Лекции по Библии

4Царств 10

Однако этим ужасное деяние ещё не завершилось, ибо у Ахава было семьдесят сыновей. Для человека кажется совершенно недопустимым, чтобы мог угаснуть род, в котором было семьдесят сыновей. Они пребывали в Самарии. Ииуй должен был истребить их, и только он один мог бы сделать это не задумываясь. Итак, он послал письма к старейшинам в Самарию. Иезавель писала письмо к старейшинам по другому поводу - чтобы лишить Навуфея его наследства. Теперь Бог с исключительной беспощадностью судит это дело. Ииуй пишет старейшинам в Самарию, что может произойти полное истребление рода Ахава. “Когда придёт это письмо к вам, то, так как у вас и сыновья господина вашего, у вас же и колесницы, и кони, и укреплённый город, и оружие, - выберите лучшего и достойнейшего из сыновей государя своего, и посадите на престол отца его, и воюйте за дом государя своего. Они испугались чрезвычайно и сказали: вот, два царя не устояли перед ним, как же нам устоять?” И он написал второе письмо, и теперь его полное и истинное значение стало очевидным. “Если вы мои и слову моему повинуетесь, то возьмите головы сыновей государя своего, и придите ко мне завтра в это время в Изреель”.

Это тотчас было исполнено. “Когда пришло к ним письмо, они взяли царских сыновей, и закололи их - семьдесят человек, и положили головы их в корзины, и послали к нему в Изреель”. И там они были найдены, Ииуй же собрался оправдать кровавое деяние. “Поутру он вышел, и стал, и сказал всему народу: вы невиновны. Вот я восстал против государя моего и умертвил его, а их всех кто убил? Знайте же теперь, что не падёт на землю ни одно слово Господа, которое Он изрёк о доме Ахава; Господь сделал то, что изрёк чрез раба Своего Илию. И умертвил Ииуй всех оставшихся из дома Ахава в Изрееле, и всех вельмож его, и близких его и священников его, так что не осталось от него ни одного уцелевшего”. Таким образом слово Бога в точности было исполнено.

Однако Ииуем овладел дух беспощадного отмщения, и по дороге он встречается с братьями Охозии, царя Иудеи. Их тоже было немало. Когда он спросил, кто они такие, то они ответили: “Мы братья Охозии, идём узнать о здоровье сыновей царя и сыновей государыни”. Как тяжела десница Бога! Их отец, брат этого царя, повергнут вместе с царём и нашёл там свою погибель. Теперь его братья из того же царского рода пришли к этому дому - общение со злом оскверняет благие намерения. Они шли “узнать о здоровье сыновей царя и сыновей государыни”. “И сказал он: возьмите их живых. И взяли их живых, и закололи их - сорок два человека”. Как ясно простиралась в суде десница Бога! “И не осталось из них ни одного”.

Далее мы видим Ииуя с Ионадавом, сыном Рихава. Между двумя этими людьми были приятельские отношения, ибо Ионадав был строг в своих принципах, и Ииуй также исполнял своими силами дело, на которое он был поставлен Богом. Но Ииуй задумал нечто большее. Было не только ощущение необходимости суда над царским домом, но и над наихудшим осквернением имени Бога в Израиле - поклонением Ваалу. Тогда он прилагает к этому все своё умение. Он предлагает устроить великое “праздничное собрание ради Ваала” всех поклоняющихся Ваалу, выдавая себя за покровителя этого поклонения и призывая всех поклоняющихся и священников Ваала, следя самым тщательным образом, чтобы среди них не оказалось ни одного приверженца Бога. Согласно этому, все собрались в одном помещении; их сердца ликовали, и там же они должны были пасть и погибнуть - таким кровожадным и непреклонным был мнимый покровитель Ваала и враг Бога. Но здесь, по меньшей мере, Ииуй мог поступать по-своему. И Ииуй привёл в этот дом своих воинов и своих начальников, и они поразили всех остриём меча. “И вынесли статуи из капища Ваалова и сожгли их. И разбили статую Ваала, и разрушили капище Ваалово; и сделали из него место нечистот, до сего дня. И истребил Ииуй Ваала с земли Израильской”.

Каким могло показаться и каким, несомненно, оно было, это ужасное зло - совершенное бесчестие Бога, к которому Ииуй приложил руки! И все же мы видим, как мало сердце этого человека соответствовало Богу. “Впрочем от грехов Иеровоама, сына Наватова, который ввёл Израиля в грех, от них не отступал Ииуй, - от золотых тельцов, которые в Вефиле и которые в Дане”. Это было осквернённое место, и каждый праведный человек показывал это. Тот, кто заботится о воле Бога, не станет печься только об одной его воли ради умаления другой. Это в точности соответствует тому, что так верно сделал апостол Иаков: человек, несостоятельный в чем-то одном, виновен во всем, потому что если есть совесть по отношению к Богу, то все должно иметь своё значение. Иаков не говорит о несостоятельности. Он не говорит о человеке, который, желая исполнить волю Бога, нарушает своё обещание из-за беспечности и непостоянства. Увы, это удел каждого верующего, утратившего защиту. То, о чем говорит Иаков, есть упрямство и зло, упрямство, которое, однако, может проявиться только в чем-то одном. Но такая душа не является рождённой в Боге. Ни один человек, рождённый в Боге не позволит себе бездумно и легкомысленно грешить, даже в самом малом. Он может печалиться, стыдиться, судить и ненавидеть себя, но само это свидетельствует о том, что не делалось преднамеренно, постоянно и неосознанно. Напротив, там, где он несостоятелен, он скорбит о своём падении пред Богом.

Итак, Иаков не описывает ничего подобного, но указывает на явное, определённое и забытое нарушение закона Бога. Здесь мы видим это у Ииуя. Каким бы ни было рвение Ииуя против преступлений царя Израиля и царя Иудеи и против поклонения Ваалу, оставалось потаённое место в сердце, которое ещё не было достигнуто, и там был идол - идол старого поклонения - золотой телец. Причина этого понятна. Ииуй заботился не о Боге, а о себе, и золотые тельцы являлись религией, которая призвана была поддерживать правление над десятью коленами, ибо если бы у этих десяти колен не было золотых тельцов, то они вернулись бы к преданности Богу в Иерусалиме. Этот центр имел огромное значение, ибо если бы Иерусалим был средоточием десяти колен, как был средоточием двух, то двенадцать колен Израиля объединились бы в поклонении Богу - они объединились бы в повиновении одному царю. Однако чтобы углубить и расширить этот разрыв между двумя царствами, Иеровоам, основатель царства Израиля, сын Навата, разработал самый действенный план. Чтобы создать царство, нужна была религия, ибо если есть расхождение в таком всеобщем и важном вопросе, как религия, и если людские умы делятся по вероисповеданиям, то на них нельзя полагаться и в политике. Это одна из великих причин политической слабости современных государств мира, ибо отсутствует сплочённость, и, следовательно, все политические основы нарушены в каждой отдельной стране и у каждого отдельного народа. Кажется, что и тогда должно было быть так. Иеровоам приступил к осуществлению своего замысла, и Ииуй не вмешивался в это. Он нежно любил царствование и своё положение. Все это нравилось ему даже больше, чем Бог человеку, не рождённому в Боге. Следовательно поэтому, каким бы ни было его внешнее усердие, у него были пределы. И далее оно совершенно угасло, ибо Ииуй все ещё придерживался поклонения тельцам. Неверие никогда не бывает последовательным. Вера может пошатнуться, но ей все ещё свойственна последовательность. Без этого она не может быть счастлива. Ииуй не имел и понятия об этом. Он не заботился о том, чтобы ходить по закону Бога Израилявсем своим сердцем, ибо он не отстранился от греха Иеровоама, который вверг в него Израиль.

Последствием было то, что провозгласил о нем Бог. Его сравнительная верность была отмечена Богом, и до четвёртого колена на престоле Израиля восседали цари из дома Ииуя. Израиль на короткий срок был отдан ему, и в течение этого срока Ииуй должен был повелевать в течение четырёх поколений. Так завершил дело Бог. Однако не было истинного и постоянного рода, ибо показано, что Ииуй не воспринимал Бога по-настоящему. Как же он отличался от Давида! Сердце Давида замышляло построить дом Богу; Бог должен занять верховное положение и построить дом Давида. Он даровал это сыну Давида - построить дом. Таким образом, Бог этим самым заложил основание непрерывного рода Иуды, но не Израиля.

Однако мы видим здесь замечательный пример божественного управления. Верность Ииуя, какой бы она ни была, принесла ему известное благословение от Бога в этом мире. Даже дурной человек, если он верен в известном смысле, может быть принят Богом, и Бог никогда не позволит себе быть должником какого-нибудь человека. Следовательно, если верность предназначается только для этого мира, человеку воздастся в этом мире. Ииуй не помышлял о вечности. В те дни Бог начал истреблять Израиль. Понятно, что там не могло быть благословения - истинного, подлинного благословения. Ииуй, преследуя цели Иеровоама, сделал его невозможным, и, согласно этому, его царствование завершилось.

4Царств 11

Однако в одиннадцатой главе мы видим другую, исключительно важную и любопытную сцену. Там показана нечестивая женщина; а когда женщина нечестива - это ни с чем не сравнимое зло. “Гофолия, мать Охозии, видя, что сын её умер, встала и истребила все царское племя. Но Иосавеф, дочь царя Иорама, сестра Охозии, взяла Иоаса, сына Охозии, и тайно увела его из среды умерщвляемых сыновей царских, его и кормилицу его, в постельную комнату; и скрыли его от Гофолии, и он не умерщвлён”.

Нам известно, что такое любовь родителей и дедов, но здесь Гофолия не испытывала таких чувств. В её жилах текла осквернённая кровь. И эта своенравная и эгоистичная женщина - наследница распутства Иезавели - теперь, увы, заняла место в роду Иуды, чтобы, как она считала, подавить его царский род. Жажда власти и ненависть к замыслам Бога - преступное сочетание - слились воедино, чтобы осуществить гнусные планы. Разве не угас род Ахава? Разве не пали Охозия и его братья? В её сердце возникло преступное намерение положить конец царскому роду Иуды. Какие у неё были цели? Как она осуществляла их? Слово Бога определённо утверждает, что род Иуды никогда не иссякнет - этот единственно истинный род, который остался неугасимым от начала и будет таковым в вечности. Сейчас я говорю о земле, по крайней мере, до вечности, ибо даже если мы рассматриваем только землю под правлением Бога, там будет пребывать этот род, и только он один.

Кроме того, никогда ещё не было столь малочисленного рода, который бы так часто угасал до одной нити. Как это противоположно Израилю! Вспомните о семидесяти сыновьях одного рода и не то что об обещании, но о видимой уверенности, что этот род должен сохраниться навеки! Однако нет, он исчез за один день. Кто мог заранее предвидеть это? И все это происходило в царском городе и при участии царских слуг. Каков человек, таков и мир. Так сказано в Слове Бога. Как же глупо с нашей стороны сомневаться в нем! Для чего же Бог дал нам все это, и что нам может быть известно, если вместо этого Слова есть зло, гораздо большее, чем то, что есть благо? Если Бог осуществляет в этом письме свои угрозы, может ли Он обещать немедленную неудачу? Я действительно считаю, что его обещания постоянно кажутся невыполнимыми только для того, чтобы наша вера проявила себя не внешне, а в слове Бога. Все вокруг свидетельствует об этом, но Бог пока ещё взирает. Довольно и того, если в доме Давида были только слабые отпрыски. То были отпрыски именно этого дома, и он установлен навеки, потому что так сказал Бог. Это мы увидим в следующей главе.

Тогда Гофолии, родной бабушке Иоаса, больше всех следовало, ввиду её чувств и родства, быть защитницей своего единственного потомка, в жилах которого текла её кровь, но эта самая Гофолия стремилась уничтожить последнюю оставшуюся ветвь дома Давида. Это кажется немыслимым, ибо разве вы считаете, что когда она задумала уничтожить царский род, то забыла этого малыша? Вовсе нет. Она хорошо знала о нем. Мне не нужно говорить, как он был спрятан и как случилось, что Иосавеф знала, каким образом защитить это дитя от подозрений и мучений, которые, естественно, последовали бы затем для того, кто был спасён; ибо если и существовала женщина как воплощение того, что есть зло, то это была Гофолия. Я полагаю, что не трудно вообразить, что со стороны доброй Иосавеф была тайна, равно как и с другой стороны. Во всяком случае у меня нет никакого желания как-либо умалять её, но следует сказать, что каким бы ни было средство, Бог воспользовался намерениями её сердца для сокрытия ребёнка. Он был спрятан, и спрятан там, где этого никто не мог ожидать, - в храме. Такое положение вещей необычно для царского отпрыска, ведь в самом деле Бог был в укрытии, которое даровал ему. И хотя этот храм был построен для священников, а не для царя в бедствии, благодать Бога выше всех чисто ритуальных обстоятельств.

“В седьмой год послал Иодай, и взял сотников из телохранителей и скороходов, и привёл их к себе в дом Господень, и сделал с ними договор, и взял с них клятву в доме Господнем [здесь мы вновь видим, что простое исполнение обрядов не может помешать духовному, не может помешать тому, что подразумевается в словах Бога и в их исполнении ради того, кого Бог поставил над своим народом], и показал им царского сына”. Царский сын был всего лишь малышом, но он был законным царём Израиля - фактически только царём Иуды, но в действительности и Израиля. “И дал им приказание, сказав: вот что вы сделайте: третья часть из вас, из приходящих в субботу, будет содержать стражу при царском доме; третья часть у ворот Сур, и третья часть у ворот сзади телохранителей, и содержите стражу дома, чтобы не было повреждения”.

Тогда все было готово. “И сделали сотники все, что приказал Иодай священник, и взяли каждый людей своих, приходящих в субботу и отходящих в субботу, и пришли к Иодаю священнику. И раздал священник сотникам копья и щиты царя Давида, которые были в доме Господнем. И стали скороходы, каждый с оружием в руке своей, от правой стороны дома до левой стороны дома, у жертвенника и у дома, вокруг царя. И вывел он царского сына, и возложил на него царский венец и украшения, и воцарили его, и помазали его, и рукоплескали и восклицали: да живёт царь!”

Гофолия вскоре услышала это волнение. И она пошла к народу и в храм Бога - чуждое место для неё, ненавидящей Бога и покровительствующей идолопоклонству в его худшем проявлении! Она приходит, смотрит и обнаруживает, что у столба стоит царь. Царь! Вот к чему привели все её убийства и чем они завершились. “И видит, и вот, царь стоит на возвышении, по обычаю, и князья и трубы подле царя; и весь народ земли веселится, и трубят трубами. И разодрала Гофолия одежды свои, и закричала: заговор! заговор!” Прежний крик до неё - крик её матери, и крик её сына - теперь вырвался и у неё самой. Однако истина заключалась в том, что изменницей была именно она. Именно она пыталась захватитьцарский престол и, следовательно, получила по своим заслугам изменницы. “И дал приказание Иодай священник сотникам, начальствующим над войском, и сказал им: “выведите её за ряды, а кто пойдёт за нею, умерщвляйте мечом”, так как думал священник, чтобы не умертвили её в доме Господнем”. Никто не пошёл за ней - она была одинока, одинока не в своём зле, а в том, что теперь это зло не привлекло ни одного сочувствующего. “И дали ей место, и она прошла чрез вход конский к дому царскому, и умерщвлена там. И заключил Иодай завет между Господом и между царём и народом, чтоб он был народом Господним, и между царём и народом. И пошёл весь народ земли в дом Ваала, и разрушили жертвенники его”. Таким образом завершилось поклонение Ваалу в Иудее, как прежде завершилось оно в Израиле.

4Царств 12

“В седьмой год Ииуя воцарился Иоас и сорок лет царствовал в Иерусалиме. Имя матери его Цивья, из Вирсавии. И делал Иоас угодное в очах Господих во все дни свои, доколе наставлял его священник Иодай; только высоты не были отменены; народ ещё приносил жертвы и курения на высотах” (гл. 12). Тем не менее, пока был жив Иодай, имелась некая внешняя забота о принадлежащем Богу, и поскольку священники присматривали за Иоасом, когда он был ещё ребёнком, Иоас теперь следил за этим в своей зрелости. “Все серебро посвящаемое, которое приносят в дом Господень, серебро от приходящих, серебро, вносимое за каждую душу по оценке, все серебро, сколько кому приходит на сердце принести в дом Господень, пусть берут священники себе, каждый от своего знакомого, и пусть исправляют они повреждённое в храме, везде, где найдётся повреждение. Но как до двадцать третьего года царя Иоаса священники не исправляли повреждений в храме [то есть вместо того, чтобы употреблять приношения для “дома Господня”, они брали их для себя], то царь Иоас позвал священника Иодая и священников и сказал им: почему вы не исправляете повреждений в храме? Не берите же отныне серебра у знакомых своих, а на починку повреждений в храме отдайте его. И согласились священники не брать серебра у народа на исправление повреждений в храме. И взял священник Иодай один ящик, и сделал отверстие сверху его, и поставил его подле жертвенника на правой стороне, где входили в дом Господень. И полагали туда священники, стоящие на страже у порога, все серебро, приносимое в дом Господень”. Так и было сделано: работа продвигалась, Иодай следил за ней, и “дом Господень” был починен.

4Царств 13

Однако так случилось, что сердце Иоаса было не с Богом, и смерть Иодая выявила это. “В двадцать третий год Иоаса, сына Охозии, царя Иудейского, воцарился Иоахаз, сын Ииуя, над Израилем в Самарии, и царствовал семнадцать лет, и делал неугодное в очах Господних, и ходил в грехах Иеровоама, сына Наватова, который ввёл Израиля в грех, и не отставал от них. И возгорелся гнев Господа на Израиля, и Он предавал их в руку Азаила, царя Сирийского, и в руку Венадада, сына Азаилова, во все дни. И помолился Иоахаз лицу Господню, и услышал его Господь” (гл. 13). Как милостив Бог! Увы, мы видим, что тот, кто начинал так хорошо, в конце концов отошёл от своей первоначальной непреклонности. Однако мы видим и то, что человек, слушающий и поклоняющийся Богу, во всяком случае никогда не останется без некоего признания с его стороны. “И дал Господь Израильтянам избавителя, и вышли они из-под руки Сириян, и жили сыны Израилевы в шатрах своих, как вчера и третьего дня. Однакож не отступали от грехов дома Иеровоама, который ввёл Израиля в грех”.

Однако после этого мы обнаруживаем, что “в тридцать седьмой год Иоаса, царя Иудейского, воцарился Иоас, сын Иоахазов”, и он общался с пророком Елисеем. И вот на что я хотел бы обратить ваше внимание в данный момент. “Пришёл... Иоас, царь Израильский, и плакал над ним [Елисеем], и говорил: отец мой! отец мой! колесница Израиля и конница его!” Это те же слова, которые произнёс сам Елисей, когда увидел вознесение пророка на небеса, - то есть он признал его крепостью Израиля. Что особенно трогательно - он был болен, все естественные силы покинули его. И как Елисей признал, что крепостью Израиля была не колесница и не конница, так и здесь подобным образом Иоас, царь Израиля, признает больного Елисея, а Бог признает эти слова. “И сказал ему Елисей: возьми лук и стрелы. И взял он лук и стрелы. И сказал царю Израильскому: положи руку твои на лук. И положил он руку свою”. Однако была и другая, более могущественная рука, хотя она и принадлежала умиравшему человеку. “И наложил Елисей руки свои на руки царя [и Бог увидел и даровал необходимую силу], и сказал: отвори окно на восток. И он отворил. И сказал Елисей: выстрели. И он выстрелил. И сказал: эта стрела избавления от Господа [воистину умиравший Елисей был колесницей и конницей Израиля, ибо Бог показал, что сила его народа коренится не в том, что может видеть человек, а в силе, которой наделяет Он сам] и стрела избавления против Сирии, и ты поразишь Сириян в Афеке вконец. И сказал (Елисей): возьми стрелы. И он взял. И сказал царю Израильскому: бей по земле. И ударил он три раза, и остановился”.

Почему он остановился? Разве он не знал, что подразумевает пророк? Разве он не понимал, что сейчас действует божественная благодать? Почему же он остановился? Увы, человек никогда не останавливается вне божественной благодати, и даже Авраам остановился, когда ему следовало продолжать! Кроме того, божественная благодать никогда не утрачивает своих намерений. Однако здесь был суд Бога. Его благодать преобладала над ходатайством Авраама, ибо если бы Авраам не осмелился попросить пощадить Содом и Гоморру ради десяти, если бы Бог не сделал лучше, чем просто пощадил преступные города ради спасения десяти, если бы Он спас одного праведника и ради него спас больше неправедных, если бы божественная благодать так преобладала над слабостью слуги, то суд Бога исполнился бы самым строгим образом. Разве не ударил Иоас трижды стрелами по земле? Значит, сирияне будут поражены три раза, но не более. “И разгневался на него человек Божий, и сказал: надобно было бы бить пять или шесть раз, тогда ты побил бы Сириян совершенно, а теперь только три раза поразишь Сириян”. Воистину Елисей был колесницей и конницей Израиля!

Однако с этим все было не так просто. “И умер Елисей, и похоронили его” (ст. 20). Был ли Елисей вознесён? Нет. В его смерти было более славное свидетельство, чем в его жизни. В своей жизни он, несомненно, свидетельствовал; однако с каким тяжким трудом, беспокойством и мучением он простёрся над мёртвым ребёнком, дышал и полагал своё лицо на его лицо, и это делалось с таким усердием и старанием, что Бог воскресил того ребёнка, ибо Бог показал значительность деяния, совершенного им тогда; и хотя в этом не было мудрости, потому что все совершил пророк, поскольку Бог способен совершить это непосредственно в начале и в конце, все же это был путь Бога. Теперь же все было иначе. Даже в смерти Елисей явился свидетелем силы жизни, ибо, как нам сказано, “и было, что, когда погребали одного человека, то, увидев это полчище, погребавшие бросили того человека в гроб Елисеев; и он при падении своём коснулся костей Елисея, и ожил, и встал на ноги свои”. Так произойдёт и с Израилем - не более истинно тогда это было с мёртвым человеком; вскоре, когда все покажется забытым, а Израиль мёртвым и погребённым (согласно пророкам, в ответ на крик, который никогда полностью не прекратится, хотя может быть забыт или вовсе незамечен, ибо он раздался из уст Господа, и рука Господа записала его), то Израиль воскреснет вновь.

Они могут быть, как теперь в политическом значении, в земном прахе, но они воскреснут. Таков удел Израиля. Есть люди, которые полагают, что этот народ не воспрянет. Увы, это распространённое заблуждение! Не существует более распространённого заблуждения в наши дни, чем отрицание воскресения тела, однако нам известно, что воскресение является самой существенной, самой священной и замечательной божественной истиной благовествования. Ибо если первые не воскресают, тогда не воскрес и Христос, и тогда отрицается свидетельство Бога, ибо свидетельство это состоит в том, что Он воскресил Христа из мёртвых, чего Он не сделал бы, если бы мёртвые не воскресали. Он же воскресил его, поэтому и мёртвые воскреснут; и поскольку здесь, несомненно, воскресает мёртвый человек, то воистину воскреснет и Израиль, и это будет “оживлением из мёртвых” для всех народов. Таково ясное свидетельство пророчества, так оно и свершится.

Однако мы обнаруживаем, что Азаил продолжал угнетение. Такова сама история, такова она сейчас - такой была и тогда.

4Царств 14

И затем, в следующей, 14-ой, главе, какой бы ни была доля истины, зло идёт своим путём даже в Иудее. “Когда утвердилось царство в руках его, тогда он [Амасия] умертвил слуг своих, убивших царя, отца его. Но детей убийц не умертвил, так как написано в книге закона Моисеева, в которой заповедал Господь, говоря: “не должны быть наказываемы смертью отцы за детей, и дети не должны быть наказываемы смертью за отцов, но каждый за своё преступление должен быть наказываем смертью”. Он поразил десять тысяч Идумеян на долине Соляной, и взял Селу войною, и дал ей имя Иокфеил, которое остаётся и до сего дня”. Таким образом Амасия проявил долю праведности, но в конце концов его сердце стало возвеличиваться, и он вызвал царя Израиля; и этот важный факт свидетельствует о том, что Бог никогда не допустит самонадеянности праведника, что Он скорее примет участие в дурном человеке, который был вызван, чем в праведнике, который самонадеянно вызвал его. Прискорбно, когда глупость народа Бога таким образом делает необходимым данное действие Бога. Так было и тогда; но истина состоит в том, что Бог всегда пребудет там, где есть праведность, ведь Он никогда не отступает от праведности, и хотя это происходило в собственном народе Бога, Бог не отвернулся от неё.

Является ли это доказательством того, что этот человек неправеден? Нет. Но даже там, где неправедный бывает прав, а праведный может быть неправеден, Бог явится, чтобы изменить соотношения. Истина заключается в том, что Бог поддерживает праведность, где бы она ни существовала. Вот что мы видим, и, по-моему, это самый полезный принцип: если кто-либо воистину любим и ценим, то совершенная ошибка никогда не остаётся без последствий. Совершенная ошибка всегда приносит свои плоды. Следовательно, должен ли я забыть мою любовь и оценить того, кто сделал это? Нет, я должен осудить это необычное явление, согласно Богу, но при этом позволить сердцу проявить свои чувства. Богу не угодно, чтобы мы оставляли того, кто доверяет ему, за временное отступление, в отличие от него самого. Богу угодно не одобрять наши нападки на неправедного, потому что в конкретном случае он может быть прав; и, с другой стороны, неправедные действия недопустимы, когда их совершает праведник. Итак, все это подробно свидетельствует о прекрасной и усердной заботе особенно для праведности. По-моему, это есть великая суть деяний Бога по отношению к Амасии и Иоасу и причина того, почему сравнительно праведному Амасии было позволено пасть перед явно неправедным Иоасом.

4Царств 15

Затем мы видим другое примечательное деяние Бога в случае с Азарией в пятнадцатой главе. Нам сказано, что его “поразил Господь”. “И поразил Господь царя, и был он прокажённым до дня смерти своей и жил в отдельном доме”. Подробности нам не указаны. Здесь этотцарь назван Азарией. Следует вспомнить, что это тот же самый человек, который назван Озией в книге Паралипоменон. Однако в это время поток зла все прибывал и прибывал, и мы видим плачевную и унизительную историю Самарии. Тот, кто привёл к такому ужасному времени, был Ахаз, ибо так Дух Бога говорит о нем, потому что Ахаз был наихудшим царём, который когда-либо царствовал над Иудой до этого момента. Именно он первым обратился за помощью к ассирийцам. В то время ассирийцы пришли по другому поводу. Об Азарии, царе Иудеи, сказано, что “в тридцать девятом году Азарии, царя Иудейского, воцарился Менаим, сын Гадия, над Израилем и царствовал десять лет в Самарии; и делал он неугодное в очах Господних; не отставал от грехов Иеровоама, сына Наватова, который ввёл Израиля в грех, во все дни свои. Тогда пришёл Фул, царь Ассирийский, на землю (Израилеву) ”.

4Царств 16

То важное событие, которое произошло при Ахазе и о котором я упоминал, - заговор Израиля с Сирией - привело к тому, что Иуда призвал Ассирию против Израиля. Это очень важно. Это не просто вражда, которую ассирийцы испытывали против этой земли. Это суть пятнадцатой главы, но в следующей главе это проявляется ещё более значительно - союз Иуды с язычниками против Израиля. И, соответственно, Бог выражает своё глубокое недовольство этим ужасным царством. В самом деле, с любой точки зрения это было всеобъемлющим злом. Что же совершил Бог? Что отличало божественный путь в то время? В то время Бог дал пророчество более ярко и определённо, чем когда-либо Он имел изволение даровать. Это величайший момент, касающийся наших душ.

Пророчество всегда появляется во время падения. Когда было первое пророчество? - Когда человек пал. Когда сделано первое последовательное пророчество - не просто о грядущем человеке, а о характере того, кто грядёт, и что свершится, - то, что более всего походило на пророчество? Его изрёк Енох, когда мир был исполнен скверны и насилия, когда на землю готов был обрушиться потоп. Таким образом, рассмотрев либо пророчество о Сыне человека, семени женщины, либо первое пророчество Еноха, мы ясно видим, что Бог дарует пророчества именно во времена падения. То же самое происходит, если мы пускаемся по течению времени. Самой великолепной вспышкой пророчества было то, что Бог даровал через Исаию, а Исаия начал свой путь в тех же самых условиях во времена Азарии и Ахаза. Это продолжалось в действительности до времён Езекии, однако в то самое время был не только один Исаия. Мы знаем о множестве других пророков, обычно называемых малыми, однако я обращаюсь сейчас к этому по важной духовной причине. Время зла не обязательно является таковым для народа Бога. Оно злое для лживых людей, для тех, кто обладает преимуществом. Но злое время - это когда Бог особенно действует ради благословения тех, кто может не устоять. Следовательно, давайте не искать оправдания в состоянии падения.

Возьмите теперешнее время. Никто не может рассматривать христианство, не ощущая при этом, что оно разоблачено, что совершенно ненормально, что это положение вещей совершенно невозможно для человека, который читает об этом в свете Слова Бога, что это путаница, и наихудшая путаница там, где говорят о высочайшем исповедании порядка, а истинный порядок обнаруживается там, где люди утомлены беспорядком, ибо я убеждён, что в действительности все так и происходит. Следует помнить, что в злое время внешний порядок всегда царит у врагов Бога, а истинный внутренний порядок всегда находится у верных. Поэтому сейчас больше всего претендует на порядок, как нам известно, восточная римско-католическая церковь; но из всего, что имеет под солнцем форму религии, наиболее противоречит Богу, несомненно, католическая церковь. Следовательно, мы ясно видим, что те, кто высочайшим образом претендуетна порядок, - это те, кто наиболее явно противоречит божественному пути, и причина этого понятна ввиду излишней самонадеянности тех, кто считает внешний порядок, воспринимает звание непосредственно от Бога.

Однако есть то, что так грубо нарушает пророчество, - мечта о внешнем порядке, которая лишь напрасно ввергает в смятение и побуждает к злым деяниям. Потому-то так важно пророчество во время падения, и так происходит с тех пор, как совершилось падение христианства: пророчество всегда оказывало громадную поддержку тем, кто обладает верой, тогда как, с другой стороны, латинская церковь всегда была заклятым врагом пророчеств и всегда норовила запретить их изучение и уничтожить веру в них, заставив людей поверить, что из них невозможно извлечь истинного света, что это мираж. Так они хотят заставить нас относиться к Слову Бога.

Итак, возлюбленные братья, я далее привлекаю ваше внимание к важному моменту. Когда зло стало неудержимым, Бог даровал драгоценный свет своего собственного Слова - свет пророчества, и я хотел бы убедить во всем этом здесь того, кто любит Слово. Используйте то же самое, никоим образом не превращая это в некое изучение как исключительное занятие, ибо ничто не может охладить духовные чувства сильнее, нежели то, что я могу назвать увлечением пророчествами или чем-либо подобным; однако я считаю, что там, где верховное положение занимает Христос, где есть драгоценные упования благодати, где всем нашим связям с Господом отведено их истинное место и значение, самое главное - исполниться сознанием того, что свет, даруемый Богом, предназначен для того, чтобы судить о настоящем в будущем. Это было целью пророчеств Исаии, ибо очень важно помнить цель пророчества: оно должно не просто содержать факты в духовном смысле; и нет большего заблуждения, чем предположение о том, будто пророк только и делает, что предрекает события. Вовсе нет! Я считаю, что пророки предсказывали события, но пророчество не предполагает предсказание. Пророчество всегда появляется в Боге, чтобы подействовать на сознание. Если этого не произошло, то утрачена великая цель пророчества. Следовательно, здесь вам предстоит испытание относительно того, поняли ли вы и правильно ли истолковали пророчество. Привело ли оно вашу совесть к Богу? Повлияло ли оно на ваши намерения? Осудило ли тайны сердца? Осияло ли ваши пути? Если этого не произошло, божественная цель не достигнута. Следовательно, я лишь мимоходом привлекаю внимание к прекрасной противоположности человеческих путей и потока зла, который все возрастает. Удивительно, что Бог, однако, вместо того, чтобы немедленно обрушить суд, отвечает на это пророчеством. Его ответом был славный свет, который Он заставил засиять через пророка Исаию. Несомненно, это выявило то беззаконие, что продолжалось на земле, но была и другая цель - она связана с надеждами всех верующих в Израиле на грядущего Мессию. Вот что было великой божественной целью. Она отвлекала их от настоящего, давая им здравое суждение и средство выработки его оценки и связывая их сердца с Господом.

4Царств 17

Следовательно, нам нет необходимости ни долго говорить о тяжких преступлениях Ахаза, которые показаны нам в шестнадцатой главе, ни обращаться к тому, что я только что упомянул из шестнадцатой главы. Появляется ассириец, но он появляется сейчас как мститель, как кара. Он захватывает землю и уводит десять колен, которые не вернутся до тех пор, пока не возвратится Иисус. С тех времён десять колен исчезли из земли Израиля. Те, кто занял их место и образовал царство Самарии, были просто толпой язычников, которая приняла вид израильтян, оставшихся там, ибо Бог замечательным образом посетил эту землю. Когда ассирийцы заселили опустевшие города Израиля, они установили свою прежнюю ассирийскую веру, и Бог наслал на них львов. Они поняли это - человек ведь обладает сознанием. Они поняли и узнали, что это был глас Бога Израиля. Именно Бог Израиля предъявлял свои права на эту землю. Несомненно, они задумали умилостивить его, возродив прежнюю религию Израиля, и в своей глупости послали к пленным за священником из Израиля, и вследствие этого была введена прежняя религия - весьма странная смесь видимого поклонения Богу и подлинного идолопоклонства. Однако так это и было. Таким образом началось не самарийское царство, а самарийская вера - мешанина иудаизма и идолопоклонства, исповедуемая язычниками.

Об этом я не скажу сейчас больше ничего, кроме того, о чем уже упомянул. Это были плачевные последствия для жалкого народа. Десять колен теперь рассеяны в Ассирии, ожидая того дня, когда Спаситель пробудит их из земного праха и призовёт обратно в землю их наследства.

Однако нам следует рассмотреть и другие места Писания, прежде чем мы достигнем этого благословенного момента.

4Царств 18

Царство Израиля, или Самария, теперь завершилось - не навсегда, но на время, слишком надолго затянувшийся срок, вплоть до сего дня, но возрождения не было, кроме как в отдельных личностях. Нам известно, что Господь второй раз положит свою десницу и оживит их, и возвратит с беспримерной силой и благословением в их собственную землю, ибо их история всегда была скорбной. Унизительно думать о них как о народе Бога с самого начала их отдельного существования до его завершения. Это началось в самонадеянности, а закончилось в стыде и печали. Воистину они “низложены в печали”. Так должно случиться, даже если люди позволили себе зажечь огонь своими собственными искрами. Но причина заключается не только в этом. Особое состояние, последовавшее для Израиля в этой земле, которую они опустошили, - смесь народов, которые царь Ассирии привёл с востока и поселил в Самарии и которые просто притязали на то, чтобы называться Израилем; они служили своим богам, но заключили формальный союз с Богом Израиля. Все это мы ясно видим, и Дух Бога истолковывает причину, раскрытую перед нами.

Однако теперь божественная благодать примечательным образом действует в Иуде, ибо уже наступало важное время для неё. Та же самая мощь Ассирии, которая погубила Израиль, угрожала последующему остатку народа Бога, и в это время Иуда чрезвычайно опустилась, как никогда ещё не опускалась прежде. Они были ослаблены царством Израиля; убийство царя значит не меньше, чем убийство ста двадцати тысяч человек. Моавитяне достигли больших успехов. Так было в Едоме и прочих местах, не говоря уж о внутреннем распаде и всех этих влияниях, которые осквернили и погубили крепость народа. Ибо никогда народ не падёт от внешней силы, если только она не подкопается изнутри. Так произошло и с Иудой. Но Бог в своей благодати счёл нужным в этот мрачный и пустой день возвысить блаженного человека - не в образе Давида, с одной стороны, не столь знаменитого и не покрытого стыдом, - одного из тех, о ком Святой Дух мог сказать: “На Господа Бога Израилева уповал он; и такого, как он, не бывало между всеми царями Иудейскими и после него и прежде него”. Я не думаю, что здесь подразумевалось сравнение Езекии - того, о ком тут говорится, - с Давидом, хотя в известном смысле это сравнение было бы верным, учитывая и доброе, и злое, но, как вы заметили, Он говорит: “Цари Иудейские”, а не “Израильские”. Следовательно, Святой Дух сравнивает его не с днём, когда было разрушено царство, а со временем, когда Иуда существовала отдельно от десяти колен, и в этом случае мы сразу видим, что это совершенно точно. Это хороший пример для того, чтобы приучить наш разум усматривать совершенную точность в Слове Бога.

Езекия замечателен в этом отношении не только своей верностью. Действительно, он занимал почётное место в свитке царей Иудеи, ибо он отменил высоты, разрушил идолов, срубил дубравы и разрушил даже медного змея, который в то время стал объектом поклонения для сынов Израиля - так постыдно опустился народ Бога. Весьма унизительно обнаруживать то, что открывается теперь. Разве не существовало благочестивых, преданных и верных царей? Каким же был Иосафат? Какими качествами обладал Аса? Истина заключается в том, что ничто более не определяет нас, чем путь, которым мы приходим либо во благе из Писания, либо в повседневном зле. Дети Бога внезапно пробудились, обнаружив, что они творят что-то такое, что не несёт божественный свет. Прежде они никогда не замечали этого. Как все зависит от Слова Бога! Кроме того, оно существовало, и когда однажды был пролит свет, он, тем не менее, оказался незащищённым. Таким образом Бог показывает нам, что нам необходимо не только Слово, нам необходим и Бог. Нам необходим Он сам, чтобы применить и придать силу Слову. Как сказал апостол, “ныне предаю вас” не просто слову божественной благодати, а “ Богу и слову благодати Его”.

Такое подтверждение получил и Езекия. Бог возвысил его, и он не только продолжал путь веры подобно другим до него, истребляя те ужасные мерзости, которые вновь возникли в Израиле, повторяясь от поколения в поколение, - так укоренился порок даже в сердце народа Бога,- но высший свет души Езекии, дарованный Духом Бога, ощутил кощунство в идолопоклонстве, и это было приписано тому, что было некогда явным знамением божественной силы и благословения. Ибо нам хорошо известно, что в пустыне не было ни одного деяния, которое бы Бог отметил своей исцеляющей силой более славным образом, чем в этом медном змее - образе Христа, нёсшего на себе последствия греха. Вот причина того, почему там был медный змей. Это был не только образ Христа - жертвы, но и Христа, нёсшего на себе последствия греха, и, следовательно, Он показан как бы в образе этого символа злой силы; не то чтобы в нашем благословенном Господе было какое-нибудь зло, но ему следовало пройти под всеми последствиями этого зла в суде на кресте, чтобы избавить нас от последствий зла. Итак, этот “кусок меди” должен был быть уничтожен. Он был древним, но что такое древность? Фактически почти все, что мы сейчас видим вокруг себя, вовсе не ново. Оно весьма старо. Во втором и третьем веках проявилась большая часть того зла, которое сейчас всплывает в христианстве. Следовательно, можно похвалиться древностью и тем, что христианские празднества не только весьма древни, но и являются апостольскими обычаями. Все, к чему не причастны апостолы, слишком ново для христианина, и должно считаться таковым. Иными словами, мы зиждемся не просто на древней церкви - мы заложены на основании святых апостолов Христа и пророков, и с тех пор не было более прочного основания. Следовательно, мне бессмысленно говорить, что это исходит от апостолов. Вот почему я даже не буду слушать об этом. Это всего лишь моё стремление показать, что было при апостолах, или, скорее, что было разрешено апостолами, ибо я не сомневаюсь в том, что даже когда они пребывали на земле, встречалось зло, о чем неоднократно свидетельствует Новый Завет.

Затем Езекия представляет нам очень важный принцип - то, что нам следует возвратиться к первоначальному, что нам следует судить обо всем, даже если это может похвалиться самой седой стариной, в божественном свете, в свете Слова Бога. Если судить так, то медный змей должен понести наказание. Он мог бы представлять интерес в качестве памятника, но сатана использовал его в своих злых целях, поэтому его не следовало щадить. Змей был истреблён. Он “истребил медного змея, которого сделал Моисей”. Это был дерзкий поступок, дерзкий, но верный, и все потому, что он “на Господа Бога Израилевауповал”. Ничто так ярко и точно не описывает духовный характер Езекии, как упование на Бога. А упование на Бога является источником всего благословенного, если можно так сказать, в верующем человеке. Возможны и другие свойства. Если мы рассмотрим, к примеру, Иосию, то обнаружим, что в этом случае могла бы проявиться даже более мощная сила против всего неверного, но ничто не может возместить утрату упования, ибо упование является тем, что возвеличивает Бога и держит нас в смирении пред ним. Это великое выражение зависимости, а для человека нет ничего более прекрасного, чем зависимость от Бога.

Поэтому мы обнаруживаем в Езекии то, как это упоминание проявляется во всех повседневных подробностях жизни. Отмечу некоторые из них, поскольку они представлены нам в истории, данной Святым Духом; но теперь я рассматриваю лишь данный отрывок из Писания. Итак, он был отмечен упованием на Бога более, чем любой из царей Иудеи до и после него. Это было его отличительной духовной характеристикой. “И прилепился он к Господу и не отступал от Него, и соблюдал заповеди Его, какие заповедал Господь Моисею”. Заметьте, и это особенно важно, что не заповеди дают упование, а упование делает человека способным соблюдать заповеди. Единственными людьми, исполнявшими закон в Израиле, были те, кто верил в Бога, уповая на него. Это сводилось не к изучению закона или простому следованию ему. Конечно, они поступали так, но даже необращенные могут следовать закону и бояться его последствий. Однако послушание всегда порождается упованием. Несомненно, так же поступает и любовь, только, скорее, именно упование порождает любовь, потому что даже предполагая, что я ещё не познал всей божественной любви, я могу уповать на него, могу доверять ему. Как сказал Иов: “Вот, Он убивает меня; но я буду надеяться”. Жалкое состояние и очень слабое понимание великой божественной милости, но это самое подлинное и святое чувство, самое святое из всех! То есть во что бы то ни стало я уповаю на Него. Однако затем человек больше познает Бога, упование растёт, ибо мы сильнее ощущаем его любовь. Результатом этого является беспрекословное смирение перед Словом Бога.

Как сказано, Езекия “поразил Филистимлян”. Кроме того, “везде, куда он ни ходил, поступал он благоразумно. И отложился он от царя Ассирийского”. Он не только поразил филистимлян, но (как если бы ему досталось от них не столь истощённое царство ибо, как я сказал, Иудея была очень слабой) это маленькое царство со своим слабым благочестивым царём осмелилось оспаривать права царя Ассирии на себя. Он был поставлен в зависимое положение своим нечестивым отцом. Он глубоко ощущал, что Иуда не должна находиться в подчинении Ассирии. Я не хочу сказать, что он был совершенно прав. В глубине этого лежало святое чувство, но другое дело - правильно ли были восприняты преследования, которые Бог обрушил на Иуду. Во всяком случае его мятеж против царя Ассирии привёл к немалым бедствиям, и хотя Бог чудесно свидетельствовал за него, это не произошло без великого унижения.

Следовательно, мы видим, что все это носило смешанный характер, и я считаю, что смешение произошло потому, что заступничество Бога, поскольку оно истинно, сопровождалось дозволенным и глубоким уничижением. И уверяю вас, вы всегда будете обнаруживать, что там, где душа верна, но плоть смешана с ней, Бог чтит верность и укрепляет плоть. Это общеизвестная особенность. Редкая вещь, возлюбленные братья, чтобы мы были и верными и смиренными, однако очень часто в желании быть верными мы утрачиваем равновесие, и сама сила веры, которая продвигается вперёд, иногда связана с некоторой забывчивостью о надлежащем для нас месте. Я считаю, что все это было перемешано в характере Езекии из-за пути божественного действия. Есть два способа судить: во-первых, рассматривая поведение человека, аво-вторых, наблюдая, как действует Бог, и, по-моему, оба они соответствуют друг другу в этом случае. Однако возможно, что мы видим сейчас не просто связь Ассирии с Иудой - завоеватель Израиля выступает против Иерусалима. Бог позволил Ассирии изгнать десять колен. Разве в Иуде было недостаточно беззакония, чтобы Бог воздействовал сейчас в отношении её? Мы увидим, как действует Бог. Мы посмотрим, как Бог отвечает на верность сердца и упование на него.

“В седьмой год Осии, сына Илы, царя Израильского, пошёл Салманассар, царь Ассирийский, на Самарию, и осадил её, и взял её через три года; в шестой год Езекии, то есть в девятый год Осии, царя Израильского, взята Самария”. Мы видим лишь слабую связь с разрушением другого царства, прежде чем обнаруживаем нападение на Иерусалим. “И переселил царь Ассирийский Израильтян в Ассирию, и поселил их в Халахе и в Хаворе, при реке Гозан, и в городах Мидийских, за то, что они не слушали гласа Господа Бога своего и преступили завет Его, все, что заповедал Моисей раб Господень, они и не слушали и не исполняли”.

Итак, теперь его сын, или во всяком случае его преемник Сеннахирим выступил против укреплённых городов Иуды и взял их. Таким образом закончилось уничижение. “И послал Езекия, царь Иудейский, к царю Ассирийскому в Лахис сказать: виновен я”. Следовательно, я считаю, что здесь перед нами представлена его собственная исповедь с целью показать нам, что какой бы ни была благочестивость царя, к ней примешивается и вина. Не думаю, что если бы Езекией всецело руководил Бог, то он сказал бы: “Виновен я”. “Виновен я; отойди от меня; что наложишь на меня, я внесу”. Это выглядит так, будто он осознавал, что совершил ошибку и признал своё уничижение. “И наложил царь Ассирийский на Езекию, царя Иудейского, триста талантов серебра и тридцать талантов золота”. Это была очень высокая дань возмещения за беспокойство и расходы, в которые царь Иудеи ввёл его при сборе войска, чтобы подчинить его. Это была не прежняя дань, а нечто большее. Таковы последствия поспешного действия даже со стороны верного человека.

Возлюбленные братья, мы никогда не преуспеем, действуя впопыхах. Мы не можем спасти самих себя, да и не должны этого делать. Мы должны следовать Богу, а Бог поддержит нас. Мы нуждаемся в руководстве Бога. Езекия, действуя прежде Бога, то есть несвоевременно, испытывает теперь его упрёк и преследование. “И отдал Езекия все серебро, которое нашлось в доме Господнем”. Это было суровым испытанием для благочестивого человека. Мучительно страдал не только Езекия, но и дом Бога. Сокровища царского дома едва ли можно было сравнить с домом Бога с точки зрения Езекии - я в этом убеждён. “В то время снял Езекия золото с дверей дома Господня и с дверных столбов, которые позолотил Езекия, царь Иудейский”. Ещё труднее было сделать это, ведь он стремился придать им подобие их древнего великолепия, а теперь все было напрасным.

Итак, очевидно, что Езекия действовал сам, без Бога. Самый истинный святой человек, замечательный своим упованием, может потерпеть неудачу в чем-либо одном; и в самом деле, какую бы примечательную благодатьт ни даровал нам Бог, нам следует видеть это, ибо сатана замышляет против нас и попытается низвергнуть нас именно там, где Бог даровал нам эту благодать. Возьмём, к примеру, верного человека. Итак, я совершенно не удивляюсь, когда слышу, что в этом отношении имело место небольшое прегрешение, и по той простой причине, что проявление доверчивости способно лишить человека бдительности, и истина заключается в том, что сила этого в святом не является человеческой. Ибо мне все равно, насколько верен может быть человек в естественном состоянии; это не может сделать его духовно верным. Есть мера более высокая и глубокая, и он нуждается в непосредственной божественной силе, чтобы хранить свою верность. Бог повергнет его в том, что составлялоего гордость, если он гордится этим, и очень трудно - фактически немыслимо для плоти - не возгордиться. Так происходит в любом случае; пусть даже человек известен своим смирением или замечателен своим милосердием. Итак, не следует удивляться, если именно в этом совершилось падение.

Так произошло и с Давидом. Кто ожидал, что Давид когда-либо окажется в войске филистимлян? Почему долго не было человека, способного победить филистимлян? Именно эта способность и отличала его. Можно сказать, что, как считали в народе Израиля, он был избран бойцом Бога против хвастливого филистимлянина, и, кроме того, поскольку он вначале противостоял филистимлянам, впоследствии этот самый человек из-за недостатка веры ставится в один ряд с ними, и только их ревность и недоверие к Давиду помешали ему бороться против Израиля! Таков был мучительный поворот от того, в чем так блистал Давид.

То же самое можно обнаружить, если рассмотреть Новый Завет. Разве не был один из учеников более дерзок, чем другие, в исповедании Господа? Кто сказал: “Ты -Христос, Сын Бога Живого”? И кто, убоясь прислужницы, утверждал и клялся, что не знал этого человека? Таков даже святой, когда он перестаёт быть зависимым.

Однако возвращаясь к рассматриваемой нами главе, мы обнаруживаем, что царь Ассирии на этом не успокоился. Ему пришлись по душе эти триста талантов серебра и тридцать талантов золота, и стало очевидным, что обирание храма лишь побуждало к ужесточению требований. Следовательно, он почувствовал своё преимущество. Он увидел смирение, ибо никогда ещё человек не раскаивался так явно, как Езекия. “Виновен я”. Для него это послужило побудительной причиной посмотреть, не принесёт ли тот больше при большем гнёте. “Что наложишь на меня, я внесу”. И, таким образом, он решил попытаться. “И послал царь Ассирийский Тартана и Рабсариса и Рабсака из Лахиса к царю Езекии с большим войском в Иерусалим [теперь уже не против укреплённых городов, а против Иерусалима]. И пошли, и пришли к Иерусалиму; и пошли, и пришли, и стали у водопровода верхнего пруда, который на дороге поля белильничьего. И звали они царя. И вышел к ним Елиаким, сын Хелкиин, начальник дворца, и Севна писец, и Иоах”. Рабсак просит их передать царю: “Так говорит царь великий, царь Ассирийский: что это за упование, на которое ты уповаешь? Ты говорил только пустые слова: для войны нужны совет и сила”.

Как мало обычный человек понимает относительно основания упования веры! “Для войны нужны совет и сила”. Ничего подобного! Именно у Бога были и совет, и сила для ассирийцев. “Ныне же на кого ты уповаешь, - говорит этот надменный слуга гордого царя, - что отложился от меня? Вот, ты думаешь опереться на Египет, на эту трость надломленную, которая, если кто опрется на неё, войдёт ему в руку и проколет её. Таков фараон, царь Египетский, для всех уповающих на него”. В этих мирских речах содержится большая доля истины. В этом Рабсак был совершенно прав. Царь Египта был всего лишь, как тростник, и ассирийцы хорошо понимали тщетность упования на Египет, но не могли понять мудрости упования на Бога. “А если вы скажете мне: на Господа Бога нашего мы уповаем [итак, вы видите, насколько глупо мирское мудрствование, как бы оно ни приближалось к Богу; мудрыми были слова о Египте - это ясно, но как только следуют помышления о Боге, появляется глупость], то на того ли, которого высоты и жертвенники отменил Езекия, и сказал Иуде и Иерусалиму: пред сим только жертвенником поклоняйтесь в Иерусалиме?” Рабсак не мог различить идолов и Бога. Бог для него был всего лишь идолом - одним из множества, и поскольку Езекия разрушил всех идолов, он вообразил, что они были другими видами поклонения Богу, так как это была языческая идея высших слоёв. Низшие же, вероятно, рассматривали их как множество богов, однако существовали люди, несколько превзошедшие тех, кто полагал, будто Бог проявляет себя здесь в различных формах. Во всяком случае, такова была концепция язычества. Рабсак кажется немного философом, потому он насмехается над слугами царя Езекии, которые истребили ложное поклонение Богу. “Итак вступи в союз с господином моим царём Ассирийским: я дам тебе две тысячи коней, можешь ли достать себе всадников на них? Как тебе одолеть и одного вождя из малейших слуг господина моего? И уповаешь на Египет ради колесниц и коней?”

Теперь он приводит другую причину. Вначале он говорил о нелепости упования на Египет и был прав; далее - о том, что они только стремятся к отмщению Бога, поскольку они разрушили жертвенники Бога, и затем - о том, что он был призван как слуга Бога исполнить его волю и отомстить за Иерусалим. “Притом же разве я без воли Господней пошёл на место сие, чтобы разорить его? Господь сказал мне: пойди на землю сию и разори её”. Однако слушали не просто Елиаким, Севна и Иоах - слушал Бог. Едва ли Рабсак верил, что его слушал Бог и что Бог вскоре даст ответ, ибо теперь человек осмеливается использовать его имя для самонадеянного кощунства. Он покушался на власть Бога там, где она была явной. Он посягнул на Бога, и Бог, подобно тому, как Он самым жестоким образом поступал при этом со своей церковью, поступит теперь с этим хвастливым слугой-ассирийцем.

Воистину слуги Езекии были весьма слабы. Они ничего не достигли подобным обсуждением с врагами Бога. Всегда следует помнить о том, что они враги. Не просите у них почестей и ничего не отрицайте. Однако эти трое встревожены, они испугались влияния на иудеев и поэтому запретили говорить по-иудейски при народе. Что ещё могло это вызвать у Рабсака, кроме как более резких призывов и большей похвальбы? “И сказал им Рабсак: разве только к господину твоему и к тебе послал меня господин мой сказать сии слова?” Его целью было поднять мятеж среди народа Иерусалима и Иуды. “И встал Рабсак и возгласил громким голосом по-иудейски, и говорил, и сказал: слушайте слово царя великого, царя Ассирийского! Так говорит царь: пусть не обольщает вас Езекия”. В этом заключался некий замысел. Это, несомненно, давало ему новое оружие, новый довод, новое основание призыва к народу, о котором он не помыслил бы, если бы так не испугались при нем слуги Езекии. То самое, чего они испугались и просили его не делать, подало ему мысль поступить именно так. Во всех событиях он действовал по обстановке. “Ибо он не может вас спасти от руки моей; и пусть не обнадёживает вас Езекия Господом, говоря: спасёт нас Господь, и не будет город сей отдан в руки царя Ассирийского. Не слушайте Езекии”. И поэтому он просил их выйти и примкнуть к царю, а царь даст им хорошую землю, подобную их собственной, и затем он описывает им все разрушения других городов и народа более великого, чем они, рассказывая о том, как бессильны были их боги против Ассирии.

Однако наконец-то мы видим проявление мудрости. Если и были глупы слуги царя, то народ, по крайней мере, был мудр, а он был мудрым потому, что был мудр их царь. Народ поддерживал мир. Момент был провокационный: именно в это время плоть побуждала их восклицать в защиту царя и ответить на происки Рабсака самым ярким и глубоким выражением их равнодушия к Богу и Езекии. Однако нет. “И молчал народ и не отвечал ему ни слова, потому что было приказание царя: не отвечайте ему.” Затем они пришли к Езекии в разодранных одеждах и “пересказали ему слова Рабсаковы”, и Езекия преклонился как человек, который уповает на Бога. Он услышал это и разодрал свои одежды не из-за потери трехсот талантов серебра и тридцати талантов золота, и даже не из-за разграбления “дома Господня”, но теперь, когда был оскорблён сам Бог, когда был произнесён призыв к народу по-иудейски, чтобы ослабить их уверенность в Боге, - вот что затронуло его сердце, и он разодрал свои одежды и пришёл к Богу как скорбный проситель.

4Царств 19

“И послал Елиакима, начальника дворца, и Севну писца, и старших священников, покрытых вретищами, к Исаии пророку, сыну Амосову”. Он обращался к Богу, они были посланы к слуге Бога, и это было правильно. Он обращался в молитве к самому Богу, ожидая ответа через его слугу. “И они сказали ему: так говорит Езекия: день скорби и наказания и посрамления - день сей; ибо дошли младенцы до отверстия утробы матерней, а силы нет родить. Может быть, услышит Господь Бог твой все слова Рабсака, которого послал царь Ассирийский, господин его, хулить Бога живаго и поносить словами, какие слышал Господь Бог твой. Принеси же молитву об оставшихся, которые находятся ещё в живых. И пришли слуги царя Езекии к Исаии”. Ответ последовал незамедлительно: “Так скажите господину вашему: так говорит Господь: не бойся слов, которые ты слышал, которыми поносили Меня слуги царя Ассирийского. Вот Я пошлю в него дух, и он услышит весть, и возвратится в землю свою, и Я поражу его мечом в земле его”.

Какое унижение, как все просто! Сперва слух о его собственной земле, о поражении, которое Бог пошлёт в его землю, и, наконец, сохранение для несравненно более унизительной участи перед лицом подданных в земле. “И возвратился Рабсак, и нашёл царя Ассирийского воюющим против Ливны, ибо он слышал, что тот отошёл от Лахиса. И услышал он о Тиргаке, царе Ефиопском; ему сказали: вот, он вышел сразиться с тобою. И снова послал он послов к Езекии сказать: так скажите Езекии, царю Иудейскому...” Это второе, и, если возможно, более оскорбительное слово. Езекия берёт письмо и обращается к Богу. Он “пошёл в дом Господень, и развернул его Езекия пред лицем Господним, и молился Езекия пред лицем Господним и говорил: Господи Боже Израилев, седящий на херувимах! Ты один Бог всех царств земли, Ты сотворил небо и землю. Приклони, Господи, ухо Твоё и услышь; открой, Господи, очи Твои и воззри, и услышь слова Сеннахирима, который послал поносить Бога живаго!”

Итак, все испытание вернулось на лоно Бога. Исаия даёт ответ теперь, как и прежде: “Так говорит Господь Бог Израилев: то, о чем ты молился Мне против Сеннахирима, царя Ассириского, Я услышал”. Упование на Господа никогда не бывает напрасным. Невозможно выразить верхний предел упования на него. “Вот слово, которое изрёк Господь о нем: презрит тебя, посмеётся над тобою девствующая дочь Сиона”. Как блаженны и необычны были слова, которые слышали трепещущие иудеи! “Девствующая дочь Сиона”. Разве не болело у них сердце? Как можно было говорить так уверенно? Потому что Бог говорит согласно своим помыслам. Бог рассматривает Сион как то, что никогда не осквернит пята ассирийца. Это - девствующая дочь Сиона, и Бог не допустит, чтобы ассирийцы проникли туда. Он позволил им опустошать все что угодно; но Сион, даже если он и был когда-либо столь неверным, не достанется руке ассирийцев. Сион мог бы пасть в другой войне, а сейчас ассирийцы падут сами.

Таково требование Бога, ибо даже в случае с врагами Бог так же повелителен и всевластен, как и среди своих друзей. Не человек управляет в каком-либо случае, а Бог. Бог верховен и, следовательно, поступает согласно своей воле. Речь идёт не об участии наибольшей силы или наибольшей мудрости. Так никогда не происходит в мире, ибо Бог действует согласно своему верховенству. Не из-за своей превосходящей силы Вавилон, Персия, Греция или Рим создавали мировые империи. Большинство из них начинало с малого. Те же, кто совершал самые продолжительные и непрерывные завоевания в мире, никоим образом не действовали своей силой, но Богу было угодно так поступать в своём верховенстве. И в этом случае угасшему и сократившемуся царству Иуды Бог предполагает воздать честь, и теперь вряд ли мы можем назвать Иерусалим оставленным. Были захвачены укреплённые города Иуды, оставался Иерусалим; то есть если вскопать землю, то этого, так сказать, было бы достаточно, чтобы похоронить Иерусалим. Но дело обстояло иначе. Сам факт, что ассирийцы пришли исполненные гордости, предполагал мышцу Бога в его защите презираемого ими города; но когда Он говорит через пророка, что Сион будет презирать ассирийцев из-за того, что они презирают Сион, то, как мы уже видели, Бог говорит это согласно своим помыслам.

“То, о чем ты молился Мне против Сеннахирима, царя Ассирийского, Я услышал. Вот слово, которое изрёк Господь о нем: презрит тебя, посмеётся над тобою девствующая дочь Сиона; вслед тебя покачает головою дочь Иерусалима”. Нам хорошо известно, что ассириец потрясал руками в Сионе и был совершенно уверен в лёгкой победе. Но Бог тотчас вступается за свой презираемый город. “Вслед тебя покачает головою дочь Иерусалима. Кого ты порицал и поносил? И на кого ты возвысил голос и поднял так высоко глаза свои? На Святаго Израилева!” Ассириец едва ли знал об этом. Я не сомневаюсь, что в известном смысле это было непросто. Так бывает всегда. Каким бы искренним ни был христианин, каким бы великим ни был человек в этом мире, пусть он весьма дерзновенен или мужественен перед лицом истинного божественного испытания, он разве он не чувствует некоторого беспокойства или неуверенности? Он может презирать, может осознавать то, что вызывает его насмешку и пренебрежение, однако он ощущает что-то странное, ставящее его в тупик, несмотря на его волю, что-то такое, что он не в состоянии понять. Несомненно, так случилось и с великим Ассуром у этого презренного города, который противостоял ему таким беспримерным образом. И поэтому появляется Бог, и пророк высказывается величественно и ярко, так, как Он всегда обращается с надменными захватчиками, и в довершение всего говорит: “Я буду охранять город сей”. Бог cам берётся за это. “Я буду охранять город сей, чтобы спасти его ради Себя и ради Давида, раба Моего”. Царь должен вернуться туда, откуда пришёл. “И в город сей не войдёт, говорит Господь”.

Ответ Бога не замедлил себя ждать. “И случилось в ту ночь: пошёл Ангел Господень и поразил в стане Ассирийском сто восемьдесят пять тысяч. И встали поутру, и вот все тела мёртвые”. Поэтому царя охватил страх, он вернулся и жил в Ниневии, но, как Бог предвещал ему в Палестине, теперь он должен был пасть в своей земле. “И когда он поклонялся в доме Нисроха, бога своего, то Адрамелех и Шарецер, сыновья его, убили его мечом, а сами убежали в землю Араратскую. И воцарился Асардан, сын его, вместо него”. Таким образом исполнилось каждое слово Бога.

4Царств 20

Однако теперь, в 20-ой главе, мы видим действия Бога не по отношению к ассирийцам ради защиты Иерусалима, а по отношению к Езекии. “В те дни заболел Езекия смертельно, и пришёл к нему Исаия, сын Амосов, пророк, и сказал ему: так говорит Господь: сделай завещание для дома твоего, ибо умрёшь ты и не выздоровеешь”. Верный своей привычке, он поклоняется, отворачивая лицо к стене. Что общего имеет он сейчас с чем-либо внешним? “И отворотился (Езекия) лицем своим к стене и молился Господу, говоря: “О, Господи! вспомни, что я ходил пред лицем Твоим верно и с преданным Тебе сердцем, и делал угодное в очах Твоих”. И заплакал Езекия сильно”. До этого момента нельзя было сказать, что смерть побеждена, ибо в самом деле этого не произошло. Даже у верующего смерть вызывала ужас. Теперь же она лишена своего ужаса и больше не является царицей страхов для христианина по той простой причине, что сейчас смерть вынуждена служить христианам, вводя усопшего христианина к Господу. Это не потеря, а достижение. Кто же плачет о великом достижении? Действительно, такие люди могут найтись, но, разумеется, это те, кто не осознает своих привилегий. Однако тогда все было иначе, и это одно из великих изменений, вызванных теперь могущественным действием искупления. Тогда же Езекия сильно заплакал.

“Исаия ещё не вышел из города, как было к нему слово Господне: возвратись и скажи Езекии, владыке народа Моего: так говорит Господь Бог Давида, отца твоего: Я услышал молитву твою”. Времени прошло немного: это было сказано немедленно. Как в предыдущем примере ангел смерти появился в ту же ночь, так и теперь можно сказать, что пророк появился в ту же секунду, во всяком случае так появляется слово Бога к пророку. Ответ был немедленным: “Я услышал молитву твою, увидел слезы твои [ибо Бог не пренебрегает ими]. Вот, Я исцелю тебя; в третий день пойдёшь в дом Господень; и прибавлю ко дням твоим пятнадцать лет, и от руки царя Ассирийского спасу тебя и город сей, и защищу город сей ради Себя и ради Давида, раба Моего”. Так ему был дан известный знак, знак того, что Езекия прямо противоположен своему отцу. Когда тот же пророк просил Ахаза поискать знамение на земле или в небе, Ахаз заявил, что он не может сделать это - не царское дело искать знамения. Однако было бы намного больше подчинение сердца, если бы он спросил. Если Бог повелевает нам спросить, то это слишком серьёзно, чтобы отказываться. Нам следует быть смелыми в истине, и Езекия был таковым, ибо где бы ни было двоякого знамения, ведущего либо вперёд, либо назад, он выбирает из двух самое трудное. Достижение этого возможно в известной мере только естественным путём, хотя это может быть необычайное действие Бога, но возвращение назад было гораздо более веским доказательством понимания Бога, и, соответственно этому, Езекия просил и был прав. Езекия отвечает: “Легко тени подвинуться вперёд на десять ступеней; нет, пусть воротится тень назад на десять ступеней”. Так и случилось.

Сразу после этого мы видим вавилонян (ст. 12). “В то время послал Беродах Баладан, сын Баладана, царь Вавилонский, письма и подарок Езекии, ибо он слышал, что Езекия был болен”. Нам известно, что это была не просто болезнь - это было возвращение тени на десять ступеней назад; вот что поразило вавилонян. Они были великими стражами небес, стражами знамений, подобных этому, и были совершенно правы. Последнее было вверено царю Езекии, обращено к сравнительно маленькому царству и царю, и это привлекло большое внимание к этому царю. Было хорошо известно, что он сдержал гордого ассирийского царя, причём так эффективно, что тот вернулся в свою землю совершенно расстроенным в своих планах. Теперь, поскольку вавилоняне желали потрясти его оковы и фактически уничтожили ассирийское царство с помощью мидийцев и персов в прежние дни, мы видим, что сейчас они прибывают к царю.

Большой ошибкой является предположение о том, что все эти обстоятельства имеют только историческое значение. Эта часть книги является символической. Всякий, кто знаком с пророчествами, понимает, что эти два царства, которые тогда собирались бороться за владычество в мире, будут иметь представителей в последние дни. Ассирийцы, каким бы странным это ни показалось, появятся вновь. Однако ассирийцы не только будут жить в последние дни, но и будут последними врагами иудеев. Когда Бог завершит все своё деяние на горе Сион и в Иерусалиме, Он примется за ассирийцев. И Вавилон также вполне определённо будет представлен в последние дни. Очень важно различать это, ибо Вавилон начал как великая империя. Ассур же был последним главой народов. Существует две определённые системы, которые мы видим в Слове. Пока Израиль был признан народом Бога, ассирийцы обладали силой. Когда Израиль был в первый раз унижен, а Иудея была близка к разрушению, Вавилону удалось одержать победу при падении Ассирии. Следовательно, ассирийцы последними из язычников обладали великой силой. Вавилонянам первым было позволено стать владыками мира, чтобы признать имперскую власть. В последние дни произойдёт соединение этих двух сил, но в обратном порядке. Ассирийцы, рассматриваемые в таком плане, который я уже раскрыл, были до Вавилона. В последние дни то, что соответствует Вавилону, будет перед ассирийцами. Причина этого понятна. Вавилон имеет нечто общее с Иудой, Ассирия - с Израилем. Теперь, в сущности, Израиль будет только возвращён после того, как Бог окажет своё воздействие на Иуду. Именно враг Иуды придёт первым в последние дни, а враг Израиля придёт потом. Вот чем объясняется свободный порядок в последние дни.

Каково же тогда символическое значение болезни Езекии? Отвечаю, что великая тайна, которую мы здесь видим, заключена в образе истинного Сына Давида, того, от которого зависит избавление Иерусалима и истребление ассирийцев. Кто это будет в последние дни, мне нет надобности пояснять. Известно, что это не просто человеческий царь, а истинный царь, великий царь, то есть Господь Иисус, Мессия, истинный и вечно сущий Сын Давида - не тот, который сильно плачет, чтобы избавиться от смерти, а тот, кто умер и воскрес вновь в силе и славе, и только так Он будет разрушителем ассирийской силы после того, как будет уничтожен Вавилон; ибо Он, и только Он, будет истреблять Ассирию и то, что представлено Вавилоном. Это Господь Иисус; и его самым первым деянием, когда Он придёт с небес или сойдёт с них, будет истребление антихриста. Он не пришёл на землю - это, так сказать, просто вспышка молнии, и антихрист уничтожен, повергнут в огненное озеро.

Действие же по отношению к Ассуру отлично от этого. Господь становится во главе Израиля; ему было угодно использовать их как свой боевой топор. Он появляется в качестве главы израильских войск не как простой человеческий царь, но, тем не менее, ему угодно было оказать им честь, и поэтому Он будет биться за свой народ. Так сказано в 14-ой главе книги пророка Захарии. Здесь не говорится об уничтожении ни антихриста, ни зверя. Это не сила Вавилона или последние её хранители. Это Ассирия. Ассирия будет уничтожена, если Господь будет с Израилем. То, что соответствует Вавилону, будет уничтожено, когда Господь придёт с небес, прежде чем Он присоединится к своему народу. Затем все будет иначе. В реальной истории ассирийцы исчезли первыми, но иначе будет, когда придёт Господь. Последний хранитель образа вавилонской силы - вот почему я называю его Вавилоном - будет уничтожен во время нисшествия с небес Господа Иисуса, и затем останется великая Ассирия, глава народов, которые составят заговор, чтобы уничтожить Израиль, и Господь навеки низвергнет их. Таков ход событий в будущем, так что смерть и воскресение Сына Давида занимает самое важное место в последние дни как средство избавления и от власти Вавилона, и от власти Ассирии.

4Царств 21

Итак, в следующей части нашей книги (гл. 21) мы видим, как неверно за благочестивым отцом может последовать нечестивый сын. Манассия, будучи молодым, начал не только царствовать, но “и делал он неугодное в очах Господних, подражая мерзостям народов, которых прогнал Господь от лица сынов Израилевых. И снова устроил высоты, которые уничтожил отец его Езекия, и поставил жертвенники Ваалу, и сделал дубраву, как сделал Ахав, царь Израильский; и поклонялся всему воинству небесному, и служил ему. И соорудил жертвенники в доме Господнем, о котором сказал Господь: “в Иерусалиме положу имя Моё”. И соорудил жертвенники всему воинству небесному на обоих дворах дома Господня, и провёл сына своего чрез огонь [ то есть сжёг Молоху], и гадал, и ворожил, и завёл вызывателей мертвецов и волшебников; много сделал неугодного в очах Господа, чтобы прогневать Его. И поставил истукан Астарты, которыйсделал в доме, о котором говорил Господь Давиду и Соломону, сыну его: в доме сём и в Иерусалиме, который Я избрал из всех колен Израилевых, Я полагаю имя Моё на век; и не дам впредь выступить ноге Израильтянина из земли, которую Я дал отцам их, если только они будут стараться поступать согласно со всем тем, что Я повелел им, и со всем законом, который заповедал им раб Мой Моисей”. Но они не послушались.

Последствием было то, что Манассия не только делал зло, но “и совратил их Манассия до того, что они поступали хуже тех народов, которых истребил Господь”. Как мог тогда Иуда пребывать в земле Бога? Это стало духовно невозможным. Поэтому появилась весть, которую Бог посылает своему слуге через пророков. После Манассии воцарился Аммон и последовал по стопам не своего благочестивого деда, а своего нечестивого отца. “И ходил тою же точно дорогою, которою ходил отец его, и служил идолам, которым служил отец его, и поклонялся им, и оставил Господа Бога отцов своих, не ходил путём Господним”.

4Царств 22

Однако после этого появляется воистину благочестивый князь Иосия; он был моложе, чем кто-либо (гл. 22). Но он не был слишком молод, чтобы служить Богу. “Восьми лет был Иосия, когда воцарился, и тридцать один год царствовал в Иерусалиме; имя матери его Иедида, дочь Адаии, из Боцкафы. И делал он угодное в очах Господних, и ходил во всем путём Давида, отца своего, и не уклонялся ни направо, ни налево. В восемнадцатый год царя Иосии, послал царь Шафана, сына Ацалии, сына Мешулламова, писца, в дом Господень, сказав: пойди к Хелкии первосвященнику, пусть он пересчитает серебро, принесённое в дом Господень, которое собрали от народа стоящие на страже у порога, и пусть отдадут его в руки производителям работ”. Однако когда мы идём по пути долга, мы идём путём блаженства. И Хелкия сообщил Шафану радостную весть: “Книгу закона я нашёл в доме Господнем”. Как страшно - обнаружить книгу закона Бога! Но это случилось, и люди удивляются, как это в христианстве народ отошёл так далеко, что забыл Слово Бога.

По аналогии с Израилем нам этого следовало и ожидать. Здесь народ ещё более связан, чем мы; ещё более, следовательно, зависим мы от закона, если это возможно, чем мы могли бы зависеть от каких-либо внешних обязанностей. Ибо закон был в сущности внешним явлением и не слишком зависел от внутренней жизни и Духа Бога, представляя собой внешние постановления, соблюдения и обряды всех видов. Кроме того, даже в этом закон во все времена упускался из виду, и великим открытием явилось его обретение. Бог был верен, и тот, кто соблюдал в сердце его слово, обнаружил закон с помощью Хелкии, первосвященника. “Когда услышал царь слова книги закона, то разодрал одежды свои”. У него была чуткая совесть. В этом положении ничто не может быть более важным; ибо что значит благо познания, если нет совести? Мне кажется, если нет смирения в следовании за истиной, то это обращает познание её в проклятие, а не в благословение. Особая ценность божественной истины, Слова Бога, заключается при лучшем познании её в том, что мы можем быть более верными по отношению к Господу и также в наших отношениях между собой, исполняя волю Бога в этом жалком мире. Однако в тот момент, когда мы отделяем истину от совести, и я понимаю это, состояние души ещё хуже. Гораздо лучше в смирении использовать то малое, что нам известно, нежели расти в познании, не имея при этом соответствующей веры. Однако царь был совершенно другим. Когда он услышал об этом, то разодрал свои одежды, и далее было мощное проявление подлинного воскресения в истинном смысле этого слова, потому что мне нет надобности рассказывать вам о том, что глубочайшим заблуждением является применение слова “воскресение” к обращению верующих. Это, скорее, процесс возвышения народа Бога до нового лучшего положения или состояния, следующего за тем, что Бог ищет их в дремотном и развращённом состоянии. Вот истинный смысл этого слова, и здесь оно употреблено в точном значении. Итак, царь побудил народ, и они собрались к нему, как мы читаем в следующей главе.

4Царств 23

“И пошёл царь в дом Господень, и все Иудеи, и все жители Иерусалима с ним, и священники, и пророки, и весь народ, от малого до большого, и прочёл вслух их все слова книги завета, найденной в доме Господнем. Потом стал царь на возвышенное место и заключил пред лицем Господа завет - последовать Господу и соблюдать заповеди Его и откровения Его и уставы Его от всего сердца и от всей души, чтобы выполнить слова завета сего, написанные в книге сей. И весь народ вступил в завет” (гл. 23). Согласно этому мы сразу обнаруживаем плоды - в общественном и частном, национальном и личностном плане, ибо следует помнить, что в то время не было церкви - был народ; и величайшей ошибкой было бы путать избранный народ с собранием Бога. Церковь - это собрание всех народов. Собрание же Израиля составлял лишь народ Израиля. Следовательно, и в самом деле нелепо говорить об иудейской церкви. Это избитая фраза, но в ней не содержится истина. Это всего лишь словоблудие, совершенно чуждое Слову Бога.

Затем в этой главе приведён полный обзор проделанного великого изменения, однако добавлю, что, хотя этот царь таким образом был верен, он отходил от путей Бога в противостоянии фараону Нехао. Бог не призывал его к этому; и если Господь, с одной стороны, всегда благословляет верность - ему нравится благословлять все, что Он может, то, с другой стороны, Господь праведен в своём управлении; и если, следовательно, праведный человек отходит от путей верности, он ощутит на себе последствия этого. Что мы посеем в плоть, то и пожнём в её осквернении. Неважно, кто это сделал, обращённый или необращенный, - это верно всегда. Так произошло и с Иосией. Благодать со стороны Бога могла бы уберечь его от надвигающегося зла, однако я не сомневаюсь, что это была кара за его горячность в противостоянии царю Египта без позволения Бога.

Однако царь Египта взял в войско Иоахаза, которого народ воцарил в Иерусалиме вместо Иосии, и сделал царём его брата Елиакима, поменяв его имя на Иоаким. Как сказано, Иоакиму было двадцать пять лет, когда он воцарился, и он царствовал в Иерусалиме одиннадцать лет. Однако при этом скорбные события следовали одно за другим.

4Царств 24 - 25

В следующей, 24-ой, главе мы видим могущественного вавилонского царя, который впервые предстаёт перед нами, - Навуходоносора, которому суждено было стать основателем великой империи, о которой мы ещё не упоминали, ибо миру ещё предстоит увидеть последний этап той имперской силы, которая зародилась именно тогда или вскоре после того. Это приносит существенную пользу в том вопросе, который мы сейчас рассматриваем. Уверен, что люди этого не ожидали. Истина этого совершенно скрыта в Слове Бога, и только оно может разрешить такие вопросы. Первый, кто создал империю, - Навуходоносор - появляется именно теперь, и Иоаким становится его слугой на три года. Впоследствии он составляет заговор. Бог повергает его, и вместо него воцаряется его сын Иехония, а царь Египта более не приходит из своей земли, потому что его низверг Навуходоносор. Вот шаги, которыми он движется к мировому господству, согласно высшему дару Бога. Иехония делает зло, и в это время, когда он восстал, появились слуги Навуходоносора и сам он осадил этот город и увёз сокровища царского дома, князей и все храброе войско. Не только этому царю, но и нам также станет известно о человеке, впоследствии самом знаменитом, представляющим глубокий интерес для нас, - о пророке Данииле. Затем создаётся ещё одно бедственное положение. Седекия, ставший временно царём в земле над небольшим остатком, также виновен в нарушении клятвы Богу; и против него выступил Навуходоносор. Здесь мы видим последний этап плачевной истории Иерусалима, когда последняя группа иудеев была уведена в плен. И об этом говорится до конца двадцать пятой главы, на чем и завершается книга.

Таким образом, мы завершили рассмотрение третьей и четвёртой книг Царств. Конечно, это было беглое рассмотрение, однако я надеюсь, что это во всяком случае воссоздало общую картину этой прекрасной истории Ветхого Завета с целью, приводящей становление великой империи, при которой произойдёт возвращение небольшого остатка иудеев, оказавшихся вновь в Иерусалиме, чтобы установить царя, который станет великим орудием сатаны для обмана людей под прикрытием последнего обладателя той власти, которая имеет своё происхождение в Вавилоне. Однако мне не следует продолжать - это увело бы меня от истории к пророчеству.

1 Паралипоменон

1Паралипоменон 1

Книги Паралипоменон гораздо более фрагментарны, чем книги Царств. В то же время они в большей степени раскрывают то, что последует; и по той причине, что они устремлены на обетования и намерения, они посвящены Давиду и тем, кто наследует царство Давида. С другой стороны, книги Царств рассматривают царство Израиля в целом и поэтому показывают нам жизнь Самуила более подробно; они показывают нам историю царства, рассматриваемого с точки зрения ответственности. Так, мы не имеем подробное описание падения десяти колен в книгах Паралипоменон, потому что здесь раскрывается не намерение, а ответственность, и, следовательно, мы имеем царства со времён Иеровоама и Ровоама до прекращения существования царства Самарии, а затем - историю царства Иуды до пленения. Но книги Паралипоменон рассматривают только историю царства Бога под Давидом и его родом. По этой причине здесь мы сразу связаны со всеми божественными намерениями с самого начала. Мы узнаем родословие. Действительно, все начальные главы заполнены изложением родословия, цель чего я изложу ниже. Итак, мы начинаем с начала - Адам, Сиф, Енос и так далее до Ноя, ветви из десяти человек от начала, за которыми следуют сыновья Ноя и их потомки: семьдесят народов берут своё начало от сыновей Ноя. Затем мы вновь читаем об Аврааме как о новой семье и их начале. Как Адам в 1-ом стихе, так и Авраам в стихе 27 со своими сыновьями представлены перед нами также с перечислением семидесяти колен или родов, которые берут своё начало от Авраама и его потомков.

Из этого становится ясно, что Дух Бога с намерением представляет нам все это. Все это сделано ни в коем случае не произвольно и не по возникшему желанию. В этом есть определённая цель. Мы сразу же можем увидеть это в десяти именах, которые предстают перед нами в первую очередь, - десяти праотцов человеческого рода и семидесяти колен, происходящих от сыновей Ноя. Затем мы вновь видим семьдесят колен, происходящих от Авраама и его семьи. Но в этом заключается также и нечто иное, показывающее не только основной божественный путь, но и божественный принцип во всем Писании, - “но не духовное прежде, а душевное, потом духовное”. Мы находим это точно таким и здесь. Иафет и Хам со своими сыновьями предстают перед нами до представления Сима и намерений Бога в Симе. То же самое происходит и с Авраамом. Хотя мы подходим к человеку, который был вызван, все же даже здесь “прежде душевное”. Поэтому мы имеем здесь Измаила и его потомков, и даже сыновей от наложниц, и самым последним “родил Авраам Исаака”. Но даже при перечислении сыновей Исаака сначала, как правило, идут сыны Исава, как в стихе 35. Такой порядок, как здесь, сохраняется и в предыдущих книгах: прежде, чем упоминается кто-либо из сынов Израиля, следует сын Исава. Намерения Бога проявились в последнюю очередь. Бог позволяет миру идти своим путём, но Он возвышает людей на земле. Бог намеревается возвысить человека, унизившего себя. Поэтому везде во всем Писании мы видим общий принцип. Таким образом, это родословие, даже если мы лишь бегло просмотрим первую главу, не лишено духовного плода. В Библии нет ничего, что не содержало бы пользы для души, даже в перечислении имён.

1Паралипоменон 2

Затем, как я уже упоминал выше, мы имеем быстрое восхождение потомков Исава. Мы читаем то об одном, то о другом старейшине, и наконец-то, в начале второй главы, мы подходим к призванным и избранным - к Израилю. “Вот сыновья Израиля” - не только Иакова, но и Израиля. Именно здесь начинает проявляться намерение Бога. Здесь они, в первую очередь, перечисляются в своём естественном порядке: Рувим, Симеон, Левий, Иуда, Иссахар, Завулон, Дан, Иосиф, Вениамин, Неффалим, Гад и Асир. Но в этой главе особенно представлены нам сыновья Иуды, а не Рувима или Симеона. Целью этой книги является намерение. Так как колено Иуды было первым коленом из всех избранных для царства, и это связано с предвидением Мессии, то нам становится понятным, почему именно его сыновья должны были быть перечисленными наиболее полно. И они представлены нам вплоть до пленения и после него; и наиболее интересные замечания здесь и там представлены о тех, кто согрешил в отвратительном, и о других, кто был укреплён Богом. Такова история человека.

Кроме того, в конце главы Дух Бога выделяет семью Халева, ибо он был человеком, который в ранние времена один из всех иудеев соответствовал божественному замыслу. Но на этом мне не нужно останавливаться. Мы видели это в книгах Чисел и Иисуса Навина - то особое место, которое занимали Халев и его дочь; отец был уверен в намерении Бога дать Израилю землю. Пусть сила их городов будет такой, какими они были, пусть их люди будут настолько храбры, пусть Израиль будет настолько слаб - разница заключается в том, что Бог был с Израилем и против хананеев. Здесь мы узнаем результат, ибо верность имеет плоды даже в этом мире - гораздо больше их для вечной жизни.

1Паралипоменон 3

Затем начинается третья глава. Главная цель - родословие Давида. “Сыновья Давида” (ст. 1) выделены из всей ветви иудеев; и как было с Халевом с ранних дней поселения в земле, так и с Давидом с того времени, когда царство стало очевидным как намерение Бога. Саул полностью отошёл на второй план. Хотя в действительности Давид жил позднее Саула, но по намерению он был до Саула, и даже в дни Саула он был фактически помазан пророком Самуилом. Таким образом, здесь мы читаем о сыновьях Давида. И здесь вновь “прежде душевное” - рождённые вХевроне, они никогда не занимали престола. “А сии родились у него в Иерусалиме: Шима, Шовав, Нафан и Соломон”. Соломон был последним из четверых от Вирсавии, дочери Аммиила, как Дух Бога позаботился сказать. Ни одна плоть не будет прославлена в присутствии Бога. Последние станут первыми. Восторжествует лишь божественное намерение. Соломон - последний из четырёх, рождённый той, которая была женой Урии, - является человеком, избранным для престола. Другие также упоминаются. “Вот все сыновья Давида, кроме сыновей от наложниц. Сестра их Фамарь” (ст. 9). Затем идёт ветвь Соломона: “Сын Соломона Ровоам”. Все это прослеживается до конца главы.

Это представляет собой первую главную часть родословий. Намерение Бога прослеживается сначала от сущности в Адаме и до царственного намерения в Давиде и его ветви. Таковым оно было для земли. Земля попала под проклятье, но Бог всегда, как мы знаем, намеревается примирить все, так что иудеи даны, чтобы это понять. Здесь выражена уверенность, что Бог восстановит царство, - Он возродит царство для Израиля. Пока идёт время, когда они не понимают того, чего не понимали также и ученики, которые думали и были уверены в том, что это произойдёт, когда Господь умрёт и воскреснет. Но это не так. Времена и периоды Отец оставляет в своей власти. И все же Он возродит царство для Израиля. И сейчас у нас есть эта непрерывная ветвь, какой она была дана им тогда, чтобы проследить её.

Нам необходимо помнить и ещё одну вещь - книги Паралипоменон являются фрагментарными. Они несут на себе отпечаток гибели, которая должна постичь Израиль. Во время гибели это стало бы искажением фактов, если все было бы в соответствующем порядке. Заблуждением является и попытка представить сейчас порядок как нечто завершённое, и это было бы ложью, если бы выдавалось за явно истинное. Поэтому мы видим совершенное безрассудство религиозного мира в этом отношении, потому что эта попытка принадлежит им. Мы прекрасно знаем, что это представляет собой совершенный беспорядок, если судить по Слову Бога, потому что фактически забыты и вытеснены сами основы. Но даже если предположить, что теория была истинна, то по своему нравственному намерению она все же становится ложью, потому что Бог даст нам почувствовать во время гибели, что мы находимся в гибели. Это не значит, что его благодать не вмешается и не преумножится. “А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать”. Но совершенно другое дело - предполагать, что происходящее правильно, и создавать видимость, которая только обманывает.

Итак, когда люди жалуются на немощность или когда они говорят о силе, так как истина очень практичная вещь, то при нынешнем положении вещей в этом заключается опасность, и притом очень большая. Нам следует почувствовать нашу немощность. Мы должны чувствовать, что все погибло. Мы должны оплакивать состояние собрания. Мы должны чувствовать за каждого члена тела Христа. Когда люди удобно устраиваются в своём небольшом избранном кругу и представляют, что они являются собранием, то они лишь обманывают самих себя. Все состояния противоположны помыслам Бога. Истина состоит в том, что вполне достаточно лишь Бога и его благодати, но это по отношению к остатку. Как только мы теряем ощущение, что являемся остатком, тогда мы ошибаемся. Как только мы берём за основание не то, что мы являемся теми, кто обладает благодатью вмешательства самого Бога, что мы призваны обратно, но призваны в немощи, призваны из гибели, то мы оказываемся не на основе веры. Это ничуть не даёт дозволения для беспорядка. Мы до конца ответственны - всегда ответственны, но в то же время мы не должны предполагать, что у нас есть все, так как Бог даёт нам то, что сохранила лишь благодать.

Все это очень важно, и мы найдём это как в нашем деле, так и в церкви Бога. А здесь мы находим это всобрании свидетельств Бога, которые соединены в книгах Паралипоменон. Но они являются фрагментарными, они и задумывались как фрагментарные. Бог мог бы дать им полную завершённость, если бы захотел, но это не соответствовало бы его порядку. Сам Бог соблаговолил и был рад отметить своё чувство гибели Израиля, дав только частичную информацию в разных местах. Здесь действительно нет завершённости. Две книги Паралипоменон представляют собой подтверждение этого же принципа. Зачастую это становится большим затруднением для учёных, потому что они смотрят на это с точки зрения людей и не могут понять. Они полагают, что текст уже искажён, но это не так. Все было написано обдуманно и преднамеренно Святым Духом именно так. Я убеждён, что провидение благодатью Бога для его народа в настоящее время выглядит очень ничтожным, очень неупорядоченным для человека, обладающего лишь естественными глазами; но когда вы вглядитесь в это, то увидите, что это соответствует помыслам Бога и что притязание на то, чтобы все было в завершённой форме, лишь разобщило бы нас с его помыслами, сделало бы нас довольными лишь самими собой вместо обладания вместе с ним чувством о разбитом состоянии его собрания. Книги Паралипоменон поэтому представляют собой собрание фрагментов. Возможно, было бы более обоснованно обратить на это внимание по мере нашего рассмотрения, но я хотел бы сделать замечание уже сейчас. Остались лишь фрагменты. Сам Бог никогда и не давал больше. В книгах Царств мы имеем более завершённое целое, но книги Паралипоменон обладают собственным характером, привлекательностью и нравственной правильностью помимо всего прочего, потому что они рассказывают и показывают, что божественное намерение заключается в гибели всего прочего. То есть того, в чем мы находим утешение для самих себя в настоящее время. В христианстве присутствует гибельное состояние, но божественное намерение никогда не погибнет, а те, кто верует, укрепляются и находят утешение в надёжном положении этого намерения.

1Паралипоменон 4

Четвёртая глава начинает новую часть, но не в том, что до этого мы не читали об Иуде. И это другая отличительная черта книг Паралипоменон - мы имеем встречающиеся иногда повторения, даже там, где ничто не завершено; но это никогда не является простым повторением. В предыдущей части Иуда представлен по порядку, чтобы ввести Давида и царскую ветвь. Здесь Иуда показан потому, что он является вождём среди племён Израиля. И в этой части речь идёт не о Давиде. О нем мы уже читали, что и закончилось вместе с третьей главой. А здесь мы вновь читаем об Иуде просто на своём месте среди различных колен. Так, мы имеем его ветвь, представленную в общем, как и прежде, только относительно народа, а не царства. Такова 4-я глава с несколькими поразительно воодушевляющими словами Духа Бога, на которых мне сейчас нет необходимости останавливаться. После Иуды следует Симеон (ст. 24).

1Паралипоменон 5 - 8

Затем, в 5-ой, главе появляется Рувим, ибо, представив нам намерение Бога, нас возвращают не просто к естественной ветви. Рувим остаётся на втором месте. “Иуда был сильнейшим из братьев своих, и вождь от него, но первенство перенесено на Иосифа” (ст. 2). Это дано в виде отступительного объяснения, почему Иуда был первым среди колен, а Рувим отошёл на второе место. Поэтому сейчас и перечисляются сыновья Рувима, а в 6-ой главе идут сыновья Левия, после того, как в предыдущем стихе была представлена половина колена Манассии. Мы можем понять, почему сыновья Левия перечислены раньше. Затем в этой же части мы читаем об Иссахаре и Вениамине. Вениамин упоминается не только в 7-ой главе, но также и в восьмой, соответствуя немного Иуде. Таким образом, мы имеем повторение. Причина очень проста. Вениамин и Иуда повторяются, потому что они были связаны с царями: Вениамин с Саулом, а Иуда с Давидом, и как Иуда сначала упоминается в связи с Давидом, а затем в связи с народом, так Вениамин сначала показан в связи с народом, а затем в связи с Саулом. Именно поэтому в 8-ой главе мы вновь читаем о Вениамине. Мы имеем связь с царём, но с царём по плоти. Есть и другая причина, почему представлен Вениамин, а именно потому, что он состоял в особой связи с Иерусалимом; и мы обнаружили, что в книгах Паралипоменон это также является важным моментом. Это не просто земля, но Иерусалим и Сион, непосредственно связанные с намерением Бога, как я надеюсь показать немного позднее.

1Паралипоменон 9

“Так были перечислены по родам своим все Израильтяне...” (гл. 9). И теперь как раз можно сделать несколько замечаний общего характера относительно важности этих родословий. Прежде всего, они были даже более важны после царства, чем до него, по крайней мере, после того, как Давид вступил на престол, и лишь по одной простой причине. Как мы увидим позднее в этой книге, Давид изменил всю систему религиозного поклонения и все относящееся к нему. Именно он доставил ковчег в Сион, и именно в городе Давида впоследствии был построен храм царём Соломоном. Но Давид организовал все для главного центра земли. Прежде этого не было. Ничего подобного не происходило ни во времена судей, ни в царствование царя Саула. Священники и левиты были разбросаны по всей земле. Затем на престол взошёл Давид и был вдохновлён Богом на совершение великих перемен, и мы находим это причиной происшедшего. Царь стал основной мыслью. Царь был единственным, от кого, в соответствии с замыслом, все зависело. Причина заключается в том, что царь был образом великого царя, который грядёт. Невозможно, чтобы Сын Бога, Мессия, был бы царём и не был единственным, от которого все зависит для благословения. Бог знал с самого начала, что не было другого способа сохранить благословение, кроме как с помощью единственного.

Если мы царствуем в жизни, то Им и только Им; и если Израиль когда-либо должен пожать благословение и должен стать средством благословения по всей земле, то это зависит только от Мессии. Как же мало они знали, когда отвергали его! Они никогда не постигали божественного помысла, а когда пришёл Иисус, то были подготовлены меньше, чем когда бы то ни было. Никогда Бог не видел их в более низком положении. Они были ещё ужаснее, они были более непристойны в своих мерзостях, и их сердца были далеко от него. Напрасно они поклонялись ему. И поэтому безрассудно они предпочли Господу славу человека, но человека лживого, виновного и мятежного. “Отпусти нам Варраву”. Насколько же все было полностью погибшим, погибшим прежде, чем на Иудею и Иерусалим пришла гибель от рук римлян. И это всегда так. Последует внешнее осуждение, но оно ни в коем случае не явится причиной нашего страдания. Страдание идёт изнутри, из нас самих, от власти сатаны через нас самих.

Так было и с Израилем, так это есть с каждым, и так в дальнейшем мы будем освобождены от нас самих единственным человеком, и этот человек - Сын Бога. Все сейчас для нас, для каждого благословенного дня зависит от него, который есть не только наше спасение, но дневной свет и водительство. Все наши ошибки возникают не потому, что управляет Христос, а из-за нас самих. Все наше счастье находится там, где Христос занимает первое место. Так это будет и с Израилем. Но тогда это не было понято ими. Бог показывает, что Он имел намерение все это время и что Он раскрыл это в своём Слове; ибо это является тем, что относится к книгам Паралипоменон - божественным намерением. Все зависит от этого намерения, от Мессии, от божественного намерения послать Сына, чтобы Он осуществил это намерение и укрепил его, чтобы сделал его неизменным.

Поэтому Давид, действуя как образ Мессии, и устанавливает все вновь. Старое положение вещей, соответственно Моисею, не присутствовало в этих преобразованиях. Основные принципы, конечно же, остаются вечными, но было наиболее важное различие по форме, и это различие формы было обязано высшей славе того, кто был здесь, пусть только как образ. Насколько же значительней все было, если мы вспомним его прототип, Господа Иисуса! Поэтому Давид устанавливает в этом отношении совершенно новое устройство. Священники были разделены на череды, и один черёд всегда должен был быть на месте в Иерусалиме. Такое положение вещей не упоминалось в Пятикнижии. Давид устроил не только дом Бога, но и дома для священников. Главный дом Бога был окружён домами для священников, где они жили в соответствии со своим статусом. Вследствие этого они требовали иметь жертвы, принесённые здесь для Иерусалима. Мы можем увидеть причину, почему они это делали. Бог приготовлял путь уже с самого начала для жертвы в том единственном месте, которое названо, где должно быть помещено его имя, - в том единственном месте, которое Он должен выбрать. Затем, когда место было выбрано и храм построен, мы можем понять все, потому что эти священники не смогли бы просуществовать и дня, если бы Израиль вопреки повелению Бога перестал бы делать приношения - приносить жертвы. Благодаря этому священники и существовали. Если бы в этом отношении было проявлено пренебрежение, то им пришлось бы вернуться в места своего проживания и оставить жертвенник и курения и весь порядок храма в полной заброшенности.

Соответственно, мы видим главную важность изменения, которое имело место, и то, почему родословия стали настолько важны, так как книги Паралипоменон были написаны после пленения, когда все было ввергнуто в беспорядок. Иудей, приведённый в уныние разрушением, в которое он никогда бы не поверил, пока оно не наступило, - этот иудей мог подумать: “Какая польза от родословий? Зачем нужно беспокоиться теперь о наших землях и домах? Все разрушено. Все погибло”. Но человек, который веровал в Бога, знал, что через семьдесят лет он увидит их, возвратившись из пленения, и поэтому забота о Боге и уверенность в его слове сделала их ревностными для сохранения родословий с тем, чтобы по возвращении они смогли взяться за божественное распределение. Именно поэтому и стало таким драгоценным любое место в Израиле, так как именно Бог дал его. Это не было лишь тем, что человек зарабатывал своим трудом или умением. Для них это был дар от Бога.

Поэтому если израильтянин был по-особенному привязан к своей семье, то это не было лишь тщеславием или гордостью, как зачастую это бывает среди нас; но в Израиле это было связано с намерением Бога.

Речь не шла о том, чтобы какой-то мошенник сделал так, чтобы его семья обрела почёт, как это часто бывает у язычников, - но в Израиле все было установлено Богом. Это было божественное назначение, и самыми достойными были люди, которые своими достижениями в вере получили по воле Бога место для Израиля, ибо все их благословения были в той или иной мере связаны, хотя все было бедно и жалко по сравнению с тем, что будет, но все же это был образ того, что должно быть. Поэтому патриотизм, генеалогическая ветвь, семьи, которые происходили из глубокой древности, - все имело в Израиле божественный характер, которого нет ни в одной другой стране под солнцем. Повсюду это зачастую становится отвратительно; и действительно, если бы люди только знали правду, то им, скорее, пришлось бы постыдиться, чем быть гордыми.

Но в Израиле это было не так. Хотя здесь и были позорные пятна, и пятна на самом справедливом, но все же, несмотря на все это, было здесь и нечто истинно божественное, действующее среди этого бедного народа с самого начала и далее. Поэтому мы можем увидеть, что эти родословия имеют более возвышенное качество, чем это можетпоказаться на первый взгляд, и я не сомневаюсь, что многие из нас читали эти родословия, думая, что настало время пропустить их. Я не сомневаюсь, что мы часто удивлялись, почему они вообще здесь написаны и почему они вообще должны быть в Библии, хотя, возможно, и не желая принизить того, что вдохновенно, ибо сейчас я имею в виду благочестивых людей. Но я вполне убеждён, что сравнительно немного людей имеют ясное и чёткое представление о том, почему Бог уделил так много внимания этим родословиям. Одна причина, почему я касаюсь этого сейчас, заключается в следующем - дать, как я надеюсь, истинное представление, более простое понимание, почему Бог в этой удивительной книге дал нам так много, что, по-видимому, значит намного больше, чем перечень имён.

По возвращению израильтян эти родословия имели бы главное значение для них в том, чтобы они не стали узурпировать, чтобы они не были несправедливы, чтобы они были довольны тем, что дал им Бог, чтобы они придерживались того, что было величественным и славным перед лицом Бога в прошлом. Для этого родословия представляли собой важный момент. В своей немощи им требовалась любая поддержка и воодушевление.

И, далее, они были ответственны по своей сущности за то, чтобы делать приношения в храме Бога, чтобы помнить священников и левитов, которые не имели наследия среди их братьев, и особенно потому, что порядок, установленный царём, будет вновь восстановлен в череде священников. Это мы находим в Новом Завете. Мы читаем о рождении Иоанна крестителя при таких же обстоятельствах. Его отец по своему череду - черёд Авия - совершал в то время служение в храме. Он оставил свой дом в своей стране; он был в Иерусалиме. Таким образом, родословия были самым важным моментом для установления справедливости согласно воле Бога, чтобы это не могло быть случайным или по воле человека, но чтобы была вера в это, благочестие в этом, признание в этом Бога.

Поэтому, видимо, они находятся среди оснований - я не говорю, что являются всеми основаниями, а среди оснований - почему Бог подвёл некоторых иудеев к тому, чтобы они обратили такое внимание на родословия. Но примечательно, что по меньшей мере одно, если не два колена, не включены туда. Я допускаю, что они не думали об этом, много людей во всех племенах могли быть невнимательны, но это обретает значение, когда находишь, что по той или иной причине почти в каждом случае в Библии, где упоминаются колена, пропущены одно или два колена. Это упущение человека. Не имеет значения, что это, но это упущение человека. Если Моисей говорит пророчески, то он тоже что-либо пропускает. Это было печальным и серьёзным знаком - пропуск какого-либо колена. Дело в том, что пока не пришёл Иисус, всегда были такие неправильности. В мире никогда не будет поддерживаться должный порядок соответственно воле Бога, пока не будет царствовать Господь Иисус. Но в то время был особый беспорядок - полное разделение народа, царства; взятие в плен можно с уверенностью отнести к этому беспорядку. Поэтому родословия очень фрагментарны, но тем не менее все они считаются родословиями. И если священник не мог доказать своё происхождение, то он не допускался к служению, как нам известно из книги Ездры, которая является преемницей книг Паралипоменон и их естественным продолжением. Священники вообще не допускались к служению, пока не могли доказать своё происхождение, пусть даже они и действительно были сыновьями Аарона.

Самого факта не было достаточно. Должна была быть соответствующая запись, и доказательство их родословия сейчас для нас очень важная вещь, я должен заметить, для извлечения духовной пользы из этого, ибо сейчас, в эти дни, когда распространено всеобщее исповедание христианства, мы призываемся к доказательству своих родословий. Сейчас нет никакой опасности в ношении имени. Но было время, когда человек признавал Христа сопасностью для своей жизни. А ныне это общепринято и неопасно. Каждый делает это. Весь мир, так сказать, крещён. Поэтому, чтобы соответствовать образу священника как духовного человека, который близко подходит к Богу, необходимо обращать внимание не только на сам факт крещения. Мы все чувствуем, что этого недостаточно, и сами, не ведая того, поступаем по этому принципу, то есть мы требуем, чтобы священники доказали свои родословия. Кстати, когда придёт Господь, то Он может узнать из многих одного, о ком мы могли и не подумать. Это не является доказательством того, что мы были неправы. Это доказывает, насколько Он преисполнен благодати и совершенной мудрости. Но мы должны судить по тому, что видится. Он действует по тому, что есть. Он есть истина, а мы нет. Мы можем судить лишь по свидетельству, которое предстало перед нами.

Так, в 9-ой главе мы читаем о жителях Иерусалима. Это отличительная черта того, что начинается с того момента, - жители Иерусалима. И с этой целью особо упоминается Вениамин. Но затем по этой же причине перед нами предстают левиты и священники и их разнообразные служения и дела. И в самую последнюю очередь ещё раз упоминается семья Саула, потому что они были связаны в таком особом месте и действительно были сынами Вениамина. В книге такие повторения очень поразительны и не случайны: все они связаны с намерением Бога, ибо сейчас главная цель - показать устранение воли человека, чтобы стало царствовать намерение Бога. Человек избрал Саула по известным причинам. Сыны Израиля, как и народы, пожелали царя, и они получили царя, как и прочие народы. Но это никогда не могло бы удовлетворить Бога. Бог должен избрать человека по своему сердцу. Поэтому первой частью обычной истории книги Паралипоменон после родословий является краткое замечание гибели дома Саула в следующей главе.

1Паралипоменон 10

“Филистимляне воевали с Израилем, и побежали Израильтяне от Филистимлян, и падали поражённые на горе Гелвуе. И погнались Филистимляне за Саулом и сыновьями его, и убили Филистимляне Ионафана и Авинадава и Мелхисуя, сыновей Сауловых. Сражение против Саула усилилось, и стрелки устремились на него, так что он изранен был стрелками”(гл. 10). Затем мы читаем о его смерти и смерти его оруженосца. “И умер Саул, и три сына его, и весь дом его вместе с ним умер”. Это введение к книгам Паралипоменон.

Вследствие этого разбежались все израильтяне: они потеряли надежду. Но Бог мог принести рассвет лучшего дня; и хотя филистимляне одержали победу, а Саул был раздет, с него сняли голову и его оружие и послали по филистимской земле, чтобы возвестить об этом перед своими идолами и перед народом, и хотя они положили его оружие в капище своих богов, а его голову воткнули в доме Дагона, и казалось, что они полностью шли своим путём, но, тем не менее, победа нечестивых была лишь на короткий срок. Были такие, кто достаточно чтил Саула, чтобы подняться, - некоторые отважные мужи из галаадского Иависа. “И поднялись все люди сильные, взяли тело Саулово и тела сыновей его, и принесли их в Иавис, и похоронили кости их под дубом в Иависе, и постились семь дней”. Это был достойный поступок и приемлемый для Бога, и все же это значит, что Саул был оскорблением для Бога.

Это прекрасно, это благодатно, что Бог особо выделил деяния этих людей, пусть даже и из-за царя, которым Он был так глубоко оскорблён. Как же мало мы знаем о помыслах Бога! Очень может быть, что мы могли бы подумать, что люди из галаадского Иависа были очень глупы. Зачем им нужно было вмешиваться? Несомненно, было много последователей Давида, которые обвиняли бы людей из галаадского Иависа. Но Давид не сделал бы этого. Давид понимал промысел Бога, и нигде он не был более благороден, чем когда оплакивал не только Ионафана, но и Саула. И вот при каких обстоятельствах он жил: если Саул завидовал Давиду или ненавидел его, то Давид никогда не чувствовал этого по отношению к царю Саулу. “Так умер Саул за своё беззаконие, которое он сделал пред Господом, за то, что не соблюл слова Господня и обратился к волшебнице с вопросом”.

Здесь было и непослушание слову Бога и поиск слова, которое было не от Бога, а от дьявола. “За то Он и умертвил его, и передал царство Давиду, сыну Иессеву”. Но пропущены все промежуточные обстоятельства. Главным моментом здесь является намерение Бога - не история, не ответственность, а намерение. Это и есть ключ к разнице между книгами Царств и книгами Паралипоменон.

1Паралипоменон 11

“И собрались все Израильтяне к Давиду в Хеврон и сказали: вот, мы кость твоя и плоть твоя; и вчера, и третьего дня, когда ещё Саул был царём, ты выводил и вводил Израиля, и Господь Бог твой, сказал тебе: “ты будешь пасти народ Мой, Израиля и ты будешь вождём народа Моего Израиля”. И пришли все старейшины Израилевы к царю в Хеврон, и заключил с ними Давид завет в Хевроне пред лицем Господа; и они помазали Давида в царя над Израилем, по слову Господню, чрез Самуила” (гл. 11).

Затем Давид и весь Израиль пошли к Иерусалиму, то есть к Иевусу, где жили иевусеи. И жители Иевуса сказали Давиду: “Не войдёшь сюда [ то есть они открыто пренебрегли им]”. “Но Давид взял крепость Сион; это город Давидов”.

Давид сказал, что в качестве главной награды он сделает главой или военачальником того, кто захватит крепость.

Примечательно, что взошёл Иоав, а не Авесса, и никто из тех наиболее почитаемых троих, не Елеазар или Иесваал, или кто-либо из других тридцати, тех самых достойных, которые были в пещере. Никто из них, а Иоав. Иоав не был среди них. Истина заключается в том, что Иоав был честолюбивым человеком. Иоав не заботился о том, чтобы выставлять себя более, чем было необходимо, но он проявлял себя, как муж, если нужно было что-либо взять. Иоав был готов для действия, но не чтобы страдать, а чтобы захватывать. Поэтому и взошёл Иоав, взял крепость и стал главой. Так будет всегда, пока не придёт истинный Давид. И тогда уже не будет иоавов. Его народ весь будет праведным, но до того времени каждый будет погибать, и очень важно видеть, что в Писании сначала идёт душевное, а затем духовное. В этом заключается намерение Бога, но это намерение в Давиде, а не во Христе. Это намерение Бога в том, кто искал Христа, любил Христа, ожидал Христа, но тем не менее не был Христом. Когда придёт Христос, все будет в соответствии с помыслом Бога. “И взошёл прежде всех Иоав, сын Саруи, и сделался главою. Давид жил в той крепости, потому и называли её городом Давидовым. И он обстроил город кругом, начиная от Милло, всю окружность, а Иоав возобновил остальные части города. И преуспевал Давид, и возвышался более и более, и Господь Саваоф был с ним”.