Лекции по Библии

Однако всегда было смешение преданности с верой в Христа, который должен прийти, - надеждой на Христа, который придёт. Именно по этой причине не могло быть надёжного мира. В таком состоянии находятся сейчас многие люди. Они смешивают свою личную верность с Христом. Но каково же последствие всего этого? Смешение самого себя с Христом всегда влечёт за собой разрушающие последствия, всегда нарушает и затемняет основу нашего мира. Я должен иметь мир всецело вне самого себя. Я должен иметь надежду, основанную на том, у кого нет вообще никаких пороков и кто совершил дело, которое дало мне возможность быть без порока пред Богом. Именно это и совершил Христос.

И все же пока ещё не наступило время для того, чтобы все это прояснилось. Но так, как сказано в нашем переводе от 1611 года, я действительно не смог бы понять это, и я очень сомневаюсь, что вообще кто-либо смог бы понять это. В сущности это передано очень несовершенно, и наши переводчики, я убеждён, не понимали этого. Это весьма распространено в книге Иова, где таких неправильных переводов, я думаю, больше, чем в какой-либо иной книге Писания. Прежде всегоона написана очень древним языком. Я наверняка знаю, что немцы скажут совершенно противоположное, но это уже их традиция, они любят противоречить тому, что принимает каждый истинный верующий, они любят сдвигать все основания веры, и, сделав это, они могут сказать: “Вон Библию!” Именно это и грядёт, таков будет конец. Так что они не окажут много помощи, каково бы ни было их исповедание.

“Вспомни же, погибал ли кто невинный...” - теперь он подходит к ложному самоутешению. “Вспомни же, погибал ли кто невинный”. Ну, а что же с Авелем? Я начинаю с самого начала в Библии, я начинаю с яркого примера в Библии. “Погибал ли кто невинный”. Да, был Авель, который погиб. Мы говорим о гибели в этом мире; Иов никогда не говорил об ином мире, и они смотрели не на иной мир, а на этот. Речь вообще шла не о вере, речь шла о видимом; они делали свои выводы только из того, что видели. Но это всегда является ложным основанием для верующего. “Погибал ли кто невинный, и где праведные бывали искореняемы?” Это вновь произошло. Авель был праведным, и он был искоренён неправедным человеком; Авель был совершенно невиновен, но это произошло потому, что Бог принял жертву Авеля, чего не смог вынести Каин. Таким образом, он погиб, что касается жизни в этом мире, и только это обсуждается в наших стихах книги Иова. То был главный вопрос между ним и его друзьями. Именно это и происходило; они сделали из этого вывод, что Бог имел против Иова очень серьёзное обвинение. Ничего подобного. Бог смотрел на Иова с восхищением и допустил коварный план сатаны и его таинственные действия, чтобы испытать Иова, сатана же пытался заставить его сказать против Бога, так сказать, проклясть Бога; но это ему не удалось, и он должен был быть устранён, чтобы никогда не появляться вновь. Но это было осуществлено другим способом, самым последним, какой только можно было ожидать: Бог через друзей подвёл Иова к проклятию, но не Бога, а своего собственного дня, когда ему было позволено жить, и Иов жаловался только на то, что ему не было позволено умереть, прежде чем все это постигло его. Он не видел того, что Бог намеревался сделать; он ещё не познал того урока, который Бог намеревался преподать ему. Елифаз очень живо и ярко показывает, каков был основной и совершенный принцип: “Как я видал, то оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его”. Но это не является абсолютным правилом. Были такие, что орали и сеяли нечестие, и они много посеяли в этом мире и обрели благосостояние и честь, они стали царями и императорами. Было крайне недальновидно говорить так, как говорил он: “От дуновения Божия погибают [иногда это действительно так, и Иов никогда не отрицал этого, не превращал это в абсолютную истину или абсолютную ложь] и от духа гнева Его исчезают”.

Затем он вводит образ львов, чтобы показать, что как бы силён, велик и непревзойден ни был лев, он может быть сокрушён; так же это происходит и с людьми, которые выступают в роли львов в этом мире. Затем он представляет видения ночи. Он говорит очень серьёзно. Бог часто использовал видения ночи. Действительно, у нас есть нечто гораздо лучшее, у нас есть сон дня, явившегося во плоти, у нас есть видение Бога, показывающего самого себя, и Бог говорит и действует для нас в этом мире греха и смерти. Но человек ссылается на то, что видел и слышал: “И вот, ко мне тайно принеслось слово, и ухо моё приняло нечто от него. Среди размышлений о ночных видениях, когда сон находит на людей, объял меня ужас и трепет”. Очевидно, не было достаточно благодати, которую он имел; благодать не заставляет людей бояться таким образом. Именно осуждение делает так; именно это было наполнено духом осуждения.

И именно это мы не должны делать. “Не судите, да не судимы будете”. Если обнаружится зло со стороны того, кто носит имя Господа, то мы должны осудить его, но от Иова вообще не исходило зла. А когда зло не обнаруживается, то мы не должны судить, мы не должны подчиняться нашим собственным мыслям, мы должны ждать Бога, чтобы все прояснилось. Посмотрите на то, как Господь отнёсся к Иуде. Он знал, но они не знали, и Господь не воспользовался этим; судить было предоставлено им. И этот дух, как далее говорит Елифаз, прошёл перед его лицом: “Дыбом стали волосы на мне. Он стал, - но я не распознал вида его, - только облик был пред глазами моими; тихое веяние, - и я слышу голос: человек праведнее ли Бога? и муж чище ли Творца своего? Вот, Он и слугам Своим не доверяет и в ангелах Своих усматривает недостатки: тем более - в обитающих в храминах из брения, которых основание прах, которые истребляются скорее моли. Между утром и вечером они распадаются; не увидишь, как они вовсе исчезнут. Не погибают ли с ними и достоинства их? Они умирают, не достигнув мудрости”. Все это истинно, но к данному случаю вообще не относится. Для Елифаза то был очень хороший урок, но как он мог постичь его - это совсем другое дело. Есть гораздо большее, что необходимо изучать, и именно следующее должно проявиться - помимо всех бед, несчастий, помимо всех тех бедствий, которые дьявол может навлечь на детей Бога в этом мире, - есть Бог благодати, и, более того, этот Бог ищет чувство благодати, чтобы наполнить наши сердца, и именно это Он осуществил с Иовом. Насколько больше это должно быть в нас, кто верой увидел Сына Бога, кто верой познал, что Иисус пострадал, чтобы мы могли быть приведены к постоянным, вечным и блаженным отношениям с Богом даже сейчас! Это, разумеется, было неведомо Иову или кому-либо другому в ветхозаветные времена.

Иов 5

Итак, Елифаз ищет этого. Он говорит (гл. 5): “Взывай, если есть отвечающий тебе. И к кому из святых обратишься ты? Так, глупца убивает гневливость, и несмысленного губит раздражительность. Видел я, как глупец укореняется [он был пожилым человеком и ему нравилось обращаться к своему опыту] и тотчас проклял дом его”. Вот оно! Никакой молитвы за него - проклятие его дома. Никакого сочувствия ему. Да, это был просто дух, который был поражён этой готовностью осуждать и основывать своё суждение на внешности. “Не судите по наружности”, - гласил закон. Мы должны уповать на серьёзные факты. Иногда у плохого человека бывает приятная наружность. Но нам не следует заблуждаться относительно этого. Так что суждение по наружности представляет собой весьма опасное основание. Но именно этому они и были подвержены. “Дети его далеки от счастья, их будут бить у ворот, и не будет заступника”. Иову было очень больно слышать такие слова. Иов очень заботился о своих детях. Иов смотрел за ними с молитвами к Богу и с жертвоприношениями - таковым было положение вещей тогда, способ, которым выражалось благочестие. Сам Елифаз не делал этого, но, тем не менее, было множество путей, чтобы показать это. “Жатву его съест голодный и из-за тёрна возьмёт её, и жаждущие поглотят имущество его”. Это очень похоже на то, что произошло с Иовом. Я не говорю, что Елифаз вменял ему это, но все же действовал именно этот дух.

“Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда; но человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх. Но я к Богу обратился бы”. О да, Елифаз, все правильно - вы человек! Это слово было предназначено Иову. Он не думал о том, что Иов обращался к Богу. Но он был очень спокоен и поэтому смог сказать, что если бы был на его месте, то обратился бы к Богу и вверил бы Богу своё дело вместо того, чтобы громко рыдать и так горько сокрушаться. “Предал бы дело моё Богу, Который творит дела великие и неисследимые, чудные без числа, даёт дождь на лице земли и посылает воды на лице полей; униженных поставляет на высоту, и сетующие возносятся во спасение”. Но разве Бог иногда не испытывает людей? И дожди приносят не только урожаи, но и губят их. Дожди могут оказаться очень значительным испытанием для крестьян, и все может обернуться совсем иначе. В этих людях мы находим совершенно особую мольбу. Этим вовсе не исчерпывается данный вопрос; это никогда не является окончательным решением. Это не осуждение - это лишь заступничество, и в данном случае Иов был лишь жалким обвиняемым. Все они были за то, чтобы разоблачить Иова и найти, в чем заключается тайная нечестивость, которая, как они верили, и была причиной всех его страданий. Все они были неправы. “Он разрушает замыслы коварных, и руки их не довершают предприятия. Он уловляет мудрецов их же лукавством, и совет хитрых становится тщетным”. Нет ни одной мысли о дурных людях, которые преуспевают, он замечает лишь тех людей, которые были наказаны; и смысл заключается в том, что Иов должен быть одним из них. Да, мы узнаем, что в конце концов он дошёл до подлинной истины, совершенно отличной от всего его предшествующего несвязного разговора. “Блажен человек, которого вразумляет Бог” . Он никогда не думал, что это относится к Иову. “Блажен человек”. Он знал, что Иов был очень несчастен, и поэтому он считал, что тот не принадлежит к числу блаженных. “И потому наказания Вседержителева не отвергай [здесь он осмеливается даже увещевать], ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют”. В упрёках Елифаза по сравнению с другими есть определённо более снисходительные черты - это мы увидим немного позднее. “В шести бедах спасёт тебя, и в седьмой не коснётся тебя зло. Во время голода избавит тебя от смерти, и на войне - от руки меча. От бича языка укроешь себя и не убоишься опустошения, когда оно придёт...” Конец должен быть следующим: “И увидишь, что семя твоё многочисленно, и отрасли твои, как трава на земле. Войдёшь во гроб в зрелости, как укладываются снопы пшеницы в своё время. Вот что мы дознали; так оно и есть; выслушай это и заметь для себя”. Примечательно то, что это был конец, и Елифаз слишком мало думал о том, что это подтвердилось в случае с Иовом. Это было больше наставление, высказанное довольно смутно, и хотя он призывал Иова к тому, чтобы внять ему, он совершенно не представлял себе, что Бог может это применить и представить Иова более блаженным, чем всегда.

Иов 6

И вот каким был ответ Иова (гл. 6): “О, если бы верно взвешены были вопли мои [именно в этом они и были неправы; они видели только внешнюю сторону], и вместе с ними положили на весы страдание моё!” Нет, у них не было соответствующих весов, их весы перевешивали на одну сторону. “Оно верно перетянуло бы песок морей!” И так оно и было. “Оттого слова мои неистовы”. Все они были смущены этим. Он признает, что говорит не так, как должен был бы говорить. Он был так измучен внутренними страданиями и изнуряющей болью, что его слова были совершенно запутаны и были сказаны с волнением, - он был просто поглощён силой своих эмоций. “Ибо стрелы Вседержителя во мне [вы видите, что он полностью открывает доступ к этому]; яд их пьёт дух мой; ужасы Божии ополчились против меня”.

Они начали говорить о львах, по крайней мере, Елифаз. Но Иов приводит случай, гораздо более соответствующий этому обстоятельству: “Ревёт ли дикий осел на траве?” Если он ест подобающую ему пищу, то разве будет реветь, как будто он сильно страдает от голода? “Мычит ли бык у месива своего?” Нет, он благодарно съедает это. “Едят ли безвкусное без соли..? До чего не хотела коснуться душа моя, то составляет отвратительную пищу мою”. Ядом было все, что пил и ел его дух. “Есть ли вкус в яичном белке?” Самое лучшее, что он мог получить, было безвкусно и противно. “О, когда бы сбылось желание моё и чаяние моё исполнил Бог! О, если бы благоволил Бог сокрушить меня, простёр руку Свою и сразил меня!” Вы видите, что он ничуть не боится смерти, но он не смотрит на смерть как на приобретение - он не мог сделать этого, так как у него не было Христа, чтобы считать смерть приобретением; он смотрит на смерть как на прекращение страданий, как на окончание своих мучений. Так это и было бы. Это, конечно же, было лишь полпути и ни в коем случае не служило признаком того, что Бог намеревался явить ему. Но я упомянул об этом только для того, чтобы показать, что у Иова не было вообще никакого страха перед невидимым миром. То было испытание, которое он не мог преодолеть в этой нынешней запутанной жизни. “Это было бы ещё отрадою мне, и я крепился бы в моей беспощадной болезни, ибо я не отвергся изречений Святаго”. Не осквернял, не отрицал слов Святого. А они именно это и делали, они отрицали слова Святого. Они в своём рвении, в своём чрезмерном осуждении не были вообще водимы Святым, они поступали согласно своим мыслям, судили согласно своим чувствам, судили лишь по внешним проявлениям страданий бедного Иова.

“Что за сила у меня, чтобы надеяться мне? и какой конец, чтобы длить мне жизнь мою? Твёрдость ли камней твёрдость моя? и медь ли плоть моя [чтобы суметь выдержать все это без какого-либо чувства]? Есть ли во мне помощь для меня, и есть ли для меня какая опора? К страждущему должно быть сожаление от друга его”. Им недоставало сочувствия - это было то, что беспокоило его, это было совершенно непонятно, как и верная загадка, почему Бог допустил все то, что его постигло; не было ни одного слова истинного сострадания, ни одного слова; все было очень поверхностно из-за плохого суждения, неправильного суждения, которое скрывалось за этим. “Но братья мои неверны, как поток, как быстро текущие ручьи, которые черны от льда и в которых скрывается снег. Когда становится тепло, они умаляются, а во время жары исчезают с мест своих”. Они были для него совершенно бесполезны. “Уклоняют они направление путей своих, заходят в пустыню и теряются”. Он упоминает пустыню; он был знаком с этим, как и все они. Совершенно разные вещи: идти по пустыне зимой, когда люди не нуждаются в освежении водой, или идти жарким летом, когда они испытывают огромную нужду даже в капле воды, чтобы смочить горло, - тогда “ручьи”, как они их называют, те ручьи, которые так недолго текут по пустыне отчаяния, оказываются полностью засыпанными песком или высушенными солнцем. И посему это значит, что те же самые фемайские или савейские дороги, которые проходили через пустыню, могли помнить, что есть там, где когда-то мы могли найти воду среди всего этого несчастья. О! мы надеемся, что теперь приближаемся к источнику. Ни капли воды, ни одной капли! Это так похоже на вас. Было время, когда я мог найти у вас утешение, но теперь все изменилось. У вас теперь нет ничего, кроме тайного подозрения, для которого нет никаких оснований. “Смотрят на них дороги Фемайские, надеются на них пути Савейские, но остаются пристыжёнными в своей надежде; приходят туда и от стыда краснеют”. Не было видно никакой воды. Приближаясь к источнику, они говорили сами себе: именно здесь мы были всего лишь шесть месяцев назад, когда здесь было много воды, а теперь - через шесть месяцев - ни капли! “Так и вы теперь ничто: увидели страшное и испугались”.

Да, таким было их состояние; они были поражены; они не хотели даже приближаться к нему. Они не желали даже ощущать неприятный запах дыхания бедного страдальца или прикасаться к нему из страха заразиться от него чем-нибудь страшным. Они держались от него подальше, они боялись. “Говорил ли я: дайте мне, или от достатка вашего заплатите за меня..? Другими словами, это не значит, что я чего-то хочу от вас или что вы должны относиться ко мне, как будто я являюсь человеком, который надеется на помощь от вас в своём несчастье. “Говорил ли я: дайте мне, или от достатка вашего заплатите за меня; и избавьте меня от руки врага, и от руки мучителей выкупите меня? Научите меня, и я замолчу; укажите, в чем я погрешил. Как сильны слова правды! Но что доказывают обличения ваши? Вы придумываете речи для обличения? ” Именно это они и делали. Он разразился этими резкими словами, и они тут же набросились на него, чтобы сказать: “Ах, да! Вот старый Иов и начал показывать себя. Сейчас он это и делает; только подумайте, что бы сказали люди, если бы они видели или слышали сейчас Иова!” “Вы придумываете речи для обличения? На ветер пускаете слова ваши. Вы нападаете на сироту и роете яму другу вашему. Но прошу вас, взгляните на меня [да, он просит, чтобы они взглянули на него]: буду ли я говорить ложь пред лицем вашим?” То есть скрывается ли что-либо за тем, в чем он подозреваем. “Пересмотрите, есть ли неправда?” - он просит их все пересмотреть, трезво оценить происходящее, почему их бедный друг был подвергнут такому ужасному испытанию, и при этом не мог понять, почему это его постигло. “Есть ли неправда?” С ней не было ничего общего. Он должен был познать, что его собственная праведность, какой бы подлинной она ни была, не могла быть основанием; он должен был иметь праведность Бога, чтобы опираться на неё, хотя он едва ли знал, как это могло быть. Именно это и показано далее в данной книге. “Есть ли на языке моем неправда? Неужели гортань моя не может различить горечи?” Именно так они к нему и относились.

Иов 7

“Не определено ли человеку время на земле..?” (Гл. 7). Здесь у него есть другое основание; его испытание было таким долгим. Это не только лишь ужасное испытание, которое в этом мире бывает очень недолгим. Если люди испытывают боль, допустим, в ногах или в голове, то очень часто они становятся нечувствительными; если это голова или нога, то, несомненно, это очень больно, но приступ проходит. Однако как же так произошло, что с головы до пят он покрыт сплошными ранами и внутренне страдает от тяжелейших бед? О, если бы Бог завершил это ужасное страдание! “Как раб жаждет тени [то есть вечера, когда он закончит свою работу], и как наёмник ждёт окончания работы своей, так я получил в удел месяцы суетные, и ночи горестные отчислены мне”. Они каждый день отдыхают от своей работы, возможно, у них очень тяжёлая работа, но все же ночью они отдыхают и не работают. “Когда ложусь, то говорю: “когда-то встану?”, а вечер длится, и я ворочаюсь досыта до самого рассвета”.

Иногда мы также испытываем подобное, но это почти несравнимо со страданиями Иова. Бог бросил его в печь для того, чтобы он мог выйти оттуда чище, чем прежде. “Тело моё одето червями [только подумайте об этом: не одеждами из сукна и хлопка] и пыльными струпами; кожа моя лопается и гноится. Дни мои бегут скорее челнока и кончаются без надежды”. То есть всегда это было нечто, подобное стремительному движению челнока ткача. “Вспомни, что жизнь моя дуновение, что око моё не возвратится видеть доброе. Не увидит меня око видевшего меня; очи Твои на меня, - и нет меня. Редеет облако и уходит [он сравнивает себя с этим]; так нисшедший в преисподнюю не выйдет [ то есть этого он желал, и этим должно было закончится], не возвратится более в дом свой, и место его не будет уже знать его. Не буду же я удерживать уст моих; буду говорить в стеснении духа моего; буду жаловаться в горести души моей. Разве я море или морское чудовище, что Ты поставил надо мною стражу? Когда подумаю: утешит меня постель моя, унесёт горесть мою ложе моё, Ты страшишь меня снами и видениями пугаешь меня; и душа моя желает лучше прекращения дыхания, лучше смерти, нежели сбережения костей моих”. Это не значит, что он сделал бы это, но значит, что этим закончились бы его страдания. Иными словами, так поступил бы естественный дух - закончил бы это насильственно. О нет, он не думал об этом. Он был под рукой Бога, но просил, чтобы рука Бога завершила это. “Опротивела мне жизнь. Не вечно жить мне. Отступи от меня, ибо дни мои суета”.

И он употребляет то самое примечательное выражение, которое мы находим в двух других частях Ветхого Завета: “Что такое человек, что Ты столько ценишь его и обращаешь на него внимание Твоё..?” Это совершенно отлично от того, что сказано в псалме 8, и это ощутимо отличается от того, что сказано в псалме 144. “Что есть человек..?” Если вы смотрите на человека без Христа, то здесь нет ничего удивительного, о чем можно было бы говорить; но если вы смотрите на Христа, то видите самое удивительное, что только может быть, как в глубине его смирения, так и в высоте его возвышенной славы. В этом заключается смысл псалма 8. А здесь человек находится под судом Бога, под духовным управлением Бога. Он вопрошает, что есть человек, чтобы быть под таким суровым управлением, как это. Если бы он был морем, то не чувствовал бы этого, если бы был большим китом, то, возможно, вынес бы более, чем мог вынести сейчас; но что есть человек, бедный, чувствительный человек, человек, полный нервов, полный своих чувств, разума, испытываемый внешними испытаниями? О, положи этому конец!

В псалме 144 мы видим совершенно иное. Он ищет царства, чтобы быть приведённым туда божественной силой, и говорит: “Что есть человек..?” Человек стоит на пути. Есть народы, но что они представляют собой? Осуществить суд над ними, повергнуть их всевышней рукой... Это путь, на который мы взираем. Так что вы видите “человека” во всем блаженстве Христа, этого “человека” во всех страданиях Иова, этого “человека” при всей ничтожности народа; три этих человека представляют собой три различных сравнения в трёх различных местах. “Доколе же Ты не оставишь, доколе не отойдёшь от меня, доколе не дашь мне проглотить слюну мою?” То есть дашь передохнуть на некоторое время. “Я согрешил”, или “если я согрешил”, мне кажется, является подлинным смыслом отрывка “что я сделаю тебе..!” “Ты” - это не столько сохранитель, сколько страж. Необходимо отмечать ошибки там, где они наиболее возмутительны. “Страж человеков”... Он был совершенно уверен в том, что Бог постоянно следит за ним, он был совершенно уверен в этом. Все же он не стоял перед лицом Бога так, когда узнал Бога сам; и когда узнал его лучше, узнал именно через это.

Это значит, что у нас есть привилегия познания гораздо более простым и благословенным способом. “Если я согрешил, то что я сделаю Тебе, страж человеков! Зачем Ты поставил меня противником Себе, так что я стал самому себе в тягость? И зачем бы не простить мне греха..?” Он был уверен в Боге и не мог понять, что Бог мог иметь против него что-либо тем или иным образом, что теперь он не стал осознавать самого себя. Он сказал: “И зачем бы не простить мне греха и не снять с меня беззакония моего? ибо, вот, я лягу в прахе; завтра поищешь меня, и меня нет”.

Иов 8

Доводы Вилдада были точно такими же в принципе, как и доводы Елифаза. Все основывается на духовном божественном управлении, то есть на невозможности причинить Богу страдание и повергнуть действительно праведного человека и на несомненном уничтожении Им всякого нечестивого человека. Все основывается на том, что сейчас происходит в мире. В этом не было никакой веры. Была совесть - совесть пред Богом, что полезно и чрезвычайно важно для души; но она никогда не сможет постигнуть Бога. Совесть определяет наше порочное состояние; и чем более совесть очищена божественной благодатью через искупление, тем явственнее её осуждение. Но в данном случае это не имело места. Все было спутано в большей или меньшей степени, и Бог рассматривался лишь как праведный Бог. Но Бог есть Бог всей благодати. И многие люди путают божественную благодать с его добродетелью; но добродетель Бога совершенно отлична от его благодати. Добродетель Бога представляет собой то, что проявляется в любой доброте, в мире с нами и рассмотрении нашей немощи. Божественная благодать означает не только его любовь, но любовь, поднимающуюся над грехом, любовь, одерживающую победу над всем нашим злом.

И теперь очевидно, что этого не было и не могло быть до тех пор, пока не пришёл Христос, и этого не было даже тогда, когда Христос пришёл. Это произошло в его смерти на кресте. Это было именно там, и только тогда впервые вся любовь Бога встретилась со всем человеческим злом. И то и другое полностью проявилось, но прежде никогда не проявлялись так полно. Человек никогда не показывалсебя таким нечестивым, как у креста Господа Иисуса. И это было повсеместно; это не была только лишь толпа, хотя довольно ужасно видеть, насколько изменчива толпа. Люди остаются такими же по сей день, и они никогда не будут другими до тех пор, пока Господь не изменит лица своих. Толпа, кричавшая “осанна Сыну Давидову!” и превозносившая его до небес, теми же устами уже через несколько дней кричала: “Распни, распни Его!” Но как же это произошло? Это была власть сатаны. Это было их неверие, так как их аплодисменты были ничем. Аплодисменты являются лишь человеческим выражением чувств; они появляются в определённый момент и могут открыть дорогу чувствам совершенно противоположным, и довольно быстро. Поэтому нельзя полагаться даже на детей Бога - во многих отношениях они являются самыми неразумными людьми. И причина в том, что сатана ненавидит их, сатана заманивает их в ловушку, и они склонны заблуждаться, судя о людях по внешности. По-видимому, они никогда не прислушиваются к предупреждениям Слова Бога, они всегда готовы к чему-либо новому и, как следствие этого, всегда попадают в ту или иную неприятность.

Да, это всегда имело место, это имело место и в жизни апостола Павла. “Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию, которое впрочем не иное”, то есть вообще не является евангелием. Это был однажды рождённый человек; основой всему был человек бедный, нечестивый, падший. В христианах сейчас происходит то же самое. Они следуют за человеком, и они жаждут иметь человека, которому они могли бы аплодировать, жертвовать и рисковать всем, чтобы получить согласие и одобрение людей, которые хотят быть спасёнными, которые не имеют никакого суждения в божественных делах, ибо его никогда не может быть до тех пор, пока у нас нет Христа; но мы знаем, что значит быть распятым для мира, когда и мир распят для нас. Иными словами, это должна быть тщательная работа, а дети Бога избегают её, и, следовательно, они будут читать то, что лишь поддерживает их дух, - любую незначительную драму, любое незначительное высказывание или чувство, возможно, очень плохую и ничтожную фразу, но все же именно она поддержит их дух. Итак, друзья, именно таким способом мы и удаляемся от того, кто призывает нас, потому что лишь возрастанием в благодати и зависимостью от благодати мы уберегаемся от всех ловушек, которые окружают людей, а особенно - народ Бога. Во времена креста народом Бога были иудеи, и именно поэтому они были самыми худшими.

И теперь в христианстве, в том мире, каков он есть в действительности, кто является самым виновным? Кто созревает для самого сурового наказания Бога? - Церковь мира. Под этим я не имею в виду только государственную церковь; это включает также диссидентов. Диссиденты в некоторых отношениях зашли даже дальше, чем английская церковь. Они являются крикливыми политиканами, вопящими своей собственной воле, и называют себя крайне необычно - “сторонниками пассивного сопротивления”. Почему же понятие “пассивное сопротивление” представляет собой пассивную бессмыслицу? Вы не можете быть пассивны и одновременно сопротивляться. Если вы сопротивляетесь, то вы уже не пассивны. Это то же самое, когда люди говорят о римской католической церкви; если она римская, то уже не католическая, а если католическая, то не римская. Эти два понятия являются великолепным примером противоречия. Но этим я хочу сказать, что есть разные улицы: есть улицы роскоши и величия и улицы всевозможной нечестивости - как бесчестия, так и всевозможных раздоров. И все это сводится к тому, что приближается страшный суд Бога.

Вавилон является для Бога более отвратительным, чем “зверь”. Зверь открыто, по собственной воле противостоит Богу, а Вавилон является тем, что представляет собой проститутка в глазах Бога, притворяясь, что является обручённой с Христом. И это притворство, высшее притворство тем, что является святой невестой Христа, сопровождается величайшей нечестивостью и полным отсутствием учения, когда притворяются, что являются ортодоксальной, святой католической и апостольской церковью, и я не знаю кем ещё. Да, это и есть Вавилон, но это лишь высокий Вавилон, но есть ещё ибыло действительно так; и все же был один большой недостаток: Иов до того, как его целью стал Христос, своей целью сделал своё благочестие и очень много думал о самом себе.

Вот одна из самых больших ошибок, какую только может допустить верующий, - много думать о себе. Я полагаю, что необходимо привлечь внимание к великолепному слову апостола Павла, который учит совершенно противоположному: “Почитайте один другого высшим себя”. Это касается любого христианина. Христиане могут быть полны недостатков в том или ином плане. И все же чьи недостатки я знаю лучше, чем кого бы то ни было? - Мои собственные недостатки. И поэтому я могу честно и искренне положиться на человека лучше, чем на самого себя. Я не знаю его недостатков, которые были бы подобны недостаткам, что есть у меня. Конечно же, у других есть те же недостатки, и им свойственны те же чувства, и у них есть, возможно, те же самые причины, хотя это и совсем другой вопрос. Но мы имеем дело с тем, что мы должны знать, и очень важно возрастать в познании, что мы не только являемся ничем для водительства, но мы даже хуже, чем ничто перед лицом Бога. Наша сущность провозглашается плотью, враждебной Богу. И мы знаем, что только это и действует. Другие люди могут и не увидеть этого, у других людей нет повода, чтобы увидеть это. Но это должен знать каждый христианин, который не такой, как Иов, и восхищается собой, что он не такой, как другие люди. То есть он подобен фарисею: “Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди”. Да, это очень плохое состояние, и ничего не может быть хуже в верующем, ничего. И в тот день святые находились в значительной опасности, каждый из них, не исключая Иова. Иов лучше знал Бога, сравнительно лучше, чем они; Иов с удивительной цепкостью придерживался того, что все беды, которые постигли его, исходили от Бога, что именно Бог допустил, чтобы все это постигло его. Он ничуть не мог воспрепятствовать этому, и этого он не мог понять. Почему, почему, почему? У него была очень чистая совесть. Что касается её, то на нем не было вообще никакого особенного греха, никакого особого недостатка. Дело заключалось в нем самом, а не в грехе; дело заключалось в том, что он никогда не осуждал себя полностью перед лицом Бога.

Мне хотелось бы знать, многие ли из вас осуждали себя таким же образом? Я полагаю, что следует лучше изучить и разглядеть урок, который необходимо выучить, и это тот урок, который никому не нравится изучать. Это всегда чрезвычайно болезненно, это очень скромно для наших приятных мыслей о самих себе. Это происходит потому, что, возможно, мы и заняты евангелием, и мы видим, что евангелие совершенно понятно. Это не касается его самого. Евангелие должно привести к этому, но может и не привести. И, следовательно, могут быть люди, которые проявляют ревность к евангелию, но совершенно не знают самих себя. Они в основном заняты другими людьми и у них нет времени для трезвого отражения и самоосуждения, и поэтому активная деятельность в Господе всегда причиняет боль, пока она не исправлена Христом, познанным таким практическим путём силой Духа Бога, осуждающего все от плоти в нас самих. Именно в этом они все и ошибались, именно здесь это и проявляется наиболее явственно. Дело касается не только праведного божественного управления, а тайны благодати. Теперь благодать раскрылась, теперь она возвещается, теперь она проповедуется, теперь она показана, и посему это гораздо серьёзнее. Именно этого галаты совершенно и не заметили. Они так и не узнали этого; они были обращены через апостола, они были полностью охвачены радостью оттого, что евангелие настолько хорошо, каким оно проповедовалось в мире, гораздо лучше, чем кто-либо из нас проповедует его сейчас. Они были приведены к этому проповедью того блаженного человека, и тем не менее они не извлекли из этого пользы, чтобы осуждать самих себя. А именно в этом мы особенно нуждаемся, чтобы сохранить себя от ловушек, которые окружают нас и которые могут завлечь нас в любой момент даже через друзей, таких же близких, как трое друзей Иова. Они были причиной того падения, и это могло быть осуществлено только Богом.

И теперь Вилдад вслед за Елифазом говорит: “Долго ли ты будешь говорить так?” Он не мог понять этого. “Слова уст твоих бурный ветер!” Поэтому Иов не мог понятьпричину, так как он абсолютно был уверен в совершенстве Бога, был уверен в верности Бога, абсолютно был уверен в том, что Бог любил его, и в том, что он любил Бога. Как же все это произошло с ним? Где же ключ к постижению всего этого страдания, посланного, я уверен, Богом? Он не находил причину этого в своих обстоятельствах.

Но в дополнение к ужасному страданию, постигшему его извне, было ещё и внутреннее страдание. То действительно было подобно волнам, настигавшим одна за другой этого бедного человека в море бед, что не происходило ни с одним из людей от начала мира. Как же все это произошло? Он был измучен обвинениями своих друзей (он по-прежнему был твёрдо уверен в том, что все это было ложно) в том, что он не был праведным человеком и что он не любил Бога. Он не осознавал ни одного своего греха, и тем не менее он считал, что это было от Бога. Именно в этом и заключалась тайна, и это вовсе не удивительно. Невозможно, чтобы не было тайны в те дни, за исключением особого учения Бога. Немного позднее появился ещё один человек, и Елиуй в определённой мере постиг эту тайну, но лишь Бог положил конец всякой неуверенности.

Сейчас нет оснований для того, чтобы Христос пришёл; мы, возлюбленные друзья, можем в значительной степени трактовать евангелие так, как это делается в христианстве, и считать евангелие точно таким же фактом, каким оно было всегда, только с немного большим светом - некоторого рода новый вариант иудаизма, исправленное евангелие, в то время как оно является совершенно новым; это совершенно новое творение и, вместе с тем, новый свет. Это не только лишь тусклый фонарь, каким он был на земле, это свет небес, раскрывшийся в нашем Господе Иисусе. У них не было ничего этого, ничего подобного. Да, было ожидание его, но это было сделано совершенно по-земному. Они взирали на него как на Мессию, они ожидали его как того, кто устроил бы их трудности; но это было слишком, слишком ограниченно - кто-нибудь из них знал кое-что о евангелии. Но нам не нужно путать пророческие предвидения с опытом святых. Пророки сами не всегда понимали свои собственные пророчества. Им необходимо было искать и познавать, в чем заключался смысл, так же, как и вам приходится это делать сейчас; но даже если у вас есть все пророчества, то они не дадут вам того, что даёт евангелие.

Евангелие является откровением божественной праведности. Все они были заняты человеческой праведностью, производимой божественной добротой, верой, ожиданием Мессии, но они не имели представления об окончательном осуждении человека, а это совершенно новое явление, исходящее от Бога и сообщённое душе. Вот именно это христианский мир никогда не выносил, и ему это не было присуще никогда. Этим обладало христианство, но очень небольшое количество христиан вполне удовлетворяют христианству. И здесь этот человек разражается упрёками Иову за его несдержанные чувства. Как же человек не мог не чувствовать? А что же тогда делали они, как не испытывали к нему такие глубокие чувства? Итак, они чувствовали себя весьма удобно, будучи уверены в том, что в Иове непременно должно быть нечто очень порочное, и мне нет необходимости говорить вам о том, как это глубоко ранило бедного, страдающего человека. Это вливало в его раны купоросное масло, что не было смазыванием их вином и очищением, но, напротив, углубляло и отравляло их.

И таковыми были трое его друзей! Какой это урок! Да, Вилдад зашёл даже ещё дальше. Он сказал: “Если сыновья твои согрешили пред Ним, то Он и предал их в руку беззакония их”. Они думали, что и у Иова были такие же грехи. Как Бог мог совершить такое, чтобы убить всех его детей, если бы в них не было чего-то действительно очень порочного? Это был все тот же принцип, ложный принцип. А то, что свидетельствует о ложности принципа, представляет собой повсеместное испытание. Разве недостаточно наслаждения Бога во Христе? Почему же Он позволил Христу так страшно пострадать - гораздо больше, чем Иову. Посему это были ложная оценка и ложный принцип, на котором основывалась такая оценка - предполагать, что в человеке должно быть какое-то зло, раз он достиг глубины страдания.

“Если сыновья твои согрешили пред Ним, то Он и предал их в руку беззакония их [они никогда не могли подняться над этим]. Если же ты взыщешь Бога и помолишься Вседержителю, и если ты чист и прав... ” Ах, они вновь проявили себя в этом; получалось, что не только у детей были прегрешения, -“ и если ты чист и прав”. Иов был таковым гораздо больше, чем они. “И если ты чист и прав, то Он ныне же встанет над тобою”. Разумеется, этого не произошло; Бог намеревался осуществить наказание до конца, дозволив все эти обсуждения, чтобы выяснить все, что было у них на сердце, и лишь затем Он вступил со своим словом, полностью развенчав те принципы, которыми руководствовались трое друзей, в то время как Иов не мог соответствующим образом ответить им.

Он не мог опровергнуть их аргументы, но это уже совсем другое дело. Умный человек, конечно же, легко мог бы опровергнуть глупое утверждение, но это совершенно отличается от установления истины. Истина требует Бога, его слова и его духа; но мы никогда не сможем обладать ими, находясь в трудном положении, если не будем полностью зависеть от Бога. Однако если начнёт действовать наша собственная воля, как это и произошло с Иовом, а также с его тремя друзьями (ведь самоволие весьма все затемняет), то вы никогда не сможете наверняка знать волю Бога там, где самоволие постоянно не выявляется и не осуждается как нечто не достойное нас. “И если вначале у тебя было мало, то впоследствии будет весьма много”.

Затем он взывает уже к чему-то другому. Елифаз говорил о своём собственном опыте. Вилдад отличается от него тем, как он защищает их тему, приводя в пример традиции других народов. Эти два мнения соответствуют двум путям, которыми люди могут уклониться от истины; уверенность в других людях ничуть не лучше, чем уверенность в самом себе, уверенность в ком бы то ни было, кроме Бога. Так он говорит: “Ибо спроси у прежних родов”. Ибо люди полагают, что нам необходимо возвращаться немного назад. Мои возлюбленные друзья, мы желаем возвратиться назад, к началу, мы желаем возвратиться к божественному началу. Люди обычно говорят о праотцах, но это уже слишком поздно; почему же они не говорят об апостолах? Потому что они настолько далеки от них, насколько это только возможно. Нет ни малейшего воспоминания, за исключением лишь названия вещей, а это совсем иная реальность. Так это было и здесь. Разве они возвратились к саду Едема? Ах, это не прежние времена, это было самое начало, где Бог показал самого себя.

Все они спорили о праведности. До этого и долго ещё после этого ни один из них не заговорил о благодати. И только лишь Иов подошёл к этому благодаря вмешательству Бога. Здесь он был прах и пепел. Здесь он занял положение ничтожества, и даже хуже, чем ничтожества, и затем благословлён был именно он, и только потом он был оправдан Богом, но не прежде того. Вилдад продолжает свою мысль: “Вот они научат тебя, скажут тебе и от сердца своего произнесут слова”. Но мы желаем услышать слова от сердца Бога - ничто иное, кроме его сердца, не может сделать этого. “Поднимается ли тростник без влаги? растёт ли камыш без воды?” Да, именно таким было их состояние - влага и вода, вообще никакого твёрдого вещества, и их мысли были не лучше, чем камыш, растущий из воды, или тростник, произрастающий во влаге. И он говорит о лицемере, который не лучше, чем паутина паука. Именно таковыми они и были, хотя и не были лицемерами, но тем не менее они все ошибались в своих мыслях, а неправильные мысли ничем не лучше паутины паука.

Так он очень живо и красочно описывает человека, который знал лицемера, и все это было хитрым намёком на Иова. Именно в этом они очень ошибались. “Обопрётся о дом свой и не устоит; ухватится за него и не удержится. Зеленеет он пред солнцем, за сад простираются ветви его; в кучу камней вплетаются корни его [чтобы взять немного сил из кучи камней], между камнями врезываются”. Именно это и делает камыш, чтобы обрести прочность. “Но когда вырвут его с места его, оно откажется от него: я не видало тебя!” Так обстоит дело с человеком на земле; он уходит, и память о нем забывается, так что даже само место говорит, что было полностью забыто. Это он относит к лицемеру. “Видишь, Бог не отвергает непорочного”. Но в это самое время Бог испытывал и причинял беды непорочному; они никак не могли осознать это, они не понимали этого и ничутьне верили в это, и посему их мысли были совершенно ложны и, более того, совершенно недобры; и это довольно печально - быть недобрым к тому, что хорошо и истинно, а также очень печально быть очень добрым к тому, что не является хорошим и истинным. К этому они и были склонны, именно здесь они прошли через недостаток водительства Бога и истины.

Иов 9

Сейчас мы подходим к самой важной главе (гл. 9), но все же и в ней мы не находим Христа. Иов поднимает вопрос: “Правда! знаю, что так”. Он не отрицает того, что они говорили, по крайней мере, о лицемере; он полностью согласился с ними. Он только лишь сказал, что они все ошибаются в том, что считают его лицемером. “Правда! знаю, что так; но как оправдается человек пред Богом?” Для него была большая трудность. Он полностью верил в верность Бога себе самому и своим детям в общем. И все же в чем заключалась основа? Не было вообще никакой основы. Все это было лишь надеждой. Это была надежда на Христа, который должен прийти, надежда без знания того, как Христос ответил бы на эту надежду. Они знали лишь то, что все будет хорошо, но как - об этом они не имели никакого представления. Христос должен стать праведностью верующего. О, как это великолепно! Да, пророк Иеремия говорит о праведности Господа, но я не думаю, что пророк Иеремия что-либо вообще понял в этом. Как бы смог он понять это? Никто не мог понять этого. Посмотрите на самих апостолов. Всем им помогал Ветхий Завет, который был у них, и все учение Господа Иисуса во времена его служения, и все же они были совершенно несведущи в этом. Они не имели никакого представления об этом, пока крест не осветил их, а особенно воскресение и, наконец, Святой Дух, посланный с небес. Он принёс истину, которая была во Христе, но их глаза были закрыты к тому, чтобы воспринять эту истину: они не могли увидеть этого.

Так Иов в великолепной манере описывает, каков Бог в своих путях, - его неодолимую силу и власть. Он знал, что человек слаб и виновен. Тем не менее Бог усмотрит все через все трудности, но Иов не мог понять - на какой основе праведности. Если человек был бедным грешным и Бог все же проявлял к нему спасительную милость, то как же человек сможет быть справедливым? Вы не сможете соединить вместе справедливость и грехи, пока у вас не будет Христа, который умер за грехи и вновь воскрес для оправдания верующего. Там грехи были полностью устранены. Как мог Иов что-либо знать об этом? Никто не знал этого, ни один человек на земле. Они представляли себе Мессию скорее в образе великого царя, который был бы преисполнен доброты и милосердия к своему народу на земле, но не тем, что Он должен стать для нас праведностью, а также премудростью, освящением и искуплением! О, возлюбленные, нет, они ничуть не понимали этого. Как они могли понять это? Я вполне уверен, что люди в христианском мире полагают, что тогда это было известно так же, как они знают об этом сейчас. Тогда не было ни силы, ни радости, ни мира; тогда умоляли, чтобы Бог проявил к ним милость как к бедным и жалким грешникам; тогда не было представления о спасении. И здесь Иов великолепно описывает силу Бога: “Сдвигает землю с места её, и столбы её дрожат; скажет солнцу, - и не взойдёт, и на звезды налагает печать. Он один распростирает небеса и ходит по высотам моря”. Это чрезвычайно величественно, великолепно и совершенно правдиво. “Сотворил Ас”, то есть созвездие из семи звёзд, называемое людьми “Большая Медведица”. Арабы называли последнюю несколько иначе. Из четырёх звёзд они составляли тело, а три звезды представляли собой хвост, поэтому их называли Арктуром, а Орион и Плеяды {Прим. ред.: в русском переводе Библии - Кесиль и Хима соответственно} сохранили свои прежние имена. Все они находятся в северном полушарии, но люди тех дней зашли довольно далеко, чтобы проникнуть за горизонт, - они были уверены, что существует мир и южнее. Конечно же, они не знали о существовании Америки, возможно, лишь смутно предполагали. Время от времени появлялись свидетельства о том, что и на западе что-то существует, но они не имели представления о том, что к югу расположены Австралия и Новая Зеландия.

И Иов продолжает: “Делает великое, неисследимое и чудное без числа! Вот, Он пройдёт предо мною, и не увижу Его; пронесётся и не замечу Его. Возьмёт, и кто возбранит Ему? кто скажет Ему: что Ты делаешь?” Это именно то, где был Иов. Он был совершенно уверен, что все исходило от Бога, что именно это создало трудности. Так как его совесть была чиста пред Богом и он знал о доброте Бога, то как же такое могло произойти? Он не мог понять этого, и его друзья также совершенно не понимали этого. “Бог не отвратит гнева Своего; пред Ним падут поборники гордыни. Тем более могу ли я отвечать Ему..?” И здесь он начинает ощущать свою немощь. Он не был горделивым, а так как другие были таковыми, пока они не познали тем способом, который я описал, то он и был о себе очень хорошего мнения. Все это должно быть повергнуто. Если мужчина или женщина должны быть благословлены, то благословение не исходит от хорошего мнения о самом себе; это неправильно и является самым большим препятствием для получения божественного благословения и для наслаждения благодатью. “Хотя бы я и прав был, но не буду отвечать [в этом, как вы видите, проявляется глубокая благочестивость], а буду умолять Судию моего. Если бы я воззвал, и Он ответил мне, - я не поверил бы, что голос мой услышал Тот...”

Итак, это было глубоким незнанием Бога, потому что Бог все же отвечает и слышит, и теперь Бог наслаждается своими детьми; теперь, когда им все разъяснено, теперь, когда они знают его, Он наслаждается полной близостью и любовью. “Кто в вихре разит меня и умножает безвинно мои раны. И это было действительно так. Ах, безвинно? Но это сказано все же с некоторым преувеличением. У Бога была на это собственная мудрая причина, у него был собственный блаженный конец. Он подразумевал, что Иов должен быть гораздо счастливее и бодрее в своём состоянии, чем когда бы то ни было; и пока не пришёл Христос, это можно было сделать, лишь превратив его в мешок сломанных костей, чтобы научить, что вся доброта заключалась в Боге, а вся порочность была в нем самом. “Если действовать силою, то Он могуществен; если судом, кто сведёт меня с Ним? Если я буду оправдываться, то мои же уста обвинят меня; если я невинен, то Он признает меня виновным. Невинен я; не хочу знать души моей, презираю жизнь мою. Все одно; поэтому я сказал, что Он губит и непорочного и виновного”. Именно это они считали ужасным богохульством, но именно так он и думал.

Мы понимаем это. Может наступить величайшее бедствие - и его посылает Бог, и совершенно безвинные люди могут погибнуть так же, как и нечестивые, - допустим, разграбление города или эпидемии, посылаемые Богом в его духовном управлении. Да, повторяю, подобные вещи несомненны, и Иов придерживался этого. Все их разговоры не смогли отвлечь его от простого факта, которым они пренебрегали и на который закрывали глаза. Он говорит: “Земля отдана в руки нечестивых”. И разве это в действительности не так? Разве сатана не является богом и князем этого мира? Это уже достаточно нечестиво! И далее: “Лица судей её Он закрывает”. То есть Он позволяет судьям выносить неправильные и несправедливые приговоры. То есть так или иначе их лица оказываются сокрытыми от света, поэтому они судят по внешности. Совершенно несомненно, что это не является способом здравого суждения. “Если не Он, то кто же?” Кем является тот, кто делает это? Подобные вещи случаются, страдают невинные люди, а виновные избегают наказания. Такие вещи происходят каждый день; они происходят и в Англии, а не только в России, Турции или Китае, и никто не может воспрепятствовать этому. Все находится в беспорядке, и так будет происходить до тех пор, пока Господь не установит своё царство.

“Если сказать мне: забуду я жалобы мои, отложу мрачный вид свой и ободрюсь; то трепещу всех страданий моих, зная, что Ты не объявишь меня невинным. Если же я виновен, то для чего напрасно томлюсь? Хотя бы я омылся и снежною водою и совершенно очистил руки мои, то и тогда Ты погрузишь меня в грязь, и возгнушаются мною одежды мои”. То есть в любом случае Бог покажет ему, что он порочен. И это действительно так. Если вы полагаетесь на самих себя, то вы опираетесь на то, что не одобряется Богом. Вот как он завершает: “Ибо Он не человек, как я, чтоб я мог отвечать Ему иидти вместе с Ним на суд! Нет между нами посредника”. Именно им и стал Христос; Христос стал ходатаем между Богом и людьми, но не просто ходатаем, а ходатаем, который так же божественен, как и Бог, пред которым Он выступает как ходатай за нас. Если бы на кресте не было руки Бога, то не могло бы быть и божественного избавления. Именно Бог отдал своего Сына, своё лицо, и именно поэтому то, что имеет место сейчас, является божественной праведностью. И нет ничего против этого. Но это есть оправдывающая праведность, а не осуждающая. Тот же Бог, который осуждал под законом, спасает под благодатью благодаря Христу.

Иов 10

Итак, мы подходим к самому горькому плачу в десятой главе, и я кратко затрону это, ибо мы будем касаться этого плача на протяжении всей книги. Мы уже имели с этим дело, так что нет особой необходимости затрагивать это сейчас. Моей целью не является разбор каждого слова, но я дам достаточно общее понимание книги Иова. “Опротивела душе моей жизнь моя; предамся печали моей”. Сейчас он отчаялся получить от них какое-либо сочувствие. “Буду говорить в горести души моей”. Тем самым он говорит, что остался наедине со всеми бедами; вот трое друзей, у которых нет ни капли сочувствия! нет никакого доброго чувства, нет сострадания из-за всего того, что он сейчас переживает; они чувствуют себя совершенно спокойно, что у них нет этих чувств, и они очень удивлены, что он должен был иметь хоть одно из них, и поэтому они думают, что он крайне нечестив; все это ложно. “Скажу Богу: не обвиняй меня; объяви мне, за что Ты со мною борешься?” Это Бог и сделал; Иов получил ответ. “Хорошо ли для Тебя, что Ты угнетаешь, что презираешь дело рук Твоих, а на совет нечестивых посылаешь свет? Разве у Тебя плотские очи и Ты смотришь, как смотрит человек? Разве дни Твои, как дни человека, или лета Твои, как дни мужа..?” То есть он сравнивает себя с колесованной бабочкой. Установлено это ужасное колесо для преступников, а он всего лишь бабочка и тоже наказан - Бог применил к нему, бедному, немощному человеку, всю свою безграничную власть; каждая часть его тела дрожала от боли, и все нервы его были напряжены от головы до пят. “Что Ты ищешь порока во мне и допытываешься греха во мне..?”

У Иова была совершенно чистая совесть, и поэтому он говорит: “Хотя знаешь, что я не беззаконник”. Где это, я хочу знать, где это и почему это так. Это он мог сказать Богу, и это было действительно так. Но то было иное, то была его собственная удовлетворённость тем слабым подобием праведности, которую могут иметь здесь на земле лучшие из людей и которая не является основанием для того, чтобы предстать пред Богом. “Твои руки трудились надо мною и образовали всего меня кругом, - и Ты губишь меня? Вспомни, что Ты, как глину, обделал меня”. Он не сотворил его таким, как ангела, он не сотворил его тем, кто был недосягаем для таких страданий. “Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня, кожею и плотью одел меня, костями и жилами скрепил меня, жизнь и милость даровал мне, и попечение Твоё хранило дух мой? Но и то скрывал Ты в сердце Своём [у тебя было это в сердце до того, как я родился; Ты предназначил меня к тому, чтобы я прошёл через это, но я не знаю - почему], - знаю, что это было у Тебя, - что если я согрешу, Ты заметишь и не оставишь греха моего без наказания”. Он попросил о прощении, если было что-то неизвестное ему. “Если я виновен, горе мне! если и прав, то не осмелюсь поднять головы моей”. Нет, он достаточно смирен сейчас или, по крайней мере, находится на пути к смирению. “Я пресыщен унижением; взгляни на бедствие моё: оно увеличивается”. И сейчас он говорит совершенно безбожным языком: “Ты гонишься за мною, как лев, и снова нападаешь на меня и чудным являешься во мне. Выводишь новых свидетелей Твоих против меня; усиливаешь гнев Твой на меня; и беды, одни за другими, ополчаются против меня. И зачем Ты вывел меня из чрева? пусть бы я умер, когда ещё ничей глаз не видел меня; пусть бы я, как небывший, из чрева перенесён был во гроб! Не малы ли дни мои? Оставь, отступи от меня, чтобы я немного ободрился, прежде нежели отойду, - и уже не возвращусь, - в страну тьмы и сени смертной [вы видите, как мало они постигали великолепное будущее], в страну мрака, каков есть мрак тени смертной, где нет устройства, где темно, как самая тьма”.

Иов 11

Мы всегда должны помнить о том, что, хотя книга Иова и является вдохновенной, было бы большим заблуждением считать, что вдохновенны и произносимые здесь речи. Разумеется, слова сатаны не были вдохновенны, но они здесь также записаны; пользу приносит также то, что здесь мы узнаем и заблуждения говорящих. Каждый из троих друзей в значительной мере ошибался в том, что говорил, так же, как и сам Иов. Лишь только когда мы подходим к Елиую, мы узнаем помыслы Бога настолько, насколько человек вдохновен, и лишь затем мы читаем слово Бога, проясняющее все трудности.

Это очень важно, потому что распространено некоторого рода неясное представление о том, что все речи в Библии, произносимые различными людьми, являются вдохновенными. Начнём с того, что книга вдохновенна, но нам приходится оценивать высказывания, будь то царя Саула или даже Давида, действительно ли это так то, что они говорят; ибо не все то, что они говорят в своей обыденной жизни, является вдохновенным. Сказанное могло быть истинно в большей или меньшей степени, иногда это могло быть полностью и абсолютно истинно, но оно всегда остаётся делом поиска и сравнения одного писания с другим. Когда писание исходит непосредственно от Бога или из уст пророка или апостола - это вдохновенное писание, и оно все является словом Бога. Но там, где мы имеем дело с историческими событиями, это не так, будь это в книгах Царств или Паралипоменон, или в книге Иова, где мы имеем действительно разговоры, переданные нам Духом Бога. И будет довольно ошибочно предполагать, что раз нам даны эти речи, то, значит, они представляют помысел Бога.

В конце книги становится совершенно ясно, что эти речи не выражают Его помыслы. Возьмите, например, Софара. Большая часть из того, что он говорит, истинна, но это не применимо к намерению. Все это было неправильно истолковано. Это основывалось на уверенности в том, что все, что допускает Бог, действительно является наказанием Бога. Но это лишь один случай. Сейчас правителем является дьявол, и именно он заставляет действовать людей. Дух зла действует в непослушных, и все сейчас происходит соответственно этому. Поэтому рассуждать исходя из происходящего ныне - значит, быть виновным в очень большом заблуждении. Короче говоря, происходящее ныне необходимо ставить на то место, которое суд Бога назначил ему перед престолом. И лишь затем помысел Бога будет произнесён относительно всех наших путей; но настоящее время является временем смешения, и люди являются совершенно не такими, какими они должны быть. И даже дети Бога далеки от того, какими они будут. Все сейчас лишено помысла Бога, и, более того, все, что имеется в настоящее время на земле, представляет собой совершеннейший беспорядок, и осуждение по-прежнему ещё не привело к праведности. Осуждение не возвратится к праведности до тех пор, пока Господь не воссядет на престоле. И сейчас суд находится в руках тех людей, которые зачастую являются такими же преступниками, как и те, кого они привлекают к суду. Они могут быть совершенно нечестивыми людьми, врагами Бога в самой ужасной манере, и насколько они могут быть плохи лично, зачастую настолько же они честны в исполнении закона справедливости.

Все мы знаем, что в осуждении может иметь место и печаль, но наступят времена, когда осуждение возвратится к праведности. У них нет праведности, к которой они могли бы возвратиться, - они являются просто неправедными людьми; и довольно примечательно, что апостол Павел клеймит судей закона в свои дни как являющихся несправедливыми (1 Кор. 6, 1). Все же именно для этого Бог нанял их. Были советы судей, были судьи, и Бог назвал их несправедливыми, когда дело коснулось его собственного народа, который обладал более высокой праведностью, чем они себе представляли. Они знали Христа, и все то, что коринфяне намеревались рассматривать по закону, должно было решаться среди них самих, в присутствии их всех. Поэтому они крайне ошибались, уподобляясь миру. Мир должен пойти на суд. Что они смогли бы сделать? Они не могли разрешить это сами. У них не было той власти, которая была у суда. Они ходили туда, и в целом они справедливо разрешали свои вопросы. Но у детей Бога совершенно иной суд, и апостол говорит, что дела внешнего характера очень легко разрешимы, так что даже самого малого человека в собрании можно попросить это сделать, и, конечно же, он не имел в виду, что самые меньшие в собрании являются самыми полезными людьми для разрешения дел, но на их поведении в мире лежит клеймо; самыми полезными людьми в собрании, безусловно, являются люди, которые должны вникать в это, те, кто имеет наибольший опыт и влияние. Это только лишь апостол позорит мирской дух века. Мы находимся в мире, где мы все склонны совершать ошибки, иногда из-за невежества, а чаще всего из-за того или иного желания, которое ослепляет нас, но божественная милость наблюдает за всем. Так, здесь мы узнаем, что Софар взял все это в свои руки. Почему же, если он был божественным человеком, он не мог говорить более авторитетно? Ему было совершенно ясно, что Иов был плохим, и он сам был очень тщеславным человеком, который любил слушать себя и у которого не было уважения к другим людям, так как здесь он оскорблял их. Одним словом, Софар произнёс очень плохую речь, весьма непочтительную для Иова и чрезвычайно горделивую и кичливую с его стороны, тем более, что он был самым молодым из троих друзей и, следовательно, наиболее неспособным к этому. “Разве на множество слов [то есть все, что он мог бы допустить по отношению к Иову] нельзя дать ответа, и разве человек многоречивый прав? Пустословие твоё [подумайте только, как далеко он зашёл] заставит ли молчать мужей, чтобы ты глумился [именно так он все это и понимал], и некому было постыдить тебя? Ты сказал: суждение моё верно, и чист я в очах Твоих”. Но Иов никогда не говорил подобного. Он никогда не говорил, что его учение было единственно правильным. Он говорил только то, что придерживается Бога и его путей. А о своём поведении он говорил только то, что не был лицемером. Он признавал, что, возможно, он в чем-то и согрешил, но это было неведомо ему самому, чем и объясняется весь этот ужасный шквал несчастий, повергших его душу в прах. И его трудность заключалась именно в том, что он не знал достоверно, но верил, что ходил пред Богом с чистой совестью; и они не были способны сказать что-либо, они не могли ничего выставить против него. Все говорили одно и то же, осуждая его самым суровым и беспощадным образом. Так что он попросил, чтобы Бог сказал своё слово. Да, Бог сказал, и когда Он говорил, то это не было во славу ни Софара, ни Вилдада, ни Елифаза, который по своему духу был более тих и спокоен, чем Софар. И все это было благодаря заступничеству Иова, чтобы гнев Бога не пал на этих троих мужей. Это могло бы быть их смертью, если бы только не было заступничества Иова. Софар сказал о некоторых весьма превосходных вещах, истолкованных соответствующим образом. “Можешь ли ты исследованием найти Бога?” Да никто не может. Бог сам должен раскрыть самого себя. “Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя?.. Длиннее земли мера Его [несомненно, и это была недостаточная мера (земля)], и шире моря”. Он мог бы охватить всю вселенную. “Если Он пройдёт и заключит кого в оковы и представит на суд, то кто отклонит Его?” Несомненно, речь идёт о его власти, которую ничто не ограничивает. “Ибо Он знает людей лживых и видит беззаконие [все это представляет собой выпады против Иова], и оставит ли его без внимания? Но пустой человек мудрствует, хотя человек рождается подобно дикому ослёнку”. Да, несомненно. Таково состояние человека вследствие падения, так что иногда его поступки могут быть сравнимы лишь с повадками зверя - неуправляемые, подобно дикому ослу, или даже дикому зверю, который разрушает и уничтожает, как лев или медведь. Человек способен совершать такие вещи. “Если ты управишь сердце твоё и прострешь к Нему руки твои...” В этом заключался великолепный совет. Именно это и требовалось Иову - уповать на Бога, пока Он не даст ответ на то, почему все это его постигло. Но представление Софара было полностью неправильным.

“И если есть порок в руке твоей...” - это не имело места; дело касается не порока, а отношения Бога к удовлетворённости Иовом самим собой. Иов был действительноблагочестивым, богобоязненным человеком, но он был высокого мнения о своём характере. Именно это и не должна допускать душа. Для человека неправильно опираться на самого себя; не имеет значения, каким он является непорочным, но имеет значение, как он действительно уповает на Бога изо дня в день. Ни в одной твари нельзя найти покой, и меньше всего в нас самих. Должен был прийти Он, единственный. И сейчас есть единственный, который пришёл, так что мы имеем представление о нем истинном. Но в дни Иова, разумеется, все это было непонятно. “...То поднимешь незапятнанное лице твоё и будешь твёрд и не будешь бояться”, - и так Софар продолжает до конца главы, говоря очень подобающим языком. Но мысли его совершенно неверны, потому что он предполагал, что была какая-то огромная невидимая и неведомая нечестивость. Почему же он тогда предполагал, если это было невидимо и неведомо?

Мы имеем самый примечательный пример, как раз противоположный этому, в Новом Завете. Один из двенадцати учеников оказался бесчестным человеком и был склонён к тому, чтобы предать Господа Иисуса. Господь, который прекрасно знал об этом, никогда не являл того, чтобы подействовать на совесть остальных одиннадцати учеников. Он позволил, чтобы это продолжалось до самого конца, и только когда бесчестный скрылся от них и сам оказался на пути к смерти - смерти от собственной руки, - как и Господь принял смерть от рук язычников и иудеев, только тогда Господь перестал дозволять это. Если бы Господь намеревался осудить Иуду, то Он сделал бы это открыто. Но Он намеревался сделать совсем противоположное, и если бы Он раскрыл это прежде, то Писание не осуществилось бы. Писание возвещало о том, что человек был человеком, чтобы предать Господа, и поэтому так должно продолжаться вплоть до предательства. Поэтому Господь не должен был раскрывать нечестивость Иуды до тех пор, пока его предательство не стало явным для всего мира.

Иов 12

В последующих главах Иов даст ответ (гл. 12 - 14), и несомненно, что он отплатит им той же монетой. “Подлинно, только вы люди, и с вами умрёт мудрость!” Да, они заслужили такой упрёк. “И у меня есть сердце, как у вас; не ниже я вас; и кто не знает того же?” Они произносили лишь банальности, морализированные банальности, которые были известны каждому, кто хоть немного был знаком с Богом. Они ничуть не проясняли такой трудный вопрос, как получилось так, что благочестивый, богобоязненный человек подвергся столь ужасному горю и страданию. Они не внесли и малой толики для прояснения этого вопроса. Они лишь высказали все свои дурные мысли и чувства, и, следовательно, они лишь накапливали гнев, как если бы это был день гнева, но это был день благодати, и Бог смирил их тем, что они стали обязаны Иову за то, что Бог разом не уничтожил их, как того требовала справедливость. “Посмешищем стал я для друга своего [они говорили о том, что он насмехается], я, который взывал к Богу, и которому Он отвечал, посмешищем - человек праведный, непорочный. Так презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами”.

И эта фраза точно описывала их положение; они находились в полном покое, эти трое мужей; с ними ничего не произошло, они, в отличие от Иова, не были взяты Богом, чтобы позволить дьяволу причинять зло, какое он только мог причинить, и в конце концов допустить, чтобы благочестивые люди стали бы людьми, провоцирующими их, как они провоцировали Иова. “Так презрен по мыслям сидящего в покое факел, приготовленный для спотыкающихся ногами”, то есть таковым чувствовал себя Иов. Факел необходимо держать очень крепко, а если человек спотыкается ногами, то какая тогда польза от факела? Он раскачивался и падал в грязь, а они все сидели в покое, осуждая его. “Покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих”. Ничто не могло бы более опровергнуть их аргументы.

Был один сильный зверолов Нимрод, тот человек, который первым начал охотиться на зверей и подчинял людей своим собственным целям, не имея на то власти, данной Богом. И все же Бог допускал это. Нимрод построил большие города и стал великим. Поэтому Иов и говорит: “Покойны шатры у грабителей и безопасны у раздражающих Бога, которые как бы Бога носят в руках своих”. Таково нынешнее состояниеземли. И любое состояние земли с тех пор, как человек впал в грех, не соответствует тому, что Бог думает о людях. Осуждение им людей все ещё не проявляется. В особых случаях могут иметь место определённые действия Бога как исключение из его обычных путей, когда Он позволяет событиям идти своим чередом. Но именно потому, что все осуждалось не соответствовало Богу, а было так, как они хотели.

“И подлинно: спроси у скота [здесь имеет место очень победоносная вещь], и научит тебя, у птицы небесной, и возвестит тебе; или побеседуй с землёю, и наставит тебя, и скажут тебе рыбы морские”, у которых вообще нет голоса и они не могут издать ни одного звука. “И скажут тебе...” То есть все твари, низшие твари на земле, являются доказательством того, что все происходит не соответственно Богу. Разве они не охотятся друг на друга, разве большие не проглатывают меньших и разве человек не является самым главным убийцей зверей, птиц, рыб и всего прочего ради удовлетворения своих собственных потребностей? Я не имею в виду лишь ради пропитания, а для того, чтобы удовлетворить себя любой ценой. Одним словом, происходит не только то, что допускает Бог, но человек совершает это ради собственного богатства, ради чего угодно, кроме Бога. “Кто во всем этом не узнает, что рука Господа сотворила сие?” Он не может отрицать, что Бог предоставил всему идти своим путём. “В Его руке душа всего живущего и дух всякой человеческой плоти”. И все же Он позволяет им вести себя так беззаконно. “Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознает вкус пищи?” Не думаете ли вы, что я не могу слышать или различать вкус? “В старцах - мудрость [ здесь он вновь показывает, как мало он осуждал то, где была мудрость], и в долголетних - разум”, потому что у них есть опыт, который ничем нельзя заменить.

“У Него премудрость”, - говорит он. Иов обращается к Богу, так как в конце концов человек преуспевает в чем-либо лишь в незначительной степени. “У Него премудрость и сила [в то время, как старцы становятся мудрее, сам он становится немощнее]; Его совет и разум. Что Он разрушит, то не построится; кого Он заключит, тот не высвободится. Остановит воды, и все высохнет”. В каком ужасном состоянии окажется земля, когда на ней не будет воды! Но все происходит совсем иначе, и Он даёт им слишком много воды - “пустит их, и превратят землю”. Вода все приносит им. “У Него могущество и премудрость, пред Ним заблуждающийся и вводящий в заблуждение”. Таково нынешнее состояние. “Он приводит советников в необдуманность и судей делает глупыми”. Несомненно, советники и судьи были людьми, превосходившими других своими знаниями, и предполагается, что они должны быть таковыми благодаря своей мудрости. Но в этом мире всему есть предел, и часто мы находим разочарование в том, на что больше всего полагаемся.

“Он лишает перевязей царей и поясом обвязывает чресла их; князей лишает достоинства и низвергает храбрых; отнимает язык у велеречивых и старцев лишает смысла; покрывает стыдом знаменитых и силу могучих ослабляет; открывает глубокое из среды тьмы и выводит на свет тень смертную; умножает народы и истребляет их; рассевает народы и собирает их”. Но все же нет того, что свидетельствует об установленном суде Бога. Среди людей все находится в постоянном движении, в постоянном течении и изменении, и поэтому не может быть ничего глупее, чем нападки на Иова троих его друзей. “Отнимает ум у глав народа земли и оставляет их блуждать в пустыне, где нет пути: ощупью ходят они во тьме без света и шатаются, как пьяные”. Именно таким образом люди верят в мужей.

Иов 13

А теперь он говорит (гл. 13): “Вот, все это видело око моё [вы хвалились тем, что старцы обладают всем познанием], слышало ухо моё и заметило для себя. Сколько знаете вы, знаю и я: не ниже я вас. Но я к Вседержителю хотел бы говорить и желал бы состязаться с Богом”. Именно это он и делал. Но как? Он не знал этого. Не было того, кто стоял бы между Богом и человеком, подобно Христу. Так что он не знал, как достичь его. Если бы он только мог найти его; если бы он только мог находиться пред его лицом! Он прекрасно знал, что он нашёл бы там верного Бога. Но так или иначе между Богом и его душой были трудности и тайны, которых он не мог понять. Он говорит: “А вы сплетчики лжи”. Вы видите, что все их доводы были основаны на человеке и на мире. Верующий опирается на все то, что есть в Боге и что Бог даёт и раскрывает. И мы находим это во всем совершенстве во Христе. Ну, а они опирались на человеческий опыт, на человеческие мысли и тому подобное. И далее он говорит: “Все вы бесполезные врачи”. Вы пришли, чтобы излечить меня, услышав о моем ужасном состоянии, вы пришли, чтобы лечить и вылечить меня от моей ужасной болезни и страдания; а что же вы сделали? Почему же вы вылили яд на мои раны? Вы не полили ни вина, ни масла, вы не полили бальзамом на бедного страдающего.

“О, если бы вы только молчали! это было бы вменено вам в мудрость”. И когда человек сидит молча и придерживает язык за зубами, то это зачастую является человеческой мудростью. Но когда он прямо начинает говорить о том, чего не понимает, что же тогда? А именно так они и поступили. “Выслушайте же рассуждения мои... Надлежало ли вам ради Бога говорить неправду и для Него говорить ложь?” Именно это они и делали. Они притворялись, что это делалось для Бога. “Надлежало ли вам быть лицеприятными к Нему и за Бога так препираться? Хорошо ли будет, когда Он испытает вас?” Да, именно это Он и сделал. “Обманете ли Его, как обманывают человека? Строго накажет Он вас”. Как примечательно все это осуществилось! “Строго накажет Он вас, хотя вы и скрытно лицемерите”. Именно так они и поступали. Они воспринимали людей неправильно - по внешнему виду. “Напоминания ваши подобны пеплу; оплоты ваши - оплоты глиняные. Замолчите передо мною, и я буду говорить, что бы ни постигло меня”. И здесь он готов вынести все, что Бог пошлёт на него. Он испытывает страх перед этим, и страх этот лежит на его душе, но он все же здесь, и пусть Бог делает все то, что посчитает нужным. “Для чего мне терзать тело моё зубами моими и душу мою полагать в руку мою? Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться”.

В Иове была гораздо более глубокая вера, чем в тех троих вместе взятых или в ком-либо из них. Он не имел в виду “хотя я погиб”. О нет, он и не думал об этом. “Вот, Он убивает меня”. Он знал, что жизнь на земле не является самой наилучшей, и он познает, что наилучшей будет жизнь, которая наступит. Там все будет соответственно Богу, а здесь все находится в смешении, во всевозможных нравственных отклонениях. “И это уже в оправдание мне [он ничуть не сомневался в этом], потому что лицемер не пойдёт пред лице Его!”. Он был очень далёк от этого. Я не утверждаю, что они были лицемерами, но все же ради благочестивых людей они очень плохо говорили об Иове. “Кто в состоянии оспорить меня? Ибо я скоро умолкну и испущу дух”. То есть для него было облегчением выговориться в том мучительном состоянии, в котором он сейчас находился, и он хотел лишь того, чтобы его исправили, если он ошибался. Сейчас он говорит: “Двух только вещей не делай со мною, и тогда я не буду укрываться от лица Твоего: удали от меня руку Твою [внешняя вещь], и ужас Твой да не потрясает меня [внутренняя вещь]. Тогда зови, и я буду отвечать, или буду говорить я [так он и делал], а Ты отвечай мне. Сколько у меня пороков и грехов?”

Разве он сказал, что в нем не было никаких грехов? Он никогда не говорил ничего подобного, он никогда и не намеревался сказать: “В его глазах я чист”. Нет, нет, ничего подобного. К сожалению, он скорее полагался на свою чистоту в собственных глазах и в глазах других людей, но ему пришлось познать, что это отличалось от чистоты в глазах Бога. И он начинал познавать это все глубже и глубже. “Для чего скрываешь лице Твоё и считаешь меня врагом Тебе? Не сорванный ли листок Ты сокрушаешь..?” Претендовал ли этот человек на какую-либо силу? “И не сухую ли соломинку преследуешь? Ибо Ты пишешь на меня горькое и вменяешь мне грехи юности моей [может быть, чтобы они постигли его сейчас], и ставишь в колоду ноги мои [делаешь объектом позора перед всеми], и подстерегаешь все стези мои, - гонишься по следам ног моих”. О чем можно было подумать, должно было скрываться - “следы ног моих”, но нет, все обозначилось. “А он, как гниль, распадается, как одежда, изъеденная молью”.

Иов 14

Теперь мы подходим к очень примечательной 14-ой главе. Здесь мы находим, что даже в те дни люди, хотя и были невежественны, были далеки от смешения воскресения неправедных с праведными. В этой главе рассказывается о человеке, восставшем из гроба. Я не говорю - из мёртвых. Воскресение из мёртвых означает, что кто-то воскрес, а другие остались. Воскресение из гроба состоится тогда, когда воскреснут все святые и для воскрешения останутся только нечестивые. Это и будет воскресение из гроба, а не из мёртвых (ибо “из мёртвых” предполагает, что останутся ещё другие), и в то время уже никого не останется. Произойдут два воскрешения. То, что в общепринятых вероучениях христианского мира называется “общим”, является вымыслом; в Писании это не имеет обоснования, и это полностью противоположно самым простым словам Бога. И теперь в мире смешаны вместе праведные и нечестивые. Плевелы произрастают вместе с пшеницей. Но так будет до тех пор, пока не настанет судный день; только до тех пор, пока не придёт Господь. А когда придёт Господь, тогда состоится отделение праведных, призванных не только из мёртвых (остальные мёртвые останутся в своих гробах), на небеса, где Он находится сейчас. Они станут подобны ему - “воскресение праведных”. Но останется ещё огромная часть человечества, и именно это Иов описывает в 14-ой главе. Если позволит Бог, то позже я расскажу немного больше о “воскресении праведных”, а здесь имеет место воскресение неправедных. И поэтому вы заметите, как великолепно подходит для описания этого употребление выражения “человек, рождённый женою”. Ни слова не говорится о том, кто рождён от Бога. Праведными будут рождённые Богом. А “человек, рождённый женою” (а таковыми являются все) “краткодневен” - имеется в виду человек после грехопадения - “пресыщен печалями”.

Если же вы скажете о рождённых Богом, то разве это все, что вы могли бы сказать? Конечно же, нет! Уйти из жизни - это, несомненно, достижение, но жить - ещё более достойно, тем более, когда целью является Христос, и такие люди могут сказать в определённой степени, несмотря на свои прегрешения и немощь: “Жить - для меня означает Христос”. Да, это преисполнено благословения, а здесь присутствует лишь человек, рождённый женой, и нет рождённого Богом, нет до тех пор, пока мы не подойдём к следующей главе. Ни об одном из них не предполагается, что он был рождён Богом. “Как цветок, он выходит”. Так все, когда рождаются, одинаково красивы подобно цветку, и это, несомненно, интересное сравнение, но это сравнение затем развивается дальше до полной ясности. “Как цветок, он выходит и опадает; убегает, как тень, и не останавливается”. Вы все очень хорошо знаете, мы все это знаем, что среди детей существует большая смертность, именно среди детей наиболее часто и встречается смерть. “И на него-то Ты отверзаешь очи Твои, и меня ведёшь на суд с Тобою? Кто родится чистым от нечистого? Ни один”. Это не значит, что “ни один человек”, а “ни одна вещь”. Я сделал это замечание лишь для того, чтобы было понятно. “Если дни ему определены, и число месяцев его у Тебя, если Ты положил ему предел, которого он не перейдёт...” Все это остаётся неопределённым - случайное условие, что касается человека, но все решается Богом.

“Уклонись от него; пусть он отдохнёт, доколе не окончит, как наёмник, дня своего. Для дерева есть надежда, что оно, если и будет срублено, снова оживёт, и отрасли от него выходить не перестанут: если и устарел в земле корень его, и пень его замер в пыли, но, лишь почуяло воду, оно даёт отпрыски и пускает ветви, как бы вновь посаженное. А человек умирает и распадается”. Для него нет надежды на земную жизнь, он умирает раз и навсегда. Растение, напротив, может быть уничтожено, и все же оно может вновь пробиться, особенно если этому поможет вода. “Отошёл, и где он? Уходят воды из озера, и река иссякает и высыхает: так человек ляжет и не станет”. Здесь люди очень часто претыкаются, но не так было с Духом Бога у Иова. Ибо ясно, что здесь он говорит действительно то, что содержится в Писании: “До скончания неба он не пробудится”. Очень замечательное выражение. Можно было бы подумать - и чтобы мы легко могли понять это как нечто естественное - “до скончания земли”, но человек живёт и умирает, и не воскресает - не до скончания земли, а “до скончания неба он не пробудится и не воспрянет от сна своего”.

Конечно же, то, что здесь сказано, очень поразительно, что даже человек без Бога, человек, рождённый женщиной, а не Богом, такой человек будет спать до скончания неба. Возьмите, например, последнюю книгу Нового Завета. В 20-ой главе Откровения вы прочтёте, что после последнего восстания мира и народов мира в тысячелетнем царствевсе, кто не обратится за тысячу лет, падут жертвами сатаны после его освобождения из бездны, и всех их он поднимет против Иерусалима на земле. (Они не смогут коснуться Иерусалима, который наверху, этого священного города). Но не только лишь это; поразительно и другое - “окружили стан святых”. Почему в то время вокруг Иерусалима будет стан святых? Неужели сатана соберёт все народы, чтобы предпринять великую попытку погубить праведных, которые затем будут на земле? Все праведные стекаются к Иерусалиму, а так как Иерусалим будет не в состоянии вместить святых со всех концов земли, то они и образуют стан вокруг возлюбленного города , и для сатаны это будет главным признаком. Против этого стана он и намеревается бросить свои войска - всех восстающих в тысячелетнем царстве на земле. И что же произойдёт затем? Бог пошлёт на них огонь и погубит их всех. А затем? Сатана будет брошен в огненное озеро. После этого больше не будет соблазна, после этого все начнёт изменяться. Сатана будет не просто связан, он будет брошен в огненное озеро. Бог больше не находит в нем никакой пользы, которую Он мог бы извлечь из него; теперь он должен быть наказан навсегда. Но и это не все.

Небо и земля исчезнут. А так как огонь уничтожит эти нечестивые народы, то они воскреснут из мёртвых, и не только они, а все нечестивые от начала мира. Это будет воскресение неправедных, и они будут собраны все вместе без единого праведного человека среди них. Они будут изменены, так же, как и мы, в пришествие Господа ради нас перед установлением тысячелетнего царства. Однако о них не говорится, нет необходимости говорить об этом. Им никогда не было обещано, что они будут посажены на престол, а нам было обещано. Они всегда наслаждались своей праведностью. Они не будут наслаждаться ничем, кроме покоя, и, следовательно, так как они никогда не страдали со Христом, то они и не будут прославлены с ним. Тем не менее, они должны быть воскрешены, или, лучше сказать, они должны быть изменены, потому что они не умирали. Но, несомненно, они будут изменены.

И этот основополагающий принцип изменения относится ко всем, кто останется в то время живым на земле, - ко всем святым. И мы читаем о них в следующей главе Откровения. “Скиния Бога с человеками”. Здесь они являются “человеками”, а не скинией. Скинией Бога являются прославленные святые, те, кто уже был с ним и царствовал, - все те, кто был его и, насколько я знаю, составлял собрание. Я не знаю, чтобы кто-то мог предсказать подобное о чем-либо, кроме собрания. И все же все остальные будут благословлены навечно. А скиния Бога остаётся с человеками, и я полагаю, что этими человеками, о которых здесь говорится, будут святые, которые должны быть перемещены с земли на “новую землю”. Вы можете спросить меня: “Как и зачем?” Я отвечу, что Бог не говорит нам, и я вам не могу сказать, так как это будет за пределами того, что я знаю; но все мы должны верить в то, что это будет так, потому что так сказано в Слове. Так что здесь совершенно определённо присутствует скиния Бога. И теперь, когда все они находятся в этом городе, пригодном для вечности, эта скиния опускается, вместо того, чтобы быть в воздухе. Это не значит, что она смешивается с другой, но она есть. Она соизволила быть в тумане; сам Бог присутствует здесь; здесь будут также все те, кто находится в особой близости к Богу, и все блаженные жители тысячелетнего земного царства будут здесь, как люди, с которыми затем будет эта скиния. Таким образом, очевидно, как это соотносится со словами Иова. Нечестивые останутся в гробах до скончания земли, не просто до скончания века, а до полного скончания не только земли, но и небес, и поэтому сказано: “До скончания неба”. Ибо можно подумать, что в начале тысячелетнего царства земля подвергнется значительному изменению, и она изменится, но не тогда. Этого не произойдёт “до скончания неба”, этого никогда не произойдёт до полного окончания всех божественных домоустроений, и только тогда все нечестивые от начала и до конца тысячелетнего царства будут воскрешены для суда. И это полностью согласуется с 5-ой главой евангелия по Иоанну. Вы вспоминаете эту очень примечательную часть главного принципа жизни и осуждения нашим Господом Иисусом. Он есть источник жизни и исполнитель наказания. Давая жизнь, Он имел общение со своим Отцом. “Ибо, как Отец воскрешает мёртвых и оживляет, таки Сын оживляет, кого хочет”. Но судить будет Он, и только Он один. И в результате Он осуществляет также суд над живыми, “оживлёнными” или “живыми”. Однако к тому времени все его враги будут мертвы, все нечестивые от начала мира, и поэтому они будут приговорены к тому, что будет продолжаться до тех пор, пока не перестанет существовать мир, когда не будет ничего, кроме нового неба и новой земли, где будет лишь праведность. Тогда они встретят свой рок. И мне кажется, очень приятно, что тех, кого Бог любит, Он приведёт к благословению задолго до того, как осуждённые встретят свою участь, и они все вместе встретят эту участь.

И, говоря о тех, кто останется, когда Господь придёт ради своих святых, конечно же, состоятся главные исполнения суда, но тогда они останутся (как основной закон) до окончания всего - пока не истечёт тысяча лет и пока полностью не изменятся небеса и земля. Поэтому я хотел бы, чтобы это запомнилось вам как показывающее, что Иов обладал очень хорошим представлением об этой благостной истине, обладал гораздо большим представлением, чем нынешние теологи. В основном все они сходны в своём заблуждении; не имеет значения, кем они могут быть. Они могут быть государственной или негосударственной церковью, они могут быть, как они называют себя, свободной церковью или могут быть ритуалистами, римскими католиками или кем-либо ещё; но все они едины в своём главном заблуждении: они соединяют вместе праведных и неправедных в том, что они называют общим осуждением, общим воскресением, то, что не находит подтверждения ни в одном писании. И, более того, это осуждается всем светом Слова, как в Ветхом Завете, так и в Новом.

И теперь мне не нужно говорить более, ибо Иов отвернулся от этой чрезвычайно важной сферы, которая занимала его разум, чтобы обратиться к Богу, говоря: “Воззвал бы Ты, и я дал бы Тебе ответ, и Ты явил бы благоволение творению рук Твоих”. Его сердце начинает обретать некоторое мужество. “Ибо тогда Ты исчислял бы шаги мои и не подстерегал бы греха моего; в свитке было бы запечатано беззаконие моё, и Ты закрыл бы вину мою. Но гора падая разрушается, и скала сходит с места своего; вода стирает камни; разлив её смывает земную пыль: так и надежду человека Ты уничтожаешь”. Но Бог не оставил Иова до тех пор, пока не увидел, что тот был не только лишь человеком, но человеком, взиравшим на Бога и знавшим любовь Бога, которая избрала его и наказывала, чтобы он мог стать более благословенным, чем когда бы то ни было прежде. Такова главная цель книги Иова.

Иов 15

В 15-ой главе мы читаем о втором споре между друзьями Иова и им самим. Если Господь позволит, то я в основном рассмотрю значительную часть этого. Хотя Елифаз и был самым серьёзным и влиятельным из всех друзей, но все они тем не менее были подвержены одному и тому же заблуждению. Для наших душ это очень важно. Почему это должно быть так? Разве мы настолько отличаемся от других? Разве мы не склонны к этому? Вы должны помнить, что это практическая, а не только догматическая ошибка. Здесь не идёт речь о лжеучении какого-либо рода; речь идёт о применении истины для души, и для нас очень важно, что Бог дал нам эту раннюю книгу. Возможно, её автором был Моисей, так как люди, о которых идёт речь, жили задолго до Моисея. Мы видим это по возрасту Иова и по другим обстоятельствам. Здесь нет никакой ссылки на закон Израиля, на избавление Израиля из Египта. В книге постоянно говорится об определённо более раннем времени. Главным её моментом является отношение Бога с человеком, и особенно с людьми веры. Рассматривается не только неверующий человек - с ним дела обстоят всегда одинаково. Его вина может быть усугублена, и, действительно, я не сомневаюсь, что сейчас нет такого ответственного человека, как те, кто слышал евангелие, кто был знаком с христианством, представленным живыми людьми. Они более виноваты и определённым образом достойны сожаления. Несомненно, в джунглях Африки ещё могут быть неизвестные племена, а это очень древняя цивилизация, и её правителям удалось полностью прекратить доступ света из всех источников, чтобы преследовать свои собственные цели, которые приведут к их гибели. Но Бог не допустит, чтобы это продолжалось дальше, и тем не менее мы не можем искать большего в нынешнем состоянии; многие могут пойти туда по причине торговли, возможно, из-за политики или из-за притязаний любого другого рода; и все же и среди них могут оказаться чада Бога, которые смешаются с ними и, по крайней мере, смогут передать послание от Христа.

Как бы то ни было, я обращаю ваше внимание на то, что представляет собой интересный характер этой книги как откровения для нас (и, конечно же, для ветхозаветных святых задолго до нас), как Бог обращался с благочестивыми людьми и что было во благо для их душ, прежде чем появилось какое-либо написанное божественное откровение; ибо книга Иова была одной из первых написанных книг, как я уже упоминал. Иногда люди забывают, что, хотя книга Иова и появилась довольно давно в Библии, она является первой поэтической книгой - прозаические книги появились прежде книги Иова, относя нас к вавилонскому пленению, а затем возвращая обратно; и лишь тогда мы возвращаемся к поэтическим книгам, первой из которых является книга Иова. Поэтому она во многом соответствует книге Бытие: то, чем является Бытие в начале Библии, соответствует книге Иова в последующей её части. Затем мы имеем книги пророков, но это - первая поэтическая книга, которая не входит в книги пророков.

Христиане различаются между собой не только в нынешние времена. Мы видим это здесь изначально, это относится к человеческому духу и может иметь очень хороший источник, потому что мы, как, несомненно, и ветхозаветные святые, чувствуем себя инстинктивно заботящимися друг о друге. Друзья Иова были чрезвычайно обеспокоены из-за человека, на которого все они взирали и который считался самым праведным из всех людей их окружения, и не удивительно, что Бог провозгласил его таковым. Они не знали этого. Очень важно сделать замечание, что мы находимся в совершенно ином положении, ибо слышим все эти споры от самого Иова. Как же мало Иов знал о том, что все постигшее его было следствием происходящего на небесах в присутствии Бога! Все сказанное на небесах о чаде Бога касалось даже его наказания! Это должно было быть особое наказание, и все это было решено там; Иов ничего не знал об этом. Набеги халдеев и тех, кого мы называем бедуинами, и все подобное этому происходило естественно; но, несомненно, была тенденция к тому, чтобы рассматривать это лишь как наказание праведного человека и его семьи из естественных источников. Нет, возлюбленные друзья, это не только лишь естественная причина для верующего - он пребывает под оком Бога. Он всегда был под наблюдением ока Бога, и даже ещё более сейчас. Сейчас мы приведены к самым тесным отношениям с Богом. Мы поставлены на место его собственной семьи, мы являемся его детьми, да, сынами Бога, ибо это последнее свидетельствует о более высоком положении перед другими, то есть мы больше не являемся новичками, не являемся младенцами, как это было с верующими в иудействе. Они не достигли этого возраста. А христианин сейчас, если он знает, что значит быть христианином (большинство, слава Богу, это знают, ибо они считают себя в большей степени старыми верующими, хотя это и не так), обладает гораздо большими привилегиями; и одним из самых важных средств сатаны является препятствие к пониманию людьми места, которое им предназначено, а следовательно, к пониманию их ответственности. Как бы то ни было, здесь мы имеем тех несомненных святых, которые все были в море этого ужасного несчастья, удара за ударом, потрясения за потрясением, унёсших все, в чем Иов когда-то так преуспевал. Ибо Бог испытывает наслаждение в благословении своего народа не только в духовном, но и там, где мы можем вынести его. Вы помните то слово апостола Иоанна, где он изъявил желание, чтобы Гаий мог преуспевать так, как преуспевала и его душа. Если душа не преуспевает, то наступают несчастья как великая милость, но там, где душа преуспевает, нам может быть дозволено почувствовать, и Бог испытывает наслаждение, показывая свою благосклонность во всем, если это происходит ради его слова, и Он выступает судьёй этого. Но здесь происходят такие явления, которые тем или иным образом, по божественной премудрости, запрещены.

Однако сейчас я рассматриваю не это; здесь мы сталкиваемся с тем фактом, что в Иове великолепно сочетались две вещи: на земле не было больше другого такого человека, как Иов, на которого Бог взирал бы с большим наслаждением, и не было другого человека, которого постигло бы такое наказание от Бога. Иудеям было очень трудно понять это. Они желали установить, что Иов был вымышленным лицом, потому что им казалось очень странным, что после Авраама, Исаака и Иакова вне Израиля мог быть такой человек, о котором Бог был такого высокого мнения, и к тому же он был не иудеем! Да, это было тяжёлым ударом по их гордыне и ограниченности. Неужели все они действительно были несведущими в этом? Казалось бы, что, с одной стороны, они имели отношение к колену Авраама, но они не относились к избранному колену. Вы знаете, что у Авраама были и другие дети, и они, по-видимому, происходили также из колена Авраама, но были вне особого завета; и у нас нет никаких оснований предполагать, что они имели знамение и залог того завета, который, конечно же, имели израильтяне.

Нет, речь идёт об отношениях Бога с человеком, с человеческим сердцем и совестью. И, более того, это происходило не из-за какого-то особого зла. Речь Елифаза, которую я прочитал, содержала изначальное заблуждение. Мы не можем избавиться от мысли о том, что Иов казался тем, что было приятно для наших глаз или для чьих бы то ни было глаз, и он был благословен Богом весьма необычным образом. Ибо, как сказано, он был самым великим человеком в этой части Востока. И вот теперь это полное изменение! Это повержение его из того, что, казалось бы, было его достоинством! Как могло случиться такое, если Бог был справедливым Богом? Здесь, должно быть, была какая-то ужасная нечестивость. Так, он также чувствовал, что была нечестивость, и должен был осознавать это, и все же от Иова не исходило ни одного слова, ни малейшего признака, что он стыдился самого себя или что в нем было то, что подлежало осуждению! В Иове был грех, но ничуть не похожий на тот, который они ожидали найти в нем. Грех Иова состоял в том, что он был слишком хорошего мнения о себе и что ему очень нравились те, кто так высоко ценил его. Я спрашиваю: “Есть ли подобное в ком-либо из нас?” Боюсь, что это явление очень распространено. И именно этого люди чаще всего не замечают. Они не познают, они слишком мало понимают это удивительное отражение Слова. Они не понимают, что все это относится и к ним.

Тем не менее я, возможно, и предвосхищаю события. Но мы узнаем, какой яркой была речь Елифаза - мягкого, рассудительного и серьёзного человека, ибо он, несомненно, был таковым. Нам не следует рассматривать троих друзей, как будто они были какими-то очень необычными. Они действительно были вполне обычны. Необычен был, скорее, Иов, и вполне определённо необычен; и именно это сделало пример Иова таким подходящим для божественного намерения. Человек, по своему мнению, может быть совершенно непорочен, человека могут уважать по заслугам, и человек может быть таковым, как и Иов, то есть благочестивым, богобоязненным, любимым, ценимым и превозносимым; но когда он воспринимает это как свою заслугу, то Бог становится ревнивым, и Он не допустит подобное. А почему нет? - Человек есть грешник. Иов, хотя он и был верующим, имел в себе грех, и ему недоставало самоосуждения. Если бы самоосуждение осуществлялось должным образом, то Иову не нужно было бы это наказание. Но в этом есть и другая сторона: когда Бог посылает наказание, то самым главным призванием человека является подчинение этому наказанию безо всякого сомнения, без вопросов, полностью доверяясь Богу в том, что нет незаслуженного наказания. А здесь же произошло наоборот: Иов очень много думал об этом и даже обвинял Бога, полагая, что Бог обходится с ним действительно очень сурово. Таким образом, это значит, что то, как рассматривалась иногда эта книга в течение 1500 лет (а возможно, и более), было совершенным заблуждением.

Я имею в виду то, что Иова считали образом Христа в его страданиях. Ничего подобного, как раз наоборот. Посмотрите, например, псалмы 39 и 40. Здесь мы читаем не лично о Христе, а о духе Христа в израильтянине, но это осуществится в будущем, когда будет остаток иудеев, отмеченный духом Христа, который появится после того, как мы будем взяты на небеса. Они пройдут через ужасное испытание, и остаток будет иметь этот дух Христа. И псалмы пророчески описывают этих иудеев. Несомненно, все это было написано для нас. Вся Библия была написана для христианина и для его пользы, благословения и наслаждения. Но все это не о нас. Ошибка, которая совершается многими людьми, заключается в том, что они считают так: коль все это написано нам во благо, для нашего духовного наслаждения, то мы являемся теми людьми, которые здесь имеются в виду! Но это не так. Именно и фальсифицировалась попытка найти в этом пример Христа, в то время как сама суть противоположна тому, что показано сопротивляющимся духом Иова. Иов обвиняет Бога в том, что Он является ему врагом, что разрывает его на части и низвергает, превращая его в объект насмешек для всех. Иов вменяет это Богу в вину. Да, несомненно, Бог допустил все это, без этого нельзя было обойтись. Но это была ошибка не Бога, а Иова, и именно Иов испытывал самое мучительное чувство из-за этого, потому что он не мог вынести позора. Он прекрасно выносил все муки до тех пор, пока на месте действия не появились его друзья. Человек может вынести это, когда он один, но когда есть люди, не проявляющие сочувствия и понимания, то человек даёт волю своим чувствам и может высказаться совершенно неподобающим языком о своих друзьях, хотя, возможно, они это заслужили, но они, конечно же, не Бог. И его друзья осознавали это. Они видели, что Иов неподобающим образом говорил о Боге, так что он сам себя поставил в неудобное положение.

“Станет ли мудрый отвечать знанием пустым [ибо они были совершенно уверены в том, что в сказанном Иовом было нечто очень искусное, и они называли это пустым знанием] и наполнять чрево своё ветром палящим [несомненно, он был крайне не прав], оправдываться словами бесполезными и речью, не имеющею никакой силы? Да ты отложил и страх и за малость считаешь речь к Богу”. Но теперь он не делал ничего подобного. Иов всегда был привержен Богу, всегда взирал на Бога, но все же сказал, что не не может найти его, что Он изгнал его, навлёк на него это несчастье, которое он теперь переносит, так что не может достичь его. И если бы только мог добраться туда, то нашёл бы милость и благоволение. Несомненно, все это было очень противоречиво; но такое всегда происходит с бедным человеком, когда он находится не в присутствии Бога. Это был один из самых важных моментов. Иов был живым человеком, ибо человек веры бывает слишком хорошего мнения о других, а также и о себе самом. Именно в этом он совершенно ошибался. И именно в этом Христос и христианство ставят нас на наше подлинное место, если мы верны, то есть нам приходится встречаться лицом к лицу с враждебным миром; но это могут быть даже и христиане, которые неверны и поэтому враждебно настроены против людей, которые верны, что служит упрёком им самим. Нам приходится выносить это, и, следовательно, здесь мы познаем истину страдания со Христом, то есть то, от чего страдал Христос.

Сейчас я не говорю о страданиях ради Христа. Страдание ради Христа имеет место там, где совершается решительный прорыв. Допустим, нас по ошибке бросили в тюрьму, или нас ошибочно сослали, или казнили как убийц и тому подобное, то это и есть страдание ради Христа. Но христианину присуще и другое страдание - страдание со Христом. Предположим, что английская принцесса встала на место христианина. Что же тогда произойдёт с принцессой? Конечно же, только страдание. Почему? Потому что все, что теперь её окружает, противоположно тому, что присуще её душе и подобает её положению. Но почему так происходит? Потому что это от мира, от мира в его самых грандиозных формах, и, следовательно, это должно означать противоречие. Каково же место христианина? - Он не от мира. И насколько же он не от мира? - Как и Христос. Как Христос поступал с миром? Где Христос внёс хотя бы незначительную долю в то, что мир любит и ценит? Христос, казалось бы, был самым бесполезным из людей для мира. Он никогда не произносил речей о науке, Он не внёс ни единого урока в обучение или литературу. Он никогда не голосовал, если я вообще могу говорить о голосовании или о чем-либо подобном, - Он никогда не делал ничего подобного; Он даже никогда не судил и не выносил решения, даже когда люди хотели, чтобы Он неформально рассудил их, и, следовательно, ещё никогда не было человека более отстранённого от мира, а лишь проходящего через него. В таком положении и находится христианин. Я говорю это потому, что чем более высокое положение в мире вы занимаете, тем труднее для вас быть верными. А это и есть страдание со Христом. Есть люди, у которых все получается легко. Но этим не стоит восхищаться, это является некоторого рода успокаивающим средством - постоянное успокоение самого себя наркотиками, чтобы заглушить чувство и воспринимать все очень спокойно, не имеет значения, что именно, и совершенно теряя из виду тот факт, что нам не следует принадлежать к тому, в чем мы принимаем участие.

О, возлюбленные друзья, разве это выход. Наше призвание заключается в том, чтобы принимать активное участие ради Христа и согласно Христу. Предположим, что загорелся дом нашего соседа, и наш долг - немедленно предпринять все возможное, чтобы помочь спасти и жизнь, и имущество. Я знаком с теми, кто называет себя “сторонниками пассивного сопротивления”, но я не понимаю этого выражения. Они являются сторонниками активного сопротивления закону, и если бы они обладали каким-либо чувством собственности, то они спокойно бы заплатили свои деньги или позволили бы людям спокойно взять своё добро и, таким образом, положили этому конец. Я упоминаю об этом лишь для того, чтобы показать, как чада Бога полностью потеряли чувство того, что значит быть христианином. Сейчас я говорю с практической точки зрения, но можно развить эту мысль и дальше. Я придерживаюсь того мнения, что христиане потеряли представление о том, что значит быть христианином. Это не значит, что существует определённый стандарт, из которого мы черпаем знание о том, что значит быть христианином, и что практически мы разбираемся в этом. Но мне кажется, что они ошибаются насчёт образца, равно как и практически. Однако я могу утверждать относительно себя искренне и честно лишь одно: то, что занимало меня всю жизнь, - это приверженность тому, что, как я выяснил, представляет собой христианский путь и долг, и стремление помогать другим увидеть истину и блаженство этого и поступать соответственно этому. Я уверен, что во мне есть много того, за что я должен осуждать самого себя, но я благодарю Бога за каждое наказание и за все то, что превращает меня в ничто. И именно это Иов должен был познать для самого себя. Он не знал, что Бог делал это все в его же благо, допуская даже то, что было так неприемлемо для Бога, - болезнь и гибель семьи. Все это было деянием дьявола, но Бог допустил это во благо Иова, а Иов не имел никакого представления об этом. Но если бы Иов понял исход происходящего и понял бы начало того, что было до наказания, то он не получил бы значительной части благословения; но почему? Потому что тогда, как и сейчас, чадо Бога должно ходить верой. Люди часто любят судить по внешнему виду, и именно это основное заблуждение лежит в основе всех речей трёх друзей Иова. Они смотрели на него, они смотрели на то, каким он был, а теперь они смотрят на то, каков он в этом ужасном повержении в прах; в результате они сказали, что Бог есть справедливый Бог, и если бы за всем этим не скрывалось нечто ужасное, то он никогда не допустил бы этого. Они полностью были не правы в этом, а Иов был относительно прав, когда говорил, что знает, что это не так; и их разговоры не могли отвергнуть того, что есть самые нечестивые люди, которые являются самыми благополучными, и есть в этом мире благочестивые люди, которые чрезвычайно страдают. Почему такое могло произойти? Потому что здесь активно действовал сатана, потому что люди следуют за сатаной, сами не зная того. Они являются рабами и пленниками дьявола, а те, кто не являются таковыми, становятся объектом их упрёков и ненависти. И Бог не устраняет этого; Он все ещё не повергает сатану, ему дозволяется идти своим путём. И никогда не было большего доказательства этому, чем побуждение сатаной мира и иудейского народа к распятию их собственного Мессии, Господа славы. Было ли в этом какое-либо прегрешение? Здесь вы имеете решительное доказательство этому. Ведь был совершенно безгрешный и никогда не было такого страдающего.

И тогда получается, что вся теория троих друзей была заблуждением от начала и до конца. Но ведь именно так и думает большинство людей до нынешнего дня. Они представляют себе, что должно быть очень большое прегрешение там, где они видят, что людям приходится проходить через глубокие воды. Но было и то, чего Иов не имел, и это служило мерой ему самому перед лицом Бога, и Бог не прекратил этого, пока не привёл его в своё присутствие. Он вмешивался очень примечательным образом, но мне не следует опережать события. Елифаз после того, как резко нападал на Иова, теперь возвращается к очень распространённой мерке, которая была ему особенно присуща. Елифаз твёрдо настаивал на большом значении опыта. Вы знаете, что есть люди, которые очень ценят опыт и, соответственно, значимых и хороших людей, живших прежде. Является ли это нормой? Никто не станет отрицать той чести, которой достойны старики, по крайней мере, этого не станут отрицать люди, которые придерживаются правил приличия. Но Елифаз использовал это совершенно неправильным образом, и поэтому он спросил Иова, почему тот идёт против всего того, чего придерживались самые лучшие люди. Разве он первый человек; разве стар так же, как и эти холмы, раз он так говорит, как будто бы знает все лучше самых выдающихся людей, которые старше даже его отца? И он встал на этот путь! Да, в течение некоторого времени он продолжал это и пришёл к тому, что должно быть. “Тем больше нечист и растлён человек, пьющий беззаконие, как воду. Я буду говорить тебе, слушай меня; я расскажу тебе, что видел”. В частности, здесь он имел в виду Иова. “Я буду говорить тебе, слушай меня; я расскажу тебе, что видел, что слышали мудрые и не скрыли слышанного от отцов своих”. Поэтому он обращается к древнему опыту, и опыту лучших людей, когда люди были ещё не настолько плохи, как в его время. Ибо это совершенно верно: человек становится все хуже и хуже, и даже он заметил это. Известный поэт, которого я часто читал в детстве - языческий поэт, - говорит то же самое. Он говорит, что не было ещё такого плохого поколения, как нынешнее, которое родит детей ещё более плохих, чем их отцы. По крайней мере, они не так плохи, как люди, которые думают, что мир становится лучше, ибо эти люди ошибаются в большей степени. Но наступят значительные изменения, и эти изменения будут вызваны не проповедниками, не трактатами, не книгами, не образованием, и даже не Библией, хотя она является Словом Бога. Библия требует большего. Она требует того, чтобы люди были рождены Богом; но даже в том случае, если они рождены Богом, они, тем не менее, призываются к тому, чтобы осуждать себя, даже если они подобны Иову, самому лучшему среди них. Именно к этому его и подводили, именно к этому он шёл так медленно. Поэтому все эти доводы были крайне неуместны, и большая часть главы представляет собой описание того, что когда человек продолжает таким образом, то, должно быть, он всегда боится грядущего. Елифаз ошибался относительно этого. У Иова не было подобной мысли. Иов был совершенно уверен, что если бы он только мог найти Бога, то все было бы прекрасно, и Он поговорил бы с ним и сделал бы все во благо. Но Иов знал, что тем или иным образом Бог причастен к тому, что случилось, и допустил, чтобы с ним произошли такие ужасные вещи, но почему - он этого не знал, и с какой целью - это тоже ему было неведомо.

Иов 16

И теперь мы подходим к тому, что ответил Иов (гл. 16): “Слышал я много такого; жалкие утешители все вы! Будет ли конец ветреным словам? и что побудило тебя так отвечать? И я мог бы так же говорить, как вы, если бы душа ваша была на месте души моей; ополчался бы на вас словами и кивал бы на вас головою моею; подкреплял бы вас языком моим и движением губ утешал бы. Говорю ли я, не утоляется скорбь моя”. Несомненно, Иов говорил совершенно искренне. Он был бы утешителем для страдающих, он был бы врачом без лекарства. Они положили яд на его раны вместо того, чтобы уменьшить боль. Он сказал: “Перестаю ли, что отходит от меня? Но ныне Он изнурил меня. Ты разрушил всю семью мою. Ты покрыл меня морщинами...” И вновь он говорит о себе самом. “Гнев Его терзает и враждует против меня”. Он не говорит, что это был Бог. Я полагаю, что будет даже чрезмерно предположить, что он имел в виду это; но он все же подразумевал, что Бог это допустил, и поэтому он эвфемистически говорит: “Он”. Но именно Бог дозволил, чтобы дьявол - его враг - совершил это, иначе было бы ужасающее несоответствие с остальной речью, которую мы не должны рассматривать более, чем чрезмерное несоответствие. Но это не главное. “Предал меня Бог беззаконнику”. Он очень наглядно описывает своё крайне бедственное положение. Так, в 17-ом стихе мы видим, как Иов жалуется на то, что сдерживается его молитва: “При всем том, что нет хищения в руках моих”. Это он мог сказать совершенно искренне. Речь и не шла о хищениях; речь шла о слишком большой уверенности Иова в самом себе. “И молитва моя чиста. Земля! не закрой моей крови, и да не будет места воплю моему”. Он считает себя жертвой всей той враждебности, которая была проявлена по отношению к нему. “И ныне вот на небесах Свидетель мой”. Вы нигде не читали, чтобы подобное говорили другие. Они не знали столько о небесах, как Иов; они не знали Бога так, как Иов, - ни один из троих не знал так Бога. “И Заступник мой в вышних!” Это уже начало слабого света, который начинает пробиваться через облака. “Многоречивые друзья мои! К Богу слезит око моё. О, если бы человек мог иметь состязание с Богом, как сын человеческий с ближним своим!” Как же сердце Иова готово было страдать именно за то, что должен сделать Христос!

Иов 17

В 17-ой главе Иов продолжает речь и возвращается к своему ужасному состоянию. Это пока ещё не было решённым делом - это был всего лишь слабый луч света. “Дыхание моё ослабело; дни мои угасают; гробы предо мною. Если бы не насмешки их [конечно же, имеются в виду трое его друзей], то и среди споров их око моё пребывало бы спокойно”. Если такое происходило с тремя людьми, которые являлись его друзьями, то каково же было чувство людей, окружавших его? Вы можете положиться на него, но может получиться так же плохо, как и с тремя друзьями, а может, даже и хуже. Нам не следует предполагать, что такое чувство было свойственно только им. Таково естественное умозаключение душевного человека, уверенного в своей мысли, что нравственное управление Бога осуществляется как раз сейчас, вместо того, чтобы знать, что Бог, напротив, ожидает своего непосредственного управления, когда будет править Христос, единственно способный держать власть и управление. Поэтому даже когда была образована церковь, то и она была неспособна в совершенстве судить мир, и примером этого служит папство. Они сделали попытку управлять миром; и что же из этого вышло? Почему это стало наиболее нечестивым явлением на земле в глазах Бога? Нет ничего более нечестивого, чем папизм. Вы можете рассказать мне обо всех ужасах язычества и буддизма. Да, но они не смешивают Христа или Петра и Павла со всеми остальными. Сторонники папизма достаточно знают о христианстве, чтобы быть виновными за подобное смешение. Боготворить деву Марию более нечестиво, чем боготворить Юнону или Венеру, потому что одни были совершенно невежественны под тьмой дьявола, а другие боготворят Марию после того, как пришёл Христос, после того, как воссиял подлинный свет. Нет ничего более греховного, чем то, что люди называют христианским идолопоклонством. Боготворение мессы - что это значит? Теперь это уже не ограничивается только сторонниками папства, теперь это совершается неприкрыто, я не хочу сказать - протестантами, но людьми, которые выдают себя за духовенство. Не слишком ли это суровое выражение для них? Но в то же время им полностью свойственно заблуждение папистов, и даже если они пока ещё не признают папу, в их душах есть вся ложь папизма. Итак, Иов серьёзнейшим образом оплакивает своё нынешнее состояние и сравнивает его с тем, каким оно было когда-то. “Он поставил меня притчею для народа и посмешищем для него”. И теперь он был притчей во языцех не только для троих друзей, но и народа! “Помутилось от горести око моё, и все члены мои, как тень. Изумятся о сём праведные, и невинный вознегодует на лицемера. Но праведник [вы видите, что речь зашла о хорошем] будет крепко держаться пути своего”. Именно туда он обращал сейчас свой взор. Его заступник был на небесах, его свидетель был наверху, а сам он оставался верным Богу. “Он убивает меня, но я буду надеяться”. Таковы были настроения Иова, таков был его дух. У него было гораздо больше веры, чем у кого-либо из троих его друзей.