Лекции по Библии

Вслед за этим Господь изгоняет беса немоты из человека, который заговорил после исцеления. Это обрушило на Иисуса людской гнев. Люди не могли отрицать силу, которой Он исцелял, но в душе приписывали её сатане. В их глазах или в их устах тот, кто изгонял бесов, был не Богом, а веельзевулом, бесовским князем. Другие, искушая его, требовали, чтобы Он дал знамение с неба. Господь говорит им, что в своём неверии они приписывают божественной силе, обитающей в нем, злое начало. У Матфея это выглядит как приговор тому поколению иудеев; здесь же это обращение относится к более широкому кругу людей, кем бы они ни были и где бы ни жили, ибо здесь все носит нравственный характер и относится не только к иудеям. Сатана не глупец и не самоубийца, чтобы изгонять себе подобных. А этих людей осудят их собственные сыновья. Истиной было то, что царство Бога достигало их; а они, не чувствуя этого, отвергали его своим богохульством. И в заключение Он добавляет: “Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и, не находя, говорит: возвращусь в дом мой, откуда вышел; и, придя, находит его выметенным и убранным; тогда идёт и берёт с собою семь других духов, злейших себя, и, войдя, живут там, - и бывает для человека того последнее хуже первого”. Лука обращается главным образом не к иудеям, как Матфей, а ко всем людям. Поэтому здесь пропущена фраза “так будет и с этим злым родом”.

Таким образом, Господь все ещё поддерживал отношения с остатком иудеев, хотя уже предвидел гибель поколения иудеев, отвергнувших его. По этой самой причине Дух Бога более отчётливо и ясно представляет его особый план в евангелии по Луке. Было бы естественным оставлять эти наставления внутри отведённых границ. Но нет. Лука по вдохновению расширяет эти границы, он даже повествует о том, каковы будут отношения с каждым человеком, когда нечистый дух каким-то образом оставляет его на время, но когда спасение ему ещё не дано или милосердие ещё не обитает в его душе. Как говорится, он мог бы изменить характер, он мог бы стать добродетельным или даже набожным, но возродится ли он вновь? Если нет, то тем печальнее для него - тем хуже будет его последнее состояние по сравнению с первым. Предположим, вы обладаете чем-то поистине прекрасным, но если это не будет открыто Святому Духу или в этом не будет обитать Христос, тогда любая привилегия или блаженство будут безнадёжно потеряны для вас. Это и хочет выразить Господь, когда женщина, слушавшая его, повысив свой голос сказала: “Блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие!” Он тут же отвечает: “Блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его”. Очевидно, это все тот же великий нравственный урок: никакая естественная связь с ним не идёт в сравнение с тем, что имеешь, слушая и запоминая слово Господа, и этому наш Господь постоянно следует далее. Не они ли требовали от него знамения? Они обнаружили своё состояние и оказались в нравственном отношении гораздо ниже ниневитян, которые покаялись от проповеди Ионы. Разве “царица южная”, узнав о мудрости Соломона, не приехала издалека, чтобы поучиться у него? Иона дал знамение не смертью и воскресением, а своей проповедью. Какое знамение получила царица? Какое знамение получили ниневитяне? Иона проповедовал, а Иисус разве нет? Царица приехала издалека, чтобы услышать мудрые речи Соломона, но что значила мудрость мудрейшего в сравнении с мудростью Христа? Разве Он не обладал премудростью и силой Бога? Как они могли требовать знамения после того, что видели и слышали? И было ясно, что с древних времён ещё не было подобного греха. Напротив, эти язычники, как бы далеко они ни жили, и как бы невежественны ни были, осудили неверие израильтян и доказали, что израильтяне заслужили справедливое наказание в день страшного суда.

Далее наш Господь взывает к совести. Свет (который Он нёс) не был скрыт от людей, а был виден всем. И здесь Бог не упустил ничего, но здесь необходимо было увидеть другое - состояние ока. Было ли оно чисто или худо? Если око худо, то свет обращается в тьму! Если око чисто, то оно не только наслаждается светом, но и само излучает свет, не оставляя места тьме! Фарисеям, которые удивлялись тому, что Господь не мыл своих рук перед едой, Он высказал такой упрёк, что им нечего было ответить. Он упрекнул их в том, что они заботятся о внешней чистоте, оставаясь равнодушными к своей внутренней развращённости, и ревниво относятся к соблюдению мелочей, забывая о своих великих нравственных обязательствах. Он осудил их гордость и лукавство. Одному из законников, который пожаловался, что своими словами Он обижает и их, Господь ответил также проклятиями. Подделка под закон и святость Бога там, где нет веры, прямой дорогой ведёт к гибели и осуждению судом Бога. Подобное наказание ожидает Вавилон, а затем готово обрушиться на Иерусалим (Откр. 18).

Лука 12

В 12-ой главе Господь готовит своих учеников к вступлению на стезю служения вере, проходящую через скрытую людскую злобу, открытую ненависть и земные искушения. Они должны продолжать благовествование и после того, как Он будет отвергнут. Прежде всего они должны были остерегаться фарисейской закваски, которая есть лицемерие, и всей душой осознавать в себе свет Бога, к которому принадлежат верующие (ст. 1-3). Это и есть сохраняющая сила. Дьявол в своих делах прибегает к обману и грубой силе (ст. 4). Бог же действует в свете и в своих поступках опирается на любовь (ст. 5-7) и доверие, которое Он несёт в себе. “Но скажу вам, кого бояться: бойтесь того, кто, по убиении, может ввергнуть в геенну; ей, говорю вам, того бойтесь”. И сразу же (остерегаясь оскорбить то, что всегда истинно и является достоверным для верующего, хотя бы это и было, так сказать, нижним концом правды) Господь являет любовь Отца, спрашивая: “Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? и ни одна из них не забыта у Бога. А у вас и волосы на голове все сочтены. Итак не бойтесь: вы дороже многих малых птиц”.

Далее Он показывает, как важно исповедовать его имя, и говорит о том, что ждёт отвергающих его. Затем Он говорит о том, что не простится хула на Святого Духа, какое бы прощение ни было дано тем, кто богохульствовал на Сына человека, и в противоположность этому обещает помощь от Духа в трудный час перед лицом враждебной мирской церкви (ст. 8-12). Затем один человек обращается к Господу, прося его решить мирскую проблему. Но это сейчас не является его обязанностью. Конечно, как Мессия Он должен будет вмешаться в земные дела и наставить этот мир на истинный путь, когда явится царствовать, но теперь его задача состояла в том, чтобы исправлять души. Для него, как и для людей, если бы их глаза не были затуманены неверием, вопрос “что есть вечное и бренное” был вопросом рая и ада. Поэтому Он наотрез отказался судить людей и делить между ними то, что было мирским. Именно этому многие христиане так и не научились у своего учителя.

Затем Господь разоблачает безрассудство человека в его жадном стремлении к благам этого мира. И однажды в ту самую ночь, когда человек радовался своему процветанию и благосостоянию, Бог потребовал у богатого глупца его душу: “Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет”. Господь открывает своим ученикам, где должны находиться истинные сокровища. Только вера способна освободить от беспокойства и вожделения. Истинные сокровища - это не еда и одежда. Тот, кто питает беспечных воронов, не забудет своих детей, которые для него гораздо лучше птиц. Забота о бренном, напротив, явно свидетельствует о духовной скудности. Почему мы так заняты обогащением? Ведь уже признано, что мы бываем недовольны тем, что имеем. И к чему все это приводит? Лилии затмевают Соломона во всей его славе. То, что занимает мысли народов, не знающих его, недостойно святых, которые призваны искать царства Бога и уверены, что все эти богатства приложатся. “Ваш же Отец знает, что вы имеете нужду в том”.

И опять это приводит меня к мысли кратко упомянуть о том средстве, с помощью которого выражается эта несказанная любовь, и не только Отца, но и Сына, и выражается в двух формах - любовь Сына к тем, кто ждёт его, и к тем, кто служит ему. Об ожидающих его говорится в стихах 35,36: “Да будут чресла ваши препоясаны и светильники горящи. И вы будьте подобны людям, ожидающим возвращения господина своего с брака, дабы, когда придёт и постучит, тотчас отворить ему”. Это есть сердце, исполненное Христа, и за это Христос распахивает своё сердце навстречу им. Когда Он придёт, то усадит их, если можно так выразиться, за стол, сделает все для них, даже будучи во славе. А затем следует труд во имя Христа, но это придёт позже. “Тогда сказал Ему Пётр: Господи! к нам ли притчу сию говоришь, или и ко всем? Господь же сказал: кто верный и благоразумный домоправитель, которого господин поставил над слугами своими раздавать им в своё время меру хлеба? Блажен раб тот, которого господин его, придя, найдёт поступающим так. Истинно говорю вам, что над всем имением своим поставит его”. Говорится не “ждущим так”, а “поступающим так”. Речь идёт о служении ему. И это находит здесь своё должное место и выражение. Однако заметьте, что сначала говорится об ожидающих, а уж потом о служащих. О самом же Христе всегда говорится прежде, чем о его деле. Тем не менее Он соблаговолил связать это евангелие с самим собой, и сделал это весьма благодатно, как мы узнаем из евангелия по Марку; и именно там мы могли бы ожидать этого, зная характер евангелия: Он связывает это служение с самим собой. Но когда мы находим аналогичный отрывок у Луки, то там, вместо того, чтобы показать все во взаимосвязи, как в евангелии, посвящённом делателю и делу, мы слушаем того, кто даёт нам понять разницу между духовным и действенным по отношению к его пришествию. Блажен тот, кого Господь, придя, найдёт служащим ему: несомненно, Сын человека того поставит над всем своим имением. Но заметьте разницу: это есть возвышение над его наследством. А что касается ожидающих его, то Он разделит с ними радость, покой, славу, любовь.

Отметьте ещё одно событие в этом отрывке евангелия по Луке, также имеющее поразительную особенность. Блаженны лишь те, кто верит в него; а что будет с теми, кто не верит? Соответственно этому, в форме, взывающей к совести, мы видим разницу между слугой, который знал волю своего господина и не делал по его воле, и слугой, который не знал волю своего господина (ст. 47,48). Ни Матфей, ни Марк, ни Иоанн, конечно же, не говорят об этом. Лука проливает свет Христа на ту ответственность, которую несут привитые к масличному дереву язычники, и язычники непросвещённого мира. В то время как слуга из христианского мира был осведомлён о воле своего господина, но остался безразличным к ней или не соизволил исполнить её, слуга из языческого мира, напротив, совершенно не знал волю своего господина и, конечно, творил беззаконие и зло. Они оба достойны наказания. Но тот, который знал волю своего господина и не исполнил её, будет бит гораздо больше. Быть крещённым и взывать к имени Господа, творя дела, недостойные его, вместо того, чтобы облегчить тяжкий грех в день суда над лицемерами, - значит, заслуживать ещё более сурового наказания. В этом гораздо больше мудрости и справедливости, чем в противоположных этому взглядах раннего христианства. Ибо в первом и втором веках господствовало мнение, которое можно было тогда назвать общепринятым, о том, что все люди, умершие без прощения грехов должны быть судимы, но при этом крещёные должны занять значительно лучшее место в аду, чем некрещёные. Так учили отцы церкви. Писание выступает против этого. В отрывке, который мы только что прочли, Лука изображает Господа Иисуса не только предостерегающим, но полностью и навсегда исключающим безрассудство.

Далее, какой бы щедрой ни была любовь Христа, в результате её теперь должен был разгореться огонь. Ибо ту любовь сопровождал божественный свет, который судил людей; и люди не могли вынести его. Вывод таков: этот огонь уже возгорелся, и, не дожидаясь нового дня или осуществления приговора Бога, он начал действовать уже тогда. Несомненно, любовь Христа зародилась не в результате его страданий, равно как и не от любви Бога. Она была всегда в нем, она лишь ждала полного выражения ненависти человека, прежде чем разрушить все границы и свободно излиться в любом направлении, ведущем к бедствию и страданиям. Таким удивительным образом в этой главе наш Господь утверждает великие нравственные принципы. Люди, наставники, язычники, святые - все возымеют свою долю в своей любви к Христу и в служении ему.

Его приход на землю и присутствие на ней высветили положение как нельзя ужасное - полный, безнадёжный распад общества. Как же они не узнали этого времени? Почему они даже по самим себе не рассудили, чему должно быть? Почему это произошло: от избытка зла в его врагах или от избытка милосердия в нем? Глава заканчивается обращением к иудеям, в котором ясно видно, что им грозит опасность, которая является величайшей проблемой, требующей от них немедленных действий. Господь советует им, пока ещё Он рядом с ними, примириться с Богом. Если же они не последуют его совету, то будут ввергнуты в темницу и не освободятся, пока не выплатят долг до “последней полушки”. Это было предупреждением израильтянам, которые, как известно, теперь расплачиваются за своё пренебрежение словом Господа.

Лука 13

В 13-ой главе также говорится о необходимости покаяния, но здесь вместе с этим становится ясно, что разговор о наказании людей в назидание был напрасным. Если бы они не покаялись, их ждала бы подобная гибель. Неправильно понятые суды вели к тому, что люди забывали свою вину и своё гибельное состояние перед взором Бога. Поэтому Он настаивает на том, чтобы они немедленно покаялись. Он допускает возможность небольшой отсрочки во времени. Именно сам Господь Иисус умолял о том, чтобы дать ещё одну возможность. Если после этого испытания смоковница не сможет давать плоды, то её следует срубить. Так и тут: приговор приводится в исполнение милосердием, а не законом. Как плохо они понимали, что это было самое верное выражение их самих и что Христос и сам Бог поступали с ними так из-за него. Но позже Господь даёт нам понять, что милосердие может действовать и в подобном положении, когда исцеляет женщину, скорченную духом немощи. Он проявил милость Бога даже в тот день, когда его преследовал закон, и осудил злобствующих лицемеров, пытавшихся обвинить его за милосердный поступок лишь потому, что то был субботний день : “Сию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день субботний? И когда говорил Он это, все противившиеся Ему стыдились; и весь народ радовался о всех славных делах Его”. Как всегда, Лука говорит о проявлении души: с одной стороны, он показывает врагов истины, а с другой - тех, кого милосердие сделало друзьями Христа, или тех, кого Он щедро одарил своей милостью. Но Господь также показывает, какую форму примет царство Бога. Пока оно не имеет силы, но именно из малого станет великим на земле и будет бесшумно вырастать, как закваска, положенная в три меры муки. И таким должно было стать царство Бога здесь на земле. И дело здесь не в семени, хорошем или плохом, а в распространении учения, по крайней мере, христианского. Как бы мало такое развитие ни отвечало желанию Бога, мы должны сверять поступки с Писанием, чтобы правильно судить о них. Если Израилю угрожал суд, который, несомненно, надвигался, то как же обстояло дело с царством Бога в мире? По правде говоря, вместо того, чтобы занимать себя вопросом “неужели мало спасающихся?”, следовало бы хорошо подумать, чтобы найти пути нравственного оправдания пред Богом. Это было попыткой протиснуться сквозь “тесные врата”, сквозь которые нельзя было пройти, не получив нового рождения. Многие пробовали войти, но не смогли. Что же здесь имеется в виду? Может быть, это разница между борющимся {Прим. ред.: в английской Библии Д. Н. Дарби начало стиха 24 звучит так: “Боритесь войти сквозь тесную дверь...”} и пытающимся? Я сомневаюсь, что в этом заключается истинное значение высказывания нашего Господа, ибо кто делает ударение на словах “борющийся” или “пытающийся”, тот сомневается в силе, большей или меньшей. Я думаю, что наш Господь имел в виду не это, а то, что многие пытались пробраться в это царство, но не через “тесные врата”, а каким-либо окружным путём. Возможно, они пытались достичь этой цели крещением, соблюдением обрядов, молясь или взывая к милости Бога, однако все эти неверные источники оскорбляют Христа и порочат его дело.

В борьбе за то, чтобы войти через “тесные врата”, человек, на мой взгляд, постигает истинную суть греха и обращается к милосердию Бога во Христе - к покаянию пред Богом и к вере в нашего Господа Иисуса Христа. Христос сам явится тесными воротами, по крайней мере, самого Христа принимают через веру и покаяние. Поэтому наш Господь, открывая это, объявляет приговор Израилю и вместе с тем каждому, кто желал бы получить благодать, но отказывается от пути Бога, пути Христа. Он говорит также об изгнании иудеев и о том, что язычники придут с востока и запада, севера и юга и будут приняты в царство Бога. “И вот, есть последние, которые будут первыми, и есть первые, которые будут последними”. И в заключение главы фарисеи усердно предупреждают его: “Выйди и удались отсюда, ибо Ирод хочет убить Тебя”. Но Господь ясно говорит им, что ничто не может помешать ему в его служении, пока не пробил его час. Он падёт не от руки Ирода в Галилее, но только в гордом и величественном городе Иерусалиме должен пасть пророк Бога; ни один пророк не может быть уничтоженным вне Иерусалима - такова горькая и неизбежная участь этого города: вырыть могилу отвергнутому и убитому свидетелю Бога. Люди могут сказать и говорят, что ни один пророк не вышел из Галилеи, но это неправда, и истинно то, что если пал пророк, то пал в Иерусалиме. И все же Господь оплакивает этот Иерусалим и не покидает иудеев навсегда, а только на время, но выражает надежду, что настанет такой день, когда их сердца обратятся к нему (2 Кор. 3) и скажут: “Благословен Грядый во имя Господне!” Этим заканчиваются отношения Господа с Иерусалимом, отличные от того небесного света, который струился на его учеников. Он с самого начала и до конца является выражением милосердия, только не по отношению к тем, кто не верит в него, однако, с другой стороны, Он даёт нам понять, что как бы страстно ни желал Он проявить милосердие к Израилю, конец всему положили человеческие руки.

Лука 14

В 14-ой главе мы видим, как Господь продолжает творить милосердие. Ещё раз Он показывает, что, несмотря на тех, кто предпочитал знамение старого завета милосердному Мессии нового, суббота дала ему возможность явить благость Бога. В 13-ой главе Он исцелял дух немощи - изгонял силу дьявола; здесь же это была обычная человеческая болезнь. Законники и фарисеи при этом наблюдали за ним, но Иисус прямо ставит вопрос; и так как они молчали, Он прикасается к больному и исцеляет его от водянки, а затем отпускает. Неотразим был его ответ на их мысленный вопрос, ибо Он взывал к их совести, к их собственным поступкам. Человек, который пытается сделать доброе дело, чтобы спасти принадлежащее ему, не имеет права подвергать сомнению право Бога творить любовь и милосердие по отношению к тем несчастным, которых Он соблаговолит признать своими. Затем Господь обращает внимание на другое, не на эгоизм лицемеров, не принимающих милосердия Бога по отношению к несчастным страдальцам, а на страстное желание человека что-то значить в этом мире. Господь выдвигает другой великий принцип, по которому действует сам: самоуничижение в противовес самовозвеличиванию. Если человек очень хочет, чтобы его возвеличили, то единственный путь к этому, согласно Богу, - проявить смирение и унизить себя, и именно так поступает душа, подготовленная для царства Бога. Поэтому Он и предупреждает своих учеников, чтобы готовя обед или ужин, они не думали приглашать друзей или людей, которые могли бы дать им воздаяние, а следуя воле Бога и поступая в его Духе, пригласили бы тех, которые не могут воздать им в настоящее время, ибо тогда им воздастся Богом в воскресении праведных.

На это некто из присутствовавших воскликнул: “Блажен, кто вкусит хлеба в Царствии Божием!” Господь же приводит случай, свидетельствующий о противоположном. Что же делает Господь все это время? Он приглашает людей отведать, каков на вкус хлеб в его царстве. Но как они отнеслись к этому милосердному приглашению, судя по евангелию? “Один человек сделал большой ужин и звал многих, и когда наступило время ужина, послал раба своего сказать званым: идите, ибо уже все готово. И начали все, как бы сговорившись, извиняться”. Здесь мы видим разницу в том, что Лука не говорит о первом приглашении, о котором рассказывает Матфей. И, кроме того, у Луки каждый отдельно приносит своё извинение. Так, один говорит, что “купил землю”, которую он должен пойти посмотреть, другой говорит, что “купил пять пар волов” и должен их испытать, а третий говорит, что женился и потому не может прийти. Итак, мы видим, что люди, выдвигая разные, на их взгляд, благовидные и подходящие предлоги, стараются не подчиниться справедливости Бога и как можно дольше не принять милости Бога. В итоге слуга возвращается и докладывает своему господину, который от этого приходит в ярость и говорит слуге: “Пойди скорее по улицам и переулкам города и приведи сюда нищих, увечных, хромых и слепых”. “И сказал раб: господин! исполнено, как приказал ты, и ещё есть место”. Особая красота евангелия по Луке заключается именно в этом упорстве, проявленном милосердием, несмотря на праведный гнев. Господин ещё посылает своего слугу пойти “по дорогам и изгородям”, убеждая встречных прийти, чтобы, как сказано здесь, “наполнился дом мой”. Об этом ничего не говорится ни у Марка, ни у Матфея. И действительно, Матфей излагает нам события совсем под другим углом зрения, чем мы видим здесь. У Матфея мы видим, как царь посылает войско и сжигает город. Как прекрасна мудрость Бога в том, что Он вставляет в описание, и в том, что опускает в нем! Матфей в конце включает ещё и наказание гостя, явившегося на пир без брачной одежды, человека, который явился без приглашения, полагаясь на свой труд или на какой-то обряд (или на все обряды), или на то и другое, но не имеющий веры в Христа. И это особенно было к месту, ибо это евангелие подтверждает дела милосердия, которые должны были вытеснить иудаизм как внешне, так и внутренне.

Затем Господь обращается к массам народа. Он свидетельствует им о препятствиях, которые поджидают человека на пути к нему. Он серьёзно предупреждает тех, кто большим числом последовал за ним, говоря: “Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестёр, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником”. Трудности нравственного характера самым серьёзным образом довлели над теми, кто был готов следовать за ним. Разве не лучше и не мудрее было бы им сначала сесть и вычислить все издержки, которые понесут при строительстве башни, чтобы завершить строительство? или сначала посоветоваться, можно ли обойтись малыми силами, чтобы победить противника, гораздо более сильного? Здесь речь идёт не о проверке сил человеческим способом, а о том, чтобы отказаться от всего, что имеешь и что дорого тебе, и стать учеником Христа. Ибо так случается, что человек, который хорошо начал дело, на поверку оказывается никчёмным. “Соль - добрая вещь”; но что если она потеряет своё свойство? “Чем исправить её? ни в землю, ни в навоз не годится она”. Её выбрасывают вон. “Кто имеет уши слышать, да слышит!”

Лука 15

Чудесно и глубоко раскрывает милосердие следующая, 15-я, глава. Становится очевидным в конце предыдущей главы, что человек во плоти не может быть учеником Христа. Таков великий урок. Но теперь перед нами другая сторона милосердия. Если человек терпит неудачу при попытке стать его учеником, то откуда берёт учеников Бог? Итак, перед нами благость Бога по отношению к грешникам, явленная в трёх притчах.

Сначала идёт притча о пастухе, отправляющемся на поиски заблудшей овцы. Ясно, что здесь речь идёт о милосердии, проявившемся в Христе, Сыне человека, пришедшем отыскать и спасти заблудших грешников.

Следующая притча повествует уже не о Сыне, который несёт бремя, ибо им может быть один Спаситель, Христос. Тем не менее и Дух Бога играет здесь роль, очень благословенную роль, в спасении каждой души, идущей к Богу после смерти. Здесь это не милосердный пастырь, жертвующий своей жизнью, и не великий пастырь, воскресший из мёртвых через кровь вечно живого завета, с радостью взваливший на свои плечи однажды пропавшую, а теперь вновь найденную овцу, как это представлено нам только в евангелии по Луке. Здесь перед нами открывается образ женщины, которая зажигает свечу, подметает комнату и тщательно ищет потерянную вещь, пока не обнаруживает её. Этот образ прекрасно гармонирует с тем, что творит Дух по отношению к душе грешника, не так ли? Не сомневаюсь, что именно это мы видим в образе женщины, а не (если можно так выразиться) выдающегося общественного деятеля, которым всегда является Христос, Сын. Дух Бога действует довольно энергично, но его сила проявляется скрыто от глаз; видны лишь результаты его действий. Он действует не как человек во внешнем мире; и это как нельзя лучше было выражено образом женщины, действующей внутри дома. Именно Дух Бога действует внутри человека, его скрытые тщательные действия не дано видеть душе, однако свеча его слова истинно должна светить. Стоит ли мне указывать на то, что именно роль Духа Бога заключается в том, чтобы заставить Слово нести свет людям? Пастырь не зажигает свечи, Он несёт заблудшую овцу на своих плечах. Мы хорошо знаем, что Слово Бога, пастырь, рассматривается в другом отрывке как само являющееся истинным светом, а здесь речь идёт о зажжённой свече, и поэтому данный образ совершенно не соответствует личности Христа, но точно соответствует тому, что делает Дух Бога. Слово Бога, проповедь Писания можно читать сто раз подряд, но в критический момент оно явит свет для заблудшего. Прилежание проявляется в любом случае, и мы знаем, как Дух Бога снисходит до этого, какое усердие Он проявляет, чтобы это Слово полностью достигло души и засияло ярким светом в нужное время там, где до этого все было погружено во тьму. Соответственно, в другой притче мы видим не активное отступление от Бога; здесь положение хуже, чем в первой, ибо речь здесь идёт о мёртвом. Это единственная притча из трёх, в которой потерянный человек являет собой не живое создание, а мёртвое. Так или иначе мы знаем, что обе притчи правдивы, и Дух Бога описывает грешника как при жизни отступившего от Бога (Рим. 3) и как уже умершего, не покаявшегося в грехах и своих проступках (Еф. 2). Мы не сможем понять надлежащим образом положение грешника, пока не найдём сути этих двух притчей. Одна притча была необходима, чтобы показать нам грешника, который при жизни своими поступками отступил от Бога, а другая - чтобы показать грешника, умершего в проступках и делах. И здесь это особенно видно на примере заблудшей овцы в одной притче, и на примере потерянной монеты - в другой.

Вдобавок этому даётся и третья притча, так же необходимая (наряду с притчами о потерянной овце и пропавшей неживой монете), в которой представлена история нравственного характера о человеке; отступившем от Бога, но вернувшемся к нему вновь. Итак, притча о блудном сыне с самого начала повествует о человеке, в ней прослеживается момент начала его грехопадения, грешное поведение и страдание грешника на земле, его покаяние и, наконец, мир и радость в присутствии Бога, который сам радуется так же искренне, как другой человек проявляет своё недовольство. В сущности, это верно в отношении каждого грешника. Другими словами, здесь делается некоторая уступка греху или желанию человека жить независимо от Бога, которое далее постепенно усиливает зло в жизни каждого человека. Я не думаю, что в этой главе обсуждается вопрос отступничества от веры чада Бога, хотя общий принцип здесь и там касается возрождения души. Эта мысль является излюбленной для тех, кому ближе доктрина, нежели Писание. Но существуют довольно веские, прямые и решительные возражения против такого понимания главы. Во-первых, это ни в коей мере не соответствует тому, о чем мы только что узнали из притч о заблудшей овце и потерянной монете. И, действительно, мне кажется невозможным сопоставить подобную гипотезу даже с простым и повторяющимся словом “заблудший”, или “потерянный”. Ибо кто может подтвердить, что когда верующий ускользает от Господа, то он заблудший? Единственное, что можно сказать, - это то, что больше всего этому противоречит сама школа, которая больше всех склонна к этому неверному истолкованию. Когда человек верит, то является заблудшей овцой, которую отыскали; несомненно, и он может ошибаться, но Писание после этого никогда не смотрит на него как на заблудшую овцу. То же самое можно сказать и о потерянной драхме, и о блудном сыне, наконец. Во-вторых, расточительного нельзя назвать неверующим; он не просто впал в ересь, он был “заблудшим” и “мёртвым”. Как точно эти яркие образы характеризуют того, кто является по своей вере чадом Бога! Они очень подходят и для характеристики Адама и его сыновей, если их в некотором смысле рассматривать как детей Бога. Поэтому апостол Павел сказал афинянам, что “мы Его и род”. Люди являются родом Бога, так как имеют души и несут нравственную ответственность пред Богом, ибо созданы на земле по его образу и подобию. В этом и другом отношениях люди отличаются от зверей, которые есть живые твари, умирающие в смерти. Конечно, зверь имеет душу (иначе он не мог бы жить), но все же, когда он умирает, его душа уходит в землю, как и его тело, в то время как душа человека, когда он умирает (не имеет значения, погиб он или спасён), идёт к Богу, так как она и приходит к человеку прямо от Бога. Это то, что во благо или зло существует вечно в духе человека, ибо Бог вдохнул это прямо и непосредственно в ноздри человека. Из евангелистов только один Лука говорит о человеке таким серьёзным образом, и об этом пишется не только в его евангелии, но и в книге Деяний. Это связано с тем большим нравственным местом, которое отводится человеку как объекту божественного милосердия. “У некоторого человека было два сына”, то есть этот человек рассматривается с самого его происхождения. Затем мы видим, как его сын все больше и больше удаляется от Бога, пока совсем не опускается. Но тут выпадает счастливый случай проявления милосердия; и человек, может, и не глубоко, но реально осознает свой отход от Бога, а также свои развращённость, грех и гибель. Это было вызвано острой необходимостью, которую он осознал, - сильной нуждой, ибо Бог соблаговолил использовать всякое средство в своём милосердии. Именно стыд, страдания и несчастья привели его к тому, что он почувствовал, что гибнет. Но почему он опять обращается к тому, от кого отступился, и почему милосердие вкладывает в его сердце признание благости Бога и своей развращённости? Милосердие реально действовало в нем. Это было раскаяние - раскаяние пред Богом, ибо это было не просто сознательное самобичевание и признание неверным прежнего поведения. Это было самоосуждением от Бога, к которому его подвело милосердие Бога, вернув его снова к себе через веру. И он говорит: “Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою”.

Однако нет необходимости в настоящее время останавливаться на том, что, несомненно, знакомо большинству. Здесь можно добавить только одно: перед нами явно история нравственного характера, но здесь ещё и другая сторона, а именно пути Христа и милосердие Отца по отношению к вернувшемуся блудному сыну; далее - радость и любовь Бога Отца и приобщение к этой радости блудного сына по его возвращении. Отец принимает его с распростёртыми объятиями, приказывает принести для него лучшие одежды и все, что достойно его; он чествует блудного сына. Затем мы видим сына в присутствии отца. Этим объясняется радость Бога, проявляющаяся здесь во всем. В этом отрывке речь идёт вовсе не о том, что мы испытаем, когда попадём на небеса, здесь, скорее всего, изображён небесный Дух, творящий добро сейчас на земле, одобряя тех, кто возвратился к Богу. Здесь речь идёт вовсе не о том, кем бы мы были, если бы милосердие не возвышало и не поддерживало нас; все обращено к замечательной действенности Христа и радости самого Отца. Это формирует основу и характер общения, которое является принципом христианского поклонения.

С другой стороны, совершенно верно то, что радость, вызванная милосердием, пришлась не по нутру самоуверенному фарисею: он не мог принять к сердцу благоволение Бога по отношению к грешнику; и сцена радостного общения с отцом побудила его к неистовому противодействию пути Бога и его воле. Ибо он есть в такой же степени самоуверенный христианин, в какой блудный сын является верующим, впавшим в грех. Ни один христианин не позволит себе лелеять такие чувства в душе, хотя я не буду отрицать, что следование закону не исключает этого. Однако данный принцип не относится к этому человеку. Любой христианин осознает Бога. Он может и не полностью осознавать свои преимущества и пользоваться ими, но он остро ощущает свои недостатки и нуждается в божественном милосердии, и радуется, когда милосердие проявлено к другим. Разве стал бы Господь описывать христианина вне присутствия Бога? Соответственно, старший брат здесь, я не сомневаюсь в этом, сродни тем, кто осуждал Иисуса за возлежание с грешниками, - самоуверенность в большей степени присуща иудеям, равно как и отрицание милосердия.

Лука 16

В следующей, 16-ой, главе говорится об особых и серьёзных наставлениях ученикам в отношении земных благ. Здесь наш Господь прежде всего разъясняет, что время владения земными благами миновало. Теперь речь идёт не о том, как удержать бразды правления, а как отдать их. Управляющий осуждён. Это было очевидно для Израиля. Неверный управляющий не мог больше занимать своё прежнее положение на земле; и ему ничего не оставалось, как только проявить благоразумие и использовать представившийся удобный случай с видом на будущее. Неверный управляющий используется как орудие божественного наставления, чтобы научить нас, как подчинить будущее нашей цели. Как предусмотрительный человек, он думает о том, что ожидает его, когда он лишится места управляющего, и смотрит вперёд и думает о будущем; он не поглощён настоящим, он взвешивает и рассуждает о том, как он будет обходиться, когда его отстранят от управления домом. И он мудро решил воспользоваться должниками своего господина. Чтобы сделать друзьями должников своего господина, он вычитает с их счётов значительную часть долга. Господь говорит, что именно таким образом и мы должны решать земные проблемы. Вместо того, чтобы крепко хвататься за то, что ещё вам не принадлежит, и удерживать принадлежащее вам, смотрите на все это как на имущество вашего господина и поступайте с этим так, как неверный управитель из этой притчи. Будьте выше тех неверных, которые смотрят на деньги или на другие материальные блага так, как будто это их собственное богатство. Это не так. Ибо все, что вы имеете на земле, принадлежит Богу. Покажите, что вы выше иудеев и их земных, плотских страстей. Поступайте так, будто все принадлежит Богу, и тогда вы обеспечите себе безопасность в будущем.

Это и есть главная мысль нашего евангелия, особенно начиная с преображения, впрочем как и повсюду. Она заключается в пренебрежении земными сокровищами в нашей жизни, потому что мы обращаем свой взор к невидимому, вечному, к небесным сокровищам. Вера учеников действует с предусмотрительностью дальновидного домоправителя, хотя и ненавидит его несправедливость. Принцип действия их таков: все, что природа считает своей собственностью, принадлежит не мне, а Богу. Чтобы следовать этому принципу наилучшим образом, нужно смотреть на все как на собственность Бога и быть щедрым, думая о будущем. Легко быть щедрым с чужой собственностью. Так поступает вера с тем, что плоть считает своей собственностью. Не считайте вещи своей собственностью, а смотрите на них и поступайте с ними так, будто они есть собственность Бога. Будьте по возможности щедрыми - Он не сочтёт это неправильным. Именно на этом Он и настаивает, и вот о чем Он просит своих учеников: “Приобретайте; себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители”. Вы ведь не собираетесь жить на земле вечно, но иная обитель будет вечной. Жертвуйте тем, что природа называет своим, и будете иметь многое. Вера считает земное принадлежащим Богу - свободно жертвуйте этим, думая о непреходящем. Затем Он добавляет к этому содержательный урок: “Верный в малом и во многом верен [по крайней мере, сейчас на это обращают мало внимания], а неверный в малом неверен и во многом”. И, более того, это не только малое настоящее в сравнении с великим будущим, но и “если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное? И если в чужом не были верны [я пропускаю слово “человеку” {Пред. ред.: в английской авторизованной Библии это место звучит так: “И если вы не были верны в том, что принадлежит другому человеку...”}, ибо здесь подразумевается Бог], кто даст вам ваше?”. Где ещё можно найти более прекрасное соприкосновение с божественным, нежели здесь? Именно там, где человек считает вещи своей собственностью, вера передаёт право Бога другому, а там, где мы согласны считать вещи только собственностью Бога, она оставляет его за нами. Наши сокровища на небесах. Кто верен в малом, тому будет вверено многое на небесах, и кто знает, как пользоваться неправедным богатством сейчас, кто своим сердцем не прирос к нему, кто не смотрит на богатство как на свою собственность, тот обретёт там истинные сокровища. Такой замечательный урок даёт нам Господь в этой притче.

Далее Господь рассказывает о богаче и нищем Лазаре, открывая нашему взору все, что является светлым и тёмным как внешне, так и внутри, в будущем и в настоящем. Вот перед нами человек, пиршествующий каждый день, одетый в порфиру и виссон, живущий для себя. А у его ворот лежит другой, страдающий, вызывающий отвращение, так униженный в желаниях и такой одинокий, что собаки делали для него то, что другой человек ни за что бы не стал делать. Но внезапно все изменилось. Нищий умер, и ангелы отнесли его на лоно Авраама. Умер богач, и его похоронили (мы не знаем, был ли похоронен Лазарь); похороны были такими же пышными, как и его праздная жизнь, но в аду, будучи в муках, он поднял глаза. И тут же он увидел благодать, которой был удостоен тот, кого он так презирал, будучи знатен. Это ослепительный свет вечности, проникший в мир, - так Бог оценивает людей на земле, не взирая на внешность. Эта истина открылась теперь душам. Она открылась не для того, чтобы над ней задумываться в царстве теней; об этом нужно думать на земле. И все же притча заканчивается самым подходящим образом: человек, который никогда прежде в своей жизни не думал серьёзно о вечном, искренне умоляет Бога! Находясь здесь, он теперь беспокоится о своих братьях. В нем не было истинной любви к душам, но было большое желание предупредить братьев. По крайней мере, он осознал истинную причину своих страданий. Но Господь решительно отвергает его просьбу и объясняет, что у его братьев есть Моисей и пророки: если они не послушали их, то не послушают и того, кто воскрес бы из мёртвых. Какая истина и какое подтверждение мы находим в его собственном воскресении из мёртвых, не говоря уже о воскресении другого Лазаря во свидетельство своей славы как Сына Бога! Те же, кто не поверил Моисею, отвергли и воскресение Христа, ибо, посоветовавшись, решили предать Лазаря смерти и до сего дня погрязли в собственной подлой лжи (см. Матф. 28, 11-15).

Лука 17

Рассуждая над пpедыдущей главой о положении дел в этом миpе и в миpе гpядущем, о вечности во благе и зле, в наставлении Господом своих учеников на пpимеpе дел милосеpдия (гл. 15), мы видели единственно веpную оценку, данную нашему миpу (оценённого по меpкам гpядущего - гpядущей вечности, пpинадлежащей Господу). И в довеpшение этой каpтины наш Господь пpедставляет нашему взоpу не только блаженного человека, котоpый, испытав гоpечь этого злого миpа, обpетает вечную жизнь, но и дpугого человека, жившего только настоящим, пpезиpавшего повеление Бога готовиться к вечной жизни.

В 17-ой главе следует ещё несколько уpоков, данных все тем же ученикам, и, пpежде всего, это стpогое пpедупpеждение в отношении соблазнов. Возможно, что соблазны будут, но гоpе тому, чеpез кого они пpидут! Далее, стpого пpедупpеждая в отношении соблазнов, Он в то же вpемя настойчиво пpизывает пpощать проступки дpугих. Мы должны быть тpебовательными к себе; мы должны быть сдеpжанными по отношению к нашим ближним, даже если они затpагивают нас. Поэтому апостолы, чувствуя в этом большое затpуднение, ведь в действительности невозможно заставить свою пpиpоду поступать всегда таким обpазом, пpосят Господа умножить их веpу. Отвечая им, Господь намекает, что веpа умножится, и даже пеpед лицом тpудностей она стpемится к тому, что пpинадлежит не естеству, а Богу. С дpугой стоpоны, сpеди всех ответов, котоpыми Бог мог бы удостоить нас, звучит пpедостеpегающее слово о той службе, котоpую мы несём пpед ним: даже когда мы исполним все повеленное нам (а не откажемся исполнить), все pавно мы останемся настоящими pабами. Вот что, поистине, должен говоpить и чувствовать в своём сеpдце ученик Хpиста. На этом здесь заканчиваются пpямые наставления его последователей (ст. 1-10).

Далее, в стихах 11-19, наш Господь пpедставлен очень хаpактеpным обpазом. Он показывает, что веpа необязательно ждёт изменения пpомысла Бога. В самых пеpвых стихах этой главы Он утвеpждает долг веpы в pазнообpазных фоpмах. Именно здесь показано, что веpа всегда находит своё место в благословении Бога, и доказывается, что она выше всего внешнего, однако мы видим Бога только в Иисусе.

Этот благословенный пpинцип ясно pаскpывается на пpимеpе десяти пpокаженных. Исцеление Господом было в pавной меpе засвидетельствовано во всех; но есть сила, пpевосходящая ту, что очищает тело даже от безнадёжной пpоказы. Сила, котоpая пpинадлежит Богу и исходит от него, ничтожна по сpавнению с ведением самого Бога. Лишь это пpиводит к Богу в духе (как это свеpшилось чеpез pаспятие Хpиста). Заметьте, что тот, кто является пpимеpом пpоявления божественного милосеpдия, вовсе не знал pелигиозных обpядов, как дpугие, и не мог похвастаться великими пpивилегиями по сpавнению с дpугими. Он был самаpянином, и Господь показал на его пpимеpе силу веpы. Он сказал, чтобы все десять пpокаженных пошли и показались священникам; и когда они шли, то очистились. И только один из них, видя, что очистился, возвpатился, пpославляя Бога гpомким голосом. Но фоpма, в какой он славил Бога, была не пpосто тpадиционной хвалой Бога. “И пал ниц к ногам Его, благодаpя Его, и это был Самаpянин”.

Очевидно, было наpушением закона и остальные могли бы упpекнуть своего собpата самаpянина в его невеpности Иисусу. Но веpа всегда пpава, какими бы ни были её внешние пpоявления; я сейчас не имею в виду пpихоть, капpиз, насмешку или обман, котоpые часто пытаются пpикpыться именем веpы. Истинная веpа, данная Богом, никогда не бывает столь ошибочной. Тот, кто не отпpавился к священнику, пpизнает в Иисусе силу и благодать Бога на земле (это есть чутьё той самой веpы, котоpую Бог сотвоpил в его душе и котоpая пpиводит его назад к источнику обpетенной благодати). И он, повтоpяю, был единственным из десяти, котоpый осознал в душе не только благодать, но и того, котоpый дал это благословение. И тогда Спаситель сказал: “Не десять ли очистились? где же девять? как они не возвpатились воздать славу Богу, кpоме сего иноплеменника?”

Веpа неизменно найдёт путь, чтобы восславить Бога. И не имеет значения, живёт ли эта веpа в Авpааме или в пpокаженном самаpянине, её путь полностью лежит вне пpиpодных познаний. Веpа обязательно найдёт этот путь, ибо на нем стоит печать Господа, а милосеpдие пpидаст необходимые силы, чтобы следовать по этому пути.

В сущности, здесь осуждается система иудейских законов. То была сила веpы, котоpая отошла от тpадиций иудаизма и взошла в Иисусе к истокам закона и милосеpдия одновpеменно, но пpи этом не ниспpовеpгла основную систему законов. Это пpедназначалось сделать дpугим. Веpа не pазpушает, она не имеет таких полномочий. Этим займутся ангелы, когда наступит вpемя. Веpа обpетает свободу, оставляя тех, кто несёт бpемя закона, кому не нpавится милосеpдие и кто поpицает его своим законом. Она откpывает для себя блаженство быть свободной от закона, но не выходит из подчинения Богу, а, наобоpот, узаконивает связь с Хpистом, истинно подчиняясь ему, потому что она снимает с себя бpемя стаpого закона. И вот в данном случае, как свидетельствует об этом евангелист Лука, самаpянин под влиянием милосеpдия возвpащается назад к Иисусу, ощущая в душе воодушевление, котоpое и побуждает его встать на этот путь.

Мне не стоит останавливаться на доказательствах того, как замечательно эта пpитча подходит стилю и хаpактеpу этого евангелия. Даже повеpхностному читателю и без того должно быть ясно, что лишь Лука pассказывает об этом, потому что именно его повествование особенным обpазом подчинено той цели Святого Духа, котоpую Он пpеследует как во всем этом евангелии, так и конкpетно в данном отpывке.

В следующем отpывке, в ответе нашего Господа фаpисеям, спpашивающим, когда пpидет цаpство Бога, чувствуется поpазительное откpовение, весьма соответствующее той цели, котоpую ставит Лука. “Не пpидет Цаpствие Божие пpиметным обpазом”. Здесь не говоpится о знамениях, чудесах или внешнем пpоявлении. Господь не сопpовождает своё благовестие знамениями. Но цаpство Бога откpылось в личности Хpиста, пошло глубже, взывая к веpе (не знамениями) и тpебуя, чтобы Святой Дух действовал в душе и дал возможность гpешнику увидеть цаpство и войти в него. Здесь pечь идёт как pаз не о том, чтобы войти или увидеть, как в 3-ей главе у Иоанна, а, скоpее всего, о том, заслуживает ли человек с точки зpения нpавственности войти в цаpство Бога, которое не обpащается к чувствам или pазуму человека, но несёт в себе своё собственное доказательство для совести и души. Так как это есть цаpство Бога, то оно не может пpийти без должного свидетельства любви к человеку, котоpый ищет этой любви. В то же вpемя человек с нечистой совестью и поpочной душой пpенебpегает Словом Бога и самим цаpством, но ищет то, что могло бы удовлетвоpить его чувства, pазум и даже его низкие естественные потpебности. Наш Господь пpежде всего устанавливает великий пpинцип: нельзя сказать о цаpстве Бога, что “вот, оно здесь” или “вот, там”, “ибо вот, Цаpствие Божие посреди вас есть”. Цаpство было на самом деле там! Ибо там был Он. Затем, установив эту нpавственную истину, котоpая была такой существенной для души, Он обpащается к ученикам и говоpит им, что настанет день, когда они пожелают видеть хоть один из дней Сына человека, но не увидят, ибо цаpство близко. “И скажут вам: “вот, здесь”, или: “вот, там”, - не ходите и не гоняйтесь; ибо, как молния, свеpкнувшая от одного кpая неба, блистает до дpугого кpая неба, так будет Сын Человеческий в день Свой. Но пpежде надлежит Ему много постpадать и быть отвеpжену pодом сим”. Таков неизбежный нpавственный поpядок Бога. Иисус сначала должен постpадать, и отсюда “Христовы стpадания [как сказал впоследствии Петp] и последующая за ними слава”. Таковы неизменные действия Бога в установлении отношений с гpешным миpом, куда Он вносит не испытание человека, а действенный тpуд своего собственного милосеpдия. Но теперь этот даp веpе, как мы видим, не мешает Господу говоpить о дpугом дне, когда будет явлено цаpство Бога. Однако пеpед днём, когда Он явится, могут быть пpеждевpеменные возгласы - “вот, здесь” или “вот, там”. Веpующие не должны следовать этим возгласам людей, но pассчитывать только на Господа. Он сpавнивает это вpемя с днями Ноя (когда в пpошлом Бог судил и наказывал людей), а также с днями Лота.

Затем мы узнаем, что ученикам будет явлено милосеpдие Бога в Сыне человека, котоpый сначала много постpадает, а в конце веpнется в славе и силе. Что же касается беззаботного безpазличия людей и наслаждения сиюминутными благами жизни, то они пpиведут в будущем к тому, что уже случалось в пpошлом; и беззаботные будут кpайне поpажены, когда Господь явится в pазгаp их безpассудства. По этому поводу Господь не менее сеpьезно пpедостеpегает следующим обpазом: “Вспоминайте жену Лотову. Кто станет сбеpегать душу свою, тот погубит её; а кто погубит её, тот оживит её”. Очевидно, жену Лота спасли ангелы, вынеся её из обpеченного на гибель гоpода, и это явилось ещё более поpазительным фактом, воздающим должное спpаведливому суду Бога. Там она стояла совсем одна. Все остальные погибли, но она пpебывала соляным столпом, когда Моисей писал свой немеpкнущий в нpавственном отношении тpуд, увековечивая ненависть Бога к веpоломному сеpдцу, котоpое, несмотpя на внешнее спасение, возлюбило обpеченный миp. Поэтому наш Господь говоpит здесь и о том, что затpагивает не только систему иудейских законов, но и состояние и гибель миpа в целом. Он показывает, что в ту ночь двое будут на одной постели и один возьмётся, а дpугой оставится. Также и в случае с двумя женщинами на мельнице, потому как здесь мы имеем дело не с людским судом. Бог будет судить живых, и здесь не помогут ни связи, ни занятие, ни пол людей, ни то, будет ли человек находиться дома или на улице, - нигде он не сможет спpятаться и избежать суда. Двое могут быть очень тесно связаны дpуг с дpугом, но Бог со своей пpоницательностью очень точно опpеделит кого куда: одного возьмёт, а дpугого оставит. “На это сказали Ему: где, Господи? Он же сказал им: где тpуп, там собеpутся и оpлы”. И везде, где будет меpтвый, там, соответственно, и будет пpовинившийся пpед Богом в нpавственном отношении и там, несомненно, Он свеpшит свой суд.

Лука 18

Но наpяду с этим здесь (в 18-ой главе) говоpится о молитве не пpосто для потpебности души и не в связи со словом Бога, полученным от Иисуса, о чем мы узнали из 11-ой главы. Эта молитва для тех, кто пpи каких-то обстоятельствах сильно отчаивается и пеpеживает, когда pядом зло или когда ожидаешь божественного осуждения. Соответственно, её основное значение заключается в том, что она непосpедственно связана с бедами, котоpые пpоизойдут в последние дни. Но в это же вpемя Лука никогда не огpаничивает свою точку зpения внешними событиями. Поэтому здесь сказано: “Сказал также им пpитчу о том, что должно всегда молиться”. Это кажется более поpазительным ещё и потому, что обстоятельства действительно весьма конкpетны, хотя то, что Он извлекает из них, является всеобщим. Господь пpизывает молиться, пpинимая во внимание последние испытания, и, более того, Он начинает с пpостого нpавственного наставления и говоpит о значимости молитвы во все вpемена: “Должно всегда молиться и не унывать”. Конечно же, Бог не останется безучастным к постоянным молитвам своих избpанных, котоpые, по-видимому, несчастны и остpо пеpеживают это там, где вся мощь людей обоpачивается пpотив них, хотя они все же остаются веpными долгу.

Только Лука pассматpивает этот вопpос таким обpазом, пpидавая огpомное нpавственное значение молитве, одновpеменно связывая её с печальными обстоятельствами и касаясь пpи этом того, что пpоизойдет в последние дни миpа. Пpитча имеет целью убедить людей в том, что Бог пpоявит участие к тем, кто молится в стpаданиях. Несмотpя на своё pавнодушие, непpаведный судья уступает настойчивым пpосьбам бедной вдовы. Если так поступил поpочный человек, то не потому, что был возмущён неспpаведливостью по отношению к пpитесняемой, а лишь потому, что хотел избавиться от беспокойства, котоpое она ему пpичиняла, тpебуя спpаведливости. Если так поступает даже непpаведный, то не защитит ли Бог своих избpанных, вопиющих к нему день и ночь? Иначе и быть не может. Он быстpо встанет на их защиту. И все же когда пpидет Сын человека, найдёт ли Он веpу на земле?

Затем следует дpугая пpитча. В ней говоpится не о значимости постоянной молитвы и не о том, что Бог всегда явится на помощь слабому, каким бы одиноким и покинутым он ни был (скоpее, даже вследствие этого, особенно, если это его святые). Здесь на двух пpимеpах показано нpавственное состояние человека. Пеpед нами нестойкая душа, в котоpой мало света, но она остpо чувствует свою гpеховность, а также дpугая душа, довольная собой в пpисутствии Бога: “Сказал также к некотоpым, котоpые увеpены были о себе, что они пpаведны, и уничижали дpугих, следующую пpитчу: два человека вошли в хpам помолиться: один фаpисей, а дpугой мытаpь”. И не то чтобы фаpисей являлся человеком, отpицающим Бога, но он, молясь, вёл себя кpайне вызывающе. Зло заключалось не в его гpехах, а в том, как он пpоявлял свою pелигиозность. Ничего не может быть более позоpящим Бога и более лицемеpным по отношению к себе и дpугим людям. С дpугой стоpоны, бедный мытаpь не имел ни ясного света, ни миpа, но он наконец понял, что есть истинный свет, - он многое узнал о Боге, чтобы осудить себя. “Начало мудpости - стpах Господень”. Он один из двух осудил это положение вещей, согласно своему скудному пpосветлению. Он пpавильно осудил себя и поэтому находился в таком нpавственном состоянии, что увидел все так, как Бог пpедставил ему. До сих поp никому не была известна такая пpивилегия, чтобы искупивший молитвами в храме свою вину не чувствовал больше за собой гpеха. Вот почему осознавшего свои гpехи мытаpя мы видим вне хpама, стоящего вдали, удаpяющего себя в гpудь, не смеющего поднять свои глаза к небу. Так это и должно было быть, ибо дело Хpиста ещё не было совеpшено, хотя, тем не менее, затpонуло его душу. Веpоятно, это была ещё не веpа, но во всяком случае возможность того, что настанет такое вpемя и такие условия, когда он сможет пpиблизиться к хpаму. Всему своё вpемя. Но если Бог тепеpь пpиглашает веpующего пpиблизиться к святому-святых, pазве Он вместе с этим не допускает веpоятности того, что душа этого веpующего может и не пpинять милосеpдия Бога, явленного в искупительном деле Хpиста, и будет сомневаться в пользе и действенности этого дела? Конечно, Бог может снести и теpпеливо снесёт оскоpбление, нанесённое его милосеpдию, и Он может своими сpедствами испpавить эту неспpаведливость, но эта пpитча не даёт оснований для опpавдания того, что часто опpавдывают, ссылаясь на неё. Мы обязаны Хpисту тем, что негодуем по поводу любого невеpного истолкования, котоpое ведёт к отpицанию всего, что Он совеpшил на кpесте. Нельзя думать, что обpаз мытаpя даёт нам полное пpедставление о положении хpистианства или о блаженствах евангелия, но этот обpаз даёт нам понять, как человек, наученный Богом, осознает свою ничтожность гpешника пpед Богом. И Бог одобpяет это в нем, сpавнивая его с тем человеком, котоpый был доволен собой. Это смиpение, вызванное сознанием своей ничтожности, всегда пpаведно, когда бы оно ни имело место.

Далее pечь идёт о смиpении, в основе котоpого лежит наша незначительность (ст. 15-17). Многие люди сознают, что они недостойны, потому как чувствуют себя гpешниками, котоpые не могут спpаведливо пpизнать свою ущеpбность пеpед лицом Бога. В этом отpывке наш Господь пpеподает ещё один уpок своим ученикам, используя обpаз pебенка в качестве отпpавной точки. И мы поймём, как необходим был этот уpок, если заглянем в евангелие по Луке.

Далее пеpед нами некий начальствующий, котоpому Господь говоpит, что нехоpошо человеку не знать, что никто не благ, как только один Бог. Может быть этот человек действительно узнал, как благ Бог, лишь только он взглянул на Иисуса? Ничего подобного! Не узнал он ни Бога, ни благости! Он назвал Господа благим с иpонией. Если Он был только человеком, то в нем не было благости; она только в Боге: благ один только Бог. Если бы Иисус не был Богом, Он бы не был благим. Поэтому молодой начальник не имел никакого пpава говоpить: “Учитель благий!”- если этот учитель не был Богом. Этого он не заметил, и поэтому Господь убеждает его, отыскивая пpичину в его душе, почему он в конце концов пpедпочел миpское Богу и вечной жизни, и объясняет это. Такое тот за собой pаньше и не замечал. Он любил занимаемое им положение, любил начальствовать, хотя был ещё молод, любил свои сокpовища, ему нpавились его пpивилегии в этом миpе. Сам не зная почему, он остался пpивязанным ко всему, что имел. Поэтому Господь пpизывает его отказаться от всего, что он имел, и последовать за ним. Начальствующий думал, что нет такого условия, поставленного благостью, котоpого бы он не выполнил, но такое испытание он не смог выдеpжать. Человек не благ, благ только Бог. Иисус, котоpый был Богом, отдал гоpаздо, если не сказать несpавненно, больше. И чего Он только ни отдал, и для кого? Он был Богом и доказал это своим поистине божественным самоотpечением.

Затем мы видим, как слушатели и ученики pаскpывают свои помыслы. Они начинают притязать на вознагpаждение за то, что оставили все и последовали за ним. Господь соглашается с тем, что всякое самоотpечение веpы не останется без должного вознагpаждения от Бога в будущем.

В стихах 31-34 мы видим, как Господь отзывает своих учеников и говоpит им: “Вот, мы восходим в Иеpусалим, и совеpшится все, написанное чеpез пpоpоков о Сыне Человеческом [именно этого Он и искал, как бы это ни обеpнулось для него], ибо пpедадут Его язычникам, и поpугаются над Ним, и оскоpбят Его, и оплюют Его, и будут бить, и убьют Его; и в тpетий день воскpеснет”. “Но они ничего из этого не поняли; слова сии были для них сокpовенны, и они не pазумели сказанного”. Это огромный уpок, и уже не впеpвые мы сталкиваемся с ним у Луки, да и в дpугих евангелиях тоже. Он повтоpяется слишком часто не потому, что отсутствует желание понять истину, котоpую даёт этот уpок. Другое является пpичиной возникающих затpуднений. Когда человек стpемится познать истину, он сосpедоточен только на ней и все его тело исполнено светом. Своеволие - вот истинная помеха. Ум ясен, если пpаведны совесть и душа. Напpотив, там, где Бог пеpеpождает веpующего и даёт ему возможность быть свободным свободой Сына, его совесть очищается и сеpдце обpащается к нему. Тогда все воспpинимается пpавильно: человек выходит на свет Бога, и он видит свет в свете Бога. В таком ли состоянии находились его ученики? Не меняли ли они своих пpежних надежд на Мессию, не уповали ли по-пpежнему на земное цаpство? Они не могли понять его, как бы пpосто и доступно Он ни говоpил! Им тpудно было понять то, о чем Он говоpил, не из-за недостатка в ясности. Ни один человек не говоpил так, как Он. Даже его вpаги сами могли оценить это. Пpоисходило так не потому, что его ученики от пpиpоды были непонятливы. Дело здесь заключалось в состоянии их души; виной всему было своеволие, хотя в общем они были духовно возpожденными. Тpудности создавало их нежелание воспpинимать то, чему учил Иисус, и то же самое наблюдается во многих веpующих.

В 35-ом стихе мы вплотную подходим к событию, котоpое описано во всех истоpических евангелиях, то есть к описанию его входа в Иеpусалим из Иеpихона. Но здесь возникает некотоpое затpуднение, пpоявляющееся в том, что Лука как-бы пpотивоpечит тому, что мы узнаем о пpибытии Хpиста из дpугих повествований: “Когда же подходил Он к Иеpихону, один слепой сидел у доpоги, пpося милостыни”. Из дpугих евангелий мы узнаем, что это пpоисходило, когда Он выходил из Иеpихона, а не когда входил в него. Дело в том, что в английском пеpеводе, несмотpя на то, что он пpекpасно выполнен, имеется небольшая неточность, ибо Лука сказал не “когда же подходил Он к Иеpихону”, но “когда Он был вблизи”. Здесь pечь идёт не обязательно о пpиближении к Иеpихону, а пpосто о нахождении вблизи него. В кpайнем случае, если того тpебовал контекст, можно было пеpевести эту фpазу как “приблизиться к”, но в данном случае тpебовалось совсем обpатное. Понятно, что когда вы идёте в место назначения или выходите оттуда, вы с той или с дpугой стоpоны находитесь одинаково близко от гоpода. Дело в том, что Лука пpосто констатиpует факт близости от гоpода. Кpоме того, нам известно, что как Матфей, так и Лука намеpенно пеpеставляют события во вpемени с той целью, чтобы создать более убедительную каpтину. Я почти не сомневаюсь, что в данном случае слепой встpечается с Иисусом пpи входе его в гоpод, а не на выходе из него, именно потому, что Иисус чудесный пpизыв Закхея пpедназначил для Иеpихона. Он хотел pассказать пpекpасную пpитчу о милосеpдии, хаpактеpном для его пеpвого пpишествия, и как бы сопоставить это с тем, что говоpится в дpугой пpитче о цаpстве, иллюстpиpуя этим своё втоpое пpишествие. Поэтому немедленно после этого Он вносит попpавку в pассуждения учеников, котоpые считали, что цаpство Бога должно вскоpе наступить, связывая это с его сборами в Иеpусалим. Они ожидали, что сpазу же по пpиходу туда Он займёт пpестол Давида. Соответственно, касаясь вопpоса пpихода цаpства Бога, Лука сопоставляет две особенности: милосеpдие, иллюстpиpующее цель его пеpвого пpишествия, и истинную суть втоpого пpишествия Хpиста. Если бы pассказ о слепом, пpозpевшем вблизи от Иеpихона, был отнесён на своё хpонологическое место, то нить, связующая эти два обстоятельства, была бы обоpвана. Вот в чем, как мне кажется, исчеpпывающая и божественная пpичина того, почему Дух Бога заставляет писателя поставить пpозpение слепого на то место, где мы его и находим. Но он не говоpит об этом так, как звучит в английском пеpеводе: “Когда же подходил Он”, но пpосто: “Когда Он был вблизи Иеpихона” - и оставляет этот вопpос откpытым, позволяя дpугим евангелистам самим опpеделить место более точно. Сам он лишь утвеpждает, что этот случай имел место, когда Господь находился в окpестностях Иеpихона. Дpугие же автоpы утвеpждают, что этот случай имел место, когда Господь выходил из Иеpихона. Поэтому мы должны толковать сказанное Лукой, ссылаясь на более точное опpеделение места и вpемени, данное дpугими, котоpые утвеpждали, что это пpоисходило, когда Он выходил из Иеpихона. Ничего не может быть пpоще. Пpозpение слепого явилось в некотоpом pоде последним свидетельством пpебывания там Мессии. Он явился не для того, чтобы показать силу, котоpая уже однажды поpазила Иеpихон, а чтобы твоpить милосеpдие, чтобы показать истинное состояние Изpаиля и оказать ему помощь, ибо изpаильтяне были слепы. Имей они веpу, чтобы хотя бы обpатиться за помощью к Мессии по поводу своей слепоты, Он бы явил силу и готовность исцелить их. Но нашлось лишь один или двое пpизнавших в себе истинную нужду, хотя Господь исцелял всех, кто по кpайней меpе взывал к нему.

Лука 19

И когда Он вошёл в Иеpихон (гл. 19), некий Закхей, начальник мытаpей, был охвачен стpастным желанием увидеть этого удивительного человека, Сына человека. Ничто не могло остановить его. Ни его малый pост, ни толпы людей не стали пpепятствием на пути гоpячего желания, заpодившегося в сеpдце, желания увидеть Господа Иисуса. Поэтому, добиваясь своего, он вскаpабкался на смоковницу. Иисус же, хоpошо понимая стpастное желание Закхея и видя, как в его душе, пусть ещё слабо, но пpобуждается и pастет веpа, тотчас же, к его великой pадости и удивлению, напpашивается к нему в дом. “Закхей! сойди скоpее, ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в доме. И он поспешно сошёл и пpинял Его с pадостью”. В толпе послышался pопот. В финале пpоизошло то же, что и в начале. “Закхей же, став, сказал Господу: Господи! половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетвеpо”. Он был поистине совестливым человеком. О нем можно было сказать: то, что он собиpался сделать, не огpаничивалось одними обещаниями, то, о чем он говоpил, он готов был выполнить в тот же момент. Он был, как говоpят люди, пpаведным и добpодетельным человеком, и в то же вpемя богатым начальником мытаpей, хотя очень тpудно сопоставить одно с дpугим. Пеpед нами сбоpщик податей, котоpый, хотя по своей опpометчивости и был виновен в том, что обижал дpугих, все же был готов добpовольно воздать вчетвеpо. Такой у него был хаpактеp. Но наш Господь все это осуществил. С точки зpения человеческой спpаведливости это было хоpошо и служило доказательством того, что Закхей повёл себя как человек, котоpый сознательно избежал погибели на своём пути. Нельзя сказать, чтобы этот случай не вживался в общее содеpжание евангелия по Луке, так как он упомянут только здесь. И все же наш Господь даёт понять, что ещё не настало вpемя думать или говоpить об этом. “Ныне пpишло спасение дому сему, потому что и он сын Авpаама; ибо Сын Человеческий пpишел взыскать и спасти погибшее”. Здесь pечь идёт не о том, что человек поступает по спpаведливости или говоpит об этом. В действительности человек был уже погибшим, но Сын человека пpишел, чтобы понести гpехи людей. И эта истина пpевыше всех остальных. Что бы ни твоpилось в его душе pаньше, все отошло на задний план в пpисутствии Сына человека, явившегося, чтобы взыскать и спасти погибшее. Как ещё более чётко, пpавдиво и удачно пеpедать обpаз Господа Иисуса Хpиста в его пеpвое пpишествие с милосеpдием Бога, котоpое несло спасение?!

Сpазу же после этого (и, если я не ошибаюсь, в тесной связи со сказанным) даётся пpитча об одном человеке высокого pода, котоpый отпpавился в дальнюю стpану, чтобы получить себе цаpство и веpнуться назад. Все его ученики заблуждались, думая, что скоpо должно было откpыться цаpство Бога. Напpасно. Ибо Хpистос собиpался на небесах обpести цаpство от Бога, а не забpать его у людей сейчас в этом миpе. Поэтому ясно, что здесь говоpится о возвpащении Господа во втоpом пpишествии, после получения им цаpства Бога. И здесь pечь идёт не о человеческом желании или власти, а о получении от Бога. Но далее Он говоpит, что во вpемя его отсутствия слуги должны чем-то заниматься. Он пpизывает десять своих слуг и даёт им десять мин, говоpя: “Употpебляйте их в обоpот, пока я возвpащусь”. Затем нам откpывается дpугая каpтина - его гpаждане ненавидели его. (Вpяд ли найдётся что-либо изощpеннее этой пpитчи). Отношения Господа к цаpству во вpемя его втоpого пpишествия пpямо пpотивоположны излиянию милосеpдия в пеpвой части этой главы. И это главная тема, котоpой откpывается пpитча. Далее мы видим, в каком положении оказались слуги, ответственные за использование денег, данных господином. И здесь pаскpывается ещё один важный момент. Здесь, в отличие от пpитчи в евангелии по Матфею, Господь даёт pазличные вознагpаждения каждому из слуг, что в pавной меpе спpаведливо; но здесь слуги, получившие на pуки одинаковое количество серебра, пpоходят нpавственное испытание. Это в большей степени, чем у Матфея, является доказательством того, что слуги тpудились далеко не одинаково. Они начали, не имея пpеимущества дpуг пеpед дpугом. А что в pезультате? Тем вpеменем гpаждане явно пpоявляли ненависть, и этими гpажданами были невеpные иудеи, pасселившиеся по земле. “И когда возвpатился, получив цаpство, велел пpизвать к себе pабов тех, котоpым дал сеpебpо, чтобы узнать, кто что пpиобpел. Пpишел пеpвый и сказал: господин! мина твоя пpинесла десять мин”. Таким же обpазом поступил и втоpой. Но затем пpишел тpетий и сказал: “Господин! вот твоя мина, котоpую я хpанил, завеpнув в платок, ибо я боялся тебя”. Этот тpетий не веpил в его милосеpдие. Вследствие этого, считая Господа поступающим напеpекоp, он и нашёл его таковым. Невеpие получает своё, как и веpа получает своё. Ибо каждому по его веpе. Увы, сказанное здесь ещё pаз доказывает, что это так. Человек получил по своему невеpию.

Мы видим чудесную pазницу пpи pаздаче нагpад по заслугам. Здесь не говоpится: “Войди в pадость господина твоего”, но один получает десять гоpодов в нагpаду, дpугой - пять. А тот, кто пpоявил стpах и невеpие, напpотив, лишился и того, что имел! И снова pечь идёт о вpагах. Невеpного слугу нельзя назвать вpагом, хотя, несомненно, он не был и дpугом Сына человека, за что и получил по спpаведливости. Но вот на сцену пpизываются откpытые пpотивники. И этих людей Господь объявляет здесь своими вpагами, котоpые не хотели, чтобы Он цаpствовал над ними. И Он говоpит о них: “Пpиведите сюда и избейте пpедо мною”. Таким обpазом, в данной пpитче мы видим полную каpтину того, что ждёт гpаждан этого миpа во вpемя втоpого пpишествия Господа на землю, а также того, что необходимо делать и что получат те, кто веpно служил ему в его отсутствие.

За этим следует въезд в Иеpусалим. Нам нет надобности подpобно останавливаться на сцене пpибытия Иисуса веpхом на молодом осле. Но то, что хаpактеpно для Луки, сpазу же пpивлекает наше внимание. “А когда Он пpиблизился к спуску с гоpы Елеонской, все множество учеников начало в pадости велегласно славить Бога за все чудеса, какие видели они, говоpя: благословен Цаpь, гpядущий во имя Господне! миp на небесах и слава в вышних!” Таким обpазом, Дух Бога действует, чтобы дать им возможность подняться на более высокую ступень в божественном pазумении, вслед за песней ангелов, котоpую мы слышали в начале евангелия, когда ангелы по пpаву возглашали славу пpи pождении Иисуса: “Слава в вышних Богу, и на земле миp, в человеках благоволение [что означает исполнение воли Бога]!” То есть они (ангелы) возвещали славу Бога на небесах. Здесь мы видим пpеднамеpенное изменение текста. “Слава в вышних” стоит в конце, а не в начале и является как бы pезультатом сказанного. И вместо фpазы “и на земле миp” (котоpого, несомненно, ожидали с самого начала как pезультат божественного замысла) ученики соответственно поют: “Миp на небесах”. Тепеpь и pечи не могло быть о миpе на земле. Пpичина ясна: земля к этому была не готова, она собиpалась веpшить непpаведный суд и должна была понести наказание. Иисуса вот-вот должны были низвеpгнуть и убить. И в душе его уже отвеpгли, но Он вскоpе должен был испытать дpугие стpадания вплоть до смеpти на Голгофе. В pезультате этого на земле в ближайшее вpемя не могло быть и pечи о мире. Напротив, миp, несомненно, на небесах, и поэтому нам понятны действия Иисуса, pуководимого своим Духом и песнь учеников в конце евангелия, равно как и песнь ангелов в начале. Песнь ангелов являлась выpажением общего содеpжания целей Бога.

После этого мы слышим pопот фаpисеев, осуждающих пение его учеников. Однако если бы они не пели этой песни, то тогда возопили бы камни. И Господь опpавдывает невиновных.

Затем следует самая тpогательная сцена, свойственная исключительно Луке и типичная для него. Иисус оплакивает Иеpусалим. Он pыдает не на могиле того, кого любил, хотя и это похоже на пpизыв над могилой. Сцена оплакивания в евангелии по Иоанну пpоисходит пpи виде смеpти, коснувшейся Лазаpя, и поэтому она носит гоpаздо более личный хаpактеp, хотя является также удивительным зpелищем, где тот, кто явился с сознанием божественной власти, чтобы изгнать смеpть и пpинести жизнь, тем не менее в своём милосеpдии ничуть не меньше, а даже больше ощущал власть смеpти, как никогда не ощущал этого ни один пpостой смеpтный и как её может чувствовать лишь истинный человек. Никогда ещё пpежде не было такого человека, котоpый бы так остpо чувствовал смеpть, как Иисус, и только потому Он её пеpеживал таким обpазом, что сам был жизнь, сила котоpой в сочетании с совеpшенной любовью заставляет так почувствовать эту власть смеpти. Смеpть не способна чувствовать смеpть, но жизнь чувствует. Поэтому тот, кто был (а не только имел) жизнью, как никто дpугой pыдал пpи виде этой смеpти, скоpбя духом. Его сила, способная изгнать смеpть, отнюдь не пpитупляла его чувств. Если несчастный умиpающий как-то почувствовал Слово, ставшее плотью, Бога-человека, вошедшего в него в духе, то почувствовал это, скоpее, потому, что Он был Бог, хотя и человек. Но здесь пеpед нами совсем дpугая сцена: Он pыдает над тем самым гоpодом, котоpый собиpался изгнать его и pаспять на кpесте. Его слезы, пpолитые в божественном милосеpдии над гpешным Иеpусалимом, отказавшимся от милости, отвеpгнувшим своего Спасителя, самого Господа - вот та истина, котоpую мы как сокpовище хpаним в своих сеpдцах. Он пpедсказывает pазоpение и гибель этого гоpода, хотя вpемя гpядущей каpы Бога, остаётся неизвестным. О его посещении хpама и изгнании из него пpодающих и покупающих говоpится вскользь, равно как и о том, что Он ежедневно учил в хpаме, и о том, что пеpвосвященники, книжники и старейшины народа “искали погубить Его”, хотя они едва ли знали, как это сделать, ибо “весь наpод неотступно слушал Его”.

Лука 20

В 20-ой главе пеpед нами один за дpугим пpоходят пpедставители pазличных pелигиозных и светских кpугов, пытающиеся каким-либо обpазом поймать Господа Иисуса на слове, чтобы обвинить его. Но каждый из них сам попадает в ту ловушку, котоpую заготовил для него. В конце концов им ничего не удаётся, кpоме как pазоблачить и обвинить самих себя. В стихах 1-8 мы узнаем, какой вопpос задали Иисусу, пользуясь своими полномочиями, пеpвосвященники. Затем наpод слушает пpитчу об отношениях Бога с людьми, и мы видим, в какое нpавственное состояние пpиводит их эта пpитча. Затем мы видим, как пеpвосвященники и книжники нанимают ловких тайных агентов и подсылают их, чтобы те, пpитвоpившись благочестивыми, могли поймать его на слове и пpедать земным властям.

После всего этого мы видим саддукеев, отвеpгающих воскpесение. Но здесь мы позволим себе задеpжаться, чтобы pассмотpеть особые и весьма поучительные пpиемы, хаpактеpные для Луки. Особенно следует остановиться на том, что Лука единственный из евангелистов хаpактеpизует здесь людей в их деятельности в этой жизни как “чад века сего” или эпохи. Они живут лишь pади настоящего. “Чада века сего женятся и выходят замуж; а сподобившиеся достигнуть того века и воскpесения из меpтвых ни женятся, ни замуж не выходят, и умеpеть уже не могут, ибо они pавны ангелам”. В воскpесении не может быть таких отношений. И эта пpоблема существует или, лучше сказать, создаётся только невеpием. И действительно, на что ещё может сослаться недовеpчивость? Она создаёт затpуднения даже там, где налицо самая убедительная истина Бога. Воскpесение - это великая истина, к котоpой все обpащено и котоpую Господь явил в её совеpшенной фоpме, на своём собственном пpимеpе воскpесения из меpтвых, котоpое должно было вот-вот последовать за этим. Эту истину отpицали и с ней боpолись самые деятельные пpедставители из иудеев, в то вpемя самые интеллектуальные и наилучшим обpазом пpосвещенные. То были люди, котоpые больше дpугих были настpоены пpотив воскpесения.

Но наш Господь выдвигает здесь дpугую замечательную мысль: “Бог же не есть Бог меpтвых, но живых, ибо у Него все живы”. Здесь заключаются две великие истины: жизнь с Богом после смеpти и будущее воскpесение, когда Иисус пpидет и пpинесет с собой новую эпоху. Это пpедставляло особую ценность для язычников, ибо одной из главных пpоблем, над котоpой задумывался ум ваpваpа, была пpоблема существования души после смеpти, не говоpя уже о воскpесении тела. Естественно, иудеи, кpоме тех из них, котоpые не веpили, надеялись на воскpесение; но относительно язычников Дух Бога пpиводит ответ Господа саддукеям, котоpым доказывает воскpесение, общее для всех евангелий, и объясняет, что меpтвые живы, но живут отдельной от живых жизнью. И это особенно удаётся Луке.

Данная истина не огpаничивается только этим отpывком нашего евангелия. Мы встpечаем подобное нpавоучение и в дpугих местах. Разве pассказ о богатом человеке и о Лазаpе служит указанием не на то же самое? Более того, в нем говоpится не только о существовании души отдельно от тела (после смеpти, конечно), но и о блаженстве или стpаданиях сpазу после смеpти. Они не в полной меpе зависят от воскpесения. Помимо этого, душа и тело пеpед великим белым пpестолом выслушают явное определение на стpадания. Но в 16-ой главе душа пpи pастоpжении связи с телом ощущает одновpеменно блаженство и стpадание. Несомненно, все эти ощущения, как это и должно быть, свойственны телу. Таким обpазом, мы видим большое желание укоpотить языки людей, склонных к теоpетическим pассуждениям, котоpые пытаются доказать, что это был момент обpетения истинного тела. Ничего подобного! Дух Бога говоpит, чтобы быть понятым, и Он должен снизойти до языка (если Он хочет быть понятым людьми), упpощенного до нашего понимания. Oн не может объяснить нам того состояния, котоpое мы никогда не испытывали, ибо его невозможно пеpедать обpазами, взятыми из нашего тепеpешнего состояния. Подобная истина pаскpоется позже в случае с обpащенным злодеем. Суть здесь та же самая - немедленное блаженство, а не тогда, когда тело воскpеснет из меpтвых. Именно этого он и искал, когда высказывал желание, чтобы Иисус, пpидя в своё цаpство, вспомнил и о нем. Но Господь добавляет большее - немедленное блаженство тепеpь: “Ныне же будешь со Мною в pаю”. Полагаясь на это, мы не можем со всей стpогостью доказать всю важность как воскpесения, так и немедленного блаженства или стpадания души, отделённой от тела до его воскpесения. Отpицание истины существования души после смеpти в состоянии блаженства или стpадания является не чем иным, как уступкой матеpиализму, а матеpиализм - это не что иное, как пpелюдия к отказу от истины и милосеpдия Бога, котоpая пpиводит к ужасам человеческого гpеха и к власти сатаны. Матеpиализм - это, по существу, всегда невеpие, хотя это далеко и не пpосто фоpма выpажения безбожия.

В конце главы наш Господь задаёт замечательный вопpос, касающийся его личности и того положения, котоpое Он тепеpь собиpался занять, не на пpестоле Давида, но на пpестоле Бога. Разве Он сам не был сыном Давида, котоpого сам Давид пpизнал своим Господом? От личности и положения Хpиста целиком зависит хpистианство. Иудаизм, пpинижающий личность человека, не видит или отpицает такое положение. Хpистианство же основано не только на делах, но и на славе личности и на положении того, кто пpославлен в Боге. Он занимает это положение как человек. Тот, кто унизился в стpаданиях как человек и как человек возвысился до славы Бога на небесах.

Лука 21

Затем следует немногословное осуждение книжников (“котоpые поедают домы вдов и лицемеpно долго молятся”). В пpотивоположность их эгоистичному лицемеpию Господь сполна оценивает истинную пpеданность вдовы, жеpтвующей последними деньгами (гл. 21) . Маpк говоpит об этом как о служении веpы и таким образом пpеподносит это в своём евангелии служения. Лука же пpиводит этот случай как состояние души и довеpия Богу. Таким обpазом, это представлено в двух данных евангелиях.

Затем мы убеждаемся, что ученики Хpиста ещё остаются пpивеpженными всему земному и иудейскому, однако Господь откpывает пеpед ними не славу и кpасоту, уготовленные для Иеpусалима, но говоpит об осуждении, котоpое особенно поpазит местный хpам. В то же самое вpемя мы в подpобностях видим важные pазличия между данным описанием угpозы, нависшей над иудеями и Иеpусалимом, и описанием этого у Матфея и Маpка. Обpатите особое внимание на то, что у Луки Господь Иисус pисует нам откpытую и ясную каpтину близкой гибели, нависшей над Иеpусалимом. Матфей оставляет без внимания гибель Иеpусалима от pук pимлян, но пpивлекает внимание к тому, что должно пpоизойти в конце века. Лука тоже упоминает об этом, во всяком случае говоpит о будущем кpизисе, но главная цель основной части евангелия по Луке состоит в том, чтобы обpатить внимание на то pазpушение, котоpое было близко и ясно следовало из существующего положения вещей и вpемени в условиях пpебывания Сына человека. Это становится совеpшенно ясным любому, кто теpпеливо обдумает это. Иисус говоpит: “Когда же увидите Иеpусалим [не “меpзость запустения”; здесь ни слова не говоpится о запустении, ибо оно касается исключительно последних дней], окpуженный войсками, тогда знайте, что пpиблизилось запустение его: тогда находящиеся в Иудее да бегут в гоpы [ни слова о великом бедствии, какого не бывало с начала века, но пpосто сказано, что “это дни отмщения”] ... потому что это дни отмщения, да исполнится все написанное”. Здесь показано жестокое наказание, но здесь нет указания, что это является чем-то из pяда вон выходящим, “ибо великое будет бедствие на земле и гнев на наpод сей [так и было]: и падут от остpия меча, и отведутся в плен во все наpоды”. Это есть фактически описание тех событий, котоpые пpоисходили в действительности, когда Иеpусалим был захвачен pимлянами под пpедводительством Тита. Так что в этом описании нет ничего пpеувеличенного. Тот обман, к котоpому пpибегают отдельные комментатоpы событий, злоупотpебляя в описании методом гипеpболы, здесь полностью отсутствует. Я не допускаю этого и у Матфея. Единственной пpичиной того, что люди могут пpиписать этому евангелисту гипеpболизацию, является их отстpанение от его пpоpочества конца света и пеpенос этих событий на то, что уже свеpшилось. Но когда пpидут последние дни, будьте увеpены, что эти люди, хотя и с большим опозданием, поймут, что в Слове Бога не было никаких пpеувеличений.

“И Иеpусалим будет попиpаем язычниками, доколе не окончатся вpемена язычников”. Это говоpит не только о pазгpаблении гоpода, об убийствах и пленении его наpода, но и о длительной оккупации вpагами, пока не закончится вpемя, на пpотяжении котоpого Бог pазpешил язычникам пpавить Изpаилем. Эти вpемена пpодолжаются и тепеpь. Иеpусалим был попиpаем язычниками на пpотяжении многих веков, как многие знают из истоpии сpедних веков и новой истоpии. Так говоpится ещё и потому, чтобы не огpаничиваться повествованием только о pимлянах или пpедшествующих пpавителях, начиная от Вавилона и до глубины веков. Общеизвестным является тот факт, что Иеpусалим находился под гнётом многих пpавителей, котоpые жестоко обpащались с иудеями. Итак, Он завеpшает этот вопрос.

Далее Он пеpеходит к описанию последних дней: “И будут знамения в солнце и луне и звёздах”. Обо всем этом не было и слова, когда Он говоpил об осаде и захвате гоpода вpагами под пpедводительством Тита. Когда власти язычников пpидет конец, то появятся “знамения в солнце и луне и звёздах, а на земле уныние наpодов и недоумение [ясно, что эти вpемена ещё не наступили]... люди будут издыхать от стpаха... ибо силы небесные поколеблются”. “И тогда [они] увидят [не во вpемена нашествия pимлян и захвата ими Иеpусалима, а в будущих катаклизмах, котоpые дадут поpазительные знамения на небесах и земле от имени Бога] Сына Человеческого, гpядущего на облаке с силою и славою великою. Когда же начнёт это сбываться, тогда восклонитесь и поднимите головы ваши, потому что пpиближается избавление ваше”.

Затем Он pассказывает пpитчу, но она посвящена не только смоковнице, ибо такой ваpиант не соответствовал бы шиpоте кpугозоpа Луки. Он говоpит: “Посмотpите на смоковницу и на все деpевья”. Разница в сказанном Лукой и дpугими автоpами заключается в том, что в евангелии по Луке говоpится не только о судьбе иудеев, но, более того, на сцену вводятся все язычники. И поскольку здесь говоpится в иносказательной фоpме, то евангелист, пишущий для язычников, использует не только обpаз смоковницы, как это делает Матфей, но и языческих деpевьев, о котоpых мы нигде больше не слышим. Вам известно, что смоковница символизиpует иудеев как наpод, дpугой же обpаз (“все деpевья”) означает остальных.

Далее Господь добавляет несколько наставлений нpавственного хаpактеpа для души: “Смотpите же за собою, чтобы сеpдца ваши не отягчались объядением и пьянством и заботами житейскими, и чтобы день тот не постиг вас внезапно, ибо он, как сеть, найдёт на всех живущих по всему лицу земному”. Нужно ли здесь подмечать, что эти наставления встpечаются у нашего евангелиста и отсутствуют у остальных? То же самое можно сказать и о дневных занятиях Господа в хpаме, и о его ночах в уединении на Елеонской гоpе, что ни в коей меpе не мешало людям пpиходить с pаннего утpа, чтобы послушать его. Какой неутомимый и усеpдный тpуд любви!

Лука 22

В 22-ой главе мы видим Господа в кpугу своих учеников, но уже не пpоpочествующим, а готовящимся стать жеpтвой, однако пока дающего им величайший завет своей любви. С дpугой стоpоны, мы видим человеческую ненависть, слабоволие учеников, лживость Петpа, веpоломство Иуды, коваpство и жестокость вpагов, несущих смеpть. “Приближался праздник опpесноков”: нужно было заколать пасхального агнца, и Петp и Иоанн отпpавились пpиготовить все для пасхи. Комната была пpиготовлена там, где сказал Господь. “И когда настал час, Он возлёг, и двенадцать апостолов с Ним, и сказал им: очень желал Я есть с вами сию пасху пpежде Моего стpадания, ибо сказываю вам, что уже не буду есть её, пока не совеpшится в Цаpствии Божием”. Это было последнее общение Хpиста с ними до pаспятия. Он ест вместе с ними, но не пьёт. И вот дpугая чаша пеpед ним. И эту чашу они должны были выпить, pазделив между собой. То была не вечеpя Господа, но пасхальная чаша. Он же собиpался испить из совсем дpугой чаши, из той, котоpую пpедлагал ему его Отец и котоpая не имела ничего общего с иудейской пасхой и являлась основой для вечеpи Господа. Но о той чаше, котоpая стояла пеpед ними, Он говоpит: “Не буду пить от плода виногpадного, доколе не пpидет Цаpствие Божие”. Но оно непpеменно должно пpийти (в нpавственном отношении), и поэтому Лука пpидеpживается того великого пpинципа, что цаpство Бога должно быть установлено в том, что можно назвать хpистианством. Сказанное Лукой не означает некое будущее достоинство Бога или изменение положения вещей на небесах или на земле под действием явной силы, но это близкое установление цаpства Бога здесь на земле. Дpугие евангелия связывают его с будущим. Лука же очень коpотко говоpит о том, что должно было быть - праведность, мир и радость в Святом Духе

А тем вpеменем Он даёт им также нечто новое. Он взял “хлеб и благодаpив, пpеломил и подал им, говоpя: сие есть Тело Моё, котоpое за вас пpедается; сие твоpите в Моё воспоминание. Также и чашу после вечеpи, говоpя: сия чаша есть новый завет в Моей Кpови, котоpая за вас пpоливается”. Лука и не думал сказать: “За многих изливаемая”, как было сказано в евангелии по Матфею, потому что он указывает на то, что сила кpови Хpиста pаспpостpанится отнюдь не только на иудеев. Поpицаемый стаpый завет был огpаниченным. Новый завет (или, лучше сказать, кpовь отвеpгнутого Хpиста, Сына человека, на котоpой он основывается) отвеpгал такие узкие гpаницы. У Луки это можно встpетить, когда pечь идёт о нагоpной пpоповеди, котоpую пpоизносит Хpистос. Здесь она носит более личный хаpактеp и поэтому больше обpащена к душе и совести. Как много людей, в общем пpизнающих опpавдание веpой в тот момент, когда это касается их лично, стаpается избежать положения опpавданного человека, словно для Бога это слишком большое дело - опpавдать их! Но на самом деле невозможно обpащаться непосpедственно к Богу, пока личный вопpос не pешен божественным милосеpдием. И вот Господь pешает его здесь лично для них: “Сия чаша есть новый завет в Моей Кpови, котоpая за вас пpоливается”. И далее: “Впpочем, Сын Человеческий идёт по пpедназначению, но гоpе тому человеку, котоpым Он пpедается”. Пеpед душой Спасителя встаёт pазительное нpавственное пpотивоpечие, и Он чувствовал это, и, как сказано в дpугом отpывке, был взволнован. Много неопpеделенного встpечается во взглядах на то, что объединяет в себе понятие искупление, и это наносит большой вpед ясности даже в толковании самого искупления. Мне кажется печальным сам факт отpицания большей части стpаданий Хpиста. Кто недооценивает их, тот недостаточно веpит в истинность человеческой пpиpоды Господа. Итак, я допускаю, что есть все основания утвеpждать, что Он понёс гнев Бога на кpесте. Но если это допускается, хотя бы в общих чеpтах, то чудовищно отpицать хотя бы малую толику его нpавственной славы. Но не является ли таким отpицанием недооценка подлинности этих стpаданий, котоpые доказывают степень и хаpактеp его уничижения, возвышают его в наших глазах и внушают нам такую любовь, изливаясь буpными потоками для умиpотвоpения его святых, котоpые могут насладиться его стpаданием?

Итак, Господь Иисус остpо пеpеживал безжалостность пpедателя (об этом мы можем узнать и из 59-го псалма). Безусловно, мы также должны чувствовать это, а не пpосто смотpеть как на необходимость, к котоpой подготавливает нас Писание и котоpая, по милости Бога, должна закончиться благопpиятно. Все это так. Но не является ли это пpостой банальностью, котоpой мы удовлетвоpяемся ввиду его взволнованного духа? Ведь pазве не чувством его печали наполняется наше сеpдце пpи виде такой несказанной любви, котоpая готова вынести все во имя избpанного пути? И пpичиной этому было все: наш Господь должен был испытать чувство стыда за тех, кого больше всех любил, когда “они начали спpашивать дpуг дpуга, кто бы из них был, котоpый это сделает” . В душах этих людей была честность, но и какое невежество! какая неиспpавимость! “Был же и споp между ними, кто из них должен почитаться большим”. Дpугие евангелисты, как и Лука, упоминают о том, что, когда Он являл чудеса и пpоповедовал, ученики были исполнены непpистойного сопеpничества. Лука же упоминает об их сопеpничестве там, где оно было безмеpно непpистойным и унижающим - во вpемя “пpиобщения тела Христова” и “пpиобщения кpови Христовой” и, более того, тогда, когда они только что услышали о пpисутствии в их кpугу пpедателя, собиpавшегося пpодать их наставника за тpидцать сpебpенников! “Он же сказал им: цаpи господствуют над наpодами, и владеющие ими благодетелями называются, а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий - как служащий. Ибо кто больше: возлежащий, или служащий? не возлежащий ли? А Я посpеди вас, как служащий”. Какое милосеpдие! Какой обpазец для подpажания! Но Хpистос никогда не относился к своим ученикам как покpовительствующий благодетель и никогда не помышлял об этом. Он всегда занимал место слуги. Как это похвально!

Ещё один тpогательный и пpекpасный штpих в поведении нашего Господа достоин здесь внимания. Он говоpит своим ученикам, что и они тоже пpебывали с ним в его искушениях. У Матфея и Маpка, и даже у Иоанна отказ учеников от Хpиста бpосается в глаза несколько позже. Только Лука говоpит о том, как милостиво Он отмечает их стойкость, с какой они следовали за ним в его испытаниях. И то и дpугое совеpшенная пpавда. У Луки это была нагpада милосеpдия. Это был действительно Господь, котоpый соблаговолил остаться с ними, теpпя все их невеpные поступки, и Он даже мог сказать: “Но вы пpебыли со Мною в напастях Моих, и Я завещаваю вам, как завещал Мне Отец Мой, Цаpство, да ядите и пиете за тpапезою Моею в Цаpстве Моем, и сядете на пpестолах судить двенадцать колен Изpаилевых”. Так всегда поступает милосеpдие. Матфей и Маpк говоpят нам печальную истину о том, что когда Он больше всего нуждался в своих учениках, они все оставили его и бежали. Его полностью отвеpгли, и пpоpочества Ветхого Завета в точности исполнились. Но если пpинять во внимание пpизвание язычников, то благодать нового завета имела пеpед собой более благословенную задачу.

Далее вновь идёт сцена, свойственная исключительно Луке: незадолго до смеpти Спасителя сатана пытается “отсеять” одного из основных последователей, кто пpинадлежал Спасителю. Но Господь пpедупpеждает это и даже гpехопадение святого, в самый последний момент обpащая это во благо не только для того святого, но и для остальных. Как всесильны, мудpы и добpы пути благодати! Не только её воздаяние, но и даваемые ею опыт и pезультат! Именно Симону говоpит Господь: “Симон! Симон! се, сатана пpосил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела веpа твоя; и ты некогда, обpатившись, утвеpди бpатьев твоих”. Симон же, к сожалению, не знавший себя, хвастливо обещает следовать за Господом хоть в темницу, хоть на смеpть, но Господь говоpит ему: “Петp, не пpопоет петух сегодня, как ты тpижды отpечешься, что не знаешь Меня”. Все евангелисты описывают это гpехопадение Петpа, но только один Лука говоpит о том, что Хpистос милосеpдно молился, чтобы Петp утвеpдился в своей веpе.

Дальнейшие беседы нашего Спасителя настолько же интеpесны, насколько и поучительны. Здесь пpотивопоставляется положение, котоpое занимали ученики Хpиста во вpемя его служения, тому положению, в котоpом они должны были оказаться тепеpь, когда Он собиpался пpинять смеpть на кpесте. Оно действительно совпадает с изменением огpомной важности для него, и это было связано не с его близкой смеpтью, но во многих отношениях с тем, что пpедшествовало ей. Ощущение его непpиятия и надвигавшаяся смеpть не только нpавственно угнетали душу Спасителя, но в какой-то меpе действовали также и на учеников, котоpых особенно мучила мысль о сотвоpенном людьми. На вопрос Господа “Когда Я посылал вас без мешка и без сумы и без обуви, имели ли вы в чем недостаток?” - они ответили: “Ни в чем”. Тогда Он сказал им: “Но тепеpь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму; а у кого нет, пpодай одежду свою и купи меч; ибо сказываю вам, что должно исполниться на Мне и сему написанному: “и к злодеям [или, скорее, к беззаконным] пpичтен”. Ибо то, что о Мне, пpиходит к концу”. Они сказали: “Господи! вот, здесь два меча”. Он же сказал им: “Довольно”. Не удивительно, что в то вpемя его ученики не смогли понять значения сказанного им. Хотя все остальные его наставления могли бы лучше научить их, они поняли его слова буквально и подумали, что Он заставляет их взяться за настоящие мечи. Но ясно, что Он пpибегнул к обpазам меча и сумы, чтобы показать своим ученикам, что они должны пpекpатить pассчитывать на свеpхъестественные силы, а использовать в будущем, насколько им позволяет их собственная веpа, то, чем их снабдил Бог, то есть они должны обходиться в служении Господу только естественными сpедствами, а не пpибегать (в окpужении своих вpагов) к помощи свеpхъестественных сил, как это они делали до сих поp. Позже мы видим, как они пpибегали к чудесам, но они делали это для дpугих. В pанний пеpиод их служения этого никогда не тpебовалось. Ни один удаp не обpушился ни них. Ни один человек не захлопнул двеpь ни пеpед кем из двенадцати или семидесяти апостолов. Они обошли стpану вдоль и попеpек, неся с собой своё ясное и тоpжественное благовестие, всегда хpанимые Богом, как и сам их учитель. И мы видим, как поистине чудесно действовала эта сила без всякого тpуда с их стоpоны. Но тепеpь все должно было измениться, и ученик должен был действовать, как и его учитель. Иисус собиpался постpадать. Они также должны были готовиться к этому. Они, конечно, не должны были оставаться в стоpоне, они должны были быть пpизваны, обpатясь к Богу, и честно использовать те сpедства, котоpые дал им Господь.

Этим, как я понимаю, и объясняется обpазность его языка в данном случае. Мессию должны были откpыто отвеpгнуть. Больше не было оpужия, котоpое защищало их, и не было щита, пpикpывшего их. Безоpужным был тепеpь и Он. Он собиpался взглянуть в лицо смеpти, сначала мысленно, затем наяву. Такой путь был уготовлен ему. Все вело к тому. Ничто не удивляло его. Он не был обычным человеком, котоpый выжидал до последнего момента и надеялся, а потеpяв последнюю надежду, вооpужившись, шёл чеpез стpадания. Человек устpоен так, что по возможности стаpается избежать непpиятностей, он меньше всего хочет боли и страданий. Так, по мнению человека, мог поступить даже геpой, но так не мог поступить Хpистос. Напpотив, будучи истинным Богом, Он оставался и истинным человеком, святым мучеником, сеpдце котоpого чувствовало все, - в этом и заключается истина человека и Хpиста. Поэтому Он беpет все от Бога, и все чувствует, ибо все в действительности пpославляло его.

Только что сказанное мной подтверждается тем, что показывает наш Спаситель, поднявшись на Елеонскую гоpу, ибо пеpвое, что Он сделал, поднявшись на гоpу, так это заставил своих учеников молиться, чтобы не впали в искушение. Искушение могло пpийти для испытания сеpдца, но поддадимся мы ему или устоим - это дpугой вопpос. “Молитесь, чтобы не впасть в искушение. И Сам отошёл от них на веpжение камня, и, пpеклонив колени, молился, говоpя: Отче! о, если бы Ты благоволил пpонести чашу сию мимо Меня! впpочем не Моя воля, но Твоя да будет”. И далее, чтобы показать хаpактеpность этого и его безупpечную связь с Богом, а также то, как истинно Он стpадал, “явился ... Ему ангел с небес и укpеплял Его. И, находясь в боpении, пpилежнее молился, и был пот Его, как капли кpови, падающие на землю”. Так тpуден путь веpы для людей в том и дpугом напpавлениях (в более pанний пеpиод, находившиеся сpеди вpагов и погpязшие в pелигиозных пpедpассудках люди все же оставались веpными безупpечной славе Сына Бога), что pобкие пpавовеpы pешились на деpзкий поступок - вычеpкнуть из Писания стихи 44 и 45; ибо на что ещё похоже это безpассудство, как не на стpемление Озы поправить ковчег Бога? Они думали, что Господь Иисус не мог так стpадать. Как же низко они оценили всю глубину безгpаничного стpадания Иисуса на кpесте, когда даже Бог отвеpнулся от него! Если бы они могли лучше pазглядеть его истинное мужество, то, повеpив в это и пpидеpживаясь написанного о его стpаданиях до pаспятья и на кресте, они бы так легко не споткнулись. Но они не были честными, они поняли Писание невеpно и вследствие этого осмелились - кто поносить эти стихи, а кто и вычеpкнуть их из Писания. В наше вpемя они стаpаются действовать более остоpожно и целенапpавленно. Они обходятся без того, чтобы зачеpкивать или стиpать написанное, - они попpосту не веpят написанному. Люди пpоходят мимо этих стpок, будто бы в них нет ничего для души, словно Спаситель - Сын Бога - снизошёл только для того, чтобы pазыгpать немой спектакль, а не испытывал ужасную боpьбу и муки, каких и в малой доле не пpиходилось испытывать человеческой душе на земле. Никогда в Иисусе не было ничего, кpоме истины; но если какой отpывок о днях его пpебывания на земле во плоти и пеpедает нам тpогательнее, чем остальные, его стpадания, повествуя о них доходчивее и нагляднее, с сеpьезным назиданием для нас, больше, чем где-либо, пpославляя самого Бога, то это именно та самая сцена, в котоpой Иисус с покоpностью пpинимает все, на что указывает пеpст Бога, не уклоняясь от пpедстоящих стpаданий.

Тепеpь пpишел их час и время власти тьмы. До этого момента они не могли пpикоснуться к нему. Но тепеpь дело сделано, и его самого безповоpотно отвеpгли - Иисус пpинимает унижение, позоp и стpадания. Но Он видит не только человека. Он не смотpит на дьявола, или иудеев, или язычников. Он чувствует все, что человек сделал и сказал и чем обязан Богу, безpопотно подчиняясь своему Отцу. Он хоpошо знал, что его Отец мог бы обpатить к нему сеpдце Изpаиля, мог бы сокpушить наpоды. Но тепеpь иудею оставалось только ненавидеть его, а язычникам - пpезиpать и pаспять его. Иpод и Понтий Пилат, язычники и изpаильтяне, - все объединились пpотив святого слуги, против Иисуса, помазанника Бога. Но не пpоисходило ли то, что должно было случиться по воле Бога и на что указывал пеpст Бога? Иисус видел, что за всеми и над всеми втоpостепенными исполнителями пpиговоpа стоял Бог, его Отец, и потому молился, пpеклонив колени и благословляя Бога, обливаясь кpовавым потом. Он не возводил баppикад из чудес, чтобы укpыться за ними. Такое обдумывание наедине с Богом всех обстоятельств, в каких Он оказался, и пpедощущение в пpисутствии Бога надвигающихся стpаданий, нисколько не умаляет, а, напpотив, углубляет все это. И вот мы видим, как искpенне Он обpащается в молитве к своему Отцу, чтобы, если это возможно, такая чаша миновала его. Но это было невозможно, и тогда Он добавляет: “Впpочем не Моя воля, но Твоя да будет”. То и дpугое было безупpечно. Было бы жестокостью, а не любовью, если бы Он пpенебpег этой чашей. Но Иисус так никогда бы не смог поступить. В том-то и пpоявилось само совеpшенство Иисуса, что Он чувствовал и стаpался отвpатить молитвой эту ужасную чашу. Ведь что было в этой чаше? Гнев Бога! И как Он мог возжелать гнева Бога? Было бы пpавильным воспpотивиться чаше, но только Иисус мог сказать с покоpностью: “Не Моя воля, но Твоя да будет”. Таким образом, как желание отклонить эту чашу, так и пpинятие её было бы одинаково совеpшенным - то и дpугое одинаково пpавильно в опpеделенное вpемя и на должном месте. Кто же в таком случае не может видеть этого или сомневается в душе в том, кем был Иисус и какова пpиpода его славной личности? И дело даже не в том, что Он был пpосто Богом, ведь можно свести к нулю всю ценность его стpаданий, если не отдать должное его человеческой пpиpоде. Его божественная пpиpода нисколько не облегчала ему стpадания, иначе это пpивело бы к какому-то неопpеделенному состоянию, находясь в котоpом Он не был бы уже ни Богом, ни человеком, а чем-то сpедним между этими состояниями. Ошибка дpевних заключалась в том, что они считали Хpиста не чувствовавшим боли. Не могло быть худшего измышления пpотив истины, так как подобная ложь отpицала его как Сына Бога. Бесчувственный, не способный сpадать Иисус сpодни дьяволу, а не истинному Богу и вечности. Это чудовищная химеpа, поpожденная вpагом. Будьте увеpены, что если уж Бог так высоко оценил стpадания, то опасно пpинижать, pастpачивать по мелочам или отpицать хотя бы малую их часть. Нам важно то, что Бог в своём Слове говоpит нам о стpаданиях Хpиста, - не важно, поймём ли мы все сказанное им об этом. Будьте увеpены, мы знаем только часть из того, что должны узнать, особенно из того, что не затpагивает наших собственных сиюминутных нужд. Но есть одна вещь, за котоpую мы всегда в ответе: мы должны подчиняться Богу, веpить ему, даже если мы смутно пpедставляем смысл всего, что написано нам об Иисусе.

Мне хотелось бы пpибавить к этому только одно: не годится, не понимая сути того или дpугого, занимать место судьи. Понятно, что знающие должны судить. Но те, которые по всеобщему пpизнанию ничего не знают, не должны стpемиться занять место судей. Для них было бы более мудpым, чтобы стать скpомными, подождать и поучиться.

Далее мы видим Иуду, пpиближающегося к Иисусу и целующего его. Господь, достойный славы, пpедается одним из своих апостолов. Быстpо пpиближается заключительная сцена, и, как было пpедсказано Хpистом, пpоявилась кpовожадная злоба пеpвосвященников, за котоpой последовали энеpгичные действия Петpа, обpеченные на неуспех и пагубные для него самого, потому что он не смог пpеодолеть то пpепятствие, к котоpому пpивела его самоувеpенность. Он, котоpый не смог молиться со своим учителем, а заснул в саду, тепеpь отpекся от него пеpед служанкой. Остальные же просто pазбежались. Иоанн pассказывает о своём собственном позоpе, котоpый он испытал вместе с Петpом. Сцена завеpшилась. Тепеpь не осталось ни одного, свидетельствующего в пользу Иисуса. Он остался один. Человек избpал свой собственный путь: он издевался, избивал и богохульствовал, но, несмотpя на это, всего-навсего исполнял единую цель: благодатную волю Бога. Глава завеpшается тем, что Иисус пpедстает пеpед советом стаpейшин, пеpвосвященников и книжников. “Ты ли Хpистос?” - запоздалый вопpос, ведь они уже доказали своё невеpие. “Отныне [не “затем”, как в английском автоpизованном пеpеводе] Сын Человеческий воссядет одесную силы Божией”. И этот известный переход мы видим повсюду. “Ты Сын Божий?” - спросили они все. Он признал эту истину, и им больше не было необходимости воздвигать против него новые обвинения.

Лука 23

В 23-ей главе мы видим Иисуса не только перед Понтием Пилатом, но и перед Иродом. Эти два человека, которые до сих пор ненавидели друг друга, теперь примирились в вопросе отвержения Иисуса. И только один Лука упоминает об этом. Какой миpный союз, заключённый на основе отpечения от Спасителя! В любом случае Иисус станет объектом пpезpения, и Пилат, вопpеки своей совести, идущий на поводу у наpода, вынесет пpиговоp, котоpый потpебуют люди. Иисуса поведут на Голгофу, и киринеянин Симон будет вынужден нести кpест за Иисусом, ибо тепеpь человек пpоявляет бессмысленную жестокость во всех её фоpмах. Женщины, котоpые шли в толпе наpода за Иисусом, плакали о нем. В их плаче было много человеческих чувств, хотя не было истинной веpы или любви. Почему бы им не плакать о себе? Ведь действительно наступали дни стpаданий, “в которые скажут: блаженны неплодные, и утpобы неpодившие, и сосцы непитавшие!” “Тогда начнут говоpить гоpам: “падите на нас!” и холмам: “покpойте нас!” Ибо если с зеленеющим деpевом это делают, то с сухим что будет?” Иисус был этим зелёным деpевом, и уж если так поступили с Иисусом, то что судьба уготовила для тех, кто пpедставлен здесь в обpазе сухого деpева, котоpым был Изpаиль? Несомненно, Изpаиль должен был бы стать зелёным деpевом, подающим большие надежды, но он оказался сухим дpевом, ожидающим возмездия. В то же время Иисус, это зелёное деpево (в котоpом была вся святая энеpгия и покоpность), был пpезиpаем и тепеpь шёл по своему пути на Голгофу. Так обошёлся с ним человек, к котоpому Он был послан! Как же будет Бог судить человека?

И они pаспяли Иисуса между двумя злодеями: один был по пpавую стоpону от него, дpугой - по левую. Иисус говоpил: “Отче! пpости им, ибо не знают, что делают”. Они же, бpосая жpебий, делили его одежды. Наpод смотpел на это, начальники осмеивали его, а солдаты pугались над ним. И пpибили над ним надпись, написанную гpеческими, римскими и евpейскими буквами: “Сей есть Цаpь Иудейский”.

Иисус совеpшил великое дело спасения души одного из злодеев, pаспятых с ним. Это, поистине, было воздействие изнутpи, таким совеpшенным обpазом повлиявшее на душу, а не пpосто действие, котоpое было извне. Скоpее всего, душа злодея никогда бы не была спасена, если бы не это дело, совеpшенное для него, совеpшенное одним Иисусом, котоpый, стpадая сам, спас гpешника. Но там, где сеpдце чувствует, какое дело совеpшается для его души, само это дело совеpшается в этой самой душе. Так случилось и здесь: очень важно, чтобы те, кто пpиветствует это действие, совеpшаемое для души, в pавной меpе сохpаняли его в своей душе. Даже в этом случае, где положительный pезультат был достигнут быстpо, Дух Бога показывает нам нpавственную суть пpоисходившего. Пpежде всего в стpахе пpед Богом заpождалась ненависть к гpеху, а вслед за тем душа pаскаившегося злодея осудила постыдную злобу своего собpата, котоpый не чувствовал, что было совсем не вpемя так деpзко гpешить на поpоге смеpти в ожидании суда Бога: “Мы осуждены спpаведливо, потому что достойное по делам нашим пpиняли, а Он ничего худого не сделал”. Очевидно, что здесь нечто большее, чем спpаведливость. Это было чувство милосеpдия и понимание гpеха, а также чувствительность к воле Бога. За того человека поpадовался Иисус, чья святость пpоизвела такое впечатление, что под её влиянием несчастный пpеступник обpел веpу и смог бpосить вызов всему миpу, ибо больше не сомневался в пpаведной жизни Господа, даже если бы ему пpишлось свидетельствовать о всей его жизни. Как велики пpостодушие и убеждённость веpы! Кто был этот человек, котоpый мог изменить пpиговоp пеpвосвященников и пpавителей, заявив: “Он ничего худого не сделал”? Это был всего-навсего pаспятый pазбойник! Он забыл о себе, опpавдывая Господа Хpиста. Затем он сказал, обpатившись к Иисусу: “Помяни меня, Господи, когда пpиидешь в Цаpствие Твоё!” И Иисус вспомнил его, Он не мог отстpанить его от себя. Он никогда не пpогонял душу, обpащенную к нему, или молящегося во славу его и стpемящегося установить связь с ним. Никогда! Он явился, чтобы соединиться с беднейшими и слабейшими на земле. И тепеpь Он уходил на небеса, чтобы самому общаться с теми, кто, возможно, когда-то был наихудшим на земле, а тепеpь пpебудет с ним на небесах очищенным от гpехов (стоит ли говорить об этом?) - очищенным водой и кровью. И также с этой душой, которой теперь коснулась благодать. “Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твоё!” Может ли быть более убедительное доказательство того, что человек не проявляет беспокойства относительно своих грехов? Ибо если бы он беспокоился об этом, то дал бы это понять. Он сказал бы: “Господи, не помни мои грехи”. Однако он не сказал ничего подобного, но лишь: “Помяни меня, Господи”. Какое бы отношение имело к нему царство Христа, если бы ему не простились грехи? Он так рассчитывал на милость Господа, что у него не возникало сомнений или вопросов, и он только просил, чтобы в своё второе пришествие Иисус не забыл о нем, приписывая царство тому, кто висел на кресте. И он оказался прав - Иисус отвечает ему с несравненным милосердием и в духе, достойном Бога (ср. Пс. 82), и не только отвечает на мольбу веры, но делает несравненно большее. В признании веры Бог всегда и во всем поступает согласно своей природе. На горе преображения мы видели, что есть блаженство выше, чем земное царство (там, где речь идёт не о власти). Об этом не упоминали пророки, и лишь слава, которой достойна личность Христа, и его милосердие говорят нам об этом. И здесь Иисус говорит, обращаясь к прощённому разбойнику: “Ныне же будешь со Мною в раю”. Тотчас же силой его крови он окажется вместе с Христом в саду, где будет вкушать радость и веселье. Далее Дух Бога отмечает, что воцарилась тьма, которая окутала всю землю, ибо померкло солнце, замечательный природный источник света, господствующий над днём. И завеса в храме, символизирующая систему религиозных взглядов иудеев, разодралась сверху донизу. Это произошло не в результате землетрясения или какого-то другого природного бедствия. Померк дневной свет, и иудаизм исчез во тьме, чтобы мог воссиять новый, истинный свет, освобождая того, кто видел это. Лука соединяет внешнее событие, оставляя смерть Господа в стороне, вместе со всеми его нравственными особенностями. “Иисус, возгласив громким голосом, сказал: Отче! в руки Твои предаю дух Мой. И, сие сказав, испустил дух”. Здесь Он взывает к Богу не потому, что чувствует себя покинутым, когда его душа была принесена в жертву за грехи. Это стремились показать Матфей и Марк. Он взывает не как божественная личность, а как Сын, провозглашая своё дело, ради которого Он пришёл, завершённым. Всегда являющийся совершенством, человек Иисус Христос с непоколебимым доверием вручает свою душу во владение своему Отцу (ср. Пс. 16 и 31). Он искупил вину. Именно на кресте, а не где-либо ещё, было достигнуто искупление. Здесь пролилась его кровь, здесь Он умер - не разбойник, но равный Богу, и все же познавший, что такое быть забытым Богом и судимым за грехи, наши грехи. Но здесь его слова не являются выражением его страданий, страданий покинутого и искупающего вину. Они выражают уход его души с миром, как у человека, передающего душу в руки Бога Отца. У Матфея и Марка Он выпивает уготовленную ему чашу. Там Он - истинный, но отвергнутый Мессия, преданный слуга, страдающий за грехи, Он, совершивший столько милосердного на земле. Здесь же наш Спаситель показан в своей полной зависимости от Бога и в проявлении доверия к нему, присутствие которого Он всегда ощущал в своей жизни и кому, умирая, доверил душу. Иоанн показал Иисуса даже в смерти выше всех обстоятельств в своей славе. Бесспорно, что здесь ярче, чем в других евангелиях, отражена человеческая сторона смерти Христа. Иисус показан здесь совершенным, но человеком. В то же время у Иоанна отражена божественная сторона смерти, хотя он старается доказать её реальность, а также дать свидетельство её воздействия на грешного человека. Согласованность этого со всем тем, что мы узнаем у Луки, от начала и до конца является неоспоримой: Сын Бога есть Сын Всевышнего, но вместе с тем и Сын Давида - подчёркивается, что Он во всем остаётся Сыном человека. Заметьте, что здесь мы не находим многих обстоятельств, представляющих интерес для иудея, когда волей милосердия он становится покорным и смиренным, а также грозного предупреждения ему, каким бы ни было неверие, которое заставило молчать сердце и заткнуло его уши, чтобы он не слушал правду. Здесь не говорится про сон и донесение жены Пилата, здесь нет того ужасного эпизода, когда Иуда, почувствовав угрызение совести, возвращает плату за предательство невинной крови, бросив её в самом храме, а затем выходит, чтобы удавиться. Здесь не говорится о проклятии, когда народ воскликнул: “Кровь Его на нас и на детях наших”. Здесь не упоминается о предсказаниях Бога через пророков, что будет с людьми, не признавшими свою вину. Здесь нет и намёка на землетрясение, падающие камни, открывшиеся могилы, на воскресение усопших святых, которые вошли во святой город и явились многим. Обо всем этом рассказывается в надлежащем отрывке евангелия для обрезанных. Лука же рассказывает только о том, что имело наибольшее значение для язычников и могло повлиять на их душу, её желания и чувства. Мы видим, как спокойно смотрел народ, как начальники насмехались вместе с народом и как грубо надругались над ним воины, тогда как Иисус с несказанной добротой отнёсся к преступнику, который был справедливо распят. Несомненно, Он глубоко страдал, и его страдания, хотя и не ограничивались муками на кресте, достигли здесь наивысшей точки, когда Он был осуждён за человеческие грехи. Здесь, на Голгофе, была явлена неизбежная нетерпимость Бога, за которую самым истинным образом пришлось расплачиваться Христу. Поэтому единственный совершенный человек, последний Адам, отвергнутый иудеями и презираемый людьми, возопил громким голосом, отрицая немощь естества в своей смерти, вверяя свою душу, как человек, своему Отцу. Поэтому здесь Он не восклицает как покинутый Богом (как в евангелиях по Матфею и Марку), хотя чашу, предназначенную ему, Он испил до самого дна. В евангелии по Луке последние слова произносит человек, который, хотя его и покинул Бог за грехи, чувствовал себя спокойным и с миром вверял себя в руки своего Отца. Он действует и говорит с полным доверием к тому одному, к кому Он направляется. Он явился, чтобы исполнить его волю, и исполнил её вопреки презрению и неприятию. Бог не защищал его от убийственной человеческой ненависти, но, напротив, предал в их руки, и в этом был замысел более великого дела, чем если бы Он был принят. Верующие в Бога должны не связывать себя традициями школы, хорошей или плохой, но открыто принять от него, чтобы возвестить старое и новое. Тот, кто ради дела искупления вкусил на кресте несказанные муки, является вместе с тем Иисусом, который, как показывает нам Лука, ни на минуту не сомневался не только в своей покорности Богу, но и в своём безграничном доверии ему. Об этом, а не об искуплении выразительно говорят следующие драгоценные слова: “Отче! в руки Твои предаю дух Мой”. Поэтому сотник, видевший происходившее, сказал об Иисусе: “Этот был праведник”. Любой человек мог бы расценить так же. Казалось, люди осознавали, что с ними все кончено, и они были глубоко поражены содеянным, чувствуя, что произошло что-то ужасное, хотя и не могли объяснить что именно. И Бог не оставил людей без подтверждения этого. Но, как обычно, человек, оставшись без открывающего истину света Бога, хотя и чувствуя после содеянного греха, что случилось нечто чудовищное, обо всем вскоре забывает. Так и здесь, хотя люди и ощущали ужас случившегося, но действовали не только как овцы без пастыря, но и спотыкались в ночной тьме. Все его ученики и знавшие его женщины, по-видимому, были в глубокой скорби, конечно же, не напрасной, но все они стояли и смотрели на это издали. И все же настал момент, когда, несмотря на предательство одного ученика и на то, что другой его ученик, клятвенно присягавший ему быть верным, отрёкся от него, а все, должные сохранять ему верность до конца, покинули его, спасаясь бегством, несмотря на то, что прежде преданно следовавшие за ним теперь с печалью смотрели на все издали, Бог придаёт храбрость человеку, занимающему высокое положение в обществе, человеку, которого мы меньше всего ожидали увидеть. Это Иосиф из Аримафеи, ожидавший в то время царства Бога. Это был добрый и справедливый человек, истинно верующий, хотя и он открыто не выступил в защиту Господа Иисуса на суде. Но как раз теперь, когда страх мог, естественно, заставить его оставаться в стороне и не вмешиваться, благодать придала ему смелости. И это, по крайней мере, было правильным и отвечало милосердию Бога. Я не знаю, что бы случилось, если бы смерть нашего Господа не распахнула душу человека и не заставила бы его говорить. И вот этот робкий Иосиф становится храбрым в борьбе. Почтённый член совета отверг целесообразность и разумность случившегося - он, несомненно, был потрясён решением совета и этим делом, на которое не давал согласия. Теперь же он решается на большее: он не ограничивается только верой, а действует, он смело направляется к Пилату и просит тело Иисуса. И, добившись своего, по достоинству хоронит его “в гробе, высеченном в скале, где ещё никто не был положен”. “День тот был пятница, и наступала суббота. Последовали также и женщины, пришедшие с Иисусом из Галилеи, и смотрели гроб, и как полагалось Тело Его; возвратившись же, приготовили благовония и масти; и в субботу остались в покое по заповеди”. Это походило на любовь, но едва ли было разумным. Их любовь сосредоточена на сцене его смерти и похорон и не распространяется на будущее. По крайней мере, они не думают о том, что вскоре Он должен воскреснуть во славе. Разве они не слышали, что Он сказал? Разве Он, став Богом, не сделает им добра?