Не тот Хагрид

Глава 38. Застольные разговоры о политике и не только о ней

После демонстрации Патронусов эйфория медленно пошла на спад. Гости, ещё минуту назад восторженно кричавшие, теперь расслабленно опустились на стулья, переваривая впечатления. Роберт налил всем по рюмке виски, и когда молодой рыжий волшебник предложил выйти покурить на свежий воздух, несколько человек охотно согласились. Вскоре к курильщикам присоединились и остальные — кто-то просто размяться, кто-то подышать свежим воздухом после застолья.

Я наблюдал, как гости одевались, и заметил интересную деталь: егеря и соседи методично кутались в тёплые пальто и шарфы, а министерские служащие выходили почти налегке — кто в лёгкой мантии, кто вообще без верхней одежды, полагаясь на согревающие чары. Альберт заметил мой взгляд и объяснил: министерские привыкли ходить через каминную сеть — из дома прямо на работу, и с работы обратно. Зачем им тёплая одежда, если на улицу они выходят от силы раз в неделю? А если нужно — согревающие чары или трансфигурация решают проблему.

На улице отец превратил камни и деревяшки в удобные лавки, и компания устроилась курить и разговаривать. Затем Роберт, довольный и слегка захмелевший, повёл некурящих гостей на типичную экскурсию по хозяйству — показывал разросшуюся мастерскую, новые теплицы с зимней зеленью, свежую изгородь вокруг участка. Гости одобрительно кивали, давали советы о магических удобрениях и защитных чарах, спорили о способах защиты от вредителей. Отец принимал похвалы с гордостью — хозяйство действительно разрослось за последние месяцы.

А тут как раз начали приходить новые гости. Наступил вечер — солнце давно село, небо потемнело, звёзды стали ярче. Егеря, которые весь день делали обходы своих территорий, наконец, освободились и теперь прибывали на празднование. Те, кто работал в южных графствах и на островах, аппарировали прямо во двор, появляясь с характерными хлопками — расстояние позволяло. А вот коллеги из Уэльса, Центральной Англии и Шотландии вынужденно предпочли каминную сеть — слишком далеко для трансгрессии, да и безопаснее. Через камин прибыли и запоздавшие сотрудники Министерства, которые не могли уйти с работы в обед, но отпросились на пару часов раньше обычного.

— Роберт! — кричали новоприбывшие, обнимая отца. — С днём рождения сына! Прости, не смогли раньше, работа замучила!

— Ничего, ничего, — отвечал Роберт, расцветая от радости. — Главное, что пришли! Проходите, проходите, стол ещё полон!

Начался привычный ритуал знакомств и представлений. Новоприбывшие здоровались со "старыми" гостями, кто-то узнавал друг друга, кто-то встречался впервые. Роберт водил их по кругу, представляя:

— Это Уильям из Отдела магических происшествий и катастроф, а это Джеймс, наш местный егерь, работает в северной части леса Дин…

— А вот Питер, он из Отдела международного магического сотрудничества, недавно вернулся из командировки во Францию…

— Рад познакомиться! — говорили гости, пожимая руки, хлопая друг друга по плечам.

Потом новоприбывшие подходили ко мне. Большинство останавливалось в полушаге, с удивлением оглядывая меня снизу вверх. Мой рост — больше полутора метров в четыре года — неизменно производил впечатление на тех, кто видел меня впервые. Некоторые даже присвистывали или качали головой, обращаясь к Роберту:

— Роб, он же у тебя уже такой большой! В четыре года! Великанья кровь, ничего не скажешь!

— Да уж, — с гордостью отвечал отец. — Растёт не по дням, а по часам.

Те же гости, кто уже был знаком со мной, не выражали удивления — просто подходили с улыбками и протягивали руку для рукопожатия, как взрослому, а не как маленькому ребёнку.

— С днём рождения, Рубеус! Вот, держи, от чистого сердца!

Подарки сыпались один за другим. Снова это были книги, деньги и сладости. Из необычного кто-то подарил набор деревянных солдатиков, которые умели маршировать и размахивать крошечными мечами при получении команды. Ещё один гость вручил коробку с магическим деревянным конструктором, детали которого сами соединялись между собой, если правильно их направить. Мистер Прайс, министерский служащий среднего звена и однофамилец известного капитана САС, подарил латунный калейдоскоп-проектор — цилиндр с линзами, шестерёнками и вращающимся диском. При вращении рукоятки на стене появлялись проекции: движущиеся звёзды, летающие драконы, галопирующие кентавры. Внутри механизма тихо жужжали и цокали заколдованные шестерни, создававшие бесконечные узоры света.

— Спасибо, — говорил я каждый раз, стараясь выглядеть искренне радостным. И, по правде говоря, я не притворялся — подарки были хорошими, продуманными. Но имена дарителей… Имена вылетали из головы почти мгновенно.

Я уже давно смирился с тем, что не запоминаю эту вереницу новых лиц и названий. Кто-то представлялся: "Я — Артур Макаллистер, работаю в Министерстве, мы с твоим отцом вместе учились!" Я кивал, улыбался, благодарил за подарок. А через пять минут уже не мог вспомнить — это был Артур или Альфред? Был это кто-то из каноничных Макмилланов или Маклаганов, или кто-то еще из других «маков»?

Из всех гостей, кто был здесь сегодня, я знал в лицо примерно половину. Друзья отца, коллеги-егеря, его рабочие контакты. Часть из этой половины я знал по имени или фамилии — например, Джеймс, крупный бородатый егерь, который любил хвастаться своим патронусом-ястребом. Или «дядя» Томас, тот самый шутник, который пытался подарить мне дудку. И лишь у единиц я знал и то, и другое.

Остальные же были для меня просто лицами в толпе. Добрыми, весёлыми, но безымянными.

— Ничего, ничего, — отвечал Роберт очередному извинявшемуся за опоздание гостю. — Главное, что пришли! Садитесь к столу, угощайтесь! Ещё есть и эль, и мясо, и всё остальное!

В то же время часть "старых" гостей начала откланиваться. Кто-то жаловался на усталость, кто-то ссылался на ранний подъём завтра, кто-то просто выпил достаточно и хотел домой. Прощались долго, обнимались, хлопали друг друга по плечам, желали всего наилучшего, обещали зайти в гости, приглашали к себе.

Атмосфера изменилась. Алкогольное возбуждение и радость, которая царила во время магического представления, сменилась более спокойной, но насыщенной беседой. Гости расселись за столом, кто-то откинулся на спинку стула, кто-то облокотился на стол. Само застолье разгорелось по-новому. Новоприбывшие жадно набросились на еду, наливали себе эль и виски, расспрашивали, что пропустили. "Старые" гости рассказывали про патронусов, и новички сожалели, что не увидели это зрелище.

Состав компании значительно обновился: некоторые из первых гостей, насытившись и утолив жажду общения, откланялись, но им на смену пришли другие — в основном, егеря, закончившие свой дневной обход. Теперь за столом преобладали именно они — суровые, обветренные мужчины, привыкшие больше к тишине леса, чем к шумным пирушкам. Их присутствие невольно изменило общий настрой. Теперь никто уже не дурачился с магией. К тому же среди егерей — ближайшего круга общения отца — давно было известно о моей необычности. Лесники составляли сплочённое профессиональное сообщество: регулярно встречались, делились новостями, обсуждали дела. Роберт был одним из них, работал бок о бок с коллегами, и естественно, что все знали о его сыне. Были осведомлены о том, как быстро я расту, как не по годам рассуждаю, как помогаю по хозяйству. Многие видели меня раньше, наблюдали взросление, отмечали про себя необычность полувеликана. Поэтому в понимании лесников праздник изначально не был таким уж детским. День рождения четырёхлетнего мальчика — да, формально. Но по факту — праздник человека, который уже обладает достаточной разумностью и взрослостью, чтобы не требовать особого детского подхода. А значит, можно было не церемониться с детскими забавами и переходить к взрослым темам без лишних стеснений.

Разговоры потекли в привычное для подвыпивших мужчин русло — сентиментально-философствующее, сплетническое, обсудительное. Я сидел тихо, дракончик дремал у меня на плече, свернувшись калачиком и изредка фыркая во сне крошечными искорками. Отец, сидевший рядом, был явно навеселе, Альберт тоже выпил изрядно, но держался с большим достоинством, лишь голос его стал чуть медленнее, а жесты — более плавными и размашистыми.

Сначала, как водится, принялись «перемывать косточки» знакомым. Один из егерей с усмешкой рассказывал, как их общий приятель, старый холостяк Уилфред, наконец-то решил жениться на вдове из соседней деревни, у которой было пятеро детей, и теперь ходит мрачнее тучи.

— Говорит, мечтал о тихой старости с внуками, — хохотал рассказчик, покачивая головой, — а получил у себя дома самый настоящий филиал Хогвартса! Дети носятся по комнатам, кричат, вещи его таскают. Вот на днях младшие попросили игрушки, а у бедняги ничего подходящего под рукой не оказалось. Ну, он и решил схитрить — достал палочку, нашёл первый попавшийся предмет и трансфигурировал его в калейдоскоп. Красивый такой, стеклянный, с узорами…

Несколько гостей непроизвольно перевели взгляд на стол с подарками, где среди прочих вещей лежал латунный калейдоскоп-проектор — один из подарков, которые я получил сегодня. Рассказчик заметил эти взгляды и смущённо рассмеялся, почесав затылок.

— Да, да, я знаю! — признался он, махнув рукой. — Собственно, именно поэтому мне и вспомнилась эта история. Когда увидел калейдоскоп среди подарков Рубеуса, сразу подумал про бедолагу. Так вот, где я остановился… Ах да! Дети в восторге, конечно, сразу схватили игрушку, начали через неё смотреть, крутить, передавать друг другу…

Рассказчик сделал паузу, глотнул эля, ухмыльнулся.

— А через час этот калейдоскоп упал. Младший сын споткнулся, игрушка выскользнула из рук, грохнулась на пол — вдребезги! Стекло рассыпалось на тысячу осколков. Ну, Уилфред не растерялся, достал палочку, произнёс «Репаро»… И тут-то всё и началось.

— Что случилось? — заинтересованно спросил кто-то из гостей.

— А случилось вот что, — продолжил рассказчик, едва сдерживая смех. — Калейдоскоп собрался обратно, но не до конца. Трещины остались, узоры поблёкли, механизм перестал вращаться. Уилфред попробовал ещё раз — тот же результат. И тут он вспомнил, что трансфигурировал-то он… зеркало жены. То самое, старинное, доставшееся ей от бабушки. Резная рама с гравировкой, идеальное стекло без единого изъяна. Жена этим зеркалом дорожила больше, чем всеми остальными вещами в доме вместе взятыми.

— Погодите, — вмешался один из министерских служащих, нахмурившись. — Но почему именно зеркало? Можно было взять что угодно!

— Вот в том-то и дело! — рассказчик развёл руками. — Уилфред действовал по вбитому рефлексу, не подумав. Любой опытный маг знает: трансфигурировать предмет проще, если материалы схожи. Стекло в стекло, дерево в дерево, металл в металл. Заклинание работает легче, магии тратится меньше, результат получается качественнее. Тем более, что он хотел создать более сложное изделие. Вот Уилфред и схватил первый попавшийся стеклянный предмет — зеркало. Логика простая: стеклянное зеркало превратить в стеклянный калейдоскоп куда проще, чем, скажем, деревянную шкатулку или медный подсвечник. Только вот он не учёл малую деталь: это было не простое зеркало, а семейная реликвия жены!

— О-о-о, — протянули несколько гостей сочувственно.

— Вот именно! — подтвердил рассказчик. — Уилфред попытался отменить трансфигурацию, вернуть зеркалу прежний вид. Но тут вылезла проблема: зеркало было повреждено, пока находилось в форме калейдоскопа. А «Репаро» не работает на трансфигурированные объекты должным образом — заклинание пытается восстановить игрушку, а не оригинальный предмет! Сколько бы ни колдовал, получал либо надбитый калейдоскоп, либо треснувшее зеркало с осколками и поблёкшей рамой. Во всяком случае сходу он с задачей восстановления не справился, а многочисленные хаотичные попытки в итоге только усугубили ситуацию.

— И что же он сделал? — спросил Роберт, сопереживая коллеге.

— А что он мог сделать? — рассказчик развёл руками. — Признался жене. Скандал был на всю деревню! Соседи слышали крики за три дома. Жена кричала, что он бесхозяйственный, безответственный, что губит семейные реликвии ради детских забав! Уилфред оправдывался, что не подумал, что хотел как лучше, что отремонтирует… Но как отремонтируешь, если магия не берёт? Пришлось бедняге ехать в Лондон, искать мастера по реставрации магических зеркал. Заплатил целое состояние, чтобы зеркало по частям восстановили считай вручную, без трансфигурации. И то не уверен, что жена его простила!

Гости засмеялись, кто-то сочувственно покачал головой.

— Вот оно, семейное счастье, — философски заметил Джеймс. — Внуки, радость… и разбитые реликвии.

Кто-то подхватил тему обсуждения знакомых, рассказал, как старик Хэмлок из соседней деревни попытался сварить омолаживающее зелье по рецепту из бульварного журнала и теперь вместо морщин получил очаровательные фиолетовые пятна по всему лицу. Другой поведал историю о повышении их общего знакомого в Отделе по регулированию и контролю за магическими существами, что вызвало волну одобрительных и завистливых комментариев.

Затем, как водится, перешли на семьи. Один из торговцев с горечью жаловался, что его жена спустила целое состояние в лавке «Мантии на все случаи жизни», купив платье для грядущего рождественского бала в Министерстве.

— Она говорит, это для статуса! — сокрушался он, наливая себе еще виски. — А я ей говорю: какой, к Мерлину, статус, если мы потом месяц будем на луковом супе сидеть!

Другой же, наоборот, с гордостью объявил, что его младшая дочь выходит замуж за подающего надежды целителя из больницы Святого Мунго. Эта новость вызвала новый шквал тостов и добрых пожеланий.

Потом, понизив голоса, мужчины перешли к обсуждению женщин. Спорили о чарах новой официантки в «Дырявом котле» — один клялся, что у нее в роду были вейлы («Вы только посмотрите на ее глаза, когда она злится!»), другой же ворчал, что красота красотой, а пиво она наливает отвратительно, без пены и все равно не доливая в кружки.

Эти простые, житейские истории создавали ощущение уюта и общности. Товарищи делились своими проблемами, жаловались на жен и тещ, вспоминали забавные случаи из прошлого. Это был их способ отдохнуть, сбросить напряжение, почувствовать себя частью одного круга, где их понимают и поддерживают.

Но постепенно, по мере того как алкоголь все сильнее развязывал языки, от бытовых сплетен и семейных анекдотов беседа перешла к делам более серьезным. Тон разговоров начал меняться. Кто-то упомянул, что слышал новости из-за границы — нехорошие новости. Другой кивнул, нахмурившись. И вот уже весёлая болтовня сменилась серьёзными, приглушёнными голосами. Политика. Всегда политика пробивалась на поверхность, когда люди выпивали достаточно, чтобы перестать следить за языком.

— Альберт, — негромко сказал один из гостей, сотрудник Отдела международного магического сотрудничества, мужчина средних лет с усталым лицом и проницательным взглядом. Звали его, кажется, Уильям. — Ты же только из Европы вернулся. Расскажи, что там творится? Слухи до нас доходят разные, но хотелось бы услышать из первых рук.

Альберт отставил кружку с элем, вытер усы рукавом и тяжело вздохнул. Весёлость испарилась с его лица, уступив место озабоченности.

— Творится… Творится… — медленно начал старик, подбирая слова. — Обстановка, Уильям, не просто плохая. Она ужасная и ухудшается с каждым днем. Гриндевальд окончательно подмял под себя немецкое Министерство магии. И это не преувеличение, не досужие сплетни. Видел собственными глазами.

Несколько гостей переглянулись. Кто-то тяжело вздохнул. Атмосфера за столом мгновенно стала напряжённой.

— Подмял — это ещё мягко сказано, — продолжал Альберт, глядя в свою кружку. — Он захватил власть. Министр теперь — марионетка. Говорящая кукла, которая подписывает указы Геллерта и улыбается в колдокамеру, пока её за ниточки дёргают. А все, кто пытался возражать… — Он не закончил фразу, но красноречиво провёл пальцем по горлу.

— Я слышал, начались чистки, — добавил другой гость, сотрудник того же Отдела международного магического сотрудничества. — Охота на неугодных. По всей Европе. Маглорождённых увольняют с должностей, лишают палочек, сажают в тюрьмы по сфабрикованным обвинениям. Тех, кто открыто выступает против новой власти… их просто не находят. Исчезают.

— Не только маглорождённых, — мрачно добавил Альберт. — Любого, кто не согласен. Чистокровных, полукровок — не имеет значения. Если ты против его идей, ты — враг. А с врагами у него только один способ обращения.

— И не только в Германии, — вмешался молодой рыжий волшебник из Отдела магических игр и спорта, тот самый, что раньше вызывал золотых птичек. Лицо его было серьёзным, следа от прежнего веселья не осталось. — Австрия уже фактически на его стороне. Министерство там открыто поддерживает его идеи о превосходстве чистокровных, о необходимости "навести порядок" с маглами. Италия тоже склоняется в его сторону — не официально, конечно, но слухи ходят, что их министр втайне встречался с эмиссарами Гриндевальда. А у нас в отделе уже начались проблемы с организацией международных турниров. Немцы и австрийцы отказываются играть против команд, где есть маглорождённые. Итальянцы это поддерживают. Политика напрямую влияет на спорт, и это… это страшно.

— Франция ещё держится, — задумчиво произнёс Альберт, вращая кружку в руках. — Но там тоже есть его сторонники. Много сторонников. Особенно среди старых чистокровных семей, которые никогда не переваривали маглорождённых и полукровок, а тем более оборотней, вейл и прочих магиков, которые за последние столетия обрели там права и свободы. Гриндевальд даёт им идеологическое оправдание для своей ненависти. А это опасно. Очень опасно.

— А беженцы? — спросил Роберт, и в его голосе слышалась тревога. — Я слышал, что они уже прибывают в Британию.

— Прибывают, — подтвердил Уильям. — С каждым днём всё больше. В основном семьи немецких маглорождённых, которые бежали, пока могли. Да и просто не согласные, кто не хочет встревать в разборки. Кто-то приехал с детьми, кто-то — только с тем, что успел унести в одной сумке. Рассказывают страшные вещи — про рейды, про аресты среди ночи, про то, как соседи доносят друг на друга за "недостаточную лояльность к новому порядку".

— Министерство пока принимает их? — спросил кто-то из гостей.

— Пока да, — ответил Уильям. — Выдаёт временные убежища, размещает в общежитиях, помогает с работой. Но… — Он замолчал, покачав головой. — Как долго это продлится? Что, если немцы решат, что Британия мешает их планам? Что, если они двинутся дальше? Хорошо еще, что и сами беженцы это понимают. Многие в Англии не задерживаются. Отправляются транзитом в Америку или Австралию.

— Скоро и до нас доберётся, — мрачно пошутил Джеймс, крупный бородатый егерь, но в его шутке не было ни капли юмора. — Подомнёт Францию, потом через Ла-Манш переправится. И что мы будем делать тогда? Вызывать патронусов и надеяться, что счастливых воспоминаний хватит против его армии фанатиков?

Несколько человек усмехнулись невесело. Кто-то выпил залпом остатки эля. Тишина повисла тяжёлая, гнетущая.

— Не всё так безнадёжно, — негромко произнёс Альберт, и все посмотрели на него с надеждой. — Да, Германия и Австрия под контролем Тёмного Лорда. Но только что прошли выборы президента Международной Конфедерации Магов. И Геллерт проиграл.

— Как проиграл? — недоуменно переспросил Уильям. — Я слышал, МКМ оправдала его по всем обвинениям и допустила к выборам. Даже несмотря на протесты некоторых стран.

— Оправдала, — кивнул дедушка с горечью. — Бывший президент МКМ, германский министр Фогель настоял на этом, несмотря на все возражения. Но на самих выборах произошло нечто… необычное. Церемония проходила в Бутане, в Гималаях. По традиции МКМ, окончательный выбор президента делает Цилинь — магическое существо, способное видеть чистоту души кандидата.

— И что случилось? — заинтересованно спросил молодой волшебник из Отдела международного магического сотрудничества.

— Гриндевальд попытался обмануть церемонию, — продолжал Альберт, понижая голос. — Он убил Цилиня и поднял его некромантией, превратив в свою марионетку. Мёртвое существо, естественно, выбрало его. Но в последний момент появился второй Цилинь — живой. Кто-то из противников Тёмного Лорда тайно привёз его на церемонию. И этот Цилинь разоблачил обман.

— Кто же привёз Цилиня? — спросил кто-то из гостей.

— Ньют Саламандер, — ответил Альберт с уважением в голосе. — Наш британский магозоолог, автор книжек про фантастических зверей. Говорят, именно он тайно вырастил второго Цилиня и привёз его на церемонию в последний момент.

— Саламандер? — оживился один из егерей. — Я читал его работы! Он же скорее ученый? Не знал, что он настолько глубоко вовлечён в противостояние Тёмному Лорду.

— Да, тот самый, — подтвердил Альберт. — Говорят, работает с группой людей, противостоящих Гриндевальду. В эту группу входят и наши британцы — кто-то из Министерства, некоторые независимые волшебники. Слухи ходят, что координирует всё это один из преподавателей Хогвартса, но кто именно — покрыто тайной. Возможно, кто-то из старших профессоров.

— Значит, наши тоже участвуют в этом деле, — задумчиво произнёс Томас. — Не только французы и американцы.

— Именно, — кивнул дедушка. — Британия активно поддерживает оппозицию. Официально и неофициально. Саламандер — лишь один из тех, кто действует открыто. Наверняка есть и другие, кто работает в тени.

— И кто же в итоге победил на выборах? — спросил Уильям.

— Висенсия Сантос, представительница Бразилии, — ответил Альберт с удовлетворением. — Живой Цилинь выбрал именно её. Южноамериканка, решительная женщина. Говорят, она твёрдо настроена против Тёмного Лорда и его планов.

— Это меняет дело. Если президентом МКВ стала противница Гриндевальда, значит, международная координация против него теперь становится более явной и сплоченой.

— Именно, — подтвердил дедушка. — Сантос уже заявила о создании объединённых сил по противодействию угрозе со стороны немцев. Франция, Британия, Америка Северная, её Бразилия и прочие страны Южной Америки — все готовы координировать свои действия. Даже магическая Индия и Китай выразили ограниченную поддержку оппозиции.

— Но Геллерт же не смирится с поражением, — мрачно заметил Джеймс. — Он попытался обмануть саму церемонию! Такой человек на поражении не остановится.

— Безусловно, — согласился Альберт. — После разоблачения он бежал с церемонии. Говорят, была грандиозная магическая схватка между ним и его противниками. Но главное — теперь Гриндевальд официально опозорен перед всем магическим миром. МКМ под руководством Сантос против него. Это даёт надежду.

— Надеюсь, этого будет достаточно, — вздохнул Роберт.

— Должно хватить, — твёрдо ответил Альберт. — Потому что альтернативы нет. Либо мы остановим Тёмного Лорда совместными усилиями, либо магический мир погрузится в хаос. И магловский мир, вероятно, вместе с ним. Но теперь у нас есть легитимное международное руководство, готовое противостоять ему. Это уже не разрозненные попытки отдельных стран. Это объединённый фронт.

Я сидел не шевелясь, впитывая каждое слово. Это была информация из первых рук, от людей, которые жили в этом времени, следили за новостями, понимали политическую обстановку. В книгах Роулинг об этом периоде писалось мало — лишь общие фразы о том, что Гриндевальд был тёмным волшебником, терроризировал Европу до 1945 года, когда Дамблдор его победил. Но детали, нюансы, повседневная реальность людей, живущих в тени его угрозы, — всё это оставалось за кадром. Эти события были показаны в трилогии приквелов, но их я смотрел в более взрослом возрасте и скорее по диагонали. Для меня они были вторичным продуктом, что подтверждалось общей реакцией на них, оценками, сборами.

А теперь я сидел в комнате, где взрослые маги обсуждали эту угрозу как что-то реальное, близкое, пугающее. Это был 1932 год. До окончательной победы Дамблдора над Грин-де-Вальдом оставалось тринадцать лет. Тринадцать лет террора, войны, страданий.

Угроза была близко. Ближе, чем я думал. И эти люди — добрые, простые волшебники, которые только что вызывали патронусов на детском дне рождения, — были напуганы. Не паниковали, нет. Но страх был. Тихий, затаённый, живущий где-то на задворках сознания.

Роберт посмотрел на меня, заметив, что я внимательно слушаю взрослые разговоры. Положил руку на мою голову, взъерошил волосы. В его взгляде промелькнуло сложное выражение — смесь тревоги за то, что я слышу такие пугающие вещи, и… понимания. Буквально недавно, у нас с ним состоялся серьезный разговор на эту же тему. После очередного моего «видения» — точнее, удачно озвученного фрагмента канона, — он, наконец, перестал списывать мои знания на детские фантазии. Он провел собственное расследование и все, что он узнал, подтвердило мои слова. Этот сегодняшний разговор за столом, эти свидетельства из первых уст от Альберта и других волшебников возможно стали для него последней каплей. Надеюсь, что окончательно убедился, что я каким-то непостижимым образом знаю то, чего знать не должен, и что угроза, о которой я говорил, абсолютно реальна.

— Не бойся, внучек, — тихо сказал Альберт, хотя в его голосе слышалась неуверенность. — Мы в Британии. Здесь безопасно. Гриндевальд до нас не доберётся.

Я кивнул, изображая детскую доверчивость. Но внутри понимал: дед ошибается. Никто не в безопасности, когда по Европе разгуливает тёмный волшебник с армией фанатиков и амбициями переделать мир.

Разговор постепенно сменился на другие темы — слишком тяжело было долго обсуждать такие мрачные вещи на празднике. Кто-то предложил ещё выпить, другой вспомнил забавную историю, третий снова достал палочку и взмахнул ею, создавая вереницу мягко светящихся огоньков. Маленькие золотистые шарики заискрились в воздухе над столом, образуя своеобразную гирлянду, парящую под потолком и добавляющую в комнате света. Стационарные люмосы — десятки крошечных «лампочек» — зависли неподвижно, разгоняя наступающие сумерки и тьму неприятных, пугающих разговоров.

— Вот так-то лучше! — одобрительно сказал кто-то из гостей, поднимая кружку. — Праздник всё-таки, а не поминки!

Тёплый золотистый свет огоньков отражался в лицах гостей, делая атмосферу уютнее, домашнее. Мрачные тени отступили, и вместе с ними отступили тревожные мысли о Геллерте Гриндевальде, о войне в Европе, о тёмном будущем. Хотя бы на время, на этот вечер.