Лекции по Библии

Собственно говоря, служение, соответственно Слову, в большей степени является реальным делом помощи святым. Я не имею в виду помощь лишь деньгами. В этом заключается другое неправильное представление о служении. Люди полагают, что единственный способ помочь святым Бога - это дать им денег. Оказывать такую помощь - значит, попасть в ловушку дьявола, потому что деньги правят миром, и подобная помощь делает этих святых рабами денег. Нет, возлюбленные братья, нам необходимо поднять свой взор к Господу. Нам знакомо гибельное состояние, или мы должны познать гибель того, к чему привёл нас Бог, и, действительно, нам не следует исправлять ошибки, подобные этим, если не имеет места такое же разорение, как во времена Неемии, что касается предмета его чувств.

Итак, здесь Бог показывает свою оценку различных служений, осуществляемых различными его святыми, различными членами, по крайней мере, народа Бога. Сейчас я, конечно же, отношу это только к святым. Мы обнаруживаем, что они пришли в свой черёд прежде нас. Кто-то строил Рыбные ворота, и, как здесь сказано, другие чинили то или другое. Старые ворота чинил Иоиада, но затем мы читаем, что когда чинили фекойцы, то их знать не приложила рук к делу Бога. О, какой же это серьёзный упрёк, когда люди, которые прежде всего должны стоять во главе и ободрять, - те люди, у которых есть возможность сделать это наилучшим образом, - стяжали себе незавидную, дурную славу, и в Слове им выражен серьёзный упрёк в том, чтоони не приложили рук к делу своего Бога. Но Бог не остаётся к этому безразличен. Бог замечает это, и никакие извинения не загладят его упрёк. Нам сообщается: “Подле них чинил Мелатия Гаваонитянин”. Но и это ещё не все; здесь находится и “сын Хура, начальник полуокруга Иерусалимского”. И если были такие люди, а имена некоторых не упомянуты (и мы читаем, что некоторые приняли участие в благородном служении), то, значит, была подлинная преданность.

И затем, в двенадцатом стихе, мы читаем: “Подле них чинил Шаллум, сын Галлохеша, начальник полуокруга Иерусалимского, он и дочери его”. Это также важный факт. Очень большое заблуждение предполагать, что женщины не занимали подобающего им значительного места в совершении дела Господа. На самом деле они принимали в этом участие, и апостол Павел достаточно заботится о том, чтобы показать это. Позвольте ненадолго обратиться к посланию Филиппийцам, чтобы показать, где женщины могут помочь, а где - нет. Четвёртая глава в послании Филиппийцам представляет нам прекрасную картину, правда, не без оттенка печали, но тем не менее весьма полезную для нас: “Умоляю Еводию, умоляю Синтихию мыслить то же о Господе”. Зачастую дело Господа приносит трудности, и причина не в том, что это дело должно совершаться с безупречными помыслами - о, Боже! - слишком часто исполнение дела смешивается с этим. Эти две женщины, которых ценил апостол, в какой-то мере находились в ссоре. “Ей, прошу и тебя, искренний сотрудник [по-видимому, апостол обращается к Епафродиту], помогай им [имея в виду этих двух женщин], подвизавшимся в благовествовании вместе со мною”.

Было бы неправильно на основании этого предполагать, что они благовествовали наряду с апостолом Павлом: здесь имеется в виду не это. Но, думаю, многие пришли к выводу, будто Павел признал их сотрудницами в благовествовании вместе с ним. Но это не так. Значение слова, и истинное значение - и важно выяснить его в этом месте - состоит в том, что они разделили испытания благовествования, когда благая весть пришла сюда и когда для неё наступило время испытаний. Эти великодушные женщины действовали сообща при всех перипетиях благовествования. Они вынесли на себе упрёк в этом. Они действовали любыми доступными способами: возможно, открывая двери других домов, возможно, проявляя гостеприимство к тем, кто приходил со словом, возможно, ища души, молясь с ними, приглашая их, - тысячи дел женщины могут делать гораздо лучше, чем мужчины. И, соответственно, апостол показывает, что он глубоко осознавал это. Очень возможно, что братья, пожалуй, проявляли к ним некоторое неуважение и что Епафродит, являясь сотрудником апостола, проник в его мысли и чувства. “Ей, прошу и тебя, искренний сотрудник, помогай им, подвизавшимся в благовествовании вместе со мною” - такова мысль апостола. Речь идёт не о проповедовании, а о разделении испытаний благовествования: “... и с Климентом и с прочими сотрудниками моими, которых имена - в книге жизни”.

В Писании мы не найдём ни проповедующих женщин, ни женщин, которые учат публично. Но есть женщины, имеющие дар пророчества. Я ничуть не отрицаю этого, и если дар дан, то он должен использоваться согласно замыслу Бога. Мы знаем о четырёх дочерях Филиппа, которые пророчествовали; несомненно, они применяли свой дар подобающим образом. Женщины могут помочь женщинам. Женщинам не следует думать, что для их дара это слишком незначительно. Женщинам, конечно же, не к лицу презирать женщин, и, следовательно, сетования на работу в этой области были бы непристойны. Но есть примечания, о которых Бог никогда не забывает в своём деле: поскольку женщине было запрещено разговаривать в собрании Бога, то уж тем более это было запрещено делать перед миром. Дело в том, что в те дни женщине не пришло бы в голову проповедовать перед людьми. Это произошло в более поздние времена, в тех странах, где широко были распространены понятия свободы, так что женщины почти забывали, что они женщины - и в этом их опасность, - потому-то в сегодняшнем мире стёрлась грань между мужчинами и женщинами, что приносит все больше вреда как мужчинам, так и женщинам. Кроме того, может быть такое, что Бог даст блеск подлинной славы женщинам, совершающим истинное дело Господа, что им и подобает. И здесь отмечается это.

И далее рассказывается о людях, которые в различных местах помогали чрезвычайно интересным образом, но рассмотрение этого явно заняло бы у меня гораздо больше времени, чем я хотел бы, ибо я хочу сделать обзор всей книги, чтобы иметь возможность прокомментировать её вам, дабы вы вникли в детали этой главы. Вы увидите, как тщательно Бог отмечает разнообразные служения разных членов своего народа.

Неемия 4

“Когда услышал Санаваллат, что мы строим стену, он рассердился, и много досадовал и издевался над Иудеями”. Ему было весьма досадно обнаружить, что дело уже начато, но гораздо хуже то, что оно продолжалось и что Неемию не так то легко было напугать. Санаваллат грозился донести о нем как о бунтовщике против царя, но для искреннего сердца нет причин для тревоги; и чем более непоколебим был Неемия в оказании чести власти предержащим, тем больше он мог позволить себе пренебрегать угрозами и насмешкой Санаваллата.

“И говорил при братьях своих и при Самарийских военных людях, и сказал: что делают эти жалкие Иудеи? неужели им это дозволят? неужели будут они приносить жертвы? неужели они когда-либо кончат? неужели они оживят камни из груд праха, и притом пожженные?” И к нему присоединился Товия: “Пусть их строят; пойдёт лисица, и разрушит их каменную стену”. Что же сказал на это Неемия? Он сразу же обратился к Богу: “Услышь, Боже наш, в каком мы презрении”. И так было в самые ранние дни собрания. Апостолы терпели побои, им угрожали, а что делали они? Они изливали это Господу, и Господь отвечал им. Он отвечал им своей собственной силой. Дух сотрясал здание, в котором они находились, и великой силой Он давал им свидетельство.

Да, но тогда был день немощи, и я хотел бы, чтобы в нашем с вами сознании запечатлелось то, что мы больше не живём в те дни, когда Дух сотрясал здание. Мы больше не живём в дни силы и славы. Мы больше не живём в те дни, когда происходили знамения и чудеса. Но значит ли это, что мы существуем без Бога? Что же мы ценим больше всего - силу и чудеса, производимые Богом, или самого Бога? Это является важным вопросом. Есть ли в нас уверенность присутствия Бога среди нас, ценим ли мы присутствие Бога выше всех сил и чудес, которые когда-либо были сотворены? Это очень простой вопрос, и теперь он встал и перед Неемией. Теперь не было ничего такого, как Красное море, разомкнувшееся для народа, не было пересечения Иордана, не было манны, падающей с небес, но зато было явно ощущавшееся слово Бога, и путь был для них открыт. Была открытая дверь, открытая дверь к тому месту, куда постоянно были устремлены взоры Господа, - к земле Бога для народа Бога. Они потеряли её как внешнюю силу, но не для веры, ибо они оставались верными Богу, даже когда Бог не мог внешне признать их перед всем миром. Это, несомненно, и порождало испытание веры, но вера находила это испытание чрезвычайно полезным.

Далее я хотел бы заметить, что очень часто мы думали или иногда даже выражали свои сетования на недостаток сил. Теперь я не доверяю этому. Я никогда не прибегал к силе, и мне было бы жаль того, кто так поступает; но должен ли я прибегнуть к Господу? Должен ли прибегнуть к нему, потому что такова его воля, потому что таково его Слово? Пусть мы всегда будем немощны там, где Он желает, чтобы мы были таковыми. Ничто не может бытьболее верно, чем это, и, позвольте мне сказать, ничто не охраняет нас так надёжно и верно, когда нам, грозит опасность попасться в ловушку клерикализма, если мы слишком полагаемся на силу.

Представьте себе собрание народа Бога, где благодаря замечательному дару одного, двух или трёх людей все происходит с несомненным великолепием и каждая молитва строго соответствует истине; предположим также, что все, что ни совершается, совершается разумно. Но если при этом пренебрегают деятельностью и присутствием Духа, то я посчитал бы, что это самое жалкое собрание, какое только возможно. Оно было бы неискренним, и мы не должны позволять обманывать себя. Два или три человека не могут скрыть позор и немощь всего собрания. Самое важное, возлюбленные братья, чтобы дети Бога собирались вокруг его имени и чтобы Духу Бога предоставлялась свобода действий. Следовательно, если мы поступаем по истине, то проявится и немощь и состояние собрания не будет оставаться одинаковым от недели к неделе. Гораздо важнее, чтобы мы пребывали в истине, чем чтобы проявлялась сила. Проявление силы может быть лишь завесой, наброшенной на истинное состояние собрания, а ложная и невдохновенная деятельность двух или трёх одарённых человек будет лишь искажать истинное состояние собрания. И я повторяю, что гораздо лучше терпеть боль, наказание и несчастье немощности, чем представляться в ложном свете перед людьми Бога; прежде всего мы должны представать в истине своего положения. Я убеждён, что плохо все то, что заставляет нас забыть об этом; в конце концов мы представляем собой лишь остаток верующих; и чем больше мы наслаждаемся истиной, тем более глубоко мы чувствуем гибельное состояние собрания Бога.

Наряду с этим часто высказывается мысль, что если бы мы могли собрать вместе самых вдохновенных и разумных христиан, то какое бы это было счастливое собрание! Да, возлюбленные братья, но и это было бы неправильно, потому что мы призваны не к этому. Что даёт нам право подбирать людей Бога и выбирать из них? Кто дал нам право хотя бы пожелать подобного? Но я предполагаю совсем другое, и я верю, что это от Бога, если, братья мои, вы постигли тайну Господа, если вы действительно дали свободу Духу Бога. И я, пожалуй, выбрал бы хромого, выбрал бы немощного, я собрал бы тех, кто испытывает нужду, тех, кто слаб, тех, кто в опасности. Сильных или во всяком случае считающих себя таковыми мы должны оставить в руках Господа, а слабые - это, несомненно, те, о ком добрый, истинный пастырь заботится больше всего, а нам следует испытывать такие же чувства, какие испытывает добрый пастырь. Поэтому теория о том, чтобы собрать вместе самых лучших и самых разумных, является ложной теорией. Она полностью противоречит подлинному принципу благодати и истины. Нет, возлюбленные друзья, мы поступим единственно правильным образом, если не будем притворяться, если не будем ждать и надеяться, что Бог соберёт всех своих святых; и мы будем занимать ложное положение, если мы не свободны и не открыты для всех святых Бога. Это не значит, что я должен ожидать их прихода; вопрос заключается в том, обращено ли моё сердце к ним. Если оно не обращено к ним, тогда я сектант.

И такое положение занимал Неемия. Его сердце было обращено к каждому из них, хотя от них остались лишь жалкие остатки. Почему же, в конце концов, тех, кто уцелел, было всего лишь немногим более сорока двух тысяч и семи тысяч рабов, то есть, считая вместе хозяев и рабов, их было около пятидесяти тысяч, и это все, что осталось от Израиля. Но были времена, когда одних только иудеев, что составляло одно колено, насчитывалось не менее четыреста пятидесяти тысяч боеспособных мужчин. Я упомянул об этом лишь для того, чтобы показать, как велико было опустошение, какой полной была гибель.

А теперь Неемия, тот самый Неемия, который любил народ и чьё сердце раскрывалось перед каждым, кто принадлежал Израилю, независимо от того, раскрывались ли их сердца или нет, - тот, чьё сердце принимало их во всей их немощи, желая, конечно же, укрепить их и придать им разумение, что Бог отдал собственную душу, но принимая и воспринимая их совсем не по этой причине, а принимая их потому, что они были Господними, принимая их всех в стране Господа, где Господь хотел бы, чтобы они жили, - этот же Неемия изливает сейчас пред Богом оскорбления, насмешку и угрозы врагов Бога. Это успокоило его дух, но он и не был встревожен. Бог слушал его и услышал. “Услыши, Боже наш, в каком мы презрении, и обрати ругательство их на их голову, и предай их презрению в земле пленения; и не покрой беззаконий их, и грех их да не изгладится пред лицем Твоим, потому что они огорчили строящих! Мы однако же строили стену” .

Но дело приобрело более серьёзный характер, поскольку враги заключили тайный заговор, чтобы пойти войной на Иерусалим. “И мы молились Богу нашему”. Самое поразительное то, что среди них были не только люди, читавшие Писание. Это были не только люди, выросшие со знанием Писания. Но мы найдём доказательства тому, что они совершали. И первое, что обнаружилось в те дни, - это молитва. Среди них царил дух моления. Они шли к Богу. Они все приносили Богу, и, следовательно, в них действовали божественная благодать и мудрость, которая была сообщена им. Соответственно, мы читаем о том, что Неемия спокойно предпринимает меры: “ Тогда... поставил я народ по-племенно с мечами их, с копьями их и луками их. И осмотрел я, и стал, и сказал знатнейшим и начальствующим и прочему народу: не бойтесь их; помните Господа великого и страшного и сражайтесь за братьев своих, за сыновей своих и за дочерей своих, за жён своих и за домы свои”.

То же самое необходимо делать и ныне. Я не хочу сказать, что именно таким же образом. Для христианина главное не то, чтобы сражаться мечом, но, несомненно, мы должны вступать в благую битву веры. Мы должны не только работать, но и противостоять, а также держаться в эти злые дни, то есть мы должны быть вооружены против козней дьявола, а не только продолжать исполнение мирного дела Господа. Так было и с уцелевшим остатком иудеев, и Неемия указывает им направление, так как они были рассеяны, а звук трубы должен был подать им сигнал. Труба должна была издать определённый звук, что очень важно и для нас. “Поэтому, откуда услышите вы звук трубы, в то место собирайтесь к нам: Бог наш будет сражаться за нас. Так производили мы работу; и половина держала копья от восхода зари до появления звёзд”.

Неемия 5

Эта глава раскрывает нам другое и самое прискорбное положение вещей, то есть сердце ошиблось относительно значительной части оставшихся иудеев. Также и другое обстоятельство было весьма огорчительно. И дело не только в том, что изменили знатнейшие фекойцы, когда остальные были верны делу, но “сделался большой ропот в народе и у жён его на братьев своих Иудеев”.

“Были и такие, которые говорили: поля свои, и виноградники свои, и домы свои мы закладываем, чтобы достать хлеба от голода. Были и такие, которые говорили: мы занимаем серебро на подать царю под залог полей наших и виноградников наших; у нас такие же тела, какие тела у братьев наших, и сыновья наши такие же, как их сыновья; а вот, мы должны отдавать сыновей наших и дочерей наших в рабы”. Неемия очень возмутился этим и “строго выговорил знатнейшим и начальствующим и сказал им: вы берёте лихву с братьев своих”. “И созвал я против них большое собрание и сказал им: мы выкупали братьев своих, Иудеев, проданных народам, сколько было сил у нас, а вы продаёте братьев своих, и они продаются нам? Они молчали и не находили ответа. И сказал я: нехорошо вы делаете. Не в страхе ли Бога нашего должны ходить вы, дабыизбегнуть поношения от народов, врагов наших?”

Он умоляет их таким образом, и, вследствие этого, его упрёк был благословлён Богом. “И сказали они: возвратим и не будем с них требовать; сделаем так, как ты говоришь. И позвал я священников и велел им дать клятву, что они так сделают”. И он выносит самое суровое осуждение подобному поведению в будущем. “И вытряхнул я одежду мою и сказал: так пусть вытряхнет Бог всякого человека, который не сдержит слова сего, из дома его и из имения его, и так да будет у него вытрясено и пусто! И сказало все собрание: аминь. И прославили Бога; и народ выполнил слово сие”.

Нет ничего лучше, чем пример. Если вы хотите преданности, то самое лучшее - начать с самого себя. Будьте преданы лично. Если вы хотите, чтобы вас любили, сами проявляйте любовь. Чаще всего мы видим, что люди, которые больше всего требуют, чтобы их любили, оказываются теми, кто меньше всего любит сам. Но божественный путь состоит не в этом; и так обстоит дело, возлюбленные друзья, не только с любовью. Возьмите, к примеру, скромность. Кто больше всех жалуется на гордыню других? - Самые гордые из нас. И это, друзья мои, не зависит от нашего положения. Вы можете встретить человека, о котором могут сказать, что по плоти в мире он занимает хорошее положение, а человек, который хочет сместить его, имеет гораздо больше гордыни, чем тот, кто занимает это положение, даже если предположить, что более богатый человек окажется не всем по нраву.

И я говорю это не о человеке, желающем обрести своё место, - я говорю о том, что дух, который стремится сместить другого, несомненно, так горделив, насколько это только возможно на земле. Бог ожидает того, что мы все будем стремиться к тому, чтобы жить соответственно Христу - не важно, какое положение мы занимаем; но диктовать другим или желать принимать меры по отношению к другим - это плохой способ исполнения воли Господа или осуществления его славы. Неемия не поступал таким образом. Он говорит: “С того дня, как определён я был областеначальником их в земле Иудейской, от двадцатого года до тридцать второго года царя Артаксеркса, в продолжение двенадцати лет я и братья мои не ели хлеба областеначальнического”. Была благодать и, более того, отказ. “А прежние областеначальники, которые были до меня, отягощали народ и брали с них хлеб и вино, кроме сорока сиклей серебра; даже и слуги их господствовали над народом. Я же не делал так, по страху Божию. При этом работы на стене сей я поддерживал; и полей мы не закупали, и все слуги мои собирались туда на работу”.

Но и это ещё не все. “Иудеев и начальствующих по сто пятидесяти человек бывало за столом у меня, кроме приходивших к нам из окрестных народов. И вот что было приготовляемо на один день: один бык, шесть отборных овец и птицы приготовлялись у меня; и в десять дней издерживалось множество всякого вина. И при всем том, хлеба областеначальнического я не требовал, так как тяжёлая служба лежала на народе сём. Помяни, Боже мой, во благо мне все, что я сделал для народа сего!” Он любил их, и плоды этой любви были абсолютно очевидны.

Неемия 6

Но теперь враг предпринял другие действия. Ему не удалось поднять тревогу. Областеначальник был настороже, а следовательно, и народ. Затем мы узнаем, что они предложили устроить встречу. Почему бы им не жить в мире? Почему бы им не договориться друг с другом? “Приди, и сойдёмся в одном из сел на равнине Оно. Они замышляли сделать мне зло. Но я послал к ним послов сказать: я занят большим делом, не могу сойти; дело остановилось бы, если бы я оставил его и сошёл к вам”. Вы видите, что это было не совсем обычное призвание. Это призвание было связано с божественной славой. Пока уцелевший остаток иудеев не находился в том месте, которое дал им Бог, - в том городе, куда был устремлён их взор, в то время как город этот лежал в руинах, - то было очевидно, что город мог быть лишь предметом страданий, и там не было свидетельства для Бога. И далее мы читаем, что враги четыре раза присылали к Неемии с приглашением, но он отвечал им одно и то же. И после этого была предпринята другая попытка. Они послали слугу с письмом, обвинявшим Неемию в самозванстве и в том, что он претендует на престол. “Итак приходи, и посоветуемся вместе”. Казалось, это было дружеское предложение. “Но я послал к нему сказать: ничего такого не было, о чем ты говоришь; ты выдумал это своим умом. Ибо все они стращали нас, думая: опустятся руки их от дела сего, и оно не состоится”.

Была предпринята и третья коварная попытка (ст. 10). “Пришёл я в дом Шемаии, сына Делаии, сына Мегетавелова, и он заперся и сказал: пойдём в дом Божий”. Но там был враг. Он предложил Неемии спрятаться в храме. Однако Неемия безоговорочно отказался от этого. “Может ли бежать такой человек, как я?” Где бы тогда была его вера? Как он мог покинуть своих детей, показав тем самым, что он заботится только лишь о своей личной безопасности? Кроме того, это было бы вопиющим пренебрежением к славе Бога. Воспользоваться святилищем Бога, как это делали язычники, для израильтянина означало поступить против Бога. В случае опасности для своей жизни язычники превращали свои святилища в убежища, но Бог никогда не позволял подобного в своём храме. Согласно его слову, его храм был предназначен для поклонения ему. Поэтому то, что предложили Неемии, было языческой идеей, высказанной пророком, но это являлось лжепророчеством. Неемия “знал, что не Бог послал его, хотя он пророчески говорил”, и что “Товия и Санаваллат подкупили его”. О, каких только не существует замыслов и способов, чтобы совлечь народ, чтобы совлечь раба Бога с пути веры! Но все они были выявлены благодаря искренности и преданности слову Бога.

Неемия 7

В этой главе названы имена людей, принимавших участие в строительстве стены, и этот список составлен с особой тщательностью, так что нет необходимости рассматривать данную главу.

Неемия 8

В 8-ой главе все они собрались вместе, “как один человек, на площадь, которая пред Водяными воротами, и сказали книжнику Ездре, чтобы он принёс книгу закона Моисеева, который заповедал Господь Израилю. И принёс священник Ездра закон пред собрание мужчин и женщин, и всех, которые могли понимать ... и уши всего народа были приклонены к книге закона”.

“И открыл Ездра книгу пред глазами всего народа, потому что он стоял выше всего народа. И когда он открыл её, весь народ встал. И благословил Ездра Господа Бога великого. И весь народ отвечал: аминь, аминь, поднимая вверх руки свои, - и поклонялись и повергались пред Господом лицем до земли. Иисус, Ванаия, Шеревия, Иамин, Аккув, Шавтай, Годия, Маасея, Клита, Азария, Иозавад, Ханан, Фелаия и левиты поясняли народу закон, между тем как народ стоял на своём месте. И читали из книги, из закона Божия, внятно”.

Заметьте, возлюбленные друзья, и другую особенность - изучение, познание, понимание закона Бога состоялось лишь после того, как они заняли своё истинное положение. Вы никогда не найдёте такого, чтобы люди расширяли свои познания, не находясь в надлежащем положении. Несомненно, они могут достаточно изучить евангелие, чтобы привести свои души к Богу, они могут усвоить определённые нравственные нормы - и мы должныбыть благодарны за это Богу. Нам не следует быть медлительными в признании того, что создаёт Бог, где бы Он ни действовал, но никогда не ожидайте познания замыслов Бога, пока вы не окажетесь там, где Бог желает вас видеть. И очевидно, что то, что хорошо для одного, будет хорошо для всех, и то, что Бог даёт своему народу как свою волю, надлежит всему его народу. Затем они были созваны в городе Бога, в земле Бога, и, значит, здесь закон приносит пользу.

Я не утверждаю, что в Вавилоне и Ассирии не было людей, которые не читали закон Бога, но там все так противоречило надлежащему порядку, так мало соответствовало ему, что в подобном состоянии разум всегда пропускает Слово. Слово не производит должного впечатления. Истины Писания не доходят до сердца. Когда вы находитесь в истинном положении, то все становится ясным соответственно благости и верховной божественной власти. Мы узнаем, что закон Бога обретает своё высшее значение только здесь, и нигде до этого; и нам сказано, что Неемия, Ездра, священники и левиты сказали всему народу, что “день сей свят Господу Богу вашему; не печальтесь и не плачьте, потому что весь народ плакал, слушая слова закона”. Есть время радоваться и время плакать; и есть время, когда мы не должны есть хлеб страданий. Так было и здесь. “И левиты успокаивали весь народ, говоря: перестаньте, ибо день сей свят, не печальтесь. И пошёл весь народ есть, и пить, и посылать части, и праздновать с великим веселием, ибо поняли слова, которые сказали им”. Мы должны наслаждаться божественной истиной.

Был седьмой месяц, когда люди собрались, чтобы отметить праздник кущей; и они праздновали его. От дней Иисуса, сына Навина, до того дня, не поступали они так. Это чрезвычайно знаменательное событие. Что же они представляли собой в течение этих сотен лет? Дух Бога записал в наставление нам, что праздник кущей практически не праздновался израильтянами от дней Иисуса Навина. Причина этого очевидна. Для чего был установлен этот праздник? Почему его перестали праздновать? Если сказать, что они воевали, что они находились в бедственном положении, то это не будет настоящим ответом. Несомненно, что и в дни Иисуса Навина сражения имели место, и в дни судей были беды, а затем появились Давид и Соломон. Но почему же тогда не праздновали день кущей, как празднуют его сейчас?

Мне кажется, что причина этого очень проста: дело в том, что они были так заняты сиюминутным покоем, что забывали о будущем, точно так же, как и приход Господа стёрся из памяти христиан. В течение нескольких столетий люди не думали об этом - они и не интересовались этим. Они обосновались на земле. Они не были поглощены делом Бога. Надежда была для них не так отрадна. Они больше не жили в надежде на пришествие Господа. Но Бог возродил этот праздник и ввёл его в весьма печальный день. И тогда народ собрался вместе; это было подлинное собрание, а не частное дело, совершенное тогда, когда они были приведены в землю Иисусом Навином. Напротив, это значило, что продолжается соблюдение этого праздника. И сейчас, в этот печальный день, когда все находилось в крайне жалком состоянии, которого они когда-либо достигали, это означало, что была верность - не сила, но верность. Когда появилась преданность, приверженность делу Бога, тогда они и постигли важность праздника кущей. Их сердца устремились к великому собранию, когда были принесены и сооружены кущи. “Радость была весьма великая. И читали из книги закона Божия каждый день, от первого дня до последнего дня. И праздновали праздник семь дней, а в восьмой день попразднество по уставу”.

Неемия 9

В 9-ой главе говорится о том, что последовало за этим. Когда сердце, таким образом, проникает духовно в Слово, когда появляется подчинение Слову и светлая надежда народа Бога наполняет сердце радостью, тогда у нас может возникнуть более глубокое чувство печали. Очень большое заблуждение предполагать, что одна истина противоречит другой. “В двадцать четвёртый день этого месяца собрались все сыны Израилевы”. Чем больше наполняются сердца святых Бога его обетованием для своего народа, тем больше они осознают свои сегодняшние недостатки. Это было правильно. Это истинный и божественный путь предохранения нас как от самообмана, с одной стороны, так и от власти мира - с другой. Они исповедовались в своих грехах, и заметьте, как они это делали. “И отделилось семя Израилево от всех инородных, и встали и исповедывались во грехах своих и в преступлениях отцов своих”. Так собрались они и изливали свои сердца пред Богом. Они сознавали своё подлинное состояние, но в то же время их сердца с уверенностью обращались к Богу.

Неемия 10 - 12

В 10-ой главе они продолжали своё собрание и по иудейскому обычаю скрепили печатью завет пред Богом. В 11-ой главе мы вновь читаем о начальствующих, а в главе 12 находим сообщение о священниках и левитах, которые пришли с Зоровавелем, сыном Салафиила. Я воздержусь от рассмотрения всех этих подробностей. Это заняло бы у меня больше времени, чем было бы приемлемо; но я хочу заметить, что последняя глава даёт нам завершающий обзор дела Неемии.

Неемия 13

Прошло уже некоторое время после возвращения уцелевшего остатка иудеев. Приглядываясь к действительному состоянию народа, Неемия обнаруживает печальный признак - значительный отход от искреннего духа отделения; и я спрашиваю вас, возлюбленные братья, не нужно ли и нам исследовать, не происходит ли подобное и с нами? Мы должны постоянно наблюдать и быть бдительными. Это не значит, что не нужно радоваться тому, что приносит Господь; и если Господь приносил в десять раз больше, чем приносится ныне, то я, со своей стороны, должен благодарить Бога, но я не должен быть слеп к опасности от того, что десятикратное приношение в десять раз усиливает побуждение к смирению, - не для меньшей радости, а для большей бдительности. И по этому поводу мы узнаем, что “в тот день читано было из книги Моисеевой вслух народа и найдено написанное в ней: Аммонитянин и Моавитянин не может войти в общество Божие во веки [это был новый для них факт, и прежде же они не думали об этом], потому что они не встретили сынов Израиля с хлебом и водою”.

Вы видите, что они возвратились к первоначальным принципам. “Услышав этот закон, они отделили все иноплеменное от Израиля”. И они перечитывали это вновь и вновь, а теперь применили прочитанное. Дело не в том, что у нас нет Слова, а в том, что нам недостаёт Духа Бога, чтобы сделать его живым Словом. И теперь, найдя его применение, они воздействовали им. “А прежде того священник Елиашив, приставленный к комнатам при доме Бога нашего, близкий родственник Товии...” И неудивительно, что существовали источники немощи. Мы видим этого человека, Товию, неизменного врага народа Бога; но заметьте, что при этом случилось - “...отделал для него большую комнату, в которую прежде клали хлебное приношение [ этот человек нашёл себе место даже в святилище Бога - в доме!], ладан и сосуды, и десятины хлеба, вина и масла, положенные законом для левитов, певцов и привратников, и приношения для священников. Когда все это происходило, я не был в Иерусалиме”.

По-видимому, Неемия дважды посещал Иерусалим, и во время его отсутствия и произошёл этот отход от первой истины; “...потому что в тридцать втором году Вавилонского царя Артаксеркса я ходил к царю, и по прошествии нескольких дней опять выпросился у царя”, то есть это был второй уход, помимо первого. Первый состоялся в двадцатый год, а второй произошёл мноо лет спустя. “Когда я пришёл в Иерусалим и узнал о худом деле, которое сделал Елиашив, отделав для Товии комнату надворах дома Божия”. Ничего столь же серьёзного не было тогда, когда Неемия пришёл в первый раз!

Но есть и другой важный принцип. Что же делал Неемия? Разве он находился вдали от дома Бога? Разве он не ходил туда, чтобы поклоняться? Ему никогда не приходила в голову такая мысль, как оставаться в стороне, и нам также не следует делать этого. Зло в другом человеке не является причиной для того, чтобы воздерживаться от трапезы Господа, - ничто не является причиной для этого, ибо, несомненно, если бы это было достаточным основанием, то послужило бы причиной для всего, что праведно; и если предположить, что все праведное воздержится от трапезы, то где тогда окажется трапеза Господа? Нет, возлюбленные братья, это ложный и порочный принцип. А истинно то, что если присутствует зло, то уповайте на Бога, чтобы встретить зло добром. Взирайте на Бога, чтобы обрести мудрость для обращения со злом соответственно Слову Бога. Взирайте на Бога, чтобы укреплять руки тем, кто заботится о славе Господа.

И значение трапезы Господа уничтожает не присутствие зла, а отказ осудить его. Может присутствовать самое ужасное зло, но это не будет основанием для того, чтобы не явиться к трапезе. И если бы я знал, что, например, в каком- то месте присутствует самое отъявленное зло, то я должен был бы не избегать его, а прийти туда, возможно, для того, чтобы помочь. Если я знал об этом и мог помочь, то сделать это было бы моей обязанностью. Не просто прийти и сделать что-либо, но прийти, чтобы возложить на людей ответственность за упование на Бога ради благодати и мудрости, чтобы совершить это дело, ибо они ответственны. Так было и с Неемией. Он не остался в стороне, потому что Товия, воспользовавшись своим большим влиянием священника, пытался получить комнату в доме Бога. Но Неемия пришёл в Иерусалим и распознал это зло: “Тогда мне было весьма неприятно”. Таков был первый результат. “Тогда мне было весьма неприятно, и я выбросил все домашние вещи Товиины вон из комнаты [ибо израильтянин имел право так поступать, и каждый должен был сделать это] и сказал, чтобы очистили комнаты, и велел опять внести туда сосуды дома Божия, хлебное приношение и ладан”.

Но разница в том, что Бог желает, чтобы собрание действовало совместно; ибо даже апостол не стал бы действовать один. Когда апостол услышал о том, что в Коринфе происходило нечто ужасное, то он не отказался писать им; он ведь не сказал им: “Вы больше не собрание Бога”. Напротив, он пишет им с большой заботой. Он говорит к “церкви Божией, находящейся в Коринфе”, и он связывает их со всеми святыми, живущими на земле, “со всеми призывающими имя Господа нашего Иисуса Христа, во всяком месте, у них и у нас” (1 Кор. 1, 2). Он рассказывает им об ужасном зле, о котором он знал, что оно было там, и он говорит, что осудил зло, как и следовало поступить; но он предписывает и им осудить зло. Его осуждения не было бы достаточно; осудить должны были они, и они должны были сами удостовериться в этом деле. Это и был способ, каким Бог действовал в собрании. Я настойчиво обращаю ваше внимание на это огромное различие, поскольку оно даёт нам важные уроки.

Именно Дух Бога вызывает осуждение зла. И мы вместе наслаждаемся Христом. Мне не возбраняется идти домой, взяв немного хлеба и вина, но представьте, что это трапеза Господа, и что это совсем иное. Это не будет лишь моим собственным праздником, который исходит из моего сердца. Но я прихожу и обретаю этот праздник в общении, в истинном общении, открытом для всех святых Бога в мире, которые ходят согласно Господу, и, поступая так, я взираю на Бога и действую среди его народа, чтобы выявить все, что не соответствует этому святому общению.

Именно это и сделал Неемия. Он знает и чувствует их горе, и он действует; только, как я уже сказал, здесь показана индивидуальная особенность поступков, в то время как должно быть общение. И он видит всеобщий беспорядок и в других вещах: он узнает, что левитам не отдаются их части “и что левиты и певцы, делавшие своё дело, разбежались, каждый на своё поле”. Он “сделал за это выговор начальствующим и сказал: зачем оставлен нами дом Божий?” И он “собрал их и поставил их на место их”. И дальше. “В те дни я увидел в Иудее, что в субботу топчут точила, возят снопы и навьючивают ослов вином, виноградом, смоквами и всяким грузом, и отвозят в субботний день в Иерусалим. И я строго выговорил им в тот же день, когда они продавали съестное. И Тиряне жили в Иудее и привозили рыбу и всякий товар и продавали в субботу жителям Иудеи и в Иерусалиме. И я сделал выговор знатнейшим из Иудеев и сказал им: зачем вы делаете такое зло и оскверняете день субботний? Не так ли поступали отцы ваши, и за то Бог наш навёл на нас и на город сей все это бедствие? А вы увеличиваете гнев Его на Израиля, оскверняя субботу”.

В этом заключается чрезвычайно важный принцип. Говоря это, я не имею в виду, что мы находимся под властью закона субботы, но я говорю о том, что мы нуждаемся в благодати и что должен существовать день благодати: по крайней мере, в наших глазах это так же важно, как важна была суббота для человека под законом. И это было бы глубоко греховно, возлюбленные братья, если бы мы воспользовались днём Господа для своих эгоистичных целей. День Господа носит характер святости, которая выше, чем святость субботы. День Господа предъявляет требования благодати ко всем детям благодати. Давайте никогда не будем забывать об этом. Это не значит, что мы не должны использовать этот день в духе благодати и свободы, но использовать его для себя - это ещё не значит использовать его для Христа. Это значит делать то, что сделали бы язычники, не знавшие Бога. Давайте никогда не будем уподобляться им.

Затем Неемия привлекает наше внимание к ещё более ужасному факту. “Ещё в те дни я видел Иудеев, которые взяли себе жён из Азотянок, Аммонитянок и Моавитянок; и оттого сыновья их в половину говорят по-азотски”. Все находилось в полном беспорядке. “Я сделал за это выговор”. По-видимому, он обошёлся с ними крайне сурово “и заклинал их Богом, чтобы они не отдавали дочерей своих за сыновей их и не брали дочерей их за сыновей своих и за себя”, говоря, что из-за них грешил даже царь Соломон. Таким образом, нет и мысли о том, чтобы взять пример зла для выявления зла сейчас, и он предостерегает даже от самого лучшего в дни великой немощи. “И из сыновей Иоиады, сына великого священника Елиашива, один был зятем Санаваллата, Хоронита. Я прогнал его от себя”, то есть не было никакого лицеприятия. “Так очистил я их от всего чужеземного и восстановил службы священников и левитов, каждого в деле его, и доставку дров в назначенные времена и начатки”.

Итак, я полагаю, что вы немного более ясно и полно уразумели основную цель этой самой значительной книги.

Есфирь

Есфирь 1

Книга Есфирь - одна из тех немногих фрагментов Слова, которые знаменательны тем, что мы не находим в них имени Бога. Многих это часто удивляло; сами иудеи не могли этого понять.

Есфирь 2

...В этой книге мы читаем об одном иудеянине: “Имя его Мардохей, сын Иаира, сын Семея, сын Киса, из колена Вениаминова. Он был переселён из Иерусалима вместе с пленниками, выведенными с Иехониею, царём Иудейским, которых переселил Навуходоносор, царь Вавилонский. И был он воспитателем Гадассы, - она же Есфирь, - дочери дяди его, так как не было у неё ни отца, ни матери. Девица эта была красива станом и пригожа лицем. И по смерти отца её и матери её, Мардохей взял её к себе вместо дочери. Когда объявлено было повеление царя и указ его, и когда собраны были многие девицы в престольный город Сузы под надзор Гегая, тогда взята была и Есфирь в царский дом под надзор Гегая, стража жён. И понравилась эта девица глазам его и приобрела у него благоволение” (гл. 2, 5-9).

И вскоре, когда пришло время девицам входить к царю, настало время и Есфири, и она приобрела расположение к себе не только в глазах служащих при царе, но и в глазах самого царя. “И взята была Есфирь к царю Артаксерксу, в царский дом его, в десятом месяце, то есть в месяце Тебефе, в седьмой год его царствования”. Могу заметить, кстати, что это является значительным подтверждением того, что эти деяния Артаксеркса относятся к периоду Ксеркса, что происходили они в третий год его царствования, когда он, как нам известно и как свидетельствует история, держал великий совет всех князей своего царства. С политической точки зрения это было его попыткой завоевать Грецию. А возвратился он на седьмом году своего царствования, в то же самое время, которое упоминается в книге Есфири. В течение этого времени он находился за пределами своей страны, занятый теми тщетными усилиями, которые завершились почти полным разгромом персидского флота и отступлением персидских войск под ударами сравнительно небольших сил греков. Но как бы то ни происходило, я только хочу отметить, каким удивительным образом провидение Бога сохраняет даже даты и то, как изложены эти события. Хотя это и небольшая деталь, но она имеет огромную важность, - то, что иудеянка была выделена среди всех других. Именно иудеянка - единственная на земле - станет невестой великого царя. Мы знаем, что означает “великий царь”. Я полагаю, вам известно, что “великий царь” - это особый титул персидского монарха. Но священное Писание использует термин “великий Царь” по отношению к Господу. Поэтому я не сомневаюсь, что, это говорит о нем, пусть даже в символической форме.

Есфирь стала невестой и женой великого царя после того, как царица была удалена за непослушание, и после этого царь устраивает большой пир. И, как мы знаем, он посылает льготу областям. Когда иудеям даруется милость, это подобно воскресению, что может быть сейчас только божественным милосердием, милосердием преизобильным; но что касается земли, то она полностью развращена мирскими заботами, эгоизмом, суетностью. Все это разрушило сущность царства Бога как свидетельства на земле. Несомненно, Бог осуществляет небесные цели, но в данной книге этого нет. Мы не находим здесь образа божественного. Есть только земля, а земной аспект христианства так или иначе отодвинут на дальний план призванием иудеянки. Она становится вечной невестой царя.

Из заключения второй главы мы узнаем, что Мардохей не только сидит у царских ворот, но и сообщает великому царю о попытке лишить его жизни. Двое из евнухов при царе, оберегавшие порог, замышляли покушение на великого царя, но это стало известно. Дело было исследовано, и их обоих повесили на дереве. Мы хорошо знаем, что любой преступник в грядущий день будет разоблачён и неминуемо получит по заслугам. Больше не будет неясности в законе. И в этот день царь будет царствовать в правде. Это будет великое разоблачение и наказание тех, кто поднял руку против Господа.

Есфирь 3

В третьей главе мы видим совершенно другую картину. “После сего возвеличил царь Артаксеркс Амана, сына Амадафа, Вугеянина, и вознёс его, и поставил седалище его выше всех князей, которые у него”.

Это только символ, всего лишь тень, но не сам образ. В день тысячелетия не станет Амана. Но пока не пришёл этот день, какой бы яркой ни была картина приходящего благословения, всегда есть чёрная тень. Существует враг: есть тот, кто старается умалить все намерения Господа. И был в древности среди всех народов земли один народ - амаликитяне - особенно враждебный к народу Бога, настолько враждебный, что Бог поклялся и призвал свой народ начать вечную войну против них. Он стёр бы их с лица земли. Амаликитяне были особенным предметом справедливейшей божественной кары из-за их ненависти к его народу. Аман принадлежит не просто к амаликитянам, но к царской семье амаликитян. Как сказано, он был наследником вугеянина Амадафа, и Артаксеркс вознёс этого знатного человека на самое высокое место. Но среди всех этих пышных почестей был один источник раздражения: Мардохей не кланялся ему. Вследствие этого Мардохей был осуждаем. Служащие при царе спрашивали его: “Зачем ты преступаешь повеление царское?” И после того, как это повторилось несколько раз, Аман узнал об этом; Мардохей же “сообщил им, что он Иудеянин”. Это было тайной. Бог не открывает себя. В этой истории указано на то, что Бог говорил именно о себе. И все же для этого была тайная причина, но единственно явным было то, что Мардохей являлся иудеем. “И когда увидел Аман, что Мардохей не кланяется и не падает ниц пред ним, то исполнился гнева Аман. И показалось ему ничтожным наложить руку на одного Мардохея; но так как сказали ему, из какого народа Мардохей, то задумал Аман истребить всех Иудеев, которые были во всем царстве Артаксеркса, как народ Мардохеев”. И Аман пытается совершить это следующим образом. Он докладывает царю как наиболее приближённый к его милостям, что есть “один народ, разбросанный и рассеянный между народами по всем областям... и законы их отличны от законов всех народов, и законов царя они не выполняют; и царю не следует так оставлять их. Если царю благоугодно, то пусть будет предписано истребить их, и десять тысяч талантов серебра я отвешу в руки приставников, чтобы внести в казну царскую”.

Есфирь 4

Царь, имея характер, который уже описан мною, не отказал Аману в его чудовищной просьбе. Он снял перстень со своей руки и отдал его Аману со словами: “Отдаю тебе это серебро и народ”. И призвал он своих писцов, чтобы выполнить эту просьбу, и гонцы разнесли письма ко всем царским владениям. Персы, как вы знаете, были первыми создателями почтовой связи, которой мы пользуемся и в наши дни. “И посланы были письма через гонцов во все области царя, чтобы убить, погубить и истребить всех Иудеев, малого и старого, детей и женщин в один день, в тринадцатый день двенадцатого месяца”. Царь и его управитель сидели и пили, а город Сузы был в смятении. Должно быть, это был великий плач иудеев. Их судьба была решена. Так это казалось им. Тем более, что одним из принципов персидского государства всегда было то, что изданный закон никогда уже не отменялся. “Пусть выйдет от него царское постановление и впишется в законы Персидские и Мидийские и не отменяется”. Ничто, появившееся после, уже не могло бы спасти этот народ. Повелитель ста двадцати семи областей сказал своё царское слово, скрепил его своей печатью и разослал его с гонцами по всему царству. День был назначен, народ указан. Истребление казалось неотвратимым, но “Мардохей... разодрал одежды свои и возложил на себя вретище и пепел, и вышел на середину города и взывал с воплем великим и горьким” (гл. 4, 1). И пусть даже имя Бога не написано и не предстаёт перед нами, но его ухо слышало. Мардохей дошёл до царских ворот, не входя в них, так как нельзя было входить в царские ворота во вретище. И услышала его Есфирь. Ей было рассказано обо всем, и царица сильно встревожилась, не зная причины этой беды. Есфирь посылает одного из евнухов, и Мардохей рассказывает ему обо всем, что с ним случилось, и о том, сколько денег обещал Аман отвесить в казну за истребление, надвигавшееся на иудеев.

После этого, как сказано, Есфирь посылает Гафаха сказать Мардохею о безнадёжности дела. Требовалось пойти к царю и умолять его. Но как это сделать? Один из законов персидского царства гласил, что никто не мог войти к царю. Царь сам должен был позвать, а царь не звал к себе царицу уже тридцать дней; предпринять же что-либо означало пойти против этого закона. Таким же образом Мардохей передаёт ей очень простое, но суровое послание. “Не думай, - сказал он, - что ты одна спасёшься в доме царском из всех Иудеев. Если ты промолчишь в это время, то свобода и избавление придёт для Иудеев из другого места”. И ни слова о Боге. Он скрыт от нас. Мардохей подразумевает Бога, но тайна присутствия Бога сохраняется здесь полностью. Мардохей лишь весьма неопределённо намекает на него таким удивительным образом: “Если ты промолчишь в это время, то свобода и избавление придёт для Иудеев из другого места [словно бы Бог посмотрел с небес, но Мардохей говорит только о месте, но не о личности], а ты и дом отца твоего погибнете. И кто знает, не для такого ли времени ты и достигла достоинства царского?”

Таким образом Есфири дано было постичь истинное положение дел. Она ясно понимает чувства Мардохея и его осознание того, что избавление может прийти из другого места. И она говорит Мардохею: “Пойди, собери всех Иудеев, находящихся в Сузах, и поститесь ради меня, и не ешьте и не пейте три дня, ни днём, ни ночью [она также собирается делать это], и я с служанками моими буду также поститься и потом пойду к царю”. И ни слова о благовониях для того, чтобы подготовить себя к посещению царя. Ему она подчинилась; то было царское повеление; но сейчас, хотя она и не упоминает Бога, нам ясно, с кем находится её сердце. Она идёт с одним единственным, но достойным восхищения приготовлением в такое время -постясь и с великим смирением пред Богом. Но даже здесь не называется его имя. Однако мы не сомневаемся в том, что Бог незримо присутствует при этих событиях; и все, что предстаёт перед нами, есть лишь человек в посте, но не Бог, пред которым совершается этот пост. “И если погибнуть - погибну”. Итак, она решилась.

Есфирь 5

И вот, “на третий день Есфирь оделась по-царски. И стала она на внутреннем дворе царского дома, перед домом царя; царь же сидел тогда на царском престоле своём, в царском доме, прямо против входа в дом. Когда царь увидел царицу Есфирь, стоящую на дворе, она нашла милость в глазах его. И простёр царь к Есфири золотой скипетр, который был в руке его [ибо велика была вера в благость Бога; хотя перед ней предстаёт лишь человек, невидимая рука присутствует здесь; это то, чего она искала и что нашла], и подошла Есфирь и коснулась конца скипетра. И сказал ей царь: что тебе, царица Есфирь, и какая просьба твоя? Даже до полуцарства будет дано тебе” (гл. 5).

И отвечала Есфирь: “Если царю благоугодно, пусть придёт царь с Аманом сегодня на пир, который я приготовила ему”. Бог дал ей мудрость. Она не сразу призналась в том, что тяжёлым бременем лежало на её сердце. Верующий в Бога не должен спешить, и “верующий в Него не постыдится”. Невидимый Бог, в которого она верила, заставил её душу ждать. И она зовёт на этот пир не только царя, но и Амана. Как часто встречается подобное! Так и Христос подал Иуде кусок хлеба ещё до совершения последним той ужасной измены, которая привела Христа на крест.

Аман ничего не знал о том, что приготовил для него незримый Бог. И во время пира царь снова обращается со своим вопросом, ибо он хорошо знал, что царица Есфирь задумала нечто большее, чем пир: “Какое желание твоё? оно будет удовлетворено; и какая просьба твоя? хотя бы до полуцарства, она будет исполнена”.

И снова царица просит обоих присутствовать на другом пиру: “И завтра я исполню слово царя”. “И вышел Аман в тот день весёлый и благодушный. Но когда увидел Аман Мардохея у ворот царских, и тот не встал и с места не тронулся пред ним, тогда исполнился Аман гневом на Мардохея. Однако же скрепился Аман. А когда пришёл в дом свой, то послал позвать друзей своих и Зерешь, жену свою. И рассказывал им Аман о великом богатстве своём и множестве сыновей своих и обо всем том, как возвеличил его царь и как вознёс его над князьями и слугами царскими”. И, как на венец всего этого особого уважения, он указывает на приглашение его царицей Есфирь на пир, куда, кроме самого царя, не приглашён был больше никто. “Так и на завтра, - говорит он, - я зван к ней с царём. Но всего этого не довольно для меня [такова была горечь его сердца и ненависть], доколе я вижу Мардохея Иудеянина сидящим у ворот царских”. Поэтому его жена по своей слабости предложила, чтобы было приготовлено дерево для этого злобного Мардохея: “Пусть приготовят дерево вышиною в пятьдесят локтей, и утром скажи царю, чтобы повесили Мардохея на нем, и тогда весело иди на пир с царём”. Это понравилось Аману, “и он приготовил дерево”.

Есфирь 6

Но незримый Бог трудился в ту ночь. Царь не мог уснуть (гл. 6), иначе для Есфири был бы горший пир до пира с царём. “В ту ночь Господь отнял сон от царя”, и тот велел принести памятную царскую книгу. Действовало провидение. В книге обнаружилась запись, что Мардохей донёс на вероломных евнухов, и царь спросил: “Какая дана почесть и отличие Мардохею за это?” “Ничего не сделано ему”, - ответили слуги. В этот самый момент Аман пришёл на двор царского дома. Он хотел видеть царя, чтобы просить смерти для Мардохея. Он не знал, что происходило в сердце царя. По его просьбе он был допущен к царю, и царь, думая лишь о том, что наполняло его сердце, к счастью, спросил Амана, что сделал бы он человеку, которому хотел бы оказать почести: “Что сделать бы тому человеку, которого царь хочет отличить почестью?”

Аман же не думал ни о ком другом, как только о себе. Так был он пойман в собственную ловушку. Его желания были безграничны; и он предложил царю оказать тому человеку высочайшие почести, выше тех, которые оказывались кому-либо прежде: “Тому человеку, которого царь хочет отличить почестью, пусть принесут одеяние царское, в которое одевается царь, и приведут коня, на котором ездит царь, возложат царский венец на голову его, и пусть подадут одеяние и коня в руки одному из первых князей царских, - и облекут того человека, которого царь хочет отличить почестью, и выведут его на коне на городскую площадь, и провозгласят пред ним: так делается тому человеку, которого царь хочет отличить почестью! ” И царь тут же сказал Аману: “Тотчас же возьми одеяние и коня, как ты сказал, и сделай это Мардохею Иудеянину, сидящему у царских ворот; ничего не опусти из всего, что ты говорил”.

О, какое падение! Какой ужас среди ужасов должен был наполнить сердце этого злобного человека, ибо тот, кого он ненавидел более всех живущих, стал именно тем человеком, кому он сам - высшая гордость царства - должен был оказать эти почести, да ещё по своему собственному совету! Но невозможно было ослушаться царского слова. “И взял Аман одеяние и коня и облёк Мардохея, и вывел его на коне на городскую площадь, и провозгласил пред ним: так делается тому человеку, которого царь хочет отличить почестью!” Совсем другим возвратился Аман к своей жене и друзьям в тот день. “Аман же поспешил в дом свой, печальный и закрыв голову. И пересказал Аман Зереши, жене своей, и всем друзьям своим все, что случилось с ним. И сказали ему мудрецы его и Зерешь, жена его: если из племени Иудеев Мардохей, из-за которого ты начал падать, то не пересилишь его, а наверно падёшь пред ним”. Таково тайное чувство неверных по отношению к иудеям. Все может быть очень хорошо для неверных, пока иудеи удалены от лица Бога, но когда придёт день их возвышения, власть язычников исчезнет с лица земли. Тогда иудей - назначенный свыше владыка - станет главой, неверный же - хвостом.

Есфирь 7

А пир продолжался (гл. 7), и царь с Аманом были отысканы, ибо нельзя было терять время. И пришли евнухи царя и призвали Амана на пир; и вот царь в третий раз просит Есфирь сказать её желание: “Какое желание твоё, царица Есфирь? оно будет удовлетворено; и какая просьба твоя? хотя бы до полуцарства, она будет исполнена”. “И отвечала царица Есфирь и сказала: если я нашла благоволение в очах твоих, царь, и если царю благоугодно, то да будут дарованы мне жизнь моя, по желанию моему”. Как?! Может ли быть такое? Царица должна просить о жизни? “Да будут дарованы мне жизнь моя, по желанию моему, и народ мой, по просьбе моей! Ибо проданы мы, я и народ мой, на истребление, убиение и погибель. Если бы мы проданы были в рабы и рабыни, я молчала бы, хотя враг не вознаградил бы ущерба царя”. Она затронула верную струну. Не только все чувства царя вспыхнули при этом оскорблении, которое было нанесено по отношению к той, кого он любил более всего в своём царстве, но ещё сильнее задела царя та дерзкая самонадеянность, с которой пытался кто-то истребить царицу и её народ - весь народ, даже без ведома царя. Кто же этот предатель?

“И отвечал царь Артаксеркс и сказал царице Есфирь: кто это такой, и где тот, который отважился в сердце своём сделать так? И сказала Есфирь: враг и неприятель - этот злобный Аман! И Аман затрепетал [как и должен был] пред царём и царицею. И царь встал во гневе своём с пира и пошёл в сад при дворце”. Аман хорошо знал, что слова, сказанные о нем, были ему смертным приговором. “Аман же остался умалять о жизни своей царицу Есфирь, ибо видел, что определена ему злая участь от царя”. Царь же, когда вернулся, нашёл Амана, припавшим к ложу, на котором была Есфирь, и он с готовностью истолковал это в худшую сторону. Его уста изрекли слово, и лицо Амана накрыли для немедленной казни. И предложил Харбона, один из евнухов при царе, дерево, что уже было приготовлено у дома Амана; и это также было сделано по желанию царя. “И сказал царь: повесьте его на нем. И повесили Амана на дереве, которое он приготовил для Мардохея. И гнев царя утих”.

Есфирь 8

Но это было ещё не все. Бог не только полностью поймал в свои сети жестокого врага своего народа, но Он должен был позаботиться об иудеях всех царских областей, где они все ещё пребывали под смертным приговором. Избавление ещё не было завершено. Главный враг был уничтожен, но они все ещё были в опасности. И пришёл Мардохей, как сказано, “пред лице царя [гл. 8], ибо Есфирь объявила, что он для неё”. Царь снял свой перстень и отдал его Мардохею. Таким образом иудеи обрели владычество на земле. Их враг был побеждён, но они все ещё должны были быть защищены и освобождены по всему царству. И Есфирь, припав к ногам царя, со слезами умоляла его отвратить злобу Амана; и вновь простёр царь к Есфири золотой скипетр, и Есфирь просила, чтобы письма, отправленные с царскими гонцами и нёсшие погибель иудеям по всем областям, были возвращены. И отвечал царь: “Вот, я дом Амана отдал Есфири, и его самого повесил на дереве за то, что он налагал руку свою на Иудеев; напишите и вы о Иудеях, что вам угодно, от имени царя и скрепите царским перстнем, ибо письма, написанного от имени царя и скреплённого перстнем царским, нельзя изменить”. Как же можно было совершить это? - Только лишь послав новых гонцов по всему царству с письмами “о том, что царь позволяет Иудеям, находящимся во всяком городе, собраться и стать на защиту жизни своей, истребить, убить и погубить всех сильных в народе и в области, которые во вражде с ними, детей и жён, и имение их разграбить”. И было сделано так. И вышел Мардохей от царя теперь уже со всеми знаками настоящих почестей. “А у Иудеев было тогда освещение и радость, и веселье, и торжество. И во всякой области и во всяком городе, во всяком месте, куда только доходило повеление царя и указ его, была радость у Иудеев и веселье, пиршество и праздничный день”.

Есфирь 9

Так свершилось это (гл. 9). Собрались иудеи и наложили руку на тех, кто посягал на их жизнь, и никто не мог противостоять им. Это, очевидно, прообраз того дня, когда иудейский народ вновь будет возвращён на своё надлежащее и достойное место на всей земле. И сказано, что “велик был Мардохей в доме у царя, и слава о нем ходила по всем областям, так как сей человек, Мардохей, поднимался выше и выше. И избивали Иудеи всех врагов своих, побивая мечом, умерщвляя и истребляя, и поступали с неприятелями своими по своей воле”. Так рассказывается нам об этом. Более того, царь сказал Есфири: “В Сузах, городе престольном, умертвили Иудеи и погубили пятьсот человек и десятерых сыновей Амана; что же сделали они в прочих областях царя? Какое желание твоё? и оно будет удовлетворено. И какая ещё просьба твоя? она будет исполнена”. Есфирь отвечала: “Если царю благоугодно, то пусть бы позволено было Иудеям, которые в Сузах, делать то же и завтра, что сегодня, и десятерых сыновей Амановых пусть бы повесили на дереве”.

Многие не могут этого понять. И это не удивительно! Они считают Есфирь символом отношений Господа с собранием. Сразу видно, какая глубокая ошибка совершается в этом случае. Нет, именно неверные отвергнуты, а иудеи призваны; но справедливость будет характерной чертой грядущего царства. Благодать - вот, что присуще сейчас собранию. Следовательно, было бы совершенно невежественно уподоблять Есфирь собранию. Исполнение праведной мести было бы совершенно несовместимым с призванием христиан и с положением собрания. Но она совершенно уместна в случае с иудеями, призванными разделить грядущее царство, призванными к почестям царства. После, когда Мессия воцарится и Иерусалим будет его царицей, исполнится слово : “Народ и царства, которые не захотят служить тебе, - погибнут”.

Так было и в тот день. Итак, мы видим, где бы мы ни находили истину, Слово Господа всегда занимает своё достойное положение. Мы понимаем это и видим различие между вещами, которые отличны между собой; мы верно различаем слово истины. Когда же, напротив, мы в наших заботах относим события лишь к самим себе, то совершаем огромную ошибку, отрицая истинное положение собрания Бога и нашу причастность к небесной любви Господа. Сейчас наше должное положение заключается в том, чтобы действовать по воле того, кто пребывает одесную Бога. Но когда Господь Иисус покинет небеса и придёт на землю, когда Он вступит в царствование, справедливость станет сущностью его царства и страшные деяния будут совершены в справедливости, согласно псалму 140. Поэтому казнь десяти сыновей Амана представляет собой немалое затруднение, когда это неправильно, ибо Господь будет поражать не только в начале, но удары будут повторяться, и это будет обоснованным очищением от врагов и от всех тех, кто проявляет лишь внешнее послушание. Господь будет иметь дело с ними в грядущий день.

И так повелел царь, и собрались иудеи на другой день - не только те, кто жил в Сузах, но и “прочие Иудеи, находившиеся в царских областях, собрались, чтобы стать на защиту жизни своей и быть покойными от врагов своих, и умертвили из неприятелей своих семьдесят пять тысяч, а на грабёж не простёрли руки своей”. И наполнились радостью и весельем сердца иудеев. Мардохей написал и послал письма во все области, и распространилась радость по всей земле, и, кроме этого, как сказано, сделали иудеи пир после этого знаменательного вмешательства божественного провидения.

Есфирь 10

Книга заканчивается 10-ой главой - рассказом о величии царских владений, а также приближённого к нему Мардохея. “Мардохей Иудеянин был вторым по царе Артаксерксе и великим у Иудеев и любимым у множества братьев своих, ибо искал добра народу своему и говорил во благо всего племени своего”. Таким достойным образом заканчивается эта знаменательная книга. Иудей, переживший все свои горести, поставлен на ближайшее к великому царю место; вместо того, чтобы стать жертвой ненависти неверного, он получил власть надо всеми, чтобы отомстить тем, кто хотел убить племя Авраама.

Пусть же Господь сподобит нас наслаждаться божественными путями! Давайте же читать его Слово, извлекая из него пользу во всей мудрости и духовном понимании! Немедленную пользу принесёт нам и эта книга, поскольку мы понимаем её. А относить её к себе - только обманывать себя. Мы видим положение древнего народа Бога, когда надменный язычник будет удалён за своё непослушание и когда иудею будет дарована вся любовь, которую Бог может дать ему, и он займёт на земле своё достойное место. Вот те перспективы, что рисует нам эта книга. Более того, вы видите, что эта прекрасная особенность полностью сохраняется от начала и до конца: все это было дано в день немилости, в день мрака, в день рассеяния и непризнания иудеев. Имя Бога здесь совершенно отсутствует. Эта тайная сила Бога, действующего через обстоятельства, может показаться нелепостью. Но какое это для нас утешение! Мы тоже имеем дело с тем же божественным провидением, хотя и не всегда ведущим к той же цели, ибо целью Бога не является отмщение нашим врагам и возвышение нас до земного величия; но мы имеем дело с одним и тем же Богом. Мы должны лишь благодарить Бога. Он не отрекается от нас; Он ввёл нас в отношения, которые никогда не могут быть утрачены, - в отношения, которые зависят от Христа и скреплены Святым Духом. Поэтому Он никогда не отказывает нам, когда мы взываем к нему: “Наш Бог и Отец”. Он никогда не отвергает нас, детей его любви.

Таким образом, мы видим, что эта книга ни в малейшей степени не олицетворяет нас в Есфирью; но мы, несомненно, вправе принять это как утешение могущественной рукой Бога. Там, где человек видит лишь окружающие его обстоятельства, мы знаем, “что любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу”. Мы можем не видеть пути, но мы знаем Бога, мы видим Бога, мы можем приблизиться к Богу, который управляет всеми обстоятельствами для нашего блага. Поэтому божественное провидение есть универсальная истина, пока не придёт тот день, когда деяния Господа станут явными и очевидными для людей и его имя будет названо людям. Между тем, мы сможем рассчитывать на это в отношении Израиля. Мы знаем, что сейчас они рассеяны, сейчас они находятся в совершенно неестественном для них состоянии, но придёт тот день, когда Бог отвергнет неверных и возродит Израиль, и наши сердца возрадуются этому. Это не будет потерей для нас, даже если станет принуждением. Фактически мы не потеряли ничего; и мы “восхищены будем... в сретение Господу”, но это произойдёт до того, как Бог осудит неверных и призовёт иудеев.

Иов

Иов 1

Я прочёл двенадцать стихов первой главы, то есть только вступление, а точнее, лишь часть вступления, так как вступление составляют первые две главы. И лишь затем следует вдохновенная и страстная речь патриарха Иова. Совершенно ясно, что здесь мы имеем книгу времён патриархов. Все обстоятельства указывают на то время, и ни на какое иное; и прежде чем мы начнём рассмотрение книги, необходимо сказать, что она, по-видимому, была написана во времена Моисея, и возможно, самим Моисеем. Но некоторых людей смущает тот факт, что в Библии она идёт после книги Есфири. Это никак не связано с датой написания. К историческим относятся книги от Бытия до Есфири, на последней из которых они заканчиваются, затем начинаются поэтические книги: Иов, Псалмы, Притчи, Екклесиаст и Песня песней. Поэтому здесь нам необходимо вернуться назад, так как поэтические книги, конечно же, были написаны не после исторических, а одновременно с ними, и мы можем легко понять, что книга Иова относит нас к тому же самому времени, что и первая историческая книга. Все способствует тому, чтобы показать это.

Например, Иов приносил жертвы всесожжения; это делалось со словами: “Может быть, сыновья мои согрешили”. Но то не была жертва за грех, которая явилась бы естественной, если бы была принесена после закона, а не до закона; а жертвы, обычно приносимые Авраамом, Исааком и Иаковом при всех обстоятельствах, были жертвами всесожжения. Так что здесь, в самой первой главе, мы находим очень простой признак; и мы читаем, что в то время было очень своеобразное идолопоклонство. Книга Иова была написана после всемирного потопа, до потопа не было идолопоклонства. Конечно, теологи говорят об этом предмете то, что им нравится, и они очень часто говорят то, что совершенно необоснованно, так как им нравится думать, что должно было быть идолопоклонство и поэтому оно было. Однако для этого вообще не было основания - это всецело плод их воображения. Дело в том, что самое раннее идолопоклонство представляло собой поклонение солнцу, луне и звёздам, и на протяжении всей этой книги мы увидим, что это было единственное идолопоклонство, на которое ссылается Иов. Именно такое идолопоклонство было распространено в то время, и лишь затем оно стало обретать более деградированные формы.

Поэтому могло показаться, что Иов жил задолго до автора книги, но Иов жил в то время, когда существовало идолопоклонство. Об этом упоминает только он один, говоря в защиту самого себя, что он не был виноват, - это одна из мыслей, которая владела умами его троих друзей. Я полагаю, что они были ортодоксальными людьми того времени, но, подобно ортодоксам всех времён, они имели узкое человеческое представление о Боге. Как правило, ортодоксальность представляет собой лишь распространённое мнение о религии, и хотя в этом присутствует доля истины, ортодоксальность, конечно же, гораздо лучше неортодоксальности, но все же это не вера и не духовное осуждение, которое является следствием глубокого познания помыслов Бога. Нам необходимо лишь помнить, что когда писалась эта книга, тогда было написано очень мало, возможно, только Бытие. Я сужу так потому, что нет никаких ссылок на закон. Если бы что-то было написано после того, как был дан закон, то мы могли бы ожидать определённых иллюзий, но здесь нет никаких упоминаний об этом.

Есть и другой факт, который поможет нам в определении даты, - это возраст Иова. Ему было по меньшей мере сто сорок лет. Некоторые полагают, что он жил ещё сто сорок лет после всех своих бед, но для этого нет никаких оснований. Это всего лишь образ в последней главе, и я считаю, что это действительно означает полный его возраст, период его жизни, а не время после того, как на него намеренно обрушились несчастья. Причину этого я объясню немного позже. Итак, если это возраст Иова, то это показывает, что нам не нужно воображать себе больше, нежели то, что возвещает Слово, и, следовательно, он умер, вероятно, в более раннем возрасте, чем Иаков. Иаков жил меньше, чем Исаак или Авраам. Таким образом, это, по всей видимости, указывает на возраст патриарха, и все обстоятельства совпадают с этим.

Но в книге есть и другой примечательный и особый факт. Она совершенно выходит за рамки Израиля. Тогда, конечно же, существовало ядро Израиля; жили Авраам, Исаак и, возможно, Иаков, и ясно, что этот благочестивый язычник извлёк большую пользу из познаний того, что Бог раскрыл в своих отношениях не только с теми патриархами, но и с обрядами тех, кто жил прежде. Я говорю “обрядами”, потому что Писания ещё не было. Если в то время и была написана какая-либо из книг Писания, то, по-моему, это могла быть только книга Бытие. Но этого было слишком мало. Книга Бытие является одной из наиболее назидательных книг во всей Библии, и она примечательна тем, что представляет собой своего рода питомник (с которым она уже сравнивалась до этого), из которого все зачатки, все ростки вырастают, можно сказать, в кустарники и деревья или во что-либо подобное, - здесь все это мы имеем в их начале.

В этом отношении книга Бытие во многом соответствует книге Откровение: первая является, собственно говоря, предисловием к Библии, а последняя - самым подходящим её заключением; и вы обнаружите, что между ними есть связь, которая более поразительна, чем между любыми двумя другими книгами Писания. Например, сад-рай Бога и древо жизни - о них вы узнаете уже в самом начале книг Бытие и Откровение. Мы читаем о них во второй главе обеих упомянутых книг. Это является откровением более высокого порядка, основанном на том же рае, который известен всем читателям из книги Бытие. Далее, этот страшный персонаж -сатана, змей; в Откровении он назван “древним змием” явно со ссылкой на книгу Бытие. О змее - враге - говорится во всевозможных отношениях. Мы видим, что о нем говорится как о сатане в 109-ом псалме, и так же говорится о нем в 21-ой главе первой книги Паралипоменон. Там сатана искушал Давида и преуспел в этом; он вовлёк Давида в великий грех, навлёкший тяжёлые страдания на народ, которым так гордился Давид; и так народ был лишён своей силы, потому что Давид возгордился их силой. И затем в книге пророка Захарии мы вновь читаем о них. Весьма абсурдно представление о том, какое место отведено в книге Иова сатане. Но это есть закономерное явление - как раз то, что необходимо; и это есть главная истина, которая должна быть представлена для обсуждения и обсуждена в данной книге.

Некоторые религиозные люди очень любят говорить о книге Иова как о драме, своего рода священной драме. Я думаю, что лучше им драму предпочесть для себя, а книге оставить её собственную красоту и простоту и не давать ей определения весьма низкого земного характера. Это - подлинная дискуссия, великие дебаты. Это не вопрос о том, как нечестивым иногда позволено преуспевать и ждать суда Бога, который будет лишь потом; здесь обсуждается гораздо более серьёзный вопрос: “Как происходит так, что сейчас страдают праведные, совместимо ли это с божественной справедливостью и почему праведный человек должен страдать гораздо больше, чем любой другой? ” Именно это и обсуждается в книге, и её цель заключается в том, чтобы показать, что есть не только Бог, совершенно справедливый и добрый, но и враг, злонамеренный, невидимый и активный. И все это представлено в книге совершенно вне связи с Израилем. Это удивительно для рационалистов и иудеев, ибо у них были свои рационалисты, так же, как и христианство сейчас имеет своих рационалистов. Это были люди, которые всегда принижали значение Слова, очеловечивали Слово и далее связывали его с традицией и всевозможными историями, придуманными для того, чтобы исправить Слово и сделать его приятным для читателей, которые не были удовлетворены истиной, но были рады забавным историям так же, как и сейчас люди, которые не могут наслаждаться евангелием, пока не прочтут эти истории.

Здесь, в этой удивительной книге, описывающей реальные события, мы имеем Духа Бога. Иудеям это не понравилось, и вы прекрасно это понимаете. Как! Язычник говорит в более строгих понятиях, чем Иаков, наш отец Иаков, Израиль! Писание показывает Иакова весьма неопределённо; он был истинным чадом Бога, но человеком, чья плоть была очень мало укрощена, и человеком, который был, естественно, склонён к лукавым путям, - я считаю, что “хитрый” для него является самым подходящим современным словом: хитрыми были пути его матери и её брата, и всех, кто был связан с избранным родом. Иаков наследовал немного этой крови, и следствием того, что он не осуждал себя, не подчинялся Богу и не полагался на Бога, было вовлечение себя в большие неприятные ситуации и попытки выходить из них довольно непристойным образом.

Все это действительно предоставляет нам чрезвычайно важный урок, но он совершенно не такой, как в книге Иова. Здесь сам Бог ставит человека перед сатаной. Мы видим примечательное действие, о котором я сказал, где “сыны Божии” приходят вместе, чтобы, как мы полагаем, явить своё преклонение перед самим Богом на небесах. Вы знаете, что “сыны Божии” используются как посланники, и, в соответствии с этим, мы имеем описание особого дня, когда они пришли; это был определённый, а не какой-то день. Этого слова нет ни в авторизованном, ни в исправленном издании, но здесь оно подразумевается. Эти “сыны Божии” явно являются ангелами, которые были заняты исполнением своей миссии божественной благодати и милости, ибо Он любит использовать других. И именно это нам здесь показано. Поэтому и мы, каждый из нас, имеем своё дело, каждый из нас исполняет свою миссию - все поручения мы получаем от Христа. Мы являемся членами в теле Христа, а каждый член исполняет свою функцию. Весьма интересно, что Бог призывает членов тела Христа для исполнения того, что Он мог бы сделать без них. Ему угодно, чтобы они познали своё место и чтобы они осуществляли свою миссию в течение того недолгого времени, пока мы ожидаем Христа. Это придаёт месту христианина большое достоинство, а также весьма серьёзную ответственность. Это составляет часть божественных путей.

Из всего этого явствует, что был день, когда пришли ангелы и сатане было позволено войти в их среду. Это поразительный факт, который вообще не ограничивается только этим местом в Писании. Мы читаем об этом и в Откровении - последней книге Нового Завета. Там мы находим, что наступит день, когда сатана и все его воинство будут изгнаны с небес. И это же учение изложено в послании Ефесянам, из которого мы также узнаем, что мы должны сражаться с этими силами не только на земле; такая большая привилегия имеется для верующего, обладающего уделом на небесах. Почему же христиане в основном не верят этому? Потому что они верят самим себе, а не Богу. Потому что они слушают то, что они называют теологией, а не Библию, и, как следствие этого, они теряют всякое ощущение божественной силы, они все более и более начинают верить не только человеческим представлениям о Библии, но рассказам иудеев, которые совершенно необоснованны. Дело в том, что ничто так не свидетельствует о силе и терпении Бога, чем то, что лукавый и его воинство все ещё имеют доступ к небесам. Они ещё не ввергнуты в ад, а лишь выброшены, чтобы оставаться на земле. Мы знаем, что это произойдёт, но не раньше, чем мы будем вознесены на небеса. Некоторые люди полагают, будто сатана и его воинство изгнаны с небес, чтобы устраивать путь для нас, но это совершенно противоречит Писанию. Восхищение прославленных святых на небеса произойдёт прежде, чем лукавый и его воинство будут побеждены Богом, прежде, чем Он их изгонит и выбросит, не позволив больше никогда возвращаться. И все потому, что Бог обладает абсолютной властью сделать это в тот момент, когда Он это совершит, потому что Он осуществляет главное дело, и частью того, что составляет его удивительные пути, является дозволенное присутствие греха. Он даёт сатане любые преимущества, потому что Он обращает всю его злонамеренность и всю его власть для продолжения своего собственного пути со своими чадами, и примечательно то, что об этом мы читаем в книге Иова. Этому есть очень хорошее подтверждение в сцене, которая описывается в третьей книге Царств, и я обращусь к ней (гл. 22), чтобы лишь подтвердить это, а именно к тому месту, где повествуется о Михее - человеке, которого не выносил нечестивый царь, потому что тот никогда не говорил ему ничего доброго. То есть Михей не был льстецом. Как правило, цари не любят никого, кроме льстецов, и этот пророк очень раздражал нечестивого царя. Добрый царь Иосафат согрешил именно в том, к чему склонны сейчас и мы, - в общении между светом и тьмой, между праведными и неправедными, общении с тем, что полностью противоречит Богу таким благожелательным способом, который не причиняет нам каких-либо больших неприятностей. Нам нравится лёгкая дорога, нам не нравится прямая дорога, нам не нравится дорога, которая требует веры, - и все это ведёт к нашей собственной гибели. Михей, когда он подходит к такому моменту, говорит о той же сцене, к которой мы подошли здесь. Бог задал тогда вопрос: “Кто склонил бы Ахава..?” Это был поклонявшийся идолам царь Израиля, с которым подружился Иосафат, что обернулось для него скорбью, оскорблением Бога и ничем хорошим для Ахава, ибо он пал; он ни на йоту не одержал победы в том, что было угодно Богу. Доброе поведение Иосафата никоим образом не было добрым для Ахава, но, напротив, Ахав вовлёк Иосафата в то, что было недостойно Бога и его чада. Злой дух сказал, что он пойдёт и склонит Ахава. Несомненно, он сделал это с помощью лжепророков Ахава.

Пётр говорит о лжеучителях, делающих такое же плохое дело, что и лжепророки в Израиле. Они были лжеучителями, потому что истина уже была явлена. А те были лжепророками, когда истина ещё не была явлена, когда ещё не пришёл Христос, когда все было в будущем. Сейчас же есть важная и блаженная истина: Сын Бога, который есть истина, пришёл и дал нам понимание, чтобы мы знали его. Поэтому сейчас и идёт речь об учении. Нет ничего более разрушительного, чем то, что противоречит Богу и его Слову. Мирской человек может осуждать это, и, более того, человек может быть плохим примером по своему внешнему проявлению, но все это отличается от характера Иова.

Здесь об Иове говорит не только автор, но и сам Бог в самых ярких выражениях. Автор пишет: “Был человек в земле Уц”. Земля эта, вы знаете, была близ Едома, на границе с Едомом (и, по-видимому, все друзья пришли оттуда); этобыла большая пустыня на востоке Палестины, между Палестиной и Евфратом, где постоянно туда и обратно кочевали бедуины, кочевые племена, некоторые из которых были потомками Авраама, а некоторые - Измаила. И сказано: “И был человек этот непорочен {Прим. ред.: в английском переводе Д.Дарби - “совершенен”, “безупречен”}”. Подразумевается, что в нем не было зла; но в Писании это слово не значит “непорочный”, а в Ветхом Завете оно употребляется по отношению к человеку совершенно здравому. Здравый человек - это не только лишь высоконравственный человек, но и человек, который правильно относится к Богу. Но, будучи здравым в этом смысле, он был “справедлив” с людьми. “Непорочен, справедлив” - это характеризует отношения: одно - к Богу, а другое - к людям. То и другое должно быть взаимосвязано. Главной чертой его была “богобоязненность”. Другой главной чертой было то, что соответствовало этим двум понятиям - отвержение, или удаление от зла; он не хотел иметь с ним ничего общего. Так что здесь мы читаем о богобоязненности - главном корне его здравости, или “непорочности”, и удалении от зла - главной черты его “справедливости”. А затем идёт повествование о его семье.

Примечательным является это великое испытание, и очень утешительно для нас, что все это уже имело место на земле, за исключением испытания Христа. Книга Иова противоположна этому. Здесь мы читаем о человеке, глубоко испытуемым сатаной. Но что представляют собой искушения Иова по сравнению с искушениями Господа? И я отношу сюда не только искушения Иова, но и его конец. Концом Иова было то, что он познал Бога полным сожаления и внимательного милосердия, а концом Господа Иисуса в этом мире был крест. Иов был ввергнут в прах муки, а Христос был ввергнут в прах смерти. Господь говорит о самом себе (Пс. 22) как о черве; и каким же было то наказание, которое постигло его, когда Он был на кресте?! Чем является ужасное состояние тела Иова по сравнению с наказанием наших грехов?

Между этими двумя фактами есть ещё и другой. В этой книге мы прочтём (сейчас я забегаю вперёд, но во вводнойлекции вы должны были ожидать этого), что Иов позволил себе выражаться и думать о Боге так, что это было самым большим бесчестием для него самого. Он проклял свой день, что, конечно же, было крайним падением, и это падение весьма полезно отметить для нас. Чем Иов отличался от любого другого человека на земле в своё время? - Терпением. Вы слышали о “терпении Иова”. И именно в этом он совершил прегрешение. Он стал нетерпелив со своими друзьями, и я должен заметить, что они были наиболее значительным пробным камнем, эти три человека, и здесь было все, чтобы Иов исполнился негодованием от их плохих мыслей о нем; потому что они все думали, что он, должно быть, виновен в каком-то неизвестном для них грехе, который и был причиной всех этих страданий. Такова была ортодоксальная идея в те времена, и таковой она остаётся по сей день. Если происходит что-либо очень испытующее, то, значит, что-то не так с этим человеком! Если о нем говорят очень плохо, то мудрецы зла утверждают: “Дыма без огня не бывает”.

Примечательно то, что Бог дал эту книгу с целью искоренения всего того чрезмерного безрассудства, всех тех совершенно недобрых, жестоких мыслей людей, чтобы совершить другое, полностью отличающееся от этого, а именно: какой бы ни была власть сатаны, Бог единственный обладает подлинной властью, и только Бог обращает все это в благословение испытываемого человека и во славу Бога. Так что это лишь начало круга в его пути в те ранние времена, потому что, как я уже отмечал, тогда, возможно, была написана только одна книга, книга Бытие, и больше, как мне кажется, ничего, и поэтому книга Иова представляет собой одну из самых величайших книг, которые когда-либо были написаны, осмелюсь даже сказать, во всей Библии. Я не принимаю во внимание другие книги - как можно их принимать во внимание? Я имею в виду Библию. Нет ничего более удивительного для тех, кто надлежащим образом заглянет в эту книгу, и поэтому я надеюсь, что некоторые познакомятся с этой книгой более близко, чем были знакомы прежде.

Мои слова будут напрасны, если не приведут к такому результату. Именно это является моей целью, и наряду с этим- благословение наших душ. Здесь явно, с одной стороны, находится Бог, а с другой - человек и сатана. Вы не должны думать о старом трактате, который имел распространение среди нас. Написанный добрым христианином, но допустившим очень большую ошибку, он утверждал, что Иов был обращён только в конце своей жизни. Это нонсенс! Иов обратился сразу, как только заговорил Бог. Неужели вы полагаете, что Бог мог бы так говорить о необращенном человеке, как сказано: “Обратил ли ты внимание твоё на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле” (ст. 8)? Вы легко можете понять, что иудеям это не нравилось. Не нравились такие, как Иов. Язычник, согласно истории, согласно книге, согласно истине; не было никого, подобного ему! И все же это было так. Это не подразумевает, возлюбленные друзья, огромную долю истины, которую знает всякий и на основе которой изменяется не его состояние пред Богом, а великолепное её использование. Вы найдёте людей, которым известна истина, но совершенно без принципа, совершенно без страха пред Богом. Вы найдёте людей, которые знают довольно много, но используют все это лишь для того, чтобы возвысить себя, иногда ради денег, иногда ради имени. Но все это чрезвычайно ненавистно Богу. А здесь мы встречаем человека, который не знал и не мог знать многого в те дни, но все же использовал это наилучшим образом. Он жил верой в это, верой в самого Бога, и в результате не оказалось на земле никого подобного ему - непорочному, справедливому человеку, “богобоязненному и удаляющемуся от зла”.

И здесь Бог даёт нам подтверждение того, что сказал о нем вдохновенный автор. Откуда мысль, что он был необращенным человеком?! Она свидетельствует лишь о том, что люди придерживаются тех понятий, которые владеют ими. Они воображают себе, будто обращение означает оправдание. Это вовсе не то, что означает обращение. Обращение в действительности означает первое обращение к Богу в то время, когда мы все ещё далеки от этого, когда у нас ещё нет соответствующей веры в искупление, когда мы ещё не можем знать, что наши грехи устранены. Но на самом деле у нас есть новый свет, мы ненавидим свои грехи, мы признаем свои грехи и обращаемся к Богу. Это начало, а не конец. Есть, конечно же, и другое значение слова, то есть когда мы вновь возвращаемся после того, как оставили его, но это не относится к Иову, так как Иов до этого времени не оставлял Бога, в то время он не отвращался от Бога. Он был в самом тяжёлом горе, и это не удивительно, потому что Христос ещё не пришёл, не было осуществлено дело искупления. Как же он мог иметь мир и ту свободу, на которую мы имеем право не только через веру в Христа, но и в деле Христа? И одна из главных целей книги заключается в том, чтобы показать, что не имеет значения, каким хорошим может показаться человек; если он подвергнется испытаниям в том, каков он сам по себе, в своём сердце, то он сломится. И моим уделом будет показать особенности этого, а сейчас мы явили перед собой великую истину, и именно она является ключом ко всевозможным трудностям. Здесь проявляет инициативу не сатана, а Бог. Именно Бог движет здесь всем, и если это привело к такому ужасному испытанию Иова, то как же утешительно узнать об этом! Иов не знал этого, но мы знаем это; именно это здесь показывает мир, однако Иов не имел никакого представления о том, что до того, как его постигло на земле все это наказание, на небесах с ним были связаны определённые действия.

Неужели вы полагаете, что Бог думает только о Иове? Неужели вы думаете, что Бог не думает о каждом из вас? И это в присутствии падшего ангела. Неужели вы предполагаете, что это было чем-то исключительным? Особенным был рассказ об этом, дозволение этого, особые обстоятельства этого, но принцип остаётся одинаковым для каждого верующего. Бог в своей высшей любви и благодати находит наслаждение в своих детях, причём гораздо большее, чем мы находим в своих. А вы знаете, что это значит для родителя.

Итак, Бог находит больше наслаждения не столько в Иове, сколько в нас. Я думаю, что мы не заслуживаем этого, ибо это является совершенно иной вещью. Любовь вообще не подсчитывает заслуги. Любовь изливается, потому что Бог есть любовь ради его собственной славы в Господе Христе. И теперь Он может сделать это по справедливости, Он может сделать это действенным образом. Но до того, как пришёл Христос, до того, как излился полный божественный свет, имели место ужасные страдания. Тем не менее Бог позволилвсе это, именно Он начал это; а если начинает Бог, то как же Он закончит? - Достойно самого себя. Это не только исправление - это полное самоосуждение в душе. Бог в своих удивительных путях не ожидает дьявола. Он начинает. У Бога есть своё чадо, и когда появился этот невидимый, активный, злонамеренный враг в своих неутомимых передвижениях по земле туда и обратно для того, чтобы причинить вред, Бог сказал: “Обратил ли ты внимание твоё на раба Моего Иова?” Враг воспринял это как вызов. Бог же прежде всего наложил некоторые ограничения, и это Он делает всегда. Он всегда позволяет это лишь до определённой степени. А в данном случае это было сделано до такой степени, чтобы могло стать уроком навсегда после того, как была написана книга, которая смогла бы пролить свет на великую битву добра и зла для всякого чада Бога с этого дня и поныне. “И отвечал сатана Господу и сказал: разве даром богобоязнен Иов?” Это является лишь долей эгоизма и сказано в его собственных целях. Как он судил об этом? - Исходя из своей природы. О, как это опасно судить о чем-либо по самому себе! Наиболее благословенно судить по слову Бога. “Не Ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него? Дело рук его Ты благословил, и стада его распространяются по земле; но простри руку Твою и коснись всего, что у него, - благословит ли он Тебя? И сказал Господь сатане: вот, все, что у него, в руке твоей [Бог позволил ему попробовать]; только на него не простирай руки твоей”.

Это было первое испытание. Здесь представлена очень важная вещь. Сатана показал себя Богу, но он скрывается от людей, чтобы ещё больше их обмануть. Мы читаем о том, что пришёл вестник, когда все ещё было в порядке. Ни один человек в этой части Востока не процветал так, как Иов, но он являлся тем человеком, которому суждено было разорение. То же самое должно было произойти с его сыновьями и дочерьми. Так это и случилось. Здесь нам представлена прекрасная картина общественного счастья и семейной радости, в чем и находил наслаждение Бог; но все это превратилось в ничто, в ничто обратились все дети Иова - все, что он имел самого дорогого для себя, и вся его собственность. “Волы орали, и ослицы паслись подле них, как напали Савеяне [это были люди, которые обычно передвигались по стране с севера на юг] и взяли их, а отроков поразили остриём меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе”. Когда говорил этот человек, то пришёл кто-то, но не из савеян и халдеев: “Огонь Божий упал с неба и опалил овец и отроков”. Толпы людей, разумеется, сравнивались со стадами, и все они были уничтожены, а вместе с ними и отроки. А когда он говорил, пришёл другой и рассказал о халдеях. Они были врагами, грабителями, пришедшими с востока, в то время как савеяне пришли с севера и напали на верблюдов - самую ценную часть собственности Иова, и увели их. И спасся только один, чтобы возвестить об этом несчастьи. И затем наступил самый последний момент - сильный ураган охватил дом со всех сторон. Никакой обыкновенный ветер не смог бы совершить такого. И он обрушился и разрушил все, что было там и уничтожил всех, кто был там в тот день - в праздничный день, который отмечали все вместе.

И как же это сказалось на Иове? Очень немногие из обращённых смогли бы поступить так, как Иов. “Тогда Иов встал и разодрал верхнюю одежду свою, остриг голову свою и пал на землю и поклонился”. Теперь он был наиболее любящим человеком, исполненным милосердия и доброты даже для незнакомых. Что же это значило для него - потерять все, не только свою собственность, но даже всю свою семью? И он сказал: “Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!” Вы не сможете представить себе более счастливого и решительного выражения совершенного благочестия, исходящего из глубоко испытанной души. “Во всем этом не согрешил Иов и не произнёс ничего неразумного о Боге”, то есть того, что противоречило бы всей его сущности.

Иов 2

Следующая, 2-я, глава представляет дальнейшее испытание. Вновь пришёл сатана; в первый раз он потерпел неудачу, а теперь он сказал бы: “Ах, вот он каков! Он не думает о своей семье, он не думает и о самом себе. Он сам ближе самому себе, чем вся его собственность и его дети”. Здесь вы видите, что все было ужасным образом превращено в ложь и злобу. Мне нет необходимости вдаваться в подробности, но здесь мы видим ужасные последствия этого. Теперь сатана говорит: “Кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него”, то есть он не посчитается с тем или иным, как бы это ни было ему близко. Кожа, вы знаете, находится снаружи. Но только задень его плоть и его кости, задень его за живое и тогда увидишь, во что превратится вся его благочестивость! И Бог допустил это. Он лишь сказал: “Только душу его сбереги”. Если бы Бог позволил убить Иова, то сатана положил бы конец всем испытаниям. Это совсем не значит, что Бог запретил убийство, чтобы пощадить Иова, - именно это и предпочёл бы Иов, так как он выразил своё глубочайшее горе из-за того, что ему не позволили умереть. Он говорил о том, что как это ужасно, что ему позволили родиться, чтобы перенести все это. Если он родился, то почему Бог не позволяет ему умереть? Это было бы самым большим облегчением. Все его мысли были направлены на то, чтобы быть с Богом. Но именно Бог дозволил все это ужасное испытание, которое дало портрет человека, полностью охваченного страданием и горькой мукой, испытывающего боль днём и ночью. И здесь он был, как представляют его люди, в пепле, ибо в этой ужасной муке он начал скоблить себя с головы до ног.

Многим из вас знакома ужасная зубная боль, но это сравнительный пустяк - ведь это только зуб. И все же многим трудно вынести даже такую боль; мы начинаем стонать, и весь дом, возможно, переживает из-за нашей зубной боли. Но подумайте о том, как это не похоже на то, когда болят все зубы (и это тоже относительный пустяк); как это не похоже на то, когда кровоточат не только все пальцы, хотя и это очень трудно вынести, но все тело с головы до пят в каждой его части без исключения; это одна из самых тяжёлых болезней, какие только известны среди тяжелейших болезней на Востоке. Этому самому благочестивому из людей с позволения Бога пришлось познать такую болезнь, чтобы сделаться ещё более праведным, чем до того, когда он не знал никаких испытаний. Именно это и явлено нам в данной книге, и даже тогда Иов не согрешил. Даже тогда он был отмечен не только величайшей благодатью в своей собственности, но и самым примерным терпением в своём несчастье. Если бы Бог остановился на этом, то не было бы никакого урока. Все обернулось бы во славу Иова. Но у Бога было нечто (теперь все это уже имело место), о чем сатана ничего не знал, о чем сатана не имел никакого представления. Знал лишь Бог. В сердце Иова было то, что непременно должно было проявиться, и цель этого показана здесь. Мы видим, что Бог повелевает, чтобы пришли три верных друга Иова. Они услышали об этом. На Востоке новости распространяются очень быстро, особенно плохие. Все они знали, что с их близким и уважаемым другом Иовом произошло нечто ужасное, и, отправляясь из различных частей страны, они пришли одновременно. Их настолько поразило ужасное страдание Иова, что они не могли ничего делать, кроме как рыдать и раздирать свои одежды, и, как нам сказано, они сидели на земле семь дней, ни слова не говоря Иову. Они пришли сюда, чтобы утешить его, но они были настолько поражены увиденным, что допустили мысль о том, что Иов, должно быть, был повинен в чем-то ужасном. Как могло случиться такое, чтобы Бог допустил это, если не было какого-либо ужасного греха, о котором они ничего не знали!

И в этом все они ошибались. Но именно это принесло Иову ужасный позор. Ни единого слова сожаления, ни единого слова утешения от его друзей - не было ничего, что обычно происходит в таких случаях. Человек способен вынести горе и не сломиться под его тяжестью, если он один; но когда приходят люди, от которых он ожидает сочувствия, а вместо этого они выказывают недоверие - что Иову сразу же показали, - то он не сможет этого вынести. Однако Иов и тогда не проклинал Бога. О нет, он не впал в это, как ожидал дьявол, но он проклял свой собственный день, свою судьбу. Я не говорю, что это было подобающим; я вовсе не намерен утверждать такое. Но все же это является сутью сказанного Иовом после семи дней молчания, семи дней полного оцепенения от величины страданий, причинённых его ближайшими друзьями, и поэтому нам не следует удивляться, что он так разразился.

Иов 3

Мне не нужно останавливаться на каждом слове этой главы (гл. 3), но все ведёт к одному: “Погибни день, в который я родился, и ночь, в которую сказано: зачался человек! Деньтот да будет тьмою”. Иов говорит высоко поэтичным языком, но языком глубокого чувства и эмоций. Таков подлинный характер лучшей поэзии; это язык глубочайших чувств и эмоций. И Иов начинает говорить таким языком - языком поэтической прозы, - который и сохраняется до самого конца книги. Но главным моментом является оплакивание своей ужасной судьбы, того, что он вошёл в мир, чтобы выносить такие ужасные страдания. Где подобное вы находите во Христе? “На сей час Я и пришёл”. Господь, принимая это, чувствовал, глубоко чувствовал. Ему была причинена боль в духе. Он чувствовал это, но принял. Иов же не мог понять, хотя его страдания не были сравнимы со страданиями Христа, - не мог понять, почему святой Бог допустил такие страдания. Это было непостижимо для Иова.

И до самого конца главы нам раскрывается эта идея с различных точек зрения в самой прекрасной манере. Итак, вы видите, что я не собираюсь разбирать подробно каждую фразу в этой книге - это заняло бы у меня довольно много времени, но я намерен раскрыть то, что мне представляется существенным божественным помыслом, насколько я смог это постичь, чтобы тем самым помочь моим братьям, которые не смогли полностью оценить уроки Бога относительно этого. И поэтому я буду касаться остальных частей книги. Их можно озаглавить как “нападки, намёки и обвинения друзей Иова, их увещевания из-за его горя и подозрение в чем-то очень плохом, а также ответ на это Иова”. Я буду рассматривать все это в оставшейся части книги, пока мы не дойдём до места, где все они замолчат. Иов скажет своё последнее слово, друзья умолкнут, и на сцене появится новый человек, а затем придёт Бог, как судья, чтобы разрешить этот спор; и в конце концов - главная развязка и разрешение всего: Иов, признав свою вину, оправдан; Иов признал свою вину полностью, тогда как его друзья - нет. Они не были повергнуты так, как Иов, но они были огорчены, когда обнаружили, что не правы, и тут они начали кусать свои губы и языки от досады, и за них нужно было молиться - они должны быть спасены заступничеством Иова; но это мы увидим в самом конце. А пока достаточно.

Иов 4

Я прочёл первые восемь стихов четвёртой главы. Здесь завязывается большой спор, основанный на внезапном гневе Иова, который уже полностью преодолел несчастье, посланное на него Богом. Как благочестивый человек, Иов прекрасно знал, что Бог мог бы предотвратить это, если бы не имел в этом своего определённого намерения, которое было неведомо Иову. И об этом необходимо сказать несколько слов, прежде чем мы увидим, что сатана совершенно исчезнет. Он был окончательно поставлен в тупик. Сначала ему было дозволено лишить Иова всего, чем тот обладал, даже его собственных детей - его сыновей и дочерей; вся его собственность была отобрана у него. Едва ли найдётся такой христианин, для которого это не было бы ужасным испытанием. А затем последовало ещё более тяжкое испытание, ибо когда сатана увидел, что ему не удалось настроить Иова против Бога, уничтожив все его имущество и семью, ему была дана другая возможность для ввержения Иова в несчастье. Для Иова было бы большим облегчением, если бы сатане было дозволено убить его. Иов вообще не боялся того, что могло быть после смерти, но испытание должно было состояться в этом мире. Речь идёт не о том, что было бы после, но Иов должен был узнать и преподать урок другим, что это все происходит сейчас не в согласии с Богом и что основы этого не являются само собой разумеющимися; и то, что дозволено Богом, вовсе не является его волей. Они не служат и божественной славе, за исключением того, что Бог в результате всегда обращает их на пользу своей мудрости и благодати, хотя внешне кажется, что дела идут плохо. И теперь друзья Иова заняли совершенно противоположную позицию, утверждая, что этововсе не было плохой стороной, но, напротив, то, что произошло, было очень хорошим средством постижения того, как это воспринимал Бог; если бы они поступали хорошо, то ничего плохого не произошло бы с теми, кто утверждает, что являются Его рабами и последователями. Несомненно, они находились в очень удобном положении в жизни и им были неведомы испытания; фактически они вообще не хотели бы служить намерениям Бога. Бог избрал человека, который был лучше всех троих, взятых вместе. Он выбрал человека, которого Он особо любил за его честность, но тем не менее Иов должен был узнать, каким он является. Дело было даже не в том, что он сделал. Они никогда не смогли выйти за пределы того, что совершил человек. По их мнению, должно было произойти нечто плохое. Никто (и это действительно так) не смог увидеть иного, а это свидетельствовало лишь о том - и это они не хотели сказать в самом начале, - что он, должно быть, лицемер. Они судили об Иове по тому испытанию, которое он был призван выносить, в то время как истина проявляется постепенно, очень медленно, и в конце концов она обнаруживается полностью, хотя Иов совершенно не представлял себе, каким будет конец. Сейчас Иов помышлял только о том, как бы умереть, чтобы больше не подвергаться таким мукам. Это убивало человека хуже, чем колесование, это изнуряло его самыми ужасными муками и несчастьями; и как же Бог, которого он знал, мог допустить такое? И все же он верил, что именно Бог заставляет переносить его все это; и все это осуществлялось не сатаной, а его друзьями! Какой же серьёзный урок! Наши друзья иногда могут причинить нам самое худшее, что только возможно. Именно так они и поступили по отношению к Иову. Тем не менее Бог никогда не перестаёт действовать - Он намеревался обратить все к большему благословению Иова. Но тот вообще ничего не знал, как все это будет, а знал, как казалось, лишь то, что не было другого праведного человека, который был призван страдать так, как он. Однако как же это могло произойти, если Бог любил его? И он всегда думал так, он полностью верил в это, потому что человеческая сущность такова, какова она есть, и потому что дьявол таков, каков он есть, и также потому, что самые ближайшие друзья, какие только были у Иова, лишь увеличили его несчастье вместо того, чтобы хоть немного помочь ему. И это было наиболее сложным хитросплетением; и такова в действительности книга Иова. Так что в данном смысле это весьма значительная и своеобразная книга, и, более того, она полна наставлений, потому что была написана прежде, чем был дан закон. Если бы закон уже был дан, то он исправил бы все чрезвычайно тщательно, потому что закон был системой божественного управления людьми на земле, под которым все было хорошо с теми, кто поступал правильно, а тех, кто поступал неправильно, постигали беды. Это было очень похоже на то, на чем настаивали друзья Иова. Но мы знаем, что подобные мысли естественны для души человека, который верит, что Бог поступает с нами так, как мы того заслуживаем. Иов прекрасно знал, что в ином мире такого не будет; в этом он ничуть не сомневался. И это действительно так; у него не было ничего подобного той основе познаний, которую мы имеем в обладании Христа, того Христа, который совершил благостное и несомненное искупление, условие чего мы постигаем божественной благодатью и что будет существовать всегда. Более того, Христос является тем, кто приводит нас к познанию Бога каждодневно во всем, что встречается на нашем пути, во всем, что может испытать сердце или совесть каждый день. Это тот же совершенный закон Бога, который находится и во Христе; и нам необходима большая мудрость, чтобы познать, как применить Христа во всевозможных трудностях. Но примечательно то, что именно близкие друзья Иова, ибо они действительно были близки ему и он прежде также был им близок, - именно они начали смотреть на него подозрительно. Они слушали бедного Иова в его страстном вопле от этого ужасного страдания, которое его постигло. Он смог бы вынести все, если бы их здесь не было, он смог бы вынести все, если бы на него никто не смотрел. Он мог бы посетовать Богу, и он, несомненно, сделал бы это, но трое друзей довели его до критического состояния. Они сидели на земле в течение семи дней, глядя на несчастного человека, слушая его вопли и думая о том, что после всего этого он успокоится! Они не имели никакого представления о том, как он страдал, они были совершенно безразличны, они были очень спокойны и думали, что они были мужчинами! Но Бог думал иначе; и Иов знал в глубине сердца, что они совершали большую ошибку и что они неправильно понимали не только Иова, но и самого Бога. В этом он был совершенно прав; единственное, чего он не допускал никогда во всех спорах, так это того, что это происходило не из-за какой-то скрытой нечестивости и не из-за малейшей доли лицемерия. Нет, нет и нет; все они ошибались в этом, и он никогда бы не отказался от этого, пока куколь не превратится в ячмень. Он прекрасно знал, что такое не могло произойти. Так оно и было. Он был твёрдо уверен в этом и боролся за это.

Все это выявляло нечто неприглядное - глубочайшее негодование, которое Иов испытывал из-за несправедливости своих друзей. Он не мог не знать, что они были не правы, и он не мог не чувствовать этого, пока не был тем, кто не испытывал к ним никакой любви и уважения; но он чувствовал негодование как раз из-за того, что любил и уважал их, и поэтому для него все было так болезненно. Он очень хорошо знал, что означало их угрюмое молчание, что в их сердцах не было соответствующего сочувствия по отношению к нему. И они находились там, все время плохо думая об Иове и боясь высказать эти мысли. Но Елифаз в конце концов набрался храбрости; а так как он был самым старшим из них, то, конечно же, обладал большим спокойствием, достоинством и самообладанием, чем все остальные. Он осмелился говорить только извиняющимся тоном. Он сказал: “Если попытаемся мы сказать к тебе слово, - не тяжело ли будет тебе? Впрочем кто может возбранить слову [это было настолько поразительно, что Иову пришлось высказаться довольно резко]! Вот, ты наставлял многих и опустившиеся руки поддерживал, падающего восставляли слова твои, и гнущиеся колени ты укреплял”. Елифаз допускал отличные качества своего близкого друга в прошлом, но что означало все это неистовство сейчас? Да, он настолько изменился, что первый взгляд на него заставил их разорвать на себе одежды и броситься на землю. Они были поражены его видом. Казалось, что с ног до головы он был покрыт тем, что свидетельствовало об ужасном воспалении и действии того, что можно было назвать лютой проказой, покрывавшей его тело до такой степени, что по телу даже ползали черви и оно было покрыто земным прахом. Разве он не бросался в пепел, чтобы найти то, что принесло бы ему облегчение? Кроме того, исчезли все утешения, все, что он имел, чтобы облегчить свои страдания.

Для них все было очень хорошо; им было удобно; они не испытывали боли и потому даже в малейшей степени не могли постичь ужасных страданий благочестивого Иова. И теперь Елифаз осмелился сказать, что Иов был добр по отношению к другим; но как же произошло такое, что он не мог наставить самого себя? И теперь, когда наступило это несчастье, он должен был быть примером! Да, мы все должны быть примером, мы все должны быть подобны Христу, и особенно мы должны быть подобны Христу, когда находимся в несчастье и когда наиболее сильно страдаем, но такое не всегда происходит с христианами. По крайней мере, Иов не смог избежать выражения своих мук, и это должно было проявиться тем или иным способом: плачем, слезами и воплями, когда боль наиболее глубоко поразила его существо. Но был и тот, кто страдал без единого стона и кто всегда покорно склонялся. Был тот, кто принимал от Бога самые презрительные и горькие преследования, вплоть до признания веельзевулом, тот, у кого не было собственного дома и кто полностью зависел от других людей (некоторые из них были бедными рыбаками, а другие женщинами), которые следовали за ним, желая таким способом послужить ему.

Так это и было с Господом! Он знал, каковы чувства человека по отношению к этому. Вы прекрасно знаете, что любой человек, в котором есть хоть немного духа, любит быть независимым и что его более всего раздражает полная зависимость от так называемого милосердия других людей. Был Господь славы, но наступило время личного страдания. Мы можем постичь лишь незначительную часть того, что произошло на кресте, того, что Господь испытал, приняв крест, потому что Он никогда не настраивал своё сердце не впускать того, что должно было произойти, и всегда проходил через испытание прежде, чем оно должно было состояться. А мы пытаемся не думать об этом. Иногда люди также предпринимают меры для укрепления тела против ощущения этих испытаний и мук, но Господь Иисус поступал не так. Нет, Он не хотел пить уксус, смешанный с жёлчью, - Он не желал принимать того, что могло бы убить его чувство, Он отказался от этого. Это была чаша, данная человеческой милостью для обычного преступника, чтобы убить боль, чтобы стать своего рода снотворным, как мы обычно говорим. Но Господь не позволил этого. Нет, нет; Он не позволил для себя никакого обезболивающего. Все это прекрасно; мужчины и женщины стараются принимать обезболивающее даже при удалении зуба; но все это не может сравниться со страданием, которое постигло Господа Иисуса. Тем не менее Он возопил: “Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?” Но в нем не было ничего подобного воинственному духу Иова.

Несомненно, друзья Иова были чрезвычайно язвительными людьми, и именно это раздражало его; и все же Господь был совершенной противоположностью этому. И это наиболее поучительная вещь, которую мы должны помнить, когда читаем книгу Иова; мы должны смотреть на это более тщательно, чем я могу позволить себе в своих лекциях, то есть вам непременно нужно читать её самим, фразу за фразой, слово за словом. Я могу дать только лишь вспомогательный набросок - время не позволяет мне останавливаться на этом более подробно. Наиболее поразителен контраст между лучшими людьми в положении, которое никоим образом не может быть сравнимо со страданиями Христа. Итак, был Иов - предмет определённого раздражения и глубочайшего подозрения со стороны троих своих друзей, которых даже и не следует упоминать вместе с ним.

И теперь Елифаз подходит к этому. Он говорит: “А теперь дошло до тебя, и ты изнемог; коснулось тебя, и ты упал духом”. Да, несомненно, это не затронуло Елифаза столь сильно. Он очень сожалел, и, несомненно, ему было легко сказать. Разве это не его страх, его надежда, его уверенность, “непорочность” его путей? В нашем переводе {Прим.ред.: имеется в виду авторизованный перевод английской Библии. То же самое можно сказать и о синодальной русской Библии} фраза из стиха 6 передана очень плохо. Подлинное значение заключается в следующем: “Не была ли твоя благочестивость твоей увереностью, а безупречность твоих путей - твоим упованием?” Здесь есть два предложения, только эти два предложения, и они подлинно связаны между собой. Он поражён так, что забыл свой страх, а также свою надежду, которая была у него прежде. Он не мог говорить о вере в искупление, потому что таковой не было вообще, - все благословение для ветхозаветного святого было в том, что ещё наступит. Но тем временем страх Бога давал ему надежду, что Бог позаботится о нем, и эта надежда была гораздо лучше, чем то, что он сказал: “Непорочность путей твоих”. Да, он не был лицемером, и когда мы думаем о христианине, то это является недостаточным основанием. Почему? Христос есть наше упование. Нашим главным источником надежды являются не наши непорочные пути - только Христос даёт нам совершенную надежду пред Богом. Так что Елифаз говорит только соответственно тому смешению, которое было постоянно, пока Бог не дал откровения Ветхого Завета.