Порочный. Скандальный роман

Глава 62

Рахман

Мчу на огромной скорости, нарушая правила. Последний светофор проезжаю на красный, в сантиметре от столкновения с другой машиной. Отчетливо вижу испуганные глаза водителя и рот пассажира, разинутый в крике, они были уверены, что мы столкнемся! Я и сам… Едва не решил, что все… приехали. Спешка едва не привела к катастрофе. Но сбавил ли я скорость, оставив опасность позади? Нет!

Притопил лишь сильнее, влетев на парковку на дрифте, будто заправский гонщик.

Бросаю тачку, выпрыгнув из нее. Бегу к зданию. В висках стучит и стучит, без перерыва! Сердце готово выпрыгнуть из груди. Возле входа в кафе — движение. Сразу узнаю Аврору, ее фигурку и трость, в сторону моей девочки рывком движется мужчина.

Дальнейшее происходит очень быстро, за считанные доли секунды.

Аврора взмахивает тростью. Я на неимоверной скорости влетаю в обидчика, сметая его с ног. Оба катимся по асфальту. Все закручивается воронкой. Фоном — испуганные крики Авроры. Я поднимаюсь, быстро настигнув мужчину, пытающегося встать. Пинок по лицу заставляет его голову вскинуть и раскрасить снег фонтаном крови из разбитого лица. Сразу же начинаю его обрабатывать жестко, запинывая и добавляя кулаками там, где, кажется, недостаточно влупил.

— Рахман! Рахман!

Сзади на шее виснет. Застываю.

— Рахман! — тонкий голос, полный испуга. — Рахман!

Аврора!

Оборачиваюсь, обняв ее с рыком. Впечатываю в свое тело, до хруста сдавливаю в объятиях.

— Как ты? Как ты? Все хорошо… Я успел… Я как будто чувствовал, что надо спешить! Надо…

— Рахман! — рыдает, повиснув на шее.

Поднимаю ее под попкой, она обвивает мой торс, прижимается изо всех сил, плачет мне в плечо.

— Так страшно было!

— Все хорошо. Все позади… Слышишь? Все хорошо! Люблю тебя. Все будет хорошо, если позволишь.

— Да-а-а… — ревет. — Да, забери меня! Забери отсюда. Я хочу с тобой, хочу, чтобы нам больше никто не мешал! Никто!

— Не помешает, клянусь. Посмотри на меня.

Обхватив Аврору ладонью за шею, на миг застыл взглядом на ее заплаканных глазах, в которых еще плещется страх.

Больше ни за что одну не оставлю.

Ни за что!

— Люблю.

— Люблю тебя, — всхлипывает она и сама тянется за поцелуем.

Он получается горький, жаркий и взбудораженный. Стукаемся зубами и сталкиваемся носами, дышим со всхлипами, языки соленые. У нее — от слез, у меня — от крови, когда упал, стукнул губу. Но все же нам так вкусно и так надо поцеловать друг друга именно сейчас, чтобы вновь обрести.

— Моя… Навсегда моя! — целую, обнимаю, глажу спокойнее.

Внизу и сбоку — шевеление. Нападавший пытается подняться на трясущихся руках, ползет, оставляя следы крови.

— Надо решить с этим уродом, Рори.

— Да, конечно.

— Ты знаешь его?

— Нет, впервые вижу. Он выкрикнул: «Будь счастлива, сука!»

Прикрываю глаза: кажется, я знаю, что здесь стряслось. Он — простой исполнитель. Чей-нибудь дружок, а вот эти слова про счастье, по сути, настолько завистливые и полные злобы, что у меня не остается сомнений, кто за этим стоит.

Оставляю Аврору, подав ей трость. Она уже и без опоры хорошо на ногах стоит, но все же опора нужна. Догоняю нападавшего в два счета. У него еще и штаны мокрыми стали, от страха. Схватив за волосы, тычу его в грязный снег лицом, не давая дышать.

— Кто заказал? Амира? Девушка такая, восточной внешности. Она? Много заплатила.

На все — утвердительные кивки со всхлипами, голос дрожащий. Ему страшно. Но заплатила Амира немного, по частям поделила. Тридцать процентов сразу, остальное — после того, как сделает. Умная, стерва! Ее ум да в хорошее русло бы.

И вот что с ней делать?! Что, скажите? У кого совета прошу, сам не знаю. У праотцов, наверное. Ее и третьей женой отдать будет слишком мягко и сладко. В тюрьму отправить? У нее же идея какая-то навязчивая, навредить! Дал ей денег, сказал: живи, как знаешь. Будь на ее месте другая девчонка, квартиру бы сняла, работу подыскала. Да твою же мать, отношения какие-никакие завела, я же теперь не стоял над душой, не следил. Спи, гуляй, трахайся… Все, что угодно! Только жизнь живи… свою… без злобы и желания отомстить.

Вот и снова я просчитался. Опять под удар девочку свою подставил и нашего ребенка заодно. С таким трудом его жизнь выцепили, и на, держи проблемы…

Нет, довольно.

— Короче, звони. Встречу назначь. Скажи, все сделано, а доказательства на месте покажешь.

Аврора

— Поехали, отвезу тебя.

Я словно очнулась, посмотрев на спасителя. Лицо Рахмана этим вечером выглядит еще более постаревшим и темным.

— Куда? — спрашиваю едва слышно.

— Ко мне.

— В дом?

— Нет, я там не живу. Только заезжаю иногда вещи кое-какие забрать. Квартира есть. Снимаю, а другая недвижка оформлена уже, подумываю над поиском дизайнера.

— В доме не живешь? — уточняю дрожащим голосом. — Почему?

— Слишком много напоминает о том, что нужно оставить позади, — отвечает твердо. — Вот почему.

— Ясно, — отвечаю тихо, бросаю взгляд на избитого парня. — Оставишь его здесь? Сбежит и…

— Нет, в багажнике поедет, — отрезает Рахман. — Я тебя здесь не оставлю. Ни одну, ни с приятелями, ни на квартире, которую ты снимаешь. Хватит бегать друг от друга. Пора строить то, что сломали. Вернее, я наломал… — признается.

Я тоже была упрямой. Но иначе Рахман бы и не понял ничего.

Понимаю, что он в отношениях со мной потерял многое — семью, доверие близким… Дочь потерял. Жалко, что так вышло… Я сама, хоть и не питаю иллюзий о брате, иногда с теплом вспоминаю далекое прошлое, когда мы были совсем маленькими и все было относительно хорошо.

— Скоро вернешься?

— Постараюсь как можно быстрее. Как состояние? — спрашивает Рахман.

Я без сил валюсь на его огромную кровать, снимаю одежду и бросаю бесформенной кучей на пол. Горячий взгляд Рахмана обжигает. На мне спортивный топ и трусики-шортики, черные, с белой резинкой. Взгляд Рахмана сразу залипает на тонкой талии. Он опускается на колени рядом с кроватью и накрывает ладонью мой живот. Такая большая, горячая, касается нежно.

— Даже не верится, что такая тонкая девочка скоро станет круглой вот здесь… — невесомо гладит.

В его глазах поблескивает влага. Я уже давно плачу, как долго я ждала такого момента, словами не передать. Сняв ладонь, целует меня в живот. Я обнимаю Рахмана, желая подарить ему что-то искреннее, большое и чистое взамен всех его потерь. Хочу верить, что все получится.

— Я вернусь, — обещает он. — Точку поставлю, вернусь.

Он смотрит на меня долгим взглядом и ничего не говорит, но я и без слов понимаю, что кое-кто до сих пор не смог успокоиться…