Лекции по Библии

Как правило, апостол Павел никогда не назначал людей на должности пресвитеров сразу же после их обращения. Было необходимо, чтобы в течение определённого времени Дух Бога поработал над их душой и воспитал их в среде братьев. Таким образом, они обрели бы тогда определённые способности и нравственные качества, а также авторитет, который сделал бы их уважаемыми и полезными, а кроме того, они научились бы благочестиво заботиться о благосостоянии святых Бога. Все это при необходимых условиях, при относительном и личном соответствии человека и выдвигает его на такое служение.

Однако, помимо этого (хотя об этом здесь и не сказано), чтобы стать надзирателем над другими, человек должен получить назначение от имеющего власть человека. Таковым, как признано в Писании, мог быть сам апостол или поставленный от него. Таким образом, христиане, которых современный поверхностный наблюдатель, возможно, обвинит в невнимании к религиозному порядку, на самом деле являются единственными, кто соблюдает его по-настоящему, ибо публично назначать людей на такую должность и давать им соответствующие полномочия без должной законной власти в действительности значит губить все в самом зародыше. Явно правы те, кто не отказывается преувеличивать значение таких полномочий, а не те, кто подражает апостолам, не имея на то разрешения от Господа. Поэтому я очень доволен тем, что те, кто собирается теперь во имя Господа, милостиво и поистине направляемы Богом в том, чтобы не допускают назначения пресвитеров или епископов. Они не имеют необходимого авторитета ещё в большей степени, чем другие. При назначении всегда должны возникать сомнения в отношении тех, кого назначают. В христианском мире для честного и разумного человека сейчас невозможно отыскать в Писании ответ, который оправдывал бы тех, кто претендует на право посвящать в духовный сан, или тех, кто заявляет о том, что был по праву посвящён в таковой. В прежние времена не возникало подобной проблемы. Здесь действительно (если мы отведём спорный намёк в другое место) апостол Павел не касается темы назначения, как в послании Титу. Он просто указывает Тимофею на те необходимые качества, которыми должны были обладать посвящаемые в тот и другой духовный сан.

Сказав о надзирателях, апостол переходит к вопросу о том, какими должны быть дьяконы: “Диаконы также должны быть честны, не двоязычны, не пристрастны к вину, не корыстолюбивы, хранящие таинство веры в чистой совести. И таких надобно прежде испытывать”. Современный дьякон в более крупных и национальных приходах совершенно не походит на тех, о которых говорит апостол, и это поистине обрело бессмысленную форму. Это просто послушник при так называемых пресвитерах, которые составляют священство. У древних ни один неопытный человек не мог быть посвящаемым в такой духовный сан. И хотя они служили для внешних людей, прежде чем приступить к своим обязанностям, они проходили испытания. “...Потом, если беспорочны, допускать до служения. Равно и жены их должны быть честны”. С первого взгляда ясно, что последнее требуется больше от дьяконов, чем от пресвитеров. Причина заключалась в том, что поскольку дьяконы должны были больше общаться с внешними, то существовала и большая опасность того, что их жены могли завести интриги и вызвать ревность. Как известно, они могли помешать служению, внося раздор в семью, как это было, когда они омрачили жизнь собрания первых дней. Такое искушение не грозило жёнам пресвитеров или епископов и поэтому здесь написано: “Равно и жены их должны быть честны, не клеветницы, трезвы, верны во всем. Диакон должен быть муж одной жены”. То есть мы обнаруживаем здесь то же самое, что было сказано о епископах: те и другие должны были хорошо управлять своими детьми и своим домом. “Ибо хорошо служившие приготовляют себе высшую степень и великое дерзновение в вере во Христа Иисуса.

Затем апостол Павел, подводя итог всем этим предписаниям, говорит: “Сие пишу тебе, надеясь вскоре придти к тебе, чтобы, если замедлю, ты знал, как должно поступать в доме Божием [пусть же и нам пойдут на пользу эти слова, возлюбленные братья!], который есть Церковь Бога живаго, столп и утверждение истины”. Собрание является блюстителем истины, её единственным ответственным свидетелем на земле. Собрание обязано всем в благодати нашего Господа Иисуса истине, хотя оно может быть и не компетентно в определении этой истины - таковыми являются люди, одарённые свыше Духом. И в то же время оно обязано распространять Слово Бога как истину и не допускать ничего чуждого ей в учении или делах прихожан. Мы призваны являть истину миру, если даже она превысит то, воплощением чего является само собрание. Содеянное всегда должно выражать истину. Посему это самый важный долг, требующий от нас постоянной бдительности. Один Бог может удостоить истиной или сохранить её.

Действительно, при разногласиях, которые в собрании Бога часто возникают, предусмотрительность или благоразумие могли бы предложить многое, чтобы выйти из затруднительного положения, но ведь собрание - дом Бога, а не просто дом предусмотрительных или добрых людей. Это божественное учреждение. Оно не имеет ничего общего с людьми с добрыми намерениями, стремящимися их осуществить. Даже если речь идёт о самом простом, например, о дисциплине или порядке, все равно должна быть выражена истина Бога в каждом конкретном случае. Это указывает на то, к каким серьёзным последствиям может привести либо осторожность, либо сопротивление в отношении любого дела, связанного с проявлением воли Бога в каждом особом случае. Одних только добрых намерений, одного только усердия и честности ни в коем случае недостаточно для этой цели. Бог может задействовать даже самого слабого в собрании, хотя обыкновенный человек все же ищет лучших указаний. Можно предположить, что Бог на какое-то время может не допустить до желаемого положения самонадеянного человека, претендующего на особый дар или опыт (поскольку, как только мы начинаем воображать много о себе или других, возникает опасность), но тем не менее можно быть уверенным, что Бог непременно, используя подходящие средства, сделает что-то полезное, соответствующее истине и благочестию, - короче говоря, то, что отвечало бы его собственному намерению в отношении любого предмета.

Именно по этим причинам апостол Павел утверждает это здесь. Мы видим, как он рассматривает данный принцип согласно его проявлению в этом мире. Этот принцип неизменен, и он всегда остаётся верным. Никакое изменение положения не даёт повода для отрицания его. Великое никогда не позволяет возобладать частностям. Всегда существует выход для тех, кто, осознавая свою слабость, не доверяет себе. Он состоит в том, чтобы ждать, отказавшись действовать, пока Бог не укажет свой путь. Верующий ждёт до тех пор, пока не услышит от Бога отчётливое указание. Нет сомнений, тяжело находиться в тупике, но это полезно для души. Поэтому здесь апостол просит Тимофея обратить внимание на эти вещи в случае, если он сам замедлит прийти.

Какова же та истина, которая характеризует собрание? Это второй вопрос, затрагиваемый в данном послании. “И беспрекословно - великая благочестия тайна”. Обратите внимание на выражение “благочестия тайна”. Речь идёт не просто о тайне Христа в собрании, но о тайне благочестия. “Бог {Синайский кодекс cоглашается с большинством авторитетов, которые рассматривают “os”, т.е. “кто” (или другие “o”, т.е. “который”) вместо Theos - “Бог”.} явился во плоти, оправдал Себя в Духе, показал Себя ангелам, проповедан в народах, принят верою в мире, вознёсся во славе”. Говорится о том Боге, который царствует над народом здесь на земле. Это не было тайной, речь идёт о том, кого ожидал весь Израиль, а святые - прежде Израиля. Они ожидали Мессию, пришествия Избавителя, того, кто исполнил бы обетования Бога. Но теперь “Бог явился во плоти, оправдал Себя в Духе”. Сила Святого Духа явилась всем через его жизнь, была доказана полностью в его смерти и теперь выделила его как Сына Бога в воскресении. Он показал себя ангелам, а не только людям. Он был “проповедан в народах” вместо того, чтобы воссесть на престол среди иудеев. Он был “принят верою в мире” вместо того, чтобы властвовать над миром. Совсем другое положение теперь, когда существует христианство, которое рассматривается через личность самого Христа, через великие плоды, принесённые им самим и через свершённое им дело; имеется в виду не создание небесного собрания, ни даже те особые привилегии, которые дало обитание Бога посредством Духа, а закладывание фундамента для возведения дома Бога как основы для поддержки его истины и духовного порядка перед лицом всего мира. Все завершается Иисусом, который не только принят верою в мире, но и вознёсся во славе.

1Тимофею 4

Итак, почему же обо всем этом говорится здесь? Казалось бы, что это противоречит представлениям людей (гл. 4), которые хотели внести в христианство некие мечтания из области воображаемой духовности, превосходящей само евангелие. По какой же схеме они воображали это? Они воображали, что если обращённые в веру не будут употреблять в пищу мяса, то евангелие будет выглядеть куда лучше как учение; то же касается и того, если они не будут вступать в брак и так далее. Таковым было их понятие о вступлении в более духовную жизнь, превосходящую ту, которую проповедовал апостол Павел. Каким же образом апостол возражает им? Он открывает здесь “благочестия тайну”, но наряду с этим и сразу же после этого он высказывает необходимую фундаментальную истину, и именно это так поразило меня в первом послании Тимофею.

Иначе говоря, самое существенное и возвышенное в откровении Бога во Христе сочетается с самой простой и ясной истиной Бога относительно творения. Теперь вы увидите, что тот путь, по которому приходит лжеучение, находится в противоречии с этим, и поэтому терпят неудачу люди, которые пренебрегают простыми повседневными обязанностями, - они слишком уж хороши или слишком величественны, чтобы заниматься теми повседневными делами, которыми годится заниматься простому христианину или христианке. Они могут вплетать в свои высокопарные рассуждения слова о любви Христа, но они гнушаются того, что повседневно связано с нравственными приличиями. О, как часто это случается! Как легко можно назвать одно имя за другим, если бы пришлось это сделать! Именно таким вот образом склонно проявляться заблуждение. Человек, который больше всего указывает на небесное и божественное, должен преданно и покорно исполнять самые простые повседневные обязанности, и данное послание апостола Павла тому свидетельство. Как только человек начинает одобрять принцип умаления семейных отношений, отстраняя долг и сам лично игнорируя его и даже похваляясь этим, будто бы ревностное отношение к славе Господа всего лишь законность, то в результате может получиться так, что, отвергая простые требования к исполнению повседневных обязанностей, человек теряет совесть и неизбежно терпит кораблекрушение в вере. Сначала люди лишаются доброй совести, а затем сама вера превращается в ничто.

Таким образом, апостол Павел подводит читателя к тесному прикосновению с тайной благочестия, или, если назвать это более выразительно, к тайне божественности. Замечательная личность Христа прослеживается от его явления во плоти, или воплощения, до его вознесения во славе. Дело Бога на земле продолжает собрание, которое основано на ней. В противоположность этому сказано: “Дух же ясно говорит, что в последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам обольстителям и учениям бесовским, через лицемерие лжесловесников, сожжённых в совести своей, запрещающих вступать в брак и употреблять в пищу то, что Бог сотворил, чтобы верные и познавшие истину вкушали с благодарением”. Некоторые необходимые изменения допущены здесь для того, чтобы передать, как мне кажется, главный смысл сказанного. Далее апостол продолжает: “Ибо всякое творение Божие хорошо”. Мы вряд ли можем дойти до чего-либо меньшего, чем это.

Однако господа резонёры совершенно забыли Бога. Они пренебрегли той простой, самой по себе очевидной истиной, что каждое творение Бога хорошо. Мы также видим, что они недооценивали основу семейной жизни и общественной системы - брак. Не вступать в брак, являя преданность делу Бога, может быть, и хорошо (заслуживает высшего благословения), но здесь говорится о покушении на высшую святость. К христианам обращались с требованием вообще не вступать в брак. И в тот момент, когда это брали за основу, тот же самый апостол, который говорил нам, что, по его мнению, является лучшим не вступать в брак (то есть быть свободным от новых уз, чтобы заботиться только о Господе), решительно отстаивает святость брака и негодует против удара, обрушенного на творения Бога. Лжеучение о браке было явным пренебрежением божественной любовью к внешним и к провиденциальным мерам. Опасность возникает везде, неважно под каким предлогом, где фактически имеет место пренебрежение правами Бога. Восточная философия, под влиянием которой находились некоторые греки, поощряла подобное витание людей в облаках. Как обычно, апостол Павел указывает на Бога и тем самым рассеивает подобные иллюзии. Как только вы начинаете игнорировать простые повседневные обязанности, вы явно теряете веру, отступаете от доброй совести и становитесь жертвой бесовского обольщения. Нетрудно представить, куда все это нас заведёт.

Далее апостол Павел даёт очень полезный совет самому Тимофею. Поскольку апостол Павел очень желает, чтобы никто не пренебрёг юностью Тимофея, он настаивает на том, чтобы Тимофей стал образцом для верных в слове, в жизни, в любви, в духе, в вере, в чистоте. Он призывает Тимофея заняться чтением, наставлением, учением, не пренебрегать своим дарованием, данным ему по пророчеству с возложением рук. Нет ничего проще, нет ничего полезнее этого совета. Можно подумать, что такой особо одарённый человек, как Тимофей, мог и не заниматься всем этим, а обходиться тем, что ему было дано, и успех его для всех был бы очевиден. Но, увы, благодать и дар Бога требуют надлежащей ответственности, а вовсе не освобождают от неё. Тимофею было велено вникать в себя и в учение и заниматься этим постоянно, и не расслабляться после трудного начала. В зависимости от этого, люди, которые стараются передать другим то, что знают сами, должны позаботиться о том, чтобы другие впитали в себя сказанное ими, - чтобы и воспитатели и воспитуемые (говорящие и слушающие) всегда могли возрастать в истине. Поступая так, Тимофей спасся бы сам и спас бы слушающих его.

1Тимофею 5

В 5-ой главе апостол Павел даёт Тимофею полезные советы относительно старцев. Ему не следует укорять старца, но увещевать его, как отца. Несомненно, Тимофей был отменным служителем и заслуживал доверия, но это не освобождало его от той миловидности, которая присуща каждому, а особенно молодому человеку. Апостол Павел сохранил тот же величественный тон, каким говорил в предыдущей главе. Теперь он желает, чтобы юноша не забывал относиться к другим с должным вниманием. Как часто излишняя откровенность роняет слова, которые долго терзают старца, легко изливаясь, когда любовь течёт обильным потоком, но когда она угасает, может случиться кораблекрушение. И опять апостол советует увещевать “младших, как братьев; стариц, как матерей; молодых, как сестёр, со всякою чистотою”. Нет ничего более прекрасного, более нежного, более святого, и ничто так не рассчитано на вразумление и укрепление союза святых ради славы Бога, когда его мудрость вникает во все обстоятельства с лёгкостью и гибкостью, присущими его благодати!

Здесь мы также найдём предначертанные свыше предписания, касающиеся тех, которые должны нести за свои поступки ответственность перед собранием. Речь идёт о том, как правильно поступать с молодыми вдовицами и что желательно для молодых женщин вообще. Затем апостол вновь говорит об обязательствах в отношении пресвитеров, и не только провинившихся, но и исправно исполняющих свои обычные функции или служение: “Достойно начальствующим пресвитерам должно оказывать сугубую честь, особенно тем, которые трудятся в слове и учении”. А что делать, если их обвинили несправедливо? “Обвинение на пресвитера не иначе принимай, как при двух или трёх свидетелях. Согрешающих обличай перед всеми, чтобы и прочие страх имели”. Всеми силами следует воздерживаться от предубеждений и пристрастия. И, наконец, следует заботиться о недопущении компрометации имени Господа. Так, хорошо известный обряд благословения человека через возложение на него рук следовало производить очень осмотрительно. “Рук ни на кого не возлагай поспешно, и не делайся участником в чужих грехах. Храни себя чистым”.

Апостол Павел снисходит даже до незначительных на первый взгляд обстоятельств и просит Тимофея впредь не пить одну воду. Может показаться, что щепетильная совесть Тимофея болезненно воспринимала все ужасные привычки, сложившиеся тогда в тех краях, и он намеренно закрепостил себя, но апостол Павел не в простом личном письме, а в тексте святого послания рассеивает его сомнения и просит “употреблять немного вина, ради желудка ... и частых... недугов”. Я убеждён, что люди намеренно цепляются к этому, идя на поводу своих собственных представлений о том, что они считают подходящими объектами для пера вдохновляемого автора. Но если мы исключим из этого нечто, исходящее от Святого Духа, то превратим это просто в проблему, зависящую от воли человека. Что же должно следовать из этого? Для Святого Духа нет ничего слишком великого или слишком незначительного. Есть ли что-либо такое, что не может или не должно касаться исполнения воли Бога? Поэтому если человек употребляет вино или делает что-то ещё, противное Богу, не чувствуя опасности духовного падения, - значит, он перестал должным образом чувствовать то, что он является свидетелем славы Бога. Как же мы должны быть счастливы оттого, что Бог даёт нам полную свободу! Только давайте следить за тем, чтобы пользоваться ею исключительно ради его славы.

1Тимофею 6

В последней, шестой, главе речь идёт об отношениях между рабами и их господами, которые также важно было урегулировать, ибо все мы знаем, что раб мог использовать в своих эгоистичных интересах то, что его господин и он сам - братья во Христе. Очень хорошо, когда так говорит господин; и, несомненно, он должен действовать по отношению к слуге, всегда помня о своём духовном родстве с ним. Однако я не думаю, что слуге приличествует называть своего господина братом. Моё дело знать его как своего господина. Несомненно, что с его стороны было бы милосердным признавать меня своим братом. Поэтому везде, где действует благодать в действии, все обретает свою благословенность. Все, кто думал иначе (а в таковых никогда не было недостатка), были исполнены гордыни и могли только навлечь грех.

Далее апостол Павел говорит о ценности благочестия и довольствия малым, о том, какой контраст эти качества представляют в сравнении с любовью к обогащению, ибо желающие обогащаться в этом веке, как и в минувших веках, попадают в сети и впадают в искушение. Обо всем этом апостол говорит последовательно и в конце обращается к человеку Бога с призывом избегать всего этого и преуспевать в правде, благочестии и так далее, а также призывает его стремиться быть добрым подвижником веры; в противном случае человек Бога мог оказаться в опасности. Ему следовало держаться вечной жизни, к которой он был призван и исповедал доброе исповедание перед многими свидетелями, помня при этом о том великом событии, которое обнаружит нашу верность или её недостаток, - явлении нашего Господа Иисуса Христа, “которое в своё время откроет блаженный и единый сильный Царь”. И в то же время Павел призывает Тимофея увещевать богатых, чтобы они не высоко думали о себе и не уповали на неверное богатство. Что давало ему право так увещевать? А то, что он сам стоял выше подобных страстей, уповая на живого Бога, дающего нам все обильно для наслаждения. И они должны были богатеть добрыми делами, быть общительными и щедрыми, создавая себе доброе основание для будущего, чтобы достигнуть вечной жизни. “О, Тимофей! храни преданное тебе, отвращаясь негодного пустословия и прекословий лжеименного знания, которому предавшись, некоторые уклонились от веры. Благодать с тобою”.

2 Тимофею

2Тимофею 1

Обращаясь ко второму посланию Тимофею, мы видим, что, хотя в нем утверждается та же великая истина Бога-Спасителя, тем не менее положение дел ощутимо осложнилось и приближался час отшествия апостола Павла из мира сего в мир иной. Соответственно этому, можно смело сказать, что данное послание исполнено более глубоких чувств, нежели первое, хотя и оно дышит такой же большой нежностью и заботой о Тимофее и о верующих тех времён. Однако теперь для подобных глубоких чувств возникли другие причины, заключавшиеся в том, что христиане начали пренебрегать благочестием и порядком. Они довольно долго привыкали к истине, и, увы, человеческая природа начала проявлять себя в безразличии. Больше не было свежести и новизны; и там, где душа не удерживалась в единстве с Господом, ценность божественного ощущалась все меньше, пока совсем не переставала ощущаться. Поэтому, глубоко переживая в душе, апостол пишет своему верному и испытывающему теперь страх сыну в вере, пытаясь укрепить его и заставить ни при каких обстоятельствах не терять самообладания и мужества, но решиться вынести все трудности: “Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа, по обетованию...” Здесь это заповедь не авторитетного лица, а “по обетованию жизни во Христе Иисусе”. Апостол Павел видел перед собой крушение всего, и поэтому характерной особенностью его второго послания является то, что он указывает на то, что не поддаётся никакому распаду, на то, что было прежде бренного мира: на жизнь во Христе Иисусе, которая была прежде существования мира.

Итак, апостол Павел подходит к завершению своего служения и к тому самому пределу, что и святой Иоанн. Ни одна часть учения Иоанна не характеризует его так выразительно, как та, где он пишет о жизни во Христе. Теперь мы видим, что когда апостол Павел вплотную столкнулся с той же трудностью, что и Иоанн, и переживал такой же ужасный момент, как и тот, будучи оставленным в одиночестве, он открывает ту же самую истину, какую Иоанн должен был изложить с особой тщательностью и полнотой: “Тимофею, возлюбленному сыну: благодать, милость, мир от Бога Отца и Христа Иисуса, Господа нашего. Благодарю Бога, Которому служу от прародителей”. Как необычно это слышать от Павла! Почему он говорит так? Павел уже собирался покинуть этот мир. Ему уже не предстояла активная деятельность. Он очень глубоко познал служение, но теперь оно заканчивалось. Ему больше не предстояло вести борьбу собрания Бога. Он был добрый воин, сражавшийся за веру. В будущем уже другие должны были исполнять эту работу. Но теперь перед его душой - точно так же, как и перед самим умирающим Господом (замечательное сравнение!), - предстают две вещи: более глубокое ощущение того, что в Боге, который открылся в самом Христе прежде, чем что-либо было сотворено, и ещё более глубокое ощущение того, что могло бы быть признано в природе. Теперь многим кажется очень трудным сочетать это. По-видимому, думают, что если вы держитесь жизни во Христе, то считаете её единственным ценным даром, к которому обращена ваша душа, а все остальное, кроме неё, было бы неуместным. Но дело обстоит как раз наоборот. Приступая к своему служению, Господь говорит: “Что Мне и тебе, жено?” Но, умирая на кресте, Он просит Иоанна позаботиться о своей матери. Именно такое стечение обстоятельств мы обнаруживаем в случае с Павлом. Конечно, нельзя сравнивать апостола Павла с самим Господом, ибо Он стоит несравненно выше, но раб Бога Павел, как только мог, старался следовать по его стопам.

Прекрасно видеть то, как относится апостол к тому и другому, как воспринимает, с одной стороны, то, что нерушимо и стоит над естеством, а с другой стороны, высоко ценит все, что признает в тех, кто связан с ним естественными связями, - в тех, кто принадлежит к семейству убоявшихся Бога. “Благодарю Бога, Которому служу от прародителей с чистою совестью, что непрестанно вспоминаю о тебе в молитвах моих днём и ночью, и желаю видеть тебя, вспоминая о слезах твоих”. Прежде об этом не было сказано апостолом ни слова. Тимофей был несколько слабохарактерным. Возможно, он робко пытался уклониться от боли и позора. Тимофей был из тех, кто нуждался в поддержке более сильного, чем он. Это было его участью. Уж таким его создал Бог, и ничего тут не поделаешь. Но в то же время Павел признает, и с радостью признает, этого человека, которого другой на его месте, возможно, и стал бы презирать. С его стороны явно не чувствовалось никакого презрения в этих естественных отношениях.

Тимофей, подвергшись испытаниям, вновь теряется, будучи очень чувствительным ко всякого рода злоключениям, бедам, разочарованиям, к презрению со стороны окружающих, ко всему, что обрушивалось на него. И апостол Павел, вспоминая обо всем этом, глубоко переживает разлуку с Тимофеем, чрезвычайно желая вновь увидеть его. И то, что апостолу вскоре после этого предстояло отойти к Господу, вовсе не препятствовало его желанию; совсем наоборот, он хотел видеть Тимофея, “чтобы мне исполниться радости, приводя на память нелицемерную веру твою, которая прежде обитала в бабке твоей Лоиде и матери твоей Евнике; уверен, что она и в тебе”. Я ссылаюсь на эти слова только ради того, чтобы показать, что подобные узы, которые связывают с естеством, пришли на память апостолу именно в такой момент, когда неискренний человек осудил бы их, чтобы разорвать и забыть о них. Есть люди, которые думают, что с приближением смерти человек старается вычеркнуть из памяти все земные связи. Не таков апостол Павел. В этом большом сердце, которое так справедливо судило обо всем, жило глубокое чувство любви ко всему, что он видел вокруг; он осознавал важность всего того, о чем не говорил прежде ни слова. Для него свет вечности уже ярко освещал настоящее, а не отделял его от этого настоящего. И это, я думаю, заслуживает большого внимания.

“По сей причине напоминаю тебе возгревать дар Божий, который в тебе через моё рукоположение; ибо дал нам Бог духа не боязни [а именно его проявлял Тимофей], но силы и любви и целомудрия. Итак, не стыдись свидетельства Господа [в этом, я полагаю, была причина для увещевания]... ни меня, узника Его; но страдай с благовестием Христовым силою Бога, спасшего нас и призвавшего званием святым, не по делам нашим, но по Своему изволению и благодати, данной нам во Христе Иисусе прежде вековых времён”. Здесь мы видим, как апостол вновь возвращается к тому, что находится совершенно за пределами естества и существует прежде, чем возникает основа для его появления. И в то же время наблюдается его интерес ко всему на земле, что было бы источником успокоения того, кто предчувствовал крушение христианского мира.

Затем апостол также говорит о своём деле и о том, что ему выпало выстрадать. Он не скрывает этого от Тимофея, а, наоборот, указывает ему на все это. Он хочет, чтобы Тимофей привык ожидать трудности, а не уклоняться от них. Апостол потому просит Тимофея: “Держись образца здравого учения, которое ты слышал от меня, с верою и любовью во Христе Иисусе. Храни добрый залог Духом Святым, живущим в нас”. В то же время апостол показывает своё доброе отношение к одному из людей и его семье. “Да даст Господь милость дому Онисифора за то, что он многократно покоил меня и не стыдился уз моих, но, быв в Риме, с великим тщанием искал меня и нашёл”. Оказалось, что это было не только в Риме. “Да даст ему Господь обрести милость у Господа в оный день [тот же самый любезный тон одинаково чувствуется в данном послании и в предыдущем]; а сколько он служил мне в Ефесе, ты лучше знаешь”.

2Тимофею 2

Во второй главе апостол обращается к другой теме: он наставляет и увещевает Тимофея в отношении передачи (не власти, не статуса или дара, но) истины другим. Речь здесь идёт не о пресвитерах, а о том, что все равно остаётся, если даже пресвитеров будут назначать не по праву. Теперь он обращается к состоянию беспорядка в доме Бога, а не созерцает его в обществе, как в первом послании. Приближалось такое положение вещей, когда стало бы невозможным иметь местные паствы, избранные согласно той полной поддержке, какая была в дни апостолов. И, действительно, здесь можно заметить следующее: мы никогда не читали о том, что Тимофей назначал епископов или пресвитеров. Возможно, он и назначал их, но нет доказательства этому в Писании. То, что назначал Тит, известно всем; но Бог позаботился о том, чтобы нигде не было подтверждения о том, что Тимофей делал это. Особой целью данного послания была забота об учении, а не только о внешнем порядке. Что же касается назначений, то Титу было поручено назначить пресвитеров в каждом городе Крита; о Тимофее же в писаниях на этот счёт ничего не сказано.

“Итак укрепляйся, сын мой, в благодати Христом Иисусом, и что слышал от меня при многих свидетелях, то передай верным людям”. Мы не должны страшиться исполнять свой долг только потому, что его поносят другие. Бывают и такие, кто уклоняется от помощи другим в постижении дела и учения Господа. Это я не могу не считать доказательством недостатка веры. Зачем человеку постигать истину, как не для того, чтобы передать свои знания другим, которые тоже верят, но в меньшей мере, чем он, просвещены в Слове Бога? Несомненно, если есть настоятельный призыв передавать знания о Христе и истину тем, кто не знает ничего, то разве не является великой привилегией помогать тем, кто знает мало, в получении ещё больших знаний об истине? Великое дело исполнять волю Бога, что бы ни говорили там другие; и этому учит апостол Павел Тимофея. Следует предположить, что более молодой сотрудник боялся чего-то, не желая навлечь на себя такую одиозную ответственность, которую так легко принять, но тяжело от неё отказаться, заняв место одного из великих, и тем самым возвыситься. Это, возможно, и удерживало впечатлительного святого от принятия на себя такой обязанности. Но Павел говорит: “Итак укрепляйся, сын мой, в благодати Христом Иисусом”. Это сказано, чтобы задеть нужную струнку в его душе. Разве не Господь Иисус послал его? Зачем же тогда уступать дьяволу? Несомненно, последний был рад отпугнуть Тимофея от этой сферы служения Христу и всеми силами способствовал этому.

“И что слышал от меня при многих свидетелях, то передай верным людям, которые были бы способны и других научить”. Он желал, чтобы Тимофей распространял не сомнительные мнения, но то, что услышал от самого апостола, - он должен был не удерживать в себе это, а решиться передать другим. Позвольте мне заметить, что сравнительно немногие узнают без помощи других истину непосредственно от Бога. Правда, очень многие тешат себя мыслью, что они имеют особый дар в этом смысле; но не часты случаи, когда это бывает на самом деле, а не придумано. Дело в том, что Бог любит делать своих детей зависимыми друг от друга; и если мы только будем покорны, то от большинства святых мы сможем извлечь для себя пользу, хотя не всегда одним и тем же образом. Я вовсе не имею в виду то, что другие могут учить. По крайней мере, апостол Павел весьма настаивает на этом в отношении Тимофея. Он обязан был сообщать другим то, что узнал от Павла, а они, возможно, могли научить также и других.

Далее апостол переходит к более личным нуждам Тимофея: “Итак переноси страдания, как добрый воин Иисуса Христа”. Брать на себя труд и переносить страдания необходимо даже в том, что имеет отношение к этой жизни. “Никакой воин не связывает себя делами житейскими [он должен быть не обременённым житейскими заботами и целиком посвятить себя своей цели], чтобы угодить военачальнику. Если же кто и подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться”. Он обязан заботиться о том, как он подвизается. И опять же сказано: “Трудящемуся земледельцу первому должно вкусить от плодов”. Иными словами, сначала он должен трудиться, а затем вкушать плоды своего труда. Бог заботится о своём народе и даёт им благословенную цель. В то же время Он желает, чтобы они все без исключения были его, и Он также ревнует о том пути, которым они ищут исполнить его цели.

Затем апостол Павел указывает им на тот благословенный образец, с которого сам берёт пример: “Разумей, что я говорю. Да даст тебе Господь разумение во всем. Помни Господа Иисуса Христа от семени Давидова, воскресшего из мёртвых, по благовествованию моему”. Это весьма поразительное высказывание, ибо апостол говорит об Иисусе Христе, имея в виду не только его связь с собранием, но говорит о нем как о семени Давида, как об исполнителе обетований и предмете всех пророчеств. Если даже мы посмотрим на него с этой точки зрения, Он есть воскресший из мёртвых. Воскресение есть форма и сущность тех земных благословений, распорядителем которых является Иисус - Он воскрес прежде всего для того, чтобы прославить Бога на небесах. Смерть и воскресение, таким образом, предстали перед этим слугой Бога, и это тем более замечательно, поскольку речь здесь идёт о практическом применении, а не о теоретической стороне данного вопроса. Тимофей же должен был помнить “Иисуса Христа от семени Давидова, воскресшего из мёртвых, по благовествованию моему, за которое я страдаю даже до уз, как злодей; но для слова Божия нет уз”. Павел страдал, когда учил, но правдивый взгляд на Христа и его благодать сделали Павла стойким. “Сие напоминай, заклиная пред Господом не вступать в словопрения, что нимало не служит к пользе, а к расстройству слушающих. Старайся представить себя Богу достойным, делателем неукоризненным, верно преподающим слово истины. А непотребного пустословия удаляйся”.

Именно таковыми считал Павел высокомерные рассуждения и предложения людей. К тому же он вскользь указывает здесь на тех, кто полностью сбился с пути: на Именея и Филита. Дело было не просто в том, что они лишились доброй совести и отступили от веры. Их слово пожирало, как рак, и причиняло вред другим и им самим, “которые отступили от истины, говоря, что воскресение уже было, и разрушают в некоторых веру”. Это подменяет учение воскресшего Христа и открывает путь легкомысленности. Это было заблуждением, родственном тому (только в обратном направлении), которое лженаставники пытались распространить среди фессалоникийцев, когда говорили, что день Господа уже настал, и тем самым сеяли панику. Здесь же подобные лжеучители говорили, что воскресение способствовало тревоге молодых, а во втором - обманывало стариков.

Далее апостол Павел даёт чрезвычайно важные указания относительно дней, которые в то время приближались, а теперь, более того, настали. Перед ними стояли вопросы куда более серьёзные, чем сохранение порядка. Как нам поступать, чтобы угодить Господу в такое время, когда царствует беспорядок, претендующий на то, чтобы быть признанным единственно верным порядком? В какой-то мере, несомненно, эта истина имеет место и в христианском мире, ибо теперь нельзя искать истину в иудаизме или язычестве. Иудаизм имел свои божественные установления и надежды, но истину можно найти только в христианстве. Однако кто в христианстве не смог бы различить элементы иудаизма и языческую мерзость? И как следует человеку поступать в подобном положении? Прежде всего мы узнаем, как вести себя в таком положении, какое существует при нынешнем беспорядке. “Но твёрдое основание Божие стоит, имея печать сию: “познал Господь Своих”; и: да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа”, - не Христа, а Господа. Я должен поступать так, если признаю только его в недопускающей исключения истине его господства, если я признаю его просто как единственного, который имеет влияние на мою душу. И меньшего признания, чем это, Господь никогда бы не позволил принять собранию. Фактически и в самом Иерусалиме никогда не принимали меньшего признания, чем исповедание имени Господа. Бог сделал Иисуса Господом и Христом, и это проповедовал Пётр в тот день могущества, когда все ещё было скрыто от глаз, и великое средство открытия этой тайны ещё было погружено во мрак ночи. Но если кто-то исповедует имя Господа, тому Слово повелевает: “Да отступит от неправды”. Беспорядок может быть настолько большим, что нам будет, возможно, не под силу разобраться в нем в нашем смятении, но “познал Господь Своих”. С другой стороны, если человек исповедует имя Господа, то он должен покончить со всяким беззаконием.

Этот факт сам по себе указывает на то, что данное послание предназначено для времени, когда речь пойдёт уже не просто о познании людей, выходящих из этого мира. Теперь появляется необходимость проявлять рассудительность. Человек должен проходить испытания и доказывать свою веру. Необходимы истина, святость и стойкость, а не влияние или внешний порядок. Почему сейчас человек не может быть таким же прямым и искренним, каким он был во времена апостолов? Почему бы не крестить всех людей подряд? Это не совпадало бы с намерением Бога. В настоящей неразберихе необходимо обращаться за помощью к Писанию, в котором (а в посланиях ещё больше) мы находим подтверждение. Поэтому, что бы там ни было верным в определённых случаях, собрание Бога никогда не должно подходить ко всему одинаково, никогда не должно быть связано каким-то определённым течением, будто бы оно неизменно. Причина этого заключается в настоящем беспорядке; и чтобы вразумить Тимофея, апостол рассуждает: “А в большом доме есть сосуды не только золотые и серебряные, но и деревянные и глиняные; и одни в почётном, а другие в низком употреблении. Итак, кто будет чист от сего, тот будет сосудом в чести, освящённым и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело”. Иными словами, недостаточно, чтобы я ходил с Господом сам, но я должен освободиться от связи со всем тем, что противно его имени. Таково значение или смысл самоочищения. Речь идёт не о дисциплине, а об отношении к злым путям. Однако здесь мы попадаем в опасное положение, когда можем смешаться с сосудами, которые не в чести у Господа. Ничто не сможет оправдать этого. Конечно, я не свободен оставить христианский мир, я не осмелюсь уйти из большого дома вообще. Я действительно не могу (по меньшей мере, если не стану отступником) покинуть дом Бога, каким бы плохим ни было его состояние. И в самом деле, истинный выход из положения не в отказе исповедовать Христа - только отступник может додуматься до этого. С другой стороны, нечестиво подкупать зло. Поэтому долг каждого христианина - серьёзно отнестись к этому и никогда не поддаваться страху, что можешь нарушить единство с Господом и соединиться с тем, что бесславит Господа. Это создаёт особого рода затруднение для святых, которые возродили в душе блаженство поддержания единства Духа. Укрепление единства Духа никогда не перестанет быть долгом христианина. Но соединять с именем Господа все плотское или грешное не значит укреплять единство Духа. Следует отгородиться от греха, а не от чего-либо другого. Следует открыть доступ в душу всего, что действительно от Христа. Но мы должны избавиться от всего, что противно его имени; и само желание доказать свою любовь, свою веру, то, как ты ценишь Христа, устранит всякое беспокойство, всякую боязнь быть вовлечённым в то, что не принесёт ему славы. “Итак, кто будет чист от сего, тот будет сосудом в чести, освящённым и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело”.

И это ещё не все. Павел указывает Тимофею на то, что если он обязывает к этому других, то сам должен внимательно следить за своими поступками: “Юношеских похотей убегай, а держись правды, веры, любви, мира”. Он призывал Тимофея к этому и раньше, в своём первом послании (гл. 6, 2), но он добавляет самое главное во втором послании. И причина, как мне кажется, кроется в следующем: он запрещает Тимофею вступать в связь с теми, кто бесславит Господа, с сосудами, которые не в чести; но апостол призывает Тимофея следовать за теми, кто призывает “Господа от чистого сердца”. Поэтому изоляция, хотя она нежелательна, иногда бывает просто необходима. Никому не следует отделяться от детей Бога, пока в этом не будет жестокой необходимости ради славы Господа, ибо ясно, что это противно Христу. Признаюсь, мне кажется, что если бы была искренняя вера, то Господь пребывает с теми, кто призывает его от чистого сердца.

Итак, здесь мы видим все, о чем позаботился апостол; состояние смятения ясно отражено, так как оно тогда начиналось и ещё больше доказало, к чему оно может привести. Как милостиво со стороны Господа то, что Он указал путь для святых: удаляться от всего, что противно ему, и в то же время радоваться всему, что Он считает полезным для нас, - это ли не привилегия христиан? Иначе это может показаться гордыней души или самонадеянностью (то, над чем неверующие насмехаются и что поносят, несмотря на то, что Он одобряет это). Но успокаивает то, что, если мы будем готовы остаться верными воле Господа и только ей, мы возымеем через его благодать братство со всеми искренними и преданными. “Держись правды, веры, любви, мира со всеми призывающими Господа от чистого сердца. От глупых и невежественных состязаний уклоняйся, зная, что они рождают ссоры; рабу же Господа не должно ссориться, но быть приветливым ко всем, учительным, незлобивым, с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины, чтобы они освободились от сети диавола, который уловил их в свою волю”. Такой тон всегда был подходящим, но теперь он настоятельно необходим, поучителен и полезен.

2Тимофею 3

Затем, в 3-ей главе, апостол показывает нам не просто картину того положения, в каком окажется христианство, но и то состояние вещей, к которому может привести вся эта неразбериха. Здесь мы находим описание тех страшных времён, которые так ясно представлены нам: “Люди будут самолюбивы... неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы”. И в наше время события развиваются именно в этом, указанном ещё древними, направлении. Возьмите, например, то, что называется материальным христианством, - глупое, грубое название, от которого веет язычеством, но которое, однако, показывает, к чему склоняются люди. Оно даже в малой степени не отвечает тому образцу порядка вещей, о котором говорилось здесь. Как мы знаем, во всем этом, возможно, и проявляется какая-то форма религиозности, но под ней скрывается настоящее зло. Против этого и предостерегает апостол Тимофея и, конечно, нас с вами. Он предупреждает Тимофея, что всякого рода соблазнов и обольщений будет все больше и больше, но “таковых удаляйся”. Какие бы основания или отговорки ни появились в оправдание связи с таковыми, все равно от них необходимо удаляться.

Далее Павел указывает на две главные меры предосторожности, необходимые верующим в таком опасном положении. Прежде всего, это духовный характер источника или канала, откуда Тимофей почерпнул все, что знал теперь: “А ты последовал мне в учении, житии, расположении, вере, великодушии, любви, терпении, в гонениях, страданиях”. Иными словами, это весь духовный опыт апостола Павла. Тимофей должен был продолжить то, что узнал, в чем уверился, зная того, от кого всему этому научился, а это весьма важный момент. Люди часто говорят: неважно, от кого мы научаемся; но Бог не относится к этому так же легкомысленно. Это часто является величайшей мерой предосторожности для святых Бога, ибо в конце концов немаловажно, кто сказал то или это. Слово, совершенно подходящее в одних устах, может иметь совсем иной смысл в других. Апостол хорошо знал, что Бог, который донёс эти великие истины до человека, Бог, явивший свою благодать, дал свидетельство их истинности через человека, от которого он узнал их; и это значило, что они должны были постоянно воздействовать на совесть и душу Тимофея. Ибо это не просто учение или теория, это не простое наставление. И мы можем благодарить Бога за это. Великое счастье, что мы узнаем истину не только из книг, но и на практике, узнаем ту истину, которая исходит из души и из уст живых людей Бога. Об этом и напоминает апостол Павел Тимофею.

В то же самое время здесь нет ни малейшего пренебрежения к единственному и неизменному образцу. Он являет безграничное уважение к Писанию, то есть к тому, что было написано, к единственному и необыкновенному источнику, к которому мы можем обратиться в эти опасные времена, когда уже нельзя ждать помощи от апостолов и видеть их присутствие. Это не просто проповедь, а то, что в своей постоянной форме идёт на пользу святым Бога здесь на земле, что замечательным образом подтверждает свою особую ценность. “Все Писание [ибо таков истинный смысл данного отрывка] богодухновенно и полезно для научения... да будет совершён Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен”.

2Тимофею 4

В четвёртой (заключительной) главе звучит серьёзное предостережение апостола Павла и показано его собственное отношение к тому, что происходило тогда перед его лицом. Поскольку Тимофей готовился вступить в новую фазу своего служения, когда уже не будет рядом апостола, могущего дать ему полезный совет, то последний чрезвычайно выразительно заклинает его “пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мёртвых в явление Его и Царствие Его: проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием”. И причиной тому, что апостол так настаивает на том, чтобы Тимофей не сворачивал в сторону от всего, стало наступление времён, когда люди не будут принимать здравого учения, а по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы их слуху; и они отвратят слух от истины и обратятся к басням. “Но ты будь бдителен во всем, переноси скорби, совершай дело благовестника, исполняй служение твоё. Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его”. Таким образом, апостол Павел рассчитывает не на пришествие Господа, чтобы Он взял его к себе, а на “явление Его”, ибо именно эта сторона истины прежде всего рассматривается в данных посланиях. И причина ясна. Пришествие Господа никак не обнаружит преданность его слуги, её обнаружит лишь явление Его. В тот день откроется все перенесённое и совершенное ради Господа.

Этой надеждой Павел ободряет Тимофея не меньше, чем свою душу, но одновременно он просит Тимофея прийти к нему, мимоходом сообщая о том, кто оставил его: “Димас оставил меня, возлюбив нынешний век, и пошёл в Фессалонику, Крискент в Галатию, Тит в Далматию; один Лука со мною”. Павел остался почти в одиночестве. Он не скрывает печального известия о том, что один его бывший сотрудник поостыл в усердии, но вместе с этим он успокаивает Тимофея тем, что двое других продолжают преданно трудиться, а ещё один, по крайней мере, исправился. “Марка возьми и приведи с собою, ибо он мне нужен для служения”. Итак, мы обнаруживаем, что Бог знает, как смягчить зло добром, и всегда поступает справедливо в нужный момент и в подходящем месте.

Таким образом, Павел одновременно предупреждает и успокаивает Тимофея. Говоря обо всем этом, Павел между делом просит Тимофея принести “фелонь, который я оставил в Троаде у Карпа, и книги, особенно кожаные”. Это опять озадачивает умы людей. Они не могут понять, почему исполненный Святого Духа апостол заговаривает о каком-то пальто в ходе своего божественного духовного назидания. Причина понятна: они сами увлечены вещами человека, но не Бога. Ничто так не указывает на Бога, нежели его способность сочетать вечное с заботой о самых незначительных вещах в этой жизни, ибо они не были безразличны Богу. Святой Дух придаёт им ценность и практическое значение. Будьте уверены, если вы не внесёте Дух Бога в эти вещи, то, возможно, ваше пальто или какая-нибудь книга станут для вас ловушкой дьявола. Многим мужчинам и женщинам, не обращающим внимание на свою одежду, это принесло немалый вред только потому, что они думали, что их одежда ничего не значит для Духа Бога, направляющего их. “Принеси фелонь, - говорит он, - который я оставил в Троаде у Карпа, и книги [не только одежду, но даже то, что он собирался читать], особенно кожаные [на которых он, вероятно, собирался писать]. Александр медник много сделал мне зла. Да воздаст ему Господь по делам его! Берегись его и ты, ибо он сильно противился нашим словам”.

И, наконец, мы видим упование на заботу благословенного Господа, уверенность в том, что Господь избавит Павла от всякого злого дела и сохранит для своего царства небес. Апостол завершает своё трогательное послание (по-видимому, это были его последние слова, которые он написал) торжественным приветствием разных святых.

Титу

Титу 1

Любой может заметить, что послание Титу имеет много общего с посланиями Тимофею, и не только потому, что оно также адресовано Павлом своему сотруднику, истинному сыну в вере. Эти послания сходны по своему содержанию. Подобно им самим, его предмет носит пасторский характер, будучи адресованным товарищу по труду, чьё дело непосредственно связано с собранием Бога. Тем не менее, каждая часть данных посланий имеет свой особый замысел, и невнимание хотя бы к одной из них могло бы обернуться ощутимой потерей для святых, и, конечно, для нас в нашем прославлении Бога.

Мы увидим, что в послании Титу апостол Павел обращает большее внимание на внешний порядок, чем в посланиях Тимофею. Мы уже заметили, что хотя в этих посланиях Святой Дух и не раскрывает суть особых привилегий святых Бога, тем не менее в значительной степени представляет нам земное положение и ответственность собрания. Показан дом Бога: сначала в порядке, затем в беспорядке. В одном указана степень ответственности, в другом - меры предосторожности, направленные на защиту тех, кто желает быть с Господом, уклоняясь от малейшего проявления самонадеянности. Таковых Дух наставляет быть верными, не поддаваться страху и пристрастиям, связывать с Богом все самое важное и судить обо всем с открытой пред ним совестью. Следовательно, это накладывало на таковых определённую обязанность вести себя как исполненными любви и покорности святым Бога и, не колеблясь, принимать все, сказанное Господом. Конечно, нет повода обвинять их в самонадеянности - верующий, говоря и поступая таким образом, заботится о тех, кто не обладает ею. Гораздо больше открыты ей те, кто презирает Слово и не заботится о своём собственном положении. Те, кто очищается от сосудов бесчестия, оказываются в положении самых уничижённых, то есть покорных.

Но в послании Титу апостол Павел не столько касается дома Бога в плане ответственности перед ним и соблюдения в нем порядка или тех мер предосторожности, которые Господь устанавливает для худших из времён, он представляется нам как “раб Божий, Апостол Иисуса Христа, по вере избранных Божиих и познанию истины, относящейся к благочестию”. Таким образом, становится ясным, что речь здесь идёт больше об истине, нежели о доме Бога. Ибо именно истина нетленна, и её значение и ценность все больше осознаются в преддверии крушения христианского мира. Мы знаем, увы, что дом Бога может быть подвергнут дурному влиянию. Призванный служить столпом и опорой истины, он тем не менее может быть развращён, как фактически и произошло; но вера избранных Бога остаётся, как и познание истины, которое всегда есть долг благочестия, и в сущности они не изменяются. Бог держится истины и хранит её, как и те, кто покорён его Слову.

Поэтому важное значение имеет выражение “вера избранных Божиих”. Я не хочу сказать, что эти слова относятся только к посланию Титу. Павел употребляет их и в послании Римлянам, и там они тоже имеют особое значение, вновь указывая на особые привилегии христиан, их благословенное положение как святых Бога вопреки всем, могущим им навредить. Он бросает вызов. И пусть этот вызов будет брошен им: “Кто будет обвинять избранных Божиих? Бог оправдывает их. Кто осуждает?” В данном послании это выражение использовано не с целью дать христианам возможность познать их привилегии и поддержать их в противостоянии противникам, как мы это видим в восьмой главе послания Римлянам, но как умиротворяющее, хотя и серьёзное обращение апостола к своему преданному слуге, в котором, как в прежние дни, так и теперь (в одном из своих последних посланий), апостол придерживается этого благословенного словосочетания - “избранные Божии”. Но апостол здесь добавляет ещё кое-что: “И познанию истины, относящейся к благочестию”. Это весьма важное признание. Веру избранных Бога не следует удерживать; она должна быть признана перед лицом людей и дьявола, равно как и познана от Бога. Она должна быть безоговорочно признана, несмотря ни на какие трудности. Не должно отступаться от признания не только веры, но и истины в её самой полезной форме - “истины, относящейся к благочестию, в надежде вечной жизни, которую обещал неизменный в слове Бог прежде вековых времён”.

Здесь мы вновь касаемся того, что мы видели во втором послании Тимофею; но теперь следует добавить к этому ещё несколько слов. И повод для этого как нельзя более подходящий. Ценность вечной жизни была доказана, если все, связанное со свидетельством Бога среди людей, получило жестокий удар. В этом заключается блаженство видеть то, как истинно все, что дано нам от Бога. Существовало творение, созданное Богом на основе ответственности. Обладание этим зависело от веры человека. Вскоре все было разрушено, но среди этого опустошения трудился Бог, творя согласно своей мудрости и используя все пути с той целью, чтобы сделать явным все, что касается его отношений с человеком. Затем, в более поздний период мировой истории, является Сын Бога, который сам есть та вечная жизнь, которая была у Отца, и Он во всех подробностях раскрывает её на земле.

Здесь перед нами иной порядок вещей, здесь фактически явленная истина - благодать и истина. Те самые, кто призван был подражать Спасителю и исповедовать его, доказали, с точки зрения их ответственности, что они навлекли позор на имя Господа и вызвали смятение вокруг него. Но поскольку Бог никогда не изменит своей благословенной воле, то истина о вечной жизни ещё полнее откроется в эпоху распада христианской веры. Именно в этом печальном потоке злодеяний, затопившем христианский мир, Святой Дух усмотрел подходящий момент для того, чтобы привлечь внимание людей не просто к благодати Бога, спасающей грешников, и к верности Бога, которую Он сохранил своим детям, но к сущности той жизни, которая была их частью во Христе. Поэтому апостол Павел и ссылается здесь на неё во вступлении к данному посланию. “В надежде, - говорит он, - вечной жизни, которую обещал неизменный в слове Бог”. И это выражение, очевидно, использовано из-за характера тех людей, которым написано данное послание, которым было присуще все человеческое, пусть даже они и носили имя Христа. Бог же, по крайней мере, неизменен в своём слове, и Он обещал вечную жизнь “прежде вековых времён”. Нельзя сказать, чтобы что-то могло коснуться этой жизни, но ценность этой жизни, которая была во Христе прежде создания мира, осознается теперь сильнее. Она вышла в этот мир, она открыто была отвергнута человеком, но тем не менее стала обладанием веры во Христе. Теперь же она высветилась. Она стала не просто реальностью, не просто тем, что верующие имели во Христе, но Святой Дух побуждает их заметить её, указывает на ценность этой жизни и укрепляет их в вере в неё. В конце концов эта вечная жизнь в надежде, которой они воспитаны и которой были призваны силой Духа Бога, эта вечная жизнь, которую обещал неизменный в слове Бог прежде создания мира, стала теперь известным им уделом. Они имели её во Христе. Она все больше и больше ободряет нас и, поистине, играет очень важную роль для человеческих душ, как сама по себе, так и потому, что Святой Дух подводит нас к более отчётливому представлению и наслаждению тем чудесным блаженством обладающих этой вечной жизнью во Христе в то время, когда все, подверженное распаду, уже проявило свои самые неизбежные признаки.

В соответствии с этим было бы полезно обратить внимание на пути Бога. Несомненно, все это началось прежде вековых времён, но проявилось в должное время. Он “в своё время явил Своё слово в проповеди”. Это позволяет нам увидеть то особое место, которое христианство занимает в помыслах Бога. Мы не всегда замечаем один, весьма выразительный и очевидный факт, что в течение большей части мировой истории не было известно чего-либо, подобного проповеди. Мы так привыкли думать о проповеди, что не всегда размышляем о её значении и о том, какой свет она проливает на сущность Бога и на то благословение, которое Он теперь даровал нам во Христе. На протяжение всей предшествующей мировой истории человек, как таковой, был предметом божественных отношений. Теперь совсем другое дело. Христос является этим предметом; и то, что мы имеем Христа как саму нашу жизнь, есть наше лучшее благословение благодати, полученное нами через искупление. О, эти дети Бога, со всей искренностью держащиеся этой истины! Какое положение даёт она нам, живущим в этом мире! Я говорю не просто о нашем спасении. Душа постоянно умаляет значение вечной жизни, сводя её просто к освобождению от гнева и вознесению на небо, пусть даже и через суд. Даже если все это правда, то как же этого мало для христианства! Куда лучше знать из авторитетного источника, каковым является сам Бог, неизменный в слове, и из сказанного в проповеди, что мы больше не принадлежим к этому миру, а посредством этой единственной жизни стали подобно святым. Бог открыл нам несомненную истину, говорящую о том, что та вечная жизнь, которая пребывала во Христе и которой является сам Христос, теперь навсегда наша в нем. Соответственно, Бог явил своё слово через проповедование, показав универсальность свидетельства благодати в сравнении с узкими рамками закона. Поэтому когда христиане будут особым образом отделены, когда Бог привлечёт к себе своих детей здесь на земле, то Он даст им почувствовать, что они теперь не принадлежат этому миру. Все же это совпадает с тем, что сказано в евангелии, распространённом по всему миру. Эти два момента очень характерны для христианства, и они весьма важны для души, пытающейся все ясно понять и не отступать в сторону.

Разрешите мне подвести итог сказанному. Прежде всего, та жизнь, которую мы обрели во Христе, прочно связывает нас с ним и даёт возможность почувствовать, что мы, как христиане, принадлежим к такому порядку, который нельзя ни ослабить, ни испортить, и это потому, что он не имеет отношения к внешнему миру или к тем, кто через грех сполз к погибели. Та вечная жизнь, которая теперь принадлежит нам, заключалась в Сыне Бога, и была в нем прежде сотворения и падения мира. Пока человек подвергался искушению и различным испытаниям, эта жизнь была сокрыта от него; когда же этот мир явно погиб во грехе, отвергнув Господа Иисуса, эта жизнь была явлена через проповедь. Вплоть до того времени круг отношений с Богом был сравнительно узок, и объектами этих отношений были либо отдельные люди, либо определённый народ - все это имело место до откровения о вечной жизни. Теперь становится ясно (и с каждым разом все больше), что сам христианский мир не был исключением в падении человека, имевшем место в прошлые века. С тех самых времён, когда на кресте свершилось искупление, и по сей день Бог ждёт, пока христианский мир тоже не заслужит наказания. Ведь Дух Бога не то чтобы даровал нам жизнь во Христе, но дал знать, что мы имеем жизнь, которая действительно была во Христе, и дал знать это через евангелие. Но когда люди исказили евангелие как только могли, или, лучше сказать, при появлении первых доказательств крушения в христианском мире самого первого и высочайшего свидетельства Бога, посредством которого Он направляет наше внимание на суть переданного нам благословения, вечная жизнь стала нашей частью. Пусть этот мир постепенно исчезнет через осуждение, пусть тварь в духовном отношении погибнет через свой собственный грех, но вечная жизнь пребудет всегда. Эта вечная жизнь была во Христе, она теперь отдана нам; Бог желает, чтобы мы навсегда вошли в неё, наслаждались бы ею в полной мере в то время, когда, кажется, уже нечему больше радоваться, когда речь идёт только о падении, чтобы мы радовались тому, что никогда нельзя унизить или разрушить. Таково есть то “своё время”, когда Он “явил Своё слово в проповеди”.

Итак, есть и другой момент, который исходит от Христа и который сближает нас с Христом, представляя истинный принцип отделения для Бога самым благословенным образом, ибо нет смысла быть самонадеянным или претендовать на что-либо. Самовозвышение или самовозвеличение полностью исключается. Как может какой-либо человек, согласно природе, превозносить другого, который доказал, что сам ничего не значит? Любое греховное бахвальство, все зло исходят от эгоизма, а то, что является нашим единственным справедливым основанием для возвеличения, заключается в Иисусе Христе, нашем Господе. Следовательно, хотя мы имеем в нем предмет, достойный восхваления, это вытекает из благодати Бога и является, таким образом, источником истинного смирения перед его взором. Таким образом, получается, что мы, так сказать, находимся в кругу божественной жизни; он может показаться довольно узким, но в действительности нет ничего, что могло бы соперничать с ним в плане величины и глубины воздействия, - это распространяется не только на тех, кто внутри этого круга, но и на внешних; ибо наряду с тем фактом, что мы имеем самого Христа, как нашу подлинную и вечную жизнь, и жизнь в Сыне, как нашу неизменную участь, ещё имеет место распространяющееся по всему миру раскрытие её через проповедь.

Правда, мы обнаружим, что всякий раз, когда дети Бога принимают одну из этих истин, исключая другую, неизменно наносится очень большой вред душам людей. Возьмём, к примеру, некоторых людей, чьи сердца устремляются к тому, что они считают единственно желанной целью, то есть к распространению доброй вести через благовествование. Это, поистине, благословенный труд, но далеко не безопасно все сводить к нему. Опять-таки посмотрим на другую часть детей Бога, на всех тех, кто ограничивается в благовествовании кругом избранных, то есть христиан. Но истина охватывает и христиан и нехристиан. Как это прекрасно - твёрдо держаться Христа и знать, что мы имеем в нем вечную жизнь! Но разве вам не известно, что когда Бог соблаговолил открыть свою тайну в личности своего Сына, то не тогда ли радостные вести были посланы его благодатью ко всем людям, независимо от их расы, языка, закона или каких-либо других отличий? Когда богослужение касалось смерти и осуждения, ограничение было полезным и мудрым; когда же проповедовалась вечная жизнь и пропущение грехов во имя Христа, Бог не мог и не пожелал бы ограничивать распространение доброй вести лишь отдельным человеческим родам. “Проповедуйте Евангелие всей твари”.

Очевидно, что на основании этого более ограниченная слава исчезает из вида. Теперь речь идёт уже не просто о Мессии как таковом. Звание Сына Давида действительно связывало Христа с определённым народом. Но теперь, когда мы созерцаем куда более великую славу Христа, слово Бога должно являться в проповеди всем, без исключения, “вверенным мне”, как говорит апостол Павел. Следует отметить, что апостол Пётр, например, говорит об этой великой истине очень мало. Он говорит о жизни, он сравнивает нашего благословенного Господа с живым камнем, он называет и святых Бога живыми камнями, а также говорит об их рождении через слово Бога. Но он никогда не рассматривает данный предмет в том плане, в каком его рассматривает и оценивает апостол Павел. Если Пётр и пишет, то только тем, кто был рассеян по земле. Оба послания Петра адресованы верующим из обрезанных. Поэтому было бы неестественным, если бы послания Петра отличались бы такой же глубиной и широтой, как послания апостола Павла. Мне нет необходимости останавливаться подробно на посланиях Иакова или Иуды, которые имеют свои особенности. Иоанн рассматривает тот самый вопрос, на котором останавливается Павел, ибо он особо старался показать вечную жизнь. Но затем он прослеживает этот вопрос прежде всего с точки зрения божественной жизни в личности Христа, и делает это с целью укрепления его славы, а уж потом - с точки зрения той же жизни или божественной природы, но в святых Бога. Иоанн не представляет вечную жизнь в её связи с крушением христианского мира и не рассматривает её подробно в своём послании как свидетельство, обращённое ко всему человечеству. Павел же представляет эту жизнь в плане воли Бога и его путей; Иоанн же, скорее, связывает эту жизнь с его сущностью, сначала во Христе, а затем в святых. То и другое замечательным образом отвечает целям Бога, но одно отличается от другого, хотя эти две стороны согласуются между собой.

Апостол Павел приветствует Тита: “Титу, истинному сыну по общей вере: благодать, милость и мир от Бога Отца и Господа Иисуса Христа, Спасителя нашего” - и сразу же переходит к наставлению его относительно той цели, с которой он ему писал: “Для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал: если кто непорочен, муж одной жены, детей имеет верных, не укоряемых в распутстве или непокорности. Ибо епископ должен быть непорочен”. Здесь мы имеем определённые предписания, а также изложенные принципы, которыми должен был руководствоваться в своём поведении Тит. Главной обязанностью Тита при исполнении им его миссии было назначать людей на определённое служение в собрании Бога.

Некоторые дети Бога, возможно, испытают определённые затруднение в понимании этого вопроса. Они могут поинтересоваться, как так получается, что Святой Дух внушал эти постановления, если эти обязанности не были долговременными? Я уверен, что они представляют собой ценность и полезны в двух отношениях: во-первых, в негативном плане, и, во-вторых, в позитивном. В негативном плане - поскольку они позволяют нам судить о притязаниях тех, кто назначает, и тех, кого назначают. С их помощью мы можем видеть, что те, кто больше всего хвалится пастырским порядком, на самом деле явно нарушают требования Писания. Всегда остаётся ясным одно (и особенно в день скорби и заблуждения), что нет иного спасения, чем зависимость от Господа и следование во всем его Слову. И дело не только в том, что искренние и покорные находят поддержку в благодати Господа, но и в том, что истинный порядок обнаруживается лишь в среде таковых. Везде, где самоуверенно похваляются порядком, неудивительно будет обнаружить, что там на самом деле отступают от всех предписаний Господа. Его Слово неизменно отвергают, а Святого Духа никогда не имеют те, кто говорит так самоуверенно.

Но ведь есть и более непосредственная оценка. Несомненно, сейчас кое-чего недостаёт в христианском мире; и я уверен в том, что Бог заставил христиан испытывать нужду в чем-то определённом при настоящем их состоянии. Какое может быть духовное соответствие и устойчивый внешний порядок при таком плачевном и ужасном состоянии, когда мир неистов, Слово Бога не имеет большого авторитета, а Дух Бога постоянно угашается и ему чинят препятствия? Что же касается назначения на такое служение в поместных собраниях, то апостолы были здесь оплотом власти. Отсутствие апостолов и, следовательно, таких посланников от них, как Тит, губительно для тех, кто поставлен для того, чтобы исполнять все исключительно по воле Бога и в точности по его Слову. Я, со своей стороны, далеко не считаю, что при современном состоянии христианского мира это может пагубно сказаться на славе Бога, и думаю, что присутствие апостолов было бы ужасной аномалией. Причина этого проста. Теперь было бы неуместным все, что способствует ослаблению ощущения настоящего состояния христианского мира, то есть все то, что мешало бы увидеть, во-первых, неизменность и обязательность замысла Бога и истины Бога, во-вторых, то, что Бог принимает во внимание настоящее рассеяние своих детей и хотел бы, чтобы мы почувствовали то опустошение, какое имеет место в христианском мире. Теперь, предположив, что апостолы (а иного и предположить нельзя) следуют лишь Слову Бога, разве удержало бы их это от притворного отрицания заблуждения христианских масс, которые стали поступать противно Слову Бога по своеволию, по вине своего заблуждения и благодаря человеческому преданию? Предвидя уже начавшееся разложение христианского мира и его ещё более ужасное отступление от Слова, которое грядёт, Бог соблаговолил не сохранять навсегда пребывание в этом мире апостолов, чтобы люди чувствовали нужду, отсутствие того внешнего порядка, на который они претендовали и которым громко похвалялись в тот момент, когда он был безвозвратно потерян.

Таким образом, можно легко доказать, что единственно верным и надёжным средством является полное повиновение Богу, ибо такой путь предотвращает отступление от Слова Бога и указывает на отсутствие законной власти у кого-либо здесь на земле. Такой путь оправдывает Господа, который действует соответствующим образом во всех чрезвычайных обстоятельствах и всегда в достаточной мере удовлетворяет насущные нужды. Таким путём мы признаем тот факт, что свидетельство Бога на земле сейчас находится в состоянии угасания, и одновременно чувствуем, что и где можно ожидать от Бога. И тем не менее ещё в большей степени такой путь побуждает держаться Слова Бога, ибо это есть единственное средство сохранить веру и правильно вести себя в настоящем состоянии крушения. Те указания или наставления, которые давал апостол Павел, несомненно, заслуживают внимания, хотя ни вы, ни я не можем делать всего, что делал Тит. Было бы самонадеянным делать то же, что делал Тит. Он специально был оставлен на Крите и уполномочен апостолом Павлом назначать по всем городам Крита пресвитеров, мы же не можем иметь таких полномочий. Не преувеличивая наших истинных полномочий, мы тем самым имеем страх Бога и поддерживаем установленный им порядок, а вовсе не проявляем непокорность или небрежность с нашей стороны к Богу. А все те, которые пытаются подражать апостолу или его посланникам, не имея на то полномочий от Господа, явно надменны и высокомерны и своим подражанием нарушают его Слово. Кто на земле пользуется теперь такой же властью, какой пользовался апостол Павел? Кто может назначать, подобно Титу? Конечно не королевский министр и не простой проповедник, и не синод проповедников, а тем более не христианское братство.

Бог позаботился о том, чтобы это наставление было дано не в тех посланиях, которые адресованы отдельным группам людей или собраниям (в посланиях Римлянам, Коринфянам, Галатам или Ефесянам нет таких указаний, а тем более в посланиях Иакова, Петра или Иоанна). Обращаясь к собранию где бы то ни было, апостол Павел никогда не формулирует приказов в отношении назначения на должности пресвитеров или епископов. Если бы он позволял себе это, то тогда либо руководящие братья, либо святые были бы готовы взять это дело в свои руки. Это было бы нетерпимо. Ведь подобные указания даются тем, кто занимает особое место в делах и собрании Бога. Никому другому такое дело поручать нельзя. Поэтому ни Аполлосу, ни Силе таких полномочий не давалось, а только Титу. Вдохновлённое послание было адресовано именно ему. Несомненно, он имел к этому особый дар; но, кроме этого, Тит пользовался у внешних авторитетом и имел полномочия свыше, согласно которым он имел право и, более того, был обязан так действовать. Где теперь найдёшь такого человека? Вот почему если кто-то посмеет делать то же самое, что и Тит, ссылаясь на него, то его действия не будут иметь никакой законной силы, поскольку Тит имел власть на это от Духа Бога. Но по этой самой причине эти указания далеко не устарели, а имеют постоянную ценность.

В этой связи я хотел бы обратить ваше внимание на тот факт, что в отсутствие апостолов мы не можем иметь надлежащих полномочий на то, чтобы облекать людей властью в том или ином месте, но все же если мы увидим тех, в ком эти качества действительно есть, если мы увидим людей, обладающих тем, что Дух Бога считает необходимым для епископа или пресвитера, то станет очевидным, что дети Бога должны непременно признать это право за такими личностями. Несомненно, душа неверующего до конца воспользовалась тем, что эти люди никогда не будут поставлены открыто. Верующий человек с душой, покорной Богу, если это возможно, не спешит признавать и чествовать тех, в ком отсутствует такой явный дар. Таким образом, состояние упадка всегда лучше испытывает душу человека, нежели первоначальный порядок вещей. Когда все находится в нормальном состоянии, тогда даже беззаботные или те, кто рано или поздно явит своё упрямство, содержатся в благоговейном страхе той силой движущегося в верном направлении течения; но когда это течение ослабевает и начинают выступать отмели и на пути возникают всякого рода препятствия, именно тогда и наступает тот момент, когда истинная вера и покорность души не только проявляются святыми, но и особым образом прославляют Господа. Мы можем заметить это, например, в посланиях семи церквам, где мы, действительно, можем видеть, что благодать Господа никогда не терпит поражения и не бывает тщетной.

Теперь мы не можем назначать, поскольку не являемся апостолами и даже посланниками апостолов. И все же мы будем не правы, если не почерпнём пользу из того, что подтверждает Слово Бога касательно местных назначений. Из тех и других отрывков Писания мы можем узнать по крайней мере достаточно для того, чтобы на деле избежать опасности и пойти правильным путём. Это удержит нас от смешивания действительно одарённых людей с теми, кто является родителями клерикальной системы: католическими, национальными или диссидентскими, - и мы сможем отличить то, что ещё остаётся, и то, чего больше не существует. “Если кто непорочен, муж одной жены, детей имеет верных, не укоряемых в распутстве или непокорности”. Таким образом, духовные критерии поставлены здесь во главу угла. И на это следует обратить особое внимание. Речь идёт не о выдающемся даре. Рассматривая те фактические препятствия, с которыми сталкивались святые Бога при назначении на должность, надо отметить степень духовности и опыт, а также отсутствие укоров со стороны внешних по отношению к назначаемому персонально или к его родственникам. Пресвитерами должны были быть люди, которые бы даже в неблагоприятных условиях оказывали хорошее влияние на других день ото дня. Другие могли обладать гораздо большими способностями в проповедовании евангелия или в толковании Слова Бога. Я не хочу сказать, что при столкновении с практическими трудностями люди должным образом становятся пригодными для пресвитерства (я имею в виду людей, не способных должным образом использовать слово применительно ко всему преходящему или мимолётному). Но ведь ясно, что пресвитер или епископ необязательно является учителем, хотя он и должен иметь к этому склонность и быть способным пользоваться Словом так, чтобы успокоить противоречащих и ободрить слабых. Все это очевидно из Писания. Но это не являет собой именно дар учёного. Возможно, эта способность не выходит за рамки возможностей, которыми наделён благовествующий от дома к дому. Я уверен поэтому, что для детей Бога остаётся несомненным долгом и ответственной ролью следить за тем, чтобы они не путали их с теми, кто призван для большой общественной работы. Несомненно, христианский мир совершенно погряз в заблуждении, но те, кто желает очиститься от сосудов не в чести, возможно, и не придадут этому надлежащего внимания.

Отдавая должное евангелистам и учителям, мы также должны оценить и тех, кто более скромно и менее навязчиво изо дня в день посвящает себя укреплению уз любви и подавлению источников беспорядка, которые, как нам известно, постоянно возникают в христианских собраниях. Таковыми являются те люди, подобных которым в древности имеющие надлежащую власть назначали пресвитерами или епископами. “Ибо епископ должен быть непорочен, как Божий домостроитель, не дерзок, не гневлив, не пьяница, не бийца, не корыстолюбец, но страннолюбив, любящий добро, целомудрен, справедлив, благочестив, воздержан, держащийся истинного слова, согласного с учением, чтобы он был силён и наставлять в здравом учении и противящихся обличать”. И если мы встретим в наше время таких тружеников, которые отличаются таким же поведением и таким же дарованием, то они заслуживают такого же признания и уважения, как и те, которые, обладая такими же качествами, исполняют труд пресвитеров, однако волею обстоятельств не могут быть по Писанию назначенными в наше время на такое служение.

Труд пресвитеров был ещё и потому так крайне необходим даже для язычников на Крите и язычников, проживавших в других местах, что наблюдалось присутствие иудейского элемента, постоянно вносившего смуту, причём в двух отношениях, так что мы, возможно, и не заметим этого должным образом. “Ибо есть много и непокорных, пустословов и обманщиков, особенно из обрезанных, каковым должно заграждать уста”. Я не имею в виду только иудеев, когда говорю об иудейском элементе. Увы! Зло иудаизма передаётся и язычникам - дух предания наполняет собой некоторых из них, другие же в высшей степени привержены законности. Эти люди внушают особое беспокойство, и именно о них апостол Павел говорит: “Каковым должно заграждать уста: они развращают целые домы, уча, чему не должно, из постыдной корысти”. С этой целью апостол приводит свидетельство одного из языческих стихотворцев. Свидетельство это справедливо, как подтверждает Павел. Один из критян, вовсе не лишённый патриотических чувств, но имевший добрую совесть, признал: “Критяне всегда лжецы, злые звери, утробы ленивые”. По этой причине Тит вынужден был строго обличать их. Какой грех и какое недомыслие - осуждать заботу об их душах, которым так недостаёт милосердия или любви со стороны властей! Давайте же запомним все это для нашего же блага и себе в назидание.

Хотя зло, увы, присуще людям вообще, и независимо от того, где они живут, они имеют ту же грешную природу, все же Дух Бога учитывает их национальный характер и особенно проявление его в практическом служении. Требуется немало мудрости и опыта в тех делах, которые нам выпали. Это же имеет отношение к епископам, о которых мы с вами говорим. Пресвитеры несут службу на местах. Они не как наставники и проводники, что ездят по всему свету и посещают разные страны и отдалённые уголки, населённые разными народами. Деятельность пресвитеров, как таковых, ограничивалась той местностью, в которой они жили, хотя по своим способностям они могли бы проповедовать и в других местах. Для них важнее всего было всегда помнить о тех особых наклонностях, присущих народу, в среде которого они жили и трудились. И в данном послании апостол Павел говорит об этом и сам следует этому. Он ссылается на мнение, высказанное одним из языческих стихотворцев, жившем на Крите, ибо стихотворец чаще бывает прав, чем философ, а религиозному фанату вообще нельзя доверять. Хвалёный мыслитель большей частью предаётся бесплодным рассуждениям в пределах своего кабинета. Стихотворец может быть поверхностным, но в конце концов его высказывание близко к действительности, оно, возможно, касается его лично, но он, по крайней мере, обычно выражает чувства своей эпохи и того народа, в среде которого живёт, если не свою душу во всей её глубине. Именно таковым и является высказывание критского стихотворца о своих соотечественниках, которое цитирует апостол Павел. Однако это послание апостол адресует не собранию. Вряд ли он высказался бы в такой резкой форме в послании, обращённом к самим критянам, но это его высказывание, несомненно, очень важно как информация к сведению для сотрудника апостола, которому предстояло трудиться в среде критян.

Титу необходимо было учесть национальные особенности критян; хотя это и не столь важно там, где речь идёт о благодати Духа, но там, где дьявол в своих интересах обращает различные качества против славы Христа, это становится весьма серьёзным препятствием. Их неустойчивость в мнениях могла сделать их податливыми иудейским басням, будто бы христианство нарушает закон. А это могло нанести двоякий вред, о котором я хочу сказать несколько слов. Закон не просто вырабатывает привычку следовать преданию и рабскую зависимость от человеческих мнений относительно дел Бога, что очень быстро приводит к разрушению истинной веры, но закон приводит к тому, во что, на первый взгляд, нельзя и поверить, - к миражам или к иудейским басням, как говорит апостол Павел. И удивительно, как знаменитое средоточие раввинистических идей и по сей день несёт на себе эту печать двойственности: с одной стороны, рабская приверженность предписаниям без малейшей способности проникать в дух святого Писания, а с другой - самые нелепые выдумки, питающие воображение женщин и детей. Как разительно отличается от этого Слово Бога, оказывающее самое здоровое влияние на душу и совесть человека и отвечающее вере избранных Бога!

Ничто, кроме Писания, не может избавить от тех и других ловушек. Слово Бога никогда не даёт нам готовых рецептов поведения, которым мы должны следовать. Долгом человека, согласно Писанию, является проявление жизни и тех отношений, в которые Бог поставил нас. Главной же целью любого наставника является не навязывание какой-то определённой линии поведения, чтобы несознательно и слепо следовать ей, но связывание с самим Христом пути воли Бога, по которым мы обязаны идти так, дабы каждый раб Бога мог быть введён в непосредственное общение с Господом и мог искать только его благодати, чтобы исполниться необходимой мудрости и силы для осуществления всего, к чему Он призывает. Таким образом, даже если предположить исчезновение наставника по той или иной причине, Христос пребывает всегда, и все, что от него, влияет на душу. Христианин, возможно, и не заметил бы этого без наставника, но все прочее исчезает, когда человек, так сказать, сталкивается лицом к лицу с Христом и его Словом.

Такова, согласно Богу, цель всякого поучения, - никогда нельзя ставить учителя (или простое предписание долга) между душой и самим Господом, а следует сочетать даже самое незначительное практическое задание с волей, благодатью и славой того, кто есть сама наша жизнь. Именно так поступал сам апостол Павел, этому он стремился научить и Тита и направить его как своего полномочного представителя (если можно так сказать), действовавшего среди критян. И совсем нелёгкая задача - удержать души от того, что есть дьявольская подмена истины баснями и неправильное употребление закона. Ибо такая подмена устраняет Слово Бога, которое является единственной поддержкой веры. С одной стороны, закон обращён к человеку во плоти вместо того, чтобы осудить его на смерть. С другой - иудейские басни заполнили воображение и не дают душе и разуму человека вступить в благословенную жизнь во Христе и жить ею здесь, на земле, по Слову Бога.

Затем Павел добавляет ещё одно наставление: “Для чистых все чисто; а для осквернённых и неверных нет ничего чистого”. Как это верно замечено! Неверие всегда умаляет даже драгоценное Слово Бога, используя его в корыстных целях и в действительности отделяя его от Христа. И в этом нет ничего чистого. С другой стороны, есть сила святого Бога от Святого Духа, оказывающего влияние на тех, кто живёт во Христе. Он говорит о действенных путях здесь на земле. Как же велик тот источник, из которого черпает верующий! Если бы все те, что учит, всегда знали, где скрыт источник силы! Он скрыт в способности сочетать Христа со всем тем, что является нам, и с тем, что мы обязаны делать. Поэтому, в противопоставление силе веры, которая делает для чистых все чисто, апостол говорит очень серьёзно о сути тех, кто не верит: “Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны и не способны ни к какому доброму делу”. Какая полная картина того, каким в наши дни является христианский мир!

Титу 2

В следующей (2-ой) главе апостол переходит от тех, кто наставляет и руководит в каждом собрании и каждой области, к самим святым. Павел призывает Тита говорить то, что сообразно со здравым учением, сначала старцам и старицам, а потом молодым мужчинам и женщинам. Все это удивительно просто, обыденно и полезно. Ничто так гибко и широко не характеризовало суть христианства. Там, где нет покорности или истинного величия, люди пугаются малых дел; они инстинктивно уклоняются от соприкосновения с повседневными заботами. Сила Христа делает их приятными и ценными и облагораживает даже самые незначительные вещи, которые занимают сердце и ум. Как же замечательно то, что любой человек, с которым вам приходится общаться, становится для вас источником, из которого можно черпать благодать Христа! Давайте же стремиться к тому, чтобы поступать в нашей жизни по примеру того, чей образ является источником всякого совершенства!

Поэтому Святой Дух через апостола Павла представляет вещи и людей такими, какими они были, и то, какими они должны быть: “Чтобы старцы были бдительны, степенны, целомудренны, здравы в вере, в любви, в терпении; чтобы старицы также одевались прилично святым, не были клеветницы, не порабощались пьянству, учили добру; чтобы вразумляли молодых любить мужей, любить детей, быть целомудренными, чистыми, попечительными о доме, добрыми, покорными своим мужьям, да не порицается слово Божие”. Возможно, найдутся такие, кто посчитает эти призывы Павла неуместными, выдвигая свои домыслы и рассматривая эти призывы как пренебрежение к христианам, как будто набожные мужчины и женщины не могут впасть в искушение, употребляя слишком много вина или преступая границу дозволенного словом или делом. Но следует помнить, что хуже всего когда морально разлагаются лучшие из людей. И если христиан не связать обязательствами, то неправильно понятая свобода может открыть доступ всевозможным дурным влияниям. Было мудрым и полезным среди всех прочих увещевать молодых женщин, чтобы они были попечительны о доме, следили за своими детьми и подчинялись мужьям. Я уверен, что вы поймёте, что грехопадение многих христиан начинается фактически с того, что они высокомерно игнорируют простые повседневные обязанности, обходя их вниманием. Как много людей из тех, которые в конечном итоге доходили до ужаснейшего падения, сначала не могли выполнять самые незначительные и обычные обязанности, за что их осудила бы даже человеческая совесть!

Истинную гарантию благосостояния святых может дать лишь испытанная совесть, способность к самоосуждению пред Богом, зависимость от него, а также стремление души постичь ту благословенную истину, которую апостол Павел открывает Титу, - вечную жизнь во Христе прежде всех времён. Чего ещё так не хватает в настоящей жизни, как того, о чем говорит здесь Павел? Но если бы имелось то, что моя душа знает, что я обрёл, что неизменно от начала времён и совершенно не касается первого творения, - Бог открывает это в семье, детям и другим людям, старым и молодым, мужчинам и женщинам. Нет таких отношений, нет ничего подобного даже в самом простом, что бы ни обернулось испытанием, и именно об этом говорит апостол Павел дальше: “Юношей также увещевай быть целомудренными. Во всем показывай в себе образец добрых дел [поскольку пример прославленного слуги Бога имеет огромное влияние], в учительстве чистоту, степенность, неповрежденность, слово здравое, неукоризненное, чтобы противник был посрамлён, не имея ничего сказать о нас худого”. Но это также открывает замечательным образом то, что, на мой взгляд, весьма характерно для христианства. Я имею в виду ту великую жертву, с которой Бог связывает бедных и, более того, самих рабов. Не кто иной, как Бог, думал о них так тогда, хотя именно неверие вычеркнуло это из Библии, действуя на руку первому человеку, и особенно в наше время, во время заключительной борьбы.

Обращаясь в послании к своему нежно любимому сотруднику, дойдя до увещевания рабов, апостол начинает развивать один из замечательных принципов учения о благодати, какие можно встретить в этом или каком-либо другом из его посланий. Если на кого Бог и обращает особое внимание, так это на тех, кого человек привык презирать. Если Бог высоко ценит кого-то из людей, то это потому, что обстоятельства особенно указывают на его незначительность. “Рабов увещевай повиноваться своим господам, угождать им во всем, не прекословить, не красть”. Что? рабы христиан? Чем только не может искушать дьявол! И в какое только искушение могут впасть те, которые считают это невозможным! “...Не прекословить, не красть, но оказывать всю добрую верность, чтобы они во всем были украшением учению Спасителя нашего, Бога”. Здесь апостол открывает нам то замечательное намерение, которое содержится в учении нашего Бога-Спасителя: “Ибо явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков, научающая нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке, ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа”.

Таким образом, нам самым правдивым чином, кратко и понятно изложено то, что является основанием, хождением и надеждой верующего. Основанием является не закон, который подвергает человека испытанию, открывающему его тщеславие и неспособность при этом стоять перед лицом Бога, но предложение в его таинствах залога грядущего блага. Благо грядёт, христианам не предстоит испытание первого человека и теней. Христиане приступили к обучению плоти, если так можно сказать, но настало время реальности, которая никогда не пройдёт, и самая великая реальность заключается в том, что Бог открылся нам в Спасителе и в его великом спасении. Таким образом, это есть спасительная благодать Бога, поскольку человек не заслуживает её и, как погибший грешник, не имеет отношений с Богом, которого он презирает и против которого восстаёт. Но благодать предлагает спасение всем, и так произошло на самом деле. Спасение не скрыто и не ограничено. Когда речь шла о законе, несущем смерть и осуждение, то его сфера действия была ограничена; когда же речь идёт о спасении, которое открылось всем, то как может Бог благодати ограничивать его более узкими рамками, нежели потребности погибающего во грехе человека? Я не говорю о том, как далеко распространяется его влияние, но утверждаю, что Бог предлагает спасение всем, кто нуждается в нем. Я говорю, что Он с радостью явит его повсюду, где налицо самое явное крушение.

Поэтому благодать Бога, несущая спасение всем людям, заняла место закона, направленного на один определённый народ. Ничего не может быть таким далёким от открывшейся нам истины, чем теория о том, что, будучи спасёнными через благодать Бога, мы опять поставлены под власть закона. Спасительная благодать, скорее, учит нас отрекаться от нечестия и мирских похотей, поскольку Бог желает дать нам почувствовать, кто мы и какова наша сущность; ведь именно благодать заставляет нас судить о самих себе и самым верным образом учит нас различать зло и похоти.

Заметьте также, что речь идёт не просто о плотских, но о мирских похотях. Все это было ненавистно Богу, равно как и наша неудовлетворённость тем, что Он дал нам в удел. Наша ненасытность и острая тоска по тому, чего у нас нет, - вот мирские похоти. Однако благодать Бога учит нас, что, отрицая нечестие и мирские похоти, мы должны жить как здравомыслящие люди, будучи справедливыми по отношению ко всем окружающим нас, благочестиво пред его взором, и жить так в настоящем мире, где мы находимся сейчас, где прежде были грешниками, а теперь приближены к Богу.

Но и это ещё не все. Душа жаждет, чтобы её возвысили над всем настоящим; и Бог способен удовлетворить её желание. Он удовлетворяет не воображение, а душу, и делает это, давая ясное представление о божественной и нерушимой славе, тем более необходимой там, где, увы, на самом деле вокруг нет ничего, кроме греха, нищеты и скорби. “...Ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа”. Если явилась благодать, то мы знаем, что явится и слава. Бог не желает, чтобы этот мир навсегда оставался несчастным, Он намеревается низвергнуть своих врагов своей могущественной рукой. Он не позволит, чтобы его святые ещё больше подвергались нападкам и козням дьявола, который соблазняет людей хитростью и обманом, чтобы погубить их. Неправда об улучшении человеческой природы либо об усовершенствовании мира скоро приведёт к ещё худшему смятению и завершится суровым наказанием. Какое успокоение для христианина - быть уверенным, что Бог расправится со всем злом! И Он имеет твёрдое намерение сделать это. Вот почему мы имеем благословенную надежду, как, несомненно, имеем и веру, опирающуюся на его благодать, уже явленную нам.

Но когда явится его слава, то это будет слава нашего “великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа”. Эта слава не некоего вторичного Бога. Здесь явно исключается какое бы то ни было второстепенное значение. Если и есть какое-то отличие, то Писание всегда тщательно заботится о том, чтобы утвердить славу Господа Иисуса. Его уничижение в благодати поставило его в такие условия, при которых возможны сомнения по поводу его высшей славы. И человек всегда готов воспользоваться этим, а дьявол, находящийся в вечном антагонизме с Сыном Бога, подбивает людей на то, чтобы они оскорбляли его благодать и, таким образом, отвергали его славу. Но Он, Спаситель, Господь Иисус - есть наш великий Бог, равно как и тот самый Иисус, отдавший себя за нас, и Он может искупить нас, освободить от всякого греха и беззакония и очистить нас, чтобы сделать нас своим особым народом, ревностным к добрым делам. Поэтому душа, всматриваясь в грядущее навстречу появлению славы нашего великого Бога и Спасителя, видит в том, кто возвестит о славе, единственного, отдавшего себя за нас в своей жертвенной всеискупающей любви. Следовательно, любовь жива и действенна, а все ужасное, которое так ощущается с приближением славы великого Бога и Спасителя, отрицается той любовью, которую мы уже так полно испытали в том, “Который дал Себя за нас, чтобы избавить нас от всякого беззакония”. “Сие, - продолжает апостол, - говори, увещевай и обличай со всякою властью, чтобы никто не пренебрегал тебя”.

Титу 3

В последней (3-ей) главе апостол продолжает увещевать в отношении того, что свойственно, скорее, внешним: “Напоминай им повиноваться и покоряться начальству и властям, быть готовыми на всякое доброе дело, никого не злословить, быть не сварливыми, но тихими, и оказывать всякую кротость ко всем человекам”. Существовало две причины для убеждения в этом святых. Первая заключается в том, что мы тоже некогда были также грешны и порочны, вторая - что Бог явил нам свою милость. “Ибо и мы были некогда несмысленны, непокорны, заблуждшие, были рабы похотей и различных удовольствий, жили в злобе и зависти, были гнусны, ненавидели друг друга”. Что могло быть хуже? “Когда же явилась благодать и человеколюбие Спасителя нашего, Бога, Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили [мы сотворили как раз обратное], а по Своей милости [и как?], банею возрождения и обновление Святым Духом”.

Нельзя думать, будто баня возрождения и обновление Святым Духом - это одно и то же. Баня возрождения подразумевает наше прежнее состояние, от которого она нас освобождает, обновление Святым Духом выглядит больше как воздействие на нашу душу Духом Бога. Первое отчётливо проявляется в крещении, а последнее намекает, скорее, на нашу связь с новым творением. Если выражаться современным языком, то первое есть изменение положения или нечто объективное, а второе является субъективным или внутренним. Это указывает на различие между этими двумя понятиями. Говоря об обновлении Святым Духом, апостол добавляет: “Которого излил на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего”. Это значит не просто то, что Бог продолжает тот труд, который Он всегда совершал в душах. С тех пор, как грех проник в этот мир и за ним последовала благодать, ещё не было такого времени, когда бы души не были рождены вновь. Так должно быть до тех пор, пока все не погибнет. Никто не сможет войти в царство Бога, пока не обретёт природу, способную постичь истинного Бога и наслаждаться им. Такую природу, конечно, имеет христианин; но ведь христианин должен знать не только то, что он имеет эту новую природу, но и то, что он имеет её обильно и в самой полной мере. “Которого излил на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего”.

Здесь мы узнаем эту благословенную истину христианства. Никто не умаляет совершенного святыми в древности, но, с другой стороны, не скрывается и превосходящее благословение христианина. Ни об одном ветхозаветном святом нельзя сказать, что благодать излита на него обильно. Такое могло произойти только тогда, когда Господь Иисус совершил искупление. Бог любым способом хотел прославить Христа, и его крест, и так, чтобы на христиан излилось его щедрое благословение - плод его несравненного дела. Именно это имеет в виду апостол Павел, говоря: “Которого излил на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего, чтобы, оправдавшись Его благодатью, мы по упованию соделались наследниками вечной жизни”. Таким образом, апостол связывает вместе учение, с которым мы встретились в предисловии этого послания, и все остальное; но как в конце, как и в начале, перед нами предстаёт вечная жизнь, и здесь ей отводится большое место.

Далее, в заключительных стихах, апостол делает несколько необходимых и полезных предупреждений: “Слово это верно; и я желаю, чтобы ты подтверждал о сём, чтобы уверовавшие в Бога старались быть прилежными к добрым делам”. Апостолу Павлу присуща прекрасная черта характера - он до конца жизни остаётся удивительно искренним и простодушным. Он не то чтобы не ценит и оставляет без внимания эти глубины истины, совсем наоборот. Он, говоря о них, одновременно указывает на простые повседневные нужды (и нет более глубокой или более благословенной черты святого, чем то, что он имеет жизнь во Христе, жизнь, которая была прежде создания мира). Апостол не только указывает на неземное положение святого, но и проявляет величайшую заботу о поддержке тех малых дел, о которых так часто забывают, пренебрегая ими. Разве все это не достойно Бога? Это обращение к каждой душе, способной уразуметь, что такое блаженство истины, и оценить его. Как необходимо было напомнить нам о том, что такая высокая истина может показаться оставленной без внимания! Но такое не может случиться с Духом Бога.

Апостол говорит не только о тех, которые являются внутренними: “Глупых же состязаний и родословий, и споров и распрей о законе удаляйся, ибо они бесполезны и суетны. Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся”. Под “еретиком” не обязательно подразумевается человек, придерживающийся лжеучений. Таково значение этого слова в современном его использовании. {Здесь слово “еретик” означает совсем другое: оно предполагает создание группировки.} В Писании слово “еретик” может звучать иначе, чем в доктрине. Этот грех заключается в отстаивании своих собственных частных взглядов и т. д. и в определённых случаях может быть присущ определённой группе людей. Предположим, например, что человек желает навязать своё личное мнение о законе Моисея или о втором пришествии Христа и сделать его или что-то ещё неоспоримым в христианском братстве; такой поступок был бы заклеймён как еретический. Сейчас я не говорю о том, правильны или неправильны представления этого человека о законе или втором пришествии - сам поступок этого человека является грехом. В то же время можно легко обнаружить, что повсюду, где люди пренебрегают истинной благодатью и благочестием, их учение рано или поздно оказывается ошибочным. Фундаментальное заблуждение относительно Христа в Писании явлено антихристом. Человек, ниспровергающий Его личную славу, не просто еретик (в библейском значении этого слова), он антихрист, и иначе его не назовёшь, к чему безоговорочно следует относиться как к таковому, если мы действительно покорны Слову Бога. Меньшее было бы недостойно имени Христа. 2 Иоан. идёт куда дальше, чем 2 Фес. 3 или даже 1 Кор. 5. Речь идёт не просто о нашей душе, хотя, конечно, опасно было бы легкомысленно относиться к этому, но существует святой долг пред Христом - наш обязательный долг перед отвергнутым Сыном Бога, что мы никогда не пойдём на компромисс с теми, кто не благословит его, и не останемся безучастными к его поношению. Единственная мера, отвечающая Писанию, - это беспощадно обличать подобное злое учение как наносящее вред славе нашего Господа и Спасителя. Нужно ли мне напоминать, что Он должен быть для нас бесконечно дорог - дороже всех друзей, жизни или даже самого собрания?

Ложность учения по отношению хотя бы к личности Христа подразумевает обоснование неопределённости вины антихриста, указанной в Писании.

Внутренние разногласия ведут к ересям и отделению (Гал. 5). Когда человек отворачивается от собрания, когда он отворачивается от трапезы Господа, и все из-за своих собственных взглядов, когда он увлекает за собой и других, тогда перед нами не только раскольник, но еретик, о котором говорится в данных отрывках. Следовательно, здесь вопрос об удалении такового из среды святых не ставится; он отошёл сам, отошёл, чтобы организовать вне собрания свою секту. Я боюсь, что невнимательность христиан в настоящее время может привести к тому, что они не заметят этот грех. Как часто мы слышим от верующих высказывания подобного рода: “Да, но все же он добрый брат, и мы обязаны последовать за ним и постараться вернуть его назад”. Но что говорит об еретике сам апостол Павел даже такому, пользующемуся исключительным доверием, сотруднику, каким был Тит? “После первого и второго вразумления, отвращайся”. С таким ничего другого не остаётся делать. И этот совет тем более поучителен, поскольку Тит был далеко не простым человеком. Он пользовался особым доверием в служении и, несомненно, был в достаточной мере одарён мудростью и властью для исполнения особой миссии, к которой Господь призвал его; но даже ему не следовало искушать себя таким злом. Самому Титу апостол запрещал после первого и второго вразумления общаться с еретиком. И в жизни постоянно случается так (и я сам не раз сталкивался с этим), что когда христианин осмеливается полагаться на свой собственный ум, чувства или инстинкт вопреки такому предупреждению, как это, то в результате побеждённым оказывается не еретик, а он сам становится его приверженцем. И в этом случае вместо одного появляются два еретика. Самым мудрым для нас было бы безоговорочное подчинение Слову Бога, тогда как человек из лучших своих побуждений старается исправить в соответствии со своим разумом и душой того, кто создаёт группировку, отворачиваясь от Господа и его трапезы, но, увы, сам соблазняется и погрязнет в грехе или впадёт в заблуждение. На таких людей нельзя надеяться, небезопасно доверять им и их делам, их следует лишь избегать, и Слово Бога является единственно справедливой и божественной мерой по отношению к ним. Мы всегда должны держаться этого авторитетного источника и искать правильного значения Слова Бога. Мы можем задать себе единственный вопрос: “Какой случай конкретно рассматривает Писание?” Как только вы выяснили то, какой случай подразумевается в данном отрывке Писания, тотчас же просто подчинитесь, держитесь Господа, как бы это ни осуждали другие. Люди могут упрекнуть вас или унизить, но какое это имеет значение, если мы остаёмся верными Господу и его Слову? Упрёки людей для нас не больше, чем песчинка на весах. Единственно важно для нас - исполнять волю Бога. Исполняющий его волю пребудет всегда.

Указанная здесь причина подтверждает уже сказанное и вносит во все ясность. “Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся, зная, что таковой развратился и грешит, будучи самоосужден”. Вся суть этого состоит в эгоизме. Сначала такой человек превозносит своё собственное мнение, противное Слову Бога, навязывает его другим. Это мнение само по себе не обязательно является еретическим, оно может быть достаточно разумным, но его направленность носит сектантский характер. Тот, кто отдаёт предпочтение своему мнению и навязывает свою линию поведения собранию, уже самоосужден. Правда, иногда такие мнения могут быть довольно ошибочными, но это вряд ли имеет какое-либо значение. Ведь речь идёт не о том, ошибочны или нет чьё-то мнение или чьи-то взгляды, а о том, что они возникают по причине чистого эгоизма и противоречат Христу. Создающий секту подчиняет свою волю или свои взгляды своим собственным целям; тот, кто поступает таким образом, грешит или, как сказано здесь, самоосужден.

Слово “искусные” в 1 Кор. 11, 19, возможно, подтверждает то, что является в конце концов очень важным моментом, особенно в настоящее время для христианского мира. Апостол Павел предупреждает коринфян, что среди них уже бывали разделения (или раскольничество), и говорит, что среди них также “открылись... искусные”. Не обязательно есть связь между расколом и лжеучением, но раскол самым действенным образом может привести к созданию сект среди внешних. Такие еретики или раскольники встречались за той же трапезой Господа. Но апостол Павел указывает коринфянам на то, что если они допустят раскол внутри собрания, то, несомненно, будут способствовать возрастанию греха до такой степени, что в мире появятся подстрекающие к созданию устойчивых сект. Внутри коринфского собрания уже наблюдались разделения. И если оставить это без внимания и не осудить, то это выльется в явную ересь или сектантство (как крайний случай) вне собрания. Но пусть последствия того, что будут открыты одобряемые, пребудет в руке Бога.

Это гораздо более серьёзно, чем многие могли бы предположить. Это призыв к нам всегда решительно сопротивляется начаткам зла! И неважно то, какие могут быть обстоятельства. Возможно, это причинит нам боль и глубоко огорчит нас; мы имеем право в благодати Господа быть выше этого; и чем более мы правы, тем больше мы можем позволить себе быть милосердными. Так оставим же исход в руках Господа. И при всем этом, если человек отстаивает своё “я”, то он явно чинит препятствия тому оправданию, которое Господь может дать в своё время. Сам тот факт, что кто-либо стравливает людей, не сделает ему чести в глазах людей и не принесёт доверия. Всегда найдутся такие, кто выступит против его. Но как только вы представите все в руки Господа, то Он, явив себя, покажет, кто на его стороне, а кто против него.

Есть кое-что ещё, на что нам следует обратить внимание. Апостол Павел сообщает Титу, что собирается ему прислать верного сотрудника: “Когда пришлю к тебе Артёму или Тихика, поспеши придти ко мне в Никополь, ибо я положил там провести зиму”. Конечно, подобные наставления были продиктованы действием Святого Духа. Было бы ошибочным предполагать, что не могло быть какого-либо рода подобной договорённости в служении. Нужно ли мне говорить, что апостол Павел не стал бы освящать то, что само по себе не было бы праведным? Апостол Павел, вдохновлённый Святым Духом, никогда бы в своих посланиях не призывал к тому, что было противно намерению Господа. И теперь Павел говорит об отправлении на Крит одного или двух своих верных сотрудников; и это было совершенно верным шагом. Это дело требовало мудрости свыше, потому что кто-то другой мог послать не того человека. Но в основе этого лежит забота о деле Господа. Представление о том, что подобных вещей нельзя касаться из-за страха вторжения в дела Господа, в корне неверно; оно противоречит данному отрывку, как и другим. Писание допускает заботу подобного рода. Если я мог бы способствовать посланию слуги Бога, то это было бы моим непосредственным долгом. Конечно, нельзя вмешиваться в это, пока не будет уверенности в том, что сам Господь желает, чтобы мы поступили так; но нельзя утверждать такое, будто бы наше желание поступить так противоречит истине. И апостол, по моему мнению, доказывает здесь совершенно обратное.

С другой стороны, далеко не каждый имеет способность компетентно судить о таком деле; и в этом тоже необходима власть самого Господа. Слова Бога и его Духа нам предостаточно, хотя с нами нет апостолов и нет полномочий от них. И вот Господь вдохновляет апостола (и я не сомневаюсь, что именно это в конце концов подразумевается здесь) для наставления святых Бога. “Когда пришлю к тебе Артёму или Тихика, поспеши... Зину законника и Аполлоса позаботься отправить так, чтобы у них ни в чем не было недостатка”. Апостол добавляет к этому несколько слов, имеющих большое практическое значение: “Пусть и наши учатся упражняться в добрых делах, в удовлетворении необходимым нуждам, чтобы не были бесплодны”. Речь шла не просто об удовлетворении человеком своих собственных нужд - мы обязаны быть милосердными и к другим. Это великое счастье, что Бог использует одних для пользы других; и поскольку Он делает это так возвышенно, то Он желал бы, чтобы и святые Бога ценили этот благородный труд: не только удовлетворяли бы необходимые нужды, но и не были бы бесплодными. Как же велика радость, доставляемая милосердием, радость верующих вопреки всем обстоятельствам, радость, дающая нам ощущение того, что и мы в какой-то мере причастны к этому великому и благословенному делу Бога здесь на земле!

Филимону

По некоторым своим соображениям я буду сравнительно краток, останавливаясь на послании апостола Павла Филимону. Оно по своему характеру совершенно отличается от тех посланий апостола, которые мы с вами уже рассматривали. Здесь Святой Дух через того же апостола рассматривает дело внутреннего характера и на его примере показывает прекраснейшее проявление благодати Бога.

Из своего заточения апостол Павел пишет тому, кто, очевидно, стал его другом ещё с давних времён и навсегда, кто был глубоко обязан ему, поскольку через апостола был приведён к познанию Христа. Теперь Павел сообщает Филимону о другом человеке, не меньше обязанном апостолу (чем Филимон) в благодати Христа, и речь идёт не о ком ином, как об Онисиме, рабе Филимона. Прекрасны пути Бога! Онисим покинул и, возможно, как-то обманул своего замечательного господина (ст. 18) - поступок, за который даже самый никудышный господин непременно и очень строго наказал бы своего раба. Онисим покинул Филимона (можно быть уверенным в этом) без всякого оправдания и, таким образом, проявил себя подлым человеком, не способным оценить доброту. Что может быть ещё обиднее для Господа? Но Он привёл Онисима к Павлу, обратил его в веру и направил его душу и стопы назад к его господину.