Лекции по Библии

Затем, соответственно, апостол сделал своё первое торжественное предупреждение. “Смотрите, братия, - говорит он, - чтобы кто не увлёк вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу”. Здесь мы видим, как я понимаю, смешение философии плотского человека и традиций религиозного. Эти явления на первый взгляд кажутся разными, но в итоге дело обстоит не так. Они могут казаться настолько же далёкими друг от друга, как полюса; но по сути ничто нагляднее не показывает могущественный дух зла, действующий в мире, чем тот способ, которым он командует и соединяет эти две армии, которые внешне выглядят враждебными друг другу. Разве вы не убедились в этом? Так или иначе, вольнодумцы и суеверные люди в действительности сбиваются в одну кучу. В настоящее время нет более примечательной черты, чем тот успех, с которым сатана сплачивает свои силы, так сказать, в этом самом пункте, сводя вместе, когда они становятся нужны, эти две стороны: более основательно вооружённые войска человеческой традиции и легче вооружённые - философии. Вот почему при каждом серьёзном столкновении обнаруживается, что ортодоксы, как правило, поддерживают рационалистов, а рационалисты стараются аргументировать действия ортодоксов. На первый взгляд они могут казаться чуждыми друг другу, но и те и другие чужды истине. И тем и другим совершенно неведом Христос; но Христос, которого они игнорируют по соображениям культа или рационализма, и есть та благословенная личность. Тот, кто здесь жил и трудился, Он есть умерший и воскресший. Они свободно говорят от его имени; они весьма чтят его на словах, но не в поступках, хотя без веры все напрасно.

Возлюбленные, Христос, которого мы знаем, не хвалит первого человека; также не воздаёт Он почестей обрядам и людскому священству. Как мог бы Он быть вознесён, если бы осиял своей славой этот род этих людей! Но наш Господь есть Христос, осудивший первого человека. Падшее человечество было им осуждено в корнях и ветвях. Этого не могут простить те, кто льнёт к первому человеку в обрядах или в философии. Как может человек снести то, что ни он, ни мир, который развился с того времени, когда был утрачен Едем, ничего не стоят? Этого нельзя ожидать, исходя из человеческой природы. Того, кто подверг испытанию все это, невозможно сносить. Мы должны судить и судим вещи, как они есть. Это - истина, говорящая о них; и тот, кто есть истина, высказал это. Крест Христа возвестил похороны мира во всех его притязаниях пред Богом. Его гроб - это гроб человеку. Братья, тот Христос, которого Бог явил нам, есть Христос, которого Бог воскресил из мёртвых. Но Он есть Христос, которого Бог воскресил из мёртвых и усадил в славе небес. И это истина, которая столь оскорбительна для плоти в любом виде. И её никогда не примет ни мирская религия, ни его философия.

Как суетна и опасна - по крайней мере, для них самих - была попытка этих колоссян! Они намеревались заключить союз между Христом и миром. А на деле они сами избегали этого в своём сердце; в противном случае никакой поддержки эта надежда не получила бы. Не удивительно, что апостол сказал в 1-ой главе: “Если только пребываете твёрды и непоколебимы в вере и не отпадаете от надежды благовествования”. Они отпадали, может быть, и не столь скоро, как галаты, ибо в вере они оказались нетвёрдыми. И теперь апостол призывает их: “Ходите в Нем, будучи укоренены и утверждены в Нем”. Пусть они остерегаются философии и обрядов, “ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно”. Этого не найти в обрядах и, тем более, в философии.

Философия есть идол человека, или естества, слепая замена имени Бога. Она фальшива и гибельна, и все равно, отрицает ли она истинного Бога или превращает его в ложного божка. Атеизм и пантеизм - крайности философии, в действительности оба отрицающие Бога. Что же касается традиционной обрядности, то она неизменно удаляет человека от Бога, называя это религией. Истина во Христе заключается не просто в том, что Бог в любви снизошёл к человеку, но что человек, верующий во Христа, ныне умер и воскрес в нем. Обитает ли Христос в славе перед очами Бога? Христианин един с ним. Соответственно по этому поводу Павел говорит о двоякой истине: “Ибо в Нем обитает вся полнота Божества телесно, и вы имеете полноту в Нем”. Как благословенно! Если Он есть полнота, то “вы имеете полноту в Нем, Который есть глава всякого начальства и власти”. Тогда долой все притязания дополнить его, долой всевозможные потуги придать глянец Христу! Он “есть глава всякого начальства и власти. В Нем вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного тела плоти [ибо так здесь сказано], обрезанием Христовым; быв погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совоскресли”.

По-моему, это решительно указывает на великое знамение его смерти. Оно скорее в крещении, чем в нем. Поэтому мне кажется, что не в нем, а, поистине, в том, в котором “вы и совоскресли верою в силу Бога”. Таким образом, крещение не ограничено тем, что обозначает смерть. Однако оно никогда не было знаком жизни или пролития крови, но было признаком преимуществ, выходящих за рамки вышесказанного. Когда апостолу было велено омыться от грехов, призывая имя Господа, кажется, имелась в виду не кровь, а вода. Ибо это, скорее, знак того, что очищает, а не искупает. Но очищение, как и искупление, свершается смертью Христа, из бока которого истекли и то, и другое.

Здесь учение уводит нас чуть дальше, чем в Рим. 6 или 1 Пётр. 3. Там описаны смерть и погребение всего, чем мы были, а здесь, по меньшей мере, - воскресение со Христом, смерть и воскресение. В послании Римлянам упор сделан на смерти, потому что доводы апостола не допускают выхода за пределы той истины, что крещённый верующий - живой среди мёртвых, не то чтобы воскрешённый, но живой пред Богом. В послании Колоссянам ход рассуждений требует того, чтобы наше воскресение с Христом, как и наша смерть и погребение, были чётко обозначены. Так обстоит это дело. “Быв погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мёртвых”.

После этого апостол применяет эту истину к рассматриваемому случаю: “И вас, которые были мертвы во грехах и в необрезании плоти вашей, оживил вместе с Ним, простив нам все грехи, истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас”. Он не сказал “против вас”, потому что на самом деле колосские святые никогда не были под законом и не подлежали его уставам - они были язычниками. Но поскольку он ранее сказал: “И вас, которые были мертвы... оживил”, то теперь вправе говорить: “Истребив... рукописание, которое было против нас”, ибо все, чем бедные иудеи могли похвастать, - установления - было против них, вместо того, чтобы быть за них, хотя теперь они отменены.

“...Истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас, и Он взял его от среды и пригвоздил ко кресту; отняв силы у начальств и властей, властно подверг их позору, восторжествовав над ними Собою. Итак никто да не осуждает вас за пищу, или питие, или за какой-нибудь праздник, или новомесячие, или субботу: это есть тень будущего, а тело - во Христе”. Здесь в первую очередь видно, благодаря умершему и воскресшему Христу, в которого они веровали, что они были оживлены и все их прегрешения были прощены. Эти две вещи поразительным образом связаны друг с другом. Сама жизнь, которую я имею во Христе, свидетельствует, что мои грехи прощены. И это не просто та жизнь Христа, которую Он прожил в этом мире, но жизнь того, кто был вознесён на крест и понёс мои грехи на себе. Но ныне дело свершилось и искупление принято прежде, чем эта новая жизнь будет дарована мне в нем, воскресшем.

Поэтому мы не можем быть оживотворены с Христом без того, чтобы наши прегрешения, все прегрешения (ибо если не все, то тогда ничего), не получили бы прощения. Обвинение, которое нарушенный закон предъявил совести, уничтожено актом бесконечно более прославляющим Бога, чем личная праведность всех людей, когда-либо живших на свете, не говоря уже о сознательном прощении, гарантированном, обладающим им. Сталкивались ли вы с законом? Могущественное дело Христа полностью освободило вас от него. Приговор уничтожен, власть сатаны подорвана, над всем торжествует воскресший Христос. Не существует никаких новых выражений благодати, нет никакой возможности ни усовершенствовать что-либо, ни, тем более, что-то прибавить ко Христу. Все решил один и тот же Христос.

Что касается отдельных иудейских обрядов и праздников, то некоторые из них намеревалось возобновить, взяв, к примеру, субботу как наиболее глубоко укоренившийся обычай, так как он существовал от сотворения первого человека, ещё не падшего, и, конечно, задолго до появления иудейского народа. “Никто да не осуждает вас” - такового назидание. Это были лишь тени. Разве в вас нет материального? Зачем от материального бежать к теням? “Никто да не обольщает вас самовольным смиренномудрием и служением ангелов, вторгаясь в то, чего не видел, безрассудно надмеваясь плотским своим умом и не держась главы”. Так, сама попытка проникнуть в то, чего Бог не открывал, а человек не видел, - вроде рассуждений об ангелах, - есть несомненное доказательство того, что сердце не довольствуется своим уделом. Здесь нет верности главе. Тот, кто твёрдо держится Христа таковым образом в сознательном союзе с ним, никогда не будет помышлять об ангелах. Святой во Христе выше их и предоставляет их Богу беззаботно и без зависти. Нам известно, что Бог неплохо распоряжается ими и что, по сути, если мы вмешиваемся, то это может привести лишь к путанице и потерям. “...И не держась главы, от которой все тело, составами и связями будучи соединяемо и скрепляемо, растёт возрастом Божиим”.

Затем учение становится ещё определённее. “Итак, - говорит он, - если вы со Христом умерли [что является частью его великой темы] для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений..?” Конечно, это вовсе не состояние мёртвого по отношению ко всему, что человек имел в естественной жизни в мире. Не такова христианская жизнь, которая в действительности есть жизнь того, кто умер и снова воскрес. Он умер - в этом вся суть, - и поэтому я тоже мёртв. Но если я мёртв, то что мне делать с теми вещами, которые имеют значение для людей только тогда, пока они живы? Конечно, они не имеют никакого отношения ко мне, ныне воскресшем вместе с ним. Человек, живущий в мире, подчинён постановлениям и признает их. Таково положение Израиля. Это народ, живущий в миру, и вся система иудаизма предполагает народ в миру и имеет дело с народом в миру.

В духовном смысле, а также буквально, завеса, скрывавшая их состояние, не приподнялась над незримым миром. Но первым характерным результатом дела Христа на кресте было то, что завеса, скрывавшая святое-святых, порвалась сверху донизу. Итак, это начинается не с воплощения (ибо грех ещё не был осуждён и человек не обратился к Богу), но с креста и искупления. До тех пор не было спасения человека и его восстановления во втором человеке, пока Христос не стал первенцем из мёртвых. Поэтому ясно, что вся сущность нового воззрения зависит, во-первых, от божественности воплощённого Спасителя, а во-вторых, от славной истины его искупительной смерти и его воскресения. Таким образом, мы должны этого твёрдо придерживаться, не только во всех иных отношениях, но и в этом его особом отношении к нам как главы.

Поэтому Павел говорит: “Итак, если вы со Христом умерли для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений..?” Затем он даёт образец этих постановлений - “не прикасайся”, “не вкушай”, “не дотрагивайся”. Но это свойственно не христианству, а иудаизму. Это относится к жизни в этом мире, когда говорят: “Не прикасайся, не вкушай, не дотрагивайся”. Это все - закон для иудеев, поскольку у них есть свои ограничения и запреты. Но это вовсе не божественный образ действий для христианина. Мы не иудеи; мы имеем либо свою часть во Христе, умершем и воскресшем, либо ничего. Время таких запретов прошло, но ныне пришло время перемен. Теперь, короче говоря, это вопрос истины и святости в Духе - во Христе. Эти ограничения относились к еде, питью и всему прочему в том истлевающем от потребления роде. Христианин никогда не стоял на подобных плотских позициях. Он мёртв со Христом, хотя впоследствии и выйдет из подобных отношений. “Это имеет только вид мудрости в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, в некотором небрежении о насыщении плоти”. Надменная падшая природа удовлетворяется даже этими усилиями смирить плоть, тогда как Богу угодно, чтобы и телу была оказана надлежащая ему честь, а тело христианина есть храм Святого Духа. Таким образом, старая образность насквозь фальшива и предаёт того, кто умер на кресте.

Колоссянам 3

Но в этом кроется гораздо большее - “если вы воскресли со Христом...” Здесь (гл.3) мы соприкасаемся не только с тем, что нас очищает от мирского, но и с тем, что приводит нас к новому. Нам необходимо положительное так же, как и отрицательное, и поскольку мы только что столкнулись с последним, то теперь перед нами предстаёт первое. Вместо того, чтобы отпустить поводья в гонке за улучшением мира и усовершенствованием общества или за какими-либо другими целями, занимающими людей как таковых, святые Бога должны от этого полностью воздерживаться. Многие из действительно любящих Господа весьма заблуждаются в отношении долга христиан на земле. “Итак, если вы воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога”. И добавлено, будто это было сказано недостаточно точно: “О горнем помышляйте, а не о земном”. Здесь, скорее всего, подразумевается рассудок (“помышляйте”), ибо каким бы важным ни было душевное состояние, речь идёт просто о складе ума в целом: “О горнем помышляйте, а не о земном”. Дело не в том, чтобы просто внести, так сказать, небесное в их души, и вовсе не в том, чтобы соединить эти два понятия. Колоссянам, как и другим, это пришлось бы вполне по вкусу; это как раз то, к чему они стремились, и то, что апостол пытается здесь исправить. Апостол не просто не одобряет подобного сочетания, но отрицает его; и мы должны помнить, что в этих наставлениях именно Господь действовал Духом в своём служителе. “О горнем помышляйте, а не о земном. Ибо вы умерли”.

Опять-таки заметьте, что здесь не имеется в виду человек, стремящийся стать мёртвым, - понятие, не известное ни в новом, ни в древнем откровении Бога. По сути, прежде, чем наступила смерть Христа, не возникало даже мысли о том, чтобы стремиться стать мёртвым. Когда же Он умер, Дух в своё время возвестил, что не только Он умер за нас, но и мы умерли в нем. Так, для стремления умереть не осталось места. Христианин признает свою смерть самим своим крещением, и желаемое является не стремлением получить что-то, но силой духа, воздействующей на истину верой. Именно это всегда примиряет трудности в великой борьбе, идущей ныне (и теперь больше, чем обычно) между человеческой религией и истиной Бога, поскольку люди имеют определённое понятие о смерти Христа и поскольку они стремятся умереть. Это закон в новой и невозможной форме. В этом смысл всего, что кажется благим в мирской набожности. Это стремление стать мёртвым ко всему, что неправильно, лелеять все, что кажется славным для Бога, избегать всего, что противно воле Бога и губительно для души. Но разве это хоть сколько-нибудь напоминает дар благодати для христианина? Разве это истина? Если вместо того, чтобы стремиться умереть в упомянутом смысле, я и впрямь имею Христа как Спасителя, то я призван веровать, что я уже умер.

Примечательно, что два широко известных и веских постулата христианства (я не хочу называть их обрядами) - крещение и вечеря Господа - являются простым и очевидным выражением смерти в благодати. В этом смысл крещения, и он не имеет другого значения, а иначе это иллюзия. Ибо крещённая душа признает, что благодать Бога умертвила грех в том, который умер и снова воскрес. Иудей ожидает только могущественного царя - Мессию; христианин же крещён в смерть того, кто пострадал на кресте, и видит, что не только его грехи прощены, но сам грех, плоть осуждена, а сам он теперь в очах Бога мёртв ко всему этому. Вот что, по меньшей мере, утверждается в крещении. Таким образом, это с самого начала есть выражение самой насущной истины, которая остаётся утешением благодати на протяжение всего жизненного пути христианина и потому никогда не повторяется. Опять же, в каждый день Господа, когда мы собираемся вместе во имя Христа, что предстаёт перед нами по воле и Слову Бога? Весьма сходным благословением отмечена и трапеза Господа. Когда христиане собираются для преломления хлеба, они являют смерть Христа до его второго пришествия. Это не просто долг, который нужно исполнить, но душа оказывается перед фактом его смерти за нас, его тела. Это наше место как верующих в него. Такова основа свободы, которую даровал Христос, освободив нас. Это свобода, основанная на смерти, явленная в воскресении, познанная в духе. Имея это в душе, человек имеет право обладать этим телесно до его второго пришествия. К тому же мы - один хлеб, одно тело.

Поэтому мы встречаем здесь упоминание о славном будущем явлении: “Когда же явится Христос, жизнь ваша...” До этого мы находили “вы умерли” и “жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге”. Мы можем довольствоваться тем, что сокрыты, пока Он сокрыт, но ему не вечно пребывать вдали от взоров. Христианин удовлетворяет все желания нового человека. Ныне он может иметь благословенную радость общения с Христом, но это - Христос, распятый на земле. Его слава пребывает на небесах. Человек стремится ныне прожить в мире - это беззаботное, если не сказать, бессердечное забвение того, что здесь Он ничего, кроме отверженности, не познал.

Так верен я или нет постоянному знаку смерти моего учителя? Могу ли я добиваться милости тех, кто отверг Христа и распял его на кресте? Могу ли я забыть славу его перед очами Бога? Разве я не должен, по мере своей веры, быть выражением того и другого? Разве я не должен разделять унижение и бесславие своего учителя здесь на земле? Разве я не должен ожидать явления со Христом Бога в той же славе? Поэтому здесь сказано: “Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе”. Соответственно, путь христианского служения основан на этих чудесных истинах. “Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение”. Как уничтожает нас мысль, что столь благословенным людям (мёртвым, как мы уже сказали, и воскресшим со Христом) здесь было сказано, чтобы они умертвили все, что по крайней мере постыдно и недостойно! Так оно и есть. Но таков человек на деле, и такова природа, которой обладаем лишь мы как потомки Адама. Последние, увы, крайне выразительным языком Духа Бога здесь названы земными членами. “Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение, за которые гнев Божий грядёт на сынов противления, в которых и вы некогда обращались”.

Бесполезно отрицать простую истину - “когда жили между ними”; и какое благословение знать, что мы мертвы отныне! Прислушаемся же: “А теперь вы отложите все”. Здесь мы приходим не просто к тому, что проявляется в форме тления, которое происходит в предметах или людях вне нас, но через посредство внутренних страстей. “А теперь вы отложите все: гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие уст ваших; не говорите лжи [ложь тоже осуждается как никогда прежде] друг другу, совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его [не Адам, а Христос является образцом - Христос, который есть Бог, равно как и человек], где нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос”. Как это благословенно - “все и во всем Христос”!

Так верующий может взирать вокруг себя на своих братьев с радостью; он может счесть всех людей любого племени, народа или сословия. Кто пропущен во всеобъемлющей и действенной благодати нашего Бога ? И какое это самоотречение - увидеть в них Христа! Да, то, что Христос - “всё”, так же истинно, как и то, что Он “во всем”. О, надо забыть все, что производит в нас ревность, гордость, тщеславие, все и всякое чувство, противное Богу и неподобающее человеку, утешиться и утешать других подобной истиной, что Христос - все, и во всем Христос! Таково Слово Бога; и разве мы не имеем права говорить так теперь? Печальные обстоятельства могут, увы, потребовать, чтобы мы рассуждали о нечестивых путях, дабы исследовать то или иное нечестивое учение, но апостол в данный момент говорит о святых в их обычном и нормальном для них поведении. Разве это уже не остаётся истинным? Имею ли я право впредь, глядя на христиан, видеть одного лишь Христа, и ничего больше, в каждом и любом из них? “Итак облекитесь”, - говорит апостол, радуясь такой благодати. Далее идут положительные утверждения, о которых не следует забывать: “Итак облекитесь, как избранные Божии, святые и возлюбленные”. Как похоже это описание на самого Христа! Он один был избранным Бога в высшем смысле слова; Он был святой и возлюбленный. Кто не обращался к нему в горести и не обнаружил в нем сердце, исполненное милосердия, доброты, смиренномудрия, кротости, долготерпения?! Дальше следует то, что можно было бы сказать лишь о нас одних: “Снисходя друг другу и прощая взаимно, если кто на кого имеет жалобу: как Христос простил вас, так и вы”. Взаимное прощение подкрепляется примером того, кто не согрешал и не сквернословил своими устами. Христос в земной жизни был благословенным образцом прощения и долготерпения. “...Как Христос простил вас”. Здесь Павел открыто говорит о нем, обращаясь к нам самим.

Но есть ещё высшее качество - “более же всего облекитесь в любовь”, потому что она, как ничто другое, является самым совершенным знаком того, что есть сам Бог и сила его природы. От его света ничто не скрыто, но его любовь - источник всякого его промысла. Какой бы ни была нужда, любовь, в конце концов, есть самая существенная и всесильная реальность. Она служит подоплёкой наших мыслей о нуждах святых Бога здесь на земле. Существует образ, особенно характерный для божественной природы с духовной точки зрения - вряд ли нужно говорить, что это свет, хотя это более подробно описывается в послании Ефесянам. Однако святым прежде всего следует облечься “в любовь, которая есть совокупность совершенства”. “И да владычествует... мир Христа [ибо так написано; не “мир Божий”, но “мир Христа”]”. Все в нашем послании возводится к Христу как главе всяческого благословения.

Итак, “да владычествует в сердцах ваших мир Христа”, то есть тот самый мир, которым был движим и жил сам Христос. Да владычествует его мир! Он знает все и чувствует все. Я могу быть совершенно уверен, какими бы ни были мои горести и духовные терзания в чем-либо, что Христос ощущает гораздо глубже (безгранично глубже любого другого!) те скорби, которые могут волновать любого из нас. Однако Он обладает совершенным миром, никогда не прерывающимся и не нарушаемым ни на миг. А что до нас, бедных, слабых людей, то почему бы этому миру не владычествовать в наших сердцах, к чему мы и призваны в одном теле? “И будьте дружелюбны. Слово Христово [это было слово Бога, но оно ещё называется здесь словом Христа] да вселяется в вас обильно, со всякою премудростью; научайте и вразумляйте друг друга”. Не в самом Христе, как в Еф. 3, происходит чудесное утверждение силой Духа в нас, но в его Слове обретается (то, что нужно было колоссянам) действенный и самый чистый источник наставления и совета и взаимной помощи через него. Таковы плоды его Слова, таким образом пребывающие в нас. Более того, “псалмами, славословием и духовными песнями, во благодати воспевая в сердцах ваших Господу”. И не имеет значения, насколько учёным может оказаться святой, насколько он познал духовную красоту и безупречную мудрость Слова, если положительный результат не возрастает: если дух и сила поклонения не изобилуют - значит, чего-то не хватает или что-то неправильно. “И все, что вы делаете, словом или делом, все делайте во имя Господа Иисуса Христа, благодаря через Него Бога и Отца”. Так, даже если на деле нет хвалы в какой-либо форме, Господь тем не менее ожидает сердечной благодарности, уповающей на любовь во всем.

После этого следуют конкретные назидания, на которых в настоящее время нам нет необходимости останавливаться. Мы читаем о жёнах и мужьях, детях и отцах, слугах и господах, последовательно упоминающихся вплоть до первого стиха 4-ой главы, который, конечно, должен бы скорее завершать 3-ю главу, нежели начинать новую.