Не тот Хагрид

Глава 8. Убеждение

Мы молча шли по многолюдной аллее в сторону «Дырявого котла». Тишина между нами давила, была тяжелее любого груза. Всю неделю он молчал, и это молчание было страшнее любой ругани. Я видел, как он по ночам сидит над книгами, как пристально смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю. Он не верил. Нет, не так. Он хотел верить, но не мог. Для него, человека простого, прямолинейного, всё это было слишком — пророчества, войны, Тёмные Лорды, заговоры. Он был лесничим, привыкшим к ясным и понятным законам природы, а не к интригам и путешествиям во времени.

И теперь он решил. Решил, что я просто испуганный ребёнок с богатым воображением. Или, что ещё хуже, с опасной болезнью, магическим недугом, который вызывает галлюцинации. Он запрёт меня в нашем доме, "для моей же безопасности", будет поить успокаивающими зельями, читать сказки. И мир продолжит катиться в пропасть, а я буду сидеть в золотой клетке, беспомощно наблюдая, как сбываются мои худшие предсказания.

Нет, я не мог этого допустить. Сегодня, сейчас, был последний шанс. Если я не смогу его убедить, то потеряю единственного союзника, единственного человека в этом мире, который мог мне помочь. Я потеряю не только возможность изменить будущее, но и отца. Потому что между нами всегда будет стоять эта стена непонимания. Он будет видеть во мне больного ребёнка, а я в нём — тюремщика, который из лучших побуждений сломает нам обоим жизнь.

Отец шагал чуть впереди, и его широкая спина казалась мне сейчас непреодолимой стеной, которую он выстроил между нами. Я семенил рядом, чувствуя, как горечь и отчаяние смешиваются с упрямством. Я не мог этого так оставить.

— Папа, — тихо позвал я.

Он не обернулся, но я знал, что он слышит.

— Пожалуйста, просто выслушай. Еще немного. Ты сейчас уйдешь, будешь думать, что все решил, но ты можешь упустить главное.

Он продолжал идти.

— Мне кажется, — продолжил я, почти срываясь на бег, чтобы не отставать, — ты не до конца понял, что со мной произошло. Ты думаешь, это просто… картинки из будущего. Страшные, да, но просто картинки. Но это не так. Это не просто видения, это… все. Вся информация. В моей голове прорва знаний, которые никак не связаны с войнами и смертями.

Отец замедлил шаг, но все еще не смотрел на меня. Это был маленький знак, и я ухватился за него.

— Знание — это не всегда проклятие, пап. Это инструмент. Даже в нашем мире. Возьми медицину. Без знаний в этой области нельзя вылечить даже простой порез, если не знать, как остановить кровь или что рану нужно содержать в чистоте, иначе в нее попадет зараза. Это базовые вещи, но от них зависит жизнь человека. Я знаю, что такое первая помощь. Я знаю, что в будущем маглы изобретут антисептики и антибиотики — вещества, которые смогут убивать микробы, не повреждая тело. Они придумают вакцинацию от таких болезней, которые сейчас выкашивают целые деревни. Не говоря уже о медицинских приборах. Уже сейчас у них есть рентген — свой узкий аналог диагностических чар, а в будущем они создадут еще кучу подобных штук, которые еще больше расширят их возможности. Или экономика. Ты знаешь, что деньги — это не просто галлеоны в кошельке. Это сила. Это возможность. Маглы уже сейчас понимают это лучше многих волшебников. Они придумали акции, рынки, инвестиции. Я знаю, какие из их компаний переживут Великую депрессию, кто разбогатеет на грядущей войне, а кто обанкротится. Мы можем вложить наши сбережения так, чтобы через десять лет они преумножились. Это даст нам свободу, папа. Свободу действовать, а не реагировать.

Отец остановился и наконец посмотрел на меня. В его глазах была все та же усталость, но в ней промелькнул проблеск интереса.

— Идем дальше. Механика. Без знаний механики ты не починишь и телегу. А я знаю, как работают их двигатели внутреннего сгорания. Я знаю основы электричества, которое сейчас для всех — просто фокус. Я знаю о новых видах транспорта, которые у них скоро появятся — не только автомобили и самолеты, а те же ракеты, о которых я тебе говорил. И это только несколько областей, которые первыми мне пришли на ум.

— Рубеус, к чему ты ведешь?

Я сделал глубокий вдох, понимая, что это — ключевой момент.

— Папа, пойми, у меня нет магического дара видеть будущее, как пророки или шаманы. Это не туманные образы или загадочные знамения. Мои знания — это как… как будто я прочитал учебник истории за сто лет вперёд. И не только по истории. У меня в голове не отдельные факты, не отдельные предсказания, а цельная картина развития мира. Это мир, где маглы уже не просто играют с электричеством, а создали глобальную информационную сеть, где они изучают мельчайшие частицы, из которых состоит материя, и готовятся лететь к другим планетам.

Отец смотрел на меня с недоумением, и я решил перейти к конкретным примерам.

— Вот смотри. Ты видишь их автомобили и думаешь, что это просто шумные и вонючие повозки. А я знаю, как работает то, что внутри — двигатель внутреннего сгорания. Я понимаю, что там происходит смешивание топлива с воздухом, как искра поджигает эту смесь, и как маленький взрыв толкает поршень, который вращает вал, а от него движение передается на колёса. Это не магия, пап, это физика. Понимая эти принципы, можно сделать двигатель мощнее, экономичнее, тише. Можно построить не только автомобиль, но и самолёт, который полетит быстрее и дальше, чем любой гиппогриф.

Я видел, что его интерес пробуждается, и продолжил, переходя к другой теме:

— Или вот, экономика. Давай немного перефразирую, может так будет понятнее. Ты знаешь, что акции, которые продают маглы, — это не просто бумажки? Это крошечные кусочки больших компаний. Представь, что ты можешь купить кусочек компании «Форд», которая делает те самые автомобили. Если она будет успешной и продаст много машин, твой кусочек станет дороже. Если нет — он обесценится. Так вот, я знаю, какие компании станут гигантами. Я знаю, что скоро начнётся большая война, и компании, производящие сталь, оружие, самолёты, станут невероятно богатыми. Мы можем взять наши сбережения и вложить их в правильные магловские компании. Через десять лет это будут уже не сотни, а тысячи фунтов. Это даст нам свободу, пап. Свободу действовать, а не просто прятаться.

Я сделал паузу, видя, как он обдумывает это. Практическая выгода — это то, что он мог понять и оценить.

— А медицина? — не унимался я. — Ты знаешь, почему раны гноятся? Потому что в них попадают крошечные, невидимые глазу существа — микробы и бактерии. Их нельзя увидеть без специальных приборов, но они есть повсюду. И я знаю, что есть вещества, которые могут их убивать. Например, плесень, которая иногда растёт на хлебе или фруктах. В будущем маглы из неё научатся делать лекарство, которое назовут «пенициллин». Вроде уже научились, но пока работают над промышленным способом массового производства. Оно спасёт миллионы жизней от заражения крови. Это не магия, это наука, биология.

— Я веду к тому, что мои знания могут сделать нашу жизнь лучше и безопаснее уже сейчас! Даже без всякой борьбы с судьбой.

Я сделал паузу, давая ему время. Он молчал, и я решил пойти дальше.

— Ты видишь только опасность, потому что я начал со страшного. Но это была ошибка. Я должен был начать с другого. Папа, ты считаешь, что упускаешь какие-то возможности, если будешь меня слушать?

— Я считаю, что рискую тобой, — глухо ответил он.

— А я считаю, что ты рискуешь еще больше, если будешь действовать вслепую! — я подошел и встал прямо перед ним, заставляя его смотреть мне в глаза. — Ты упускаешь главную возможность. Возможность использовать мой дар нам во благо. Не только для сражений, но и для жизни. Позволь мне показать тебе. Не как пророку, а как… собеседнику.

Я сменил тактику, мой голос стал мягче, почти заговорщицким.

— Давай просто проведем остаток дня вместе. Как обычные отец и сын. Пойдем в магловский Лондон. Я покажу тебе, что я знаю об их мире, об их прошлом и будущем. Я покажу тебе их музеи, расскажу об их науке, об их искусстве. Ты когда последний раз был в столичном музее? А? Просто погуляем. И ты сам решишь, насколько мои знания — просто детские фантазии. Если после этого ты скажешь, что я несу чушь, я замолчу и успокоюсь. Обещаю. Но дай мне этот шанс. Дай нам этот шанс.

Он долго смотрел на меня. Я видел, как в его голове борются два чувства: инстинктивное желание запереть меня в нашей хижине и никогда не выпускать, и рациональное понимание того, что в моих словах есть логика. Он был простым человеком, но не глупым. Он понимал, что знания — это сила.

— Музеи… — медленно повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Думаешь, там есть что-то, чего я не знаю?

— Я не думаю, я знаю, — твердо ответил я. — Пойдем. Уверен, тебе понравится.

Он еще мгновение колебался, а потом тяжело вздохнул, и в этом вздохе я услышал капитуляцию. Не полную, не окончательную. Но это был первый шаг.

— Хорошо, — сказал он. — Уговорил. Пойдем в твой магловский Лондон. Посмотрим, чем ты меня удивишь, маленький всезнайка.

Мы миновали неприметную кирпичную стену, которая служила входом в Косую аллею, и шумный, пропахший элем зал «Дырявого котла». Выйдя на Чаринг-Кросс-роуд, я на мгновение ослеп от яркости дневного света и замер, оглушенный ревом двигателей и гулом толпы. Магический мир остался позади. Передо мной простирались широкие улицы, заполненные черными автомобилями с высокими фарами, громыхающими двухэтажными красными автобусами и конными повозками. Лондон 30-х был совсем не похож на тот город из моих воспоминаний — он был более дымным, более серым, пропитанным запахом угля и лошадиного пота.

— Ну, веди, — сказал отец, с непривычным интересом оглядываясь по сторонам. Он явно чувствовал себя неуютно среди всего этого шума и суеты. — Куда пойдем? Ты же знаешь, где эти твои музеи?

Тут я и запнулся. Минуту назад я с такой уверенностью говорил о том, что покажу ему мир маглов, а теперь понял, что одно дело — знать о существовании Британского музея и его коллекциях, и совсем другое — сообразить, как туда добраться отсюда. Мне нужно было время, чтобы сориентироваться.

— Нам нужен Британский музей, — начал я уверенно, но потом мой тон стал более задумчивым. — Он должен быть где-то в центре, в районе Блумсбери… Но вот как именно туда добраться от этого места…

Я замолчал, мысленно прикидывая варианты. В принципе, можно было спросить у прохожих, но отец уже предложил более простое решение.

— Понятно, — сказал он ровным, деловым тоном. — Ладно, есть идея. Нам нужно в центр. Трансгрессируем ко входу в Министерство, это в Уайтхолле*. А оттуда будет проще — можно будет или у кого-то спросить дорогу, или поймать извозчика.

Идея была разумной. Через мгновение сжатия и неприятного рывка мы оказались в тихом, неприметном переулке неподалеку от правительственных зданий. Здесь было заметно тише, чем на Чаринг-Кросс или на Косой.

Выйдя на оживленную улицу, мы оказались в самом сердце имперского Лондона. Мимо нас проносились элегантные черные автомобили с высокими радиаторами и круглыми выпуклыми фарами, грохотали тяжелые грузовики, а между ними маневрировали более привычные конные экипажи. Тротуары кишели людьми в котелках и цилиндрах, дамами в длинных пальто и шляпках с вуалями. Воздух был наполнен смесью запахов — в основном выхлопных газов первых автомобилей и повсеместного угольного дыма из труб. На дворе была осень и все вокруг уже давно начали топить свои печи.

— Такси нам не нужно, — сказал отец, заметив мой взгляд, устремленный на один из черных автомобилей с шашечками на крыше. — Шумно и дорого. А вот кэб — в самый раз.

Он поднял руку, и один из конных экипажей тут же отделился от потока и плавно подкатил к нам. Лошадь фыркнула и потрясла головой, отгоняя мух. Извозчик — пожилой мужчина в слегка запыленном черном пальто и долгополой шляпе — приветливо кивнул нам. Я заметил, как отец едва заметно шевельнул губами, и на мгновение взгляд кэбмена стал пустым и отсутствующим, прежде чем снова сфокусироваться на нас с подобострастной улыбкой. Легкий конфундус — заклинание, которое сделает извозчика более покладистым и менее любопытным к нашим разговорам.

— Куда прикажете, джентльмены? — спросил извозчик с чрезмерной готовностью к услужению.

— В Британский музей, — ответил я.

— Слушаюсь! — кивнул он и щелкнул кнутом.

Мы уселись в экипаж на мягкие кожаные сиденья. Кэб качнулся и тронулся, влившись в поток лондонского движения.

Отец привычным движением палочки также наложил на нас и маглоотталкивающие чары — легкое, почти незаметное заклинание, которое заставляло прохожих подсознательно избегать смотреть в нашу сторону или слушать наш разговор. Мы стали практически невидимыми для чужого внимания.

Теперь я воспринимал это совершенно иначе. Тогда меня бы шокировало такое небрежное применение магии на ни в чем не повинном человеке. Но сейчас я уже был частью волшебного мира, и понимал, что такие мелкие заклинания — просто инструменты, помогающие магам существовать среди маглов, не привлекая лишнего внимания. Это была необходимость, а не злонамеренность.

Сквозь небольшие окна экипажа я наблюдал за городом. Это было завораживающе — видеть Лондон таким, каким он был почти сто лет назад. Улицы были более узкими, дома — более закопченными, а люди одевались совершенно по-другому. Женщины носили длинные юбки и шляпы с широкими полями, мужчины не расставались с тростями и цилиндрами. Это был мир, который скоро должен был измениться навсегда — через несколько лет начнется война, которая перекроит всю Европу.

Какой же разительный контраст с магическим миром! В Косой аллее, при всей ее древности и хаотичности, не было этого удушающего смога, который висел над Лондоном густой пеленой. Там не было этой вечной копоти и грязи на фасадах зданий, этой липкой сажи, которая оседала на всем подряд. В волшебном мире не было этой вони — смеси лошадиного навоза, бензиновых выхлопов, угольного дыма из тысяч труб и того особого запаха большого города, где слишком много людей живет в слишком тесном пространстве.

В Косой аллее было гораздо тише. Да, в урочные часы там тоже была суета, но это была другая суета — без рева двигателей, без скрежета металла о металл, без постоянных автомобильных гудков. Только гомон голосов, шарканье ног по древней брусчатке, шипение и бульканье в магических лавках. Даже воздух там был чище — благодаря обособлению своего пространства или различным очищающим чарам волшебники не страдали от промышленных выбросов.

И вдруг меня поразила мысль: маглы компенсировали отсутствие магии невероятной изобретательностью, но какой ценой! Они построили этот грохочущий, дымящий, но удивительно энергичный мир. Волшебники жили чище и спокойнее, но, возможно, именно поэтому они так мало развивались. Зачем изобретать, когда есть магия? Зачем стремиться к новому, когда старое прекрасно работает уже тысячи лет?

Отец молчал, глядя в окно. Его фигура казалась несколько неуместной в тесном пространстве кэба. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке среди всей этой городской суеты — привык к простору лесов и полей. Но его взгляд был внимательным и заинтересованным. Он изучал магловский мир с тем же любопытством, с каким изучал повадки диких зверей.

Кэб тем временем свернул на более широкую улицу, и вскоре перед нами появилось величественное здание с классическими колоннами. Британский музей возвышался перед нами и производил неизгладимое впечатление своим масштабом и торжественностью. Это был настоящий храм знаний, и я привел сюда отца, чтобы показать ему, что не только магия может создавать что-то великое.

— Британский музей, сэр, — проскрипел извозчик, останавливая лошадь перед главным входом. — Сэр? Куда вы подевались?

Отец приложил того еще одним заклинанием, но взамен оставил на сидении несколько монет.

Сойдя с коляски, мы невольно задрали голову, разглядывая величественный фасад здания. Ионические колонны, треугольный фронтон со скульптурами, широкая лестница, ведущая к главному входу — всё это было создано руками маглов, без единого заклинания. Это была архитектура, призванная внушать благоговение, демонстрировать силу и величие человеческого разума.

Мы поднялись по ступеням. Вокруг нас сновали люди — группы туристов в сопровождении экскурсоводов, редкие студенты с характерными сумками, семьи с детьми. Никто не обращал на нас внимания, маглоотталкивающие чары работали безупречно. Мы прошли в огромный холл. Высокий стеклянный потолок заливал пространство светом. Стены были облицованы мрамором, пол выложен мозаикой. В центре зала стояла огромная скульптура.

— Это… впечатляет, — пробормотал отец, и я понял, что мой план начинает работать.

Роберт замолчал, но я видел, как напряженно работает его мысль. Он сравнивал этот храм науки и истории с Гринготтсом, с Министерством, с Хогвартсом. И пока что я не знал, в чью пользу оказывалось это сравнение.

*(Переместившись от Дырявого Котла на Чаринг-Кросс-роуд к Министерству магии в Уайтхолле, они на самом деле отдалились от Британского музея, хотя и ненамного. При этом и от паба, и от Министерства до музея всего несколько кварталов, легко можно было дойти пешком. Подразумевается, что Роберт не коренной лондонец, а сельский житель, да к тому же чистокровный маг. Потому он почти не знает географии столицы. А гг был в Лондоне как турист, и взаиморасположение достопримечательностей без гугл карт тоже не может представить. К тому же это было/будет почти сто лет вперед.)