть ясно, что подобное могло быть допущено и по отношению к родословию Господа; более того, такой пропуск встречался не в тех отрывках, где описываются библейские события, а там, где перечисляются исторические лица, которые мог восполнить даже ребёнок. Поэтому очевидно, что такой пропуск был преднамеренным, а не вызванным небрежностью или незнанием. Сам я не сомневаюсь, что посредством такого пропуска достигается оп ределенная цель - объявить законный приговор Бога над Гофолией, женой Иорама, представительницей порочного дома Ахава (ср. Матф. 1, 8 и 2 Пар. 22, 8). Вы найдёте, что пропущены имена Охозии, Иоаса и Амасии, а затем родословие продолжается, начиная с имени Озия. Вычеркнутые же Богом из родословия поколения связаны с именем порочной женщины.

Была и ещё одна причина, требующая того, чтобы некоторые имена были опущены в родословии; эту причину легко установить: Дух Бога соблаговолил включить в каждый из трёх временных периодов родословия Мессии по четырнадцать родов - четырнадцать от Авраама до Давида и четырнадцать от Давида до переселения, столько же от переселения до Христа. Теперь становится очевидным, что если бы было больше звеньев в каждой цепи родословия, чем эти четырнадцать, то все лишние звенья пришлось бы опустить. Далее, как только что мы видели, пропуски здесь не случайны, но допущены по определённым соображениям. Следовательно, если и была необходимость в том, чтобы Дух Бога ограничил себя до определённого числа поколений, то на это определённо была ещё и божественная причина, ибо всегда слово из уст Бога решает, какие имена следует исключать из родословия.

Однако в этой главе, кроме родословия Иисуса, мы видим и саму личность долгожданного Сына Давида; Он представлен нам точно, явно и всецело как Мессия; мы видим его великую славу, не просто ту, которую Он принял, но которая являлась и является его сущностью. Его могут величать так, ибо Он действительно был Сыном Давида, Сыном Авраама, но Он был, Он есть, Он не может не быть Сущим - Еммануилом. Едва ли надо объяснять, как важно было для любого иудея верить и исповедоваться, достаточно лишь упомянуть об этом. Неверие иудеев очевидно, и даже там, где имело место признание Мессии, выясняется, что иудей рассматривает Мессию исключительно согласно тому, что Он соблаговолит стать великим царём. Они не разглядели более великой славы, чем его престол Мессии, не более чем побочную ветвь рода, хотя и наделённую чудесной силой, от корня Давида. Здесь же с самого начала Святой Дух указывает на божественную и вечную славу того, кто соблаговолил прийти как Мессия. Несомненно также и то, что если Сущий снизошёл до положения Мессии и с этой целью был рождён девой, то должны быть и более достойные цели, чем его намерение (каким бы благородным оно ни было) сесть на престол Давида. И действительно, простое понимание этой славы его личности опровергает все заключения о неверии иудеев, показывая, что тот, чья личная слава была такой блистательной, должен был совершить деяния, соразмерные этой славе, и что тот, чьё личное достоинство было вне всех времён и потому даже идей, который снисходит до уровня обыкновенных людей Израиля, подобный сыну Давида, должен был завершить своё дело до конца, в основном, чтобы умереть достойно этой славы. Отсюда следует, что для Израиля это было время суровых испытаний. Точнее, такое время, которое многому научило верующих израильтян, и в то же время явилось той скалой, тем камнем преткновения, о который споткнулись неверующие Израиля и были разбиты вдребезги.

Матфей 2

Следующая (2) глава раскрывает нам ещё одну характерную особенность первого евангелия, ибо цель первой главы - представить нам доказательства истинной славы и раскрыть образ Мессии по сравнению с личностью обыкновенного ограниченного иудея с его неверием; из второй главы мы узнаем, как по-разному было воспринято рождение Мессии мудрецами с востока, царём, жителями Иерусалима и на земле Израиля. Если бы Он явился как несомненный сын царя Давида, если бы его слава превосходила все человеческое родословие, то какое бы место занял Он в действительности в своей стране среди своего народа? Непреложным было его звание; но что же это были за обстоятельства, с которыми Он столкнулся в Израиле? Ответ таков: с самого начала Он был отвергнутым Мессией. Его отвергали и очень настойчиво те, чьим долгом являлось прежде всего принять его. И это были не какие-нибудь невежественные люди, обманутые и грубые от природы, это были книжники и фарисеи. Это был весь Иерусалим. При одной только мысли о рождении Мессии встревожился весь народ. Вот что обнаружило это внушающее тревогу неверие Израиля: Бог не мог не признать подобного Мессию, и если иудеи не были к этому готовы, то Бог собрал со всех концов света сердца, принимающие Иисуса - Сущего, Мессию Израиля. Отсюда и появление язычников-волхвов, пришедших с востока вслед за звездой, которая взывала к их сердцам. Среди восточных народов существовало поверье, хотя они и не очень-то его придерживались, которое основывалось на пророчестве Валаама: должна была взойти звезда, связанная с именем Иакова. Вне сомнения, Бог по своей доброте соблаговолил удостоверить это пророчество буквально, не говоря о его истинной символической силе. В своей милосердной любви Он с далёких окраин земли повёл сердца, в которых зародил желание обрести Мессию, чтобы поклониться ему.

Вот как это было. Волхвы увидели звезду и отправились в путь, чтобы разыскать царство Мессии. Звезда не все время двигалась впереди волхвов, она лишь побудила их к тому, чтобы отправиться в путь. Они узнали о чуде по звезде Иакова; они инстинктивно, можно сказать, с доброй руки Бога сопоставили эти два явления. Из своей далёкой страны они двинулись по направлению к Иерусалиму, ибо в те времена люди возлагали большие надежды именно на этот город. Но нашли ли они по прибытии в Иерусалим преданные души, ожидавшие Мессию? Они отыскали мыслящих людей, но лишь немногие смогли сказать им ясно, где должен был родиться Мессия, ибо Бог поставил их в зависимость от своего слова. Когда волхвы прибыли в Иерусалим, то видимого, показывающего дорогу знамения уже не было. Они узнали об этом в писании. Они разузнали об этом также от тех, кого мало заботило рождение Мессии или Он сам, но которые между тем кое-что знали об этом. По дороге в Вифлеем, к их великой радости, звезда вновь появилась на небосклоне, подтверждая правильность полученных ими сведений, и шла перед ними, пока не остановилась над тем местом, где был младенец. И, войдя в дом, где находились отец и мать младенца, волхвы, жители востока, привыкшие приносить пышные дары, доказали, что они, поистине, следовали Богу, ибо ни отец, ни мать не получили ни малейшей доли их даров - все предназначалось Иисусу. Все было положено к ногам младенца-Мессии.

Какими же блёклыми выглядят опровергающие доводы недалёких представителей запада! И какой урок получили от тёмных язычников самодовольные представители христианства на востоке и западе! Несмотря на то, что исполненные надменности люди взирали свысока в те дни на них, последние в своей наивности были искренни. И пришли они только ради Иисуса и только ему одному поклонились; несмотря на то, что рядом были родители младенца, и, как это положено было природой, часть даров и поклонение следовало предложить матери и отцу младенца, они принесли свои сокровища и поклонились только одному младенцу.

Это весьма замечательно ещё и потому, что в евангелии по Луке мы видим другую сцену, из которой очевидно, что того же Иисуса в младенческом возрасте держит в руках некий старец, наделённый божественным разумом гораздо в большей степени, чем могли бы похвалиться восточные мудрецы. Теперь-то мы знаем, что возбуждало любовь и благочестивые порывы в присутствии младенца, но престарелый Симеон никогда не претендовал на то, чтобы благословлять младенца. Ничего не было бы более простого и естественного, если бы младенец не отличался от всех остальных, не будь Он тем, кем Он был, и не знай Симеон, кем Он был. Но Симеон прекрасно знал. Он видел в нем божественное спасение и поэтому, хотя мог возрадоваться Богу и благословлять Бога (хотя в определённой степени он мог бы благословить и родителей), он никогда не позволил бы себе благословлять младенца. На самом деле то благословение, которое старец получил от младенца, позволило ему благословить как Бога, так и родителей. То был сам Бог, точнее, Сын Всевышнего, который был здесь, и душа старца преклонилась пред Богом. Здесь же мы видим следующее: восточные мудрецы поклонились младенцу, но не его родителям, тогда как в другом случае благочестивый человек Бога благословляет родителей младенца, а не его самого. И это наиболее поразительный признак той замечательной разницы, которую имел в помышлениях Святой Дух, когда запечатлел это повествование о Господе Иисусе.

После того как волхвы получили во сне откровение от Бога, они отошли в свою страну иным путём, тем самым расстроив план вероломного сердца и жестокого разума царя идумеянина, хотя он и повелел убить всех младенцев в Вифлееме.

Далее следует замечательное пророчество, о котором мы должны упомянуть - пророчество Осии. Ввиду надвигавшейся беды наш Господь был тайно вывезен в Египет. Такой была внешняя история его жизни. Это была непрекращающаяся боль, причиняемая страданиями и позором. Это был не просто героизм Иисуса Христа, таковы были превратности его судьбы. Тем не менее, то был Бог, скрывавший своё величие, то был Бог в обличии человека, младенца, занявшего такое скромное место в надменном мире. Поэтому мы не найдём больше ни облака, покрывающего его, ни огненного столба, защищающего его. Очевидно, что, будучи совсем беззащитным, Он не может устоять перед надвигающейся бурей и отступает, уносимый своими родителями к древнему средоточию бедствий своего народа. Так, с самого начала наш Господь Иисус, будучи ещё ребёнком, испытывает ненависть мира, познает, что значит быть униженным ещё с детства. Итак, пророчество исполнилось в самом глубоком смысле. Бог призвал не просто Израиля, но своего Сына из Египта. Это и был истинный Израиль: Иисус пред Богом был истинный корень. Он проходит в своём собственном образе через всю историю Израиля. Он уходит в Египет и призывается оттуда. Это другая важная истина, ибо, таким образом, должно было сбыться слово не одного пророка, но всех. “Да сбудется реченное через пророка, что Он Назореем наречется” (ст. 23). То было выражение человеческого презрения, ибо Назарет был самым презираемым местом в той презренной галилейской земле. Там по промыслу Бога было уготовлено место для Иисуса. И это придало законченность решительному слову пророков, возвестивших о нем как о презираемом и отвергнутом людьми. И Он был таковым. И это сбылось даже там, где Он жил. “Да сбудется реченное через пророка, что Он Назореем наречется”.

Матфей 3

Теперь мы переходим к проповеди Иоанна крестителя. Дух Бога переносит нас на несколько лет вперёд, и мы слышим глас Иоанна, возвещающий: “Покайтесь, ибо приблизилось царство небесное” (гл. 3,2). Здесь мы встречаем выражение, которое нельзя оставлять без внимания, ибо оно имеет очень важное значение для понимания евангелия по Матфею. В иудейской пустыне Иоанн креститель предрекает близость царства. Из пророчеств Ветхого Завета, особенно из книги пророка Даниила, было понятно, что Бог небес хотел бы создать царство и, более того, что Сыну человека предназначено править в этом царстве. “И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его - владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится” (Дан. 7, 14). Таково царство небес. Это не просто царство на земле или на небесах, но это вечная власть небес над землёй.

Так уж получается, что в проповеди Иоанна крестителя мы не находим предположения того, что либо он в то время верил, либо другие люди пришли к пониманию той формы, которую это царство должно было принять через отвержение Христа и последующее его возвеличивание. Эту тайну наш Господь более подробно раскрывает в 13-ой главе данного евангелия. Я же понимаю это выражение так, как это закономерно следует из сказанного в вет хозаветных пророчествах. Также и Иоанн в те времена не допускал никакой иной мысли, кроме той, что это царство должно быть установлено в той форме, в которой его ожидали. Они долго ждали того времени, когда земля больше не будет предоставлена самой себе, а небеса будут властвовать над нею, когда Сын человека будет управлять землёй, а власть дьявола будет свергнута на земле, когда земля войдёт в связь с небесами, и потому сами небеса тоже изменятся, и Сын человека, который одновременно будет царём обновлённого Израиля, установит власть небес над землёй. По моему мнению, так рассуждал креститель. Но затем он призывает к покаянию, которое имеет здесь не столь глубокий смысл, как в евангелии по Луке, а служит как бы духовной подготовкой пути Мессии и приближающегося царства небес. Соответственно, и его собственная жизнь являлась доказательством того, что он чувствовал нравственную ответственность перед израильским государством. Он удалился в пустыню и отнёс к самому себе слова из древнего пророчества Исаии - “глас вопиющего в пустыне”. Приближалось нечто реальное. Что же касается его, то он был просто тем, кто объявил наступление царства небес. Весь Иерусалим пришёл в движение, и множество людей крестилось от него в Иордане. Ему представился случай объявить свой суровый приговор над состоянием людей перед очами Бога. Но в толпе тех, кто пришёл к нему, был и Иисус. Странное зрелище! Он есть и этот его поступок совсем непонятен тем, кто тогда или теперь, сознавая его величие, не постиг его милосердного сердца. Какие щемящие чувства это может вызвать! Разве ему было в чем исповедоваться? Будучи непорочным, Он кается в грехах других. Он отвечает за них в полной мере, во всей реальности этого, как никто другой, отвечает за состояние Израиля пред Богом и человеком, и Он един с теми, кто чувствует это. И тотчас же, словно в ответ на возможное неправильное понимание этого, небеса открылись и Иисусу было дано свыше двойное свидетельство. Голос его Отца признал его Сыном и возвестил свою любовь к нему и благоволение, а Святой Дух свершил над ним помазание как над человеком. Таким образом, чтобы мы могли полностью представить себе его личность, Бог даёт ответ всем тем, кто в противном случае мог принизить либо его самого, либо его крещение.

Матфей 4

И вот новый эпизод, в котором Иисус переносится в пустыню для искушения дьяволом (гл. 4). Заметим, что теперь Он принародно признан своим Отцом и Святой Дух нисшел на него. И действительно, я должен отметить, что когда души получают благословение, сатана не замедлит подвергнуть их искушению. Милосердие раздражает лукавого. В некоторой степени, конечно, это относится и к другим людям, но даже Иисуса, исполненного правды и милосердия, того, в ком обитал Бог, даже его не могло обойти искушение дьявола. Это должно было произойти в любом случае. Иисус был возведён Святым Духом в пустыню для искушения его там дьяволом. В евангелии по Матфею Святой Дух описал нам это искушение в том порядке, в каком оно происходило. Но здесь, как и повсюду, когда дело касается намерений, цель ставится свободно; она определяется не исторически, но фактически, и, думаю, именно исходя из этого, только при последнем искушении Господь говорит: “Отойди от Меня, сатана”. И скоро мы увидим, почему это пропущено {Прим. ред.: в русской синодальной Библии эта фраза в Лук. 4,8 имеется, в отличие от других переводов} у Луки. Таким образом, был дан урок мудрости и терпения, даже перед лицом врага была проявлена замечательная, бесподобная благодать терпения в испытании: зачем упоминать об этом, когда и так ясно, что речь идёт о сатане? И все же наш Спаситель был настолько совершенен во всем, что не высказывал слово “сатана” до самого последнего испытания, когда его пытались заставить совершить зло по отношению к Богу и поклониться сатане. Только тогда Господь говорит: “Отойди от Меня, сатана”.

Мы ещё немного остановимся на трёх искушениях, будь на то воля Бога, и рассмотрим их с точки зрения их нравственного смысла, прежде чем подойдём к рассмотрению евангелия по Луке. Я же теперь удовлетворюсь тем, что объясню, как мне кажется, истинную причину того, почему Дух Бога придерживается в данном евангелии строгого порядка изложения событий; хорошо бы, однако, отметить, что отступление от такого порядка определено, если точно выразиться, совершенной рукой Бога, и по простой причине.

Тому, кто знаком с этими событиями в человеческом изложении, ничего не покажется более естественным, чем передать их в той последовательности, в которой они происходили. Но чтобы нарушить исторический порядок, тем более когда кто-то уже изложил эти события в таком порядке, в каком никогда и не думали их излагать, пока не появилась для этого какая-то веская, превосходящая все другие, причина в помышлении того, кто это сделал... Но это необычное явление. Бывают случаи, когда автор по необходимости отступает от естественного порядка, в каком эти события имели место. Допустим, вы описываете определённый характер, при этом вы сопоставляете выразительные штрихи данного человека, но вы не ограничиваетесь лишь голыми датами, когда эти события имели место. Если вы составляете хронику событий года, то придерживаетесь той последовательности, в которой происходили эти события, но когда вы приступаете к более сложной задаче изложения нравственных качеств, то вы можете и отступить от той последовательности, в которой происходили события.

Это как раз та причина, по которой был изменён ход событий Лукой, который, как мы выясним при более подробном изучении его евангелия, большой интерес проявлял к нравственному значению событий, то есть, говоря другими словами, Лука особое значение придаёт вещам в их проявлении и тому, какой результат это даёт! Он не пытается до мельчайших подробностей рассматривать личность Христа, например, его божественную славу; он также не пытается свидетельствовать о деяниях Иисуса, о чем, как мы знаем, толкует Марк. Неверно и то, что причиной соблюдения Матфеем строгой временной последовательности при описании событий является его привычка к этому, закон, которому он постоянно следует. Напротив, ни один из авторов евангелий не нарушает такой порядок, если этого не требует его тема, так, как это делает Лука, и я надеюсь это доказать, чтобы убедить тех, кто готов спорить, прежде чем мы закончим лекцию. И если это так, то несомненно должен быть какой-то ключ к разгадке этого явления, какая-то причина, требующая разъяснения, почему иногда Матфей в одном случае придерживается строгого порядка в изложении событий, а в другом случае отступает от него.

Мне кажется, что истинное положение вещей таково: прежде всего, Бог соблаговолил через одного из своих евангелистов - Марка - показать нам точный исторический ход событий, имевших место во времена пастырства нашего Господа. Но одного этого было недостаточно, чтобы представить нам Христа. Поэтому, кроме такого порядка, являющегося весьма простым, хотя и важным в своём роде, необходимы были и другие формы описания его жизни, основанные на различных духовных мотивах, доступно раскрывающих его духовную мудрость, так, чтобы даже мы были способны оценить её на своём уровне. Поэтому я полагаю, что из каких-то особых соображений Матфей решил подготовить для нас великий урок, показывая, что Господь прошёл через великое множество искушений - не только в эти сорок дней, но даже и в те, что были уготовлены ему в конце, и лишь тогда только, когда божественной славе был нанесён открытый удар, его душа тотчас возмутилась, и Он произнёс слова: “Отойди от Меня, сатана”. Лука, напротив, ввиду того, что он из совершенных божественных соображений изменяет данный порядок, неизбежно опускает {Прим. ред.: см. прим. на стр. 24} эти слова. Конечно, я не отрицаю, что эти слова могут встретиться в общепринятом английском переводе Библии (Лук. 4, 8), но никому из изучаю щих нет необходимости напоминать, что все эти слова пропущены в третьем евангелии лучшими источниками, поддерживаемыми почти каждым видным критиком, за исключением дотошного буквоеда, хотя едва ли хоть один из них может понять истинную причину этого. И тем не менее, они пропущены католиками, лютеранами, кальвинистами, высшей церковью и низшей церковью, евангелистами, трактарианцами и рационалистами. Не имеет значения, кто они и каков может быть их образ мышления, ибо все те, кто является сторонниками исключительно внешнего доказательства, вынуждены пропустить эти слова в евангелии по Луке. Однако имеется очень ясное и очень сильное внутреннее доказательство такого пропуска у Луки, противоречащее предрассудкам переписчиков и являющееся очень убедительным подтверждением того, что Святой Дух творил по вдохновению. Причина пропуска этих слов кроется в том, что последнее искушение Иисуса у Луки занимает не третье, а второе место. Если бы эти слова были сохранены, то сатана не имел бы основания вновь приступить к искушению после того, как Господь приказал ему удалиться. Опять-таки очевидно то, что поскольку данный текст составлен на основании греческого текста, то выражение “уйди от Меня, сатана” являет собой вторую неточность. В Матф. 4, 10 даётся правильное выражение: “Отойди от Меня, сатана”. Повторяю, я не допускаю ни малейшей мысли о том, что ошибка вкралась в Слово Бога. Ошибка, искажающая истину, допущена неумелыми переписчиками, критиками или переводчиками, которые не смогли правильно понять именно это место в Писании. “Отойди от Меня, сатана” - вот те слова, с которыми обратился Господь к сатане, и они были у Матфея переданы дословно точно во время последнего искушения.

Возникает ещё вопрос, связанный с более поздним временем, когда слуга Иисуса Пётр, наставляемый сатаной и погружённый в человеческие помыслы, стал уговаривать своего Господа поберечься от креста, в ответ на что Гос подь сказал ему: “Отойди от Меня, сатана!” {Прим. ред.: в английской Библии Д. Н. Дарби это место звучит так: “Уйди за меня, сатана”} Но конечно же, Он (Христос) не хотел, чтобы Пётр совсем ушёл от него, и эти слова возымели своё действие. “Отойди [не совсем, а только на время] от Меня...” - сказал Он, осудив своего последователя, поистине устыдившись его, и Он возжелал, чтобы и Пётр устыдился своего поступка. “Отойди от Меня, сатана” стало подходящей в этом случае фразой. Под “сатаной” подразумевался источник мысли, позже выраженный словами Петра.

Когда Иисус обращается к тому, кто искушал его в последний момент, кто хотел предать Бога и человека, и это был сатана, Иисус ответил: “Отойди от Меня, сатана”. У Луки следует пропустить целое предложение, чтобы доказательство звучало более убедительно. Кроме того, причина этого ясна. Как теперь полагают, данный отрывок имеет труднодоступную внешнюю форму, выражающуюся в том, что сатана, хоть ему и приказывают удалиться, медлит с уходом. У Луки за этим искушением следует ещё одно, и потому, конечно, сатана должен остаться, а не исчезнуть.

Суть в том, что несравненная мудрость Луки была ему ниспослана самим Богом, который внушил поставить второе испытание на последнее место, а третье - на второе. Поэтому (ввиду того, что эти слова, сказанные во время третьего испытания, звучали бы нелепо при таком изменении исторического порядка) они пропущены автором (Лукой), но сохранены Матфеем, который придерживался здесь своего порядка. Я останавливаюсь на этом, потому что именно это просто, но выразительно указывает на руку и помышление Бога, а также на то, что переписчики Писания допустили ошибку, хотя и следовали принципу гармонии, нацеленные на то, чтобы соединить все четыре евангелия в одно, то есть сплавить их в единое целое, так, чтобы в них звучал как бы один голос, восхваляющий Иисуса. Но в них звучат четыре разных голоса, переходящих один в другой, создавая подлинную гармонию, и явно сам Бог в каждом из евангелий и одновременно во всех вместе воспевает величие своего Сына. Что нам необходимо, так это собрать все ценное, чтобы возрадоваться каждой мысли, которую Святой Дух сохранил для нас как сокровище, каждому благоуханию, если так можно выразиться, которое Он приберёг для нас на пути Иисуса.

Но оставим тему искушения (к которой, надеюсь, сможем вернуться, чтобы обсудить её под другим углом зрения, когда будем рассматривать евангелие по Луке и столкнёмся с другими искушениями нравственного характера, следующими уже в другом порядке), и я могу вскользь упомянуть, что у Матфея есть одна характерная особенность, которая открывается нам в следующем событии. Наш Господь приступает к своему общественному служению как пастырь для обрезанных и призывает своих учеников следовать ему. Это было не первое его знакомство с Симоном, Андреем и остальными, как об этом говорится в евангелии. Они знали Иисуса раньше, и, как мне кажется, только они. А теперь Он приглашал их стать его спутниками по дороге в Израиль - его слугами на земле, что было по сердцу ему; но перед этим нам предлагается замечательный отрывок Писания, посвящённый нашему Господу. Он меняет место своего временного пребывания в Назарете на Капернаум. И это ещё более достойно внимания, ибо у Луки подчёркивается, что Христос начал своё служение именно в Назарете, в то время как у Матфея ударение делается на том, что Он оставил Назарет и пришёл, чтобы поселиться в Капернауме. Конечно, оба сведения равным образом достоверны, но кто может утверждать, что это одно и то же или что Дух Бога не имел благих помышлений выделить оба факта? И не то чтобы причина этого была не ясна: его переселение в Капернаум явилось исполнением пророчества Исаии (гл. 9), написанного специально для наставления иудеям о том, что может исполниться реченное через пророка Исаию, сказавшего: “Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь, Заиорданскую страну, Галилею языческую. Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет”. Та часть земли рассматривалась как место, окутанное тьмой, но именно в этом месте вдруг по воле Бога воссиял свет. Назарет был расположен в нижней, а Капернаум - в верхней части Галилеи, но в Капернауме чаще, чем где бы то ни было в стране, встречались язычники, ибо Галилея - “круг” язычников. Отсюда следует, что, проходя через все евангелие по Матфею и находя повсюду подтверждения, раскрывается его цель: не просто показать, кем был Мессия по своей плоти и божественной природе, но и указать на последствия неприятия Иисуса Израилем и как это сказалось на язычниках. И эти последствия могут иметь двоякий характер: либо как представляющие царство небес, либо представляющие случай для создания Христом своего собрания (церкви). Это и были два основных возможных последствия того, что Мессия отвергнут Израилем.

В связи с высказанным во 2-ой главе мы видим язычников с востока, пришедших поклониться родившемуся царю иудеев. А в это время его народ находился в рабстве преданий и под влиянием раввинских традиций. Похваляясь своими преимуществами, иудеи в то же время проявляли жестокосердие и безразличие по отношению к остальным народам. Поэтому наш Господь в начале своего служения народу, как сказано у Матфея, поселился в этих презренных местах на севере, на приморском пути, где издавна жили язычники, а иудеи смотрели на эти места как на царство тьмы и невежества, удалённое от центра религиозного культа. И здесь, согласно пророчеству, должен был воссиять свет; и как ярко он должен был воссиять! Затем, как мы видим, последовал призыв учеников. В конце главы даётся краткий отчёт исполненного Мессией и то, какое действие вызвало содеянное: “И ходил Иисус по всей Галилее, уча в синагогах их и проповедуя Евангелие Царствия, и исцеляя всякую болезнь и всякую немощь в людях. И прошёл о Нем слух по всей Сирии; и приводили к Нему всех немощных, одержимых различными болезнями и припадками, и бесноватых, и лунатиков, и расслабленных, и Он исцелял их. И следовало за Ним множество народа из Галилеи и Десятиградия, и Иерусалима, и Иудеи, и из-за Иордана”. Этот отрывок из Писания я привожу для того, чтобы показать, что в этой части евангелия Святой Дух ставил своей целью собрать все факты воедино под одним углом зрения, не принимая во внимание вопрос о времени. Ведь ясно, что все, что здесь описано в нескольких стихах, должно было быть исполнено в значительный промежуток времени. Но Святой Дух представляет нам все это как единое целое.

Матфей 5

Тот же самый принцип лежит и в основе так называемой нагорной проповеди, о которой я собираюсь сказать несколько слов. Неправильно было бы полагать, что в главах 5 -7 даётся все в форме единого, неразрывного рассуждения.

Преследуя самые мудрые цели, без сомнения, Дух Бога создал и донёс до нас этот отрывок евангелия как нечто целое, не обращая внимания на остановки, отдельные события и так далее; но совершенно недопустим вывод, что наш Господь Иисус прочёл эту проповедь так же просто и торжественно, как она приводится у Матфея. Доказательством того является то, что у Луки мы встречаем отдельные отрывки, определённо имеющие отношение к той же самой проповеди (не просто напоминающие её или представляющие ту же истину, проповедуемую в другое время, но передающие аналогичные рассуждения), с теми же подробностями, которые выделяются здесь.

Возьмём, к примеру, учение о молитве, обращённое к ученикам (см. гл. 6). Что касается данной молитвы, у Луки ей предшествует просьба одного из учеников, которая и является причиной её появления. Что же касается других наставлений, то им тоже предшествовали какие-то обстоятельства или вопросы, известные из евангелия по Луке, которые проливают свет на замечания Господа, знакомые от Матфея или Марка.

Если нам ясно, что Святой Дух соблаговолил представить нам в евангелии по Матфею те или другие проповеди, не сообщая в нем причину или обстоятельство их появления, то возникает весьма уместный и интересный вопрос: почему допускается такой способ группировки событий с подобными пропусками? Ответ, я полагаю, должен быть следующим: Святой Дух в евангелии по Матфею желал представить Христа по образу Моисея, которого они обязаны были слушать. Он представляет Иисуса не просто законодателем, царём-пророком, подобным Моисею, но гораздо более великим, ибо нельзя забывать, что назореем был Господь. Вот почему в нагорной проповеди мы отчётливо слышим голос того, кто истинно является Богом в отношениях с людьми. Если Сущий призвал Моисея на вершину горы, то Он впоследствии произнёс те десять заповедей на другой горе и поведал своим ученикам о царстве небес и своих заповедях, составляющих единую систему нравственности, таким образом давая ответ на те вопросы, которые могли возникнуть у нас при виде тех или иных явлений и плодов его деяний, полностью оставляя без внимания все пропуски и связующие обстоятельства. Он представил его речи так, как если бы сложил все его чудеса в одно великое чудо. Таким образом, в любом случае мы имеем тот же самый принцип построения. Важная истина открывается без каких-либо промежуточных ссылок на случай, факты, обстоятельства и тому подобное. То, что было сказано Господом в евангелии по Матфею, представлено, так сказать, как единое целое. Поэтому в результате оно звучит гораздо более торжественно, ибо не прерывается, сохраняя наряду с этим своё собственное величие. Такой отпечаток накладывает Святой Дух на это евангелие не случайно (в чем я не сомневаюсь), но намереваясь, таким образом, дать его в качестве наставления собственному народу.

Одним словом, Господь исполнил часть своей миссии, о которой упоминает пророк Исаия в 53-ей главе, где он недвусмысленно говорит о деяниях Христа, но не так, как это сказано в английском авторизованном переводе: “Чрез познание Его Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих”, {Прим. ред. : в английской Библии Д. Н. Дарби это место звучит так: “Через его знание мой праведный слуга наставит многих в праведности”} ибо не вызывает сомнения то, что оправдание будет достигнуто через его знание. Оправдание будет достигнуто, как мы знаем, верой в него; а если принять во внимание тот плодотворный труд, ценой которого было заслужено оправдание, то становится ясным, что заставило Христа принять страдания за беззакония и грехи других пред Богом. Но я чувствую, что истинный смысл отрывка таков: “Через его знание мой праведный слуга обратит к праведности многих”. Взятое в элементарном юридическом смысле слово “оправдает” не несёт нужной смысловой нагрузки; куда более правильно употребить “обратит к праведности”, как того требует контекст и как это выражено в Дан. 12, 3 {Прим. ред.: в английской Библии Д. Н. Дарби это место звучит так: “... и обратившие многих к праведности...”}. Это, по-видимому, и имел в виду Господь. В нагорной проповеди Он фактически обращал своих учеников к праведности. В этом кроется и причина того, почему мы не встречаем ни слова об искуплении. Нет также ни малейшего упоминания о его страданиях на кресте, ни намёка на его кровь или воскрешение. Он обращает, хотя это и не так просто, к праведности. Наследникам царства небес Господь разъясняет законы этого царства. Но наиболее благословенно, священно и ценно обращение им к праведности. Несомненно, Он также являет имя своего Отца, насколько это возможно, но все это в форме обращения к праведности. С вашего позволения добавлю, что в отрывке из главы 53 книги пророка Исаии заключительная часть стиха также созвучна с этим: не “ибо”, но “и грехи их на Себе понесёт”. Таков истинный смысл этого.

Сейчас я не имею возможности подробно вдаваться в детали нагорной проповеди и хотел сказать лишь несколько слов, прежде чем делать выводы. Во вступлении мы видим тот приём, к которому часто прибегает Дух Бога и который мог бы пригодиться нам. Нет такого чада Бога, кто не черпал бы блага из этого наставления, даже при беглом знакомстве с ним; но если мы всмотримся в него более внимательно, то поймём его глубокий смысл. Прежде всего Он благословляет определённые группы. Эти благословения бывают двух видов. Первый вид благословения относится к праведности, второй - к милосердию, и эти две огромные темы рассматриваются в книге Псалмов. Сейчас мы рассмотрим оба эти благословения. “Блаженны нищие духом, ибо их есть царство небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся”. Четвёртый случай блаженства от праведности особенно выразителен и им завершается эта часть темы. Но достаточно ясно одно: все эти четыре вида составляют сущность того, что Господь объявляет блаженством, потому что все они в той или иной степени относятся к праведности. Следующие три вида блаженства относятся к милосердию. Итак, продолжаем читать: “Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими”. Конечно, в то время было бы невозможно пытаться представить нечто большее, чем этот набросок. Поэтому здесь встречается число, обычное для всех систематизированных разделов Писания, - в завершённом виде встречается семь. Два дополнительных блаженства в конце, скорее, служат подтверждением предыдущих, хотя, на первый взгляд, они могут показаться исключением. Но на самом деле это не так. Ведь исключение является убедительным доказательством правила, ибо в 10-ом стихе мы читаем: “Блаженны изгнанные за правду”. {Прим. ред. : в английской Библии Д. Н. Дарби это место звучит так : “Блаженны гонимые за праведность”} Это является подтверждением первых четырёх блаженств. Далее, в стихах 11 и 12 мы читаем: “Блаженны вы... за Меня”. Это отвечает высшему милосердию, о котором говорится в трёх последних блаженствах. “Блаженны вы [следовательно, здесь налицо изменение: даётся прямое обращение к личности], когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня”. Следовательно, это и будет страдание до смерти во имя милосердия, ибо это страдание во имя Христа. Преследование двух целей (ст. 10-12) придаёт и двойственный характер этим обращениям: страдание ради праведности, страдание ради Христа. И это две совершенно разные вещи, так как если встаёт вопрос о праведности, то это касается самого человека. Если я не стою и не страдаю за праведность, то моя душа пострадает, но это не будет страданием во имя Христа. Одним словом, душа стремится туда, где есть праведность, но страдания во имя Христа - это не просто вопрос об обычном грехе, это вопрос о милосердии Христа, и он проникает в душу. Сильное стремление постичь праведность, его славу ведёт меня на тропу, где меня ожидают страдания. Я мог бы просто исполнять свой долг там, куда меня поставили. Но благодать никогда не удовлетворяется простым исполнением своих обязанностей. Следует согласиться с тем, что ничто другое, кроме благодати, не стремится так к исполнению своего долга, а любое исполнение долга очень приятно Христу. Но Богу неугодно, чтобы мы ограничивались только исполнением своих обязанностей, не оставляя в своём сердце места для милосердия. В таком случае верующий перестаёт быть таковым, если не выдерживает испытаний, и тогда на него падёт грех. С другой стороны, этого было бы недостаточно для доказательства верности Богу, а милосердие вселило бы радость в того, кого нашли бы достойным пострадать во имя Господа, но это уже не относится к вопросу о праведности.

Таким образом, различают два вида или две группы блаженств. Первая группа - это блаженства, относящиеся к праведности; сюда же можно отнести и гонения за праведность. А вторая группа - блаженства, относящиеся к милосердию и прощению.

Христос наставляет к праведности согласно пророчеству, но Он не ограничивается только ей, ибо это противоречило бы его славе. Следовательно, поскольку существует учение о праведности, то имеется и введение в то, что выше и сильнее её и связано с вышеупомянутым блаженством, - быть гонимым во имя Христа. И это все милосердие, и оно явлено свыше. Та же самая истина заключена в следующих строках: “Вы - соль земли”. Это то, что сохраняет чистоту того, что чисто. Соль не придаст чистоту тому, что грязно, но она используется для придания силы праведности. А свет - это совсем другое. В стихе 14 мы читаем: “Вы - свет мира”. Свет не просто сохраняет все доброе, он является действенной силой, бросающей яркий луч на то, что скрыто в тени, и рассеивает тьму, окутывающую это. Таким образом, становится ясно, что в последующих проповедях Господа мы найдём ответы на те внутренние противоречия, на которые уже есть намёки.

Много чрезвычайно интересного можно обнаружить в этой проповеди, но пока нет необходимости вдаваться в подробности. Перед нами, как обычно, праведность, как её понимает Христос, праведность, борющаяся с человеческим пороком, порождённым жестокостью и развращённостью. Далее перечисляются совершенно новые принципы, в основе которых лежит милосердие и которые объясняют смысл данного Богом закона. Следовательно, в предшествующих принципах обнаруживается, так сказать, похоть крови, поскольку развращённость таится во взгляде или желании, ибо речь идёт уже не о простых поступках, но о состоянии души. Таков замысел пятой главы.

Поскольку в стихах 17,18 закон полностью остаётся в силе, то в последующих стихах (21-48) нам открываются возвышенные принципы милосердия и более глубокой истины, в основном благодаря тому, что нам возвещается имя Отца, сущего на небесах. Следовательно, это не просто спор между людьми, но борьба между злом, с одной стороны, и самим Богом - с другой, да, самим Богом, являющимся Отцом, раскрывающим нам глаза на то, что эгоизм является причиной падения людей на земле.

Матфей 6

В 6-ой главе, являющейся продолжением нагорной проповеди, также рассматриваются две темы. Первой из них снова является тема праведности. “Смотрите [говорит Он], не творите милостыни вашей пред людьми”. Здесь имеется в виду не “милостыня”, а “праведность”, как отмечено на полях в английской авторизованной Библии. И под праведностью, о которой здесь говорится, подразумевается: во-первых, милостыня, во-вторых, молитва, в-третьих, соблюдение постов, что также нельзя игнорировать.

Такова наша праведность, основным условием которой является отсутствие всего показного, ибо все необходимо соблюдать в тайне перед нашим Отцом. Это является одной из наиболее характерных особенностей христианской веры. В конце шестой главы мы полностью обретаем уверенность в благости нашего Отца к нам, полагаясь на его милость к нам и веря в то, что нам не нужно заботиться о том, о чем заботятся язычники, потому что наш Отец знает, в чем мы имеем нужду. Нам достаточно лишь искать царства Бога и его праведности, а об остальном позаботится любовь Отца нашего.

Матфей 7

Последняя из рассматриваемых сейчас глав - седьмая глава. Она продолжает внушать нам то, как мы должны вести себя с людьми и братьями, как должны общаться с Богом, добрым и любящим, которого мы должны искренне просить о том, в чем имеем нужду, как мы должны поступать с другими, чтобы и другие поступали с нами должным образом, ибо прям и узок путь, ведущий к жизни. Господь предостерегает нас от дьявола и от влияния его слуг, от лжепророков, которых можно узнать по их плодам, и, наконец (что важнее всего), напоминает нам о том, что ни знания, ни волшебная сила не помогут так, как если человек будет исполнять волю Бога и всем сердцем покорится заповедям Христа. И здесь опять, если я не ошибаюсь, праведность и милосердие соседствуют бок о бок, ибо призыв не быть строгими судьями основан на боязни в ответ быть строго осуждёнными другими. И это приводит к чрезвычайно важному наставлению: необходимо быть самокритичным, ибо самокритичность - благодатная почва для ростков истинного милосердия (ст. 1-4). Далее следует предостережение, чтобы не расточать святое и прекрасное перед недостойными этого, и вновь появляется надежда на милосердие нашего Отца.

На этом я должен сейчас остановиться, даже если кто-то и сожалеет о том, что некоторые вопросы лекции подробно не освещены, ибо в своей первой лекции я лишь попытался, как смог, передать просто и в то же время полно смысл части евангелия по Матфею. Сознавая, что из-за нехватки времени я не смог детально сопоставить это евангелие с другими тремя, тем не менее я надеюсь на то, что ещё представится случай сравнить все четыре евангелия со всех точек зрения. Однако моя цель заключается в том, чтобы мы постигли нашего Господа, его личность, его учение, его путь так, как это представлено в каждом из евангелий.

И я молю Господа, чтобы хотя бы немногое из того, что было мною изложено, заставило детей Бога призадуматься и вселило бы в их души уверенность в то Слово, которое говорит о его милосердии. Тогда мы можем надеяться, что это принесёт великую пользу. Ибо, хотя мы приступаем к рассмотрению евангелий ещё до того, как наша душа положится на милосердие Бога, Он не оставит нас без своего благословения, и вместе с тем я убеждён, что милосердие в любом отношении будет полнее, если мы, охваченные этим милосердием Христа, одновременно укрепимся в вере в него искренно и убеждённо через полное искупление грехов. После чего, освободив и успокоив свои души, мы вновь начнём познавать его учение, восхищаясь им и следуя ему, внимая его наставлениям, восторгаясь его путям. Да благословит нас Господь на это, и мы пройдём каждый своей дорогой через все святые благовествования, которыми Бог удостоил нас!

Матфей 8

Глава 8, раскрывающая содержание того отрывка, который предстоит нам разобрать, является замечательным примером и одновременно подтверждением того метода, который Бог соблаговолил применить в повествовании апостола Матфея о Господе Иисусе. Цель промысла Бога здесь, как ни в каком другом отрывке евангелий, предусматривает явное игнорирование голых обстоятельств времени. Это следует принять к сведению ещё и потому, что евангелие по Матфею большинство привыкло считать мерилом времени, за исключением тех, кто предпочитает обращаться к Луке, чтобы уточнить временную последовательность событий. При тщательном сопоставлении всех четырёх евангелий я пришёл к пониманию того, что позволило мне убедительно доказать беспристрастность христианского суждения и понять, что ни Матфей, ни Лука не придерживались временного порядка при изложении событий. Конечно же, и Лука, и Матфей придерживаются хронологического изложения событий, когда это отвечает целям Святого Духа, вдохновлявшего их, но для них обоих этот хронологический порядок подчинён ещё более великой цели в помышлениях Бога. Если мы сравним, например, события, описанные в восьмой главе, с аналогичными событиями, как они представлены у Марка, то обнаружим, что у последнего даются указания на время, - у меня не оставляет сомнений то, что Марк твёрдо придерживается временной последовательности, ибо это требует замысел Святого Духа, вместо того, чтобы в данном случае обойтись без этого. В связи с этим справедливо задать вопрос: почему же Святой Дух таким удивительным образом соблаговолил пренебречь временной последовательностью как в данной главе, так и в последующей? То же игнорирование простой последовательности событий иногда можно обнаружить и в других главах данного евангелия, но я преднамеренно остановился на этой восьмой главе, потому что здесь мы сталкиваемся с нарушением последовательности повсюду, но в то же время это нарушение имеет здесь простое и убедительное обоснование.

Во-первых, следует обратить внимание на то, что в случае с прокажённым впервые проявилась целительная сила нашего Господа. Осквернённый проказой человек подошёл к Иисусу и умолял очистить его, и это произошло до нагорной проповеди. Заметим, однако, что Святой Дух не соблаговолил упомянуть, когда это случилось. Конечно, в первом стихе говорится: “Когда же сошёл Он с горы, за Ним последовало множество народа”, но второй стих не уточняет, что следующее событие происходит в хронологической последовательности. Здесь не говорится: “Затем подошёл прокажённый” или: “Тут же подошёл прокажённый”. Ни слова нет и о том, что очищение прокажённого произошло в то время. Просто написано: “И вот подошёл прокажённый и, кланяясь Ему, сказал: Господи! если хочешь, можешь меня очистить”. А четвёртый стих, по-видимому, вообще противоречит той мысли, что множество людей явились свидетелями исцеления. Ибо почему “никому не сказывай”, если об этом уже многие узнали? Невнимание к этому многих ввело в заблуждение, и цель каждого из евангелий осталась для них непонятной. Они трактовали Библию либо поверхностно, либо, что ещё хуже, восприняли написанное буквально без должного почитания веры, во всем полагающейся на него, и в своё время не смогли понять его Слово. Богу не угодно, чтобы Писание читали, не понимая его силы, красоты и той основной цели, ради которой оно было написано.

Если мы обратимся к 1-ой главе евангелия по Марку, то найдём в ней подтверждение моих слов относительно прокажённого. В конце главы мы читаем, что прокажённый подошёл к Господу уже после того, как Он проповедовал по всей Галилее и изгонял бесов. Во второй же главе говорится: “Опять пришёл Он в Капернаум”. Следовательно, Он был там и раньше. Далее, в третьей главе указания на время звучат более или менее определённо. В стихе 13 наш Господь “взошёл на гору и позвал к Себе, кого Сам хотел; и пришли к Нему. И поставил из них двенадцать, чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь”. У того, кто сравнивает это с тем, что написано в Лук. 6, не должен возникать вопрос относительно идентичности данной сцены. Это как раз те события, которые предшествовали нагорной проповеди, как она излагается в главах 5 - 7 по Матфею. Это произошло после того, как наш Господь призвал двенадцать и поставил их (не после того, как Он отправил их с заданием, а после того, как Он назначил их апостолами), после чего Он спускается на плоскогорье вместо того, чтобы оставаться на более высоком месте, где пребывал до этого. Спустившись затем на плоскогорье, Он произнёс то, что принято называть нагорной проповедью.

Исследуйте Писание, и вы увидите это сами. Это не то, что можно решить голословным утверждением. С другой стороны, не стоит слишком много говорить о том, что одни и те же цитаты из Библии могут как убедить беспристрастный ум, обращающий внимание на указание времени, так и произвести не меньшее впечатление на других. Если я на основании слов “по порядку описать”, приведённых в начале евангелия по Луке, допущу, что это повествование ведётся в хронологическом порядке, то это только введёт меня в заблуждение как по отношению к евангелию по Луке, так и по отношению к другим евангелиям, ибо имеется множество доказательств, что порядок Луки, каким бы систематическим он ни являлся, ни в коем случае нельзя отнести только ко времени. Конечно, упорядоченность во времени имеет здесь место, однако в центральной части порядок повествования нередко включает другой принцип, совершенно не зависящий от простой последовательности событий. Другими словами, бесспорно то, что у Луки, во вступлении, где мы ясно читаем слова “по порядку описать”, Святой Дух никоим образом не придерживается того, что в конечном итоге является самой элементарной формой классификации, ибо не требуется больших усилий, чтобы увидеть, что простой порядок следования событий, как они происходили, - это то, что требует точного перечисления, и более ничего. А поскольку, с другой стороны, имеются и другие виды упорядочивания, которые требуют более глубокой мысли и широкого кругозора, если говорить об образе действий человека, то, действительно, я не отрицаю, что именно это Святой Дух мог применить в своей премудрости; хотя едва ли нужно говорить “Он мог”, если Он соблаговолил показать своё превосходство во всем, что касается средств и особых возможностей. Он мог создать и создал свои средства, согласно своей собственной высшей воле. Тогда возникает вопрос, ответ на который заключён в самом тексте: каков тот особенный порядок, который Бог использовал в каждом отдельном евангелии? К отдельным временным событиям Лука относится с большой осторожностью, но если говорить об общем жизненном пути Господа, то обнаружится, что в этом отношении у Луки уделено не много внимания, ибо во втором евангелии гораздо больше внимания уделяется хронологии, так как там все события от первого до последнего излагаются в последовательном порядке. Мне кажется, что суть или цель евангелия по Марку требует этого. Основания для такого суждения скоро предстанут перед нами; сейчас же я отношусь к этому просто как к своему убеждению.

Если это суждение верно, то сравнение с Марк.1 явится убедительным доказательством того, что Святой Дух в евангелии по Матфею убрал сцену с прокажённым из последовательного хода событий и приберёг её совсем для иной цели. И действительно, в этом особом случае Марк не делает указаний на время, как поступают Матфей и Лука. Поэтому в данном случае мы вынуждены сделать вывод, что Марк имеет обыкновение придерживаться последовательности происходящих событий. Но если Матфей отказывается здесь от временной последовательности, то другие не теряли её из виду. Матфей же имел на это свои существенные соображения. Другими словами, прокажённый предстаёт здесь перед нами после нагорной проповеди, хотя в действительности он должен был появиться задолго до неё. Я же полагаю, что суть здесь в следующем: Святой Дух даёт здесь яркую картину свидетельства Мессии, его божественной славы, его милосердия и силы, которые становятся очевидными в результате этого свидетельства. Именно поэтому Святой Дух сгруппировал все события, подтверждающие это, не поднимая вопрос, когда эти события имели место. На самом же деле эти события отодвигаются во времени и рассматриваются под другим углом зрения не взирая на хронологию. Итак, нетрудно догадаться, что причина сближения во времени прокажённого и сотника заключена в отношении Господа с иудеями, с одной стороны, а с другой - в его глубоком милосердии, которое повлияло на душу язычника, зародив в ней веру и искренне ответив на неё. Прокажённый приблизился к Господу с почтением, но при этом он не проявил достаточно веры в любовь Господа, в его готовность исполнить любое желание. Спаситель же, простёрший свою руку, дотронулся до него как человек - и все же никто, кроме Сущего, не осмелился бы сделать этого - и тотчас исцелил неизлечимую болезнь. Итак, это нежное прикосновение стало свидетельством того, что на землю явился Мессия, чтобы исцелять свой народ, взывающий к нему, а этот иудей больше всех полагался на его телесное присутствие, жаждая этого, и я могу сказать, согласно свидетельству проповеди, что он нашёл в нем не просто человека, но Бога Израиля. Кто как не Бог мог исцелять? Кто мог бы прикоснуться к прокажённому, если не Еммануил? Простой иудей осквернился бы этим прикосновением. Тот же, кто дал закон, сохранивший свою власть, использовал его как повод для свидетельства своей собственной силы и присутствия. Разве человек мог бы представить себе Мессию простым смертным или обыкновенным субъектом закона, данного Моисеем? Пусть они увидят свою ошибку относительно того, кто был действительно выше обстоятельств и развращения израильтян! Пусть они признают силу, победившую проказу, а также милосердие, коснувшееся прокажённого. Было истиной то, что его родила женщина, и родила под властью закона, но Он был самим Сущим, этим уничижённым назореем. Но как бы ни было удобным для иудеев ожидание того, что Он должен был оказаться человеком, было нечто такое, что было безгранично выше помыслов иудея, ибо иудей показал своё собственное падение и неверие в те неизменные помыслы, которые он лелеял относительно Мессии; Он, поистине, был Богом в человеке. И все эти замечательные черты, которые представлены в этом очень простом, но вместе с тем чрезвычайно важном поступке Спасителя, являются тем необходимым фоном, который послужил Матфею в раскрытии образа Мессии Израиля.

Для прямого сравнения с иудеем приводится фигура сотника-язычника, который искал исцеления своему рабу. Между этими событиями прошло достаточно много времени, хотя ясно, что их объединяет единая божественная цель. Тогда Господь был представлен таким, каким Он был по отношению к Израилю, если бы Израиль обратился к нему со своей проказой, как это сделал прокажённый, хотя его вера была слишком мала, чтобы уверовать в его истинную славу и любовь. Однако Израиль отнюдь не чувствовал своей проказы: они не просто не оценили, но презрели своего Мессию, несмотря на пророчество (я бы мог даже сказать, именно из-за пророчества). Далее мы видим, что сотник относится к нему совсем иначе, чем иудей. И если Он предлагает явиться к нему в дом, то Он тем самым хочет обнаружить в сотнике ту веру, которую сам зародил в его сердце. Будучи язычником, сотник по этой самой причине был менее ограничен в суждениях относительно Спасителя теми понятиями, которые господствовали в Израиле, или даже теми надеждами, которые внушал израильтянам Ветхий Завет, столь почитаемый ими. Бог наделил его душу более глубоким, более полным восприятием Христа, ибо слова язычника доказывают, что он чувствовал Бога в человеке, который исцелял все болезни и немощи в Галилее. Я не говорю о том, как глубоко он осознал эту абсолютную истину. Я не говорю о том, что он мог осознать свои ощущения, но он почувствовал и провозгласил его власть над всеми власть как истинного Бога. В нем было гораздо больше духовной силы, чем у прокажённого, к которому прикоснулась рука и очистила от язв проказы, как бы свидетельствуя о нуждах и состоянии Израиля так же правдиво, как и о милосердии Еммануила.

А что касается язычника, то предложение Господа пойти и исцелить его слугу обнаружило необыкновенную силу его веры. “Господи! я недостоин, чтобы Ты вошёл под кров мой”. Ведь Он мог сказать лишь слово для того, чтобы слуга сотника исцелился. Телесного присутствия Мессии не требовалось. Бога невозможно ограничить местом пребывания. Достаточно было одного его слова. Болезнь должна была подчиниться его воле, как солдат или слуга подчинялись своему сотнику, своему господину. Какое предвосхищение хождения верой, а не видением, которым язычники, будучи призванными, прославят Бога, когда неприятие Мессии его собственным народом дало язычникам особую возможность отличиться! Очевидно, что телесное присутствие Мессии было основным содержанием предыдущей сцены, где прокажённый являл собой тот тип израильтян, которым следовало бы искать очищение из рук Господа. Однако, с другой стороны, сотник подходит к нему с не менее характерной верой, присущей язычникам, которая в своей простоте не требует ничего, кроме слова, сказанного устами Господа, и которая совершенно удовлетворена этим, ибо уверена, что какой бы ни была болезнь, ему стоит только произнести слово, как с ней будет покончено силой его божественной воли. И тот благословенный, в ком язычник признал Бога, находился рядом и был для этого язычника воплощением божественной силы и милости - и не обязательным было его телесное присутствие, ибо его слова было более чем достаточно. Господь восхищался той верой и воспользовался ею, чтобы сказать об изгнании сынов, или естественных наследников из царства и допущении в него многих с востока и запада, чтобы они возлегли с Авраамом, Исааком, Иаковом в царстве небес. Что ещё могло бы более убедительно проиллюстрировать великий замысел евангелия по Матфею?

Итак, в сцене с прокажённым Иисус предстаёт перед нами как Сущий, который исцеляет Израиль, как человек на земле и в отношениях с иудеями, ещё сохраняющими закон. Затем мы видим, как сотник признает его Мессией, согласно своей вере, которая более глубоко увидела славу его личности как высшую силу, способную исцелять, при этом не имеет значения - где, кого или что. И эту веру сам Господь приветствовал как предвестие массового прихода народа для прославления его имени, в то время как иудеи должны были быть изгнаны. Очевидно, это и есть грядущее изменение промысла Бога, о котором здесь идёт речь: искоренение плотского семени за его неверие и допущение многих верующих во имя Господа из языческих народов.

Далее следует ещё одно событие, равным образом доказывающее, что Дух Бога не пересказывает события в их естественной временной последовательности, ибо, несомненно, хронологически не могло быть так, чтобы Господь вошёл в дом Петра, увидел там его тёщу, лежавшую в горячке, коснулся её руки, так что она сразу встала на ноги и стала им служить. Здесь перед нами ещё одна яркая иллюстрация того же принципа, потому что это чудо должно было произойти задолго до исцеления слуги сотника или даже прокажённого. Доказательство этому мы опять находим в Марк. 1, где ясно указывается на время. Господь находился в Капернауме, где жил Пётр, и в один из субботних дней он по просьбе Петра совершил удивительные чудеса в синагоге, о которых упоминается в евангелиях по Марку и Луке. В стихах 29-31 определено точное время: “Выйдя вскоре из синагоги, пришли в дом Симона и Андрея, с Иаковом и Иоанном. Тёща же Симонова лежала в горячке; и тотчас говорят Ему о ней. Подойдя, Он поднял её, взяв её за руку; и горячка тотчас оставила её, и она стала служить им”. И только доверчивые скептики могут согласиться с тем, что здесь описано совсем другое событие, а вовсе не то, о котором мы узнаем из Матф. 8. Я уверен, что ни один христианин не будет испытывать сомнения по этому поводу. Но коль это так, тогда можно быть абсолютно уверенным, что наш Господь в эту самую субботу, когда изгонял нечистого духа из человека в синагоге в Капернауме, по выходу из синагоги сразу вошёл в дом Петра (Симона), где затем исцелил тёщу Петра от горячки. После этого, спустя много времени, имело место исцеления слуги сотника, а ещё задолго до того - очищение прокажённого. Как же объяснить такую своеобразную группировку событий и полное игнорирование фактора времени? Конечно же, не небрежностью в описании и не пренебрежением порядком в изложении событий, а, напротив, божественной мудростью, которая расположила события, согласно преследуемой цели. Ибо Бог описал события в таком порядке (это особенно видно из рассматриваемого нами отрывка у Матфея), чтобы ясно свидетельствовать о Мессии, и, как мы увидели, сначала о том, кем Он был для вопрошавшего иудея, и лишь затем - кем был и мог быть для веры язычника, обретающей все более благодатную почву и полноту. Итак, в исцелении тёщи Петра мы находим ещё одно подтверждение важного принципа, заключающегося в том, что доброта Иисуса к язычникам никоим образом не умаляет его сердечной привязанности к тем, с которыми его связывают узы кровного родства. Ясно, что речь идёт о связи с апостолом из обрезанных (случай с тёщей Петра). Здесь подчёркивается природная связь, которой Христос не мог пренебречь. Ибо Он любил Петра, благоволил к нему, и в его глазах тёща Петра представляла нечто ценное. Из этого вовсе не следует делать вывод о позиции, занимаемой христианами по отношению к Христу, ибо, даже зная, кто Он по плоти, в это время мы его не знаем по плоти. Но здесь имеется яркое выражение того, как к нему должны были отнестись в Израиле и как отнеслись в действительности. Сион может сказать о Господе, который трудился напрасно и кого отверг народ: “Оставил меня Господь, и Бог мой забыл меня!” Но это не так. “Забудет ли женщина грудное дитя своё..? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя. Вот, Я начертал тебя на дланях Моих”. Эти слова доказывают нам, что, хотя Бог весьма и благоволил к язычникам, Он помнил о своих кровных родственниках.

А вечером к нему доставили многих страждущих получить исцеление посредством силы, которая проявила себя принародно в синагоге и тайно в доме Петра, и Господь исполнил сказанное через Исаию (Ис. 53, 4). “Он взял, - говорится там, - на Себя наши немощи и понёс болезни” - предсказание, которое мы могли бы использовать применительно к этому случаю. В каком смысле Иисус, наш Господь, взял чужие немощи и понёс чужие болезни? Я понимаю это так: Он никогда не использовал данный ему дар для борьбы с болезнями или немощами как просто силу, но когда исцелял, то проникался к больному глубоким чувством сострадания. Он исцелял и нёс тяжесть недуга в своём сердце пред Богом, словно Он забирал эту боль у человека. Сам Он был неуязвим для болезней и немощей, поэтому Он был свободен, чтобы принять на себя любой грех. Это не просто говорит о том, что Он изгонял болезнь или немощь, но свидетельствует о том, что Он нёс их в своей душе пред Богом. По-моему, проявление такого глубокого милосердия делает Христа в наших глазах ещё более прекрасным и даёт последний шанс человеку для оправдания, если он не пренебрегает личностью Спасителя.

После этого наш Господь видит, что многие люди следуют за ним, и приказывает своим ученикам отплыть на другую сторону. И здесь перед нами ещё один пример того замечательного приёма в отборе событий для создания полной картины, который служит подлинным ключом к разгадке. Дух Бога пожелал, чтобы события были отобраны и сгруппированы именно таким образом, ибо здесь речь идёт о том, что имело место гораздо позже всех описанных событий. Когда же, на ваш взгляд, эти события в действительности происходили, если коснутся вопроса времени? Обратите внимание, с какой тщательностью Святой Дух обходит все ссылки на время. Например, сказано: “Тогда один книжник, подойдя...” Здесь не даётся указаний на время когда он подошёл, а просто констатируется факт, что он подошёл. В действительности это похоже на видоизменённую запись из 17-ой главы Матфея. Потом книжник сказал Иисусу, что последует за ним, куда бы тот ни отправился. Мы узнаем об этом, сравнивая эту фразу с фразой у Луки. И мы читаем также и другой разговор: “Позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего”. Это происходило после того, как слава Христа была засвидетельствована на святой горе, когда себялюбивое человеческое сердце выступило против благодати Бога.