Лунатик

Глава 18.

Справа от дороги тянется ряд голых деревьев. Почти сразу за ними — маленькое, обледеневшее кладбище.

После школы Хьюго садится на электричку до Уппсалы, а там пересаживается на автобус номер восемь.

Он слушает музыку и смотрит в окно, как дорога вьётся мимо тёмных полей, амбаров и зданий из гофрированного металла. Когда автобус подъезжает к Ултуне, он нажимает кнопку остановки, встаёт и идёт к средним дверям.

Он выходит у здания бывшего специализированного реабилитационного центра.

Воздух сырой и влажный, холод обдаёт лицо.

С рюкзаком на плече он идёт по улице Хаммаршёльдсвеген.

Хьюго вспоминает, как отец возил его сюда, когда он был маленьким. Тогда Бернард объяснил, что Ултуна, когда‑то была местом, посвящённым древнескандинавскому богу Уллю.

Как всегда, он сворачивает на узкую дорогу мимо насосной станции.

Последние пятнадцать лет психолог и невролог Ларс Грайнд ведёт здесь проект по исследованию сна совместно с университетской больницей, изучая и леча разные парасомнии, с особым акцентом на сомнамбулизм.

В шесть лет Хьюго поместили в специализированное реабилитационное отделение, а позже перевели в только что созданную «Лабораторию науки о сне».

Он почти ничего не помнит о первой встрече с Ларсом Грайндом и о ночах под пристальным наблюдением, пока врачи пробовали разные лекарства.

Ларс начал подвозить Хьюго в клинику и обратно. Со временем подружился с его родителями, стал приходить к ним на ужины и покупать мальчику рождественские подарки.

Современное промышленное здание, где расположен один из самых передовых в стране центров по исследованию сна, стоит за высоким забором. Таблички, предупреждающие о сигнализации, охранной фирме и видеонаблюдении, дрожат на ветру. Металлическая крыша сейчас почти того же матового белого оттенка, что и пасмурное небо.

Хьюго останавливается перед воротами, сообщает о своём прибытии по видеодомофону и ждёт, пока его впустят.

Он входит через главный вход, здоровается с женщиной за стойкой регистрации и идёт по коридору к кабинету Ларса Грайнда.

Розовая табличка с надписью «ВХОДИТЕ» уже горит, но Хьюго всё равно стучит, прежде чем открыть дверь и войти.

— Добро пожаловать, — говорит врач с улыбкой, поднимая глаза от компьютера.

— Спасибо.

Ларс Грайнд — невысокий мужчина с жилистой фигурой и лысой головой. Лицо худое, с тонкими чертами и ярко очерченными скуловыми костями.

Он встаёт из‑за стола, и кожа вокруг глаз собирается морщинками, когда он пожимает Хьюго руку.

— Садись, садись, — говорит он.

Хьюго думает, что Ларс почти не постарел с их первой встречи.

Разве что глаза стали чуть более уставшими, а блестящая полоса на бритой голове — шире. Одевается он по‑прежнему так же и пользуется тем же лосьоном после бритья с запахом мокрой козлятины.

— Тебя, может, и не информировали, но этой весной ты всё равно выпустишься, — с улыбкой говорит Ларс.

— Так и планируется, — отвечает Хьюго, садясь.

— Отлично.

Ларс знал Клэр, и какое‑то время Хьюго пытался расспрашивать его о ней. Но потом перестал: врач каждый раз выглядел слишком расстроенным, пытаясь подобрать хоть что‑то хорошее.

Может быть, поэтому Хьюго всё чаще избегает ужинов с ним — чтобы не казаться грубым.

— Разве вы ещё не должны были раскрыть все тайны сна? — спрашивает Хьюго.

— Ах‑ха‑ха. Можно и так подумать, но нам ещё очень далеко, — отвечает Ларс и поднимает большой и указательный пальцы. — Если серьёзно, мы только что начали испытывать несколько альтернативных препаратов наряду с мелатонином и клоназепамом.

— Например?

— Микродозы трамадола.

— Неожиданно.

— Не совсем, — объясняет Ларс, перекатывая в пальцах маленькую резную обезьянку в шапке Санты. — Но разрешение получить было непросто.

— Я как раз хотел спросить, нельзя ли немного увеличить дозу моего мелатонина и посмотреть, как пойдёт дома, — говорит Хьюго.

Ларс откладывает обезьянку.

— Я понимаю, о чём ты, но ты уже на довольно высокой дозе, — отвечает он, поправляя перстень‑печатку на мизинце. — Я бы хотел сначала провести полноценное обследование твоего состояния, включая неврологический статус. А уже потом мы начнём подбирать лекарства и дозы.

— Значит, я здесь застрял? — шутит Хьюго, хотя его действительно охватывает тревога.

— Ты вернёшься домой к Рождеству, — уверяет его Ларс с улыбкой.

— Только во сне, — бормочет Хьюго, проводя пальцами по длинным волосам.

— Нет, правда… К тому времени ты будешь дома, потому что я приду за устрицами двадцать шестого, — говорит Ларс и открывает документ на компьютере.

— Ладно.

— Итак, рассказывай. Я слышал, у тебя в последнее время было несколько инцидентов?

— Можно и так сказать.

Ларс долго и пристально смотрит на него.

— Это убийство было довольно ужасным, — произносит он мрачным голосом.

— Полный кошмар.

— Как у тебя дела? Ты сейчас ходишь во сне каждую ночь?

— Почти да.

— И каждый раз это происходит на более поздних стадиях сна? — спрашивает Ларс и складывает свои тонкие руки на столе.

— Мне почти всегда удаётся выбраться… кроме тех случаев, когда меня запирают, — отвечает Хьюго.

— Хорошо. Начнём с обычной анкеты — говорит Ларс. — А завтра займёмся подробными интервью и самооценкой.

Принтер начинает жужжать. Через полминуты он замолкает, и Ларс встаёт, тянется за листами и скрепляет их степлером.

На шее у врача тёмный синяк, замечает Хьюго, — словно кто‑то пытался придушить его одной рукой.

С распечатанной анкетой Ларса Грайнда в руке Хьюго идёт в просторную комнату отдыха с узловатыми сосновыми столами и стульями.

Спиной к нему сидит крупный мужчина с бритой головой. Он читает книгу в свете розовой настольной лампы.

Хьюго подходит на цыпочках.

Оранжевая флисовая куртка обтягивает широкие плечи, жир нависает складкой на шее.

Хьюго останавливается рядом и рассматривает выбритый затылок, густую чёрную бороду, мощные предплечья, короткие толстые пальцы.

— Бу! — говорит он.

Стул скрипит, мужчина медленно поворачивается и, нахмурившись, поднимает взгляд.

— Хьюго? Какого чёрта ты делаешь в Уппсале?

— Понятия не имею, я проснулся здесь, — отвечает Хьюго.

Мужчина смеётся и встаёт, чтобы обнять его, но тот такой высокий, что его руки вначале обхватывают пустоту над головой подростка.

— Куда, чёрт возьми, ты делся? — бормочет Бо, как всегда, прежде чем наклониться и крепко обнять его.

Бо Балдерсон родом из Кируны, на севере Швеции. Он работает в лесной промышленности, и, как и Хьюго, ходит во сне. Он один из давних пациентов Ларса Грайнда.

На переносице у него белый пластырь, запястье перетянуто бинтом. На столе рядом с учебником по конституционному праву стоит пустая кофейная чашка.

Когда они в последний раз встречались в Лаборатории сна, Бо как раз собирался на юг. Он только что получил условный срок за нападение. Однажды ночью он во сне вышел из временного барака на стройке и тяжело ранил бригадира.

Адвокат Бо подал апелляцию, ссылаясь на отсутствие умысла и на отчёт прокуратуры о сомнамбулизме за 2016 год, в котором говорилось, что человек может совершать как насильственные, так и сексуальные действия во время лунатизма.

— Давно ты здесь? — спрашивает Хьюго.

— Почти две недели.

— Ракия ещё тут?

Бо прищуривается.

— Ты на неё запал, да?

— Конечно, — обезоруживающе отвечает Хьюго.

— Вот как?

— Ага, — ухмыляется он.

Бо смеётся.

— Она всё ещё здесь. Всё по‑старому. Новые аспиранты, новые администраторы, а в остальном будто время остановилось…

Хьюго садится напротив и переключает внимание на анкету.

Он пролистывает раздел с информацией и правилами, вводит пароль от вай‑фая в телефоне и приступает к вопросам. Заполняет поле за полем, врёт про наркотики и алкоголь, но в остальном отвечает честно.

— Мы тут одни? — спрашивает он через несколько минут.

— Не, парень, тут народа полно, — усмехается Бо. — Есть одна милая девчонка, орёт так, что я чуть в штаны не наложил. И ещё один маленький мальчик‑призрак… Зануда в матроске.