Порочный. Скандальный роман

Глава 15

Аврора

Интересно, что это он взять собирается?!

— Отпусти! — верещу.

Новый шлепок. Я захлебываюсь возмущением и нотками стыда, в котором примешано много восхищения и скрытого удовольствия, потому что следом за этим хлопком крупные пальцы Рахмана ныряют ниже, намного ниже…

Подушечки пальцев разминают лепестки, сминая их.

— Не смей меня… трогать там!

— Тшш, дурная!

Его голос меняется, становится рокочущим, ласковым, с низкими вибрирующими нотками.

— Или что… только тебе можно себя трогать здесь, ммм?

— Нет!

— То есть кому-то еще?! Проказница!

Новый шлепок и снова… эти поглаживания, неспешные и уверенные.

— Вай, какой красивый цветочек. Весь в росе… — легонько похлопывает по отверстию подушечками пальцев.

Нажимает.

И в ответ моя пульсация становится невыносимо острой и жадной.

Жаркое сердце, расплавленное до состояния жидкого металла, бухает там, прямиком под его пальцами.

Он просто нажимает и держит, меня разрывает противоречивыми эмоциями.

Всего понемногу, и стыда, и страха, и злости на саму себя… Негодование на него — о-о-о, целый океан! И просто пздц… пздц как много острого и ни с чем не сравнимого желания, чтобы он еще немного… поскользил, подвигал пальцами. Чтобы жаркий ком, собравшийся у самого входа, наконец, сорвался и растекся по телу волнами оргазма.

Обездвижена и возбуждена.

Просто легкая добыча для этого здоровяка, который вынуждает меня быть мокрой, играючи.

Легко и просто, по щелчку сильных, длинных пальцев.

Рука, лежащая на моей спине, не позволяет сдвинуться с места.

Стиснув зубы, с трудом удерживая слова, которые вот-вот могут превратиться в стоны.

— Такая нежная, горячая, влажная. Дико влажная…

Рахман наклоняется ко мне и шепчет в затылок. Гортанный голос отдается рыком, раскатывается в моей груди ответным трепетом.

— Знаешь, сколько женщин у меня было? Много. Очень много. Если я что и знаю, так это то, как женщина выглядит, как пахнет, когда хочет и когда чуть-чуть словила кайф. И твоя дико разгоряченная, взбудораженная куночка расскажет мне больше, чем твои слова. Намно-о-ого больше…

Отпускает.

Давления больше нет, но…

Теперь подушечки пальцев ходят по кругу, крадутся, размазывая влагу.

К стыду своему, я теку, хоть и приказываю себе этого не делать! Но не получается!

Не получается не отзываться на его касания.

Горячие, умелые, настойчивые…

Круги сужаются. Каждый виток становится все уже и уже.

Все ближе к самой сердцевине женственности. Я кусаю губы, пот течет по лицу, дышу с огромным трудом и…

— А-а-а… — срывается с губ, когда Рахман толкается в меня двумя пальцами.

— Ска… Как и думал… Мягкая. Нежная. Горячая и тесная. Скользкая! Кончила… Совсем недавно эта куночка кончила. На свои пальчики текла? На игрушку? Ммм? Как ты это делаешь? Трахаешь дырочку или только клитор ласкаешь? Я хочу знать… Я, блять… все хочу знать и видеть!

— Ни… за… что… — выдавливаю с трудом после череды коротких и ритмичных постанываний в такт движения его пальцев.

Хочется подмахнуть и просто насадиться на его пальцы, эти умелые инструменты для ласки и соблазна!

— Плохие слова говоришь! Очень плохие… Мне это не нравится! О-о-очень не нравится. Теперь…

Он всаживает пальцы резче и глубже, растягивая.

— Теперь, когда я воочию вижу, как ты течешь… Как между бедер у тебя до самых колен дорожки смазки… Ты просто никуда от меня не денешься! НИ-КУ-ДА! Поняла меня?!

Новый сочный шлепок и не менее сочные толчки, все глубже и порочнее. Рахман шумно дышит мне в затылок, целует волосы. Мне жарко от его дыхания, которое сползает ниже, на шею.

Вдобавок он меня прикусывает, цепляет зубами за загривок и долбит пальцами в четком, быстром ритме.

Под ладонью хлюпает, шлепки сочные.

Выдержать порочный ритм просто невозможно!

И я сдаюсь, выгибаясь над его рукой.

Четкие, ритмичные сжатия пульсирующей плоти вокруг мужских пальцев такие же жадные и быстрые, как его движения и рывки.

— А-а-а… Давай… Давай… Охеренная… Да…

Вогнав пальцы поглубже, надавливает на стеночки, поглаживая, продлевает порочное удовольствие.

Стону и обтекаю.

Самые сладкие и самые постыдные мгновения в моей жизни.

— Вот это кайфанула, девочка…

Мокрые пальцы выскальзывают из лона, скользят между ног.

— До колен потекла… Умница. А теперь иди-ка сюда.

Кое-как спустив меня со своих колен на пол, Рахман остервенело дергает штаны вниз вместе с трусами.

Большой член угрожающе подскакивает в мощный кулак.

— Давай ротик, пора и дяде Рахману сделать приятное, — сипит он, рывком двигая кулаком по члену.

Я отползаю неуклюже. Сложно сделать это, когда штаны с трусами спущены до самых колен. Но я все-таки пытаюсь это сделать.

Рахман так же активно пытается меня настигнуть.

Вот только пусть спрячет куда подальше свой угрожающий агрегат. Я уже не думаю, что хочу в себе этот… огромный и толстый ствол, больше напоминающий смертельно опасный бивень.

Да он меня до самой матки проткнет и в рот не поместится.

— Ничего я тебе… не буду делать. Ой!

Я попыталась лягнуть мужика в колено, в итоге распласталась, словно неуклюжий жук. Он, чертыхнувшись, падает сверху, зажав меня на ковре у комода.

— Не дашь свой ротик ругливый? — выдыхает. — Если возьму!

— Ненавижу! Убери от меня свои волосатые лапы… — кричу с паникой.

Теперь по-настоящему страшно становится.

Он — большой и опасный.

Сильный. Грозный.

Возбужденный мужик. И мы в доме… совершенно одни!

Захочет и… трахнет всюду, как грозился!

Возмущенно пихаю его в грудь, пытаюсь укусить за массивную шею. Он шипит и дергает меня вниз, окончательно распластав на полу, целует мягче, ищет мой рот, воркует.

— Глупая. Дерзкая девчонка. Поняла, что со мной шутки плохи? Это только разминка. Дай…

— Нет!

— Руку дай, глупая, — облизывает мой рот. — К такому прибору привыкнуть надо. Будет время обкатать твой ротик позднее. Без спешки. А сейчас…

Рывком опускает мою ладонь на ствол, горячий, как крутой кипяток.

— Ау-у-уффф…

— Нравится? — считывает каждый звук и выражение моего лица. — Так действуй!

Его лапа накрывает мою ладонь, сжимается поверх пальцев и начинает двигаться в каком-то сумасшедшем ритме.

Я в шоке… Знала, что про таких мужчин говорят, горячая кровь, но не представляла даже насколько.

И как… Боже, что мне потом с этим зверем делать?!