Лекции по Библии

Левит 22

В главе 22 речь идёт все о том же, но не столько о поведении, сколько о пороках в той или иной форме. Бог ревностнее всего следит за состоянием самих священников и их домашних дел.

Левит 23

Глава 23 требует к себе ещё большего внимания. В ней мы узнаем о тех наставлениях, которые Бог давал относительно своих праздников, о своих путях от начала до конца со своим народом. Прежде всего говорится о субботе покоя; Дух Бога напоминает о том, что, как сказано в начале Писания, после совершения своего дела Бог отдыхал. Нет ничего, чтобы человек так плохо понимал. Многим, вероятно, покажется странным узнать здесь то, что почитается мудрыми мира сего за счастье, то, что есть беспокойство перемен, что, к сожалению, указывает, как низко пал человек и как далёк он от Бога. И все же в действительности человек именно это считает для себя наслаждением; при этом отягощённая совесть стремится утратить ощущение того, что потеряно из-за греха. Бог и его чада на все смотрят по-разному. И самое первое, о чем Он говорит, - это обетование покоя, того покоя, который Он сам учредил в начале мира и который Он установит среди своего народа в конце. Этим Он хотел подействовать на их души, дав им это наставление, чтобы они всегда следовали ему. Он соблаговолил позаботиться о нас и дать нам возможность разделить этот покой с ним; но этот покой будет его покоем. Он сделает все для этого и в конце концов заставит и нас соблюдать его.

Именно это символизировал субботний день, и по этой самой причине о нем говорилось в первую очередь. И действительно можно сказать, что нет истины более важной, если принять во внимание эти факты; и, несомненно, потому, что человек часто упускает это из виду, это - единственный праздник, о котором упоминается вновь и вновь. О пасхе вспоминают, ощущая в ней необходимость; но деловая активность этого мира нуждается в особых средствах, заставляющих людей соблюдать покой Бога. Эти средства найдены: Бог даёт нам новое начало (я не сомневаюсь в божественной мудрости) после упоминания о субботнем дне, когда говорит: “Вот праздники Господни”. В определённом смысле суббота является одним из этих праздников, но вместе с тем его можно рассматривать отдельно. Мы коснулись первого из них.

Итак, среди праздников, которые требовалось строго соблюдать и которые праздновались один раз в году, самое важное место закреплено именно за пасхой. И причина этого ясна. Всем известно, что она символизирует смерть нашего Господа Иисуса. “В первый месяц, в четырнадцатый (день) месяца вечером Пасха Господня”. Непосредственно с ней связан праздник опресноков, олицетворяющий собой непорочность Христа, которая не допускает закваску человеческой природы; и он тоже охватывает полный цикл человеческого дня здесь на земле. “Семь дней, - как сказано, - ешьте опресноки; в первый день да будет у вас священное собрание; никакой работы не работайте; и в течение семи дней приносите жертвы Господу; в седьмой день также священное собрание; никакой работы не работайте”. Далее следует другое и очень убедительное повеление Духа Бога, в котором говорится если не о празднике, то о том, что было необходимым для следующего праздника. “И сказал Господь Моисею, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им: когда придёте в землю, которую Я даю вам, и будете жать на ней жатву, то принесите первый сноп жатвы вашей к священнику; он вознесёт этот сноп пред Господом, чтобы вам приобрести благоволение; на другой день праздника...” Это явно символизирует воскресение Господа. В тот самый день, когда наш Спаситель умер, была иудейская пасха. Никто так сильно не затрудняется в этом вопросе, как те, кто пишет труды на эту тему; но дело в том, что эти авторы почти всегда используют западные понятия о времени вместо того, чтобы опираться на понятие о времени, какое даёт нам Бог, обращаясь к своему древнему народу. Неправда, что это был другой день. Он ел пасху в день, установленный законом. С другой стороны, даже те иудеи, которые сыграли свою роль во взятии Господа с целью распять его, по еврейскому исчислению времени ели пасху в тот же самый день. Хотя по нашим расчётам это было следующее утро, но по их определению это был тот же день. Христос умер прежде, чем закончился тот день. Если мы знаем закон, то нам ясно, что все эти три события, разделённые значительным отрезком времени, на самом деле - по тому, как рассчитывал время дня Бог, - должны были произойти в один день.

Аналогичные трудности возникли в связи с определением времени воскресения; об этом я упоминаю лишь для того, чтобы помочь христианам в чтении Слова Бога. Дело в том, что этот вопрос запутали те самые люди, которые обязаны были помочь разобраться в нем. Никто более самих толкователей не мог так запутать этот предмет толкования. Вряд ли можно указать того, кто бы правильно понял свет, проливаемый Писанием на этот вопрос. Мне это кажется унизительным, ибо истинный ответ лежит на поверхности как Ветхого, так и Нового Заветов. Мы просто должны были больше доверять безошибочному Слову Бога, которое, если читать его с искренней верой, прольёт полный свет на это.

Ведь наш Господь умер именно в тот день, который указан в пасхальных писаниях. Он воскрес на следующий день после субботы, когда священник возносил сноп жатвы, упавший на землю и погибший, и вновь поднявшийся. Христос был в одинаковой мере вознесённым снопом и пасхальным агнцем. В этом случае заметьте, что в день, когда сноп возносился, во всесожжение Богу приносили агнца без порока, а также хлебное приношение в две десятых части ефы пшеничной муки, смешанной с елеем, как жертву Богу в приятное благоухание, и совершали возлияния к нему четверть гина вина, не больше того, ибо это была не жертва за грех. Когда бы Христос ни появлялся в том, что представлено нам, ничего подобного не требуется, ибо Он сам фактически является истинной жертвой за чужие грехи. Таким образом, первый сноп жатвы символизирует того, кто не знал греха. Это - Христос, воскресший из мёртвых. Сама же пасха символизирует его смерть. “Никакого нового хлеба, ни сушёных зёрен, ни зёрен сырых не ешьте до того дня, в который принесёте приношения Богу вашему: это вечное постановление в роды ваши во всех жилищах ваших”.

Этот день становится отправной точкой отправления от того, что считается следующим днём после субботы, как сказано, “отсчитайте себе от первого дня после праздника, от того дня, в который приносите сноп потрясания, семь полных недель, до первого дня после седьмой недели отсчитайте пятьдесят дней, и тогда принесите новое хлебное приношение Господу”. В чем же смысл этого? Вряд ли кто здесь не знает, благодаря ясному свету, пролитому Новым Заветом, что речь шла о пятидесятнице. Следует сказать всего несколько слов, поясняющих смысл этого нового хлебного приношения, принесённого в тот день, и не потому, что это мало интересно, а потому, что мы все, по крайней мере, чада Бога и должны знать, в чем смысл этого приношения. Это прекрасный символ, но он олицетворяет не Христа, а тех, кто принадлежал Христу, тех, кто был назван именем небесного вместе со всесожжением и хлебным приношением и возлияниями. При этом не может быть и речи об осквернении, но в первых плодах, последовавших спустя пятьдесят дней, было принесено новое хлебное приношение, и было новое условие: “От жилищ ваших приносите два хлеба возношения”. “Ибо закон ничего не довёл до совершенства”. Это не является полным олицетворением церкви, и не может быть таковым; кроме того, это не даёт должного объяснения её единства: но в достаточной мере свидетельствует о тех, кто созидал эту церковь, и мы всегда должны видеть это отличие, когда рассматриваем эти символы. Два хлеба возношения могут, по всей вероятности, олицетворять два израильских рода , из которых были призваны те, кто должен был спастись, и в то же время они несколько завуалированно говорят об иудеях и язычниках. По крайней мере, в этом символе не было ничего, что бы явно указывало на церковь как на единое тело возвеличенного и небесного главы. Этого нельзя ещё было увидеть. Но необходимо было приносить от жилищ израильтян два хлеба возношения, состоящих из двух десятых частей ефы пшеничной муки, но испечённых кислыми, что кажется странным, если принять во внимание вторую главу Левит; и тем более, что о хлебах говорится как о “первых плодах Господу”.

Что было истиной Христа, является также истиной и тех, кто Христов. Они были “первыми плодами Господу”. Но ведь разница заключалась в том, что эти хлебы выпекались кислыми, чтобы показать, что зло все ещё существует в характере тех, кто составляет тело христианства, а потому необходимо приносить жертву за грех в устранение этого зла и в то же время исповедовать чувство вины за это пред Богом. “Вместе с хлебами представьте семь агнцев без порока, однолетних, и из крупного скота одного тельца и двух овнов; да будет это во всесожжение Господу, и хлебное приношение и возлияние к ним, в жертву, в приятное благоухание Господу”. Это есть полное свидетельство обретения благоволения. “Приготовьте также из стада коз одного козла в жертву за грех, и двух однолетних агнцев в жертву мирную”. Это - признание зла, для искупления которого была необходима жертва Христа. И в то же время это свидетельствует об общении, к которому мы приведены на основе благословенной жертвы Христа. Но это не символизирует самого Христа. “Священник должен принести это, потрясая пред Господом, вместе с потрясаемыми хлебами первого плода и с двумя агнцами: и это будет святынею Господу; священнику, который приносит, это принадлежит. И созывайте народ в сей день, священное собрание да будет у вас, никакой работы не работайте: это постановление вечное во всех жилищах ваших в роды ваши”.

Особо следует заметить, что на этом прекращается всякий отсчёт времени от жертвоприношения и что новое хлебное приношение следует в день пятидесятницы. На этом делается перерыв. Несомненно, за этим последует новая череда праздников, но теперь перед нами имеется заметный промежуток времени.

Таким образом, мудрость Бога, предопределённая для великого дела, в основе которого лежат смерть и воскресение Христа, указывает (насколько это возможно сделать, не раскрыв тайны) на место самой непосредственной и тесной связи со Христом, хотя при этом самым тщательным образом предупреждает путаницу в понятиях “христианин” и “Христос”. Каким бы ни был союз христианина с ним, все же необходимо заботиться о сохранении чистоты Христа незапятнанной. Как нам известно, христианин имеет его для своей жизни; но всеми признается то, что христианину необходимо приносить жертву за грех, чтобы соответствовать своему званию.

Затем, правда, беглый взгляд брошен на жатву, предшествующую новому повороту событий. Об этом говорится особым и таинственным образом. “Когда будете жать жатву на земле вашей, не дожинай до края поля твоего, когда жнёшь, и оставшегося от жатвы твоей не подбирай; бедному и пришельцу оставь это. Я Господь, Бог ваш”. Все это сказано, как мне кажется, с умышленной и сравнительной неопределённостью. В конце века будет дано особое свидетельство Бога. Небесный народ будет взят в житницу, но кое-кто из тех, кто поистине принадлежит Ему, останется в поле. Остатки жатвы, как здесь сказано, будут оставлены для бедных и пришельцев. Господь сохранит Своё свидетельство даже в самые мрачные времена, и сохранит его самым необходимым образом. Однако об этом говорится как бы мимоходом, поскольку это не касается вопросов собственно домостроительства Бога.

Повеление Бога очень выразительно изложено в новом вступлении в стихе 23: “И сказал Господь Моисею, говоря...” Здесь мы подходим к заключительной сцене, насколько эти праздники могли представить её. “...Скажи сынам Израилевым: в седьмой месяц, в первый (день) месяца да будет у вас покой, праздник труб, священное собрание”. Ясно, что это - новое свидетельство, громкий призыв, звуки, до сих пор неслыханные. Речь идёт уже не о снопе, вознесённом пред Богом, но внимание людей привлекается самым удивительным образом. Теперь открыто начинаются отношения Бога с людьми на земле. Хотя Иисус и принял человеческую ответственность, Бог отлично знал, что попытка предложить царство в его личности как Мессии обречена на провал по причине человеческого неверия; и ничто более ясно, чем эти символы, не доказывает того, как хорошо все это было известно заранее. Человек никогда не сможет удивить Бога; со стороны Бога не было никаких размышлений по этому поводу. Все было известно и решено заранее, в то время как человек обнаруживает свою суть. Какой же свет прольётся на Израиль, когда глаза израильтян откроются в грядущем дне! Как изумлённо они будут бить себя в грудь и печалиться о том, что были слепы в своём неверии! Бог подействует на их совесть и сознание; и они, наконец, покорятся милости своего славного Господа. И действительно, они будут страдать, но это не будет бесплодным страданием; это будет святой, благодатной скорбью, и не без чувства стыда с их стороны за себя, но тем не менее они искренне насладятся милостью Бога, явленной их душам. И в седьмой месяц, в первый день месяца у них будет праздник труб. Никакой тяжёлой работы они не должны исполнять, но должны будут приносить жертву Господу. А затем сказано: “В девятый ( день) седьмого месяца сего, день очищения...”- тот самый день, о котором нам уже говорилось во всем его исключительном величии и славе как по отношению к нам, так и по отношению к Израилю (гл. 16). Но здесь о нем говорится единственно в связи с земным народом. Ибо теперь приходит время для человека, иудея, признать свои грехи пред Богом, и поэтому здесь сказано: “В день очищения, да будет у вас священное собрание; смиряйте души ваши и приносите жертву Господу... а всякая душа, которая не смирит себя в этот день...”

Таким образом, мы видим здесь две великие истины. Это день, когда Бог приведёт свой народ к поистине божественному пониманию дела искупления их грехов - смерти Христа; но по этой причине с этим связаны две вещи: они осуждают себя, заняв положение грешников в тот самый день, который стал свидетельством прощения всех их грехов навсегда. Ощущение милости в искуплении, которое избавляет нас от наших грехов, является самым лучшим, самым достоверным и надёжным средством, позволяющим нам по-настоящему почувствовать наши грехи. Если бы это было не так, то это стало бы отвратительным оскорблением милости нашего Бога и искупительного дела Христа. Это было сделано не для того, чтобы мы слегка осудили грех, а для того, чтобы мы смогли увидеть и возненавидеть грех, как сам Бог (конечно, не так, как Он с присущей ему глубиной святости, но по мере наших возможностей и на той же основе). И мы можем сделать это, поскольку Христос принял на себя все последствия греха и снял его с нас, подвергнув вечному осуждению.

Но имеется и нечто другое помимо этого духовного самоосуждения, что является непосредственным действием Духа Бога в каждом, к кому, поистине, имеет отношение искупительное дело Христа. “И если какая душа будет делать какое-нибудь дело в день сей, Я истреблю ту душу из народа её”. Этого было достаточно, и всякую работу следовало отложить на другие дни, но в этот день нельзя было исполнять никакой работы. Человек не должен был принимать никакого участия в этом деле. Никто, кроме Спасителя, не мог свершить этого дела, и Он совершил его, пострадав за нас. “Никакого дела не делайте в день сей; ибо это день очищения, дабы очистить вас пред лицем Господа, Бога вашего; а всякая душа, которая не смирит себя в этот день, истребится из народа своего”. Душа, уповавшая на милость Бога без всякого осуждения по причине своих грехов пред Богом, относится к нему легкомысленно и ещё не научилась ненавидеть свою несвятость, она ещё находится в противоречии с сущностью Бога. И опять-таки человек, который позволяет себе работать в этот день, проявляет самонадеянность тем, что ставит себя, так сказать, на одну ступень с Христом и самим Богом; ибо то дело, которое единственно может явиться основанием для очищения, должно быть исполнено перед лицом Бога тем единственным, кто ближе всех к Богу.

С пятнадцатого дня того же месяца начинается заключительное празднование иудейского года - праздник кущей. Он не требует отдельного и подробного обсуждения. Он является как бы тенью грядущей славы, но представлен необычным образом, особенно в книге Левит. “С пятнадцатого дня того же седьмого месяца праздник кущей, семь дней Господу; в первый день священное собрание, никакой работы не работайте; в течение семи дней приносите жертву Господу; в восьмой день священное собрание да будет у вас, и приносите жертву Господу; это отдание праздника, никакой работы не работайте”. Таким образом, с помощью этого замечательного вступления к восьмому дню Бог показывает здесь связь земного благословения с небесной славой воскресения. Воскресение указывает на небеса и нигде не может найти удовлетворения , кроме как связь со славой на небесах, и одновременно показано полное признание дня покоя и благословения для земли и иудейского народа. И, как сказано в конце главы, люди должны были праздновать этот праздник Бога в весельи и радости. “В первый день возьмите себе ветви красивых дерев, ветви пальмовые и ветви дерев широколиственных и верб речных, и веселитесь пред Господом Богом вашим семь дней”. Восьмой день описан явно таинственным образом, он теперь указывает не на тех, кто мог быть свидетелем Бога, когда, возможно, все будут удалены с земли (как мы видели в описании жатвы в конце); но теперь, когда мы имеем всю полноту свидетельства славы здесь, на земле, этот перст указывает, так сказать, на небеса, показывая, что некоторым образом, не раскрытым в этой главе для земли, будет существовать связь воскресения и небесной славы с днём Господа. Теперь это становится ясно из Нового Завета, где все изложено весьма понятно. В сущности, свидетельство Нового Завета полностью основано на том, что является здесь всего лишь дополнительным обстоятельством. Короче говоря, нам надлежит возлагать все надежды на небеса; и, соответственно, Новый Завет представляет это как выдающуюся истину, какой она должна была быть по мудрости Бога. Но в отношении земного народа мы видим выдающееся положение, предоставленное его земной части , хотя и небесная часть тоже не забыта.

Левит 24

В главе 24 предписания и условия излагаются весьма характерным образом. Сначала отдаётся приказание сынам Израиля, чтобы они принесли “елея чистого, выбитого, для освещения”. Этот приказ должен был отдать первосвященник, дабы непрестанно горел светильник пред Богом. Наряду с этим должно было поддерживаться свидетельство Израиля по плоти, хотя и не без Христа и благоухания его благодати пред Богом. “И положи их в два ряда, по шести в ряд, на чистом столе пред Господом; и положи на (каждый) ряд чистого ливана, и будет это при хлебе, в память, в жертву Господу; в каждый день субботы постоянно должно полагать их пред Господом от сынов Израилевых: это завет вечный”. Эти хлебы предназначались для еды Аарону и его сыновьям. Таким образом, мы имеем постановление о том, что должно быть вечное свидетельство, хотя не исключено и его прерывание, как, увы, нам всем известно! Это случилось по произволению Бога. И все же Бог будет верно охранять то, что соответствует его сущности; и, как также нам известно, именно небесное свидетельство приходит на смену, когда терпит крушение земное домостроительство. Итак, хотя это могло бы показаться здесь несколько странным, каждый думающий человек, на мой взгляд, усмотрит в этом мудрость. Великий первосвященник поддерживает свет на протяжении всей долгой ночи истории Израиля.

И в то же время мы имеем нечто противоположное этому. “И вышел сын одной Израильтянки, родившейся от Египтянина, к сынам Израилевым, и поссорился в стане сын Израильтянки с Израильтянином”, и в ссоре он хулил “имя (Господне)”. Этот случай, я убеждён, умышленно сохранён здесь наряду с предшествующими. Сами израильтяне как единое целое подвергались этому чудовищному злословию. Поэтому то, что могло бы показаться довольно необычной связью (особенно после того, как уже было сказано о праздниках), на самом деле как нельзя лучше отвечает данной ситуации. Иначе говоря, мы имеем серьёзное доказательство того, что народ, которому следовало быть средством благословения всех остальных народов, сам подвергся злословию и оказался повинен в самом тяжком грехе - в хулении имени. Мы знаем, как это произошло; нам известно, как израильтяне обошлись с тем, кто есть Слово Бога и кто открыл Отца, с тем, кто был и есть сам Господь. Нам хорошо известно, как израильтяне, уступив мнениям мира сего (как здесь сказано: сын израильтянки, родившейся от египтянина), сделавшись жертвой плотской мудрости в отношении к Мессии, стали повинны в отречении от Бога в лице Иисуса Назорея и в хулении имени Господа. Поэтому они и подверглись злословию, которое привело бы их к концу, если бы не милость Бога, который знает, как поступить даже в самом безнадёжном случае. И действительно, по отношению ко всему народу это осуждение окончательное. И только остаток этого народа станет сильной нацией в тот день, который уже недалёк. На отступников же падёт беспредельный гнев.

Суд над свершившим это зло вносит некоторые необходимые различия, и в завершение данной главы открывается горькая истина о заслуженной каре. Иудей и пришелец за содеянное зло должны были быть наказаны одинаково.

Левит 25

В главе 25 для полного завершения картины добавлен ещё один штрих; речь идёт о регулировании закона о субботе, не только для людей, но и для земли, не только о субботнем годе, но и о полном юбилее - в основе всего лежит все тот же закон о субботе. {Даже Эвальд (несмотря на его искреннее непонимание элогиста, раннего элогиста, иеговиста и его редакции, не говоря уже - Второзакония) поражён постоянным повторением семиричных чисел в разнообразных циклах, днях, неделях, месяцах, годах от начала и до конца закона, что есть явный признак того, что вся система отсчёта времени и времён года в нем является плодом одного разума. Дело в том, что это наблюдается во всем еврейском Писании от Бытия до Даниила, книги, где в главе 9 мы видим тот же самый принцип, но выраженный в несколько иной, своеобразной форме. И это тем более поразительно, что имел место такой основательный переход от пасторального образа кочующих отцов к земледельческой сущности этих праздников, которые сыны Израиля стали отмечать после того, как Бог во времена законодателя отметил их глубоко исторической печатью в знак грядущих добрых времён. Тот единственный разум был божественным разумом. Давайте пожелаем быть неучёными, чтобы поучиться! Соответственно, в этой главе говорится о самой благословенной привилегии, дарованной милостью Бога, но которая становится довольно жалкой при вмешательстве человека. Пренебрежение субботним днём (не только как днём недели, но и субботой покоя земли) определялось Богом как событие, действительно влияющее на историю избранного народа.} Соответственно этому данная глава выражает чрезвычайно благословенную привилегию под властью Бога благости, но это становится весьма жалкой вещью, когда вмешивается человек. Пренебрежение субботой - не только в недельной форме, но и в более широком масштабе всей страны - было отмечено Богом как факт в истории избранного народа.

Каковы же действия руки Бога? Предположим, что по причине какого-то беззакония земля была отнята у тех, за кем Бог закрепил её; тогда юбилей был тем божественным, который позволял сохранить его собственное право непоколебимым. Ибо, по правде говоря, израильтяне были лишь временными владельцами; хозяином земли был Бог. Поэтому Бог сохраняет землю в своей собственности. “И насчитай себе семь субботних лет, семь раз по семи лет, чтоб было у тебя в семи субботних годах сорок девять лет; и воструби трубою в седьмой месяц, в десятый (день) месяца; в день очищения вострубите трубою по всей земле вашей; и освятите пятидесятый год, и объявите свободу на земле всем жителям её; да будет это у вас юбилей; и возвратитесь каждый во владение своё, и каждый возвратитесь в своё племя. Пятидесятый год да будет у вас юбилей: не сейте и не жните, что само вырастет на земле, и не снимайте ягод с необрезанных лоз её; ибо это юбилей; священным да будет он для вас; с поля ешьте произведения её. В юбилейный год возвратитесь каждый во владение своё”. Какими бы ни были несчастья, печали, страдания, какие бы грехи ни отчуждали землю у тех, кто временно арендовал её у него, юбилейный год очищает всех. Эта земля должна была возвратиться к владельцу. Он имел полное право на неё и, несомненно, сохранил бы своё собственное право благословлять свой собственный народ. Таков извечный путь милосердия. Таким образом, мы видим, что праведность, слово, такое ужасное для слуха грешного человека, когда им овладевает божественная благодать, становится единственной надеждой для падшего. Как и везде, “благодать воцарилась через праведность к жизни вечной Иисусом Христом”. Так происходит с нами, верующими в Иисуса; но для них это откроется в подтверждение того, что обещал Бог, когда они своими грехами воспрепятствовали обещаниям так, как только может сделать человек. Бог исполнит эти обещания, будучи милосерд, и исполнит их для своего народа в грядущий день славы.

Закон юбилея - замечательный пример влияния иудейских обрядов на духовное поведение. Таким образом, иудей мог воспользоваться этим законом, чтобы взыскать стоимость своей земли не пропорционально её ценности, а в зависимости от исчисления лет после пятидесятилетнего юбилея. Поэтому написано: “Если будешь продавать что ближнему твоему, или будешь покупать что у ближнего твоего, не обижайте друг друга; по расчислению лет после юбилея ты должен покупать у ближнего твоего, и по расчислению лет дохода он должен продавать тебе; если много остаётся лет, умножь цену; а если мало лет остаётся, уменьши цену, ибо известное число лет жатв он продаёт тебе. Не обижайте один другого; бойся Бога твоего, ибо Я Господь, Бог ваш”. Покупая или продавая землю, они должны были руководствоваться этим законом.

Для христианина пришествие Господа всегда близко, и он, если верен, будет измерять все согласно этому мерилу. Вот почему апостол Павел говорит: “Время уже коротко, так что имеющие жён должны быть, как не имеющие; и плачущие, как не плачущие; и радующиеся, как не радующиеся; и покупающие, как не приобретающие; и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся; {Или “не пользующиеся им полностью”. Это не является “обвинением” мира, что выражалось бы словом “parakhromenoi”, тогда как здесь используется слово “katakhromenoi”, означающее использование для себя, а не для Господа.} ибо проходит образ мира сего”. Поскольку сокровища и земные блага потеряют всякую ценность в тот день, то эта надежда, согревающая нашу душу, поможет нам одержать победу, ибо это та победа, которая преодолеет мир, и даже нашу веру. Я допускаю, что имеется ещё более глубокая и более испытывающая сила, которая делает тот день таким, какой он есть; но Он сам отметил, как опасно говорить в своём сердце: “Не скоро придёт господин мой”.

Ведь мы не можем не ждать с любовью явления Господа Иисуса, когда Он принесёт избавление человеку и твари от долгого и мучительного рабства под властью дьявола и от гибельного воздействия проклятия. Ибо сама тварь также будет освобождена от рабства тления, получит свободу и будет пребывать в славе чада Бога. Мы явимся той огромной и благодатной переменой во всей вселенной, которая принесёт славу его имени и прославит Бога, пославшего его, этого второго человека.

А между тем иудеям следует тревожиться не больше, чем христианам и язычникам, не знающим Бога. “Исполняйте постановления Мои, и храните законы Мои и исполняйте их, и будете жить спокойно на земле; и будет земля давать плод свой, и будете есть досыта, и будете жить спокойно на ней. Если скажете: что же нам есть в седьмой год, когда мы не будем ни сеять, ни собирать произведений наших? Я пошлю благословение Моё на вас в шестой год, и он принесёт произведений на три года; и будете сеять в восьмой год, но есть будете произведения старые до девятого года; доколе не поспеют произведения его, будете есть старое. Землю не должно продавать навсегда, ибо Моя земля: вы пришельцы и поселенцы у Меня; по всей земле владения вашего дозволяйте выкуп земли”.

Весьма интересно будет отметить то, с каким сочувствием в оставшихся стихах этой главы (ст. 25-55) Бог подробно останавливается на всех возможных превратностях израильтян в их нужде. Сначала говорится о том, что брат обеднеет и продаст от своего владения (ст. 25 и далее); затем - что брат обеднеет и придёт в упадок и будет нуждаться в поддержке или облегчении своей участи (ст. 35 и далее); затем, что бедный брат продастся либо иудею (ст. 39 и далее), либо пришельцу (ст. 47 и далее), но в каждом случае указывается право Господа на своих рабов. Нам никогда нельзя забывать милосердие Господа нашего Иисуса Христа, который, будучи богатым, все же ради нас стал бедным, чтобы мы через его бедность могли стать богатыми! Несомненно, если мы последуем его путями, то не только возрадуемся и обновимся в нем теперь, но и получим вознаграждение от него в тот день.

Левит 26

Глава 26 торжественно продолжает, теперь уже не в иносказательной форме, пророческую историю израильского народа и предупреждает израильтян о том, что все будет зависеть от того, как они будут исполнять свои обязательства, лежащие в основе закона. Какой контраст это представляет по отношению к юбилею, за исключением конца главы! Разумеется, я не буду останавливаться на этом подробно. Следует только сказать, что Бог не завершает этого своего испытывающего слова, не напомнив о своём завете, как сказано, о завете с Иаковом, и о своём завете с Исааком, и о своём завете с Авраамом. Здесь Он необычайно выразительным образом говорит о своём завете с каждым из них; так что даже из уст того, против кого они так долго и упорно грешили, в тот день должно было прозвучать троекратное свидетельство его милосердия. “И Я, - говорит Он, - и землю вспомню”. Итак, мы видим здесь связь с предыдущей главой и то, каким исключительно совершенным образом поддерживается божественный порядок даже там, где наша бесчувственность часто мешает нам ощутить это. “Тогда как земля оставлена будет ими и будет удовлетворять себя за субботы свои, опустев от них [ещё одно связующее звено с тем, о чем говорилось до этого], и они будут терпеть за своё беззаконие, за то, что презирали законы Мои и душа их гнушалась постановлениями Моими, и тогда как они будут в земле врагов их, - Я не презрю их и не возгнушаюсь ими до того, чтоб истребить их, чтоб разрушить завет Мой с ними, ибо Я Господь, Бог их; вспомню для них завет с предками, которых вывел Я из земли Египетской пред глазами народов, чтоб быть их Богом. Я Господь”. Таким образом, подробно изложив те беды и ужасы, которые должны были постигнуть людей за их греховность, Бог вновь напоминает им, кто Он. Но какими бы ни были вынужденные перемены в домостроении Бога по причине изменения самих людей (увы, они сменяют лишь одну форму греха и суждения на другую) {Присущее рационализму неверие обнаруживает себя здесь в своём стремлении избавиться от того явно божественного элемента. Поэтому одним из предположений рационалистов является то, что не существовало вообще никакого пророчества; они даже склонны изменить время написания главы 26 третьей книги Моисея (Левит) и предположить, что она написана другим автором (псевдо-Моисеем) примерно в то же время, когда происходили события, которые автор считает предсказаниями. Такое вот поспешное обвинение в обмане выносят они святым авторам; и это говорит об их нравственном состоянии. Люди склонны судить о других по себе. Но на самом деле заключение 26-ой главы не является уже исполнившимся пророчеством, на которое Господь Иисус (Матф. 23, 39) налагает свою печать, а Святой Дух - свою через апостола Павла (Рим. 9, 26-31).}, Бог, неизменный и вечно живой Бог, давший им это особое имя, Бог в присущей ему неизменности явит им милость, когда придёт, чтобы осуществить своё право - право царствовать.

Левит 27

Из последней (27) главы мы можем узнать, что именно все будет упорядочено, когда наступит тот день. Едва ли стоит говорить об этом сейчас. Ибо большей частью об этом говорится как об обете, о “посвящении Господу”. Этот обет может иметь различные формы, например, обет “посвятить Господу” самого себя или свою собственность и то, что было подвергнуто проклятию (например, когда враги преданы гибели). Но главное, что здесь следует отметить при беглом обзоре, так это тот факт, что все посвящаемое Господу сначала должен был оценить священник, но этот священник был подчинён другому, тому, что в данной главе именуется как “твоя оценка”, т. е. оценка Моисея. Поэтому Моисей действует как бы от имени Господа Иисуса Христа в другом качестве, а не просто как священник. В этом не может быть сомнений. Короче говоря, речь идёт о Мессии, который подобен Моисею, но несравненно более великий, чем этот законодатель, и Он явится не просто царственным сыном Давида, подтверждающим свои права на землю во благо своего собственного народа, но Господом, имеющим единственно достойный образ себя и своей славы. Тот самый благословенный Иисус, который однажды сошёл на землю, чтобы свершить дело искупления для людей, затем будет действовать как судья всего, что отдано ему. И Он вникнет в каждый вопрос с присущей ему милостью и мудростью, всегда защищая людей не только по справедливости, но и по безграничной милости самого Бога.

Числа

Числа 1

Даже бегло просмотрев содержание этой книги, нельзя не почувствовать, как атмосфера описанных в ней событий отличается от той, что присуща книге Левит. И это тем более поразительно, потому что любому верующему человеку совершенно понятно, что оба эти произведения были написаны одним и тем же вдохновлённым автором. Поэтому ничто другое не показывает более ясно тот путь и то мерило, когда цель Бога задаёт тон книге, в которой Он сообщает свои намерения своему народу, хотя было бы вполне достаточно показать ту же человеческую руку, которую Он использовал. В одинаковой мере явлена здесь и вся полнота божественной мудрости, поскольку особые формы её также подходят для того, чтобы заставить наши беззаботные умы усвоить божественную истину.

Особая цель книги Чисел - показать странствия израильтян через пустыню, и показать это в образах, что характерно для Писания. Уже не говорится о доступе к Богу. Об этом говорилось в книге Левит, где на передний план выступает скиния собрания, через которую Бог сообщался с Моисеем, давая ему наставления, а также с Аароном, или же наставлял народ через Моисея. В книге Чисел Дух Бога видит перед собой скорее пустыню, чем святилище. Мы, конечно же, увидим и святилище, но речь здесь идёт не о приближении к Богу, как в предыдущей книге, а о поведении народа Бога на земле. Я говорю “на земле”, потому что не всегда земля представлена нам, как здесь, пустыней, но это - земля даже тогда, когда Господь Иисус примет царство. Мы убедимся в важности этого замечания ещё до того, как закончим обсуждение книги Чисел. И все же повсюду земля представляет собой сцену, через которую проходят искупленные Господом.

Поэтому первое, что открывается нам, - это то, что мы теперь должны, осмысливая, наблюдать те различные испытания, через которые израильтяне должны были пройти, время от времени сталкиваясь с врагами; пройти там, где постоянные опасности подстерегали их, где этот народ мог проявить и на самом деле проявлял недостаточную зависимость от Бога и даже восставал против него, совершая ужасные и роковые грехи.

По мудрости Бога было необходимо совершить перепись всех сынов Израиля. Это следовало сделать прежде всего с той целью, чтобы исчислить всех израильтян мужского пола, пригодных для войны; но мы обнаруживаем и то, что это исчисление преследовало и другие цели помимо военных. Короче говоря, какая бы особая цель ни ставилась в каждой части этой книги, Бог внушает нам одну и ту же мысль: Он заботится о каждом, принадлежащем ему, и проявляет к каждому свой интерес. Эта истина чрезвычайно проста, но она, несомненно, приносит полное успокоение душе; и это, заметим, относится к земле. Мы все в состоянии понять то, как отрадно ощущать себя исчисленным для небес, и к этому обычно обращены сердца большинства людей, но даже те, кто с безмятежным сердцем взирает на постановления Бога, сохраня их для вечности, склонны забывать тот настоящий интерес, который Господь проявляет ко всем нашим поступкам, путям, конфликтам и испытаниям. Именно об этом говорится в самом начале книги.

После исчисления всего народа Израиля, внимание привлекается к исключительному положению колена Левия. Поэтому сказано: “Только колена Левиина не вноси в перепись, и не исчисляй их вместе с сынами Израиля; но поручи левитам скинию откровения и все принадлежности её и все, что при ней; пусть они носят скинию и все принадлежности её, и служат при ней, и около скинии пусть ставят стан свой”. Эти два факта истинны (что на первый взгляд могло бы показаться противоречивым и даже несовместимым); и Бог даёт нам ощутить радость обоих. В одном случае перепись имеет отношение к тем, кого Бог подвергает испытаниям и побуждает к действию, но ещё не к абсолютному противодействию, что оставлено для книги Иисуса Навина. Тем не менее, здесь имеют место столкновения, в которых, как всегда, испытывается терпение людей: здесь, в пустыне, проходят испытания людей Бога. Но есть и другая истина, которую нам также необходимо усвоить и которая не менее утешительна для нашей души: мы не только люди Бога и все исчислены им, как те, на кого Он полагается, как бы ни развивались события, с кем бы нам ни приходилось сражаться, проходя через пустыню; но мы должны служить ему и, прежде всего, в его святилище. С этой точки зрения исчисление народа как воинства было бы не ко времени. Ведь цель - наложить на службу печать неземного характера, и наложить её, несомненно, во время земного пути. В то же самое время исключение из этой переписи колена Левия было настолько же важным, как и интерес к исчислению сынов Израиля по числу имён среди испытаний. Левиты, отделённые от всех остальных, таким образом, выпадают из общего исчисления и рассматриваются как освобождённые для служения Богу, и не было необходимости внушать им любым подобным способом, что Бог заботится о них.

Обе эти истины направлены на то, чтобы мы поняли их особое значение для христиан. Соответственно этому, те же самые личности, которые, с одной точки зрения, служат типичным примером исчисленных сынов Израиля по родам, с другой точки зрения, являются левитами, не исчисленными по той причине, что принадлежат исключительно Богу. И это двойственное положение. Было бы нелегко в качестве доказательства привести пример, который в большей степени показал бы то, как важно правильно трактовать эти символы, поскольку природный рассудок всегда склонён противопоставлять друг другу эти два понятия, делая вывод, что левиты противопоставлялись остальным коленам сынов Израиля. Поэтому то, что выражает тот или иной символ, следует рассматривать совершенно иным образом. Насколько это не следует априори, настолько верно обратное; и эти символы определяют различные отношения одних и тех же прототипов. Ведь правда, что когда мы думаем о христианине, мы должны помнить слова Духа Бога в Новом Завете: “Все ваше”. Не имеет значения то, что сыны Израиля были исчислены; то и другое верно для христиан (конечно, не в том же самом смысле, но в определённых отношениях это одинаково верно).

Числа 2

Во второй главе говорится о размещении стана. Здесь мы открываем для себя ещё один важный принцип: скиния располагается в центре, и все колена Израиля должны располагать свой стан вокруг скинии собрания перед ней. “Сыны Израилевы должны каждый ставить стан свой при знамени своём, при знаках семейств своих”. Далее мы читаем: “С передней стороны к востоку ставят стан: знамя стана Иудина по ополчениям их, и начальник сынов Иуды Наассон, сын Аминадава [Бог всегда настаивает на установлении своего порядка], и воинства его, вошедших в исчисление его, семьдесят четыре тысячи шестьсот; после него ставит стан колено Иссахарово, и начальник сынов Иссахара Нафанаил, сын Цуара, и воинства его, вошедших в исчисление его, пятьдесят четыре тысячи четыреста; (далее ставит стан) колено Завулона, и начальник сынов Завулона Елиав, сын Хелона”. Снова мы видим, что Иуда проходит перед нами. “Знамя стана Рувимова к югу”. Затем упоминается о Симеоне. После всего этого сказано: “Когда пойдёт скиния собрания, стан левитов будет в середине станов. Как стоят, так и должны идти, каждый на своём месте при знамёнах своих”. Затем сказано, что знамя стана Ефрема расположено к западу, а к северу - знамя стана Дана.

Таким образом, скиния откровения была окружена левитами с целью выражения их особой и исключительной преданности в служении Богу, ибо они не были предназначены для исполнения военных обязанностей или для осуществления каких-либо целей на земле, кроме как несения службы в святилище Бога. Они шли в центре по шесть с каждой стороны скинии. Таков был порядок движения. И действительно, они выстраивались в таком порядке, когда располагались лагерем. Отметим, однако, последующее изменение в построении, но об этом я больше ничего не скажу до тех пор, пока не наступит для этого время. В заключение главы, как итог всему предыдущему, сказано: “Вот вошедшие в исчисление сыны Израиля по семействам их. Всех вошедших в исчисление в станах, по ополчениям их, шестьсот три тысячи пятьсот пятьдесят. А левиты не вошли в исчисление вместе с сынами Израиля, как повелел Господь Моисею. И сделали сыны Израилевы все, что повелел Господь Моисею: так становились станами при знамёнах своих и так шли каждый по племенам своим, по семействам своим”.

Числа 3

В третьей главе мы более подробно узнаем о том, что представляет для нас ещё больший интерес. Речь теперь идёт не об общем порядке построения воинства Израиля, а в большей степени касается служения левитов. Это особым образом касается нашего поведения здесь, на земле. О священнослужении замечательным образом сказано в книге Левит, в то время как о служении левитов говорится в книге Чисел. В этом плане “Левит” не совсем удачное название для предыдущей книги. Ведь по правде говоря, более подробно о служении левитов мы узнаем из книги Чисел, а не из книги Левит. Мы должны помнить, что название “Левит” дано не по божественному внушению. Это название просто взято из греческого перевода; иначе говоря, название этой книге дал человек, и я нисколько не боюсь утверждать это. Называя эти книги, иудеи просто цитировали первое слово в каждой книге. В книге Чисел нашему вниманию представлено хождение в служении. В книге, описывающей доступ к Богу, настолько же ясно говорится о священстве, насколько здесь сказано о служении левитов. Замечание, касающееся священнослужения, также касается и того, что верно в отношении служения левитов; то есть христианин, который, с одной точки зрения, принадлежит Израилю, с другой - левитам, не в меньшей степени является священником. Только священство указывает на приближённость к самому Богу в небесном святилище, и указывает уже не символически, а реально, тогда как служение левитов связано со служением во святилище, пока народ Бога проходит свой земной путь. Из этого следует, что священнические обязанности верующего носят куда более высокий характер, чем его служение как левита, выражаясь, так сказать, языком символов. В одном случае мы имеем дело с самим Богом; мы приближаемся к нему в том смысле, в каком ему близок Христос - так же, как Он близок к нам. В другом случае мы имеем то, что является святым долгом, и этот долг имеет непосредственное отношение к человеку и земле, пока мы прокладываем свой путь в этом мире. Именно об этом последнем мы должны узнать сейчас более подробно.

Поэтому в третьей главе нам открываются имена сыновей Аарона, занимающих высочайшее положение среди левитов: “... Первенец Надав, Авиуд, Елеазар и Ифамар; это имена сыновей Аарона, священников, помазанных, которых он посвятил, чтобы священнодействовать”. Затем упоминается, что двое старших, Надав и Авиуд, умерли, а Елеазар и Ифамар остались священниками при Аароне, “отце своём”.

Далее показана цель, с которой все это было сказано: “И сказал Господь Моисею, говоря: приведи колено Левиино, и поставь его пред Аароном священником, чтоб они служили ему”. Ясно, что здесь имеется в виду не евангельское служение, и понятно, почему евангельское служение является не просто служением в мире, но и для мира. Здесь речь идёт о служении в мире, которое никоим образом не даёт знать миру о благодати Бога. Время для этого ещё не настало. Это характерно для христианства, и не могло иметь места прежде, чем свершилось великое дело искупления. Поэтому мы не находим ничего, что имело бы прямое отношение к свидетельскому служению, за исключением смутного образа и общего принципа; но зато очень много говорится о другом служении, которому отводится (и следует отводить) надлежащая роль в нашей жизни на земле. Это показано с помощью различных родов колена Левия.

Самое главное и существенное, что заключается в этом символе, - это связь данного служения с первосвященником, с самим Христом. Отделите служение в любом виде, отделите служение святых от Христа, пребывающего перед лицом Бога, и оно станет ложным, извращённым. Даже если бы это произошло лишь частично, все равно ослабляется драгоценный источник утешения. Поэтому самым важным является то, что прежде всего сообщает нам Дух Бога: хотя священство и служение сами по себе существенно важны, мы всегда должны помнить, что служение - это дар от Бога и оно тесно связано с тем, кто является образом великого первосвященника. Оно осуществляется для прославления его, для завершения того, что связано с ним. То, что следует совершить на земле, может быть совершено должным образом лишь в подчинении ему и зависит от положения его как первосвященника. Неверный принцип, который извратил служение на земле, заключался в том, что люди фактически связывали это служение с церковью, а не с Христом. Я не боюсь сказать, что это неизбежно, хотя и не в смысле того, что те, кто несёт эту службу, возможно, исполняют её недобросовестно, как утверждают люди. Никто не может отрицать и обновления души. Мы также должны помнить о том, как уже было замечено, что здесь не рассматривается истинное служение евангелию.

Если же мы думаем не просто о человеке или о душах, получающих помощь и т. д. , если мы думаем о славе Бога, то, отделяя его служение от Христа, того, кому оно действительно принадлежит и кому оно передано Богом, и ставя его в подчинение церкви, мы тем самым полностью лишаем всякое свидетельство на земле подчинения его воле и славе. Поэтому служение становится либо чем-то эгоистичным, превратившись в некое мирское исповедание, или же обычным сектантским тщеславием - то и другое является отвратительными проявлениями плотского и мирского, к чему это служение скатилось благодаря козням дьявола. В любом случае, говоря без преувеличения, служение, лишённое связи с Христом, лишается своего собственного достоинства, потому что перестаёт содействовать его славе.

Отделённое от Христа и связанное с земным родом, служение теряет связь с тем, что единственно гарантирует ему истинность, святость и сохраняет его небесную сущность. Оно так или иначе становится зависимым от мира сего, потеряв непосредственную связь с самим Христом, с тем, кому Бог отдал его. Даже если бы служение было отдано во власть церкви, вместо того, чтобы перейти в руки Христа, оно неизменно приводит к самодовольству или к угождению другим и поэтому к мирским поступкам или эгоизму в любом его проявлении. Итак, мы видим, как самая суть истины открывается здесь в следующих словах: “Отдай левитов Аарону и сынам его в распоряжение: да будут они отданы ему из сынов Израилевых; Аарону же и сынам его поручи, чтобы они наблюдали священническую должность свою; а если приступит кто посторонний, предан будет смерти”.

Далее, начиная со стиха 11, раскрывается другая истина: “И сказал Господь Моисею, говоря: вот, Я взял левитов из сынов Израилевых вместо всех первенцев, разверзающих ложесна из сынов Израилевых; левиты должны быть Мои, ибо все первенцы - Мои; в тот день, когда поразил Я всех первенцев в земле Египетской, освятил Я Себе всех первенцев Израилевых от человека до скота; они должны быть Мои. Я Господь”. То есть мы узнаем, что левиты особым образом были взяты Богом вместо первенцев Израиля, которые были избавлены от смерти в тот день, когда Египет посетил ангел смерти. Они были искуплены кровью и считались принадлежащими Богу. Вместо первенцев Израиля Он принял левитов: “Они должны быть Мои”. Таким образом, они постоянно свидетельствовали о том, что Богу принадлежат все первенцы Израиля от человека до скота. Благодать Бога освободила тех, кому они соответствовали, в день суда. Следовательно, левиты, будучи таким образом отмеченными милостью - той великой и особой милостью, которая избавила израильтян от гибели в Египте, как нельзя лучше подходили для несения службы в святилище. Кто может позволить себе взяться служить Богу, не зная, что Бог признал его на основе искупления? Служению предшествует спасение, если мы слушаем Бога и избегаем того, от чего предостерегает Господь и его апостол (Матф. 7, 22; 1 Кор. 9, 27).

Но существует нечто, гораздо более ценное, чем это. “Исчисли сынов Левииных по семействам их, по родам их; всех мужеского пола от одного месяца и выше исчисли. И исчислил их Моисей по слову Господню, как повелено”. Теперь мы видим их особое исчисление согласно положению, предписанному каждому их роду. Здесь они исчислены (отдельно от сынов Израиля, но все же исчислены) от младенческого возраста, будучи предназначенными для служения задолго до того, как смогли бы начать его (ср. Гал. 1, 15). Их численность указана до утверждения их права служить; но от своего младенчества они исчислены отдельно по благодати и воле Бога. Было три главных рода: род Гирсона, Каафа и Мерари. Эти родоначальники вместе со своими сыновьями были предназначены каждый к определённому роду службы, как указано в главе 4, где они заново исчислены от тридцати лет и выше. Это также имеет большое значение. Фактически нет ничего более важного, чем то, что каждый слуга Бога обязан знать порученную ему Богом работу; зная её, он должен оставаться верным своему делу. Кроме того, не менее важно никогда не вмешиваться в службу других. Над всем этим стоит Господь. Он разделяет согласно своей воле. С одной стороны, мы должны проявлять уважение, тогда как с другой - нет ничего более прекрасного, чем взаимное подчинение друг другу по милости Бога и со страхом Бога. Этот же самый принцип должен заставить нас ревностно остерегаться посягательства на то, чего мы сами не в состоянии понять должным образом. Я считаю достаточно верным то, что каждый святой имеет вверенное ему Господом дело, которое никто, кроме него, не может выполнить должным образом. Для нас весьма важно определить, в чем оно заключается, а также то, что мы должны безоговорочно доверять Богу, выполняя порученное, доверять как выкупленные для него. Мудрость других, возможно, сможет помочь нам найти это дело; ибо существует много путей, по которым мы приходим к убеждению в том, что именно это дело Бог предназначил нам исполнить.

Истинное христианское служение не может быть обосновано в том простом внешнем виде, в каком оно было предписано Израилю. Как и все остальное в христианстве, оно зависит от веры, а не от семейства или родственной связи, что на деле имело место среди израильтян, людей плотских. Но то, что считалось правильным среди израильтян с точки зрения плоти, мы больше не считаем верным в духовном смысле. Мы должны помнить это. Я уверен, что вы обретёте великую силу прежде всего в том, что вы поставите между своей душой и Господом то дело, в котором вы испытаете его власть и его благословение по отношению к вам. Несомненно, ныне пришёл назначенный час, час трудов и служения, пока мы живём в этом мире. Возблагодарим же Бога за то, что имеем ещё более лучшее положение - святилище, где все основано на великом деле искупления, благодаря которому мы покоимся в мире с Богом и в общении его любви, приближаясь к Богу в имени Господа нашего Иисуса Христа. Благодаря этому мы знаем, чему поклоняться, пребывая здесь, на земле. К этому, как мы видим, книга Левит имеет большее отношение, чем книга Чисел.

Однако кроме привилегии быть поклонниками, мы имеем своё дело, и в отношении славы Бога крайне важно, чтобы мы были прямодушными, преданными, уважающими друг друга, не мешающими друг другу, а помогающими в братской любви. Несомненно, благодать учит нас, как мы должны поступать в отношении друг друга, ревностно стремясь к тому, чтобы каждый из нас выполнял те обязанности, которые угодны Богу. Это вполне понятно в тех точно выраженных указаниях, которые Дух Бога даёт сыновьям Левия. И мы видим, как Он осторожен в своём высшем выборе; ибо воля человека не имеет к этому никакого отношения. Речь шла вовсе не об избрании тех, кто, казалось, мог лучше всех нести брусья, завесы или остальные принадлежности святилища. Бог устроил все это без какого бы то ни было вмешательства человека. Он сам избрал подходящих для этого людей. Где ещё можно найти счастье, как не в искреннем исполнении воли Бога?! Ничто не может быть более приятным. Наш Господь Иисус показал нам это. Для него пищей было исполнять волю своего Отца; это должно стать пищей и для нас.

Левиты показали нам служение особого рода и орудия особого порядка по воле нашего Бога: мы обнаруживаем точные указания для всех. “Вот роды Левиины по семействам их. От Гирсона род Ливни и род Шимея: это роды Гирсоновы. Исчисленных было всех мужеского пола, от одного месяца и выше, семь тысяч пятьсот. Роды Гирсоновы должны становиться станом позади скинии на запад; начальник поколения сынов Гирсоновых Елиасаф, сын Лаелов; хранению сынов Гирсоновых в скинии собрания поручается скиния [наружное сооружение] и покров её, и завеса входа скинии собрания, и завесы двора и завеса входа двора, который вокруг скинии и жертвенника, и верёвки её, со всеми их принадлежностями”.

Затем мы узнаем о Каафе. “От Каафа род Амрама и род Ицгара, и род Хеврона, и род Узиила: это роды Каафа”. Число их указано, и сказано, что свой стан они должны были ставить по южную сторону скинии. Все было установлено с особой тщательностью. Бог желал избежать беспорядка в сохранении скинии и не допустить своеволия человека. Он хотел сделать самым смиренным делом на земле - дело искреннего подчинения. Им поручалось, как мы догадываемся, самая почётная служба: “... в хранении у них ковчег, стол, светильник, жертвенники, священные сосуды, которые употребляются при служении, и завеса со всеми принадлежностями её. Начальник над начальниками левитов Елеазар, сын Аарона священника; под его надзором те, которым вверено хранение святилища”.

Затем речь идёт о сыновьях Мерари, которым было вверено охранять брусья скинии (ст. 36): “ Хранению сынов Мерари поручаются брусья скинии и шесты её, и столбы её, и подножия её и все вещи её, со всем устройством их”. Таким образом, становится ясно, что все было справедливо распределено согласно разуму Бога.

То, на что здесь обращено внимание, является весьма существенным для практического применения. Мы обнаруживаем, что в служении чад Бога, в тех, например, что служат словом, но не ограничиваются им, эти различия постоянно имеют место. Существуют те, чьё благословенное положение есть жизнь в самом Христе, кто радуется пребыванию в его благодати, кто глубоко восхищён его личностью, его божественной славой, его исключительной преданностью Отцу. Мне нет необходимости говорить о том, что нет другого служения, исполненного более высоких целей, чем это; да и что в самом деле может быть столь же высоким? С другой стороны, имеются и такие, кто занят тем, что являет Господа людям. Совершенно ясно, что завесы, скиния, вся её наружная часть являют Христа не столько пред Богом, сколько перед человеком. Предыдущий вид служения в большей степени содействует духу поклонения, последующий больше приспособлен к потребностям человека. Эту разницу можно лучше понять, уяснив себе, что в первом случае речь больше идёт о ценности Христа, а в последнем - о бесценности его путей; в первом случае больше интересует вопрос о том, кто Он и что Он значит для Бога, чем то, в каком образе появляется Он перед земным человеком как средство примирения между Богом и человеком и, следовательно, как благодатное средство удовлетворения нужд человека.

Очевидно, что те, кто перевозил в своих повозках скинию, её покров и завесы, исполняли службу Гирсона в сравнении с теми, кто перевозил священные сосуды святилища. И опять-таки между теми двумя существовало то, что поддерживало завесу. Следовательно, это, по-видимому, не символизировало такой внешний труд, как служение сыновей Гирсона; с другой стороны, это не предполагает такого близкого союза с Христом и его оружием, как обязанности, вверенные сыновьям Каафа. Все это может пригодиться для того, чтобы показать, как все, явленное в служении этих разных левитских семейств, имеет очевидное влияние на всевозможные формы, оттенки и характер земного служения словом.

Та же самая истина имеет ещё более важные последствия, ибо мы не должны ограничиваться служением словом, хотя оно и имеет определённое значение. Однако существует также служение в молитве, в бережной любви и заботе о других, в непритязательном интересе ко всему, что имеет отношение к Господу и к принадлежащим ему. Об этом нельзя забывать. Существует много душ, которые вовсе не выглядят тружениками в глазах людей, но которые, по моему убеждению, выполняют гораздо более важную функцию для блага тех, кто лишь кажется таковыми, подбадривая и укрепляя пред Богом тех, кто должен сделать больше, принимая на себя всю тяжесть, весь грохот и все удары той брани, которая неизбежна на земле, пока дьявол ещё в силе на ней.

И все это мы должны и можем попытаться понять. Но главное заключается в том, что когда мы действительно поймём это, мы не должны останавливаться на этом; ибо какая польза от истины, если мы не стремимся, обладая ею, к славе Господа? Разве она не ведёт к такому глубочайшему осуждению? Поэтому нет никого, за кого можно было бы так же опасаться, как за самих себя - за вас и меня, если мы неосторожны. Чем легче Богу вывести нас из-под власти страшного предания со всеми его помрачающими сознание и ослепляющими рассудок чудесами, тем скорее Он приведёт нас к своему Собственному Слову, подвергнув нас свободному воздействию Святого Духа, так, чтобы мы могли насладиться благодатью и истиной Христа; но опасность, позор и боль становятся гораздо больше, когда мы либо сами ведём себя недостойно, либо не принимаем всерьёз, когда другие позорят имя Господа Иисуса. Подобное безразличие, если оно существует наряду с более глубоким познанием Слова Бога, ещё больше обостряет противоречие с тем драгоценным выражением присущей ему благодати. Несмотря на это, будьте уверены, что не только другим угрожает подобная опасность соскользнуть с пути, но когда оступаются те, кто обладает лучшим познанием, то они опускаются ниже и с меньшим стыдом, чем те, которые знают меньше, но более совестливы. Когда имеет место такое непристойное поведение, многие, не осознавая этого, бывают шокированы. Они удивлены: как это случается, что люди, хорошо знающие Слово Бога, вдруг могут так печально отойти от него. Однако причина этого до боли проста. Немало людей продолжают оставаться порядочными в религиозном мире лишь из-за боязни потерять репутацию и из желания оставаться в хороших отношениях друг с другом. Не будучи особо благочестивыми, они очень высоко ценят своё положение и свои интересы. Может ли знающий такое общее положение вещей человек сомневаться, что это способствует проявлению низменных страстей? Но этого совсем не происходит там, где Господь непосредственно выводит людей на христианские позиции. И ничто, в конце концов, не получает одобрения Бога, как только сила Духа. Примером тому является опасность, которая угрожала Петру, когда, почувствовав себя в относительной безопасности, он вышел из лодки навстречу ступавшему по морю Иисусу. Именно тогда Христос поддержал Петра, иначе Пётр неизбежно утонул бы. Несомненно, то было положение истинной славы, но только вера может воспользоваться божественной силой; по этой причине недостаток веры ещё больше подверг его опасности из-за его рвения, хотя Спаситель тут же оказался в поле зрения, чтобы спасти его от беды. Ничто, кроме зависимости от Христа, не может должным образом предохранить христианина (я не имею в виду только от опасности утонуть, а тем более от бесчестия Господа).

Чтобы это произошло, необходимо в служении Богу ощутить его высшую власть, познать её, использовать её и подчиниться ей. Человек, испытывающий это чувство и считающий это делом преданности Богу, также будет уважать это чувство в других. Будьте уверены, что все это неотделимо друг от друга. Этого должно быть достаточно для того, чтобы отличать службу левитов от, так сказать, общего характера служения и положения священников. В процессе приближения к Богу все различия исчезают. Кто и что мы перед его лицом? Единственная личность, заполняющая собой все, - это Господь. И это действительно верно и известно нам теперь, поскольку завеса в храме разодралась. Вот почему необходимость присутствия Бога в христианстве ощущается несравненно больше, чем даже в символах иудаизма. Эта глава завершается новыми обращениями Бога к Моисею. Сначала Он приказывает исчислить всех первенцев мужского пола из сынов Израиля от одного месяца и выше и взять левитов вместо них; затем, поскольку численность первенцев из сынов Израиля превышает число левитов на 273, заставляет взять выкуп за этот остаток (по пять сиклей за человека) и отдать это серебро Аарону и его сыновьям в выкуп за “излишних” <и>{С прискорбием думаешь, как невежественные или необдуманные утверждения добрых людей могут способствовать злобным намерениям против Слова Бога. Некто Патрик, если не ошибаюсь, сделал заключение из соотношения первенцев и всех представителей мужского пола, что в каждом еврейском семействе в было до сорока двух мальчиков, хотя впоследствии он уменьшил это число более чем наполовину. Эту ошибку охотно подхватили местные и заграничные рационалисты особенно епископ Колензо. Но эти люди, подсчитывающие и исполненные такой готовности опровергнуть Писание, упустили некоторые детали, представленные в самом Писании, так что число детей мужского и женского пола можно было уменьшить в среднем до восьми в каждом семействе, что ни один человек не мог бы счесть неправдоподобным. Ибо, во-первых, глав семейств - первородных отцов, дедов или прадедов- явно никуда здесь не включали, кроме как в число умерших первенцев Египта, а исчислялись только неженатые члены семейств. Во-вторых, исчисленные были не просто старшими сыновьями, но первенцами мужского пола. Допустим, что дочь в одинаковой мере является первенцем, как и сын, - это уменьшило бы данное число на половину, тогда как прежнее уменьшилось бы на одну треть. Затем имеет место дальнейшее сокращение, необходимое, когда мы берём среднее число детей, которые доживают до двадцатилетия; ибо немалое число первенцев тогда умирало, не достигнув этого возраста. Наконец, первенцев, не достигших месячного возраста, не исчисляли. Следовательно, вместо сорока двух сыновей после первого уменьшения (говоря округлённо) оставалось четырнадцать; после второго - семь, после третьего и четвёртого - меньше четырёх, если мы установим, что за все время выжило две трети всех первенцев и учтём первенцев до месячного возраста. Читатель найдёт подробное доказательство этого в шестой главе книги “Исход Израиля”.}.

Числа 4

В главе 4 мы подходим к другому важному моменту - ношению сосудов святилища через пустыню, и именно в этом заключалось служение сынов Каафа. Это было высшей формой служения; именно это служение сближало с Христом. Внешне это не выглядело так хорошо, как мы увидим далее. Вовсе не следует, что служение, которое представляет собой самое привлекательное зрелище или производит наибольший эффект среди людей, наиболее почётно перед лицом Бога. Это чрезвычайно важно. Мы часто ошибаемся в отношении того, что поистине имеет важнейшее значение. Есть только одно надёжное испытание на ценность: это всегда Христос. Что бы ни приближало человека ко Христу и ни являло бы Христа - это всегда есть самое лучшее. Как раз это характерно в служении сыновей Каафа. Но если мы присмотримся внимательнее, то их служение предстанет перед нами в особом свете.

Итак, прежде всего о них говорится: “Когда стану надобно подняться в путь, Аарон и сыновья его войдут, и снимут завесу закрывающую, и покроют ею ковчег откровения; и положат на неё покров из кож синего цвета, и сверх его накинут покрывало все из голубой шерсти, и вложат шесты его”. Из всех принадлежностей святилища это самым полным и высочайшим образом олицетворяло самого Бога, явленного во Христе. Этот ковчег, как нам известно, был самым святым из всего. Именно он указывал на Христа, но указывал на Христа не как на удовлетворяющего человеческую нужду в этом мире, а как представшего перед лицом Бога, - Христа в высочайшем проявлении его славы и божественной праведности на небесах. В этом случае завеса была тем, что скрывала это. Следовательно, это не просто символизирует Сына Бога как такового, а представляет единение человека с его собственной личностью. Я уверен, что мой читатель верит и знает, что Сын Бога существовал от вечности; но то, что олицетворяет собой покрытый завесой ковчег откровения, есть Сын после того, как Он вступил в союз с человечеством.

Помимо этого имеется покров из кож синего цвета <и>{Не так уж важно для передаваемой в символах истины, означает ли выражение “кожа барсука”изолирующий слой или кожу синего цвета. Несомненно, то была защитная кожа для наружного покрова, довольно крепкая. Септуагинта переводит это словом “hыакинтhина” в то время как Аквила - словом “иантhина”, и понятно, что под этим подразумевается особый цвет. Но Гезениус высказывается, и я думаю правильно, против этого, как и большинство, хотя и не ясно, кожа какого животного здесь подразумевается} - образ того, что абсолютно не допускает ничего враждебного. Подобная отталкивающая сила могла бы быть представлена только так, а не тем внутренним образом, каким она присуща Христу. Та форма, в какой этот образ олицетворяет силу духовной защиты, представлена кожей, имеющей способность отвращать все враждебное. Вот почему синюю кожу охотно выбирали в любом случае, когда речь шла о выражении силы, отражающей зло и предотвращающей даже малейшее прикосновение его к предмету, покрытому этой кожей. Далее, поверх этого символа, олицетворяющего его отделение от грешников, было ещё покрывало полностью из голубой шерсти, ибо что бы ни заключалось в нашем Господе Иисусе Христе, о чем только что было сказано, какой бы ни была сила, отвращающая зло, существовала и другая сторона, с которой в первую очередь следовало представить его верующему: Он был “небесным” (см. 1 Кор. 15). Несколько выражений, встречающихся в евангелии по Иоанну (гл. 3) замечательно передают те же самые мысли. “Сын Человеческий” - так сказано там о нем. Таким образом, Он предстаёт перед нами как человек, и это - звание, в котором Он обычно представляет себя на земле; но мы также обнаруживаем, что Он есть “Сын человечекский, сущий на небесах”. И это никак нельзя было отделить от него, когда Он присутствовал на земле; именно это, по-видимому, и подразумевается под голубым покрывалом. Даже Иоанн креститель был земным и говорил о земном, как и все остальные пророки; один только Иисус сошёл с небес и был выше всех. Он был от Бога, Он был Слово и Сын; кем бы Он ни стал, придя с небес, Он был выше всех.

Далее отмечено, что стол хлебов предложения покрыт голубым покрывалом и все различные принадлежности были также покрыты одеждами. Но кроме этого сказано: “И возложат на них одежду багряную <и>{Это слово, по-видимому, должно означать малиновый цвет (темно-красный) (ср.Матф. 27, 28; Иоан. 19, 5).}, и покроют её покровом из кожи синего цвета, и вложат шесты его”. Тогда как, напротив, светильник с его принадлежностями был покрыт просто голубым покровом, а сверху - ещё синими кожами, но не багряными одеждами. Чему же это нас учит? В чем заключается разница? Почему Дух Бога указывает на то, что стол хлебов предложения был покрыт сначала голубым покрывалом, затем одеждой багряной, а потом покровом из кожи синего цвета? И почему таким же образом не был покрыт светильник? Я полагаю, причина здесь в том, что багряный покров здесь символизирует его славу, не столько славу Сына человека, сколько славу истинного Мессии, принимающего царство своего отца по плоти - Давида. Поэтому я считаю, что это, вероятно, подтверждается фактом связи этой славы со столом хлебов предложения. На этом столе были хлебы, ясно указывающие на двенадцать колен Израиля. Когда Господь Иисус возродит царство Израиля, то это будет соответствовать даже не пурпуру (и я скоро покажу это), а скорее багряному покрову. Ошибкой иудеев, когда наш Господь явился на землю, было то, что они искали только его славы как Христа. И как таковой, наш Господь Иисус был отвергнут; но когда стало ясно, что неверующие отвергли его, тогда, как мы все знаем, Он явил эту самую славу, приняв страдания и смерть. Его смерть и безграничная слава неотделимы друг от друга с начала сотворения мира и до конца (ср. Пс. 8 Пс. 2).

Доказательство этого очевидно, и Бог все время показывает, что слава Сына, связанная с двенадцатью коленами Израиля и представленная этими двенадцатью хлебами, не имеет границ; Он происходит от человека во всей полноте силы и славы. Это слава не просто Сына Давида, но бесконечно большая слава Сына человека. И поэтому Он не потеряет своих царских прав на Израиль и свой избранный народ. С этим, как мне кажется, связан багряный или темно-красный покров. Скоро я объясню происхождение этого пурпура; но для этого мы должны дождаться подходящего случая.

Что касается светильника с лампадами, то это совсем другое дело. На него возлагается только голубой покров и его не покрывают ни пурпуром, ни багряницей. Не было на нем, как мы видим, и покрывающей завесы. Почему так? Да потому, что здесь мы подходим к сопоставлению этого со светом божественного свидетельства, а оно не имеет отношения к коленам Израиля, но особым образом связано с небесным призванием. Именно когда Израиль падёт, будет дана сила Духа Бога, которая является истинным средством проявления этого небесного света. Соответственно, все сводится к двум идеям: во-первых, к небесным отношениям, во-вторых, к той силе, которая отвергает все нечистое. Собрание Бога, или христианское тело, как нам известно, особым образом связано с тем свидетельством. Что же касается двенадцати колен Израиля, то когда придёт для них назначенный час, они через Христа вступят в связь с небесами, с силами святости; но они уповают на Христа в славе того царства, которое Он примет как воскресший Сын Давида. Это мы уже видели в предшествующем символе.

Далее указано, что золотой жертвенник покрыт голубым покровом из кож синих, то есть показана близкая связь со светом, освещающим жертвенник заступничества, жертвенник священнической милости. Как это замечательно приложено к тому времени, когда не только обнаружится сила Духа Бога, свидетельствующая о Боге (небесное свидетельство и святое вместе с тем), но и сила благодати будет явлена в заступничестве (посредничестве) Христа! Нам известно, как то и другое должно характеризовать христианина. Эти две вещи подобны в некотором роде и, проявившись совершенным образом во Христе, должны быть присущи нам. Теперь наступает время воссиять свету в мире, свету, несущему Слово жизни; теперь - время молиться и просить в Духе, и вдобавок ждать настойчиво и с мольбой всех святых. Наш Бог даёт нам товарищество со Христом в том и другом. Каков небесный, таковы должны быть и небесные. Земные люди возымеют свет, который скоро появится для них; но он будет для земного правления, и народ, который откажется служить Сиону, должен погибнуть.

Но когда в стихе 13 мы подходим к медному жертвеннику, который является следующей в списке принадлежностью, то о нем сказано: “И очистят жертвенник от пепла и накроют его одеждою пурпуровою”. Ясно, что пурпур очень близок к темно-красному или багряному цвету, тем не менее, наряду со сходством, наблюдается и различие между ними. Различие, по-видимому, заключается в следующем: хотя оба цвета сходны по своему достоинству, по-видимому, то, что присуще пурпуру, есть слава в общем смысле этого слова. Мне нет необходимости говорить вам, что царский титул Христа связан не столько с его именем Сына человека, сколько с родословием царя Давида. Поэтому я полагаю, что здесь мы находим то, что принадлежит Господу, страдавшему на земле. Здесь Он страдал и здесь Он должен царствовать. Несомненно, Он есть и не может быть ничем другим, как средством удовлетворения человека повсюду, удовлетворения всех его потребностей; и когда человек слаб, и когда грешен, и когда он далёк от Бога: благословенный Господь никогда не может отказаться от этого. Это - слава, принадлежащая ему в земных делах. И в то же время Он есть и не может быть не кем иным, как Сыном Давида по отношению к земле, как было сказано: Он был “Царём Иудейским от рождения”. Взирать на него как на состоящего в отношениях с землёй - значит, разделять то, что принадлежит ему ,- царствовать там, где Он страдал. Цвет, должным образом олицетворяющий этот титул, и есть пурпур, покрывающий медный жертвенник; Он больше, чем царь, но все же Он есть царь и, таким образом, связан со всей землёй.

Разница между медью и золотом в различных принадлежностях, очевидно, заключается в том, что, хотя оба этих металла указывают на божественную праведность, один, скорее, обращён к человеку в его ответственности на земле, а другой - к Богу во всем его милосердии, к которому мы взываем как к Сущему на небесах. Такова разница. Они оба истинны, эти металлы, каждый из которых представлен во Христе: тем не менее один металл означает праведность Бога по отношению к тому, к кому мы приближаемся, а другой означает его справедливость, показывающую, чем Он является в отношениях с человеком - ответственным творением здесь, на земле. Бог может позволить себе простить человека, но это всего лишь прощение. При этом, как мы видим, принимается во внимание его ответственность, которая завершается провалом, хотя божественная милость снисходит на верующего с полным прощением. Но совсем другое дело - приближение к Богу, каким Он открылся через Христа. Это обнаруживается в ковчеге и в других принадлежностях святилища, даже если не воззреть на высочайшее проявление этого.

Именно это и должны были нести сыновья Каафа. Таким образом, мы видим завершение исчисления левитов, а не просто сынов Израиля. Однако мы видим теперь тех же самых сыновей Гирсона, показанных отдельно и не исчисленных вместе с семействами воинов Израиля; но когда их обязанности были чётко определены, им так же было назначено определённое дело, и они были исчислены вместе.

Заметим, что так же, как в книге Исход, я признаю ошибочной мысль о том, что святое-святых с его принадлежностями представляет Христа в отличие от храма, имеющего непосредственное отношение только к делам и обязанностям его народа - к вещам, несомненно, касающимся Бога, и делам, которые должны исполняться его верующим народом. Это делает двор тем местом, где каждый может предстать перед лицом Бога, поддерживая связь с ним, присутствующим в определённом месте среди них. Без лишних слов ясно, как это поверхностно и как это скрывает то истинное место, куда теперь имеет доступ верующий через разодранную завесу, чтобы иметь общение с ним в святом-святых (см. Евр. 10). Более того, такое учение является тёмным и безрассудным, однако его главная идея была несравненно лучше, чем просто отделение Христа от присущих ему высочайших и всеобъемлющих целей в намерениях Духа. Таким образом, невозможно согласиться с тем (как делают это те же самые типологисты), что скиния в целом указывает на проявление Бога во Христе, а затем распределять её таким странным образом, отдавая глубочайшую святыню благословенному Господу, среднюю часть, или храм, как место, его народу и, наконец, делая наружный внешний двор местом встречи и общения с Богом. Я уже, однако, объяснял, говоря о книге Исход, в чем, на мой взгляд, истинный смысл принадлежностей святилища, и думаю, что не стоит повторять это здесь. Мне хотелось бы лишь указать на иной <б>п о р я д о к в этом месте, а также на <б>п р о п у с к кое-чего: то и другое имеет место благодаря тому, что мы здесь созерцаем Бога в его жизни во Христе (и, соответственно, в христианине) на земле, или в дни, когда Он пребывал во плоти, либо предвкушая его появление в царстве. О золотом жертвеннике здесь говорится вслед за столом и золотым светильником, а после него идёт жертвенник всесожжения. Об умывальнике здесь вообще не упоминается. Эта разница в замысле все определяет и объясняет, поразительно свидетельствуя о влиянии Духа (о вдохновляющей идее).

Числа 5

В главе 5 мы подходим к другой теме, на которой я подробно не буду останавливаться. Речь здесь идёт об осквернении или подозреваемом осквернении; но основная идея всегда соответствует характеру книги. И теперь это не священник, а стан Бога; Он соблаговолил быть со своим народом и находится в самом центре их поселения. Они должны были тщательно избегать всего, что не подобало присутствию Бога. Он пребывал в их стане: и это не просто приближение человека к нему. Это, несомненно, касалось израильтян, и мы сталкивались с этим в предыдущей книге; но Он обитал среди них; и, соответственно, это становится критерием. Поэтому мы находим здесь разнообразные формы осквернения, которое несовместимо со станом, где обитает Бог. Это и есть первая мысль.

Во-вторых, говорится, что если мужчина или женщина совершат какое-либо прегрешение против Бога, то будет виновна та душа и обязана будет исповедаться в своём грехе, более того, виновный должен по возможности возместить то, в чем виновен и в любом случае посвятить это самому Богу. Несомненно, христианство никоим образом не ослабляет этот закон, а, скорее, усиливает его. Благодать Бога, которая принесла неограниченное прощение, явилась бы, скорее, бедствием, если бы не настаивала на признании греха. Можно ли представить себе нечто более ужасное в нравственном отношении, чем притупление чувства греха в тех, кто приближён к Богу? Это могло бы показаться таковым при поверхностном знакомстве с Богом. Там, где эта истина схватывается поспешно и изучается поверхностно, вполне вероятно извращение евангелия и недооценка неизменных постановлений Бога, пренебрежение его неприятием греха и тем, что мы сами, рождённые Богом, должны питать отвращение к греху. Все, что оказывает подобное влияние, является величайшим злом по отношению к нему и чудовищной потерей для нас. Против этого мы здесь и предостерегаем.

Но был и другой случай, когда речь шла не о преступлении, а о подозрении в грехе, и это касается близких родственных отношений - отношений между мужем и женой. Ныне Господь устремляет на это свой взор. Он не желает, чтобы кто-то ожесточился. Что может быть более ужасным, чем испытывать подозрения? Уж лучше бы нам остерегаться этого. Однако могут быть обстоятельства, которые приносят ощущение греха, и все же мы вряд ли способны дать себе отчёт в этом. Мы можем сопротивляться, боясь быть неправыми по отношению к подозреваемому человеку. Все же так или иначе существует ощущение некоего зла, совершаемого против Бога. Что же тогда делать? В отношении этого, как мы видим, Бог предусмотрел особое средство. Он повелел, чтобы была принята так называемая “вода ревнования” (горькая вода, наводящая проклятие). Жену, подозреваемую в измене, следовало привести к священнику: все необходимо было исполнить священным образом. И здесь руководило не человеческое чувство, а понимание связи с самим Богом, и осуждался поступок, неугодный перед лицом Бога. “Пусть приведёт муж жену свою к священнику и принесёт за неё в жертву десятую часть ефы ячменной муки, но не возливает на неё елея и не кладёт ливана, потому что это приношение ревнования, приношение воспоминания, напоминающее о беззаконии; а священник пусть приведёт и поставит её пред лице Господне, и возьмёт священник святой воды в глиняный сосуд, и возьмёт священник земли с полу скинии и положит в воду; и поставит священник жену пред лице Господне, и обнажит голову жены, и даст ей в руки приношение воспоминания, - это приношение ревнования, в руке же у священника будет горькая вода, наводящая проклятие”. Затем женщине будет предъявлено обвинение, после чего священник скажет: “Да предаст тебя Господь проклятию и клятве в народе твоём, и да соделает Господь лоно твоё опавшим”. Священник должен был написать эти заклинания на свитке и смыть их в горькую воду и заставить женщину выпить горькую воду. Результат этого был следующим: если женщина не осквернилась и была чиста, то все в её семье пойдёт как нельзя лучше. Она получит благословение Бога.

Я нисколько не сомневаюсь, что это символизирует как Израиль, так и христианство, однако для духовной пользы каждого это весьма важно. Возможно, нам очень больно, когда нас подозревают в чем-либо, но и будучи подозреваемыми, давайте никогда не будем сопротивляться этому в переполняющей наши сердца гордыне. Увы! Грех вполне возможен, и полезно бывает показать, что какого бы терпения нам ни стоило выслушивать предъявленное нам обвинение, мы выше этого. Но когда человек с нетерпением стремится умалить вину или пытается отрицать её, это всегда говорит по крайней мере о его слабости и очень часто о том, что он на самом деле виновен. Чем сильнее человек отрицает свою вину, тем, как правило, очевиднее то, что он виноват. Однако, может, быть и слабость иногда производит впечатление проступка там, где его на самом деле нет. Там, где плоть не осуждена должным образом, может проявиться склонность к сопротивлению малейшему обвинению. Таким образом, именно здесь мы имеем дело с применением воды смерти. Что ещё таким же замечательным образом могло бы удовлетворить всему, как не принятие положения мёртвого по отношению ко всему, что встречается на земле? Совершенно очевидно, что мёртвый не противится обиде. В сущности, это - допущение в душу силы смерти, которая позволяет ей затем выносить обиды. Каким бы ни было оскорбление, пусть люди действуют, как им угодно, - давайте усмирим себя и примем предписанную нам горькую воду, какая она есть. Совершенно очевидно, что там, где душа не противится и не отвергает с присущей плоти гордыней различные намёки, но покорно претерпевает все, что ей суждено, перед лицом Бога, в результате Господь поддерживает того, кто подозревается в грехе напрасно и обеспечивает ему ещё большее процветание, чем раньше. Наоборот, горькое проклятие обрушивается на того, кто небрежно относится к Богу, к его имени, к его сущности. Таким образом, мы видим, что это было бесценным тогда и это также верно теперь, как и всегда во внешнем своём проявлении. Не сомневаясь скажу, что теперь это верно в более глубоком и высоком смысле, чем тогда, только для этого необходима вера. Для этого также необходимо самоосуждение: ничто меньше этого не поможет нам. Пусть будет даже самая настоящая вера, все равно, если не будет готовности к уничижению, готовности сделать глоток горькой воды - воды отделения или воды ревнования, - то это потому, что сила плоти мешает нам. Нам недостаёт веры, чтобы занять положение мёртвого. Там, где мы правы, но все же с покорностью принимаем осуждение, кто может измерить щедрое благословение, являющееся результатом благодати Бога?

Числа 6

В следующей главе даётся символ благословения в полном смысле этого слова. Это уже не осквернение, а особое отделение для Бога. Это именно то, какими следовало быть израильтянам. Но, увы, они не стали таковыми, ибо осквернились от мёртвых, остаток же благочестивых израильтян желал занять это положение отделённых для Бога, как мы узнаем в Д. ап. 2. Они признавали себя осквернёнными до погибели; и для чего? Здесь сказано: “Если мужчина или женщина решится дать обет назорейства, чтобы посвятить себя в назореи Господу, то он должен воздержаться от вина и крепкого напитка, и не должен употреблять ни уксуса из вина, ни уксуса из напитка, и ничего приготовленного из винограда не должен пить, и не должен есть ни сырых, ни сушёных виноградных ягод; во все дни назорейства своего не должен он есть ничего, что делается из винограда, от зёрен до кожи”. Это отделение не только от того, что оскверняет, но и от самого лучшего в природе. И вовсе не потому, что природа порицается, - этого не позволит христианин. Мы обязаны отстаивать славу Бога в творении. Всегда скверно, когда человек умаляет все, исходящее от Бога во всем, что тот сотворил; и все же нет причины для того, чтобы мы отрицали силу, поднимающую нас над всем этим.

Поэтому назорейство ни в коей мере не символизирует это. Это не является нападками на Бога или на его творения. Тварь, как Бог создал её, была достойна его руки, и естественные привязанности всегда приятны. Господь взирал на человека, вопрошающего к нему, хотя и без малейшей веры, но образ человека был прекрасен, и таким Господь любил его. Все это верно, и нам следует поступать так же, как Господь. Однако в отношении этого мы поступаем неверно, если осмеливаемся действовать иначе, чем Христос. Именно так Господь брал на руки ребёнка, возлагал свои руки на него и благословлял его. Вы думаете, Он не проявлял особого интереса к малому ребёнку? Ученики же его были далеки от его мыслей и чувств. Вы думаете, Он не стал бы смотреть на своё творение, если бы оно было всего лишь полевой лилией? Никогда бы Господь не допустил даже малейшего проявления той лжедуховности, какую некоторые из нас приписывали ему. Нет, с его уст никогда не сходило слов пренебрежения какой-либо тварью, никогда Он не чувствовал этого пренебрежения и не держал его в мыслях. Кто ещё, кроме него, восхищался каждым стебельком травинки, созданным руками его Отца? Кто ещё так радовался заботе Бога о каждом воробье? Кто ещё мог заметить и указать другим на тот интерес, который Бог проявляет к человеку, сосчитав даже волосы на голове, принадлежащие ему? Христос никогда не отрицал прав естества, никогда не умалял значения его красоты. Да, человек погиб и сам разрушил этот мир, а вовсе не Бог погубил его. Человек сам губит себя, угодив в сети, расставленные дьяволом.

Более того, тот самый благословенный Спаситель в благодатном отделении предшествует всякому наслаждению, какое только могло быть на земле, отделившись от всего этого для особого прославления Бога. Это творение было прекрасно. И как могло бы быть иначе, если оно было сотворено руками самого Бога? Он лучше, чем кто-либо другой, знал то состояние, до какого пало творение, но Он не забыл, чья мудрость и доброта сотворила все. В то же время Он был отделён для Бога, Он сохранил своё назорейство. Большинство израильтян не поняли его, но благочестивй остаток этого народа пошёл по его стопам. Милостью Бога они вступили на путь признания того, что осквернилось мёртвыми. Очевидно, именно это показано в Пятикнижии. Принявшие слово Бога вступили на путь раскаяния. Христос всегда оставался верным Богу. Покаявшиеся иудеи в живой вере признали содеянное их руками, признали, кем они стали, кем были их отцы, они сами и их дети. Они поклонились Богу, признали свою гибель и смерть и то, что они пришли в этот мир через грех. И это был единственный путь к их спасению от гибели. С этого момента они встали на новую почву, посвятили себя Богу, приняли обет назорейства. С самого начала отделившись от других народов, они внешне проявили себя народом Бога, но их положение полностью было утрачено ими из-за осквернения. Смерть Мессии довела их осквернение до крайности, но та же самая смерть, явившаяся их величайшим грехом, в благодати стала единственным средством, с помощью которого они смогли возродить своё назорейство на несокрушимой основе. Именно этому мы следуем. Более того, благочестивому остатку иудеев открыт вход и в последний день. Они тоже будут назореями. Они не откажутся признать, что грешны, и, отрекшись от всех своих прочих надежд, обратят свой взор к мёртвому и воскресшему Спасителю. Они достойно завершат свой обет посвящения Богу, когда будут свободны и возрадуются в тысячелетнем царстве Бога, когда назореи вновь смогут пить вино.

Можно добавить здесь ещё несколько слов относительно назореев. Назорейство - это не просто отказ от всего лучшего, что даёт Бог (ибо плотскую радость на земле олицетворяло, я думаю, виноградное вино); но и “во все дни обета назорейства его бритва не должна касаться головы его”. Совершенно очевидно, что это не было обычным состоянием человека. Длинные волосы не подобали ему, хотя они и шли женщине. Длинные волосы символизируют подчинение другому. Бог не подразумевает подчинение для мужчины, который должен быть образом и славой Бога. Но назореи подчинялись совсем другому правилу. Они отказывались от естественных человеческих притязаний, от того положения величия, которым Бог наделил человека в природе. К тому же назорей не смел осквернять себя “прикосновением к отцу своему, и матери своей, и брату своему, и сестре своей... когда они умрут, потому что посвящение Богу его на главе его”. Самым настоятельным требованием было остерегаться осквернения смертью. Об этом уже говорилось. Это же самое относится и к новому человеку: мы были грешными людьми, которые обратились к Богу с верой и покаянием, всегда признающими Господа Иисуса, который один устоял, сохранив присущую ему внутреннюю чистоту.

Назорейство принимают на определённое время. На нем ставится печать. В связи с этим сказано: “Во все дни назорейства своего свят он Господу”. Затем мы узнаем, что в случае нарушения закона назорейства по какой-то причине человек должен был “снова начать посвящённые Господу дни назорейства своего”, а если дни его назорейства исполняются, он должен завершить их особым образом. Это было также тщательно отмечено в приношениях радости, наслаждения и общения. Вот о чем мы узнаем здесь: “И он принесёт в жертву Господу одного однолетнего агнца без порока во всесожжение, и одну однолетнюю агницу без порока в жертву за грех, и одного овна без порока в жертву мирную, и корзину опресноков из пшеничной муки, хлебов, испечённых с елеем, и пресных лепёшек, помазанных елеем, и при них хлебное приношение и возлияние [все это следовало принести] и острижёт назорей у входа скинии собрания голову назорейства своего, и возьмёт волосы головы назорейства своего, и положит на огонь, который под мирною жертвою; и возьмёт священник сваренное плечо овна и один пресный пирог из корзины и одну пресную лепёшку, и положит на руки назорею, после того, как острижёт он голову назорейства своего; и вознесёт сие священник, потрясая пред Господом: эта святыня”.

И опять ни в коем случае нельзя думать, будто назорейство является чем-то постоянным; оно носило временный характер и было учреждено лишь на время пребывания в пустыне. Оно существует на земле и особенно характерно для книги Чисел.

Таким образом, как я понимаю, чему бы ни посвящали себя израильтяне, неся определённые обязательства, или собрание теперь, или христианин по благодати, только сам Христос в совершенстве и до конца посвящает себя. Однако какими бы ни были другие посвящения, все они заканчиваются радостью и славой. Не всегда от человека будет требоваться самоотречение. Придёт день, когда и назорей будет пить вино. Придёт время радости и свободы; возблагодарим же Бога за то, что Он даёт нам надежду на это! Настанет время, и все изменится; нам не придётся больше отправляться в путь с препоясанными чреслами из-за того, что мы ходим в мире, где не только существует зло, но где даже лучшие из лучших могут поддаться осквернению. Придёт день, когда все на небесах и на земле будет совершаться во имя славы Бога, когда все будет упорядочено по замыслам и чувствам Христа и все будет использовано согласно этому. Тогда назорейство прекратит своё существование, и даже назорей будет пить вино. Мы будем пребывать в покое, будем отдыхать от бед и дьявола и все возрадуемся радостью Господа. Тогда это будет уже не просто небесным поклонением и хвалой, но земной радостью во веки веков.

Разве я не прав, утверждая, что именно это является той причиной, по которой непосредственно вслед за этим описывается благословение первосвященника? Оно имеет самое прямое отношение к завершению исполнения обета назорейства. “Скажи Аарону и сыновьям его: так благословляйте сынов Израилевых, говоря им: да благословит тебя Господь и сохранит тебя! да призрит на тебя Господь светлым лицем Своим и помилует тебя!.. и даст тебе мир! Так пусть призывают имя Моё на сынов Израилевых, и Я благословлю их”. Именно так и будет, когда завершатся дни назорейства в любом смысле этого слова; и они завершатся в радости и веселье без всяких ограничений тысячелетнего царства.

Числа 7

Будет достаточно сказать всего несколько слов относительно седьмой главы. В ней говорится о добровольных дарах в знак любви и сердечной преданности, которые принесли начальники Израиля для служения в святилище. Следует обратить внимание на тот момент, что эти приношения особенно предназначались для служения левитов; но довольно примечателен тот факт, что они никак не затрагивали сыновей Каафа. Что бы ни получали другие, сыновья Каафа лишь носили доверенные им принадлежности святилища на своих плечах. Сыновья Гирсона и сыновья Мерари получили в дар волов и повозки; сыновья же Каафа ничего не получили. Нет такого принципа, согласно которому Бог уравновешивал бы все и поддерживал бы хорошее настроение людей, наделяя всех равным образом. Если бы такой принцип существовал, то был бы положен конец истинному милосердию. Наоборот, веру и любовь испытывает именно то, что Бог ставит каждого из нас в разное положение, согласно своей мудрой и независимой воле. Нет ничего подобного равному положению всех. Последствия таковы: то, что становится ужасной опасностью для плоти, есть прекраснейшее проявление благодати там, где мы полагаемся на Господа. Какой добрый человек будет чувствовать себя обиженным на другого только потому, что тот не такой, как он? Напротив, он искренне и всем сердцем порадуется тому, что увидит нечто от Христа в другом, увидит то, чего сам не имеет. Именно это, на мой взгляд, и проявилось в приношении для отправления службы левитов. Наименьшие из них получили большую часть волов и большее количество повозок. В то же время те, кто был приставлен исполнять высочайшие и самые ответственные обязанности, должны были нести на своих плечах принадлежности святилища. Они были самыми тихими и внешне малозаметными среди людей, но их лучшее положение способствовало высочайшему проявлению веры. Господь побуждает нас радоваться не только тому, что Он даровал нам, но и тому, что Он не дал нам, доверив другим!

Числа 8

В главе 8 (я опять должен быть очень краток) вслед за распоряжением относительно урима (буквально “света”) мы видим несколько заключительных слов, сказанных весьма характерным образом о том, что лишь только представители священства несут урим. Это не обязанности левитов, но связь с Христом в святилище перед лицом Бога, от которой они зависят. Это подлинно, хотя и подспудно поддерживает истинный свет свидетельства.

Далее мы узнаем и о другом. Хотя левиты были отделены для священнослужения и особым образом освобождались от исчисления, которому подлежали израильтяне, они освобождались как избранные для несения служения в святилище: тем не менее, они особым, весьма интересным образом были связаны с каждым из израильтян. Короче говоря, при посвящении левитов, сыны Израиля возлагали свои руки на головы левитов. Прежде Бог ясно дал понять, что левиты принадлежали только ему. Однако было бы действительно печальной потерей, если бы народ Израиля не почувствовал этот более глубокий интерес, поскольку они являлись слугами Бога. Итак, мы видим, что Бог утвердил своё собственное положение: назначение левитов и право распоряжаться ими. Если мы являемся его народом, то давайте не забывать, что народ Израиля подтвердил свою покорность и радость, приняв участие в этом посвящении и тем самым отождествив себя с левитами, которые были тогда отделены для Бога. Какое счастье, когда, с одной стороны, мы полностью признаем права Господа, а с другой - находим нашу собственную участь наилучшей. Мы не считаем себя обделёнными ( ибо все принадлежит Господу), но гораздо более богатыми, поскольку то, что его, принадлежит и нам!

Числа 9

В главе 9 изложено особое условие на тот случай, если в пути через пустыню человек случайно окажется нечист, что может воспрепятствовать совершению им пасхи в назначенное для этого время. Это одно из средств благодати, и о нем мы узнаем только здесь. На него можно было опереться, как фактически и было, и в последующее время. Принцип этого можно увидеть в исторических книгах, но там все обуславливалось обстоятельствами их пути. Мы видим, что Бог не желает принижать своих целей и своих путей. С одной стороны, пасху необходимо было совершить обязательно - напоминание о смерти Христа необходимо повсюду. Нет пути из этого мира вне смерти Христа, что было показано в Египте. Израильтяне не могли покинуть Египет без совершения пасхи. Они не могли бы пересечь Красное море прежде, чем пролилась бы кровь Агнца. Смерть Христа - это необходимое и единственно возможное основание для какого-то бы ни было благословения от Бога; но, кроме этого, смерть Христа была необходимой даже во время их пребывания в пустыне. И где только она не была необходима? По пришествии сынов Израиля в землю Ханаана, как мы видим в книге Иисуса Навина (гл. 5), была тотчас же совершена пасха. Повсюду смерть Христа имеет первостепенное значение, поскольку она ведёт к славе Бога и благословению человека. Но, с другой стороны, если нельзя было совершить пасху из-за осквернения, то Бог в связи с этим предусматривает особое постановление. Он не принижает значения пасхи, отступив от точного её исполнения, но в то же время Он милосердно учитывает те обстоятельства дальней дороги, которые могут помешать её совершению.

Конец данной главы раскрывает перед нами ещё одно постановление милости Бога - призвание людей к полной зависимости от его руководства. Оно было показано прежде всего с помощью облака, которое указывало, как им поступать днём, а ночью ими руководил огненный столп. И заметьте вот что: никакие обстоятельства и трудности, никакое время суток не умаляет необходимости в управлении со стороны Бога. Предположим, что наступила ночь и все погрузилось во тьму: что же будет в этом случае? Руководство Бога становится ещё более заметным. Можем ли мы сомневаться в том, что ночью его свет становится ещё ярче, чем днём? Это не только мой личный опыт, но это касается всех людей. Каким бы ни было испытание, Господь всегда с нами, если мы на самом деле полагаем ся на него, и чем больше наша нужда, тем более явным становится его водительство. Все, что нам нужно, это всем сердцем и искренне положиться на него. По его повелению они останавливались и по его повелению отправлялись в путь. Если облако останавливалось ненадолго, то и они останавливались, если же оно пребывало над скинией дольше, то и они останавливались на более долгое время, - они всегда подчинялись указаниям Бога. Они имели привилегию следовать постоянно его указаниям. Какая счастливая зависимость! Вот бы и нам такую зависимость!

Числа 10,1-10

Остаётся ещё одна тема, к которой нам следует обратиться прежде, чем мы сделаем надлежащую паузу в обсуждении этой книги странствий. Следуя за направляющим облаком, мы узнаем (гл. 10, 1-10) одно явно более примечательное свидетельство, скорее указывающее на народ Израиля, а не просто на облако или огненный столп. Есть разные способы, с помощью которых Бог выражает свою волю. Возможно, не всегда это проявляется с той же выразительностью, какую обычно подразумевают трубы. Было сделано две трубы из серебра, и в них, как сказано здесь, должны были трубить священники; сыновьям Аарона было вверено трубить в эти трубы согласно определённым правилам, объяснение которых мы здесь находим.

В первом случае люди отправлялись в путь, полагаясь на явное знамение, указывающее на присутствие Бога. Во втором случае, как мы видим, сигнал подавали те, кто находился в близком общении с Богом, ибо нам достаточно ясно, кого олицетворяли священники. Да, Бог руководит разными путями. Могут наступить времена и обстоятельства, когда у нас не будет средств, обеспечивающих такую близость, какую могут олицетворять серебряные трубы священников. Но Бог всегда одинаково направляет свой народ, несмотря ни на какие препятствия или обстоятельства. Если бы даже было одно-единственное средство, Бог и тогда был бы выше всех трудностей. С одной стороны, несомненно, мудро и правильно было бы воспользоваться той духовной помощью, которую мы можем получить доступным свидетельством там, где это возможно, и прежде всего самим Словом Бога, которое может воздействовать на нас и на преграды вокруг нас.

Итак, соответственно этому, мы узнаем здесь, что эти трубы должны были звучать в разных случаях. Самый общий случай их использования - когда было необходимо собрать все общество Израиля вместе. Но трубный глас почти никогда не указывал на то, чтобы двигаться в путь, - это особым образом зависело от облака. Когда трубили трубы, то все общество израильтян должно было собираться ко входу скинии собрания. Таким образом, люди призывались предстать перед лицом Бога. А когда был близок враг, трубы трубили тревогу. “Когда затрубите тревогу, поднимутся станы, становящиеся к востоку; когда во второй раз затрубите тревогу”, тогда остальные должны были отправляться в путь. Все полностью определял Бог: “А когда надобно собрать собрание, трубите, но не тревогу”. Таким образом, видно, что были в частности два повода. В трубы трубили для того, чтобы для общего ликования собрать все общество; а также трубили тревогу, свидетельствуя о Боге перед лицом врага. Это должно было оказать следующее воздействие на людей: людей успокаивала мысль о том, что раз серебряные трубы трубят тревогу - значит, Бог обитает в стане. Бог, направляющий их, слышал этот трубный глас. Им не просто напоминали, что Бог обитал среди них, но Он готов действовать вместе с ними против всех их неприятелей. Трубы святилища, в которые трубили священники, призывали народ выступить против врага. Разве не могли израильтяне смело заявить: “Бог нам защитник: к чему страх? что нам может сделать человек?”

Числа 10,11-36

Предыдущая часть книги Чисел, рассматриваемая как историческое произведение, несомненно, носит характер вступления, хотя имеет важное значение и исполнена божественной мудрости. Она в значительной мере подготавливает нас к тому, что мы собираемся рассматривать теперь - надлежащее странствование сынов Израиля и наставление, которое Бог дал им в связи с тем, что путь их странствий пролегал через пустыню. Мы уже говорили об исчислении израильтян, об обрядах, касающихся служения, об особом осквернении и особой преданности, о других условиях проявления благодати, касающихся души и совести, взора и слуха, предназначенных для путешествия через пустыню.

Начиная со стиха 11 десятой главы речь идёт уже о самом путешествии. И тотчас же мы узнаем о замечательном событии, которое должно поразить воображение любого разумного существа, хотя оно не должно так сильно удивить чад Бога. Может несколько смутить тот факт, что после установления ковчега в центре дома Израиля (таким образом, мы все можем понять, как случилось, что Бог оказался посреди своего народа, стоящего станом и шествующего) вдруг могло что-то измениться с того момента, когда израильтяне выступали в путь. Эту разницу выявляло то, что Моисей рассчитывал на добрую поддержку своего тестя. Человек, как всегда, изменяет себе; Бог же неизменно верен своему слову. Он не берёт на себя обязательств, что не пойдёт дальше своих условий. И я думаю, что это замечательным образом соответствует совершенству Бога; ибо не может быть и речи о том, чтобы Бог забыл то, что подобает его имени. Тот обряд, который Он установил в начале, являет ту привязанность, какую Он испытывал к своему народу, то положение, которое отвечало его величию, когда Он соблаговолил снизойти и поселиться в среде своего народа. Нужды его народа, волнение его слуг, крушение того, на что они полагались в преодолении трудностей на своём пути, - все это тотчас же вызывало его милосердие (не скажу, что вызывало человеческим способом) благодаря той бесконечной доброте, которая идёт навстречу нуждам пути и которая чувствительна к любому затруднению, большому или малому, возникающему в душах его слуг.

Позвольте мне здесь сослаться на одно из тех совпадений, которое так понятно, если речь идёт об авторе, очевидце событий, но совсем невероятно для простого составителя, тем не менее, достоверное, если думать об этом в более позднее время; ибо чем незначительнее подробности, тем меньше вероятность, что они будут замечены. Во второй главе книги Чисел автор описывает деление двенадцати колен Израиля на четыре стана и численность людей в каждом стане. Он заостряет внимание на том, какое расположение каждый стан должен был занять вокруг скинии собрания, и на том, в каком порядке они все должны были шествовать. Автор указывает, что скиния вместе со станом левитов должна была отправляться в путь за вторым и перед третьим станом. Но в десятой главе имеет место то, что на первый взгляд может показаться прямым противопоставлением тому, что написано во второй главе; ибо здесь сказано, что после того, как выступил в путь первый стан, была снята скиния, и сыновья Гирсона и сыновья Мерари двинулись в путь, неся скинию, вслед за ними было поднято знамя второго стана и двинулись в путь сыновья Рувима. Но это явное противоречие разрешается спустя несколько стихов, когда мы выясняем, что, хотя менее священные части скинии, её наружный покров и её принадлежности, последовали вслед за первым и перед вторым станом, само святилище, или святое-святых с его принадлежностями, ковчег и жертвенник не двинулись в путь прежде второго стана, как и требовало того постановление. И причина такого разделения скинии имеет своё объяснение: те, кто нёс наружный покров скинии, должны были установить его и, таким образом, подготовиться к приёму святилища до его прихода. Разве стал бы человек, подделывающий Писание, или составитель, который жил во времена, когда эти шествия полностью прекратились и израильтяне поселились на земле обетованной, думать о таком обстоятельстве, как это?

Именно это и объясняет разницу. Бог сочувствовал Моисею и сочувствовал народу. И поэтому ковчег, который, согласно старому порядку, был поставлен в положение величайшей святыни среди продвигающегося вперёд воинства, ныне снизошёл до исполнения обязанности курьера, если можно так выразиться, ради людей, и не только отыскивал дорогу для них, но и действовал как передовой защитник воинства Израиля. Как ярко это выражает неизменную милость Бога! С одной стороны, этот обряд отмечал то, что имело место благодаря Богу, а с другой стороны, в этом мы видим милостивое вознаграждение, отрицающее установленный ритуал ради любви. Какое истинное постоянство проявляет Бог со своей стороны! Так всегда происходит там, где царит благодать. Может показаться, что Слово Бога несколько ущербно, но Бог никогда не отступает даже в самом малом от того, что носит характер обряда. Он проявляет свою сущность гораздо более совершенным образом, чем даже неуклонное исполнение всего.

Числа 11

Безошибочное Слово Бога даёт нам оба доказательства с помощью того же автора и в той же книге. Его разум не упустил ничего, Он проявил нежную заботу о своём народе - прекрасный плод того же божественного милосердия, которое наши сердца способны оценить должным образом, чего, увы, нельзя сказать о его народе. Если нужды людей побудили Бога явить ещё большее милосердие, то люди явили чёрную неблагодарность своим ропотом в последующей за этим сцене. Бог услышал их ропот, и его огонь возгорелся у них и начал истреблять край стана. И возопил народ, прежде всего к Моисею. И когда Моисей помолился Богу, последовали дальнейшие события; ибо даже божественный гнев не мог постоянно действовать на их души. Но здесь мы обнаруживаем, к чему привело поведение той разнородной толпы, которая вышла из Египта вместе с израильтянами. Вскоре было представлено доказательство того, что не было отступления Бога от своего намерения: Он не производит горького урожая в последующие дни. Пришельцы, смешавшиеся с израильтянами, обнаружили прихоти, и сыны Израиля возопили, говоря: “ Кто накормит нас мясом?” Это было похуже, чем предыдущий ропот. Это было оскорблением истинной благодати. Они явно были слепы к милости Бога. “Мы помним, - говорили они, - рыбу, которую в Египте мы ели даром... а ныне душа наша изнывает; ничего нет, только манна в глазах наших... Моисей слышал, что народ плачет в семействах своих, каждый у дверей шатра своего; и сильно воспламенился гнев Господень, и прискорбно было для Моисея”.

За всем этим следует удивительный разговор между Богом и его слугой. Сам Моисей был подавлен бедами и страданиями, вызванными обстоятельствами. Он признавал, что в одиночку не способен справиться с народом Бога. Тогда Бог приказал Моисею собрать ему семьдесят мужей из старейшин Израиля. Действительно ли это произошло всецело по желанию Бога? Или слова Моисея не были приняты им, и в результате Он разделил принадлежащую Моисею славу с этими старейшинами? Бог, как сказано, сошёл в облаке и говорил с Моисеем и взял от Духа, который был на нем, и дал семидесяти мужам из старейшин; и когда почил на них Дух, они стали пророчествовать, но потом перестали. И это также явилось поводом для опрометчивого поступка Иисуса Навина, который несколько возмутился поведением своего господина. И это было скверно. Моисей проявил слабость в том, что не смог полностью доверить Богу заботу о его народе; но ещё более был не прав Иисус Навин, проявивший ревность за Моисея. То единственное отличие, каким Бог прославил Моисея, должно было поставить Иисуса Навина над всеми подобными чувствами. “ Не ревнуешь ли ты за меня? - спросил Моисей. - О, если бы все в народе Господнем были пророками, когда бы Господь послал Духа Своего на них!”