Не тот Хагрид

Глава 14. Завершение защиты

За внутреннюю защиту папа взялся спустя еще пару дней. До этого момента я был уверен, что наш дом и так неплохо защищен: различные обереги, скрытые под крышей, руны на пороге и, конечно, сама репутация отца в лесу служили неплохим барьером. Но то, что началось в то утро, было совершенно иного масштаба. Это была уже не профилактика, а такая же подготовка к осаде, как до этого с периметром и фундаментом.

Роберт методично, шаг за шагом, начал выстраивать многоуровневую систему обороны. Начал он опять с фундамента. Теперь с внутренней его стороны. Спустившись в подвал, он долго ходил вдоль каменной кладки, что-то бормоча себе под нос и прикладывая ладонь к холодным валунам. Затем, взяв в руки палочку, он начал водить ею по швам, оставляя за кончиком тонкую, едва заметную серебристую линию. Она змеилась по всему периметру, оплетая основание дома невидимой паутиной. Я стоял в стороне и чувствовал, как по полу проходит легкая, едва ощутимая вибрация, словно дом глухо, по-звериному, зарычал, напрягая свои каменные мускулы.

Затем настала очередь стен. Отец достал мешочек с железными клинышками, похожими на столбики из периметра, но сильно меньшие. Каждый из них так же был испещрен сложными, вытравленными кислотой рунами. С молотом в руке он обошел все внутренние углы дома, вбивая в них по одному такому клину. Он не просто заколачивал их, а делал это с определенным ритмом, сопровождая каждый удар гортанным, резонирующим словом на древнем языке. Это походило на ритуал, где каждый удар молота был строфой в длинном заклинании. Я видел, как дерево и камень вокруг клиньев на мгновение темнели, словно впитывая в себя магию, и понимал, что теперь любой, кто приблизится к дому с дурными намерениями, сначала наткнется на эту невидимую стену. Это было похоже на установку современных сейсмических датчиков и минного поля одновременно — грубо, но эффективно.

Последним штрихом стала защита окон и дверей.

— Теперь — тонкая работа, — сказал отец, доставая небольшую ступку и несколько мешочков с порошками. — Руны и символы. Они не столько защищают, сколько… настраивают защиту.

Я наблюдал, как он смешивает ингредиенты. Толчёная соль — для очищения и отпугивания злых духов. Серебряная пыль — для отражения тёмной магии. И порошок из светящегося минерала, который я не узнал, но от которого исходило слабое, успокаивающее тепло.

— Лунный камень, — пояснил Роберт, заметив мой взгляд. — Он впитывает в себя магию ночи, магию интуиции и иллюзий. Любой, кто попытается проникнуть сюда с помощью обманных чар, запутается в собственных иллюзиях.

Уколов палец ритуальным ножом, он добавил в смесь несколько капель своей крови. Субстанция зашипела и засветилась ровным, холодным светом.

— Кровь связывает все защитные контуры со мной, — сказал он. — Я буду чувствовать любую попытку проникновения, как если бы кто-то коснулся моей кожи.

Обмакнув палец в эту пасту, Роб начал выводить на всех косяках, рамах и на пороге сложные символы — переплетение спиралей, углов и точек. Это была не просто роспись. Я видел, как он вкладывает в каждое движение свою волю, свою концентрацию. Губы его беззвучно шевелились, произнося слова, которые я не мог расслышать.

Он объяснял мне значение некоторых символов.

— Вот это — узел защиты, — говорил он, рисуя сложный, переплетённый узор. — Он запутывает любое направленное заклинание, заставляя его ходить по кругу, пока оно не иссякнет. А вот это — глаз-хранитель. Он будет следить за порогом. Если кто-то переступит его с дурными намерениями, я тут же узнаю об этом.

Он нанёс символы на все двери, все окна, даже на маленькие вентиляционные отверстия. Когда он закончил, дом, казалось, вздохнул с облегчением. На мгновение воздух стал будто плотнее, а тишина — глубже. Это было ощущение абсолютной безопасности.

Это уже была не грубая сила, а тонкая настройка. Продвинутая сигнализация, способная не только предупредить, но и ударить нарушителя заклинанием или просто запереть его в ловушке.

Вечером, после позднего ужина, я наблюдал, как тот во второй раз обходит дом изнутри. В руках он держал небольшую кисть, и глиняную чашку с еще одним новым составом — жидким и бордово-коричневым. Отец опять останавливался у каждой двери, каждого окна, даже у вентиляционных отверстий. Макал кисть в пасту и опять наносил на дерево символы, местами повторяя предыдущие, а местами создавая новый узор. Работал сосредоточенно, почти медитативно. Каждый нанесенный символ на мгновение вспыхивал красноватым светом, а потом тускнел, впитываясь в материал.

— Это кровь? — не удержался от вопроса, когда Роберт закончил с последним окном в моей комнате.

Он обернулся и посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом. Заметив, должно быть, беспокойство в моих глазах, мягко улыбнулся.

— Не переживай, сынок. Не моя. В основном это кровь дракона — валлийского зеленого, — пояснил папа, показывая на темно-красную пасту. — Моей крови тут тоже всего капля, для связи с защитой. Остальное — драконья кровь, смешанная с растертыми травами и золой рябины. Кровь дракона дает силу самой защите, делает ее прочной и долговечной. Моя капля создает связь — эти символы теперь привязаны ко мне и будут реагировать на мою волю. Травы дают силу отталкивания нежеланных гостей. А зола рябины… — усмехнулся без веселья. — Рябина издревле считается деревом-защитником. Ее зола усиливает любую оборонительную магию.

Кивнул, снова запоминая. Смотрел, как папа аккуратно поставил чашку с остатками пасты на подоконник и провел ладонью по свежему символу на оконной раме. Тот вспыхнул ярче обычного, и я ощутил нечто странное — словно воздух в комнате стал плотнее, безопаснее. Как будто само пространство вокруг обрело защитную оболочку.

— Теперь, — сказал отец, глядя на меня с усталой, но искренней улыбкой, — теперь наш дом стал крепостью. Никто не сможет войти сюда с дурными намерениями. Никакая магия не проникнет через эти стены без моего ведома.

Смотрел на папу — измученного, но несломленного — и чувствовал, как в груди разрастается теплое чувство благодарности и вины одновременно. Благодарности за то, что этот человек готов на все ради моей защиты. Вины за то, что именно мои слова заставили его превратить тихую жизнь в эту бесконечную подготовку.

— Пап, — спросил я тихо, когда мы сидели на крыльце, глядя на закат. — Это… это всё из-за меня?

Он посмотрел на меня, и в его глазах не было ни упрёка, ни сожаления.

— Нет, Рубеус, — сказал он твёрдо. — Это из-за мира, в котором мы живём. Мира, который катится к войне. Ты просто открыл мне на это глаза раньше, чем я увидел бы сам.

Он помолчал, потом добавил:

— Знаешь, я всегда думал, что лучшая защита — это жить тихо, не привлекать внимания. Быть незаметным. Я выбрал этот дом, этот лес, эту жизнь именно для этого. Я хотел уберечь тебя от мира, который не принял твою мать, который боится таких, как мы. Я думал, что если мы будем жить в глуши, нас никто не тронет.

— А теперь?

— А теперь я понимаю, что ошибался. Нельзя спрятаться от бури. Можно только построить дом, который её выдержит. И мы его построили.

Он обнял меня за плечи, и в этом жесте было больше, чем просто отцовская любовь. Это было признание. Признание меня не просто сыном, но и союзником. Человеком, который, пусть и странным образом, но помогает ему видеть мир яснее.

— Спасибо, пап, — произнес тихо.

— Ты мой сын, Рубеус. Защищать тебя — не обязанность. Это смысл моей жизни.

Защита дома была завершена, но Роберт на этом не остановился. Спустя пару дней, когда я думал, что папа наконец-то сможет передохнуть, он объявил за завтраком:

— Сегодня начинаем расширять периметр. Дом защищен, но этого недостаточно. Нужна территория, пространство для маневра. Если кто-то захочет добраться до нас, я должен знать об этом заранее, а не когда незваный гость уже стоит у крыльца.

Я кивнул, глядя на отца. В его словах была своя логика. В моем прошлом мире замки или военные базы тоже окружали несколькими периметрами обороны — каждый следующий давал время на реакцию и усложнял проникновение.

Работа началась с того, что Роб взял меня на разведку владения. Мы прошли весь наш участок по границе первого, уже установленного периметра с руническими якорями. Останавливаясь у каждого камня, папа проверял его состояние — прикладывал ладонь, прислушивался к едва слышному гулу магии, иногда что-то корректировал легким движением палочки.

— Смотри, — сказал он, указывая вдаль, за пределы нашей территории. — Вот здесь, ровно в трехстах тридцати трех футах от первого периметра, я поставлю второй. А еще через четыреста сорок четыре— третий, внешний. Три кольца защиты. Каждое — особенное. И в таких выверенных расстояниях будет заложена дополнительная нумерологическая сила.

— А как ты их сделаешь? — спросил я, глядя на густые заросли кустарника и деревья, окружавшие наш дом.

— Магией и терпением, — усмехнулся Роберт. — И твоей помощью тоже.

Первый новый периметр — второе кольцо — создавался несколько дней. Папа начал с того, что обошел намеченную линию, втыкая в землю небольшие колышки из ясеня. Каждый колышек был предварительно вымочен в каком-то зелье-растворе — я видел, как они слегка дымятся на солнце.

— Это направляющие, — пояснил маг. — Они покажут растениям, куда расти.

Затем началась самая удивительная часть. Роб доставал из своего бездонного кармана небольшие тканевые мешочки с семенами и саженцами. Некоторые я узнавал по книгам о магических растениях: терновник кровавый, ежевика стальная, различные модификации удушающего плюща. Другие были мне незнакомы.

Отец двигался вдоль линии колышков, останавливаясь через каждые несколько метров. Выкапывал небольшую ямку, бросал туда семена или прикапывал саженец, а потом направлял на это место палочку. Губы беззвучно шевелились, произнося заклинания роста и усиления. Дополнительно отец поливал все просто водой, а через некоторое время водой с примесью еще каких-то магических удобрений. Вечером же, сразу как только на небе всходила первая звезда, отец вместе со мной снова обходил периметр. Теперь он уже без всякой палочки накладывал заговоры на уже проклюнувшиеся ростки.

И растения росли. Прямо на глазах.

Я завороженно смотрел, как из земли проклевывались первые побеги, которые за считанные минуты превращались в крепкие кусты высотой по колено, потом по пояс взрослому человеку, а потом выше и выше. Ветви переплетались между собой, образуя плотную, непроходимую стену. Шипы на терновнике были длиной с мой палец и острые, как иглы. Стальная ежевика действительно выглядела так, словно ее ветви выкованы из темного металла — они не гнулись, а ломались с характерным звоном.

Между кустарниками отец высаживал ядовитые лозы — они вились, обвивая более крепкие растения, добавляя еще один уровень защиты. Листья лоз были бордовыми или тёмно-фиолетовыми, почти черными, и от них исходил слабый, приторно-сладкий запах.

— Не подходи близко, — предупредил Роберт, заметив мой интерес. — Даже просто вдыхать аромат этих лоз слишком долго опасно. Головокружение, тошнота, потеря сознания. А если коснуться листа голой кожей — ожог, который будет болеть неделю. К тому же оторвать их листы от кожи не так уж и просто. Нужно или знать специальные заклинания или иметь при себе специальное зелье. Я потом тебе выдам флакон на всякий случай вмести с антидотом.

Кивнул, отступая на безопасное расстояние. Это была настоящая живая крепостная стена.

Но и это было еще не все. Когда основные кустарники уже образовали плотный барьер, папа начал работу с землей у их подножия. Он насыпал вдоль всего периметра какую-то смесь — мелкие семена, перемешанные с золой и костной мукой — и снова колдовал.

Через несколько часов земля покрылась низкорослой травой. Но это была не обычная трава. Её листья были узкими, жесткими и лежали почти плашмя, образуя плотный ковер. Края каждого листа блестели на солнце.

— Бритвенная трава, — объяснил отец. — Попробуй провести веточкой вдоль листа — только очень осторожно.

Я присел на корточки и, сдерживая дыхание, легонько коснулся края одного листа подобранной палочкой. Мгновенная трансформация зеленой былинки — и на палочке появилась тонкая глубокая полоска. Порез.

— Видишь? — Роб присел рядом. — Если кто-то попытается пройти здесь босиком или ползком — изрежет ноги и руки в кровь. И даже через обувь эта трава способна пробиться. Если она не укреплена сверх меры конечно.

Мы оба аккуратно встали и отошли на шаг назад.

— Когда все окончательно вырастет и окрепнет, мы проведем с тобой подчиняющие ритуалы, после них вся эта опасная флора для нас с тобой станет безопасной. Но все равно меры предосторожности тебе нужно будет запомнить и обязательно соблюдать.

Рядом с бритвенной травой, ближе к самым кустам, отец высадил еще одно растение — низкие, колючие кустики, похожие на гипертрофированные хвойники. Их иголки были толстыми, твердыми и, судя по тусклому блеску на кончиках, тоже ядовитыми.

— Игловик терновый, — пояснил маг. — Его колючки достаточно прочны, чтобы пробить кожаную обувь. А яд на них вызывает онемение и судороги.

К концу недели второй периметр был готов. Непроходимая стена из колючих, ядовитых растений высотой в два человеческих роста окружала наш дом на расстоянии примерно ста метров от первого рунического кольца. Пройти через эту зеленую крепость было невозможно без серьезных ранений, а скорее всего — и без отравления. Со временем корневые системы растений разовьются, так что они еще и подземное пространство также захватят и обезопасят.

Третий, внешний периметр создавался по тому же принципу, но был менее плотным. Роберт объяснил логику:

— Внешнее кольцо — это предупреждение и задержка. Оно должно замедлить противника, дать нам время подготовиться. Среднее кольцо — это уже серьезная преграда. А внутреннее, руническое — последний рубеж, непробиваемый без снятия самих рун.

Третий барьер состоял из более редких посадок тех же колючих кустарников, перемежающихся с обычными, но густыми зарослями. Здесь тоже росла бритвенная трава, но не сплошным ковром, а отдельными участками. Зато Роб добавил еще один элемент — через каждые десять метров он устанавливал небольшие рунические камни, похожие на те, что образовывали первый периметр, но поменьше и попроще.

— Это маркеры, — пояснил папа. — Они не создают барьер, но предупреждают меня, если кто-то пересечет эту линию. Я почувствую это, где бы ни находился — в доме, в лесу или в подвале.

К концу второй недели все три периметра были готовы. Наш дом теперь стоял в центре концентрических колец защиты: внутреннее кольцо рунических якорей, среднее кольцо живых колючих барьеров, внешнее кольцо раннего предупреждения.

Стоя на крыльце рядом с отцом, я смотрел на то, что он создал, и чувствовал смешанные эмоции. С одной стороны — благодарность и восхищение его мастерством и решимостью. С другой — вину за то, что именно мои слова привели к такой необходимости.

Роберт, словно почувствовав мои мысли, положил руку мне на плечо.

— Теперь мы в безопасности, — сказал он тихо. — Теперь у нас есть время на все остальное.

Создание эшелонированной обороны заняло почти неделю непрерывной работы. Когда последний рунический камень был установлен и последний саженец бритвенной травы пустил свои лезвия-корни в землю, отец с усталым удовлетворением оглядел наши новые владения. Теперь наш дом не просто стоял на опушке леса. Он был сердцем небольшой, но хорошо укрепленной цитадели.

Но эта цитадель нуждалась в экономическом фундаменте. Защита требовала ресурсов, а грядущие смутные времена, о которых я ему поведал, грозили перекрыть привычные источники дохода. Роберт, будучи человеком в высшей степени прагматичным, понимал это лучше кого-либо. Поэтому, едва закончив с обороной, он с тем же усердием взялся за экономику.